Золотые мухи

Ну, привет! Кажется, я опять нахожусь в Нуне.

А вернее моё Ка – энергетический двойник жительницы двадцать первого века. В своё время, преследуя личные цели, эту часть моей сущности утащила сюда Маат. А потом, просто вселила в тело умершей при родах царицы Анхесенамон – супруги печально известного юного фараона Тутанхамона.

То, что тот умер молодым, никак не прибавляло благодарности к божественным экспериментаторам. Наоборот… как говорится «многие знания – многие печали»[1]. И понимание, что меня забросили в самый эпицентр борьбы за власть между храмовниками и военными – приводило только к раздражению и злости.

Так что, ни обретённый юный возраст, ни положение – выше некуда (нас с мужем считают воплощениями богов на земле) – счастья и радости не прибавляли. Даже наоборот. Пришлось заново учиться читать и писать, узнавать местные обычаи и культуру, и даже бороться «за место под солнцем» вычисляя заговорщиков и «покушателей» на мою «божественную» персону.

В отношении же супруга, дела обстоят вообще печально. Основные «фигуранты» имеют слишком большой вес в стране и без последствий устранить их не получится. Хотя бы потому, что один из них руководит армией, а второй – управляет всем чиновничьим аппаратом.

«Дорогой» муженёк кажется и сам потихонечку всё осознаёт. Во всяком случае, во время нашего недолгого пребывания на Пи́лаке он старательно вникал в государственные дела и даже пытался сам «рулить» державой. Как мог…

Ради же предотвращения угрозы со стороны армии… Тутанхамон решил лично возглавить военный поход против Митании, которая раз за разом «откусывает» у нас провинцию за провинцией. Не знаю, какими ратными талантами наделён Хоремхеб, раз его считают выдающимся полководцем (провинции же мы так и продолжаем терять), но надеюсь мой хромоногий супруг за это время развил ум постоянной игрой в сенет[2]. И если ситуация не улучшится, то хотя бы не дойдёт до критической.

Я бы может и много чего насоветовала по поводу ведения войны, исходя из опыта прошедших трёх с половиной тысяч лет истории… но о моём «попаданстве» знает только один человек – Аапехти. Бывший жрец Баст из Бубастиса, а теперь – моя левая рука и хранитель благовоний. Как по мне – должность так себе. Но местные впечатлились. Тут ведь даже «держатель опахала слева от царя», как и «носитель правой сандалии» внушает благоговение окружающим. А целый «хранитель» – чуть ли не «министерская» позиция. Так что сам Аапехти рад и доволен. И что самое главное – может спокойно находиться рядом со мной, не вызывая вопросов и шушуканья за спиной.

Я вот к чему… Ранее Анхесенамон не отличалась познаниями в военном деле… хотя для всех она и так с момента моего «подселения» начала себя вести слишком странно. Её призвание – храмовые служения (как ни как, имеет титулы верховной жрицы Исиды и её оракула) и интриги в царском «гареме» (учитывая, что матери у Тутанхамона нет, то Анхес, как «Великая Супруга» этим «гадюшником» и управляет). Так что… мы «пойдём другим путём» …

А пока… потихонечку, при помощи особых храмовников создала себе несколько групп специального назначения, которые и помогли сейчас избавиться от выявленных заговорщиков. Хоть и говорят, что это было показательно жестоко… другого выхода я на данный момент времени не видела. Конечно, не льщу себя надеждой, что полностью устранила все возможные угрозы… но вроде частично расчистила эти «конюшни» …

Так что, гадаю… какого Сета я сейчас опять нахожусь в предвечном океане хаоса? Этот запах тины, рыбы и цветов ни с чем не перепутать.

Странно. Но в этот раз не вишу наполовину в воде. Очень даже наоборот! Лежу на небольшом тёплом пятачке суши, устремив взгляд в тёмное звёздное небо, на котором даже не намёка на луну.

Привстав, обнаружила, что в отличие от прошлого раза, тело у меня теперь наличествовало. И не старое, из прошлой жизни. А юной царицы, ставшее уже привычным.

Было ещё одно отличие. Оказывается, кожа моя теперь немного светилась. Или это отражение сияние того островка, на котором я оказалась? Так или иначе, но полной темноты, как и в прошлый раз, не было.

– Занятно, я совсем не ощущаю твоего страха, – послышался за моей спиной мужской голос.

Посчитав, что развернуться после подобной фразы – как раз-таки, и показать испуг, демонстративно осталась в той же позе и продолжила разглядывать свою руку.

Сзади хмыкнули, а слева появилось ещё одно слабо сияющее пятно. Подняв взгляд, обнаружила рядом с собой довольно привлекательного мужчину. То, что это один из местных богов – сомневаться не приходилось. Он слабо светился, даже не находясь на острове. Крупные кисти и предплечья обвивали красивые золотые браслеты, инкрустированные бирюзой и лазуритом. Широкий усех переливаясь драгоценными камнями покоился на мощной груди. На голове же, в отличие от многих, у него красовался пышный трехчастный парик, завершающийся крупными золотыми подвесками.

Заметив, что я разглядываю его, он улыбнулся и пристроил подбородок на костяшки пальцев сложенных рук, облокотившись на высокий посох. Как и большинство местных обитателей в левой руке он держал анкх. Точно из божественной братии. Только кто?

– Вот решил с тобой поближе познакомиться, после всего того, что ты устроила.

Я же перебирала в голове, кого могло так взволновать моё самоуправство.

Смущал парик … такой обычно был у изначальных богов и тех, кто обладал проявленной звериной ипостасью. На меня же улыбаясь смотрела довольно приятная… но человекоподобная мужская особь.

– Могу я узнать, с кем имею честь общаться? – решила проявить доступную мне вежливость.

– Хм… думал, это ты пытаешься вызвать меня для общения.

Не знаю, достаточно ли изумлённо я выглядела, но ещё больше удивить, было невозможно.

– Простите… но кто вы? И как именно я вызвала ваш интерес?

– Хм… – его широкие брови как-то нереально сошлись на переносице, – ты кажется не играешь и действительно не узнала.

В ответ я лишь пожала плечами.

– А так? – спросил он и на его голове появилась роскошная корона из двух высоких страусовых перьев у основания которых светился солнечный диск, зажатый с двух сторон небольшой парой рогов, другая пара здоровых спирально закрученных рогов разветвлялась у основания смотрела в противоположные друг от друга стороны.

Я старательно морщила лоб, вспоминая кто из местного пантеона обладает подобным украшением. Это не корона Шути, в которой обычно щеголяет Амон и Мин. Память Анхесенамон подбросила нескольких представителей… но никто ассоциироваться с этим привлекательным мужчиной не желал, так как почти все обладали звериной мордой, а другие считались «покинувшими» этот мир. Выдохнув, растерянно покачала головой.

– Ну, это вообще то даже обидно! – заявил мой собеседник, выпрямившись.

– Простите мою необразованность, но могли бы вы представиться? – спросила, как можно заискивающе. Я не враг себе, ссориться с местными. Затаив обиду, те могли изрядно мне подгадить.

– Ну, хорошо, неужели ты и сейчас не узнаешь? – ехидно улыбнувшись спросил собеседник и солнечный диск на его короне засветился. С рогов полился водопад. Когда тот прекратился, на меня сверкая острыми зубами в кривой улыбке смотрела морда крокодила.

– Себе́к… – с хрипом выдохнула, покрываясь мурашками. Теперь то я поняла, что он имел в виду, заявляя, что своим поступком наверняка пыталась привлечь его внимание.

– Ну, почему было сразу не узнать? Спасибо, что не потребовала полного воплощения. – съязвило божество, при этом гримаса улыбки на его лице смотрелась особенно устрашающе.

Вытянутая узкая морда была покрыта чешуйчатой кожей с рядами костяных наростов. При разговоре пасть его довольно широко раскрывалась, являя моему взгляду ряды острых зубов. На вскидку их там как минимум штук семьдесят.

Хотелось поёжится, поэтому подняла взгляд выше. Лучше бы я этого не делала. Узкий чёрный зрачок не мигающих жёлтых глаз, вызывал ступор. Пытаясь успокоиться, я тупо улыбалась, стараясь не смотреть на ухмыляющуюся морду, а особенно на огромные выступающие по бокам зубы. Но видно на какое-то время выпала из происходящего и пропустила часть его слов, так как морда резко приблизилась к моему лицу, а я ощутила прикосновение к руке.

– А? – спросила, уставившись на мужские пальцы на своём предплечье.

– Проклятье! – воскликнул Себе́к отдёрнув от меня ладонь и потрясая ею. – Что там у тебя?

С удивлением оглядела себя, но ничего устрашающего не увидела.

– С внутренней стороны! – рыкнуло божество.

Приподняв руку, я уставилась на внутреннюю часть предплечья. Там извиваясь и раскрыв капюшон скалила зубы кобра.

– Хм… интересное тату. Откуда оно?

– Это не тату, а знак моей супруги, означающий, что ты под её охраной. А вот ритуальные татуировки у этого Хат[3] действительно есть.

– Да? И где же?

– Защита Амона, – мужчина прикоснулся посохом к моей макушке, – крылья Исиды, – палка уткнулась в лопатку, – и знак Атона на внутренней стороне бедра, – хорошо, что, обозначая последний, Себе́к только кивнул в его направлении.

При подселении я рассматривала своё новое тело, но на голове и спине конечно заметить тату не смогла бы, а вот наличие знака у такого интересного места внизу оказалось сюрпризом.

Вообще татуировки в обилии присутствовали на телах жителей Та-Кемет. Я даже как-то не обращала на это внимание. Привыкнув в своём времени, что люди могут быть «расписаны» от макушки до пят, только сейчас осознала, что большая часть населения тут действительно носила ритуальные рисунки, чаще всего – обереги с именем выбранного божества.

