Золушка по-нашему

Глава 1.***

Тик-так, так-так, тик-так, тик….

«Оп-па, часы остановились, - удивилась Анна Ивановна Ромашова, прислушиваясь к оглушительной тишине в квартире. - За все то время, которое они находились у них в семье, это единственный случай. Не к добру. Быть беде».

Часы очень старые, изготовленные в каком-то 18хх году напольные, в корпусе из массива темного дерева, со стеклянной дверцей, башенкой, из которой выглядывал потемневший циферблат, засиженный мухами. Эти часы привез откуда-то еще ее дедушка, поставил их в угол комнаты и сказал: «Пока идут старинные часы, мы будем жить». Бабушка тогда на него рассердилась и отходила по спине кухонным полотенцем, чтобы не молол всякую чушь.

Сколько Анна Ивановна себя помнила, часы всегда точно показывали время, каждые четверть часа раздавался мелодичный бой. Она каждое утро опускала тяжелую гирьку уже непонятно-темного цвета, закрывала дверцу и какие-то время прислушивалась к тихому шелесту маятника.

В ночное время их ход монотонно звучал в тишине, но Анна Ивановна к этому привыкла и спокойно засыпала под переливы колокольчиков, сообщавших о том, что прошел еще один час. И вот она проснулась среди ночи от того, что наступила оглушительная тишина. Стрелки замерли, показывая без одной минуты три часа ночи. Она еще немного полежала в постели, хотела уже встать и посмотреть, что случилось с часами, как внезапная боль в груди не дала подняться.

«Тьфу ты черт, - подумала Анна Ивановна, - вот надо было все-таки на капельницы походить, как врачиха та кучерявая советовала. А я все «не надо, само пройдет». Вот и прошло. Теперь мучайся».

Нет! Надо встать и сходить на кухню, выпить таблеточку. Зелёненькую. Они лучше всего помогают. Она снова собралась подняться, но снова боль прострелила огненной стрелой грудь, стало трудно дышать.

«А ведь кранты приходят. И никто не узнает. Жила себе одна такая Анна Ивановна, 60-лет. Никого не трогала. Ну разве что мальчишек во дворе гоняла палкой, чтобы не шумели под окнами, не мешали отдыхать пожилым людям. Ну в транспорте с кем-нибудь поругается, сгонит молодежь с места», - снова заскребла мыслишка.

Мысли подкидывали все новые и новые картинки из жизни, но больше из последних лет, пенсионных.

«Вот про пенсионеров зря сказки придумывают», - снова какая-та шальная мысль скользнула в сознании. А ведь это правда, «английскими учеными доказано», что если рано утром, в час пик, когда все едут на работу, поехать на автобусе на центральный рынок через весь город с сумкой да на колесиках, то обязательно можно купить пучок петрушки на 10 копеек дешевле. Ну и что, что за проезд заплатишь 120 рублей. Но там же дешевле на целых 10 копеек! А потом обратно с новостями, которые тебе торговки рассказали по большому секрету. А они знают про всё и про всех, ну и конечно же пополняли знания Анны Ивановны о том, как правильно управлять государствам, кого из правительства надо посадить, чтобы стране жилось легче. Вот обратно домой возвращаться уже не так интересно, транспорт почти пустой, места свободные есть, поругаться не с кем. Контролеры с тобой связываться не хотят, так как понимают, что у такой как Анна Ивановна себе дороже получиться попросить билетик предъявить.

Вот про врачиху вспомнила, кучерявую такую, а вот как к ней попасть на прием без записи мало кто знает. Но Анна Ивановна всегда готова поделиться секретом. А он очень простой — надо прийти в поликлинику часам к 5 утра и ждать, когда откроют дверь, ругая правительство, врачей и погоду. Быстро пробежать к нужному кабинету, занять стул возле самой двери и слушать, что скажет врач пациенту, который пришел по записи и первым по времени. Потом самой зайти с грозными словами, что она тут со вчерашнего вечера сидит и никто ее, больную, принять не хочет.

Ей повезло, врачиха понимающая попалась, послушала, выслушала и предложила капельницы поделать:

- Сердечко мне Ваше не нравится. Да и возраст уже не юношеский, когда само все проходит. Может сходите?

Отказалась ведь. А зря. Сердце-то вон как прижало. Прям ой-ей-ей как. Ну все. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-….

Ого, а как это получается, что я сама себя вижу? Прям как в мультике — нашу бабушку и тут и там показывают. Прям я вот здесь под потолком летаю и я же на кровати лежу, ручки к груди прижала и глазки закрыла. Это что же получается, что я умерла??? Да как же это так! Я только жить начала, на пенсию вышла, у меня же еще в морозилке мороженка осталась, «Магнат» называется. Очень вкусное. Не хочу умирать. Хочу обратно! Еще шторы не мешало бы постирать, полы там подмести. Сколько еще дел не переделано, а я что — умерла? Вот так раз и все? А ну пустите обратно в мое родное тело! Раз, два, еще раз, два, раз … Во как, не пускают.

Интересно, а куда это меня тянет? А-а-а-а, остановите!! Что за темень? А, вот и свет замерцал. Да почему такой тусклый то? Понятно, свечка. И где это я оказалась? Так, осмотреться надо. Ой, а кто это тут плачет и причитает? Еще одна бедовая душа.

- Ты кто такая? Отзовись и назовись, - решила взять в свои руки процесс знакомства с потусторонними непонятками.

- Я Аннетка, - ответил почти детский голосок, икая и всхлипывая.

- А плачешь почему? Тоже мороженку не доела?

- Что такое мороженка?

- Так, понятно. Почему плачешь? Только честно и быстро. А то неизвестно, на сколько мы тут застряли.

- Я умерла, - грустно вздохнул голосок.

- Тебе лет-то сколько?

- Семнадцать.

- Да, мало пожила, - вздохнула Анна Ивановна.

- Мало, - согласилась девушка. - Но я не сама умерла, меня мачеха с лестницы столкнула, я головой ударилась и вот, - призрак девушки развел руками, показывая на печальный исход.

- Что-то мне это не нравится, - сказала я. - Вот, что Аннетка, расскажи-ка мне все, что можешь. А я подумаю, чем смогу помочь.

Так стало обидно за эту нежную душу, которая и не жила совсем, что прям заступиться за нее захотелось и отомстить этой мачехе со всей пролетарской справедливостью. Чтобы на всю жизнь запомнила.

- А Вы кто? - с удивлением поинтересовалась наконец-то Аннетка.

- Я — твое спасение. Ну в смысле души твоей. Ты, кстати, куда собираешься лететь дальше?

- Не знаю. Тело почти умерло. Но возвращаться я не хочу. Жизни мне нет с этой мачехой. Десять лет она гнобила меня. Один раз меня чуть не убила, а второго раза точно не упустит, добьет.

- Я могла бы предложить тебе поменяться телами, но вряд ли ты захочешь в тело пожилой женщины, почти старухи.

- Нет, не захочу, - согласилась Аннетка.

- А давай я займу твое тело, а ты просто полетишь по свету, может и встретишь свою судьбу?

- Я согласна, - обрадовалась девушка.

- Тогда быстро мне расскажи все, что с тобой произошло.

- Лучше я воспоминания Вам свои оставлю.

- Логично, давай.

Через пару минут я уже прощалась с душой Аннетки, которая улетала все дальше и дальше белым легким светящимся облачком. Все, что она мне рассказала, очень смахивало на сюжет сказки о Золушке до того, как она попала на бал. Ну что ж, где наша не пропадала. Покажем им Золушку по-нашему. Отомстим со всем пролетарским гневом за Аннетку, эту чистую душу. А сейчас надо придумать, почему она не умерла и почему так изменилась, и в путь. В смысле, в тело молодое, здоровое, пока еще живое.

И со словами песни «Врагу не сдается наш гордый Варяг» потянуло Анну Ивановну куда-то с неимоверной силой, закрутило, завертело. И снова резко погас свет.

Глава 2.***

Сознание приходило медленно, но болезненно. По голове словно гантелей саданули, искры из глаз так и сыплются, не поджечь бы чего вокруг. Так, лежим и тихо осознаем, где я, кто я, зачем я.

С трудом приоткрыв левый глаз, Анна Ивановна рассматривала обстановку, которая оставляла желать лучшего. Правый глаз почему-то не открывался. Какой-то сарай - не сарай. Темно, пахнет пылью и мышами и еще какой-то гнилой дрянью. А чего это у меня на голове? С трудом дотянувшись рукой, нащупала какую-то тряпицу, обмотанную вокруг головы, которая закрывала правую половину лица. Вот и загадка разрешилась, откуда такая темнота.

Стащив с головы тряпку, Анна кинула ее на пол. Изучаем обстановку дальше. Где это я? Чулан, каморка? Почему потолок такой низкий, окна нет. Пока думала, с чего начать размышлять, неожиданно нахлынули воспоминания. Свои и Аннетки, которые перемешивались с такой скоростью как черная и белая фасоль в бетономешалке. Стоп! Хватит! А ну все мысли - по своим местам! Так — эти на эту полочку. Эти на эту… Главное не забыть, где чья полка памяти.

И с этим разобралась. Теперь меня зовут Аннетка и я пришла мстить. И мстя моя будет страшной! А сейчас задача номер один — выжить, прижиться и пережить.

Анна продолжала лежать на какой-то жесткой поверхности, покрытой вонючей шкурой непонятного животного. Голова продолжала болеть. Она с трудом приподняла голову и ощупала затылок, обнаружила огромную шишку. «Не мешало бы рентген сделать, точно сотряс получила». Запах проникал в нос, от чего тошнило еще сильнее и заставлял действовать более решительно.

«Тут от одного запаха сдохнуть можно», - решила Анна и позвала:

- Эй, кто тут! На помощь! - Она немного подождала, потом снова прокричала: - Люди, ау! Я тут помираю! На помощь.

Раздался топот кого-то очень тяжелого, распахнулась дверь и Анна увидела в проеме силуэт непонятно-огромной округлости невысокого роста, прям Колобок на максималках. Этот Колобок сделал пару шагов, а потом раздался приторно-тонкий голосочек:

- Деточка, ты живая?! Вот что значит моя молитва! Я всегда говорила, что надо ставить три свечи перед святой Елизаментой, а не две, и голову синей тряпочкой оборачивать, а не белой.

Колобок на ножках, не ожидая ответа, подскочил к Анне и стал за руку поднимать девушку:

- Вставай давай, хватит лежать! Это очень вредно лежать долго. Да и дел у тебя несделанных еще много. Мне твоя матушка наказала проследить, чтобы ты все выполнила.

- А ну отлезь, гнида, - гневным голосом произнесла Анна, выдергивая свою руку из захвата и пиная существо ногой. - Руки мыла? Чего хватаешь меня, колобок неизвестной породы.

От неожиданности Колобок застыл на месте.

- Чего рот раззявила, веди меня в ванную, умыться хочу, - сказала Анна, поднимаясь со своего лежака. - И что за чулан это такой, ни света, ни воздуха?

- Святая Елизамента! - Замахал в воздухе руками Колобок, но в сторону отошел, пропуская девушку к выходу из чулана.

Пройти мимо Колобка оказалось еще той задачкой со звездочкой. Ее круглое тело заняло почти все свободное от топчана пространство.

- Ну, чего встала, видишь, не разойдемся мы. Быстренько дай задний ход, - приказным тоном произнесла Анна и Колобок, закивав головой, выкатился из каморки.

