Золушки не будет! или Принц Крови в подарок

Сказки врут! Точно вам говорю. Потому что это только в сказках девица неземной красы сразу же получает себе желанный приз – очередного принца  на белом единороге! А мне… одним словом, дурнушкам даже во сне не везет. И вместо принца мне  досталось…

Мое «досталось» сверлило меня нежным взглядом. Таким нежным, что все волоски встали дыбом, а мне захотелось кольчугу, щит и бункер. И на ручки – но это из несбыточного.

 - Это настоящий подарок! – Громко восхищался кто-то позади. – Редкая удача! Не иначе, как сама зимняя стихия вмешалась!

 - Бедняжка, - вторил ей второй,  - я слышала, что этот… он вовсе не  обычный эльф, понимаете? Это кошмар!

В темных  раскосых глазах мужчины, что цепко держал меня за руку, мелькнули алые искры.

 - Очаровательное представление, - зевнули во все клыки. И придержали когтями – чтобы добыча от такого счастья не сбежала, - тиры, вы же понимаете… для меня это несколько… неожиданно… но довольно, - меня обволокли ядовитым взглядом, - приятно. Я почти покорен…

По нашим соединенным рукам пробежали золотистые искры. Толпа восторженно ахнула – ей нужна была сказка. Очень красивая новогодняя сказка. Зал искрился серебром и гирляндами, шарами, снежинками, еловыми ветками, покрытыми инеем.

Я казалась себе мышью, которую поймали в ловушку на маленький вкусный и сочный кусочек сыра.

 - Поцелуй! – Шептала толпа.

Только сегодня – можно. Вот так, на людях. Это же просто сон… Странный, пугающий, интересный, но это же здорово, когда тебе снится волшебный зимний бал, а не какие-то там катакомбы и зомби с маньяками?

 - Отыщите мою дочь! – Раздался откуда-то издалека рык. – Вернись немедленно, негодяйка! Она уже просватана!

 - Поцелуемся ещё раз – или я возвращаю тебя… к отцу? Маленькая человеческая … - дыхание опалило кожу щеки. Взъерошило волосы, - лгу-унья…

Темные глаза сощурились.

Я дернулась вперед. Правильное резкое, слишком хищное лицо чужака застыло напротив. Его губы были тонкими, светлыми, а из-под верхней губы виднелись острые зубы.

 - Только один. Последний, - дыхание почему-то сорвалось. Это всего лишь сон. Сон. Проснусь в своей кровати – и посмеемся потом с подругой… - хотя не знаю, зачем это вам…

А больше одного поцелуя я не переживу. Уже проходили, знаем.

 - Жених должен заявить свои права на невесту, - произнес нелюдь спокойно и холодно, как будто и не было между нами этой странной искры, - а невестой ты будешь послушной, скромной, милой… и недолго, маленький глупый крольчонок…  

А потом наклонился – и на глазах у всех поцеловал. Легко. Едва уловимо, дуновением ветерка скорее  обозначая поцелуй, чем целуя на самом деле. Но в этот момент в груди запекло особенно остро, словно кипятку вылили. Я замычала, дернулась, хотела отшатнуться…

Это неправильный сон! И принцы в нем тоже неправильные! Эй, я хочу проснуться! Я не заказывала слащавых девичьих сказок! Но сон все длился… рука болела… как и несколько часов назад, когда я только оказалась на этом странном балу – ничего вокруг не изменилось – совершенно ничего!

А ведь начался это странный сон с того, что я оказалась на этом балу и вообще в этих странных местах вовсе не в облике  принцессы. Скорее уж наоборот, да…

Потому что только я могла так влипнуть! Потому что только я, укладываясь спать в мягкой кроватке, чтобы видеть  во снах Деда Мороза и мешок подарков – вместо этого вижу какую-то толпу нелюдей, зимний бал и подкрадывающиеся неприятности!

Что это такое, я вас спрашиваю?! Вот что?! Нет, чтобы мне приснилась «Золушка» или какая-нибудь «Русалочка». Да хотя бы «Спящая красавица» - хотя я и не любитель героинь, которые проспят весь сюжет…

Но почему я в этом сне изображаю служанку, за мной гонится «папаша мечты», мечтая пристроить в не очень добрые руки, а потом я и вовсе оказываюсь участницей какого-то диковинного спектакля «выдайте девушку замуж» или «жених в подарок по акции»?!

Я не Золушка! И замуж я тоже не хочу! И даже жениха не хочу! Особенно,  временного! Особенного, такого, в гастрономических пристрастиях которого, глядя на клыки, закрадываются смутные сомнения!

У меня вот Микеланджело есть – а он гораздо лучше  любого жениха! И нет, это не тот, который  художник, а тот, который мой кот. Важный пушистый домик на лапках, мой упитанный царь вселенной, который управляет ею взмахами хвоста.

Проснись, Данка, проснись уже! Не тебе о женихах мечтать, глупая!

За несколько часов до этого

Все началось с Алиски. Точно. На самом деле – вроде бы не с нее, но странности в мою жизнь пришли вместе с чрезмерно увлекающейся подругой!

А увлекалась Алиска – энергичная, яркая, веселая и красивая брюнетка – часто. И всем подряд. И перегорала со своими увлечениями так же быстро. Сегодня она отправляется в вояж в горы, завтра увлекается скалолазанием, через неделю – отправляется на курсы фортепьяно, а потом… потом Алиска вообразила себя великим журналистом – хотя про профессии была архитектором – и решила написать статью про… да! Про магию! На Земле.

И начались мои круги кошмара. Белые колдуньи Варвары, потомственные ведьмаки Прокопы, черные волшебницы Деметры, травницы Авдотьи… о, кого мы только не видели! И каждой! Каждой получалось задурить Алиске голову!

А потом мы попали к ещё одной… колдунье. Как раз за неделю до Нового года. Принимала она в обычном офисном здании, была высокой, статной и довольно грузной на вид женщиной с тяжелым взглядом серых выцветших глаз. Находиться мне здесь было в высшей степени неприятно, но подружка уже закусила удила…

Она хотела, видите ли, судьбу всей своей жизни узнать! Она хотела, а я…

— Не ты, — бросила дама, на которую я скептически поглядывала, стараясь не смеяться в голос. Сейчас шар достанет и будет водить пальцами вокруг него, не иначе, — твоя судьба далеко. Может, найдет тебя, может, нет. А за подругой твоей уже стоит. Близко, — скривились полные губы.

Острый кроваво-красный наманикюренный коготь уткнулся в мою новенькую блузку.

И куда же это судьба стоит? В очереди неудачников? Хотелось громко рассмеяться и попросить не дурачить людей и вернуть деньги, когда слова застряли в горле. Глаза шарлатанки… их словно вьюгой заволокло.

А потом я услышала дикое:

— Новый год стукнет – замуж выйдешь. Смотри только, не пожалей. Подаренный жених может спасением стать. А может – погибелью. Что легко ему дастся – не оценит. Побегать заставишь – повезет. Беги, девица, беги, — и расхохоталась.

Меня оттуда буквально вынесло. Ох и шипела же я на Алиску! Та клятвенно обещала что это «в последний раз». Да и чего там – конец года, самая жара на работе. Потом корпоратив, а потом мы к ней поедем. Благо Алиса из семьи не бедной, у них огромный дом за городом, дивное местечко. Большой поселок, лес рядом, снежок хрустит…

Поездку я предвкушала долго. И даже то, что там будет Саша… не испортило он мне настроение. Только Алиса и знает, что между нами приключилось. Сашка Белов. Высокий, спортивный, красивый и умный парень. Из моей группы – тоже будущий инженер-конструктор, но, в отличие от нас, простых смертных, практику проходил на семейном предприятии, а не на обычном заводе.

И не было у нас никаких шансов, казалось бы, познакомиться ближе, чем обычным одногруппникам из разряда «привет-пока».

Но когда я устроилась на подработку, оказалось вдруг, что мир очень тесен. И Сашка Белов, на которого я изредка заглядывалась, тоже здесь трудится. В «элитном» отделе конструкторов, не «принеси-подай». А Алиса стажировалась в моем – так и подружились.

Когда Саша вдруг начал оказывать мне знаки внимания – я опешила. Это казалось сном. Я трезво оценивала в последние годы свою внешность… знала, как рытвины на лице действуют на мужчин. Но Саша… он не брезговал. Не жалел. Улыбался, как будто ничего и не было. Подсаживался в столовой. Приглашал в кино и на прогулки.

Я влюбилась. И, как настоящая влюбленная дурочка, не замечала, что в гости парень не зовет – да и ко мне не идет, с родителями знакомиться не спешит. Да и на людях – на работе или в универе делает вид, что мы просто одногруппники. Он говорил, что так хочет меня защитить, чтобы не смущать. Я верила. И делала за него домашки, чертила первые наши курсовые и даже на работе пару раз исправляла его ошибки.

А потом… банальная история. У Белова хватило совести остановиться вовремя. Он сам признался, что поспорил с приятелями, что может соблазнить любую. И что я милая девушка, но «ты же понимаешь, Дана, что с таким лицом… ты умная, сама же знаешь. В наше время это – дурной тон. Сделай пластику обязательно. Нельзя же такой ходить. Мне стыдно было рядом по улице идти. Но все-таки жалко тебя, парни и так спор засчитали. И за помощь с курсачами, кстати – спасибо. Но я встречаюсь с Лилей, так что лучше не подходи ко мне больше, ладно?».

Ладно. И суп тебе на голову, Белов.

Не помню, как меня откачивала Алиска.

И как сейчас извинялась, что её родственники заочно пригласили Беловых без её ведома.

Но… компания большая. Вчера вон приехали, на ночлег устроились – даже не пересеклись.

Я зевнула и потянулась… моя комната была рядом с комнатой подруги. Большая, просторная, уютная. И кровать – настоящий монстр. Одеялко мягкое… спала я сладко.

Тридцать первое декабря! Сердце стучало быстро-быстро, а губы разъезжались в улыбке. За окном мягкими хлопьями летел снег – природа тоже праздновала.