– И как давно ты под защитой Рененутет? – громыхнул вопросом Себе́к.

– Несколько месяцев назад я получила в дар яйца. Они уже вылупились.

– Оба? Это даже лучше… – заявил он, вернувшись в образ мужчины.

Наклонив голову, божество что-то высматривало на моём теле.

– С этим ты тоже справилась сама… – произнёс он задумчиво, уперев взгляд в мой торс, – интересно, какой замысловатый рисунок благословения.

– Мне благоволят несколько влиятельных богов.

– Ну да, ну да… – протянул он отрешённо, – прямо в очередь выстраиваются.

– Кстати… а Амсет[4] меня не учует? – вспомнила опасения о своём пребывании в Нуне, которое выражала Маат.

– А тебя здесь можно сказать что нет… пока ты сидишь на Бенбене[5]… – и Себе́к кивнул на небольшой островок суши, на котором я находилась.

Ух ты! Я оказывается расположилась на величайшей святыне, о месторасположении которой уже много тысячелетий спорят жрецы Та-Кемет. Пальцы как-то сами собой начали поглаживать поверхность рядом с попой.

Кому рассказать – не поверят! Да, впрочем-то и рассказывать кроме Аапехти некому. А его, кажется, уже ничем не удивишь.

– Получается, у тебя нет ко мне никаких просьб? – наконец подал голос Себе́к.

– Ну, вроде нет… выиграть войну ты мне навряд ли поможешь. Если только утопить врагов? А за отличный разлив Великой Реки думаю тебе уже приносят дары. Хотя, если их недостаточно, то прикажу увеличить подношения.

– Не стоит, – мужчина лениво и грациозно махнул рукой, – меня восхваляют не хуже Амона. А вот по поводу «выиграть войну» … что же ты к Сехмет не обратишься?

– Ну, спасибо! Я вообще-то хочу побольше подданных сохранить. Ты разве не помнишь, чем обычно заканчиваются её «игры»? Реки крови и поля, устланные трупами. Мне такого не надо.

– Но ведь и у противника будут «реки и поля»!

– И кем я буду потом эти земли возвращать? Мне нужны солдаты! Собирать каждый раз новых отрывая их от полей – это не метод!

– Значит тебе нужны хитрость и коварство? – ехидно улыбнулся Себе́к.

– Вообще-то хотелось бы, чтобы митанийцы добровольно самостоятельно поубиваись. Нам же останется вернуть провинции под контроль.

Услышав подобное, мужчина заразительно рассмеялся, запрокинув голову назад.

И как этот парик с него не падает?

– Увы… ха-ха-ха… этого я тебе обещать не могу, – проговорил он, немного успокоившись, – но могу порекомендовать обратиться за советом к моей матери – Нейт[6]. Она намного старше многих богов. Вот уж у кого коварства в избытке!

– Ты сможешь позвать сюда «великую»? – от охватившего азарта я даже приподнялась.

– В своём ли ты уме, дитя? – нахмурился мужчина, – мы в Нуне, ты представляешь, что здесь начнётся при появлении матери?

– Но ты же здесь находишься спокойно, – озадаченно удивилась.

– Понимаешь ли, Нун – мой дед. Но после появления на свет моего брата Апопа[7] и его деяний, отношения у прародителя с моей матерью мягко говоря не заладились.

– Значит искать её храм и пытаться вызвать на беседу… – проговорила расстроенно.

– Ну, зачем же так. Могу за тебя немного похлопотать, – широко улыбнулся мне Себе́к, – приезжай ко мне в Шедит. Отдохнёшь, может кого-то мелким скормишь... Да и вообще, там невероятно красиво!

Мужчина прикрыл глаза, как будто вызывал в голове образ города, которому покровительствовал. И я его поняла. Слияние с Ба предоставило доступ к памяти царицы. Шедит был действительно прекрасен. Огромное озеро, которое из-за размеров называли морем. Множество храмов. Великолепный царский дворец и сотни домов аристократов, рассыпанные по берегу. И всё это роскошество просто утопало в зелени.

– Конечно. Я с удовольствием воспользуюсь приглашением, – почтенно проговорила, склонив голову.

– Вот и отлично! – обаятельно улыбнулся визави.

– И как мне теперь отсюда выбраться?

– Думаю тебе это не очень понравится… но другого варианта не потревожить деда и не дать Амсет узнать о твоём появлении здесь у меня нет, – как-то не слишком уверенно произнёс Себе́к.

– Почему мне это уже заранее не нравится? – спросила прищурившись.

– Просто ты должна довериться мне…

– Звучит совершенно не обнадеживающе, – мужчина на это просто развёл руками. – Ну, ладно… что нужно делать?

– Я приму свою полную ипостась, а тебе нужно будет заползти в мой рот.

– Ч-Т-О??? – мой крик, наверное, пробудил спящего Нуна.

– Успокойся! – Себе́к не пытался ко мне прикоснуться, подозревая, что это вызовет только истерику. – Так взрослые крокодилы переносят своих детёнышей. Так я принёс тебя сюда.

– Я целиком там и не помещусь.

– Не переживай, – улыбнулся мужчина, – ещё даже место останется. Ну, что, готова?

– Раз другого выхода нет…

Лучше бы я не соглашалась, Себе́к исчез. На месте где он только что был, появился гигантский крокодил. Его размеры я даже боюсь предположить. Одна только морда была величиной с грузовую машину.

Пасть раскрылась. Уговаривая себя о полном доверии, полезла внутрь. Передвигалась медленно, от страха прикрывая глаза, чтобы не видеть зубов. Видимо такая скорость ему надоела, язык рептилии подо мной шевельнулся, и я просто залетела внутрь.

Пасть захлопнулась и меня поглотила тьма. Надеюсь это была не уловка и хитрый бог не заманивает таким образом «вкусные» Ка глупеньких женщин.

----

[1] Фраза из Библии (книга Экклезиаста), как считается, принадлежащая израильскому царю Соломону.

[2] Сенет – древнеегипетская настольная игра. Прообраз шахмат.

[3] Живое тело в религиозном понятии древних Египтян.

[4] Амсет – в древнеегипетской религии заупокойное божество, один из четырёх сыновей Гора. Является богом-хранителем мертвых и их помощником в восхождении на небеса. Несёт ответственность за Ка человека.

[5] Бенбен – холм, который появился из первичных вод Нуна, откуда началось творение сущего.

[6] Нейт – египетская богиня охоты и войны, а также первоначального неба, мудрости, ткачества и искусства.

[7] Апо́п – в египетской мифологии огромный змей, олицетворяющий мрак и зло, великий Хаос, извечный враг бога солнца Ра.

– Анхес! Солнце моей жизни, ты слышишь меня? – голос Тутанхамона пробивался, как сквозь ватный кокон.

Почувствовав, что кто-то стискивает мою ладонь, сжала в ответ. Раздался вздох и разом вокруг заговорили несколько человек. От резкого шума даже поморщилась.

Медленно открыв глаза, обнаружила себя в приёмном зале царской резиденции в Уасет (*Фивы). Слава Исиде, Себе́к действительно всего лишь переправил мою Ка назад. Вот любят эти боги всё заглатывать. Чтоб у него там несварение за мой испуг случилось, рептилия недоделанная!

– Слышу, возлюбленный мой, – произнесла, взглянув на супруга и улыбнулась. 

Как ни странно, здесь же наблюдался дед с довольно обеспокоенным лицом. С боку стоял Аапехти, натянуто улыбаясь. Муж медленно встал, опираясь на свою трость, давая возможность лекарю приблизиться. В этот момент я заметила Парамесу, что стоял невдалеке рядом с моими телохранителями и делал отрешённый вид. Но обеспокоенный взгляд, скользивший по моему лицу выдавал его с головой. Наконец, сотника от меня заслонил Монтуэм, главный царский лекарь, прибывший сюда из Мехаттауи (*Мемфис) перед родами Таусерт.

Пия, у которой не было ни грамма раболепия даже передо мной, тут же начала всех выгонять, заявляя, что лечебные молитвы творятся в тишине. В зале остался только Киниф и несколько телохранителей, разместившихся в дверях. Пока Монтуэм ощупывал меня задавая вопросы, к нам пробрался Зубери и стал выспрашивать информацию у главы моих теней.

Проведя все необходимые воскурения и прочитав молитвы, лекарь наконец удалился, обещая вернуться утром, чтобы проверь мою мочу и уже после этого выбрать, какой вариант лечения будет применять.

Мне было предписано лежать. Потому меня в паланкине просто доставили в личные комнаты, где, наконец, я смогла встретиться с «малым двором». 

По словам Зубери, толпа была так занята на пристани, что не заметила исчезновения царской четы. Царицу на руках унёс Парамесу в окружении телохранителей, а Тутанхамон же дождался, пока тело Таусерт погрузится в реку и покинул площадь. 

– Как и планировалось, вторая группа сейчас находится среди народа и слушает. К ночи надеюсь получить полный отчёт, – тут же произнёс храмовник, как только слуги покинули мою комнату.

– Что у нас назначено на завтра? Боюсь лекарь ещё как минимум несколько дней не позволит покидать дворец.

– Вы должны были вместе с Майя провести осмотр гипостильного зала, что сейчас строится в храме Амона в Ипетсут (*Карнакский храм). Далее следовала инспекция заупокойного храма повелителя и его усыпальницы. 

– Придётся отложить на парочку дней. Скорее всего займусь с Манифер расчётами. Боюсь, война, которую собирается затеять мой супруг будет опустошать не только царскую казну, но и амбары Великого Дома.

