Золушку обижать не рекомендуется

– У меня гениальная идея! – в торжественной тишине объявил ректор. Мы тут же преисполнились мрачной решимости уволиться, но из-за невозможности найти столь престижную работу, как в Ледяной Академии, стали внимать. – Впереди Зимний бал! – радостно оповестило начальство, будто кто-то из преподавателей мог забыть о надвигающейся сессии. – Я тут подумал… – Мы дружно задержали дыхание. – Весь педагогический состав будет в маскарадных костюмах!

– А студенты? – раздался робкий голосок преподавательницы этики и эстетики Греты Лорпест.

Ничего, ей простительно, и вовсе не потому, что она блондинка. Новеньких ректор сразу не убивает. Дает на привыкание пару месяцев. А тем более ее предмет самый проблемный в Ледяной Академии, ведь суровым боевикам сложно объяснить, зачем нужно уметь правильно держать нож и вилку. Они же готовы делать оружие из чего угодно. Из-за этого трапезы в столовой бывают весьма нервными.

– А они-то зачем? – грозно нахмурился мужчина. Геворт Эйшпарт занимал ректорское кресло около пятнадцати лет, и сам был боевиком. Комиссовали его по ранению. Он прямо из госпиталя прихромал сюда весь в бинтах, поскольку разлеживаться ему не позволяла возложенная миссия. Говорят, первый год стены Академии вздрагивали от его «Упал! Отжался!». Зато бессменная секретарь ректора Матильда легко могла вступить с любым из студентов в рукопашную и победить за считанные секунды.

– Так праздник же, – пролепетала Грета. – Чтобы все были нарядными…

Ректор сильнее нахмурил брови, и весь наш замечательный коллектив втянул головы в плечи.

– Вот вы и будете за нарядность отвечать! – рявкнул мужчина. – Здесь Академия, а не шапито! Знаю я, во что они все вырядятся! – Был у нас такой запоминающийся бал три года назад. Степень раздетости парней определялась только наличием трусов. А вот девушки в противовес им были сплошь в тяжелых пышных платьях. Тогда я впервые увидела, как наш закаленный в боях ректор заикается. – Нет, только преподаватели. Студенты наденут парадную форму. И точка. А сейчас распределим, кто кем будет. – Геворт Эйшпарт извлек на свет листок и, подслеповато прищурившись, стал оглашать список.

Сначала даже шло все неплохо. Например, роль Влюбленного Менестреля досталась преподавателю по боевой подготовке. Тот озадаченно посмотрел на свои мощные волосатые ноги, спрятанные в штанинах, и тоскливо вздохнул. Интересно, а где он найдет такие огромные лосины?

Или вот образ Короля у нас будет воплощать в жизнь Хьюз Фартон, преподаватель магической математики. Маленький и плюгавенький мужчина удивился, но тут же напыжился.

Снежинками назначили главных гарпий Академии. Самая молодая из них преподает историю и выглядит, словно лично застала все события от сотворения мира до сегодняшних дней. Она польщено хихикнула, поправила вставную челюсть и несуществующее декольте.

Моей подруге, ведущей курс ядов и противоядий (а с такими людьми дружить просто необходимо), достался образ Дракона. Но Николь была девицей хоть и грузной, но на подъем легкой, поэтому радостно гукнула.

Говорливую Грету назначили Принцессой. А библиотекаря – Вредной Старухой, что, собственно, соответствовало правде.

А еще на балу ожидались: кикимора, русалки, лесные девы, ведьмы и даже птица Феникс. Естественно, воодушевления в женских рядах не было.

Мужчинам везло больше: дровосек, волк, мыши, пажи, колдуны, гномы, странствующие рыцари. Себя же ректор на удивление назначил Волшебным Хорьком. Есть подозрение, что у него какие-то счеты с этим животным.

Я недальновидно расслабилась. Ночь выдалась бурной, как это и бывает накануне сессии. Студенты резко вспомнили, что для допуска нужно сдать все курсовые, закрыть хвосты или просто уломать профессора, закатывая слезливые концерты или рассказывая о резко заболевших бабушке, тетушке, родителях. И юные умы совершенно не смущает, что вход в преподавательский корпус после десяти вечера невозможен, ведь окна расположены всего лишь на высоте третьего этажа.

