Золушка в академии мажоров

— Пошустрее давай, — шипит на меня Мирон, управляющий ресторана, в котором я работаю. — Ты чего вялая такая? Тем ребятам даже не улыбнулась. А между прочим, это очень важные гости.

Киваю, хотя улыбаться мне вот меньше всего хочется. Сегодня утвердили рабочий график, и у меня он напрочь забит. Причём самое ужасное, что и отказаться от этого не могу. Деньги нам очень нужны.

Я работаю с конца одиннадцатого класса. Думала, получится накопить за лето так, чтобы во время универа только подрабатывать, но увы... Всегда находятся новые траты, их долбанное бесконечное множество. Папа не вывезет сам. А ведь будет тащить и мачеху, и её трёх прожорливых детей, пока она сидит с ними. Он просто такой. Ему уже по здоровью бьёт...

И поэтому да, хоть я и узнала, что поступила в универ, который через дорогу от ресторана — туда не пойду. Буду работать в полные смены и дальше. Может, удастся договориться о заочном, но когда буду учиться, даже не представляю...

Обидно до боли. Хотелось бы и мне быть беспечной студенткой как те самые ребята, которые тут важные гости... Явно мажорчики какие-то. В компании два парня и две девушки.

Цепляю улыбку и иду к ним.

— Вы уже готовы сделать заказ?

— Когда будем готовы, тогда и позовём, — морщится большегрудая брюнетка, окидывая меня брезгливым взглядом. — Что за сервис? Покоя не дают, — обращается к сидящему рядом с ней длинноволосому парню.

Тот пробегает по мне ленивым, но в то же время оценивающим взглядом. Хмыкает чему-то.

— Да вообще-то я здесь не в первый раз. Рестик, конечно, средний, но кормят вкусно. И официантка тут была хорошая. Юля, кажется. Где она сейчас?

— Уволилась, — стараюсь не выдавать недовольство в голосе. Таких пафосных гостей при мне ещё не было: смотрят так, будто я даже не человек.

— А жаль, — выдаёт этот хвостатый.

И когда он тут, интересно, был? Я его не помню. А ведь с какого-то момента работала без выходных. Наверное, ещё до моего устройства на работу приходил — Юля как раз ушла к моменту, когда я стажировалась.

— Господи, да идите вы уже, — презрительно цедит мне та же брюнетка. — Хватит нависать. Сказали же, позовём. Есть тут кнопка вызова или колокольчик, чтобы позвенеть?

Сглатываю, не найдясь с ответом на это демонстративно унизительное обращение. Хотя, очевидно, я не имею права ни на какую взаимную колкость.

— Я бы сделал заказ уже сейчас, — заговаривает другой парень за столиком, мгновенно привлекая к себе и моё, и сидящих с ним мажоров внимание. Вроде бы негромкий голос, но такой проникновенный. Не считаться невозможно. — Стейк средней прожарки, овощи на гриле, эспрессо.

Помню, что я должна выжать милую улыбку, тем более что мимо проходит Мирон. Но почему-то не получается, когда сталкиваюсь взглядами с только что заказавшим темноволосым парнем. Слишком уж глубокий у него взгляд. Как сканирующий.

Меня хватает только на то, чтобы кивнуть и повторить ему заказ. Он подтверждает, я ещё раз интересуюсь у компании, готов ли ещё кто, на что большегрудая брюнетка уже ядовито смеётся, бросив сидящему с ней парню, что я над ней издеваюсь.

С трудом сохранив вежливое бесстрастное лицо, собираюсь уже уходить, когда длинноволосый ко мне обращается:

— Только посчитай нас отдельно. В смысле по парам.

Бросив дежурное «хорошо», отхожу к терминалу пробивать заказы. Разделяю на две пары, в одну вношу то, что заказал тот красавчик с пронзительным взглядом.

Красавчик? Моё подсознание запомнило его так? Хм, ну, пожалуй. Хотя странно, что я вообще отметила это, тогда как жажду лишь одного: чтобы все отсюда свалили и дали мне отдохнуть.

— Ты видела, на каких машинах они приехали? — воодушевлённо спрашивает у меня бариста, принимаясь делать эспрессо для того мажора.

Вообще я могла бы — у нас тут панорамные окна, прекрасно видно происходящее на улице. И машины всякие припаркованные рядом тоже. Только мне вот абсолютно всё равно.

— Нет.

— Да ты что, они такие роскошные! Я не разбираюсь в марках, но стопудово Порш какой-нибудь. Или что там самое крутое? Мерс? Феррари?

Выжимаю из себя улыбку — бариста хорошая девчонка, обижать равнодушием не хочется, когда у неё глаза так горят. Видимо, тоже не так давно тут работает — при ней этот длинноволосый не заходил, иначе бы так не реагировала.