Меня бы ещё долго «мучали» приближённые, но в дело неожиданно вмешалась Миу. В сопровождении двух ещё маленьких змеек он вплыла в комнату, разом прекратив разгоревшийся диспут о войне. Кошка взобралась на мои колени, потопталась на них и улеглась. Не удовлетворившись тишиной, хвостатая тиранша рыкнула и как по команде две небольшие коброчки приподнялись на подлокотниках, куда успели заползти и зашипели, раскрыв свои пока ещё мелкие капюшоны. Нарушители кошачьего спокойствия предпочли быстренько удалиться, не испытывая на прочность её терпение. 

Вообще, с появлением ползучей поддержки, Миу стала потихоньку проявлять довольно-таки деспотичный характер. Оставались только несколько человек, что могли призвать её к ответу. Первой естественно была Хепри, которую змеи слушались беспрекословно. Я, так как была для них «членом гнезда», а посему могла беспрепятственно наказать нахалку и Пия, что не боялась кажется даже богов, если считала, что её любимой подопечной что-то мешает. Кобрята не воспринимали её как угрозу и рыжей проказнице приходилось ретироваться, если моя нянечка бывала недовольна её поведением. Видя моё отношение к Миу, окружение более воспринимало её как питомицу, нежели как бывшего оракула. Так что используя ползучую поддержку эта хитрюга довольно успешно манипулировала людьми. Сейчас же, заметив, что я не протестую против её своеволия, все решили ретироваться, оставив меня отдыхать. 

Переместившись на кровать, пришлось сначала найти удобное положение. Жёстко переплетённые кожаные полосы, на которые накинуты несколько отрезов ткани, это вам не ортопедический матрас. Пристроив голову на подставке, с которой потихонечку смирилась, стала разглядывать резное изножье, пытаясь вызвать дрёму и немного поспать. Учитывая страсть юных кобр оплетать мои руки, если я находилась в доступности, погрузиться в сон удавалось плохо. Благо что отучила Миу забираться на грудь. Под её весом и задохнуться недолго.

Несколько последующих дней меня реально ограничили в передвижениях. Мне было дозволено курсировать между туалетом, бассейном, крышей и небольшой террасой с видом на воду.

Полное слияние с Ба наконец-таки произошло, и я с удивлением осознала, что дворцовый сад выходит не на рукав Великой реки, а к огромному искусственному озеру. Его размеры и смутили меня. Оно было настолько гармонично вписано в ландшафт, что, не зная об этом, никогда не догадаешься. На этой террасе я и коротала время. Аапехти приносил мне карты и папирусы с описанием дорог, по которым будет двигаться армия, а также ближайших провинций, захваченных митанийцами. 

Освоившись с иератическим письмом, а особенно с тростниковой палочкой, которая здесь заменяла перо, уже сама рисовала пути возможных логистических структур. Правда в первый раз почему-то сделала надписи по-русски. Так что юному помощнику хранителя благовоний пришлось счищать «странные каракули» и уже постоянно напоминая себе, на каком языке нужно писать, начала создавать свою «схему».

И вот заточение, наконец, окончилось. Но передвигаться мне пока разрешили только в паланкине. Слуги принесли меня на берег, и ярко расписанная и украшенная разноцветными полотнами лодка доставила на другую сторону реки, где у ворот храма Амона меня поджидал Майя, склонившийся в глубоком поклоне. Как царскому казначею, ему надлежало провести со мной проверку процесса строительства.

Боги… чувство, что я попала домой! Стройплощадки, кажется, не подвластны времени и бесконечно похожи. Пыль, грязь, крики и снующий вокруг народ напоминали родную контору. Естественно всё замирало при нашем приближении. А люди побросав работу укладывались лицом в землю. Поняв, что просить не делать подобного бесполезно, просто перестала обращать на это внимание.

Огромный гипостильный зал, что даже в нашем веке вызывает восхищение, оказывается был построен по моему указу. Нет… официально всё делалось от имени Тутанхамона… но сама идея и часть финансирования принадлежали Анхесенамон. 

Размеры действительно поражали! Площадь равная сто на двести царских локтей[1] была уставлена сто тридцатью четырьмя величественными колоннами. Каждая из них в диаметре была равна примерно десяти царским локтям[2].

На данный момент как раз проходила укладка верхних балок на капители. А те были различны не только по форме, но и по высоте. Я с отрешённым видом разглядывала их. Некоторые даже частично были покрыты метками рисунков. Центральные колонны венчали распустившиеся цветы папируса. Боковые же, казались нераскрытыми бутонами.

– Всё сделано по вашему желанию, всемилостивая госпожа, – поклонился Майя, развернув передо мной папирус с рисунком будущего зала и росписи колон, что держал в руке. – Как вы и хотели, великие болота Ахбит навсегда будут увековечены в этом зале. Срединная часть станет подсвечиваться сквозь резные окна под потолком, освещая солнечными лучами распустившиеся цветы, а боковые навечно будут погружены в тень. 

(Так храм должен был выглядеть в законченном виде)

Теперь было понятно, почему центральные колонны были выше боковых не менее чем на пять метров. Это требуется для иллюминации центра помещения. 

– Но при такой разнице в высоте любая дрожь земли приведёт к непоправимым разрушениям. Да и Великая река слишком близко расположена.

– Восхищен, Божественная, что вы наделены такими знаниями. Но волноваться не стоит. Я рассчитал возможность противостоять подобной дрожи.

Майя оказался не только казначеем, но и отличным архитектором. Я бы даже назвала его гением этого времени. А идея его была проста и оригинальна. Оказывается, воды Нила действительно проходят почти под самым храмом. Причём постоянно меняя течение. Потому под Ипетсут образовались целые сети нерукотворных подземных лабиринтов. Так что наш сметливый зодчий просто решил не строить фундамент. Ведь тогда эта часть храма будет постоянно затапливаться. Он лишь проложил под ним сетку из блоков, на пересечении которых и стояли колонны. Верхние архитравы строго повторяли её. Таким незамысловатым образом достигалась устойчивость всей структуры.

– Ты достоин того, чтобы твоё имя, как человека, приложившего руку к возведению этой части храма, было сохранено для потомков. Хочу, чтобы на одной из колонн вырезали подобную надпись, – произнесла, впечатлившись увиденным.

Остолбеневший Майя выронил из рук папирус и бухнулся на колени. Уложив голову перед моими ногами, он хрипло начал благодарить за подобную честь.

– Встань, мы ещё не всё осмотрели. Вижу, между колонн готовят постаменты.

– Да, Великая Госпожа. На них будут расположены статуи девятерицы богов. Каждая из них будет нести черты вашего божественного супруга или ваши. 

– Наши личные статуи тоже будут присутствовать? 

– Конечно. В самой освещённой части зала. 

– Сделай так, чтобы картуши с именами были достаточно углублены, – заявила немного задумавшись. – Чтобы в прорезь помещались две фаланги пальца.

– Так глубоко? – глаза Майя анимешно округлились.

– То, что мы сотворим настолько красиво, что боюсь наши потомки захотят присвоить себе подобную заслугу.

– Но каждую колонну будет венчать картуш с именем царя!

– Пусти картуши по кругу на самом верху. И так же углуби их. Все места с царским именем и регалиями должны быть основательно прорезаны. Дабы не сильно выделялись, заполните краской при росписи. 

– Посмотрите, Божественная, – зодчий опять раскрыл передо мной папирус. – Вот здесь будет покрытие из золота. А сюда пойдёт тонкий лист электрума[3]. 

– Ты получишь всё что требуется со складов Великого Дома.

Майя уважительно склонился и тут же что-то зашептал писцу, что приблизился по его знаку. 

– Что у нас дальше? – спросила осматриваясь.

– Ваш с супругом заупокойный храм, Благословенная.

Почти вся ближайшая территория вокруг храма была усыпана небольшими молельнями. Каждая – для почитания Ка какого-нибудь из прошлых царей. Хотя, на противоположно берегу были несколько огромных и роскошных заупокойных дворцов, что смогли возвести себе те, кто имел большой срок правления. Например, мой дед Небмаатра Аменхотеп. Или та же Мааткара Хатшепсут, чьё имя потом так долго выдалбливали из памятников. Доходило до смешного. Не посмев разрушить её стелы с именем бога Амона, что царица поставила перед пилоном[4] этого храма, Менхепера Джехутимесу (*Тутмос III) просто достроил ещё один пилон, спрятав стелы внутри. А уже перед ним поставил собственные стелы. Так вот… Такой небольшой храм для Ка начинают строить сразу при восшествии на престол. Никто не знает, успеешь ли возвести потом что-то более величественное. А то бывало и так, что доканчивал строительство другой правитель и уже его имя, соответственно, украшало стены храма. Имя же несчастного, сразу замахнувшегося на великое, оставалось в безвестности. 

Тутанхамон короновался почти десять лет назад. Так что храм сейчас немного расширили. Для этого пришлось снести тот, что находился к нему впритык. 

– Всё было сделано со всем почтением, Божественная. Необходимые служения произведены. Сам храм очень аккуратно разобран. В отрытом фундаменте мы обнаружили статуи Ка другого царя. Так что были произведены ещё богослужения, уже для них. Поэтому основание пришлось немного расширить, чтобы уложить уже новые статуи. Ваш с супругом храм теперь ещё больше благословлён.

После этих слов Майя немного замялся.

– Есть что-то ещё, что ты хочешь сказать? – спросила, обратив внимание на его скованность.

– Заметил, что золотые украшения, что были на статуях в этом храме, до этого явно принадлежали тому, кто покоился под его полом.

– И что ты предпринял?

– Ну, раз они уже однажды сменили хозяина, думаю, что можно использовать их для украшения в вашем храме.

– Хм… передай найденное золото в мастерские Великого дома. Я прикажу, чтобы переделали. Огонь обновит их и тогда, надеюсь, наш с мужем храм избежит подобной участи.

Казначей почтительно склонился, заверив, что тотчас же распорядится.

– И много статуй закопано в «Совершеннейшем из мест[5]»?