Я знала, что ещё не время, и все же не удержалась, — встала и прошлепала босыми ногами по полу к большому, висящему прямо на гвоздике, вбитом в брус, носку. Нравились Алиске эти западные традиции… Хотелось хихикать, но я сдержалась – все уже, не девочка-студентка, взрослеть пора.

Протянула руку, погладив мягкую, теплую, плотную шерсть… и… ой, там что-то лежит? Уже?! Конечно, нехорошо забирать подарки раньше времени, но…. Не удержалась!

Запустила руку в носок. В ладонь легло что-то небольшое и вытянутое.

Маленькая картонная коробочка без опознавательных знаков. Я с удивление ощупала её. Что это такое? О, вот, открывается легко, достаточно поддеть край картона сбоку и вытащить из паза защелку.

— Красота какая! – Выдохнула невольно.

Просто потому, что действительно – красота. Передо мной была миниатюрная куколка неизвестного персонажа. Наверное, Алиска снова фанатела от какого-то сериала. Но до чего же красив! И как искусно выполнено – явно дорогая вещь!

Выточенные доспехи, пристёгнутый к поясу меч, складки на одежде… Волосы – изумительного багряного цвета – и такие же глаза – раскосые, пустые, холодные. Почему-то глаза отрезвили. Это всего лишь кукла. Красивая, но… как фальшивая обертка. Копни глубже – а внутри пустота. Люди тоже бывают такими куклами.

— Ну, хватит, тоже, философию развела! – Рассмеялась, помотав головой.

А потом аккуратно положила куклу в коробочку и назад – в носок. Не буду портить Алисе сюрприз.

Снег за окном все так же танцевал хлопьями, но тучи на горизонте и прогноз погоды утверждали – к вечеру может валом повалить. Хотя… этот Новый год я встречу у Алисы. Дома никого – родители уехали на какой-то симпозиум в Австрию. Папа сопровождает маму. Обещали прислать фото и позвонить ночью…

Я улыбнулась снегу, причесалась, стараясь пристально не смотреть в зеркало, натянула свитер и брюки – и бросилась искать Алису. Как верная подруга – она точно не должна была позволить мне сгинуть от тоски и одиночества.

Внизу уже гудели голоса.

Может, пойти сначала перекусить? Судя по приоткрытой двери – Алиса уже встала, да и живот урчит.

Именно с этими мыслями я спустилась на кухню.

Пожала плечами, поглядывая на царящую вокруг суету, незнакомых мне людей (похоже, родители Алиски развернулись вовсю), и…

Белов. В обнимку с шатенкой, которая напомнила мне куклу Барби – настолько искусственной она была. В груди ничего не кольнуло, кроме легкой брезгливости. Я с трудом умела прощать и забывать. Ладно, новогоднего вечера мне никто не испортит!

Молча прошла мимо, направляясь к кухне. Там всегда можно раздобыть хлопья с молоком или несколько бутербродов, в конце концов.

— Это и есть та ваша уродина? Фу, Сашка, я думала, что слухи все-таки преувеличивают, а тут… Она хоть знает, как мужики без одежды выглядят? – Охотникова говорила громко, не скрываясь, кривила накрашенные губы, а потом громко расхохоталась, прикрывая рот изящными наманикюренными пальцами.

Волосы, в отличие от моих, у неё были густые, длинные, темные. Роскошные, как у многих девушек с примесью южной крови. Это я – обкорнанный воробушек, стрижка в стиле «пацан». Вот только прошли те времена, когда я смущалась, краснела до слез – и норовила сбежать куда подальше.

Я развернулась, в три шага оказавшись рядом. Кивнула отчего-то побуревшему Белову. Посмотрела в глаза модной вешалке:

— Тут какая-то ворона облезлая орала, — смотрела я пристально, тяжело. Смотрела – и не могла понять, чем эта самая «вешалка» лучше меня. Нет в ней ничего – та самая пустота, как у куклы.

— Ты что сказала? – Вытаращилась та, нервно сжав когтями ворот рубашки Белова. Тот аж задохнулся, бедный.

— Крякал, говорю, кто-то, — ответила невозмутимо, — но, видимо, обозналась. Куриц облезлых мы не заказывали… Пойду проветрюсь – хорошего денечка, ребята!

И, пока ошалевшая от такой наглости местная королева красоты подбирала слова – я нашла в стенном шкафу свое пальто, надела сапоги — пофорсить решила, подобрала самые неудобные, с высоким тонким каблуком – и вышла из дома, прикрыв дверь.

Нет, я не сбегаю, просто… подышать захотелось. Свежим воздухом.

В груди пекло. Даже шапку забыла надеть, но не возвращаться же теперь? Капюшон есть, мне хватит, мороз вовсе не такой сильный. Именно с такими мыслями я двинулась вдоль огромный угодий Алисиного семейства к озеру. Помню, когда подруга первый раз привезла его показать, было лето. Шумели тихо камыши, крякали утки, плавали изумительной красоты белоснежные ласковые кувшинки. Царила тишина, прерываемая только гулом трудящихся насекомых… сейчас же все укрыло снежным покрывалом. Морозец бил в лицо, под подошвами скрипел слой снег почти в полметра толщиной.

Ближайший дом виднелся вдалеке – оттуда в небо медленно поднимался сероватый дымок. Тоже печь топят – или камин. Хотя сюда газовое отопление проведено.

Потихоньку настроение выравнивалось и глупые слова напыщенной курицы перестали иметь значение. Главное – что? Главное – сохранять хорошее настроение! А Новый год мне никто не испортит! Жаль, телефон оставила — могла бы заснять всю красоту… и заснеженную шапку сосны, и маленького снегиря с алой пушистой грудкой, что горло косил на меня темным глазом. А вот там – ну-ка – неужели рябина? Точно она – в хрусталиках льда застыли оранжево-алые ягоды.

Едва не провалившись по колено в снег, я все-таки вышла к озеру. Вернее – озеро-то было внизу, для того, чтобы до него добраться, нужно было её осуществить акцию «вот кто-то с горочки спустился». Вот когда я пожалела, что санок нет! Или ледянки на худой конец, простой и пластмассовой, как из далекого детства.

Просто если навернешься… я посмотрела вниз, на обманчивую гладь озера, покрытого корочкой льда. Пока ещё тонкого, морозы ударили несмотря на конец декабря не так уж давно. Нет уж, экстрим не для меня. Можно по округе походить, полюбоваться… воздух такой – в городе никогда такого не встретишь – как родниковая вода – пить и пить бы!

Не знаю, что заставило меня насторожиться. Может, вспорхнувший резко снегирь. Может, тем, что как-то вдруг на округу опустилась тишина – глубокая, неестественная. Это ещё что такое за чертовщина? Всей кожей я ощутила опасность. Резко дернулась, попыталась развернуться – но каблук увяз в снегу неудачно.

— Да чтоб тебя! – Фыркнула.

Это все настроение. Решила себя пожалеть – вот и мерещится всякое, да и места здесь… после города можно и испугаться.

Но прежде, чем я успела успокоиться, в спину резко подтолкнули. Нет, не рукой… это как боксер двухметровый под дых зарядит, или тренер переусердствует на каратэ.

Я не успела ни испугаться, ни даже закричать – только в каком-то безмолвном ступоре наблюдала за тем, как я буквально взмываю в воздух, ласточкой летя вниз с горки, прямо на лед обманчиво тихого озера. Вот так погулять вышла на даче подруги! Хоть Алиска-то меня хватится?!

А как же мама и папа? – С огромной скоростью мелькали мысли. Леденящий душу ужас только-только начал прокрадываться в сердце, когда я ударилась спиной о лед. Он треснул. Темная жадная вода накинулась, ошеломляя, я забарахталась отчаянно – ведь умела плавать…

Мелькнули на пригорке волосы – темные, длинные. Искаженное торжествующей усмешкой лицо. В моем воображении глаза Охотниковой в этот момент горели каким-то странным, потусторонне-синим светом, а ногти напоминали когти.

Правда что ли ведьма?

Больше подумать я ничего не успела – погрузилась под лед. Ледяной ком лег плитой на грудь, перед глазами попилили круги, и последнее, что донес до меня угасающий слух – был злобный отчаянный мяв, что звучал сиреной или горном охотничьим.

Мелькнула огненно-рыжая шерсть, раздался вопль доморощенной убивицы… Мике? Да нет, мой котик точно дома, остался под присмотром соседки! Примерещится же… такое…

Ужас сдавил грудь, вода попала в горло, а потом… все исчезло.

Я тонула… совершенно точно тонула —  и даже несколько секунд этого кошмара позабыть было бы сложно!

Не знаю, в какой момент все изменилось. Не знаю – показалось ли мне – или я действительно отключилась на некоторое время, но в себя пришла резко, одним рывком.  Вот мне кажется, что в голове  кружатся какие-то звезды и мелькают галактики, а вот – р-раз – и все исчезает. Только едва заметные серебристые искры тают в полной тишине.

Лежать жестко и неудобно. Открывать глаза тоже не хочется. Неужели у Алиски такая кровать неудобная? Я недовольно ворчу, ворочаюсь с боку  на бок и утыкаюсь во что-то острое. Ой, это что такое?!

Ветка?! Медленно, будто не  веря самой себе, я постаралась сесть. И первое, что попалось на глаза… небо. Небо, на котором медленно таяла оранжево-зеленая феерия красок. Такого неба никогда не могло быть на Земле. А, значит, что? Значит, я просто сплю. И то, что я выходила из комнаты – мне тоже приснилось. Если честно – сейчас  даже вспомнить толком не могу, что произошло – все в голове мешается.

Но разве это так важно?  Раз это лишь странный сон – что мешает им насладиться?

Тело ныло. Было очень холодно, а в сапогах хлюпала вода. Вокруг было подозрительно тихо – и я огляделась. Кажется, это был задний двор какого-то огромного здания. Где-то вдалеке раздался звук, похожий на ржание коня.  Медленно и осторожно я поднялась по стеночке, вертя головой.

Двор был вымощен камнями – не всегда ровными, но удивительно красивыми булыжниками красноватого оттенка с золотыми прожилками. Вдалеке виднелись очертания настоящих мощных ворот. Лежал снег – но больше у самой стены, сам двор был тщательно расчищен.