Анна вышла в просторное помещение, которое определила как кухню-столовую в деревенском доме. Колобок в нерешительности остановился за ее спиной, продолжая что-то шептать и махать руками перед лицом.

- Ты кто такая? - задала вопрос Анна. Надо же было с чего-то начинать действовать.

- Да не уж-то забыла меня? - пропищал колобок. - Я великая лекарка Фазелинда.

«Так, понятно, «Фазенда», усмехнулась про себя девушка.

- Великая, говоришь? - И увидев, как Фазенда гордо расправила плечи, которых у нее почти не было видно на фоне широчайших боков, продолжила. - Что, говоришь три свечки надо ставить, а не две? - Та снова с гордостью закивала головой. - Ну а если четыре?

И тут Фазенда зависла, но потом нашла что ответить:

- Я думаю, что три будет достаточно.

- Понятненько, - Анна оглядела кухню. - Скромненько, но чистенько.

Она увидела в «красном» углу длинный стол, во главе которого стоял большой стул с резной спинкой. Ну прям трон троном. По бокам от него два стула поменьше тоже с резными спинками. На столе перед ними лежали белоснежные вязаные салфеточки. Еще возле стояла по обеим сторонам стояли длинные широкие скамейки.

«Средневековье какое-то», - подумала Анна, а вслух сказала:

- Я так понимаю, что это, - она кивнула головой на стулья, предварительно порывшись на полке памяти Аннетки, - места для матушки и сестричек.

Фазенда с готовностью закивала головой:

- Ихние местечки. А где же еще должна сидеть хозяйка-то и ее дочурки любимые? Не на голой же скамье? - она смотрела на Анну, удивляясь, почему она не понимает таких простых вещей.

- А где папашка мой?

- Дык, в лесу он, как обычно. Вот вечером должен уж вернуться.

- Мать и сестрицы где?

- Дык, вчерась уехали в гости к сестрице своей двоюродной за Белые горы. Через недельку-другую вернуться.

- А ты что здесь делаешь, великая лекарка?

- Дык, меня оставили за тобой следить. И если помрешь, молитву над телом прочитать, глазки закрыть, похоронить.

- В показаниях путаетесь, гражданка, то дела не сделаны, то помереть должна. Я не померла, значит ты свободна. Прошу очистить помещение.

- А как же…, - начала было Фазенда.

- Прошу очистить помещение. Или мне конвой позвать? - Анна наклонила к ней голову и прищурила глаза, медленно наступая на женщину.

Лекарка слово «конвой» слышала впервые, поэтому быстро затараторила:

- Помилуй, деточка, не надо никакой конвой, сама уйду, - и попятилась к выходу. Анна проследовала за ней и проследила с порога через открытую дверь, чтобы Фазенда ушла как можно дальше.

Великая лекарка не спешила уходить, все шла и оглядывалась, одновременно причитая и творя охранные знаки, громко шептала:

- Ведь помереть должна, а тут такое! Расскажу, никто не поверит.

- Иди давай и побыстрее, пока я еще кого-нибудь не воскресила, - кричала вдогонку Анна. - Или пока не прокляла тебя. Это я могу.

Глава 3.***

Закрыв дверь на засов, Анна пошла осматривать территорию, где ей предстоит проживать. Домик небольшой, но уютный, на два этажа. На первом сени, кухня-столовая, чулан, в котором ранее очнулась Анна. Еще какая-то захламленная комната без окон. Так, с этим потом разберемся.

На втором этаже четыре комнаты. Ожидаемо, самую большую, судя по вещам, занимала мачеха. Две поменьше рядом с этой — комнаты ее дочерей. И самая маленькая комнатка, скорее похожая на тесный чуланчик, в которой с трудом вместилась узкая кровать, отцовская. Комнаты для себя на втором этаже Анна так и не нашла. Даже отхожего места не нашла, не говоря о ванной. Ну и с этим мы разберемся.

Потом она спустилась в кухню, залезла во все шкафчики, проверила наличие продуктов. Потом в полу заметила люк с кольцом, дернула за него и перед ней открылась крутая лестница, ведущая в подвал. Тут в голове возникли картинки из памяти Аннетки, как она вот также подняла крышку погреба, а мачеха толкает ее с этой лестницы и она летит вниз головой.

Анна обошла кухню еще раз, нашла на полке свечку, зажгла ее и осторожно спустилась по лестнице вниз, осветила пол. Так и есть, на полу остались следы крови, в которых явно виднелись пару волосков из ее головы. Анна невольно потрогала голову рукой.

- Да, знатная шишка. Голова так и раскалывается. Точно, сотрясение. Интересно, здесь есть хоть что-то типа таблеток? И еще бы посмотреть, как выгляжу, - себе под нос бурчала Анна. - Пора уже вживаться в роль, а то потом не дай бог облажаюсь.

Она снова обошла дом в поисках зеркала, но так и не нашла ничего похожего. Интересно, как они себя разглядывают? Потом взяла огромную сковороду, начистила ее песком и тряпицей до зеркального блеска и кое-как рассмотрела себя.

И так. Дано: девица Аннетка, 17 лет — одна штука. Волосы русые, длинные, лицо круглое, светлое; глаза то ли серые, то ли синие; губки? Да нормальные, не бантиком. О! Ямочки на щечках, когда улыбается. Рост? По ощущениям, средний. Телосложение? Анна оглядела себя с интересом. Телосложение обычное, назовем нормальное.

Руки явно привыкли к работе. Анна с интересом рассмотрела свои ладони, покрытые трудовыми мозолями, пальцы с коротко стрижеными ногтями. Даже кое-какая силенка имеется. Надо же как-то на своем хребту мешки с запасами таскать.

Ноги? О! Вот тут она порадовалась. Ножки красивые, ровные, длинные, ступни маленькие, аккуратные. По земным меркам, размер эдак 35-36. Ну совсем как у Золушки. Анна пошевелила пальчиками босых ног, радуясь увиденному. Но, черт побери, холодно босиком на полу. Надо обувку найти.

И с одеждой что-то надо придумать. Она села на скамью и начала открывать дверцы памяти Аннетки. До семи лет она жила с папой Шарелем Румаником и мамой Огелией. Потом мама умерла и отец привел в дом женщину выдающихся размеров. В смысле высокую, с бюстом 6 размера, жо.., извините, задницей 60-го размера. Зовут Розалинка. Пфф, это ж надо назвать эту гору жира так. Будет «Розкой».

С ней прибыли две девицы Фантиксена и Пипенсия. Госпади! Ну и имена. Значит, будут «Фантик» и «Пипетка». Старшая Фантик была старше Анны на два года. Младшая — младше на год. И как по сказке, мачеха сразу же не невзлюбила сиротку, отселила ее из своей комнатки на втором этаже в чулан под лестницей. Шареля загнала в кладовку, где раньше мама с папой хранили всякие хозяйственные мелочи, поставила ему там узенький топчан. Сама заняла хозяйскую спальню, сестрицы, соответственно, заняли оставшиеся комнатки.

Мачеха и дочери ни дня не работали по дому. Для этого у них была Аннетка, которая от зари до темна крутилась, вела хозяйство, чистила, убирала, еду готовила. Отец с утра уходил в лес, возвращался поздно вечером, чтобы меньше попадать под горячую руку Розалинки. «Совсем затюкали мужика», - покачала головой Анна.

В комнате Розки стоят шкафы, в одном из которых есть платья, которые носила ее мама Огелия. На Розку они малы, а девицы такие фасончики не носят, устарели-с. Вот и возьмем их.

Анна вздохнула, поднялась в комнату Розки, открыла шкаф и обнаружила на внутренней поверхности дверцы зеркало. С большим вниманием снова осмотрела себя, покрутилась перед ним. Увиденное порадовало Анну. Да, молодость это то, что надо. Стройная фигурка, тонкая талия. Даже выпуклости есть в нужных местах, довольно аппетитные. В прошлой жизни таких не было, из-за чего Анна Ивановна постоянно комплексовала. Сейчас есть что показать, за что потрогать. Она еще какое-то время покорчила рожицы зеркалу, привыкая к новому лицу и мимике, показала сама себе язык и задорно подмигнула. Потом вспомнила, зачем сюда пришла.

Не богато, но есть из чего выбрать. Одно платье укоротить, отрезать лишнее, на другом добавить. Она нашла пару платьев, в которых можно ходить, не запинаясь о длинную юбку. Здесь же стояло несколько пар обуви, туфли, сапожки, тапочки. Судя по всему, размер обуви Аннетке достался от мамы. Анна померила тапочки. Самый раз. Она хотела было сразу переодеться, но от нее воняло той шкурой, что просто жить не хотелось. Да в крови вся одежка. Надо срочно найти, где они мылись. Снова обратилась к памяти Аннетки и тяжело вздохнула. Придется идти во двор, где находилась баня, ну или как она там у них называется. Там же рядом туалет. Она снова тяжело вздохнула: «Глухое средневековье. А впрочем и у нас дома на Земле в забытых деревнях, да и не в забытых тоже, в туалет на двор ходят. Средневековье-пролонг. Так что не ноем, живем дальше».

Здесь же в шкафу она взяла пушистое полотенце, сменную одежду и отправилась в баню. Она остановилась на пороге маленького неуклюжего строения. Ну примерно такое она и предполагала — без окон, какая-то печка в углу, скамейки. Холодно, топить придется. Хорошо, что наши российские женщины умеют все. Через десять минут в печи бойко бился огонь, Анна подкидывала полешки и припевала: «Бьется в тесной печурке огонь...».

Пока топилась печь, Анна наводила в бане порядок, скоблила полки до чистого дерева. Через час, когда температура нагрелась до приемлемой, а помещение бани сияло чистотой, Анна с удовольствием скинула с себя эту длинную непонятно что тряпку-рубашку, спинка которой оказалась вся в запекшейся крови, выкинула ее за порог.

С огромным блаженством она отмыла от крови волосы, натерла свое новое молодое тело пахучим мыльным раствором, обнаруженным здесь же на полках. И через час на пороге бани появилась молодая девушка, довольно привлекательная с длинной косой до пояса. Она с удовольствием вдохнула в себя свежий лесной воздух, наполненный ароматами хвои, лесных цветов.

- Очуметь, какая красота, - она оглядела территорию вокруг дома новоприобретенного папеньки. - Сколько жила, все мечтала о домике в деревне. Прям, спасибо тебе Аннетка, от души спасибо. Вот узнать бы сколько времени. Скоро ли папенька вернется?

Она вернулась в дом, заглянула во все кастрюли, стоящие на плите.

- Не густо. Кроме травяного отвара ничего.

Желудок был с ней согласен и требовал незамедлительно что-нибудь в него положить. Анна снова взяла свечку и спустилась в подвал. В этот раз она осмотрелась более тщательно. Так, здесь картоха, морковка, лучок. «Прям все, как у нас», порадовалась Анна. Далее на полках нашла какие-то туеса, в которых неожиданно для нее оказалось соленое сало. «Живем!». Радости не было предела. А когда нашла в подобных туесах засоленное мясо и копчености, просто танцевала от счастья. В подобранную с пола корзинку она быстро набрала мясо, овощи, поднялась наверх.