– Анейра Кирстон – Золушка, – выдернул меня из полудремы голос ректора и толчок локтем подруги.

– А? – я сонно похлопала глазами.

– Это просто ваша судьба быть ею, – тонко улыбнулся мне Геворт Эйшпарт.

Пришлось поджать губы, чтобы не разразиться тирадой о наследственности. Мало того, что я миниатюрная блондинка, так еще и именем наградили снежным из утерянного языка. Да и в графе магия у меня записано «Зима». Холод, лед, снег, метель – могу, умею, практикую.  Мне бы отлично подошел образ Снежной Королевы, но все перечеркивало то, что у меня есть мачеха. Правда, она добрая и заботливая. А еще у меня есть отчим. Тоже хороший. Но всю нашу семейную идиллию нарушал сводный брат. Вот он отлично отыгрывался и за злобную мачеху, и за отряд высокомерных сестер.

– Дэлвин Кирстон – Принц, – забил последний гвоздь в гроб с моим самообладанием ректор.

Братик не преминул тут же найти меня взглядом и подмигнуть. Вот почему его не сделали Золушкой? У него тоже есть мачеха, отчим и сводная сестра.

Вообще наша семейка странная. Моя мама умерла при родах, оставив нас с отцом одних одинешенек на целом свете. Папа помыкался, но понял, что одному ребенка не поднять, особенно если ты боевик, которого то и дело бросают в самое пекло, и решил жениться. Я всегда искренне считала Ванессу мамой, но, когда мне исполнилось одиннадцать лет, домой отец не вернулся. Шальной удар порождения Тьмы выкосил весь их отряд. Вот тут и стало известно, что мама у меня мачеха. Но любила меня как родную, и никаких разговоров о приюте даже не заводила. Нет, я в силу горя и детского максимализма попыталась демонстративно собрать вещи, но получила по попе и пошла пить какао.

Мама у меня женщина видная, долго вдовой не проходила. Она честно скорбела по папе, но Черстона это не отпугнуло. Он упорно добивался ее благосклонности. И спустя год у меня появился отчим. А с ним и сводный брат. Поразительно, но их история очень была похожа на нашу. Черстон также взял в свое время жену с маленьким ребенком. Затем женщина погибла, неудачно оступившись на лестнице. Сына мужчина не бросил, поскольку считал родным. Но, в отличие от отца, Делвин был типом неприятным.

Мы с ним не сошлись характером сразу. Вот как он сел на мою любимую куклу, а потом еще ее и заморозил, я поняла, что в доме появилось чудовище. Так и началась наша война, беспощадная и незримая. Ведь если родители замечали натянутые отношения между детьми, тут же начинали активно нас мирить. Задушевные беседы о важности семейных ценностей – это еще полбеды. Когда я вморозила братца в стену за то, что он сделал из моих подарков на День Окончания Года большие кубики льда, нас отвезли на целую неделю в уединенный домик на горе, где из всех развлечений только каменное плато метров пять квадратных. Еще родители тонко намекнули, что если из отпуска мы вернемся не все, то оставшегося ребенка отдадут в Храм Искупления. Там послушники никогда не видят солнца, выходят только ночью, постоянно молятся, работают и чтят заветы полного аскетизма. Лично я сломалась на строгом посте, а Дэлвин на отсутствии элементарных условий для сна. Деревянный брусок вместо подушки серьезно заставил братца задуматься. Мы тогда всю неделю ходили, держась за руки, чтобы один не сделал пакость другому и не спрыгнул в пропасть.

Когда братишка отправился покорять преподавателей Ледяной Академии своим скудным умишком, я вздохнула свободно. На целых два года. Хотя были еще и каникулы. Первый раз Дэл заявился домой в красивой форме Академии с высоко задранным носом. Я даже нежно сжала братишку в объятиях. От неожиданной ласки он дернулся и задумчиво наморщил лоб. А я лишь в ответ загадочно улыбнулась. С такой еле заметной улыбкой и ходила все его каникулы. А Дэвлин с каждым днем становился мрачнее и дергание. Зачем придумывать пакости, если он сам себе в голове нарисовал все ужасы?