– Множество, моя Госпожа. Если же спуститься в подземные проходы, что создала Великая река, то можно увидеть не только статуи Ка, но даже именные или божественные с ликами старых царей.

– И как можно туда попасть?

– Есть несколько человек, хорошо знающих эти ходы, Божественная.

– Отлично! Киниф! – обратилась я к начальнику своих телохранителей, что стоял неподалёку, отслеживая действия свои подчинённых, которые выстроили вокруг нас неровный овал. – Подойди!

– Надеюсь Великая Госпожа не собирается спускаться туда сама? – испуганно воскликнул Майя.

– А почему нет? – сделала невинное лицо.

– Но моя царица, это же подземелье!

– Там опасно и кто-то водится?

– Нет. Просто во время разлива много воды. 

– Получается, я всего лишь испачкаю ноги и платье.

– Но Божественная! Туда не поместится вся ваша охрана!

– А зачем они мне там все? Парочки человек думаю будет достаточно.

– Но…

– Майя… прикажи позвать сюда проводника, – произнесла не терпящим возражения тоном.

Найденные зодчим украшения на статуях натолкнули меня на одну очень интересную мысль. И теперь, прежде чем строить захватнические планы, нужно было убедится, что игра стоит свеч. Ведь вполне могло быть, что всё выльется в простой «пшик»… зачем тогда баламутить людей?

Можно конечно было послать на разведку ребят из второго отделения. Но если их поймает стража храма… объяснить их нахождение в столь святых местах будет очень трудно.

Проводником оказался щупленький парнишка, на вид лет шестнадцати. Для этого времени – уже самостоятельная личность, что должна кормить семью. После того, как он достаточно подышал пылью у моих ног, его подняли и рассказали, что от него требуется. Упав опять, он что-то затараторил, что Майя пришлось даже нагнуться, чтобы разобрать.

– Он не смеет служить проводником для Божественной, ибо тогда ему придётся идти впереди и оказаться спиной к Великой Госпоже.

– Боги… и за что мне это… – тихо прошептала, закатывая глаза. 

Немного мысленно посовещавшись сама с собой, сняла я руки самый тонкий браслет, протянула её парнишке и произнесла:

– От имени Исиды, чьим воплощением являюсь, благословляю тебя и дарую право поворачиваться ко мне спиной!

----

[1] Размер гипостильного зала 52 на 104 метра.

[2] Диаметр колонны 5,4 метра.

Так гипостильный зал храма Амона в Карнаке выглядит сейчас. В последствии многие фараоны вырезали картуши со своим именем поверх первоначальных надписей. Имена Рамзеса VI вообще прорезаны на глубину нескольких фаланг.

[3] Эле́ктрум – представляет собой сплав серебра с золотом.

[4] Пилон – башнеобразное сооружение в форме усечённой пирамиды (в плане – прямоугольник). Пилоны сооружались по обеим сторонам узкого входа в древнеегипетский храм.

[5] Карнакский храмовый комплекс назывался в древности Ипет-Сут – «Совершеннейшее из мест».

Если бы кто-то из богов сейчас явил себя нам, сие, наверное, вызвало бы меньше шока, чем мой поступок. Вокруг установилась просто благоговейная тишина. Было слышно, как мухи, которым даже летать лень в такую жару, жужжали ползая по камням. Парнишка расширенными глазами рассматривал тонкий изящный браслетик, лежащий на его раскрытой ладони. Я же, взглянув на толпу, заметила довольно неоднозначные взгляды, что бросали на юного проводника окружающие.

– Майя, – тихо обратилась к стоящему рядом казначею, – донеси до людей мысль, если доложат, что у паренька отобрали этот дар…мой гнев падёт не только на виновника, но и на того, кто видел сие деяние и не помешал бесчинству.

– Не беспокойтесь, Великая госпожа! Подобного не случится.

– Надеюсь.

Кивком головы указала теням на проводника. Те уже наловчились понимать меня без слов. Парнишку подняли и встряхнули.

– Как зовут тебя?

– Нерут, божественная, – и он опять попытался упасть на колени. Меня уже начало перекашивать и нубийцы, зная моё отношение к подобному быстренько вернули того на ноги.

– Как далеко вход в подземелье?

– Совсем рядом, у жилища младших служителей.

– Показывай.

Склонившись до самой земли, Нерут надел браслет на руку повыше, чтобы тот не свалился и с опаской развернувшись ко мне спиной сначала остановился испуганно сжавшись, но поняв, что ничего не происходит, поспешил к видневшимся невдалеке строениям с соломенной крышей.

Как выяснилось, хорошо жилось в храме только богам. Ну и ещё настоятелю, у которого для собственных нужд оказалось красиво отделанное помещение. Основная же масса служителей имела дома за пределами комплекса. При храме постоянно проживали только младшие жрецы. И кроме как «каморками», эти комнаты и не назвать. При том, что двери у них попросту не предусматривались.

Ближе к стене, почти у Великого Озера, рядом с небольшой молельней лежал огромный камень, сбоку от которого зияла дыра. Нерут прыгнул туда и через минуту в глубине зажегся факел. Киниф не позволил мне двигаться, пока несколько телохранителей не проверили вход. Двое из теней ушли вперёд с проводником,

Прежде всего нужно было преодолеть примерно двухметровую шахту, куда меня аккуратно спустили. Далее были вырублены подобия ступеней, уходящие ещё метров на пять в низ. Потом уже шло пологое подземное русло, понемногу уходящее вглубь.

Открывшийся в мерцающем свете факелов туннель просто поражал. Метра три в ширину и два или чуть меньше в высоту. С каждым пройденным шагом его пропорции могли меняться. То резко расширяясь и снижаясь, то наоборот, превращаясь в узкий проход.

Но не это меня привлекло, а небольшие вкрапления каких-то кристаллов, иногда сияющих как одиночные звёзды на потолке. Подгадав момент, когда высота потолка резко снизилась, я нашла одну такую «блёсточку» и воспользовавшись кинжалом, что теперь всегда был при мне, отковыряла её. Хм… я довольно мало понимаю в геммологии[1], но то что держала в руках, можно было принять как минимум за берилл. Небольшой, с весьма заметными трещинами, кристалл отсвечивал зелёными бликами. Мда… в моё время – это может и представляло бы интерес… но сейчас…Хотя… Я всё-таки положила найденный камешек в раскрывающийся кулон-скарабей.

Протиснувшись пару раз в узких местах, группа остановилась. Как оказалось, здесь начинались небольшие ответвления и Нерут поинтересовался, что именно я хочу увидеть.

В первую очередь мне показали небольшой грот, на дне которого как минимум на пару сантиметров находилась вода. В нём стояли и лежали вповалку несколько статуй. Ещё с десяток торчали из потолка пещеры в различном направлении, как будто ребёнок пораскидывал своих солдатиков во всех видимых местах песочницы. Сверху нависали то ступни, то руки или даже голова. Находящийся рядом телохранитель тайком сотворил защитный знак.

К моему разочарованию украшений у статуй не имелось. Многие даже были сильно повреждены. Появляющееся течение просто сточило надписи и некоторые выступающие части.

Второй «рукав» тоже ничего интересного не принес. Почти на половину затопленный, в нём покоились несколько статуй сложившихся пирамидкой. А вот третий…

Туда меня даже не хотели пускать. Здесь чувствовалось течение и мне пришлось выдержать целую битву с Кинифом, чтобы рассмотреть представшее пред нами. Сначала думала, что и тут не повезло… но потом… удалось в тусклом свете факелов заметить небольшие расщелины. Придерживаемая тенями пробилась к самой стене и подсвечивая себе заглянула в них.

Хм… не знаю, стоит ли даже напрягаться… в замеченной нише покоилось несколько статуй, поблёскивающих золотой отделкой. Даже если удастся найти парочку подобных «заначек», войско на это не прокормить. Мда… погуляла…

– Ну, что же, – произнесла, когда мы, наконец, выбрались наружу к заметно перенервничавшему Майе. – Сегодня уже больше никуда не пойдём, – и провела рукой по испорченному водой платью. Казначей согласно кивнул.

На следующее утро ко мне пришли хмурый Аапехти и чем-то недовольный Зубери.

– Я считаю, что нам не стоит вмешиваться, – с порога заявил храмовник.

Переведя заинтересованный взгляд на жреца, слегка приподняла бровь.

– Юный проводник, Великая Госпожа… – начал Аапехти.

– У него всё-таки отобрали браслет?

– Нет, всемилостивейшая… браслет находится у его семьи.

– Тогда в чём дело?

– Скорее всего настоятель хотел знать зачем вы посещали гроты. Юношу пытали. Не удивлюсь, если ваш дар пойдёт на оплату лекарю.

– Не привлекая внимания, доставьте его сюда, – произнесла немного успокоившись.

– Считаю, лучше отправить его братьям, – сказал Аапехти, подумав. – Тут слишком многолюдно.

– Ты прав. Про лекаря, думаю, даже не стоит напоминать? – спросила у жреца. Тот лишь утвердительно склонил голову.

– Мой царственный супруг как-то резко занялся подготовкой военного похода. Не вижу его уже столько дней. Он только присылает слуг с вопросом о здоровье. У нас есть информация, что происходит?

– Уважаемый чати и несколько жрецов почти всё время проводят с божественным, – произнёс Зубери. – Как мне сообщили, обсуждается вопрос, сколько именно получит храм из военной добычи.

– Они делят шкуру не убитой лани? – подняла на стоящего храмовника удивлённый взгляд. Тот склонил голову, не скрывая ехидной улыбки. – Лицемеры! Лучше бы помогли кормить войско и снабдили оружием.

– Благословенный Небхеперура (*Тутанхамон) до сих пор не дал стране наследника, моя Госпожа, – со вздохом произнёс Аапехти. – Из-за этого храмы осторожничают.

– И ты называешь ЭТО осторожностью?