Солнце уже начало свой бег к закату, когда Анна поставила на стол перед собой тарелку с тушеным мясом и овощами. Она решительно отодвинула один из стульев, села на него. С этого места через окно ей была хорошо видна дорога, ведущая к крыльцу дома. Она уже почти доела свой обедо-ужин, когда на дороге появился мужчина. Тут же помять Аннетки услужливо подкинуло - «Папенька».

Глава 4.***

Папенька медленно подошел к крыльцу, устало плюхнулся на верхнюю ступеньку, снял с головы шапку отер ею лицо.

«Интересно, долго там сидеть будет? Или в дом войдет?», подумала Анна.

Шарель просидел на крыльце еще минут пять. За это время Анна успела доесть, помыть в бадейке тарелку, потом вышла на крыльцо:

- Ну и чего тут расселся? Давай за стол, пока все горячее.

От ее голоса отец вздрогнул, повернулся и уставился на нее ошалевшими глазами:

- Живая! - И стал делать руками какие-то знаки перед лицом.

«Святой крест», решила Анна, а в слух произнесла:

- Ну живая и что с того? Разве не веришь в силу современной медицины?

- Так ведь мне Розалинка сказала, что помрешь скоро, что головой ты сильно ударилась, - он продолжал смотреть на нее, как на приведение.

Анна протянула ему руку:

- На, потрогай. Живая я. А твоя драгоценная Розка — стерва. Это она меня толкнула в подвал. Но наших женщин не так просто убить, живучие мы. Пережили перестройку, очереди за колготками, голод, 90-е годы, криминальные разборки, и это как нефиг делать переживем.

- Доченька, ты ли это? Я таких слов никогда не слышал.

- Да я это, я. Только пока в отключке лежала, моя душа по всем мирам шарохалась, многое чего повидала, многому научилась. Так что, папаня, не дрейфь, прорвемся!

На этой торжественной ноте она махнула рукой в сторону дома:

- Ты есть за столом будешь или сюда вынести?

- Ту-ту-туда пойду, - заикаясь произнес Шарель, поднялся и прошел в дом, стараясь пройти мимо Анны, не касаясь ее.

Пока он мыл руки в тазу, переодевался, она положила ему приготовленный ужин, поставила на стол перед самым большим стулом. Отец подошел к столу, хотел сесть на скамейку и уже потянулся рукой за тарелкой, но Анна прикрикнула на него:

- А ну стоять! Кто в доме хозяин? - И дождавшись испуганного взгляда Шареля, продолжила. - Если ты хозяин, то и место за столом твое хозяйское.

- Так Розалинка заругается, - тихо произнес отец.

- А кто она такая? Чем она знаменита в этом отдельно взятом доме? Тем, что приволокла сюда двух своих недоумок-дочерей и терроризировала нас с тобой? Так вот что, папаня! С этого дня никаких уступок этой… Розке. «Чуть матом не выругалась, - похвалила себя Анна, - а то папашку вообще Кондратий бы обнял».

Отец в большом напряжении тела и воли сел на место хозяина и быстро затолкал в себя еду.

- Ешь спокойно, никто не отнимет, - сказала Анна. Потом подумала и добавила: - Давай так. Сегодня ты тихо переживаешь мое воскрешение, переспишь с этой новостью, а завтра обо всем поговорим.

Он только молча кивнул головой. Она рассматривала своего нового «отца» и удивлялась: «Ведь молодой мужик, около 40 лет, а выглядит, как старик. Совсем его эта Розка затюкала. Ну и это мы исправим. Только чуть позже».

- Завтра утром никуда не уходи. Дело есть, - она поднялась из-за стола, прошла в свою бывшую комнату, которую сейчас занимала старшенькая Фантик, быстро собрала ее вещички в кучу и отнесла в комнату к Розке. Еще полчаса наводила порядок, потом освободила комнату Пипетки, тоже перенесла ее вещи в комнату к матери. А из комнаты последней забрала вещи своей матери, аккуратно разобрала в своем уже шкафу.

Отец с интересом наблюдал за действиями Анны.

- Позволь спросить, что ты делаешь?

- Навожу порядок.

- Так она приедет и снова свой порядок наведет, - тихо сказал Шарель.

- Ну это мы еще посмотрим, папа! - И Анна подмигнула ему. - За себя мы постоим.

Когда поздно вечером после того, как был наведен порядок на кухне и в комнатах, Анна устало села за стол, к ней подошел Шарель:

- Аннетка, что теперь будет? - тихо спросил новоприобретенный папа.

- Все будет хорошо, просто отлично. - И она ободряюще похлопала его по плечу. - Главное, не сдаваться. Когда, кстати, Розка возвращается?

- Не знаю. Говорила, что уехала на неделю. Прошло уже три дня.

- Успеем. Так, завтра, отец, тобой займемся.

Он с испугом посмотрел на Анну:

- Что ты хочешь сделать?

- Да не бзди, отче, помоем, подстрижем, приоденем. Красавчиком сделаем.

- Извини. Ты точно моя дочь?

- Тебе правду или в неведении побудешь?

- Правду хотелось бы, - тревожно сглотнул Шарель.

- Так и быть. - И Анна поведала свою историю. Увидев очумевшее лицо Шареля, проговорила. - Главное запомни. Я — твоя дочь. И чтобы никто даже не засомневался. Самое главное — уверуй сам. Иначе смерть Аннетки будет напрасной. Мы тебя еще женим на нормальной женщине. А эту гадюку с ее пипетками выгоним.

Шарель смотрел на сидящую перед ним девушку с лицом его дочери, в которой сейчас жила душа Анны Ивановны и не представлял, что будет дальше. Он закрыл глаза и замычал, но про себя, не выдавая всего ужаса, который бился в его душе.

- Как мне обращаться к Вам? - спросил он, немного придя в себя.

- Послушай, Шарель. Мы же договорились, я — твоя дочь Аннетка. Как ты к ней обращался?

- Аннетка, дочка.

- Вот и меня так называй. Но лучше Анна, так привычнее. А как тебя Аннетка называла? И на ты или на вы?

- Папенька. На «вы».

- Ну договорились. У нас есть еще пару дней, привыкнем. Считай, что твоя дочь прошла перезагрузку, поменяла прошивку. А сейчас спать. И запомни, ничего не бояться. Правда на нашей стороне, враг будет разбит, победа будет за нами. Но пасаран!

- Чего? - снова не понял Шарель, хлопая глазами.

- Не бери в голову, - отмахнулась Анна, уже раздумывая над новыми проектами.

***

Следующий день Анна объявила банно-прачечным. Усадила отца посреди кухни, подстригла по своему видению средневековой моды, сделала косичку, заставила побриться. И через полчаса ее мучений мужчина с удивлением разглядывал в зеркало сковороды молодого мужчину приятной наружности шатена с седыми висками и грустными серо-голубыми глазами.

- Ох тыж! - Только и смог промолвить.

- Ага, ты красавчик. Как женщина, прожившая долгую жизнь, говорю тебе. Найдем тебе вдовствующую королеву. Еще с прикидом определимся, вообще будешь моделью средневековья.

- Что?

- Да так, это я о женском, не обращай внимание, - отмахнулась она.

Анна перебрала всю одежду Шареля, которую нашла в шкафу Розки, достала пару брюк, рубашек и сюртук, которые явно он давно не надевал и которые немного висели на нем. «Да еще и исхудал. Ну ничего, откормим», - думала Анна, осматривая отца. Она еще час издевалась над Шарелем, заставляя перемерять одежду. Потом остановилась на парочке вещей.

- Это переделаем, здесь ушьем, кружавчики нафиг уберем. - Она ходила вокруг папеньки и приговаривала себе под нос. - Ну красавчик же! И как это он себя так запустил? - А потом уже громче: - Слышь, папенька, а лет то тебе сколько?

- Сорок два.

- Пфф, молодой еще. Что ж ты себя так запустил?

Он пожал поникшими плечами.

- И еще собственное уважение где-то потерял. Ну как так? Ты же мужчина! Молодой, красивый, сильный! А что я увидела? Дряхлый зашуганный старик, я бы на вид тебе не меньше пятидесяти дала. Работы то сколько над тобой — непочатый край! Но ничего, ты еще оставишь свое имя в истории.

- Знаешь, я все никак не могу привыкнуть, что в теле моей дочери поселилась старая женщина.

- Да не старая я, а женщина пенсионного возраста! - Разозлилась Анна и щелкнула его по лбу пальцами. - А это большая разница. Это знания, жизненный опыт, наглость, уверенность в себе отточенная годами. Привыкай, нам дальше вместе жить. Твоя Аннетка сейчас где-то в лучшей жизни. Отпусти ее душу, пусть будет счастлива. Не вернется она.

Три дня Анна и Шарель наводили порядок в доме. По ее чертежам Шарель сделал рукомойник, который торжественно повесили возле плиты. В колодце сделали ворот, чтобы было легче набирать воду. Шарель занялся установкой летнего душа, а Анна сделала небольшую перестановку в сенях, от чего стало сразу же свободнее. Выбросила все ненужное. Залезла в кладовку, в которой пришла в себя, вытащила оттуда топчан, торжественно сожгла его вместе с вонючей шкурой. Она полдня потратила на чулан, но зато теперь он сиял чистотой и пахло свежестью. «Сделаю здесь мастерскую какую-нибудь», решила Анна, напевая в пол голоса:

«Никто не даст нам избавленья:
Ни бог, ни царь и не герой.
Добьёмся мы освобожденья
Своею собственной рукой».

Потом Анна подогнала одежду Шареля по размерчику. Одновременно она проводила с ним аутотренинг, заставляя поверить в себя, стать сильным духом и уверенным в себе мужчиной. Работала над его уверенной походкой, взглядом.

- Мы с тобой устроим революцию в отдельно взятом доме. Как завещал великий Ленин: «Надо уметь учитывать момент и быть смелым в решениях», - в конце трудного дня произнесла Анна, устало садясь за обеденный стол.

К третьему дню они сдружились и Шарель перестал шарахаться от нее, как от чудовища. А после совместного сожжения чучела Розки, которое сотворили из веток и тряпок, уже с полуслова понимали друг друга. Шарель поверил в свои силы и решил полностью довериться своей «новой» дочери.

Глава 5. ***

На четвертое утро чудесного воскрешения, когда они с отцом завтракали, за окнами раздался стук копыт и скрип колес. Анна выглянула в окно, увидев повозку, произнесла:

- Никак наша лягушонка в коробчонке катит.

Увидев разом помрачневшее лицо Шареля, грозно посмотрела на него и даже пристукнула кулачком по столу:

- А ну-ка, папенька! Взял себя в руки. Суровость на лицо напусти, брови сдвинь. Вспомни, что ты мужчина, хозяин жизни! Пока сиди здесь, я сама с ними разберусь. Поздороваюсь с дорогой мачехой и сестрицами. Не бзди!

К крыльцу дома подкатила повозка, запряженная дохлой лошаденкой. Из нее не спеша выползла дама внушительной наружности, которая громоподобным голосом прокричала:

- Шарель, быстро ко мне. Встречай жену.

Анна сделала отцу знак оставаться на месте, сама вышла на крыльцо, уперла руки в бока:

- Привет, матушка. Не утомилась ли с дороги? - елейным голоском проговорила Анна, оставаясь на верхней ступеньке.

- Как… Как… Как же, … а где Шарель? - Розка уставилась на Анну, как на приведение?

- Так… так… так батюшка занят, он завтракать изволит, - передразнила ее девушка. - А вы чего в такую рань припер…, то есть приехали? Домой, чай, спешили? Наверное проведать меня, больную? Да, маменька?