Я уже собиралась пройтись – а то сон пока был каким-то скучным и монотонным, когда где-то далеко и высоко в небе вдруг раздался громовой рокочущий звук. Да такой, что я от неожиданности присела, а потом, задрав голову, едва не закричала в голос.

Высоко-высоко в небе парил… ящер! Настоящий, огромный, и шкура его отливала серебром и синью, а крылья – размером с двух меня – плавно вспарывали воздух. Из груди дракона вырвался рык, прыснуло ярко-синим пламенем – и чудовище заложило очередной вираж.
Кажется, я даже запищала. Но вовремя вспомнила, что это всего лишь мой сон – и тогда уже рискнула залюбоваться.

Вот что значит, начиталась фэнтези! Ушибленные Эрагоном на голову! Адепты премагичества Желязны! Вот зачем меня Алиска подсадила на такую литературу, а?

Из состояния ступора меня вырвал резкий толчок в бок. Оказывается, я так засмотрелась на дракона, что не заметила, что уже давно нахожусь не одна. Более того – тут целая очередь из не слишком дружелюбно настроенных девиц крестьянского вида.

Грубые мешковатые платья,  широкие плотные фигуры, румяные лица, нахмуренные  брови.

 — Так ты тоже в замок на подмогу что ли? – Поинтересовалась первая, самая серьезная. Волосы её были спрятаны под цветастым платком, на ногах – что-то похожее на меховые сапоги, в руках – корзина.

 — Наверное, да, — не знаю, почему я решила заговорить. Не знаю, почему не отрицала ничего. Было интересно?

 — Тогда в очередь становись – меня задвинули грубовато почти в конец колонны, — а то у бла-ахародных нынче  танцульки да празднования, зато и нам деньжат не пожалеют!

Ничего себе тут конкуренция! Я так понимаю, что драконов тут никто не боится – вот девицы и глазом не моргнули. Значит, людей они не жрут?

 — Может, найду кого себе, — томно пробормотала одна из девиц – её платье, кажется, было сделано из тонкой  шерсти, а верхняя одежда больше напоминала наши пальто, чем деревенские  тулупы, — какого-нибудь господинчика симпатичного… говорят, нелюди не скупятся… может, и замуж выйду? А вдруг?

Кто-то из толпы девиц гулко хохотнул.

Очередь постепенно вливалась в незаметную раньше дверцу в стене.

Правда, когда настала моя очередь, мне уже зуб на зуб не попадал и больше всего на свете хотелось… нет, не покусать товарок за глупые разговоры, а покусать чего-то съедобного! Я вдруг поняла, что даже во сне умудрилась проголодаться – да ещё как!

Увы, ни чаю, ни пирожков мне не предложили. А стоило ступить в жарко натопленное огромное помещение, как тут же ухватили за плечо и бесцеремонно повертели из стороны в сторону – как будто прикидывали —  как лучше на вертел сажать?!

А когда я разглядела, кто меня так крутит и вертит – чуть не опозорилась. Ну не каждый день, не каждый, нечто огромное, плечами в обхвате как три меня, с лицом матерого уголовника, лысым черепом и огромной серьгой в ухе, басит, цыкая клыком:

 — Сегодня народу мно-ого прикатило! И ты сойдешь, девка. Давай, бегом, переодеваться – и разносить! Живо, живо!

Тогда я и рта не раскрыла. Было ощущение, что меня просто погребло под лавиной впечатлений. Сказали – делай – ухватился разум за соломинку. Покусай вас котик за пятку, да что же творится такое?

Но когда я подписалась поработать служанкой – я просто смутно понимала, на что себя обрекаю! Глупая была! Неопытная совсем, к средневековым замашкам неприученная!

А все началось с того, что меня, как и других девчонок, в приказном порядке  направили переодеваться. Оказывается, на сегодняшний вечер для всей прислуги была выделена униформа. Для нас — мешковатые и неудобные безликие платья с фартуками.

Ткань натирала, колола, раздражала кожу и смотрелась... хорошо, что зеркал здесь нет! Зато теперь я от местных ничем не отличалась. 

Думаете — почему меня сразу не вычислили, ещё девчонки у замки, не набросились с криками — ууу-у, неместная! Кто такая?! 

А все потому, что моя верхняя одежда  — не такое уж модное, хоть и симпатичное строгое пальто, закрывало практически всю фигуру. Учитывая, что как я поняла по девичьим оговоркам, нравы и мода здесь у городских были доволньо вольные, ни какие-то там сапожки на каблучке, ни ткани слишком мягкие и гладкие местных не смущали. 

А теперь моя старая одежда все равно сгинула под взором бдительной троллихи.

"Стыдоба, мол. Нечего девке в таком бродить, вот нынче заработаешь — нормальное себе купишь". 

А про внешность? Про внешность я тогда просто не вспомнила. Совсем. Как оглушенная была. Никто не кривится — и ладно же!

***

Носиться по старинному замку, по длинным бесконечным коридорам и лестницам с тяжелыми подносами – не лучшая затея для девушки в любом возрасте. А уж если ты к такому испытанию не готовилась!.. Можно очень легко попасть в неловкую ситуацию, призвать всадников песец, кирдец, капец и полный…

Одним словом, я тоже попала. Сон, который  начинался забавно, теперь изрядно затянулся и начал тяготить. С того момента, как приступила своим обязанностям разносчицы «очень быстрые лапки», кажется, прошла уже целая вечность

В очередной раз я сделала шаг вперед. Вернее, попыталась. Сапожки, которые до этого момента подло притворялись  зимними, радостно хлюпнули. И раз, и ещё раз… Под ногами натекла темная жижа, портя блестящий натертый пол.

Неподалеку грянул взрыв смеха.

Я поежилась, вспоминая наставления тетки Урты – невысокой приземистой и троллеподобной:

 — Так, девка, твое дело – с кухни еду подносить, запомнила? С господами не говорить, по сторонам не смотреть,  никому не мешать! Ох, сколько вас деревенщин на праздник подзаработать явилось! Смотри мне! – и грозит пудовым кулачищем.

Кожа у троллихи зеленоватая, дубовая просто – не прошибешь. Нет, не проверяла – тут до меня уже были желающие.

 — И чтоб попой не вертела мне! И всем остальным – тоже. Тем более – тьху, было бы чем, — смачно  сплюнула через крупный желтоватый клык эта представительная дама, которую я сначала приняла за бандита с большой дороги. – Взяла поднос и пошла!

Меня подтолкнули под попу.

Не возразила я только потому, что потеряла дар речи. Что происходит? Как меня так угораздило? Этот странный сон, кажется, совсем затянулся – и ни конца, ни края… новая форма  — мешковатое платье из грубой ткани — мешает. Ногам холодно и мокро – сапоги-то старые, на каблуке. Сумочка моя сгинула… а была? Зачем она мне во сне?

Смутно надеясь, что вот сейчас, пройду несколько шагов – и все закончится, а я проснусь если не у себя дома в теплой кроватке, то в огромном старом джипе коллеги и по совместительству верной подруги Алиски и окажется, что корпоратив просто не удался… В общем, я шагнула вперед. Туда, где слышался гул, звон бокалов, негромко играла музыка. Туда, где… разум в очередной раз споткнулся.

Просто… прямо на моих глазах лицо невероятного красавца-брюнета вдруг пошло волнами – и он превратился в солнечно-рыжего лукавого мужчину лет на десять постарше. Это… оптическая иллюзия? Или я все-таки ещё брежу? Ну а что, логично же? Упала, ударилась об лед… и вот!

Поднос оттягивал руки, но  мы, будущие инженеры-конструкторы, люди привычные к тяжестям. Правда, пару раз я так загляделась на платья присутствующих дам, что чуть не рухнула и не опрокинула содержимое бокалов.

 — Тупая корова… понаберут не пойми кого… ох, эти Айто…. Взяли моду с них низших на обслуживание приглашать, — звонко и громко заметила роскошная блондинка с нежной  золотистой кожей и  выразительными миндалевидными глазами. Её остренькие уши едва заметно дернулись.

Какой, однако, интересный сон…

Зачем только я разношу в этом сне бокалы? Но привычка доделывать все до конца сыграла свою роль. Поэтому я отнесла и расставила и эту порцию, и следующую… и… через час руки ломило, поясница отваливалась, а праздник вызывал только глухое отвращение. Какой-то глупый сон! Но сколько себя ни щипала – проснуться не могла.

 — Да чтоб вам пусто было! – Помотала головой, отбрасывая прилипшую со лба прядь.

Модные сапожки из фальшивой кожи не предназначались для таких нагрузок – каблук держался на честном слове. Я пошатнулась, зашипела от досады, чувствуя, как к горлу подступает тревога – слишком уж все было реалистичным! – и… в этот момент все и случилось. Ну, или почти все.

Я в кого-то врезалась. Спиной. А потом цепкие руки ухватили за плечи, и мне на ухо прошипели:

 — Вот ты где! Думала сбежать, не выполнив обещание? А деньги прихватить, да, Даржана? Не выйдет. Тебя наняли для этого дела, и ты его до конца доведешь! Поздно выделываться. Помнишь, что нужно делать? Конечно, помнишь! Живо переоделась и вышла! А чтобы не вздумала перечить – я проконтролирую!

Я так  и не успела увидеть лица этого шустрика – просто меня впихнули в ближайшую дверь, а там… Там на грубо сколоченном столе лежала сказка – платье! Нежно-золотистое, воздушное! Вот взрослая уже женщина, Дайана, а все в сказки верить хочется… исключительно по праздникам. Как завороженная, я, забыв про неприятную встречу, шагнула вперед.

Нет, это потом я себя ругать буду, обзывать такую дурынду доверчивую последними словами, а сейчас… сейчас я подошла ближе. Сняла с себя опостылевшие мокрые сапоги – потому что к платью прилагались волшебные туфельки. И грубую, натирающую кожу ткань – тоже сняла. Хорошо хоть мое белье при мне осталось… Платье село как влитое. Как будто на меня делали.