– Моя царица должна понимать всю сложность ситуации, – жрец прищурил глаза.

– Ну… в крайнем случае есть дочь Таусерт.

– В крови её матери не текла кровь Та-Кемет. Кроме того, та лишена погребения! Не думаю, что девочка когда-нибудь покинет Ком-Мединет-Гураб.

– Мда… провести всю жизнь среди жён моего отца и деда…

– Она ни в чём не будет иметь нужды, моя Госпожа, не волнуйтесь.

Эх… разве в еде и тряпках счастье? Но озвучивать эту мысль вслух не стала.

Вечером, наплевав на протокол, пошла ужинать к Тутанхамону. Дед только еле слышно хмыкнул и стал прощаться. Жрецам тоже пришлось удалиться.

– Возлюбленный брат[2] мой, ты избегаешь меня? – спросила, пригубив бокал.

– Мне тяжело, Анхи, – произнёс он, смотря куда-то в пространство.

– Ты разве забыл, что я всегда с тобой и разделю любой твой груз?

Тутанхамон постарался сфокусировать на мне свой взгляд.

– Сообщили, что Шаттуара[3] хочет договориться с Бурна-Буриашем[4].

На это сообщение я просто долго «лупала» глазами уставившись на супруга.

– Митанийцы ищут союза с вавилонийцами, – устало проговорил мужчина, опять вернувший взгляд в бокал. Вернее, тот можно назвать чашей для вина. Плоская, на высокой ножке.

– Насколько это достоверные сведения? – спросила нахмурившись.

В ответ Тутанхамон пошарил на стоящем рядом столике и не глядя протянул папирус.

Хм… ну что сказать… этого я читать не умею. Свиток был испещрён линиями разной длины и направления. Кажется, это клинопись.

– И что тут написано? – озадаченно повернулась к мужу.

– Зря Нефертити отвергала всё, что предлагала царица Тия[5]. На акадском языке сейчас переписываются почти все царства между собою.

– А почему не на нашем?

– Жрецы считали, что язык богов не для чужеземцев.

– И кто же нам сообщил столь важные сведения? – спросила, рассматривая папирус.

– Хеттский царь Суппилулиума. Он пишет, что Шаттуару взял в жёны одну из дочерей Бурна. Самому же Суппилулиуму предлагают жениться на младшей Вавилонской царевне.

– Подожди… у нас же в Ком-Мединет-Гураб уже есть несколько его дочерей. Из Вавилонии присылали их и моему деду, и отцу…

– Присылали. Но сейчас, они кажется решили, что союз с Митанией им выгоднее.

– Это не хорошо. Особенно учитывая, что тебе царь дочь не прислал.

В ответ на подобное заявление Тутанхамон укоризненно на меня взглянул.

– Я надеялся, что как наш старый соратник Бурна поддержит мой поход и ударит по Митании с востока. Получается, что помощи от него ожидать не стоит.

– А как же этот… Супу… мупу…

– Суппилулиума?

– Он самый! Если пишет тебе, значит настроен на сотрудничество.

– А что мы можем ему предложить? Свободных дочерей, за которых он мог бы получить большие дары у него нет. Да и война скоро. Разбрасываться золотом мы не можем.

Тутанхамон опять уставился в своё вино, как будто именно на дне этой чаши лежало решение всех наших проблем.

Я же заметила юного помощника Аапехти, что старался привлечь моё внимание из-за спин стоявших в дверях телохранителей. Кивнула ему, показывая, что заметила старания.

– Надо подумать, что именно мы сможем предложить Супу… хеттам за помощь в войне. Поговорю с Манифер, – после этих слов встала и направилась на выход.

Аапехти в компании Зубери поджидали меня в покоях.

– Что-то случилось?

– Думаю, вам лучше самой это услышать, Божественная, – улыбаясь проговорил храмовник.

Пожав плечами отправилась за ними. Пройдя каким-то укромными проходами для слуг, мы оказались в небольшой комнатке, что неожиданно была освещена несколькими светильниками. На топчане из сухого тростника покрытого грубой тканью типа рогожи лежал давешний проводник. Благодаря заботам лекаря он напоминал мумию, покрытую каким-то маслом. Увидев нас, юноша резко попытался встать и свалился. Я же просто махнула рукой разрешая ему оставаться на месте.

– Нерут, расскажи Великой госпоже то, что поведал нам, – подал голос Зубери.

– Уважаемый Хумос не поверил мне, что вы ходили только полюбоваться статуями в гротах.

– Именно поэтому тебя избили?

– Наверное он подозревает, что я знаю о тайнике.

– Ты хочешь сказать, что знаешь путь к сокровищнице храма Амон-Ра?

– О нет, божественная, – ответил проводник закашляв, – всего лишь тайник самого Хумоса.

– И зачем уважаемому верховному жрецу понадобился тайник?

– Как я слышал, он готовит приданное для младшей дочери. Свою должность он надеется передать сыну, старшей дочери отошёл надел его главной супруги, а вот младшая… от второй жены, не имеет наследства.

– То есть Хумос потихоньку обворовывает храм?

Мы с моими визави предвкушающе переглянулись.

– И ты знаешь где он прячет это «приданное»? – медовым голосом спросила я паренька.

Нерут лишь кивнул, ошарашенно переводя взгляд с меня на моих спутников.

– Как только всё узнаете, незаметно верните его к семье. Поставьте несколько человек проследить, не захотят ли его навестить. Если всё пройдёт удачно, заберите его во второй отдел, а семью спрячьте на одном из моих владений.

Мужчины поклонились. Зубери тут же приступил к расспросам, а Аапехти пошел проводить меня в мои покои. Это если не считать ещё нескольких нубийцев моей охраны, что не оставляли меня не на миг.

– Меня просили передать вам, моя царица…

– Надеюсь не записку?

– Нет, божественная, подобную «улику» я бы не осмелился иметь, – на упоминание данного эпитета я едва заметна улыбнулась. Моё окружение постепенно перенимало множество слов из обихода попаданки.

– И что же просили передать?

– Что «страждущий умирает без возможности припасть к божественному источнику».

– О, Исида… сколько пафоса… передай «страждущему», что пока нет такой возможности.

Аапехти лишь молча кивнул в ответ.

Вызванная Манифер ждала на облюбованной мною террасе среди зажжённых светильников. Жара спала, и от Великой реки веяло прохладой.

– Вы звали меня, божественная? – спросила она, поклонившись, а Бадру, её ручной павиан выжидательно уставился на мои руки, не подготовила ли я для него финики.

– Скажи-ка мне Манифер, большое ли приданное должно быть у дочери высокопоставленного человека?

– Всё зависит от должности, моя госпожа. Но я слышала, что некоторые готовили царский талант[6] в золоте.

– Ты уверена? – спросила удивлённо, представляя себе подобную кучу.

– Могут и больше, – заявила хранительница, легкомысленно пожав плечами.

Через какое-то время, посвящённое отчётам со складов Великого Дома, я поинтересовалась.

– Ты не знаешь, дочь Таусерт уже увезли?

– Нет, девочка на женской половине дворца со служанками, – испуганно ответила Манифер.

– Думаешь, я желаю ей плохого? – спросила, пытаясь подавить недовольство. На что хранительница, раскрыв широко глаза, покачала головой.

– Понятно, – произнесла рассеянно. – Более не задерживаю тебя.

Как только Манифер удалилась, я отдалась в ловкие руки рабынь, что быстренько привели меня в порядок. Необходимо было поговорить с Тутанхамоном, но исходя из воспоминаний Анхесенамон, боюсь разговор выйдет не простой. Решила действовать, не дожидаясь утра.

Супруга нашла уже в постели. Тот удивлённо наблюдал как я разоблачаюсь и пристраиваюсь у него под боком. Видимо вино немного развеяло его тоску, так что дождавшись, когда разгорячённый царь утолил голод плоти, тихо спросила.

– Кажется я нашла способ заставить Супи-как-его-там быть твоим союзником в этой войне.

– Золото он может и возьмёт, но насколько будет верен? – недовольно прервался муж.

– А мы подкрепим эту сделку династическим браком. Отдадим за него дочь Таусерт.

----

[1] Геммология – наука о драгоценных и поделочных камнях.

[2] Брат – ласковое, уважительное обращение к мужу. Все супружеские пары богов были сёстрами и братьями.

[3] Шаттуара I – царь Митанни.

[4] Бурна-Буриаш II – царь Вавилонии.

[5] Тия (также Тейе) – Великая супруга фараона Аменхотепа III, мать Эхнатона, бабушка Анхесенамон, сестра чати Эйя. Известна политической активностью. Вела обширную дипломатическую переписку.

[6] Царский талант золота весил примерно 50 кг.

– Ты лишилась разума?! – взорвался Тутанхамон, одновременно подпрыгнув на кровати. Увы, но она не была предназначена для подобных телодвижений, а потому муж неловко соскользнул и с громким шумом сверзился с ложа.

На этот грохот, почти вышибив оббитые золотом и камнями резные двери, в комнату ворвались, отпихивая друг друга, наши с супругом телохранители. Обе группы не помогали «соперникам», а наоборот, только мешали. С улыбкой обратила внимание, что мои оказались ловчее. Всё-таки уроки храмовых воинов не прошли даром.

Разглядев в тусклом свете высоких светильников свою царицу на кровати, а нагого повелителя обеих земель на полу, нубийцы поражённо замерли. Передний ряд вошедши постепенно прогибался от напиравших сзади. Наконец, один из моих теней додумался повернуть голову и что-то тихо, но резко произнёс на своём наречии, чем заставил ворвавшуюся толпу отхлынуть назад. Склонившись в поклоне, все потихонечку покидали спальню. Только один из воинов стражи Тутанхамона подошёл к супругу и помог тому аккуратно подняться. Затем так же, сложившись пополам и пятясь, проследовал за собратьями.