- Я рада, что ты выздоровела, - сквозь зубы процедила Розалинка.

- А я то уж как рада, все вашими стараниями, да заботами! Правда, мамочка? - и Анна одарила ее самой щедрой улыбкой.

- Позови отца, пусть вещи выгрузит, - командным тоном отдала распоряжение пришедшая в себя мачеха.

- Да не может он. Завтракает. Я же сказала.

- Тогда сама быстро взяла и внесла сундуки в дом.

- А, простите, чьи вещички в них?

- Наши, ты что дурочка что-ли? Чьим же еще там вещам быть?

- Так если это ваши вещи, то сами и вытаскивайте. У пролетариев слуг нет.

- Это кто такое сказал? - вспыхнула мачеха.

- Это сказал вождь всех времен и народов великий Владимир Ильич Ленин, - после этих слов она развернулась и вошла в дом.

Шарель сидел за столом на самом большом стуле, пытался есть то, что стояло перед ним.

- Я не поняла? - возмутилась, Анна, - почему ковыряем в тарелке? Сядь, как подобает мужчине — хозяину дома. Или ты все забыл, папаня?

После ее слов Шарель приосанился и стал неспешно есть. В это время в кухню ввалилась запыхавшаяся Розалинка, которая тащила свой сундук, создавая небывалый грохот. Увидев мужа на своем почетном месте, она выронила из рук сундук, опешила, но потом пришла в себя.

- Ты почему на моем месте? - закричала она. - Как посмел?

- Женщина, забываешься, это мое место хозяина дома, - чуть сдвинув брови, произнес Шарель.

- А с какого это времени ты…, - она вдруг осеклась, увидев, как Анна похлопывает по руке большой скалкой.

- Чего замолчали, матушка? - приторным тоном спросила Анна. - И когда это мужчина перестал быть хозяином дома? Или, позвольте спросить, вы с деточками своими жили здесь с самого дня его строительства, ручками своими каждый гвоздик забивали, денюжки на кровлю зарабатывали? И, кстати, где ваше приданое, чего то я не вижу его. - Она демонстративно развела руками, не выпуская скалку и оглядываясь по сторонам. - Все что здесь в доме, кроме ваших дырявых платьев, наше. На сколько я помню, вы приперлись сюда десять лет назад с одним сундуком своих тряпок на троих. А сейчас от них деваться некуда. И заметьте, все обновки за счет этого мужчины. Папенька, подтвердите.

Шарель кивнул головой, с интересом наблюдая за лицом своей жены, которое менялось от ярко-красного до сине-бледного.

- Ты чего себе позволяешь, поганка! - Заревела мачеха раненым зверем. - А ну-ка быстро иди на свое место, - и она указала рукой на чулан под лестницей.

- А то что? - с наглой ухмылкой спросила Анна.

- А то ты у меня неделю голодать будешь, за космы тебя оттягаю.

- Боже, как страшно то! - Воскликнула Анна, прижимая руку к груди и картинно закатывая глаза. - Можно подумать ты здесь всех кормишь. На сколько я помню, пропитание добывает папенька. Я же готовлю всем завтраки-обеды-ужины. И с какой это стороны ты, Розка, отношение к еде имеешь?

- Ты что себе позволяешь? - снова заревела бешеным зверем мачеха. - И кто тебе позволил меня Розкой называть?!

- Да я многое чего себе позволяю, после того, как ты меня убить решила.

Розалия тут же замолчала. В это время ей в спину воткнулись ее дочки, которые, пыхтя, тащили свои сундуки в дом.

- Матушка, что тут происходит? - уставилась на Шареля Фантик.- Почему это он на твоем месте сидит?

- Повторяю всем. Постарайтесь запомнить. Дважды повторять не буду. - Анна уперла кулаки в бока. - Шарель — хозяин дома, мужчина, главный здесь он.

- Ха! Давно этот недотепа хозяином стал? - не унималась Фантик. - Мама, а ты куда смотришь? И почему эта гадина здесь раскомандовалась? Она давно не получала? На горохе в углу не стояла, розгами не получала?

Мачеха отмерла и пошла на Анну, желая вцепиться ей в волосы. Однако нашу женщину так не возьмешь! Анна махнула скалкой и попала точнехонько по рукам мачехи, тянущимся к волосам.

- Ай! - закричала мачеха. - Ты как посмела! Я тебя сейчас! - Она снова попыталась схватить Анну, но та отмахнулась от нее скалкой как теннисной ракеткой.

- Добавить или хватит? Перебью твои ручонки, а гипса то здесь нет и даже три свечки святой Елизаменте не помогут.

В это время Фантик тоже предприняла попытку ударить Анну, даже замахнулась от души, но, получив скалкой по голове, осела на пол рядом с Розкой, которая баюкала руку и орала на всю кухню.

- Повторяю вопрос: добавить или хватит? - спросила Анна, постукивая скалкой по ладони.

- Хватит, - буркнула мачеха, прижимая руку к груди. Потом повернулась к младшей дочери, - Пипенсия, занеси сундуки в комнаты.

- А почему я должна таскать какие-то сундуки? Пусть вон Шарель несет. Он мужчина. Или Аннетка.

Она так и не поняла, что с этого дня для них изменилось все. К прежней жизни возврата нет.

- Все потому, что с этого дня в этом доме другие правила, - отрезала Анна. - Вот одно из них: вещи твои, вот и таскай их сама.

- Но мне же тяжело! - Пипетка уставилась непонимающим взглядом на Анну.

- Конечно тяжело. Когда ты набивала сундуки вещами, ты же не думала, что другим тоже будет тяжело таскать?

- Так что мне делать?

- А что хочешь. Но с этого дня свои вещички ты будешь таскать сама. И вот еще что, дамы! Правило второе: все вы с этого дня живете в одной комнате, у Розки.

- Как в одной? - почти в один голос крикнули мачеха и ее дочери.

- Ну как-то так, в одной. Кровать там большая, уместитесь. Кому места покажется мало, могу предложить чудесный топчан из чулана отца. Жаль, что свой топчан сожгла.

- А кто в наших комнатах жить будет? - Пипетка никак не могла понять, что происходит.

- А в двух остальных будем жить мы с Шарелем. Правда, папочка?

- Правда, - наконец-то подал мужчина голос. - Все верно говоришь, дочка. Хозяева здесь мы, а живем как собаки. Так что, кому не нравятся новые правила — прошу на выход.

Женщины уставились непонимающе на Шареля и Анну, как-будто с ними заговори веник в углу, а потом пыхтя и толкая друг друга, поднялись на второй этаж, не веря, что эта грязнуля, которая должна была помереть неделю назад, жива и еще командует здесь.

- Я же видела, как она с лестницы летела, - громко шептала в спину матери Фантик.

- Я тоже видела. Она же не должна была выжить, - также не таясь громко шептала Пипетка.

- Я все слышу и запоминаю, - им вслед крикнула Анна. - Я и так знаю, кто и зачем меня убить хотел. Только рыпнитесь, и в тюрьме окажетесь. Я уже написала на вас заявление в полицию, свои показания Законнику я уже дала. Ваша свобода теперь от меня и отца зависит. Так что — одно ваше слово и привет, тюрьма! А там очень скучно и тяжко. Это я точно знаю. - Анна послала им свою самую очаровательную улыбку и помахала пальчиками.

Глава 6.***

Когда Розалинка с дочерьми добрались до комнаты, увидели, что все вещи дочерей сложены на кровать.

- Так, Фантиксена, убери вещи и приготовь постель, - распорядилась мачеха.

- А почему это я? Я никогда постель не стелила и вещи не разбирала. Пусть вон Пипенсия делает.

- Я тоже не умею, - обиделась девушка. - И не буду делать.

- Тогда будете спать на полу. - И она одним махом скинула их одежду на пол.

- Мама! - закричали дочки. - они же испачкаются!

- Тогда уберите их в шкаф. - Она подошла к шкафу, открыла дверцы и увидела, что вся одежда Огелии исчезла. - Да как она посмела! Кто ей разрешил!

Мать решительным шагом подошла к двери и гаркнула в открытую дверь:

- Аннетка, быстро ко мне!

Через пару мгновений у двери возникла Анна:

- Чего орем?

- Где платья? Куда ты их дела? И где одежда этого Шареля? - брызгая слюной от негодования, проорала мачеха.

- Как это где? Одежда и обувь моей матери в моей комнате. Одежда Шареля в его. Разве не понятно?

- Верни на место!

- Зачем? Назовите три причины, почему я должна это сделать, тогда подумаю, - и пока Розка хлопала глазами, открывала и закрывала рот, не произнеся ни слова, Анна развернулась и пошла в кухню, где ее ожидал Шарель.

Розалинка с силой захлопнула дверь, от чего по дому звон пошел.

- Гадина! Ну она еще у меня попляшет. Почему не сдохла? Ну ничего, я изведу ее, а потом за этого тюфяка примусь.

Дочери затихли, глядя на взбешенную мать.

- А ну быстро убрали тут все, - она со злости пнула вещи дочерей.

***

Анна спустилась в кухню к притихшему за столом Шарелю.

- Ну как ощущения от первого дня свободы?

- Пока еще не понял. Но битва предстоит долгая, - он робко улыбнулся Анне.

- Ну ничего: «Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем, мы наш, мы новый мир построим, кто был никем тот станет всем», - пропела Анна.

- Интересно звучит, а это на каком языке? - спросил Шарель.

- На русском. Есть такая великая страна — Россия! Пока никто завоевать ее не смог и сломить. Вот и мы — стояли, стоим и стоять будем. - И Анна перевела слова песни отцу.

Шарель покачал головой:

- Боюсь я ее, Анна. Я же не знал, какая она злая, когда предложил жить вместе.

- Так ты еще и не женат на ней?

- Нет, не женат.

- Так какого хрена ты разрешил ей сесть себе на голову? - Анна уставилась на Шареля. Перед ней сидел затюканный, сломленный мужчина, который сам не понимал, как сам себя загнал в эту яму.

- Знаешь что, папаша! Завтра же их ноги в доме не будет.

- Но как ты сможешь ее прогнать?

- Одним махом. Я еще и не такие выселения мигрантов устраивала в свое время. Слушай, а зачем мы ждать будем? Как настроение, боевое? Предлагаю пойти сейчас и выставить их за дверь.

- Ну это как-то не по-людски, - начал было Шарель, но Анна перебила его.

- По-людски? А то, как она оккупировала тут весь дом, выгнала тебя из комнаты, дочь твою загнала как собаку в конуру и издевалась над ней все десять лет? Жила-жрала за твой счет. Как она чуть не убила Аннетку? Это по-людски? Чего молчишь?

Она хлопнула рукой по столу перед лицом Шареля, который сидел, низко опустив голову.

- Ты мужик или кто? Да чего ж ты довел себя до такого состояния! Соберись, тряпка. Твоя судьба висит на волоске. Я даю тебе шанс стать человеком. Не можешь - научим. Не хочешь — заставим.

Она хотела залепить ему затрещину, но пожалела. А вдруг силу не рассчитает, сотрясение ему причинит. Злость так и клокотала на этого тюфяка.

- Давай завтра? - попытался отыграть себе еще возможность не попадать в разгар битвы между Анной и Розкой.

- Или сейчас или я ухожу отсюда куда глаза глядят. Я не пропаду, а вот ты…, - она развела руками и пожала плечами.