Вот только зеркала в комнате не было. Но я не успела ничего сказать или сделать – на пороге уже появился мужчина. На миг горло перехватило. Красив, не отнять. Хоть что-то в этом странном сне есть… эдакое. Сказочное. Я таких и не встречала. Да и кто сейчас носит старинные серебристо-голубые камзолы, высокие сапоги и толстые темные косы.

Но первое впечатление быстро схлынуло. Было в незнакомце что-то… настораживающее. Совершенно нечеловеческие  глаза? Клыки, что показались в усмешке? Пора кричать «караул»?

 — Недурственно, сойдет, — скривился, как будто перед ним блоха прыгает! — Так, теперь прическа…

Мужчина повел пальцами, как паук, сплетающий паутину. Мне показалось, что волосы на голове сейчас встанут дыбом, но… нет. Дернулась ощупать, натолкнулась на снисходительный смешок. Прическа! Причём не самая простая! А ведь у меня волос бы на такую не хватило… что происходит?

Неужели это вот такая магия? Мне даже показалось, что я вижу синеватую дымку, что отделяется от чужих пальцев тонкими нитями.  Ловкость чужих рук, крябле-хрюбле... и мой ежик волшебным образом превращается... превращается в прическу принцессы! Дайте рецепт! У всех девчонок будет нарасхват! 

Сейчас глазик дергаться начнет. Не знаю какой, правда – правый или левый. И хотелось бы сбежать куда подальше, но вижу – не выйдет. И интуиция, Петровичем, начальником нашим, натренированная, орет – молчи, Данка, за умную сойдешь. С такими тебе не  тягаться, только косточки захрустят… 

 — Отлично. Украшения настоящие, разумеется, не дай тебе гварх хоть камешек попытаться себе присвоить. А теперь пошли!

Меня, как грушу, ухватили за руку и потащили по коридору… назад, в зал, к смеющейся толпе странных существ, от которых мороз по коже.

 — Перелом года… — бормотал мой спутник, — придумали же господа помолвки заключать в этот день.

Почти у самого зала он резко развернул меня к себе, навис, ирод такой, глазами сверкая, прижал к стене. Сильные пальцы ухватили за подбородок:

 — Запомнила, что делать? Входишь спокойно, смотришь скромно в пол. Робко оглядываешься по сторонам. Как и  положено человеческой девице. И уж полукровке – тем более. Обычай этих идиотских оборотней – девица должна явиться сама, демонстрируя, что пришла добровольно. Потом обходишь зал, привлекаешь к себе внимание. И только круге на третьем подходишь к господину Миргиму. Что он твой отец и по обычаям ты – его собственность, повторять не надо, думаю? Как и обговаривали, сыграй все достоверно.

 — Караул? – Вырвалось у меня нервное.

 — Что? – Переспросил, хмурясь, красавчик мутантского происхождения.

 — Ну, — я прикусила себе язык, — мне нужно что-то говорить… или?!

Подождите немножечко, просто шок он такой. Всеобъемлющий. Что происходит? Это постановка такая глупая?

 — Говорить тебе вообще не нужно. Стоишь, молчишь, изображаешь тихую невесту. На самого лорда Декрахта не смотришь. Для оборотней  это вызов. На все вопросы отвечаешь «да». Не смей сорвать помолвку, поняла, наемница? — Впились в плечо… когти?

Мама, что здесь за радиоактивные мужчины водятся!

 — Поняла? – Прошипели снова!

Я поняла, что влипла! Жуть как влипла! Снежок мне в лоб, но мне, кажется, не повезло попасть в чужую интригу!

 — Поняла, — просипела.

А грабки бы свои убрали лучше от меня, господин хороший. То есть не очень хороший… И платье уже не такое красивое, и вечер совсем не  томный…

 — Пош-шла! – Рыкнули на ухо.

Ну я и… пошла. Только сердце судорожно билось где-то в горле, а голова кружилась. Самую капельку. Даже  не мелькнуло в этот момент, что замученная двадцати двухлетняя с хвостиком девушка вряд ли покажется кому-то молоденькой умницей и красавицей и невестой какой-то заодно… кого я соблазнить могу после двух месяцев работы без выходных? Зомби?

Ладони взмокли. Голова наливалась странной тяжестью. Нос начинал щипать. Простудилась?!

Уже войдя в зал, я вдруг как-то быстро поняла, что понятия не имею, где искать этого самого… как его? Декрахта? И господина Миргима? Что за фамилия такая? Я не знаю, кто это, как он выглядит, так что…

Что-то внутри екнуло. Крестовая отвертка тебе в руку, товарищ инженер!

Какие невесты и наемники? Что-то все чудесатее и страньше становится!

Я огляделась вокруг ещё раз. Платья-платья-платья. Камзолы. Все как на маскарад одеты. Глаза утыкаются то в острые  уши, то в ещё какие-то… незарегистрированные конечности. А это что? Тьфу, то есть… кто?! Гном?!  Нет, это кажется платье, тогда… гномиха? Я проводила низенькую полную даму-бочонка с копной буйных ржаво-медных волос в чем-то, напоминающем доспехи, пристальным взглядом.

Если бы можно было прийти в себя. Но что-то мне подсказывало – а слушать это чувство не хотелось – что все вокруг более чем реально.

Я скользила мимо гостей, восхищаясь масштабами праздника. В красавице в бальном платье никто не узнавал служанку. Я даже забыла, что кого-то ищу, пока что-то не толкнуло в грудь. Взгляд упал на высокого мужчину со светлыми волосами, заплетенными в тугую косу. Он стоял в компании каких-то существ, держа под руку тоненькую девушку с белоснежной кожей, и смотрел на неё так…

Почему-то в горле встал ком. Вспомнилось… да неважно, что вспомнилось. Я развернулась, с трудом игнорируя странное чувство, что сейчас теряю что-то очень нужное.

Что мне нужно – так это сделать очередной круг почета. Я с трудом заставила себя медленно обойти зал раз. Второй. Народу становилось все больше, обстановка – все диковиннее и оживлённее.

И только в начале третьего круга я, наконец, обнаружила компанию, которая стояла как будто особняком. Грузный высокий мужчина с так называемым «пивным» брюшком и взглядом сатрапа откровенно настораживал. Мама бы, как потомственный психолог, быстро бы высказалась по поводу патологий и откуда они берутся.

Вокруг мужчины стояли дюжие  молодцы в парадных одеяниях, чем-то напоминающих мне одежды наших бояр века шестнадцатого… А вот напротив… Упаси небо! По телу прошла странная дрожь. Хищники. Высокие – под два метра ростом. Все чем-то неуловимо похожие. Пепельные. Желтоглазые.

Мои «клиенты» — пискнул в ужасе  внутренний голос. Не надо нам этого «замужа», лучше три смены отстоять у станка!

И в этот самый момент раздались первые такты  мелодии. Танцы. Ну, конечно же. Это ведь… бал?!

Желание подойти к этим странным существам и как высказать все, что накипело на душе, поднялось бурей, волной с головой накрыло. Я сделала шаг вперед, понимая, что мною буквально владеет эта сверхъестественная одержимость! Вот так таракан и попадает под тапок!  

Поближе подползайте, ваш ждет вкусная отрава!

Шаг. Второй. Третий. А брюнет-то ядовитый оказался! Заразный!

Кажется, я кого-то пихнула. Кто-то недовольно вскрикнул, кто-то зашипел что-то злое. Но передо мной была цель – так что никаких препятствий!

Я уже почти бежала, когда… да! День такой, снова в кого-то врезалась! Только на этот раз – лбом. В грудь. Он там железный? Сильные руки приподняли меня, отрывая от земли. Изо рта был готов вырваться протест, но… В этот момент  я подняла голову – и утонула в вишнево-алых глазах. Бесконечно глубоких. Холодных. Капельку удивленных.

Весь мир ушел куда-то на задний план, а здесь… здесь громко бухало сердце. Грохотало в груди так, что ещё немного – и выпрыгнет. Перед глазами стелился туман. Что-то жглось, ворочалось, дрожало под кожей. Непонятное, пугающее, что заставляло задыхаться и ерзать в чужих руках. Меня держали как пушинку. Мошку мелкую – легко, непринужденно.

И этот мужчина… никогда я не видела никого подобного. Даже на фоне всех этих странных существ он выделялся. И не мощной фигурой, нет. Не вырезанными талантливым скульптором чертами лица.  Было в нем что-то странное. Ужасающее. Неуловимое. Он как топь болотная – раз глянешь, второй, зазеваешься – и увяз с ног до головы, утонул – не выбраться!

Мне показалось, что мужчина чем-то раздражен. Может – ещё до нашего столкновения был. Но мне он явно не обрадовался. Брезгливо сжались губы. Окатил взглядом – неприятным, презрительным. Лучше снега за шиворот.

Я вскинулась, дернулась, но крепкая рука вцепилась в запястье так, что того и гляди – переломит.

 — Это и есть ваша пара, эн-тир Норитэли? – Раздался  чей-то угодливый голос.  – О, какой… интересный выбор! Прошу вас! Владыка и другие верховные  лорды ждут только вас! Владыка, конечно… — замялся неизвестный, — будет немного расстроен вашим выбором, но, безусловно, раз дело сделано…

Чужой жадный взгляд почему-то обшарил мои обнаженные руки и застыл где-то в районе груди.

 — Сделано… или?!

И такая надежда в голосе!

— Ну, разумеется, — раздался над моим ухом чарующий голос новогоднего «подарочка», — это моя прелестная избранница на ближайшие пару сотен лет, какие могут быть сомнения…

 — Но я не вижу знака связи, — возразил голос.

 — Вы мне… не верите?! – И такое ледяное… презрение в голосе. Часть которого достается и мне – за компанию.  – Ставите  под сомнения мои слова?!

Меня резко разворачивают. И шипение – ядовитое, нежное,  смертельно-опасное, проникает в голову:

 — Вот только дернись мне! Не ты ли пришла сюда, чтобы поймать на крючок выгодную партию, тирра? Вас, охотниц за приданым, сразу видно! На Декрахта нацелилась? Зря-я, советник Владыки Серых гаррайнов тебе не по зубам, милая. Но если ты закроешь свой ротик и будешь сейчас вести себя, как положено скромной тихой тирре, я, так и быть, может быть, помогу тебе выбраться из этого… щекотливого положения, — произнес этот… широкой души недочеловек.