– И зачем было так вскакивать? – спросила недовольно.

Раз придётся разговаривать серьёзно, лучше одеться. Игнорируя парик, облачилась только в свой льняной плиссированный халатик.

– Потому, что ты предлагаешь невозможное! – заявил муж, усевшись в кресло. Видимо при падении ушиб больную ногу, так что прикрыв глаза он стал аккуратно, но активно массировать колено.

– Что же тут невозможного? Мы дадим хорошее приданное. Узнав о размере за ней ещё очередь выстроиться из женихов!

– Ты знаешь всё лучше меня. Зачем говорить об этом?

– Я много чего знаю… а девочка всю жизнь проведёт затворницей!

– Ты же сама в этом и виновата! – он вдруг раздражённо повысил на меня голос.

– Я? – не удержавшись рявкнула в ответ.

– Ты призвала Туасерт к суду! – продолжал кричать Тутанхамон.

– Хочешь сказать, – не стесняясь, вопила в голос, – ты предпочёл бы чтобы она добилась своего и избавилась от меня?

– Я не это хотел сказать! – уже орал муж, размахивая руками, забыв о больной ноге.

– А что же? – бушевала, нависнув над креслом.

– Просто ты… – супруг вскочил, видимо ему не понравилось, что в подобной позе я довлела над ним.

– Что «просто я» ?..

– Ты лишила её матери!

– Её мать была преступницей!

– И моей женой!

– От того её вина ещё более ужасна! – я ткнула пальцем в грудь мужчины.

– А она моя дочь!

– Тем более ты должен волноваться о её будущем!

– Именно потому она и проведёт всю жизнь в Ком-Мединет-Гураб!

– Зачем?

– Никогда дочери Та-Кемет не отдавались на чужбину! Это даст возможность другим претендовать на наши земли!

– Не в этом случае!

– Она моя дочь!

– Но не моя!.. Ведь только я носитель «Царской крови» и наследница!

Тутанхамон ошарашено отпрянул от меня, как будто от удара. Его лицо словно скукожилось.

– Девочка не может претендовать на Чёрную Землю, – произнесла уже спокойно. – Её мать чужеземка и лишилась погребения, а дочь понесёт в себе часть наказания. Боги Та-Кемет никогда не признают подобный сосуд. Да и её дети не будут достойны получить власть.

Тутанхамон задумчиво вернулся обратно в кресло и опёршись на локоть, стал поглаживать подбородок, на котором уже проступала щетина. Видно стал успокаиваться, но раздражительность всё ещё читалась на его лице. Скорее всего боль в ноге усилилась, так как муж скривившись вытянул конечность и со стоном вцепился пальцами в колено. Уже пожалела, что завела разговор на эту тему.

– Кто там есть? Пошлите за Монтуэмом. Повелителю нужны его притирания! – крикнула, обшаривая взглядом широкий ларь, что стоял рядом с кроватью. Что-то последнее время лекарь слишком часто стал посещать царскую чету.

В этот момент двери опять распахнулись, теперь всё-таки грохнув об стену. Внутрь ввалились попадав на пол несколько телохранителей, что, выставив в одной руке вперёд хепеш, другой отчаянно осеняли себя защитными знаками. Некоторые, как я заметила, стояли на коленях в проходе.

Один из нубийцев упал и на его грудь вспрыгнула огромная трёхголовая тварь. Она рычала и шипела. Неяркий свет от масляных ламп отбрасывал от неё огромные странные тени, что зловеще шевелились на стене. Цербер? Откуда? Он вроде был у других богов?

Увидев подобное, я охнула и тяжело сползла на руки Тутанхамона, теряя сознание.

Очнулась от какого-то тошнотворного запаха. Отпрянув, открыла глаза и стала судорожно оглядываться. Последнее что помнила, это трёхголовое чудище из Тартара, что ввалилось в спальню Тутанхамона. Неужели это оно источает такой смрад?

Каково же было моё удивление, когда я обнаружила себя на кровати, а рядом стоял Монтуэм, помахивая небольшим пузырьком у моего лица. Вот откуда такая вонища.

– Божественная, вам лучше унять её пока телохранители не навредили, – произнёс лекарь, убрав сосуд и склонившись в поклоне.

– Её? – удивлённо уставилась на мужчину.

Проследив взглядом за кивком Монтуэма, умилённо всхлипнула. Забравшись с ногами на кресло Тутанхамон отмахивался своей тростью от … кошки. Мия, злобно шипя старалась задеть его лапой с широко выдвинутыми когтями. Обе змейки непонятно как держались на ней и раскрыв капюшоны, так же издавали угрожающие звуки. Вот и трёхголовый Цербер.

Но напрягали несколько телохранителей Тутанхамона, что окружили кресло. Не знаю почему они ещё не вмешались, прекращая столь вопиющее безобразие.

– Мия, ты что творишь? – воскликнула, тяжело выдохнув. – Как ты смеешь нападать на повелителя?

Услышав голос, кошка повернула голову и все шесть глаз молча уставились на меня. Оставив мужа в покое, та громко мявкнула и в пару прыжков достигла кровати. Взобравшись ко мне на руки, хвостатая воительница улеглась, устремив на моего мужа угрожающий взгляд. Кобрёныши в тот же момент оккупировали руки, привычно устроившись на запястьях. Интересно, что будет, когда вырастут? Они на мне просто не поместятся.

К освобождённому супругу тут же ринулись телохранители. Отпихнув протянутые руки, Тутанхамон сам сел на многострадальное кресло. Тогда, раздвинув нубийцев к нему подошёл Монтуэм. Лекарь сначала дал ему принять какой-то настой, а потом аккуратно массируя стал втирать в его колено густую мазь. Подчиняясь знаку царя, стража вновь покинула комнату.

– Что на неё нашло? – спросил супруг, уже расслабленно откинувшись на спинку.

– Я предполагаю, Великая Миу примчалась защищать Божественную Госпожу.

– От кого?

– Получается, что от вас, мой царь.

– Почему это?

– Думаю, половина дворца слышала крики, мой Господин.

– Вот Сетово отродье, – прошептал муж.

Миу угрожающе зарычала и змейки на моих руках тут же встрепенулись.

– Мне кажется, мой царь, Великий Оракул чувствует то, что ещё скрыто от вас, – произнёс лекарь, низко склонившись. – Поэтому и оберегает Божественную.

– И что же это? – недовольно проворчал Тутанхамон.

– Великая Госпожа беременна.

Супруг моргая выпученными глазами смотрел то на меня, то на Монтуэма, двигая головой как сова на ветке. Когда он начал странно ухать, сходство ещё больше усилилось. Он выглядел настолько ошарашенным, что даже немного приоткрыл губы, чем тут же воспользовался лекарь, влив что-то в его рот. Муж вздохнул, проглатывая лекарство и прохрипел.

– Ты уверен, уважаемый Монтуэм?

– Несколько дней назад я полил Божественной мочой мешочки с зерном. Ячмень пророс, мой царь. Утром я хотел сообщить вам об этой радостной новости, но думаю, сейчас даже лучше.

– Это точно был ячмень?

– Да, мой Господин! У вас будет сын!

– Если только боги вдохнут в него жизнь при рождении, – устало произнёс супруг, прикрыв глаза.

– Поэтому вам надлежит окружить Божественную всем возможным вниманием. Крики и волнения не должны тревожить её.

– Благодарю, Монтуэм. Ты получишь награду за столько благую весть, – произнесла, улыбнувшись.

Склонившись и поблагодарив, лекарь пятясь вышел из спальни.

– Нужно принести богатые жертвы Хатхор и Таурт, – тихо сказал Тутанхамон.

– Думаю лучше Баст и Исиде, – прошептала хмыкнув.

– И им тоже, – заявил супруг, присаживаясь ко мне на кровать, видно услышал. – Главное, чтобы хоть кто-нибудь ответил.

Тутанхамон помог мне приподняться и прислонил спиной к своей груди.

– А так же, следует посетить Шедит, – произнесла задумавшись.

– Ну коль сам могущественный Себе́к будет благоволить к нам, то мы обязательно получим здоровое дитя, – прошептал супруг в самое ухо, нежно обнимая. – Если родится мальчик, как утверждает Монтуэм, жрецы наконец успокоятся. Ведь это докажет, что благословение Амона вернулось к царскому роду.

Муж затих, выцеловывая какой-то одному ему понятный узор на моей шее и плече. Странно, но сейчас Миу совершенно не возражала против присутствия Тутанхамона рядом. Она спокойно пристроилась на коленях и даже мурчала, когда я иногда почёсывала её. Змейки вообще прикинулись браслетами.

– Завтра с утра нужно объявить новость, – промурлыкал муж, уткнувшись мне в шею.

– Не рано ли?

– Перед отправкой к армии хочу, чтобы жрецы успокоились.

– А те, кто жаждут занять трон, наоборот, активно принялись за дело?

– Я оставлю тебе для охраны этого смелого сотника. Он доказал свою преданность.

– Ты прав, возлюбленный супруг, – сказала, прикрыв глаза и даже представила себе открывшиеся возможности, но отогнав сладкие грёзы возразила, – он презрел опасность и бросился на твоё спасение, а потому я предпочту, чтобы сей бравый муж был рядом с тобой, защищая и оберегая.

– Но ты…

– Обо мне позаботится Киниф. Новые воины охраны хорошо обучены, да и Аапехти с братьями начеку.

– Лучше нам поскорее вернуться в Мехаттауи. Там высокие стены.

На это я согласно кивнула, хотя совершенно не была уверена, что погоню за троном остановят стены города. Ибо враги всегда намного ближе и хитрее. Особенно сейчас.

Я находилась немного в прострации. Пыталась вспомнить, когда прекратила принимать снадобья Аапехти, чтобы вычислить примерную дату зачатия.  Хотелось быть уверенной, что сын, а я надеюсь, что это будет именно он, родится сильным и здоровым. И если Маат подсуетится, то история свернёт с известной мне колеи.