- Хорошо, я согласен, - набрался решимости отец, и поднялся из-за стола, расправил плечи, от чего даже стал выше ростом.

«Могёт!», - подумала Анна.

Анна с Шарелем подошли к двери комнаты, откуда были слышны крики Розки и ее дочерей. Они прислушались. Голос Розки кричал:

- Да я придушу эту малолетнюю гадину. Не удалось с подвалом, значит задушу подушкой во сне. Или в еду яду подсыплю Потом и до этого малахольного муженька доберусь. Он мне все свое имущество оставит, потом тоже вдовой стану. А вы цыц мне. Затихли и делать все, что вам скажу.

Анна и Шарель переглянулись, кивнули и мужчина решительным жестом открыл дверь так, что она хлопнулась о стену.

- А ну быстро собрали свои тряпки и смотались отсюда, чтобы я больше вас не видел! - Прорычал наконец-то почувствовавший в себе злость и силы Шарель.

- Ого! Да у кого-то зубки прорезались, - ехидно начала Розка, но получив прямой удар кулаком в нос от Анны, сразу замолкла, задрала голову, пытаясь унять хлынувшую кровь.

- Значит так, девицы! Жандармов я уже вызвала, и если не хотите остаток своих дней провести в тюряге, живо собрали свои шмотки и нахрен с пляжа.

- Аааааа! - Закричала Фантик и бросилась на Анну, но встретив животом прямой удар ногой, согнулась пополам и задохнулась.

- Повторять не буду, взяли шмотки и вон отсюда! - Рявкнула Анна, хватая первую попавшую под руку одежду и выбрасывая ее из комнаты на лестницу. - Сами соберете или я все это сожгу.

Розка пришла в себя и снова попыталась напасть на Анну, но Шарель перехватил ее руку и завернул за спину. Потом быстро схватил вторую руку и тоже завел ее за спину. Анна подала ему какую-то тряпку, которой он быстро связал ей руки. Шарель сделал ей подсечку и Розка рухнула всем своим немалым весом на пол.

«Хоть бы пол не провалился», - успела подумать Анна, замечая, как Пипетка достает откуда-то палку и замахивается на Шареля, который склонился над Розкой. Хоп, и еще одна жертва прямого удара кулаком зажимает нос.

- Я тебе дам отца обижать! Русские своих в обиду не дают!

Фантик, которая успела отдышаться и разогнуться, бросилась к маме, пытаясь развязать ее.

- А ну пошла прочь, - крикнула Анна, впечатывая ей ногой под дых. - Смотрю, хороших слов не понимаете, значит будет как всегда! А ну-ка, папаня, вытаскивай девок на улицу, - и она подошла к окну, распахнула его и стала через него выкидывать вещи.

Шарель схватил за шкирку Фантика, которая попыталась дергаться, но поняла бессмысленность своего занятия, молча проследовала за мужчиной на улицу.

- Ты следом, или тоже за шкирку предпочитаешь? - спросила Анна у Пипетки, которая размазала кровь по всему лицу и стала похожа на вампира.

- Сама пойду, - и она уныло пошла к выходу, понимая, что лафа для них закончилась.

Анна подошла к Розке, которая успела перевернуться на бок, извивалась на полу, выкрикивая проклятья и обзывая Анну и Шареля, села на нее, похлопала по заднице рукой:

- А с тобой, дорогая свиномамка, разговор будет особый. Убийц я не прощала и прощать не буду. Сейчас я тебе дам одну волшебную таблетку. Она будет действовать только тогда, когда ты решишь сделать нам с Шарлем что-то плохое, ну убить там, извести, обокрасть и тому подобное. Ты сразу же умрешь страшной и мучительной смертью. Твое лицо покроется сначала струпьями, потом из носа и ушей польется гной. Будешь смердеть на всю округу. Лечения от этого нет и не предвидится, потому что она волшебная. Сама понимаешь, против лома нет приема, в смысле, против магии. Ну протянешь ты так не больше двух дней и сдохнешь, не приходя в сознание.

Розка затихла, слушая угрозы Анны.

Потом Анна вспомнила, что в этом мире таблеток пока нет и уточнила свои угрозы:

- Нет, таблетку мне жалко, слишком легко отделаешься. Дам-ка я тебе волшебный настой. От него еще и под кожей черви ползать начнут. Бр-р-р, как представлю, так самой плохо становится. И запомни — хоть одна плохая мысль о нас, хоть один шаг, чтобы нам напоганить, хана тебе придет. Кивни, если поняла. - И снова с силой хлопнула ее по заднице.

Шарель, который уже успел вернуться в комнату, слушал Анну с широко распахнутыми глазами.

- Папаня, подержи-ка эту мадаму. Я сейчас за настоечкой смотаюсь.

И когда он также сел на Розку, удерживая ее на полу, Анна быстро сбежала в кухню, взяла кружку, быстро налила в нее всякие жидкости, что под руку попались, понюхала и решила, что еще молока можно добавить для достоверности. Хихикнула, когда снова понюхала сотворенное ею «волшебное» питье, вернулась в комнату.

- Подними и придержи ее голову, - отдала команду Шарелю.

Тот схватил Розку за уши и поднял голову с полу, повернув ее так, чтобы Анна смогла влить ей в рот питье. Розка пыталась закрыть рот, но Анна нажала ей на нижнюю челюсть и лихо влила почти все содержимое в открытый рот. Потом сама же быстро хлопнула снизу по челюсти, от чего та закрылась.

- Быстро глотай! - И Розка одним большим глотком проглотила пойло.- Все, пап, можешь отпускать.

Шарель отпустил уши Розки, которые горели огнем, вместе с Анной поставили ее на ноги.

- Напоминаю — ни единой плохой мысли! Сразу каюк, - и провела большим пальцем по горлу, показывая, как это будет.

Розалинка с ужасом затихла, когда проглотила питье, из ее глаз текли слезы. Она попыталась упасть на колени, но Шарель придержал ее за шкирку.

- Так, отец, в две руки — ты за спину, я за ноги, Взяли понесли.

Шарель молча подчинился, и через пять долгих минут они вынесли Розку на улицу, кинули в повозку, которая так и стояла во дворе дома. Сестрицы стояли возле телеги и молча переминались с ноги на ногу. Анна хотела уже отправить их, но потом решила, что надо перестраховаться и повторила угрозы девицам, быстро сбегала на кухню, повторила рецепт «страшного» зелья и заставила их выпить все до капли.

Мать лежала на скамье бледная, как молоко, которое Анна добавляла в ее пойло. С лиц сестриц тоже медленно сходили краски.

- Вижу, что хотите спросить, как долго это будет действовать. Так вот, милые мои. Это зелье постоянного срока действия. То есть на-веч-но. А сейчас девушки, собрали свои вещички и быстренько отсюда в дальние дали. И чтобы ближе, чем на сто километров к нам не приближались. Чем ближе будете к нам, тем страшнее будут последствия. Всем все понятно? - Она грозно обвела их взглядом.

- Да, - не стройным хором ответили они.

- Даю пять минут на сборы. Потом этот поезд уходит, придется пешком топать.

Сестры уложились в четыре минуты. Мать, похоже, потеряла сознание, так как признаков жизни не подавала. Анна даже заглянула к ней, похлопала по щекам, подняла веки. И когда услышала жалобный стон, успокоилась. Сила внушения — она такая!

Когда повозка скрылась из виду, Шарель спросил у Анны:

- А откуда у тебя такое зелье? И вправду оно такое опасное?

На это она громко рассмеялась:

- Да ты что, это я просто всяких настоек им слила в один флакон и молоком разбавила. В лучшем случае просрутся по дороге. А так не бойся, не помрут. Но напугаются знатно. И мы себя хоть так обезопасим. А то кто их знает, придут к нам ночью, подпалят хату или в колодец яду подсыпят. Пейте на здоровье!

Шарель рассмеялся. Он смеялся так долго, что уже не мог стоять на ногах. Он подошел к скамейке у крыльца и упал на нее.

- Все, больше не могу, - наконец он утер рукой выступившие от смеха слезы.

Анна сидела рядом с ним, рассматривая природу. На удивление сегодня хороший день, солнечный, тихий. Так и тянет что-нибудь натворить.

- Ну что, пошли обедать? А то я так проголодалась с твоими бабами воевать. И да, ты молодец!

Глава 7. ***

Два дня прошли спокойно. Шарель расспрашивал Анну о ее жизни, о мире, откуда она пришла, удивлялся всему, что слышал.

- Ну надо же, сами по воздуху летают! Вот это да! Повозки без лошади! Ох, это же надо! Картинки сами двигаются!

- Ты мне лучше расскажи, чем вы тут живете. Деньги откуда? Продукты опять же.

- Так я же не простой, а королевский лесничий. Содержание хорошее получаю. Да и вообще…, - он немного замялся, но Анна не придала этому значение. - Мясо сам добываю, дичь бью в лесу. Овощи Аннетка выращивала Она у меня трудолюбивая... была, - и тяжело вздохнул.

- Не печалься, Шарель, все у нее будет хорошо. Светлая она у тебя, добрая. Найдет свое счастье. Может еще и встретитесь. - Немного помолчала, а потом продолжила: - Ты мне вот что скажи. Здесь магия есть?

- Ну да. Но не у всех.

- А ты или я? В смысле Аннетка.

- У меня есть. Я лес вижу, зверей охраняю. Злых людей не пускаю. А у Аннетки не было. Не передалась ей магия. В мамку она пошла.

- А фея-крестная здесь есть? - решила похулиганить Анна, вспомнив сказку.

- Крестная есть. Но никакая она не фея.

Вдруг с улицы раздался топот коней и скрип колес.

- Кого черт принес? - спросила Анна, выглядывая в окно.

Шарель тоже выглянул в окно и помрачнел:

- Люсиенка, тьфу, - сплюнул со злости.

Анна обратилась к памяти Аннетки. Удалось вспомнить, что Люсиенка приезжала к ним раз в полгода, останавливалась месяца на два. Кроме зла от нее никто добра не видел. И была она какая-то родственница Розки. Очень дальняя.

-Зачем Люська прикатила? - спросила Анна.

- Видимо снова наряды закончились. Снова будет деньги требовать и новые наряды шить.

- А ты то здесь при чем? - с удивлением уставилась на него Анна.

- Так она родня Розалинки. Что я мог с ними двумя сделать?

- Поня-я-я-ятно, - протянула Анна, прикидывая план действий. - Так, Шарель, ты помнишь - ты мужчина и хозяин в доме? - Когда он кивнул головой, продолжила: - Во всем слушаешь меня и выполняешь все, что говорю. Если что, подыгрывай мне. И понатуральнее, чтобы сам Станиславский тобой гордился.

Она с силой хлопнула его по спине, которую он уже успел сгорбить. От ее удара его спина сама собой выпрямилась, плечи развернулись, в глазах появился ранее отсутствующий блеск. И где-то в груди зашевелилось чувство собственного достоинства, стараясь робкими ручонками зацепиться за ребра и не рухнуть снова куда-то вниз.

- Вот это другое дело, - сказала Анна, наблюдая за метаморфозой папеньки. - А теперь — в бой! И не дрейф.

***

Пока Анна внушала Шарелю нужные мысли, коляска подкатила к крыльцу дома, из нее вывалилась дама похожей на Розку наружностью. И наглостью тоже.

- Эй, Шарель, быстро сюда, - раздался зычный голос нежданной незваной гостьи. - Сколько я ждать должна.