Да что сегодня за Новый год! Если я его так встречаю – то каким год-то будет? Офереенно провальным?

 — И что… нужно делать?  — Уточняю осторожно.

— Вот так сразу бы, — в его голосе слышалось ленивое чарующее  мурлыканье, а на деле – звенела смертоносная сталь, — думаю, что тебе это не впервые, авантюристка, так что…

Меня ухватили, буквально на буксире вытащив в соседний зал, где было куда меньше народу, и выглядели все… куда более внушающе и опасно.

— Играй  достоверно…

С этими словами меня пылко и крепко прижали к чужому телу, а потом… ну, в общем-то, закономерное случилось. Меня поцеловали!  Удивительно прохладные, тонкие, жадные губы накрыли мои собственные. Как шторм. Как волна, что обрушивается на утлое судно. Как ураган, все сметающий на пути.

Жестко, яростно, будто и в этом поцелуе продолжая какую-то неведомую битву.

Это был не первый мой поцелуй. И даже не второй. Но вместо привычного недоумения (что в этом находят?) и усталой горечи (мной опять играют?) я вдруг ощутила, как по телу одна за другой скользят волны жара. Восторга. Отчаянной жажды. Как будто вся моя душа потянулась к этому… этому… очнитесь, мадам, у нас пожар!

Взрослая девочка, а туда же?! Мало тебе приключений? Хотелось бы увериться, что мне точно мерещится, потому что в реальности уже несколько лет как вместо «Девушка, можно с вами познакомиться?» меня встречали жалостливые взгляды, полные скрытого отвращения.

Болезнь не пощадила лицо. Но почему-то после падения в озеро  я об этом вспомнила далеко не сразу. Тогда я конечно и не подумала и не осознала сразу, насколько мне повезло!

Не знала точно, что сначала легкие чары иллюзии появились вместе с моим переходом в другой мир – как будто его подарком, не позволяя увидеть шрамов на лице. А троллиха, чтобы не пугать народ, их усилила. Потому за наемницу и приняли — что лицо мое без шрамов на неё было больно похоже. 

Но все это мне рассказали сильно позже. А сейчас... Да, я увидела каким-то боковым зрением едва заметную синеватую дымку вокруг своего лица. И ясно обострившей же интуицией поняла — оно. Это из-за неё, из-за дымки от меня не шарахаются с отвращением и даже называют красавицей. Она как-то скрывает мой настоящий облик.

Сказка. А в сказке случаются чудеса... даже такие вот непривычные. 

Конечно, надолго бы их не хватило, но пока… вполне… Вот только я об этом не знала.

Я отшатнулась. Дернулась отчаянно, и…

Мир вокруг нас озарился едва заметным ало-золотым сиянием. А дальше…

Гул. Восторженный. Радостный. Изумленный. Сочувствующий!

И ужасное:

 — Мои глубочайшие извинения и искренние поздравления, тир Норитэли! Это чудо! Такая честь! Девица, должно быть, до сих пор не поверит, что такой завидный жених, как вы…

Все смешалось. Вот совсем все. И ноги не держат, и больше всего на свете хочется провалиться сквозь землю. Да почему же это все никак не закончится?!

 — О да, — процедил мой кошмар, посмотрев так, что я начала прикидывать цены на услуги гробовищков, — уж-жасная… честь.

 — Сочувству… то есть поздравляем!  — Рассыпался в любезностях все тот же противный голос.

Все смешалось в одно пестрое пятно. Толпа напирала. Горло нестерпимо чесалось.  Громкая музыка била по ушам.

 — Отыграешь представление до конца, а потом я помогу тебе  исчезнуть, — сообщил мне на ухо все тот же ласково-ядовитый голос моего «подельника». — И буду очень… очень долго горевать,— его дыхание скользило по коже, — что моя избранница… увы… погибла…

Прохладно закончили мне на ухо.

В горле стал ком испуга. Так это все… было представлением? Слава станку! Все-таки не подготовила меня жизнь на Земле к таким стрессам.

Зал рассыпал огни, незнакомые мне существа не сводили с меня глаз, а новоявленный «жених» вел куда-то вперед, в дальний конец залы, где виднелись подобия тронов. Какая все-таки странная… сказка…

Только чужая ладонь, крепко сжавшая мою, была слишком когтистой и реальной.

Почему мне кажется, что исчезнуть я могу вполне себе естественным путем и безо всякого притворства? Точно принц бракованный попался.

Шепотки вокруг раздражали все сильнее.  Мой спутник вызывали желание надеть ему на голову миску с оливье – если бы у меня была такая.

 — Полагаете, вашего слова мне будет достаточно, чтобы поверить? – Решила отыгрывать свою роль до конца.

Явно меня приняли за кого-то другого, так что…  все равно не поверят.

 — А ты хочешь, может быть,  с меня клятву? – Незнакомец удивился. И вот вроде бы его тон не изменился – но… от ощущения опасности  тело буквально застыло, замерло, окоченело.

Ответ неправильный, студентка Корнеева. Садитесь, два. А два у нас карается откусыванием головы! Тоже на «раз-два».

 — Нет ми… тир, — вовремя вспомнила используемое здесь обращение, — вашего слова будет вполне  достаточно.

 — Прекрасно, — мою талию обвила сильная ладонь, сжимая так  ласково, как будто из меня хотели выдавить завтрак, обед и ужин, – я так и думал, что ты умненькая и благоразумная девица… — от нелюдя пахло… костром. А ещё – рябиной,  опавшими листьями  и почему-то яблочным пирогом, — обычно для человечки эта редкость – вы редкостно глупы и корыстны.

Рассказала бы я, какие мы, но…  не время, да и не место.

Странные сидения-троны приближались, народу  становилось все больше, а сердце  и вовсе дергалось, как сумасшедшее.

Остановились мы в каких-то буквально десяти шагах, но возможности разглядеть троны и тех, кто на них сидел – а они не пустовали – мне не дали. Никакой.

Мою руку нежно сжали. Так же нежно, как удав обнимается с любимой добычей. Вкусненько? Питательно? Хватит надолго?! Да ты же моя прелесть!

По нашим соединенным ладоням пробежали золотистые искры. Толпа восторженно ахнула – ей нужна была сказка. Очень красивая новогодняя сказка. Зал искрился серебром и гирляндами, шарами, снежинками, еловыми ветками, покрытыми инеем.

Я казалась себе мышью, которую поймали в ловушку на маленький вкусный и сочный кусочек сыра.

Вот надо было раньше сбегать, надо было! Уже и папаша местный не таким страшным казался, и «жених»-оборотень!

 — Поцелуй! – Шептала толпа.

 — Отыщите мою дочь! – Раздался откуда-то издалека рык. – Вернись немедленно, негодяйка!

— Поцелуемся – или я возвращаю тебя… к отцу? Маленькая человеческая … — дыхание опалило кожу щеки. Взъерошило волосы, — лгу-унья…

Темные глаза сощурились.

Я дернулась вперед. Правильное резкое, слишком хищное лицо чужака застыло напротив. Его губы были тонкими, светлыми, а из-под верхней губы виднелись острые зубы.

 — Только один. Только потому, что так нужно. — Зачем я это сказала? Дыхание почему-то сорвалось. Проснуться бы в своей кровати – и посмеяться потом с подругой… — хотя не знаю, зачем это вам именно сейчас…

А больше одного поцелуя я не переживу. Уже проходили, знаем.

 — Жених должен заявить свои права на невесту, — произнес нелюдь спокойно и холодно, как будто и не было между нами этой странной искры.

А потом наклонился – и на глазах у всех поцеловал. Легко. Едва уловимо, дуновением ветерка скорее  обозначая поцелуй, чем целуя на самом деле. Но в этот момент в груди запекло особенно остро, словно кипятку вылили. Я замычала, дернулась, хотела отшатнуться…

Как же, дали бы мне! Мужчина действовал привычно, настойчиво, лениво, умело.

И эти его глаза… мне казалось, что где-то я уже такие видела, только волосы должны были быть другого цвета, не темные, да и внешность немного… иная…

 — С-свет, мой с-свет, ну куда же ты рвешься, человек? Подожди… — клыки прикусили мою губу, разум помутился, в груди буквально взорвался фейерверк эмоций.

На миг мне показалось, что я уже самая тянусь к нему, целую его, обнимаю дрожащими пальцами за плечи. Перед глазами вдруг промелькнуло лицо Белова, старой моей неприятности. Не знаю почему – но это резко отрезвило.

Я дернулась, глядя в глаза напротив, что наливались опасным багрянцем.

Раздался чей-то смех, а потом одобрительное:

 — Ох уж эти чувства… оказывается, они могут накрыть в любой возрасте, неправда ли? – Эти слова произнес приятный звенящий голос.

Я даже обернулась, но с моим зрением разглядела только резкие черты лица, правильной формы нос и длинные светло-золотые волосы. Наверное, красивый мужчина. Здесь других и нет. Больше пугало нечто нематериальное, но поразительно мощное, огромное, что ширилось вокруг него и буквально плитой ложилось на тех, кто стоял ближе к трону.

 — Все может быть, Владыка, — голос моего «жениха» звучал ровно и спокойно. Я не могла понять, как он относится к этому фарсу и зачем его затеял. Но погоди, перевернется и на твоей улице мусоросборник с тараканами, сиятельный тир, — чувства  так приятны и новы…

Почему так грудь чешется? И даже не прикоснешься незаметно – попробуй почеши декольте?!

Кажется, на миг я отвлеклась. Устала от неясных расшаркиваний. Гудели ног и голова, зрение стало расплываться, усталость усиливалась, а странности, происходящие вокруг, все больше тревожили.

Надо уйти… уйти — и тогда все закончится. Почему я не оттолкну прямо сейчас этого мужчину? Почему стою и молчу? Молчать вообще не в моих правилах, как и позволять играть собой!