— А кому я кофе делаю, кстати?

— Тому, у кого волосы короче.

— Мммм, — довольно тянет бариста. — Тогда надо будет постараться. Если попросит добавки — считай, мой.

Усмехаемся с ней вместе, и я на этот раз искренне. Вот только уже тогда вижу в её глазах мечтательный блеск. И вроде как уже в этот момент могла задуматься и не совершить дальше ошибку, которая будет стоить мне слишком многого...

Но увы, я не придаю особого значения интересу баристы.

Наконец понты той брюнетки мной уже пережиты, хотя она то дёргала меня по любому пустяку, то заставляла чуть ли не малейшие ингредиенты разных блюд описывать; причём в итоге их не заказывая. А ещё требовала от меня наполнять ей с её длинноволосым парнем бокал из бутылки вина, которое заказали. Хотя в нашем ресторане это принято. Не знаю, откуда столько яда было в той девушке — скорее всего, сама не из богатых, только недавно начала встречаться с тем парнем и теперь расходится. Ну, так предположил Мирон, который и тот уже сочувствующе отнёсся ко мне.

Но всё равно, конечно, настаивал, чтобы я была максимально услужлива и приветлива. Я и была — все силы на это отдала и чувствую себя выжатой. Потому вообще толком и не думаю, когда выбиваю два счёта. Кладу в папки, но меня останавливает бариста.

— Подожди. Дай-ка...

Автоматом ей протягиваю, даже не вникая. Смотрю на время, которое видно в рабочем терминале. До конца рабочего дня ещё три часа...

— Ну всё, вот, — бариста загадочно протягивает мне оба счёта, но я всё ещё не вникая ни во что, просто несу их. Попутно быстро и бездумно заглядываю, где чей...

И вот ведь улавливаю на подсознании, что там какая-то ещё бумажка лежит. Но нет, как робот какой-то просто кладу каждому парню их счёт, выжимая из себя очередную милую улыбку.

Оба платят по кьюар-коду, потому я там не нужна уже. Отхожу от столиков, но меня останавливает голос того самого мажора, который первый сделал заказ:

— Так, стоп. А ну вернись.

Леденею. Как-то грубо он говорит — до этого не позволял себе такой тон в моём отношении, да и протирая соседний столик, слышала, как брюнетку ту тоже осаждал. Говорил, что ведёт себя дёшево и некрасиво. Я втайне поставила тому мажору мысленный плюсик и даже слегка приободрилась тогда, тем более что брюнетка посдержаннее стала. Но всё равно цеплялась, как бы показывая, что ей всё нипочём.

А тут вдруг со мной такая суровость... Неужели ошибка в счёте?

— Что это такое? — мажор морщится, показывая мне записку, которая лежала в его счёте.

— «Я заканчиваю в семь. Буду ждать тебя возле парковки для персонала. Понимаю, что не самое привычное для тебя местечко, но уверяю, что ты не пожалеешь, если придёшь, красавчик», — с выражением читает большегрудая брюнетка и тут же прыскает. — М-да... То есть тот факт, что Слава тут с девушкой сидит, тебя совсем не смущает? Не говоря уж о том, кто ты, а кто он, — презрительно обращается ко мне.

— Я не писала эту записку, — чеканю, уже не заботясь о тоне.

А саму в жар бросает. Какое унижение... Все тут смотрят на меня, как на вошь, осмелившуюся претендовать на звание человека. И этот... Слава — тоже. Причём именно его такой взгляд почему-то задевает больше всего.

— Я бы тоже так говорила, если бы меня спалили и отшили, — чуть ли не впервые со времён сделанного заказа заговаривает со мной сидящая рядом с ним девушка. — Если не ты, то кто?

Слава смотрит мне прямо в глаза и демонстративно мнёт записку. Выбрасывает её в недопитый бокал той самой брюнетки, на что та только злорадно посмеивается. Похоже, тот факт, что ей не дадут допить напиток, куда меньше её цепляет; чем то, что жест мажора унизителен типа для меня.

На деле, конечно, я здесь не при чём. Не моя записка. Но как не чувствовать себя растоптанной, когда это именно меня тут жёстко отвергают? Одним взглядом дают понять, насколько недостойна отсвечивать рядом с такими, как он.

Да и ответить, чья записка, не могу. Хотя мне уже и понятно — сразу вспоминается, как бариста останавливала меня, подсовывая бумажку в одну из папок. Да и про Славу этого говорила мечтательно...

— Я не знаю, кто писал, — вру уже чуть ли не жёстко. — А если так охота узнать, приходите в семь вечера туда и увидите сами.

Конечно, я предупрежу баристу, что ей собираются засаду устроить, если они согласятся. А мне хотя бы временная передышка от их допросов была бы. Побесятся и отстанут. Завтра придумаю что-нибудь ещё, если заявится.