Увидев на крыльце вышедшую навстречу Анну, разозлилась:

- А ну, негодная девчонка, быстро ко мне, - снова раздался громкий приказ.

Анна огляделась и пожала плечами.

- Чего ждешь, головой крутишь? Быстро ко мне и где твой папашка малахольный? Сколько вас ждать нужно. Совсем от рук отбились, - не унималась гостья.

- И тебе здрасьте, тетя, - сказала Анна. - А теперь потрудись сказать, где ты собак здесь видишь, которые к твоей ноге должны прибежать?

- Ты что, головой захворала? - не поняла Люська.

- Да нет, это ты берега попутала. Какого черта сюда приперлась? - Анна подбоченилась, разглядывая гостью, которая все больше закипала от гнева.

- Да что здесь происходил?! Быстро позови сюда Шареля!

- Папенька, Вас тут одна оборзевшая в край дама зовет, - крикнула Анна, обернувшись на входную дверь.

Шарель вышел на крыльцо и встал рядом с Анной.

«Молодец, рядом встал. Не спрятался за спиной», - подумала Анна.

- А ну быстро подойди сюда и помоги вещи в дом занести, - отдала команду Люська, указывая пальцем на повозку.

- Вы надолго к нам? - Елейным голоском поинтересовалась Анна.

- Как обычно, - отрезала Люська. - Так, сколько ждать, быстро сюда.

- Значит на долго. - Анна даже не думала сдвинуться с места. - Так вот, милая тетушка. Номер в нашей гостинице стоит 1 золотой в день. Вы как минимум на 2 месяца. С вас 60 золотых. Прошу заплатить сейчас.

- Ты что, ополоумела? Какая гостиница, какие 60 золотых? Я к своей сестре приехала.

- Ваша сестрица здесь больше не живет. И Вам здесь больше не рады. Но мы можем предоставить Вам маленькую комнатку для постоя и даже завтрак могу включить в счет. А вот обед и ужин прошу оплатить отдельно. Ну так как, брать будете?

Люсиенка ринулась на крыльцо, желая вцепиться в волосы этой наглой девице:

- Ах ты ж гадина, - ревела она белым медведем, наступая на нее с протянутыми для захвата руками. - Я тебя сейчас проучу. Будешь мне тут хамить, - но неожиданно уперлась руками в твердую грудь Шареля, который перегородил ей дорогу в дом.

Кучер не знал, что ему делать, он бы давно уже уехал отсюда, но вещи Люсиенки оставались в повозке. Да и денег еще за провоз не получил. Оставалось ожидать, чем все это закончится.

- А ну-ка остановись. Тебе здесь не рады. Твоей сестрицы здесь больше нет, - грозно проговорил Шарель, перехватывая ее руки. - Сейчас ты вернешься в повозку и уедешь. И больше чтобы я тебя не видел.

- Да как вы смеете! Я приезжала сюда и буду приезжать, когда захочу, - уже кричала Люсиенка. - Ты мне не указ. С дороги!

- Это ты здесь никто. Ты сейчас вернешься в повозку, сядешь в нее и свалишь отсюда по-хорошему, - спокойным голосом проговорила Анна. - Здесь твоего ничего нет. Это наш дом. И мы тебе не рады.

- Да я тебя! - кричала Люська, пытаясь вырвать свои руки из захвата Шареля. - Вы у меня еще попляшете. А ну отпусти меня, как ты смеешь со мной так себя вести!

- Девушка не понимает хороших слов, - прокомментировала Анна, обращаясь с Шарелю. - Пап, придержи ее. Я сейчас вернусь.

Она зашла в дом, взяла ведро с водой:

- А ну-ка, папа, чуток в сторону, - и когда он отпустил руки оравшей женщины, сделал шаг в сторону, окатила Люську водой.

- А-а-а-а-а-а-а, - заорала, завизжала Люсиенка и снова ринулась на Анну, но та размахнулась ведром и раздался звучный удар, после которого Люсиенка скатилась с крыльца под копыта коняки, которая пыталась отойти подальше от поля боя.

Анна подскочила к Люське, которая уже встала на четвереньки, запуталась в длинной юбке, пытаясь встать, и снова нанесли удар пустым ведром по ее задней части.

- Это тебе за мои выдранные волосы, - приговаривала Анна, нанося ведром удар за ударом по ее заднице, - это тебе за мой разбитый нос, это тебе за папеньку, которого ты со своей сестрицей обирали десять лет, за наши унижения и желания поживиться за наш счет.

Когда Люсиенка распласталась на земле лицом в луже, пнула ее ногой по заднице:

- Пошла вон, шкура, пока я тебе голову не разбила.

Выпустив всю злость, Анна отошла от Люськи на пару шагов:

- А сейчас ты поднимешься и уберешься отсюда, чтобы духу твоего не было, забудешь дорогу навсегда.

- Я буду жаловаться королю! - вдруг подала голос Люська.

- Да хоть Господу Богу! Мне похрену. Но если я тебя еще раз здесь увижу, ни король, ни Бог тебе не помогут. - А потом рявкнула командирским тоном: - Быстро поднялась и умотала отсюда!

Наконец-то до Люсиенки дошло, что ей здесь не рады. Она с трудом поднялась, придерживая руками свой избитый зад, кряхтя села в повозку, продолжая сыпать проклятьями, уехала со двора.

Анна поднялась на крыльцо, села на верхнюю ступеньку, прислонилась плечом к балясине:

- Чего то я устала сегодня. А ты как? Держался молодцом! Вот всегда бы так!

Шарель опустился рядом с ней на ступеньку. Они помолчали минут пять.

- Сколько там еще родственников у Розки осталось? - спросила Анна.

- Так еще один кузен Варандий. Но тот редко приезжал. Правда давно не было, наверное скоро появится. Все время к дому нашему присматривался. Говорил, что трактир здесь сделает с постоялым двором.

Анна хохотнула:

- Повезло тебе с почти родственниками. Ну что ж. Трактир дело хорошее. Но не наше.

Они снова помолчали, потом Шарель сказал:

- Спасибо тебе, Анна. - И увидев ее вопросительный взгляд, сказал: - За то, что вернула мне веру в себя. Мне кажется, что я готов на большее. Как какая-то пелена с глаз упала. Себе не верю, что десять лет разрешал всяким сволочам помыкать собой. Превратился не знаю во что. Спасибо за все.

- И тебе спасибо, что поверил мне. Будем жить!

- Будем, - тихо согласился Шарель. - Обязательно будем.

- А вот скажи, батюшка, женихи в вашем захолустье имеются?

- Зачем это? - Удивился Шарель.

- Как это зачем? Чтобы я счастье свое нашла. Кстати, а принцы здесь водятся?

- Водятся, - уже откровенно смеялся мужчина. И он не женат.

Потом он поднял голову к небу и о чем-то задумался.

Глава 8.***

Снова жизнь потекла свои чередом. Анна продолжала наводить порядок и внедрять ноу-хау 21 века в отдельно взятом средневековом доме. Что можно придумать там, где нет водопровода и электричества? Да особо ничего. Но вот баню они переделали. Теперь это была банька с предбанником и парилкой. Шарель доделал летний душ. Даром что ли он маг? Вот и пригодилась эта магия в хозяйстве. Анна рисовала планы-схемы, а Шарель что-то там шептал, руками крутил, потом треск-грохот и через какое-то время перед изумленной публикой в отдельно взятом лице появлялась баня.

Потом было решено обнести дом забором. Какая-никакая защита. Пока Анна решала, какой забор она хочет, Шарель сознался, что сможет вырастить колючий кустарник, который никого постороннего не пустит на территорию. Даже перелететь через него будет весьма проблематично. Магия однако!

- И как долго будет расти этот кустарник? - только и поинтересовалась Анна, начиная привыкать, что магия должна работать на благо.

- Да за день-ночь и вырастет, - пожал плечами Шарель. - Чего тут трудного. Вот только с проездом надо что-то придумать. Могу сделать так, что ворот не будет, будет сплошной кустарник. Но я тебе скажу заклинание и он будет одну тебя пропускать.

- Это как? - не поняла Анна.

- Кустарник перед тобой расступиться. Сможешь пройти только ты одна.

- А если рядом будет кто-то идти?

- Только ты одна. Всех, кто рядом, просто не пропустит. Но если ты захочешь кого-то провести, просто возьми его за руку.

- Ну норм, согласна.

Через неделю Анна и Шарель стояли у крыльца дома, оглядывая сплошные заросли колючего кустарника по периметру участка.

- А мы молодцы, - сказала Анна, с удовольствием рассматривая результаты своих трудов.

Она посмотрела на Шареля, который стоял сейчас в простой холщовой рубахе, заправленной в темные прямые брюки, и был очень даже привлекателен. Он изменился не только внешне, но и внутренне, стал уверенным в себе, спина прямая, даже в росте прибавился, смотрел прямо, с достоинством. А благодаря физическим упражнениям что-то прибавилось в мышцах и приятно радовало глаз.

«Эх, какой красавчик пропадает, - думала Анна, - Вот если бы не была бы его дочкой, влюбилась бы. Ну да ладно, найдем ему женщину достойную».

-Шарель, а с какого возраста у вас наступает совершеннолетние? - спросила Анна.

- В смысле?

- Ну с какого времени женщина может выйти замуж или начать свое дело?

- Так жениться можно в любом возрасте. А заняться делом? - он задумчиво замолчал.

- А чем у вас обычно женщины занимаются?

- Домашним хозяйством. А что? - наконец-то спрашивает Шарель.

- Думаю, чем можно здесь заняться, деньги зарабатывать.

- А зачем? - Шарель с удивлением уставился на Анну.

- Как это зачем? Жить на что-то надо. И стать кем-то, не всю же жизнь в лесу жить.

- А кем ты была там?

- Следователем. Преступления расследовала.

- У нас женщины таким не занимаются, - покачал головой Шарель.

- Ну это я уже поняла. Средневековье, что тут возьмешь, - с сожалением вздохнула Анна.

***

Не успели они договорить, как послышался стук копыт и скрип колес.

- Прям дежавю какое-то, усмехнулась Анна, - снова кого-то несет на нашу голову. Кого на этот раз? Даже интересно.

Они оба подошли к зарослям кустарника, через которые проходила дорога к дому. Шарель что-то сказал в пол голоса, потом провел рукой перед собой и кусты расступились. По другую сторону оказались две телеги, груженые какой-то мебелью и вещами, на одной из них восседал мужчина крупных габаритов и надменным выражением лица.

Анна обратилась к памяти Аннетки, через пару мгновения пришел ответ - «Варандий». Но картинка, которая возникла в памяти Анна немного отличалась от действительности. Здесь мужчины выглядел более полным, лицо более надменным и взгляд презрительным, как будто его сюда чистить туалеты прислали.

- Ну вот и третье явление народу, - сказала Анна. - Это ведь Варандий? Правильно понимаю? Сам справишься или помочь?

- Именно. Сам справлюсь, - ответил Шарель, останавливаясь на дорожке, преграждая путь телегам к дому. - Зачем явился, Варандий?

- Освободи проезд, - вместо приветствия ответил этот «Варан». - Не видишь, с дороги мы, устали. И быстро приготовь мне комнату, затопи баню. Запылился в дороге. Ну, чего ждешь, исполняй, - почти крикнул он, увидев, что Шарель даже не думает отойти.