— Псс-с, — раздалось у самого уха, — пссс, девка, как эльфяка отвернётся – дуй влево, я прикрою! Пс-ст, слышно меня, мелкая, прием-прием?!

Я чуть не поперхнулась. Так и хотелось ответить словами из старого фильма.

 — Отлично слышно, ну просто полный прием, — прошептала ошарашенно. Хорошо хоть хватило ума сказать это про себя, — острое ухо «жениха» намекало, что услышат меня очень быстро, потому что тугоумием и глухотой не страдают.

Незнакомец продолжал светскую беседу, голоса «папаши» слышно подозрительно не было… кто-то из гостей  решил помочь? Но зачем? В доброту я не верила, вот даже в Новый год!

 — Давай живее! – В незнакомом ворчливо-цвиркающем голосе прозвучало искренне недовольство, — я не смогу нас долго прикрывать, силен, зараза!  Если бы старина Ланджио не передал весточку, ни за что бы не сунулась в разгар праздника!

Вопросов становилось все больше. Гораздо больше, чем ответов!

Пока все, что мне было ясно. Это бальный зал древнего замка. Здесь празднуют почти тот же, что у нас Новый год. Празднество устраивает некая раса эйцеров, искусных магов, умеющих изменять плоть, но приглашены все расы. И… пожалуй, больше ничего.

Вот только я в кое-то веки свое упрямство укротила. Что-то мне подсказывало, что хуже, чем есть – не будет. И так… вляпались.

Поэтому я тихонько ойкнула. Якобы запнулась о платье. А, когда мужчина отпустил мое  запястье – машинально, на мгновение – ринулась прочь. Влево. Натолкнулась на какую-то пышную даму, та завизжала. Метнулась в сторону, к белой колонне.

А потом, буквально за секунду до того, как крепкая когтистая рука поймала меня, сверху ринулось что-то мелкое и верещащее, вцепилось острыми когтями мне прямо в накладные волосы, и… р-раз, два, три – девица отомри!

Мир утонул в свисте, все куда-то ухнуло, пол ушел из-под ног… а в следующий миг я очутилась… в сугробе.

Огромном мокром сугробе. В тонком платье. На морозе. Здравствуй, пневмония. Здравствуй, конец света!

Что-то рядом завозилось, ткнулось мехом в шею и заворчало:

 — Нет, чтобы я – ещё раз?  Да я лучше буду и дальше  по домам бры-льянты воровать, не надо мне вашей официальной работы! Фу, гадость какая? Ну и чары стоят на бальном зале! С ума сойдёшь распутывать! Подумаешь, слегка промазала! Хорошо хоть вообще старая лазейка осталась – а то сожрал бы нас кровавик – и косточек  бы не оставил!

И вот тараторила эта неизвестная тараторила… а на улице стемнело уже давно…  фонари зажглись. Прямо напротив сугроба высилась добротная деревянная стена, там слышался гул голосов и смех.

А я сидела, как дура, в красивом бальном платье. Смотрела. Что удивительно — практически не мерзла. Разве что слегка. И вдруг… поняла страшное. Это не игра. Я не дома. Не в кровати. И другую реальность мне никто не подарит. Тугодумка.  Сама виновата.

— Девка, вставай, уснешь и помрешь – мне за тебя не заплатят! – Пихнули меня лапой.

Я пошатнулась. Так, предсмертные глюки у меня интересные. Мне нравится! Усатая беличья морда возникла перед глазами в тот момент, когда каблук меня подвел. Дернулась – и стала заваливаться назад, в сугроб.

И в этот самый момент, отбивая копчик, морозя почки и гробя любимые нервные клетки, я… вспомнила. Все вспомнила в подробностях. И как проснулась. И как нашла в носке куклу. И как столкнулась и Сашкой и Лилей… и прогулку к озеру, и падение, и даже мелькнувшие Лилькины космы…

 — Так это все, — голос звучал глухо, — правда не сон?

— Вечным сейчас будет! – Рявкнуло на меня загадочное золотисто-фиолетовое создание. Оно все ещё напоминало белку. И глаза бусинки… золотые. И кисточки на ушах, и хвост роскошный…  — Моей согревающей магии хватит ещё от силы на полчаса, девка, дуй в ближайший трактир, а дальше решим!

Я пыталась до конца осмыслить произошедшее. Просто… подождите минутку? Я что же – попаданка? Вот самая настоящая? И бал, и то, что меня перепутали с какой-то авантюристкой-наемницей, и пугающий красавчик – все это моя нынешняя реальность. 

И я оттуда сбежала. Наверное, так и седеют. По юности да по глупости.

Вот только в экстремальной ситуации разводить истерики было некогда. Разберусь. Я со всем разберусь и все выясню – а сейчас выжить надо! В чужом городе, неизвестно где, зимой, в тонком бальном платье и мокрых сапогах.

Отличные стартовые условия. Мой дорогой гейм, ты пока не «овер»!

Вперед, Корнеева, побарахтаемся! Раз уж к тебе пока пришла только белочка, а не что-нибудь иное, шансы есть всегда!

Итак, что мы имеем? 

Ах, да. Сапоги! Откуда здесь мои сапоги? Где мои волшебные туфельки?! 

Я даже руку протянула пощупать... 

И правда тонкая кожа сапог. Как будто даже похожих на мои старые — но всё-таки других. 

Холод действительно отступил. Сначала казалось, что самую капельку, но потом бороться с ним стало проще. Уже не кусал злюкой, не бил под дых... Можно было и залюбовался поневоле пустой улочкой, заваленной снегом по колено — девственно-чистым, искрящимся, вызывающим в душе смутный светлый восторг.

— Эй, не спи, клуша! Окраина Ранхорта — не то место, где стоит мечтам предаваться! Даже в новогоднюю ночь, пфф, — пощекотали щеку беличьи усы.

Загадочный говорящий зверь — точно не глюк — как барин устроился на моем плече, только что лапки не раскинув.

— Моих сил надолго не хватит, повторяю, а до центра города нам пилить и пилить! Да и то... Тут тебе не сказка, детка, разденут — и будет на следующий день стража из сугроба Снегурочку доставать! Синенькую! — Тяпнули меня за ухо.

Нет, вот же наглость мохнатая высшей пробы!

Но если белка думала, что я ругаться, вопить и истерить буду — мол, на кой девицу бедную на мороз трескучий отправили, от жениха клыкастого и обходительного, то... Да. Просчиталась.

Чего не отнять у профессии, которая мне не слишком нравилась, так это того, что она меня думать научила. Думать и анализировать. А жизнь... Жизнь научила всему остальному. Страшно? Брось, пройдет. Больно? И это бывает. Вообще все проходит — главное — уметь этому явлению вовремя помахать вслед платочком.

Да и собственно — ну что такого случилось?

Вариант один — мне все мерещится, а сейчас мое тело всё-таки откачивают врачи в отделении ближайшей скорой, а Лилька роняет крокодиловы слезы. Или она мне померещилась, а на самом деле в это время предавалась мексиканским страстям с Беловым.

Вариант второй — Лилька действительно спустила меня с горки в озеро, я проломила своей скромной персоной лед, ушла под воду, — фух, аж горло сдавило от воспоминаний — и каким-то образом оказалась совершенно в другом месте.

Верите ли вы в сказки, мадемуазель Дана? Когда сказки клыкасто скалятся и норовят жениться...

Хм. Есть о чем подумать. И так понятно, какой вариант правдив, Данка. Добро пожаловать в новый мир!

Пока размышляла — шагала вперёд. Улица была совершенно пуста, холод трескуче норовил пробраться под беличью защиту, да и вообще... Сюрреализм сплошной.

Главное — об этом не думать. Порыдать над своей участью ещё успеется, а то будет рыдать, что одни косточки, а мясца нет потом какая-нибудь тварь хищная над моим бренным телом!

Страх, ужас, слезы ручьем и вопли, как четырех всадников женского апокалипсиса, я затолкала куда подальше. Тихо помереть от переохлаждения мне бы не хотелось.

Примем за аксиому, что один невезучий инженер в самом деле... Попал. Попала, вернее.

И тогда все это — работа служанкой, попытка выдать меня за какую-то авантюристку и жених зело клыкаст, когтист и опасен — тоже не привиделись.

Кстати, о женихе... Я зачем-то отогнула край платья. Там, где жгло во время треклятого поцелуя особенно сильно. И едва не упала, увидев тонкую вязь узора, который напоминал собой каплю, заключённую в круг с четырьмя завитками. Это что ещё за чудо татуировки? Никогда у меня такого не было!

Но думать об этом некогда. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Направо! Осторожно, там фонарь! А потом налево, шмыгнем в переулок, а то слишком мы красивые и раздетые, — командовал беличий тиран.

Мозг все ещё буксовал от мысли, что белки говорят. Твою ж гнутую шестерёнку!

Потерла лоб. Лицо покрыто все теми же рытвинами, как я и помнила. Синяя дымка, которую я заметила на балу краем глаза, практически истаяла.

— Чё щупаешь? Да прикрыли твою рожу, вон остатки тролличьей магии чую. В другую пору распорядительница такую б выгнала, но уж больно нужны были лишние руки, — проворчали над ухом, — шустрее лапами перебирай, разиня, а то потом доказывай, что не я тебя угробила! Мои лапы чистыми должны остаться...

К слову об этом.

Беличью шкурку с плеча я сгребла не слишком деликатно. Пальцами встряхнула за шкирку тоже не слишком осторожно.

Прищурилась, прикидывая, как бы разговорчивый глюк заставить заговорить… мысли ползли медленно. Видимо, тоже были в шоке от происходящего. Да и то сказать — в отличие от русских народных сказок, здесь никакого доброго деда Морозко не наблюдалось, только одна сумасшедшая мохнатая.

— Кто тебя послал за мной — тоже вопрос хороший, — в своих мыслях я уже готовила симпатичный и ароматный беличий паштет, — тем более что справляешься ты с задачей из рук вон плохо, как будто угробить меня хочешь...

Меньше всего на свете я ожидала, что белка, до этого обвисшая в руке лилово-золотым комочком, вдруг оскалится, укусит за палец и вывернется, взлетев в воздух.