Второй раз он приехал слишком расслабленный, убежденный, что я опять его не трону, а просто злить буду, и… прилип попой к ванне, познавая всю силу здорового образа жизни и закалки. А потому что нечего было в прошлый раз замораживать мою косметику. Мне, между прочим, ее только разрешили, и приобщиться к миру напомаженных дам я не успела.

А потом в Ледяную Академию отправили уже меня. Из духа противоречия выбрала факультет защиты, чтобы не пересекаться с братом на занятиях. И не угадала. Со второго курса у нас начались совместные с боевиками тренировки. Курировали такие развлечения всегда старшие курсы. Как-то Дэлвин что-то сказал, я огрызнулась… и спустя пару минут все с круглыми глазами наблюдали за нашим боем. Братца потом тренер так отчитал, что его уши забавно пламенели на фоне белокурых волос. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, ударила я тогда по больному. Его девушка оказалась не только его, а еще двоих парней. И я потопталась по этой мозоли.

В общем, мы учились весело. Куратор курса даже сухо заметил, как вся Академия замирает в преддверии очередного противостояния двух Кирстонов.

Братишка выпустился, я порадовалась, ведь впереди еще два года спокойного обучения. Только меня ждал коварный сюрприз – Дэлвин вернулся в Академию в качестве аспиранта. И тогда, захлебываясь ядом на церемонии начала учебного года, я и сама не могла предположить, что спустя два года получу такое же приглашение и соглашусь на него.

Но брат-аспирант тоже попортил мне немало крови, только на правах учителя. Одна выходка на полевой практике чего стоит. Крадусь я по сугробам в лесу. Задание такое – удерживать щит, чтобы не провалиться. И тут я вижу, как у березки парочка страстно обжимается. Можно сказать, уже практически к детозачаточному процессу перешли. Она на него голую ножку закинула, а он ее за попку жамкает. То, что Делвин занимается развратом в лесу с моей лучшей подругой, стоило мне зачета. Ухнула я в сугроб по самую макушку. Так еще это мороком оказалось! Нашел поганец слабое место! Ну ничего, я ему отомстила в том же духе, мелко и подло. На доске, где вывешены портреты с лицами гордости Академии, заменила изображение Дэла на то, где ему полтора года. Он там насупленный, с погремушкой и на горшке.

– Золушка, – ехидно позвал братец, – только туфелькой не убей кого-нибудь. С твоим-то везением. И надеюсь, ты хрустальные раздобудешь? Образ должен быть полным. А я посмотрю, как ты в них хромать будешь.

– Дорогой братишка, – в тон ему пропела я, – не о том ты беспокоишься. – Я взглядом указала на выход из преподавательской, где засела в засаде типа пассия Дэлвина. Типа, потому что отношения были односторонними, и брат в них не участвовал. Все происходило в воображении Миранды. – Как планируешь ей объяснять, почему ты Принц, я Золушка, а она Кикимора?

Никто и не сомневался, со стороны Эйшпарта это была маленькая, но приятная месть. Все дело в том, что такой же, существующий только в воображении Миранды роман, протекал у нее с ректором, без участия оного в процессе. Дошло даже до того, что якобы любовница заявилась пред светлые очи супруги Геворта Эйшпарта с просьбой отпустить страдальца. А тот стоял рядом и хлопал глазами от такой наглости. Даже начал себя в раздвоении личности подозревать. Супруга тогда ушла. Правда, недалеко и ненадолго. До кладовки. И вернулась с метлой, которой и поправила картину мира Миранде. Ее бы уволить, но девица дочь какой-то не очень крупной, но способной доставить неприятности шишки. Все же она хороший специалист по порождениям Тьмы, а подобного найти в своем рассудке или почти в своем трудно. Так мы утешаемся коллективом.

В общем, личная жизнь братика была яркой и травмоопасной.

Обычно все попытки Дэла отбиться от упорного счастья я с удовольствием наблюдаю со стороны, но сегодня оказалась втянутой в мифический любовный треугольник. И вопреки науке в нем тупых два угла.

– Ты должна отказаться от роли Золушки! – грозно зашипела Миранда, тряся каштановыми кудряшками.

– Конечно, – я всплеснула руками. – Предлагаешь выкрасть у ректора список и сожрать его? Или сразу ему глаза выковырять?

– Это еще зачем? – нахмурилась девица.

– Ну как же, – я поиграла бровями. – Он старался, распределял роли, ночи не спал, пытался подобрать по соответствию.