Мы так и уснули с мужем в обнимку. Утром, попав в руки бодрой Пии, как-то даже с удовольствием приняла все положенные процедуры. Завтрак супруг решил разделить со мной и пересказывал какие-то ему кажущиеся смешными истории, что почерпнул, общаясь с воинами Хоремхеба.

Я старательно улыбалась, подхихикивая в нужных местах.

– Ты готова, возлюбленная сестра? – спросил Тутанхамон со вздохом.

– Думаю да.

Перед встречей с «двором» нас принарядили и надели все необходимые регалии. Речь супруга была недолгой, но весьма пафосной. Присутствующий здесь же царский лекарь подтвердил и дополнил его слова.

Все тут же попадали на пол, бурно выражая поздравления и призывая богов к благоволению. Дедуля от неожиданности пошатнулся, но тоже склонился. Даже выразил предложение самолично принести несколько значительных жертв.

Нам выражать чувства было не позволено, так что мы сидели каменными изваяниями, показательно демонстрируя божественное спокойствие.

Было решено совместно с принесением даров богам, устроить и праздник для народа. Простой люд тоже должен был порадоваться за своего правителя. Конечно, о поле ребёнка заявлять пока никто не будет, но светлую весть о беременности Великой Царской Супруги объявят на площади, а также отправят во все храмы.

Мне кажется, от этой церемонии объявления я устала больше, чем от тренировок с Кинифом. Он вместо Барака занимался со мной. Твёрдо решила научиться хорошо владеть своим кинжалом.

– Теперь несколько дней меня будут таскать по храмам и травить воскурениями, – заявила, растянувшись в бассейне. После приёма, когда непосильная жара вынудила всех быстренько разбежаться, муж решил уделить мне внимание, раз последнее время так долго меня игнорировал.

– После потери второго ребёнка ты стала с меньшим почтением относится к богам, – печально заметил супруг.

– Они не помогли нам.

– Надеюсь ты не собираешься воскресить культ Атона?

– О нет, надеюсь, что те из богов, что стали моими покровителями, наконец начнут выполнять свои обещания.

– Кто-то ещё обратил свою милость к тебе? – Тутанхамон аж поднялся от удивления.

– Надеюсь… во всяком случае мы пообщались, – произнесла загадочно.

Супруг подобрался ко мне поближе и набрав в руку какой-то смеси стал аккуратно ею меня натирать.

– Как жаль, что мне скоро предстоит отправится к войску.

– Надеюсь ты вернёшься к родам?

– На всё воля богов, – произнёс он и продолжил меня массировать и гладить.

– Так что ты решил на счёт дочери Таусерт? – через какое-то время нарушила я молчание.

– Нужно посоветоваться с Эйя и настоятелями храмов. Если всё обстоит так, как ты говоришь, думаю мы сможем предложить Суппилулиуме этот брак.

К вечеру Тутанхамон отправился приносить дары в храм, а я осталась в своих покоях. Боюсь теперь меня ещё больше захотят ограничить в передвижении.

Естественно, пользуясь моментом меня оккупировали Пия и Манифер. Они поклонами не ограничились. Нянечка обнимала меня и почему-то плакала. Хранительница ключей организовала застолье и с удовольствием прикладывалась к чаше с вином.

Зубери, стоя у стены с телохранителями, лишь загадочно улыбался и украдкой благословлял меня охранными знаками.

Аапехти находился неподалёку и смотрел куда-то вдаль. Как всегда, ждал, чтобы я осталась одна, дабы опять сообщить то, что не предназначено для чужих ушей.

 – Поздравляю вас, моя Госпожа, – заявил он, когда Пия наконец присоединилась к Манифер. – Молю богов, чтобы это был мальчик.

– Я тоже, Аапехти… я тоже. Надеюсь жрецы наконец успокоятся.

– Думаю, сейчас самое лучшее время для обряда, моя царица.

– Какого еще обряда?

– Вам обязательно надо стать «Супругой бога Амона»!

Мне пришлось задуматься. Титул «хемет нечер», или «супруга бога» не принимался женщинами царской семьи начиная с достопочтимой бабушки Тии. В тот момент дед –Небмаатра Аменхотеп имел довольно натянутые отношения с фиванским жречеством, что естественно поддерживала и жена. Ну, а если говорить уже об отце… Эхнатон попросту запретил культ Амона, так что последние годы его правления Карнакский храм находился в сильном запустении. Естественно, Нефертити не могла там даже появиться.

Если же верить воспоминаниям Анхесенамон, юная царица вообще хотела как можно меньше времени посвящать служениям, помня печальный опыт матери. Та просто не имела времени на собственных детей. Обосновавшись в Мемфисе, моя предшественница приняла только титулы оракула Исиды и её верховной жрицы. Царь тогда по малолетству вообще почти не участвовал в богослужениях.

За десять лет царствования Тутанхамона всё потихонечку стало возвращаться к прежним временам. Храм Амона начал набирать былую славу и мощь. А также старательно хотел вернуть те богатства и земли, что отнял Эхнатон.

Супруг не скупился на подарки и постройки. И гипостильный зал не единственное, что создавалось по его указу. Львино- и овноголовые сфинксы, статуи богов и богинь, а также во множестве храмы в различных регионах страны.

– Этот шаг перетянет всё жречество на вашу сторону, всемилостивейшая, – произнёс Аапехти, на моё затянувшееся молчание.

– Но ведь у «супруги бога» множество обязанностей. Мне придётся почти всё время находиться в Уасет.

– Смотря как всё распределить… – загадочно улыбнулся жрец, – если самолично проводить только обряды на главные празднества, а для остального определить выбранных «дуат нечер» (*«почитательниц бога»), то вам нужно будет пребывать здесь не больше месяца или двух в году на Ахет.

– Ты думаешь Хумос согласится? – спросила неуверенно.

– Почтенный верховный жрец не может вмешиваться в дела «дома супруги бога». После того, как божественный Небхеперура (*Тутанхамон) вернул исконную веру, обязанности всё равно исполняли «почитательницы» из школы.

– Мне тоже придётся посетить это заведение? – задумчиво поинтересовалась.

– Это было бы весьма дальновидно с вашей стороны, моя Госпожа.

Я отрешённо смотрела в даль, пытаясь выудить из воспоминаний Анхесенамон всё, что та знала об обязанностях «супруги бога Амона». Но их было катастрофически мало.

– Кроме того, – прервал мои размышления Аапехти, – если я не ошибаюсь в своих предположениях, будущего наследника следует так же объявить и «сыном Амона», дабы избежать любых возможных случайностей в будущем.

– Просчитываешь на несколько ходов вперёд? – спросила усмехнувшись.

– Я лишь служу своей Госпоже, – важно произнёс жрец, уважительно склонившись.

Вот и понимай, о ком он говорит… обо мне или Бастед?

В этот момент на террасу вышел Зубери. Странно, не заметила когда он уходил.

– Божественная, – тихо обратился ко мне храмовник, – у меня есть для вас приятные новости. Но…

– Пия, Манифер… займитесь моей подготовкой ко сну! – произнесла, повысив голос.

Меня правильно поняли и женщины поклонившись, попятились на выход. Дождавшись, когда и служанки покинут террасу, оставив только молчаливых телохранителей у входа, сюда вошли несколько нубийцев, по двое внося что-то, накрытое тканями.

Зубери пафосно, как фокусник стал сдёргивать покрывала с того, что поставили перед моим креслом. Это оказались довольно неприглядные сундуки, покрытые комьями земли и глины. Два из них были обвязаны и запечатаны, а третий закрыт на бронзовый замок в виде сфинкса.

– Какой интересный экземпляр… – прошептала, склонившись над последним.

– Действительно, жаль будет его ломать, божественная, – печально произнёс храмовник.

– Ну зачем же ломать, – возразил Аапехти, – у нас в братстве есть весьма сведущий в своём деле мастер.

– Хорошо, этот пока вскрывать не будем. Посмотрим, что у нас хранится здесь.

Вытащив небольшой кинжал, Зубери несколькими резкими взмахами разрезал верёвки, что обвязывали один из сундуков. Аккуратно, дабы не поднимать пыль раздвинул их и сняв печать убрал крышку.

Ну что ж, довольно богатый улов. Тут были и собранные на кожаные шнуры кольца разных видов, и связка браслетов. Небольшие резные курильницы ладана и несколько симпатичных пекторалей. Парочка небогато декорированных усехов, состоящих только из мелких бусин. На дне горками лежали вырезанные из драгоценных камней фигурки кошек, ибисов, крокодилов и обезьян, фаянсовые ежи и амулеты скарабеев. В отдельном мешочке оказались собраны стеклянные и фаянсовые бусины. Многие даже были уже нанизаны на нитки. Эквивалентную стоимость подобного клада мне было трудно подсчитать.

Второй сундук оказался проще, но интереснее. Его доверху наполняли металлические кусочки, которые кто-то старательно сплющил. Но судя по некоторым деталям, это были части каких-то фигурок. Они никак не разделялись по типу, сваленные вперемешку. Золото разной чистоты и сплава, электрум, серебро, бронза и медь. При том, часть медных кусков была даже частично покрыта патиной различных оттенков от бирюзы до яркой зелени.

– И что это? – спросила, обратившись к Аапехти.

Мужчины переглянулись. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

– Если это то, о чём думаю, то перед нами большое святотатство, божественная, – зло произнес жрец.

– Объясни.

– Как я понимаю, это кусочки ритуальных статуэток, моя царица. Они разбиты и раздроблены.

– Ну и? – удивилась я, всё ещё не понимая. В памяти Анхесенамон не сохранилось подобной информации. Для Атона не создавалось статуй. Солнце ежедневно сияло на небосводе.