— Пфф, она ещё продолжает тебя заманивать, — обращается брюнетка к Славе, и только тогда я понимаю свою ошибку.

А ведь даже не подумала, что это может выглядеть так... Причём, увы, логично. Для таких самонадеянных ублюдков уж точно.

— Да отстаньте вы уже от меня! — не выдерживаю, и да, довольно громко этого требую. Кто-то из соседних столиков всё-таки бросает на меня взгляд. — Больно мне надо хоть кому-то из вас что-то писать. Даже под дулом пистолета не стала бы.

Они прыскают чуть ли не синхронно, а потом и вовсе ржут. Переглядываются между собой, мол, смотри, как выёбывается недостойная нищебродка-обслуга. Которая к тому же сама облажалась с подкатом, а теперь делает вид, будто ей и не надо было.

Но меня это больше не цепляет — странно, но оказалось достаточно того, что уже выплеснула. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но...

Почти сразу натыкаюсь на Мирона. Сердце падает разве что не в тряпки. Уже по взгляду управляющего вижу, что пришёл он сюда из-за моего громкого требования отстать, брошенного таким супер-важным гостям.

— Я жду объяснений, — цедит Мирон так жёстко, что остаётся только удивляться, почему он ещё не на коленях возле столика тех мажоров. Раз уж ему настолько важно.

Ладно, умом я прекрасно понимаю, что это — его работа, а они — богатые и влиятельные клиенты. Ну или гости, как принято называть таких людей в заведения общепита.

Но всё равно бесит, что такое отношение конкретно к этим мажорам. Перед любыми другими уже извинялась бы, перед ними принципиально не буду. Всё уже, довели. И довело тоже. Всё сразу.

— Спросите их самих, что они к людям цепляются, — устало вздыхаю.

Для Мирона, конечно, не аргумент моя заёбанность. Чисто по-человечески его понимаю, но поделать ничего не могу. Он мне много чего выговаривает, а я его даже не слушаю и не слышу тоже. Молчу в ответ наверняка на требования или вопросы.

Похоже, мы уже развлекаем этим всем весь ресторан.

— Либо ты сейчас же извиняешься перед гостями и за свой счёт компенсируешь им неудобства: например, оплатив их чек, либо ты уволена, — доносится до меня жёсткое Мирона, и только тогда я понимаю, что он всё-таки успел отвести меня в сторонку.

Офигеть я в прострации какой-то. Даже такое из внимания упустила.

— Они уже закрыли каждый свой счёт, — только и роняю так же отрешённо.

— Я вижу, что зря сделал тебе исключение и принял на работу в таком малолетнем возрасте. Тебе хоть и исполнилось восемнадцать, а до взросления далеко ещё, — устало вздыхает Мирон, видимо, исчерпавший уже себя в ругательствах. — У тебя несколько секунд придумать, как уладить конфликт. И принимайся за действия. Или получишь расчёт хоть сегодня. Мы напротив университета, у нас желающих устроиться на подработку всегда хватает.

Напротив университета, да... В котором я могла бы учиться, а не вот это вот всё.

Напоминаю себе, что в этом случае обеспечение трёх детей мачехи, её и меня заодно ляжет на плечи отца, который и так уже света белого не видит. Вздыхаю. Смотрю в сторону того столика...

Хм, а мажоры не дождались никаких действий. Уже уйти успели — хоть и были свидетелями, как меня отчитывали.

— Что ж, судьба решила сама, — перехватывает мой взгляд Мирон. — Ты уволена. Остаёшься только в том случае, если они оставили больше десяти процента от чека. Если так, значит, в целом не имеют претензий. Если меньше, пеняй на себя. Я и так тебе уже какой шанс даю после такого вопиющего дилетантства.

— Хорошо, — у меня нет ни сил, ни желания спорить. Да и смысла, вижу, тоже.

Подобную работу не так уж сложно найти — тем более теперь, когда мне уже есть восемнадцать. И у меня есть опыт работы. Думаю, я смогу уговорить Мирона на увольнение по собственному желанию, если что.

В общем, подхожу к столику почти на пофигизме, готовая к любому раскладу. Вот только застываю всё равно по-дурацки, не до конца понимая, что это вообще значит...

Мирон и другая официантка Юля фигурировали в другой книге, "Нас не остнаовить", Юля так вообще главная героиня там))

Прочитать её непростую, но счастливую историю уже можно полностью)

Знакомство не задалось с самого начала: он подстерёг меня в подворотне, а я оставила ему шрамы. И хотелось бы позабыть обо всём этом, как о кошмаре, но… Начинается новый семестр в моём универе, и в моей группе появляется новенький. Увы, тот самый.