— Чтоб тебя!

— Меня-меня, — захихикала мохнатая. И показала вдруг совсем не беличий оскал треугольных зубов.

Вот сейчас продемонстрировать бы нечисти силушку богатырскую, да зуб на зуб скоро на попадет!

— Зверь твой карманный присмотреть просил да вытащить, но забыл, кошак драный, что просьбы по-разному понимать можно, — захихикала белка, — и формулировать их надо правильно.

Ну и зрелище. Меня бы кто откачал.

Кошак. Драный. Я отложу пока это себе на полочку. Не до того сейчас. А версия того, что мохнатую нанял мой собственный кот, рыжий, усатый, знакомый до кончиков когтей Микеланджело… с этим надо переспать. Да и вдруг опять врет?

— Ну и на кой тебе девичий труп? Если ты наемница, так репутация от этого не выиграет, — голос мой звучал ровно и спокойно. Сама поверить не могла, что такое взаправду горожу.

— Нет, за наемницу — это тебя приняли, — обмахнула хвостом себя хвостатая, — больно ты похожа оказалась на одну бестию предприимчивую...

Ага... Ту, которая взяла заказ на оборотня. Чтобы притвориться его невестой и то ли скомпрометировать, то ли ограбить, то ли и вовсе убить. Помню-помню поверенного толстого "папеньки". Здесь дело проясняется.

Снег скрипел под сапогами, в груди пекло, а я старалась изо всех сил стискивать зубы и не думать о плохом.

Вот ещё, чтобы я да сдалась? Не бывать этому! Беличий паштет штука отличная. Будет и на моей улице шанс его приготовить.

Белка молча бежала за мной по крыше:

— Ты когда помрёшь, ляг покрасивше, — напутствовала меня бесстрашная предательница, — больно этот купчина много отвалил за твою гибель. Как понял, что обознались, так в ярость пришел. Потому что с оборотнями не шутят, ну как прознают, — гаденько ухмыльнулась белка.

Так, значит, направление выбираем другое. Мысли текли на удивление сухо и деловито. Похоже, мелкая пушистая мерзавка водит меня кругами, а то и вовсе на нежилые улицы выманивает.

Недолго думая, на очередной развилке я свернула в сторону далёкого шума. Правда, на людные улицы выходить будет самоубийством, но... Что-то же надо делать!

— Эй, куда пошла? Это ж Ранхорт, девка, северная окраина! Ну выйдешь к людям, и что? Продадут тебя в услужение, ей же трау, или рабскую метку — и как неблагонадежную личность в кабалу. С лица воду не пить! Не ждёт девку одинокую здесь ничего хорошего, не в сказку попала!

А ведь так и не призналась, что за зверь такой ее изначально попросил мне помочь. Так, конечно, Микеланджело Буона Великолепный у меня парень серьезный, в высшей степени прекрасный и рыжий — огромное мейн-кунище, но... он точно не волшебный!

И всё-таки... Что это за мир и как вообще я могла сюда попасть?

Белку я игнорировала намеренно. Уже поняла, что какими-то великими магическими силами та не обладает — хитростью да подлостью берет. Вот что за мир, а? Как я теперь белочек любить буду? Чтоб ей зубы об орешки сломать!

— Пока я собираюсь торжественно помереть в интересной обстановке, может, расскажешь, что это за место такое? — Поинтересовалась без огонька.

Наваливалась усталость. И холод. И желание лечь — и больше не шевелиться.

Но я же упрямая! Хрен меня так просто возьмёшь! Не зря папа рассказывал про наших, Корнеевских, предков, которые ещё с Суворовым через Альпы ходили на Италию. И никакой мороз не брал!

Как там родители без меня, а? Что подумают? Будут ли озеро обыскивать?

Мысли мешались. Но на миг грудь обожгло, нагрелась странная татуировка, обдавая светом, и стало как будто легче.

— Нет, ну в первый раз такую упрямую человечку встречаю! Двужильная, что ли? Или полукровка? Или просто безумная, а? — На меня застрекотали с очередной приземистой крыши.

Вообще домики здесь были небольшие, дерево потемневшее, потрескавшееся от времени. Маленькие трубы исторгали черный дымок, окон и вовсе не было, а снег был местами настолько грязен, словно на него вместо помойки выплескивали какие-то ядовитые магические отходы.

То ещё местечко после ослепительного бала.

— Напрочь безумная, на всю голову, — подтвердила охотно, — давай, удовлетвори мое любопытство, а то сама сейчас лопнешь! Ты, кстати, зверь или нечисть?

В меня кинули снежком. Обиделись.

Но рассказать решили... Видимо, с собеседниками у белки было совсем плохо.

— Ну ладно, слушай сюда, дурында, — заявили ласково. И угнездились... Прямо на моей новенькой нарощенной шевелюре!

— Да ты... — сейчас начнется очень дикая охота, обещаю!

— Я, точно я. Давай, ползи, девица, дел невпроворот ещё. Да и нелюдь обидится, что его представление разрушили, искать ещё ринется...

— Кто он такой? Жених этот самозваный? — Перед глазами то и дело вставали другие. Чарующие. Ласковые. Страшные. Багровые

— Забудь, — отмахнулась моя новая меховая шапка, — радуйся, что так помрёшь, а не от лапы деймара...

Вот понятнее не стало! Но меня же любят в этом мире, я точно знаю! Поэтому, дабы одна попаданка совсем уж отчаялась и побыстрее на радость всем копытца свои отбросила, мне рассказали одну весьма занимательную историю...

Этот мир такие, как белка, называли Саадэш. Что значит — жемчужина. И был он полон магии и самых невероятных, волшебных существ. По словам моей коварной будущей убивицы, здесь повсюду текла магия, которую контролировали хранители мира. Сейчас их было пятеро. Один — редкий ледяной дракон, двое магов, эйцер и эльф крови, он же деймар.

И да, для меня все эти названия рас тоже были в диковинку. Ну хорошо, с магами и драконом хотя бы по фэнтези понятно, пару раз читывала, но...

— Кто такие эйцеры, Мастера Плоти? Ооо, — захихикала белка, больно цепляясь лапками за волосы.

Эйцеры — это особая раса этого мира. И... В яблочко, их главная особенность — способность управлять изменениями тела – неважно, своего или чужого, в том числе и при серьезных ранениях или болезнях! Нет, ограничения есть. Поэтому попытаться ненадолго принять вид существа иной расы  они могут только с помощью заклинаний, иначе это может грозить и смертьюБольшинство балуются тем, что подправляют себе внешность, меняют цвет волос, глаз, кожи, совершенствуют свою красоту... Косметологи-любители.

Их аристократы — сильные маги. Живут они до сих пор во многом по старым традициям, похожим на уклад южных народов. Женщина подчинена мужчине, из рода отца переходит в род мужа, не учится, не владеет имуществом, не... Оказывается, у них даже были гаремы! Только недавно император эйцеров пошел открыто против правил, женился на своей бывшей наложнице, раскрыл заговор и укоротил языки соплеменников-консерваторов. Но жизнь женщины в империи Мастеров Плоти — все равно не сахар.

Вот так царство мужской мечты и махрового шовинизма! Спасибо, не надо. Как выйдешь замуж за лощеного красавца, а на самом деле он — коротконогий пузан, чье единственное достоинство — то самое пузико размером с дверной проем!

— А кто такие эльфы крови? Почему не обычные эльфы?

Я отвлекала беличье внимание, выбирая дальние улочки, которые бы привели ближе к центру города. Становилось все холоднее, и думать о том, что случится, когда чары окончательно развеются...

— Кровавики, — уважительно и презрительно отозвалась моя гордая "наездница".

Оказывается, в давние времена эльфы были практически одной расы — светлые, они же лесные. Почти "Властелин колец" в действии. Гордые и прекрасные альвы жили в лесах, чувствовали землю и ее обитателей, ухаживали за природой, чутко следя за тем, чтобы она не страдала от рук других рас. А потом кому-то стало скучно, как это обычно бывает. Захотелось власти, силы, богатства, сражений...

Жаль, я была не достаточно "в себе", чтобы оценить размах чужой мысли, но... Впечатляло.

Один-единственный эльф перевернул весь мир. Принц, наследник лесного Владыки. По словам белки, эльф был "отбитым на голову". Он предложил расширить владения, да и магические практики — заодно. Увлекся запретными знаниями. Развязал войну, и побеждал в многочисленных сражениях раз за разом. Слава того, кого назвали Вечным Принцем, гремела на весь мир. Эльфы раскололись. Нашлись те, кто пожелал уйти во тьму гор, посвятив себя темной магии и жрицам древней богини. Они стали темными эльфами, трау. И другие, кто истово верил Принцу и следовал за ним до конца. Говорят, то ли от крови врагов, то ли от запретной магии их глаза и волосы окрасились багрянцем...

Великий стратег и тактик, опасный и умный политик, безумец и гений. Он стал равен едва ли не богам, основав королевство новой расы и дав начало роду деймаров. Эльфов крови. Обладателей пугающих и опасных способностей.

Вот такая вот жутенькая легенда. Как-то мне новый мир пока не очень нравится.

— Ой, да и светлые эльфы есть, и трау проклятые в последние годы из-под гор повылазили. Ещё снежные эльфы, гномы, оборотни, гоблины, наги. Хватает всех. Люди тоже есть, — отмахнулась белка, — у них там своя... атмосфера.

И территории свои.

А "жених" мой, значит, эльф? Но на деймара он не похож, его волосы на балу были темными. Не хотела бы я даже малейшей связи иметь с местными маньячинами, хотя молва поносить любит и напраслину возводить. Уж это я тоже знаю.

Улицы стали шире, избегать внимания удавалось с трудом, но, к моему удивлению, народу было немного и все скорее шарахались от меня, чем пытались выяснить, что делает безумная девица в одном платье на улице. Впрочем, помощи тоже предложить никто не стремился.

Зайти и попросить помощи самой тоже было не у кого. Все двери закрыты плотно, никаких общественных заведений нет... Пустота.