– Любое изваяние несёт в себе частичку сущности того, кому она посвящена.

– Странно. Вон прежние цари не стесняясь набивали свои имена поверх статуй других правителей. И ничего… никто их за это не проклинал.

– Есть разница, моя Госпожа, – грустно произнёс Аапехти.

– Да? И в чём же?

– Когда резчик обрабатывает камень, то не может вложить ничего в его состав. Он просто высекает лик и имя. В принципе, чьё имя остаётся для потомков последним, того и статуя… а вот метал… Чтобы создать статуэтку достойную богов или Ка, ювелир должен быть не только мастером, но и магом с большим Сехем. Лучшие из них, конечно карлики, моя Госпожа, поэтому так ценятся. Пока льётся раскалённый метал, читаются молитвы и наговоры. В форму добавляют различные ингредиенты, способные пробудить дух и помочь божеству вселяться в статуэтку при богослужении. Других в храм не жертвуют.

– Получается, разбив чьи-то металлические изображения, нанесли урон Ка умершего или же повредили вместилище бога?

– Совершенно верно, моя царица, – печально заметил Зубери.

– Но… если к примеру статуэтка упала и сломалась или ещё как повредилась? Что тогда?

– Для неё проводят обряд погребения, – опять взял слово Аапехти, – заворачивают в льняные пелена и закапывают под обязательное чтение молитв. Обычно такие захоронения создают недалеко от храма. Постепенно зарывают в одну и ту же яму все повреждённые статуэтки, пока не наполнится, а потом создают новую.

– То есть… пред нами разорённый храмовый могильник для статуй?

– Думаю всё это подготовили для переплавки, моя госпожа.

– А так можно было?

– Только могущественный колдун…

– Так… я поняла… нужно подумать…

Мужчины низко поклонились. Я же, усевшись в кресло предавалась размышлениям о том, что вместо того, чтобы вернуть ценный металл в казну, его просто банально закапывали.

– Хубинеф, – позвала я юного помощника Аапехти, – дай мне чистую табличку.

Не утруждая себя «трудностями перевода», стала на русском языке записывать свои мысли попунктно, чтобы не забыть потом что-то нужное.

– А что это за знаки, моя царица? – удивлённо спросил Зубери, наблюдая из-за плеча.

– Тайный язык богов, – тут же вклинился Аапехти. – Сам Птах даровал божественной эти знания для общения.

– А Великая Госпожа может научить меня? Тогда записки от наших агентов никто не смог бы прочитать, – заинтересованно протянул храмовник, вглядываясь в размашистые строки, что оставались после тростниковой палочки.

– А это мысль… – одобрительно посмотрела на Зубери. – Сам язык богов слишком сложен и учить его очень долго, – при этих словах мужчина заметно огорчился, – но, если усвоить какая буква соответствует какому звуку… так вы сможете писать на нашем языке, просто используя эти знаки.

Мужчины улыбаясь переглянулись. Как понимаю братство Гора тоже захочет изучить новую письменность. Это же открывает такую возможность для шпионской деятельности! Документ или записка, которую никто в целом мире сейчас не прочтёт, кроме доверенных людей!

Обдумать возможные перспективы не успела. За мной пришли рабыни, сообщив, что всё готово для омовения. Оставив табличку с записями на кресле, отправилась готовиться ко сну.

Сегодня слишком утомилась, потому ночевать осталась у себя. Хотя одиночество мне не грозило. После похищения со мной теперь оставалась не только Пия, но и несколько рабынь и служанок, которые посменно бодрствовали, добавляя масло в светильники. Их не гасили, чтобы дежурные телохранители, заглядывая в спальню, могли контролировать моё присутствие.

Голову одолевали слишком много мыслей, но усталость взяла своё и я отключилась, как только положила голову на подставку.

С утра меня ждала «школа супруги бога», персонал которой ещё с вечера предусмотрительный Аапехти предупредил о моём прибытии. Думаю, ночью здесь никто не спал, так что встретили меня при полном параде. Притом подготовлены были не только служительницы, но даже двор вычищен, выметен и полит водою.

«Директором» или «управляющим» тут был мужчина, достопочтенный Хорэмхауэф. Его радость от новости, что сама Великая Супруга Царская примет сан «хемет нечер урет» не знала границ. Всё для посвящения обещали подготовить через неделю, а значит у меня было время на то, чтобы выучить необходимые ритуалы и обряды. А также познакомиться с местными жрицами и назначить своих заместительниц – «дуат нечер», для некоторых из моих ежедневных обязанностей. А их было не так уж и мало…

Начиная с того, что богослужения, проводились в храме ежедневно и присутствие жрицы было обязательно. «Супругу» назначали хранительницей святая святых. Она же решала, кто получит туда допуск, а кто нет… довольно влиятельная позиция… стоит ли её передоверять?

Так же «хемет нечер» заведовала ритуальными омовениями и очистительными процедурами как в храме, так и самих жрецов. Важна была чистота всего… от утвари, до статуй и людей с их одеяниями. И это следовало тщательно проверять.

Кроме того, мне предстояло выбирать какие именно приношения будут разрешены в храме, какие благовония будут воскурять, какими цветами украшать залы. В общем, теперь я тут стану полная хозяйка и от меня зависит, чем будут питаться служители.

Оказалось, что храмовый хор и оркестр – тоже моя забота. Как образованная девушка Анхесенамон играла на местных инструментах и неплохо пела. Но оркестр и хор? Это было уже перебором. Если в начале думала просто назначить заместительницу, то теперь поняла, что лучше на каждое направление выбрать отдельного человека. Так спокойнее.

Провела тут весь день, стараясь поближе узнать служительниц и понять, кто был бы правильным выбором. Стоило конечно посоветоваться с Хорэмхауэфом, он то уж их всех хорошо знает, но сначала хотелось получить собственные впечатления. Вечером же неожиданно пришлось участвовать в обряде. Сначала были проведены воскурения и молитвы. Потом под звучный речитатив, в готовые формы влили воск. Узнав, что я хорошо стреляю, мне принесли лук, над которым так же прочитали заговор и выдав стрелы, предложили расстрелять восковые фигуры. Оказалось, что это изображения врагов Та-Кемет. После чего их пришлось ещё и ритуально уничтожить. Прям вуду какое-то…

И это ещё меня не посвятили в обязанности, которые я должна буду выполнять только самолично. Лишь показали с десяток свитков, что предстояло изучить. Мда… легко не будет… и почему-то так захотелось рыбки, что аж жуть. Всю обратную дорогу ныла Аапехти о том, чтобы он организовал мне её в любом виде.

– Всё-таки решилась? – в моих покоях неожиданно расположился Тутанхамон. – Почему сейчас? Ты же не хотела и называла их шакалами.

При этом взгляд его был каким-то недоверчивым и даже тревожным.

– Ты же сам хотел, чтобы жречество оказывало нам больше поддержки… – сказала, присев к нему на колени. – Хотел убедиться в моей защите перед отъездом. А учитывая мою беременность, после получения титула, они будут пылинки с меня сдувать…

– А что ты делала в школе, что смогла покрыться пылью? – удивился супруг, разглядывая меня. – Тебя уже помыли после этого?

– Не думай… это я так… поэтически выражаюсь…

– Интересное сравнение, – ухмыльнулся муж, – но… я понял.

– Поужинаешь со мной?

– Конечно. Поэтому и жду тебя, – произнёс он, помогая мне встать. – Кстати, завтра с утра отправимся вместе. Нужно принести несколько жертв и совершить воскурения. Потом у меня встреча с чати и другими должностными лицами, а ты сможешь остаться в школе.

Удивительно, но новость о моей беременности положительно сказалась на настроении Тутанхамона. Он не грустил, не задумывался о войне и расходах на неё. И надеюсь меньше вспоминал произошедшее с Туасерт. Во всяком случае, пока мы ужинали, на его лицо не набегала тень и брови не хмурились. Супруг улыбался, шутил, вспоминал забавные случаи из детства. Как мы сбегали с уроков или прятались от телохранителей. Он был тёплым и каким-то домашним.

Утро началось для меня слишком рано и с не очень приятного действа. Меня жутко тошнило. Прибежавший Монтуэм предлагал какие-то жутко воняющие настои, от запаха которых меня ещё больше воротило. Теперь я удостоверилась. Точно беременна. Опыты с зерном не очень впечатлили, а вот реакция организма…

Поднявшись вперёд всех, естественно не дала никому спать, так что все утренние процедуры завершились слишком быстро… а я… опять хотела рыбы, о чём я тут же сообщила появившемуся Аапехти. Мы сидели в тенёчке на террасе в ожидании сообщения от Ипуи, что повелитель готов и можно отправляться. Так как отказалась от завтрака, меня заставили пить густой настой, благо пах он теперь травами и не вызывал отвращения.

– Вы звали, божественная, – склонился в поклоне Зубери, как только вошёл.

– Да, мы же уже набрали девушек во второй отдел, как я говорила?

– Конечно, моя царица. Правда их пришлось поселить отдельно, во избежание, так сказать…

– Понятно, нужно, чтобы хотя бы несколько из них устроились в дом «супруги бога». Мне необходимо знать, что там твориться, а не что они мне показывают. Кто проявляет лучшие стороны и главное чист в помышлениях. Правда, хорошо бы чтобы выбранные женщины и лидерские качества имели… а то заклюют ведь, – размышляла вслух.

– Всё сделаем, Великая Госпожа!

Я задумавшись уставилась на озеро, по которому плыли птицы.

– Моя царица, там вас ожидают, – произнесла склонившаяся служанка.

– Кто? Ипуи, пусть входит, почему не впустили сразу?

– Нет, это женщина…

После моего кивка, на террасу вошла дама с накинутой на лицо материей. Согнувшись в поклоне, она сняла с себя покрывало…

– Мама? – удивилась я, разглядывая знакомое лицо.