- Вот что, недорогой гость. Тебя здесь не ждали и видеть не рады. Так что тебе придется отправиться в город, там переночевать.

- Не надо мне ночевать, я жить сюда приехал! - Запыхал от злости Варан.

- А кто тебе сказал, что ты здесь жить будешь? - удивленно спросил Шарель.

- Да кто тебя спрашивать будет? Я предупреждал, что здесь построю постоялый двор и трактир.

- Может быть и построишь. Но не здесь. Разворачивайся и проваливай. - Спокойным голосом сказал Шарель.

- Да ты что такое несешь? Ты забыл свое место? Где Розалинка, быстро позови ее сюда.

- Твоя Розалинка здесь больше не живет и не появится. И тебе здесь больше делать нечего.

- Я жить здесь буду, - еще не понимая происходящего изрек боров.

- Ты жить будешь в свое доме, далеко от сюда.

- Я дом свой продал и сюда приехал. Так что, отойди и дай проехать.

- Ну все, мое терпение закончилось, - раздалось за спиной Шареля и вперед выступила Анна, у которой в руке оказался зажженный факел. - Жить, говоришь, приехал? Шмотки свои сюда притащил? Постоялый двор строить хочешь?

На каждый ее вопрос боров надменно кивал головой.

- Так вот что, дорогой неродственничек, проваливай, пока еще у тебя хоть какое-то имущество осталось, - и Анна демонстративно поднесла факел к куче вещей на передней телеге.

- Ты что творишь, поганка! - заорал Варандий, - уйди прочь! Да вы тут совсем страх потеряли?

- Считаю до «трех» и от твоих шмоток только пепел останется. Раз. - Начала отсчет Анника, все ближе поднося факел к вещам. - Два… Три...

И первые языки пламени начали лизать сложенные сверху тюки.

- Ты что делаешь?! - раздался рев и Варандий вывалился из коляски, подбежал к телеге, пытаясь стащить загоревшиеся тюки на землю.

- Да что такого, - Анна сделала самое невинное лицо, пожимая плечами. - Я тебя предупреждала. Ты думаешь, что я шутить буду? Прошли те времена, когда ваша семейка вертела нами, как хотела. А теперь, пока не спалила нахрен все остальное, повернул оглобли и вали отсюда!

- Да я вас засужу! - Орал Варандий, пытаясь потушить уже разгоревшийся тюк, но от его действий во все стороны разделались искры, которые попадали на другие тюки, поджигая их.

Через минуту возничий сам скидывал с телеги горевшие тюки и разворачивая телегу подальше отсюда.

- Стой! Куда, подлец, вернись! - орал вслед Варандий. Но возничий, скидывал оставшиеся мешки с повозки, нахлестывая коняку, которая все ускоряла бег.

Вторая повозка не смогла развернуться, застряла задними колесами на обочине. Лошаденка, испуганная криком и огнем, билась в упряжи и ржала, поэтому возничий бегал вокруг лошадки, пытаясь успокоить ее.

- Варандий, пока Анна не спалила остатки твоего добра, уезжай по-хорошему. Иначе останешься ни с чем. В дом я тебя не пущу. Делать тебе здесь нечего. Твоего здесь ничего нет. Я все сказал. Проваливай.

- Да ты… да вы… да я вас…, - щеки борова тряслись, рукавом он размазывал по лицу слезы смешанные с пеплом и сажей, от чего оно через минуту стало черным.

- Только попробуй, - снова Анна занесла над ним факел, стараясь попасть ему в лицо. - Я спалю твое поганое добро и твою тушку. Здесь лес, никто ничего не узнает. Прикопаю лично своими руками твой трупик, удобрением быть полезно. Пропал мужичок и хрен с ним, никто о тебе и не вспомнит. А кто-то даже перекрестится, что свет чище стал без тебя. Пока жив, уноси ноги. Считай, что ты сегодня родился второй раз. Я сейчас отпускаю тебя.

Варандий смотрел на разъяренную Анну и не верил тому, что происходит. Получается, что все его намерения поселиться здесь, построить за счет Шареля трактир и жить припеваючи летят в тартарары? Почти половину тюков горела, еще немного и ничего вообще не останется. И где эта Розалинка? Почему она не вышла из дома и не помогла ему?

- Отец, идем домой. Нам здесь больше нечего делать. И забор закрой, - сказала Анна уставшим голосом.

Они повернулись и пошли к дому. Шарель снова произнес тайные слова и кустарник за ними закрылся плотной стеной. Еще минут десять раздавались крики и дикий ор Варандия, тряслись кусты, которые плотно сплели свои ветви, не пропуская разъяренного борова на территорию дома. Потом Анна и Шарель услышали звук удаляющейся повозки. Они подошли к крыльцу и по уже сложившейся привычке сели на верхнюю ступеньку.

- Тяжелый день, - выдохнула Анна. - А ты молодец!

- Ты тоже. Я, если честно, испугался, что он бросится на тебя.

- Ну и что? Как бросится, так и отбросится. Удар ногой в живот еще никто не отменял. Я, если что, драться немного умею. Учили на работе защищаться.

- Спасибо тебе, Анна!

- Что делать то будем? Больше никто не приедет?

- Вроде нет.

- Ну и ладно.

Глава 9. ***

Прошла еще неделя, за которую они с Шарелем навели полный порядок в доме и на участке, Анна вскопала грядки, посадила какие-то семена, оставшиеся в наследство от Аннетки. Отец сказал, что он поможет с урожаем, недаром же он природный маг.

Все это время они много общались, узнавая лучше друг друга. Шарель был очень любознательным, много спрашивал о мире, откуда пришла душа Анны и всему удивлялся. Больше всего его удивляло, что в мире Анны совершенно нет магии, но там столько всего интересного. Он взял на заметку информацию об автомобилях и задумался о самодвижущихся повозках. В свою очередь Анна расспрашивала Шареля о мире, куда она попала и была поражена силе магии своего названного отца, который в одиночку смотрел за огромным королевским лесом. Он рассказал, что он чувствует каждое дерево, каждую травинку, звери рассказывают ему о том, что происходит в лесу, помогают ему изгонять злых людей, предотвращают пожары.

На ее расспросы, почему он такой сильный маг, Шарель просто посмеивался и говорил, что просто родился таким. Их отношения уже можно было назвать дружескими, они давно перешли на «ты». Но самое интересное, они стали чувствовать друг друга настолько, что иногда им не надо было лишних слов, достаточно было взгляда, эмоции, простого движения руки или кивка головы. Иногда Анне казалось, что она может слышать его мысли.

Когда по хозяйству было сделано все, что можно, Анна спросила:

- Шарель, скажи, ты когда в город собираешься?

- Да, вроде, мне не надо туда, - он пожал плечами.

- Тебе не надо. Мне надо. Должна же я узнать, где мне жить придется. И так, кое-что по мелочам прикупать надо. Город-то далеко?

- Если пешком, то около часа, а если на повозке, полчаса. Верхом и того меньше. Хотя, ты права, не мешало бы мне в магистериум заехать по делам. Давненько там не был. За четыре года мне бы деньги получить. Да и в наш домик заехать не мешает, проверить, а то уже давно там не был.

- А где твоя повозка? И что за деньги?

- Так, сейчас позову коней. Они у меня в лесу живут. Повозка? Будет и повозка, какая захочешь. А деньги? Так за работу. Четыре года не получал, - улыбнулся Шарель.

- И что? Цыгане коней у вас не воруют? - Анна решила узнать интересующие ее вопросы по мере их поступления.

- Кто такие цыгане? - не понял Шарель.

- Да так, нация такая, без кола, без двора. Кочуют в кибитках. Одним словом — вольная нация.

- А-а-а-а, нет, у нас таких нет. Да и коней-то моих не так просто угнать, - усмехнулся Шарель.

- Это почему? - Анна порылась в памяти Аннетки, но про отцовских рысаков ничего не нашла. Странно.

- Сама увидишь, - он снова загадочно улыбнулся. - Давай завтра с утра и поедем. Сейчас уже поздно, да и в магистериуме уже никого не найти.

А утром Анна проснулась от ржания и топота во дворе. Когда она выглянула в окно, ахнула. Перед крыльцом стояли два вороных ...коня? Назвать этих монстров конями назвать было трудно. Такое впечатление, что они сбежали прямиком из ада. Сами черные как сама Бездна, огненные гривы до земли, из ноздрей пар валит, копытами бьют так, что дом сотрясается, как при землетрясении 3-4 балла. Она быстро накинула платье и выбежала во двор, где Шарель разговаривал с этими дьявольскими созданиями и улыбался, как старым знакомым, которых очень давно не видел.

Заметив появление Анны, кони еще сильнее забили копытами.

- Но-но, успокойтесь, это моя дочь Анна! - говорил им Шарель, как-будто они понимали его. Потом обратился к Анне. - Подойди ближе, познакомься. Это Гнев, - он потрепал одного из коняк, который косил на девушку глазом в котором играли искры непонятного происхождения. - Это Дьявол, - он также потрепал второго, который оскалил свои зубы в коняшней усмешке. - Не бойся, Анна, дай руку.

Она сглотнула тягучую слюну, сделала шаг к этой адовой композиции и протянула к ним руку, положила на морду Дьявола, легонько погладила. На удивление, он принял ее поглаживание, довольно закивал головой, зафыркал. На ощупь шерсть была густая и мягкая, как натуральный бархат, так и хотелось ласкать ее, гладить, наслаждаться этим необычным ощущением. Анна заставила себя отнять руку от исчадия ада. И еще поразило Анну, от них не шел «конский» запах, пахло огнем и озоном.

- Ну привет, дьявольские звери, - негромко сказала она.

Ей показалось, что кони даже переглянулись между собой и ухмыльнулись.

- Шарель, а как же такие красавцы в повозке пойдут? - Она не представляла, как эти грозные гордые создания самой темной Бездны могут тянуть какую-то там повозку.

- Да очень просто, - он положил свои руки на морды лошадей, произнес тихо какую-то фразу, потом закрутился темный вихрь и через мгновение перед Анной уже стояли две коняшки вида средней полосы России, невзрачные, какого-то грязно-коричневого цвета, светлыми гривами, заплетенными в косички, уныло опустившие головы к земле. Только их хитрые взгляды карих глаз выдавали дьявольских созданий.

- О...а...о…, - не нашлась что сказать Анна. - А какие они настоящие?

- Это тайна. Если они захотят, сами покажут тебе себя настоящими, - улыбался Шарель.

- Боюсь даже представить, - прошептала Анна. - А мы обязательно должны в повозке ехать или можно верхом?

- Да как угодно. Верхом даже лучше будет. Меньше проблем куда поставить повозку. Ну что? Завтрак и поедем?

- Да! - Чуть ли не закричала Анна и кинулась в дом. Но на полпути остановилась. - Шарель, их же тоже покормить надо?

- Не волнуйся, не надо. Они сами себе корм находят.

- Коняшки, мы быстро, - крикнула им Анна и помчалась в дом умываться, приводить себя в порядок. И ей даже показалось, что они ответили - «не торопись».

Когда через двадцать минут Анна и Шарель вышли из дома, готовые к верховой прогулке, совершенно «мирные» коняшки уже ожидали их под седлом.

- А когда…? - не поняла девушка. - Ты же не выходил из дома.

- Анна, успокойся, - ответил Шарель, - это магические животные, они сами сделают все, надо их только попросить. Ну что, поехали? Ты на ком хочешь?