— А что мой "жених"? — Уточнила, просто чтобы что-то говорить, не молчать. Ноги стали отниматься от усталости. — Зачем он решил устроить это представление с первой встречной?

— Да кто его знает, — зевнула где-то на моей голове белка, — то ли блаженный, то ли хитрожо... выделанный. Шишка знатная. Видимо, оженить очень хотели его, там же сам император был! Бал-то в честь Перелома Зимы проходил хоть и на нейтральной территории, но близко к землям эйцеров, не могли на такое событие самого властителя не позвать! А этот эльф твой вот вывернуться решил. Есть у них такой обычай, какая девица редко-редко совпадет с ними силами магическими да душевными — возьмут ее избранницей. Им что? Они только людей берут, у тех век короток даже с поддержкой магии. А потом можно и новую деву искать, если брак в Храме стихий неохота заключать.

А браки в Храме стихий вечные. С таким браком уже не разведёшься.

Вот так продуманные  дивные  эльфы. Мужики — гады. Что в нашем мире, что в волшебном. Им только дай волю — и гарем устроят, и девиц заведут, и лапши на уши навешают!

— Но, — я закашлялась, — я ему точно не подходила, нет во мне магии...

— Нет, конечно! — Охотно подтвердила белка.

Хотя какая это белка? Ширхур, местная мелкая нечисть, сама призналась. Грабежом и разбоем промышляет.

— Тогда он сам эти... — неопределенно повела пальцами, вспоминая искры, — огни между нами устроил?

Устроил – но что-то не рассчитал, похоже. Потому что есть у меня смутные подозрения, что татушка новенькая как-то именно с эльфяком проклятым связана…

— Точно так! — Радостно закивала белка.

Тогда получается, что моя гибель в этом мире выгодна всем. И белке, и тому толстому купчине, и даже женишку недобитому, чьего имени я, кстати, так и не узнала!

Но... Выкусите! Русские девчонки так просто не сдаются!

А вот и то, что я искала! Последний рывок, Данка, последний!

С победным хрипом на губах я устремилась к кривой выцветшей дощечке. На ней было изображено нечто, напоминающее окосевшего упитанного червяка. Оно утверждало, что это таверна "Веселый змей".

Что он весёлый, это заметно...

Ну что? Попытаем удачи, Корнеева? Опыт работы подавальщицей уже есть! Была — не была! Двум смертям не бывать...

Под обиженный вопль белки я с трудом потянула на себя тугую рассохшуюся дверь.

***

Ллиошэс Норитэли

Это должен был быть очередной скучный вечер. Зимний праздник. Что только не придумают люди и нелюди, чтобы оправдать собственное безделье! Пришел он туда лишь для того, чтобы встретиться с нежно любимыми соратниками по делу.

Мир штука хрупкая, и даже если ты сам — немножечко древняя гадость, это не значит, что некоторые правила созданы не для тебя.

Ллиошэс ненавидел балы всей своей черной (по мнению большинства) душой. К тому же Владыка Мастеров плоти обнаглел настолько, что попытался подложить ему свою племянницу. Ему. Какую-то тупую курицу!

Кому-то очень повезло, что древние времена в самом деле прошли. Раньше бы за такие оскорбления...

А теперь приходилось удерживать эту глупую маску почти обычного эльфа и раскланиваться.

Он уже был уверен, что этот вечер пройдет так же бездарно, как и другие. Тем более, что соратники опаздывали. И тут столкнулся с ней.

Обычной человеческий наемницей. Казалось бы — ну сдал ее оборотням бы и посмеялся. План толстопуза-купца был прост и понятен. Северяне, что с них возьмёшь? Никакого изыска мысли.

Выдать наемницу за свою дочь, выполнить таким образом договор с оборотнями — девицу же предоставили, как и обещали, жены, да? А там — если повезёт, наемница добудет желанные для северян артефакты, которые серые гаррайны не продают на сторону. Не повезет — так валим все на нее. Обманула старика, дочкой любимой обернулась с помощью магии клятой!

Оборотни обиды не простят. Лжецов и воров они ненавидят люто. Даже женщина едва ли сможет рассчитывать на снисхождение.

Он все это знал. Но девчонку почему-то не сдал. Колючая, как еж. Совсем не красавица — уж он-то видел сквозь любую магию иллюзий. Характер скверный, независимый. Но чем-то она была притягательна.

Да настолько, что он решил именно с ее помощью избавиться от махинаций эйцеров. Сыграет невесту, он удовлетворит свой интерес, потом одарит ее и — так уж и быть — отпустит.

Но все пошло не так. Все пошло совсем не так.

Жар ее губ, трепет женского тела в руках и пронзительная боль, что иглой вошла в сердце. Засела занозой.

Нет, не боль вывела из себя. Ещё бы он на такую мелочь внимание обратил. Но девчонка... Почти его! Она осмелилась противоречить! А потом... Сбежала! Скрылась!

И так, что он со всей своей силой только и успел учуять след нечисти и портал куда-то далеко на север.

Несколько его стражей тут же отделились от толпы, оттеснили всех с места происшествия.

А он все стоял, замерев, и потирая грудь слева. Впрочем, недолго.

Губы приподнялись, обнажая клыки.

Воздух затрещал от загустевшей силы.

И в ту же секунду в его плечи вцепились острые сильные пальцы. Попытались удержать.

— Повелитель, нет!

— Ли, нет! — Вторил звонкий, казавшийся юным голос.

Миг — и перед Ллиошэсом, опустившись на одно колено, замер невысокий, хрупкий на вид молодой парень с волосами цвета запекшейся крови, очень темной смуглой кожей и странными светло-оранжевыми глазами.

Моэри Ашарис. Его воспитанник, ближайший и вернейший соратник. Тот, в ком течет его кровь. Тот, кому, пожалуй, Ллиошэс Норитэли доверял безоговорочно.

Это — и то, что пол под ногами стал трескаться, отрезвило.

— Драгоценный тир! — В трёх шагах замер император эйцеров.

Напряжен. Не спускает глаз. Но не осмелится напасть или попытаться ограничить. Умен, ничего не скажешь.

— Я немедленно велю отследить канал перемещения...

— Нечисть, — глухо заметил гибко поднявшийся с колен Моэри.

На его губах заплясали привычная улыбка. Опасная. Задумчивая. Обманчивая.

— Мелкая пакость по типу ширхура, если не ошибусь. Тем и опасна, что ее перемещения почти не отследить. Даже архимагу. Только примерное направление. Прикажете заняться, мой Повелитель?

Вежливо уточняет, игнорируя окружающих. Как будто здесь просто больше никого нет.

По телу прошла дрожь нетерпения. К дарху, что с ним происходит?

— Найди ее! — Прошипел.

И почему-то представил, как вместо того, чтобы потащить беглянку на ритуальный камень или прилюдно высказать свое неудовольствие, несёт ее в спальню. Как разворачивает спиной, медленно касается пальцами шнуровки. Как распускает ее... Как касается слишком светлой кожи...

И почему-то даже при мысли об уродливых пятнах, изрывших чужую кожу, он не почувствовал отвращения.

А ведь в его времена таких могли убить. Некрасивая женщина — гнев богов.

Бред. Даже он. Даже тогда. Точно знал. В женщине главное не внешность. Хотя она... Приятное дополнение. Безусловно.

Что с девчонкой сейчас? Как она завела дружбу с нечистью, как имела глупость ей довериться?

И почему он, идиот, даже капли крови ее себе не оставил, как будто стал безмозглым мальчишкой.

Зал содрогнулся. По полу стелился алый туман.

От замершей фигуры прянуло такой жутью, что кто-то потерял сознание.

— Найдите мне ее, Моэри! И ты, Керрант, — кивнул он императору, — и чтобы волоса с ее головы не упало!

Кто-то закричал, не выдержав напора его силы.

Никогда не злите эльфов крови, если хотите остаться в своем уме и при своем наборе конечностей.

— Держите себя в руках, — прошипел златовласый император. И снова улыбнулся. Величественно и спокойно.

Только в глазах существа напротив него зарождался кровавый шторм. Совсем не то, что нормальные люди и нелюди желают на Новый год!

— Эй, остроухий, щяс покусаю. Тоже важный какой, мррау, — раздалось вдруг басовитое, — в лапы себя взял! Тоже мне, покоритель вершин и требухи!

Внушительные темно-рыжие с подпалинами лапы опустились на плиты пола. А также большое пушистое тело почти по пояс взрослому мужчине, хищная морда с усами, уши длинные с кисточками, две штуки, и хвост-метелкой.

— К-котик, — икнул кто-то из охраны.

Котик зевнул во всю пасть и расправил перепончатые крылья.

Бровь Ллиошэса невольно дернулась.

Хранитель деймаров? Один из фамильяров эльфов крови? Что он тут делает?!

А пушистое чудовище раскрыло пасть и как заурчит:

— Повелитель, вы бы нашли мою девочку, а? Долг жизни у меня перед ней, хоть и человек! Повели-утель, нижайше прошу-с, у меня же лапки, — продемонстрировали лапку. Из подушечки показались острые когти.

Дернулись губы Владыки эйцеров изменяющих. Переглянулась охрана. Кто-то тихо охнул.

А Ллиошэс запрокинул голову — и расхохотался. Смех, правда, был на любителя, но кто скажет, что ему не понравилось? Дураков нет!

— Как твое имя, эшери? — Становилось все интереснее.

Его человечка приручила существо, которое по определению никогда не могло попасть в руки людей.

— Мэйкелиндж. Но девочка звала меня Микеланджело, — просительное выражение на морде существа, которое также называли драк-котом за дивный вид, больше пошло бы уголовнику из ближайшей подворотни.

— Какая... прелесть, — холодно улыбнулся Ллиошэс.

Он легко мог наказать глупого эшери, который оскорбил своего создателя. Пусть и по незнанию. Но не стал.

Давно, очень давно он не испытывал такого интереса и азарта. Беги-беги, маленькая глупая белка, далеко все равно не убежишь!

В тот момент он был в этом совершенно уверен.

И даже не обратил внимания на то, когда саднящая боль в сердце наконец-то унялась.