- Можно на Дьяволе? - на что получила бурное кивание головой одного из невзрачных с виду коней.

- Он сам тебе предлагает поехать на себе. Ты ему понравилась, - улыбнулся Шарель.

Анна заметила, что последнее время ее названный отец все чаще стал улыбаться и от этого стал выглядеть еще моложе и привлекательнее. Кроме этого у него в глазах появилась уверенность, в осанке ранее отсутствующая стать и голос стал более густым и громким. Она смотрела на него и любовалась его преображением. А что? Она еще сделает его самым крутым мужчиной королевства. За ним еще какая-нибудь королева бегать будет.

***

В город они въехали когда не было еще десяти часов утра. Дорогу Анна почти не запомнила, так как кони несли их на такой скорости, что окружающая природа сливалась в сплошную картинку. Но при этом она совершенно не чувствовала ни встречного ветра, ни тряски, словно ехала на машине представительского класса. Магия, однако! Только перед самым городом кони пошли шагом, магия, которая охраняла их, куда-то пропала. Сразу в лицо подул ветер, растрепал ее волосы, мошки старались прилететь прямо ей в лицо и забиться в открытый от удивления рот, и она стала подпрыгивать в седле, как на аттракционе «бешеный буйвол».

- Ты чего? - удивился Шарель, когда Анна стала ерзать в седле. Потом понял и снова улыбнулся. - Это наши звери. Сейчас они обычные коняшки, никакой магии никто не должен видеть. Поэтому придется немного потерпеть.

В подтверждение ее слов Дьявол, на котором ехала Анна, заржал, но она явно слышала в этом его смех.

- Вот же ж, - выругалась девушка, - у всех кони, как кони, у меня же существо непонятной магической породы.

Ее слова вызвали настоящий смех Шареля и коней. Так они и доехали до городских ворот, где их встретили стражники. Кони еще ниже опустили головы, изображая их себя последних кляч на издыхании, резко потеряли в весе, проявили ребра, искривились ноги. Анна даже посмеялась их талантам.

- Анна, предлагаю сначала заехать в магистериум, забрать деньги, потом пойдем на рынок. Может потом зайдем к крестной, а то не были у нее почти десять лет?

- Принято. Согласна, - ответила Анна, с огромным любопытством во всю разглядывая улицы, дома, прохожих, примечая лавочки, магазинчики. Еще она пыталась воскресить память Аннетки, чтобы узнать, как выглядит крестная, но кроме теплого ощущения в груди ничего не получалось.

Через пару минут они остановились перед трехэтажным зданием из красного кирпича, мрачного снаружи, оставили коней у коновязи и вошли в здание. Анна привыкла доверять своему шестому чувству и проследовала за Шарелем прямо к кабинету городского Магистера. В приемной перед ними возникла неопределенного возраста фигура человека, скорее всего мужчины, так как на ней были фрак и брюки. Таким же писклявым голосом, который мог принадлежать и женщине и мужчине, секретарь произнес (ну или произнесла):

- Его Важность Магистер Пилфер сегодня не принимает, приезжайте через неделю.

Тело продолжало наступать на пришедших, все ближе и ближе подходило к ним и когда между ними оставался примерно один метр Анна вдруг явно услышала его издевательские мысли: «Ага, примет! Никогда он не допустит этого ущербного лесничего и его паршивку». Она внимательно всмотрелась в это невзрачное лицо. Это что получается, она слышит его мысли? Интересно! Надо поэкспериментировать.

- Я думаю, что меня он примет. Сообщите, что приехал Шарель Руманчек.

- Мне все равно как вас зовут, - продолжало важно пищать существо неопределенного пола, - Магистер вас не примет.

- Слышь, малоуважаемый! - Вступила в беседу Анна, выступая вперед Шареля. - Ты сейчас пойдешь и сообщишь о нашем прибытии.

- И не подумаю, - это нечто гордо расправило свои хилые плечики перед дверью кабинета главы города, желая остановить разъяренную Анну.

- Мне все это надоело, - сказала Анна и резким движением руки убрала с дороги напыщенную фигуру секретаря, резко открывая дверь в святая святых городской магистерии.

Она сделала шаг и едва сдержалась от смеха. Толстая туша магистера сидела в кресле за столом и спала, пуская пузыри себе на воротник. Анна сделала пару шагов, обошла стол, приблизилась к спящему телу и резко хлопнула по столешнице ладонью.

- Рота подъем! - Раздался ее командирский рык, от чего тело дернулось и чуть не упало с кресла.

- Кто здесь? - голос магистера соответствовал визуалу, такой же жирный и противный.

- Я здесь - Аннетка. И отец мой Шарель Руманчек. Мы приехали за платой, которую магистерия задолжала отцу за четыре года.

- Ну что же вы так! Могли бы и заранее предупредить, я бы все подготовил! - противным голосом произнес магистер Пилфер, а в его голове пронеслась мысль, которую тут же услышала Анна: «а вот хрен тебе, а не деньги».

- К чему готовиться? - Иронично спросил Шарель. - Вы стали бы прощаться с каждым золотым, что мне положены за работу? Я могу подождать, пока вы принесете сюда все причитающиеся мне деньги. Нам торопиться некуда. Думаю, что мои деньги в сохранности?

«Наша школа!», - подумала про себя Анна, любуясь своим нареченным отцом.

- Конечно-конечно, вам совершенно не о чем беспокоиться, - проворковал Пилфер и хлопнул в жирные ладошки. - Девица, отойди от меня подальше!

Тут же на пороге кабинета появилось тело секретаря.

- Мирис, прошу, принести деньги для Его Светлости Шареля.

«Ага, прямо сейчас все ему отдам», - услышала его мысли Анна, не двигаясь с места и подбочениваясь.

Тело поклонилось и молча вышло из кабинета. Пилфер ручкой указал на стулья у стены.

- Вы можете пока посидеть, - произнес он с таким тоном, словно предлагал им присесть на свой личный трон каким-то грязным бомжам.

Анна посмотрела на Шареля, тот смотрел на магистера, поджав губы.

- А где прошлый магистер Дорин? - спросил Шарель.

- Так уже четыре года я на этом месте. Его величество решило, что я более достоин.

«С таким трудом удалось его устранить», - снова услышала Анна.

После ответа Пилфера лицо Шареля еще больше помрачнело. Наступила тишина, которая прерывалась тяжелыми вздохами магистера, усиленно вытирающего пот с лица. Анна пока пыталась услышать его мысли, но в голове его была пустота. Потом в коридоре раздались быстрые шаги нескольких человек и через минуту на пороге появился секретарь и двое стражей, которые несли четыре небольших мешка с золотом.

- Вот, получите, - распорядился секретарь, указывая стражам, куда поставить мешки.

Они сгрузили их к ногам Шареля, который стоял посреди кабинета, заложив руки за спину и прожигая глазами Пилфера.

- Это все? - мрачным голосом спросил Шарель.

Анна сразу поняла, что происходит что-то не то, на что надеялся отец, вспомнила, что он говорил о четырех мешках золота в год, и сказала:

- Так, стражи! Пригласите сюда уважаемых членов магистериума. Быстро, выполнять!

Те моментом исчезли за порогом и через пару минут в кабинет потянулись служащие, которые стали скромно занимать места вдоль стен кабинета. Пилфер, понимая, что сейчас ему придется краснеть и отвечать, закричал на грани ультразвука:

- Всем немедленно покинуть мой кабинет!

- Всем оставаться на своих местах! - рявкнула в ответ Анна, которой так и хотелось добавить «работает ОМОН».

Если от голоса Пилфера клерки хотели рвануть к выходу, сбивая друг друга с ног, то от крика Анны замерли на месте и сжались в комочки, превратившись в слух и зрение.

- Очень хорошо! А сейчас, дорогой отец, прошу при всех громко и четко сообщить, сколько Вам должен Магистериум за четыре года работы?

- Шестнадцать мешков золотых, и не таких маленьких, а полновесных, - спокойным голосом, полным достоинства ответил Шарель. Он полностью доверил Анне ведение этого представления.

- А здесь сколько? - продолжала Анна прокурорским тоном, расхаживая вдоль стола магистра, который то бледнел и зеленел, понимая, что так просто он не избавиться от этой девицы.

- Четыре, - таким же спокойным тоном ответил Шарель.

- Где еще двенадцать мешков? - Анна остановилась напротив Пилфера, указывая на него пальцем.

- Это все, что ему положено, - уже на грани обморока проговорил магистер. «Вот же гадина, так и хочет все забрать. Да фиг тебе, а не деньги!», - продолжил он про себя, но Анна снова услышала.

- Уважаемый магистер, я думаю, что вы зря занимаете это место. У вас даже в арифметикой плохо. Если в год Шарель Руманчек получает четыре мешка, то за четыре года их должно быть шестнадцать. Где остальные? - последний вопрос она прорычала, нависая над Пилфером, который сжался на своем кресле до размера побитой собаки. - Вы что? Совсем страх потеряли, обворовывать Самого Шареля? Да я сейчас пожалуюсь самому королю и ты останешься на этом месте ровно до того момента, как придет ответ из дворца.

«Вот же Бездна, эта ненормальная и впрямь может королю пожаловаться, не даром же...», - тут его мысль оборвалась, хотя Анна очень хотела ее дослушать.

А что? Анна привыкла к таким «наездам» на прошлой работе, где часто совершенно неадекватные граждане чуть ли не каждый день угрожали ей увольнением и прочими неприятностями. А уж сколько раз ей грозили жалобами самому Президенту, так и не счесть. Вот сейчас и пригодился ее опыт. И, судя по всему, с королем она попала в точку, так как после ее угрозы Пилфер чуть-ли не потерял сознание и залепетал своему секретарю, чтобы тот срочно принес недостающие деньги. А пока они ходили, все кланялся и причитал, что они его не так поняли, что он ничего такого не имел ввиду, что все деньги будут выплачены в полном объеме и т.д. Когда недостающие мешки с золотыми были внесены в кабинет, Шарель спокойно убрал их в свою сумку, которая висела у него через плечо. Анна старалась делать невозмутимое лицо, но все равно увиденное ею сильно поразило, так как каждый мешок пропадал в сумке бесследно. На память пришло только одно из фэнтези - «пространственный карман».

Понимая, что нельзя вот так просто забрать деньги и уйти, так как от этого жадного слизня можно ожидать все, что угодно, подошла к его столу, взяла бумагу и что-то быстро написала на нем.

- Так, уважаемые! - Она обратилась к присутствующим. - Вы все будете свидетелями, как магистер Пилфер пытался присвоить 12 мешков золота. Я подготовила акт, который вы все подпишите, как свидетели, что магистер пытался присвоить деньги уважаемого гражданина. Подходим по одному, пишем свое имя и расписываемся. Стражи и ты, секретарь, тоже подошли и расписались.

Присутствующие потянулись к столу и стали расписываться на листе.

- На этом все, конвой тоже свободен. - когда последний служащий вместе с секретарем покинули кабинет, Анна снова подошла к Пилферу, схватила его за грудки и подтянула к себе. - Теперь с тобой, мразь. Еще раз узнаю, что ты обкрадываешь уважаемых граждан, хана тебе. Я слежу за тобой. И королю сообщу. Так что не расслабляй булки. На зоне такие, как ты долго не живут. - Пошли, отец.

«Мне конец», - успела услышать последнюю мысль Пилфера.