– Это ты на что намекаешь? – вспыхнула Миранда и сжала кулаки.

– Девушки! – между нами влез братик. Мне досталась его лучшая сторона – задняя. – У нас сегодня тяжелый день. Завтра начнутся экзамены. Так что не будем накалять обстановку. Кстати, Анейра, я бы хотел обсудить практическую часть для третьего курса.

Как бы мы не враждовали между собой, но студенты – это святое. Надоедливое, наглое, предприимчивое, но святое.

– Пошли, – кивнула я и привычно положила свою ладонь на локоть Дэлвина. И только по раздраженному шипению поняла, что сделала.

– Ах, так! – Миранда страшно повращала глазами. – Да все в курсе, чем вы занимаетесь!

– Естественно, – не удержалась моя подружка. – Детей они учат. Мы все этим дружно занимаемся. Можно сказать, теплой и тесной компанией.

Девлин наклонился и шепнул мне на ухо:

– Опять у нее период запоя?

– Ага, – с тоской вздохнула я. Подруженция у меня запойный читатель женских романов. То глотает один за одним, то смотреть в их сторону не может. – С утра мне про неистового и сексуального дикаря и скромную монахиню рассказывала. Только я не поняла, кто кого в итоге похитил. Кажется, девушка в книге очень хотела освободиться от служения в храме. У несчастного дикаря и шанса сбежать не было.

– Вот поэтому у тебя и нет мужа, – назидательно заметил братец, ведя меня на кафедру. За нами, как стайка шакалов, двигались на небольшом отдалении студенты, выжидая момент для броска с просьбой о допуске. – Ты совершенно неромантична.

– Мне необходимо похитить мужика, чтобы это сочли романтикой? – рассмеялась в ответ. – По твоей же логике, это у нас семейное, раз у тебя жены нет. И красть никого не советую. Во-первых, не поможет. Во-вторых, это уголовно наказуемо.

– А на тебя вообще никто не позарится, – фыркнул Дэлвин.

Наше любимое занятие «уколи ближнего своего» пришлось прервать, поскольку сейчас важнее разобраться с экзаменами. А уж потом можно и душу отвести.

С кафедры боевиков я выползла, громко урча желудком. Но мой голодный взгляд не отпугнул отчаянных детишек. В итоге, к столовой я пробилась спустя час. И задумчиво взглянув на ленту раздачи с подносами, поняла, что готова сожрать все. Останавливало только платье Золушки. Оно и так будет пышным, а если еще и животик станет выпирать, то походить я стану на тетушку-крестную.

– Чего зависла? – в плечо игриво толкнул Кори Гарден, мой коллега по защите. Кстати, на балу он будет Чудовищем.

– Прикидываю, сколько в меня войдет – я решительно ухватила первую тарелку с рагу, – без существенных потерь для фигуры.

– Тю, – мужчина взял себе порцию, – за сессионные недели вся пища уходит на нервы. Так что ешь, сколько хочешь. Если что – мантия скроет.

– Какой ты добрый, – усмехнулась я.

За столик в преподавательской зоне мы уселись в тишине. Экзамены экзаменами, но студенты покушать любят больше. И священное место всякими низменными просьбами не оскверняют.

 – А правда, что вы с Дэлвином собрались создать ячейку общества? – неожиданно и от этого еще более пугающе спросил Кори.

Вкусное наваристое рагу сразу пошло не в то горло. Пришлось срочно запивать и своим, и компотом коллеги. Тот возмущенно хрюкнул.

– Странный вопрос, – хриплым голосом ответила я. – Мы с ним и так уже ячейка. Поскольку брат с сестрой.

– Ой, да все в курсе, что вы не родные, – задорно подмигнул мне мужчина. В целом, его можно было назвать симпатичным, если бы не крючковатый нос и большие округлые глаза. Кличку Филин он носил заслуженно.

 – И какое тебе дело до моей личной жизни? – игривым тоном поинтересовалась я. – Может, ты ревнуешь, Кори? Так ты только намекни – я вся твоя буду.

– Да очень надо, – фыркнул коллега. Всем давно известно, что он страдает по моей подруге Николь. Хранить секреты в Ледяной Академии – занятие бесперспективное. – Просто так интересуюсь. Мы же с тобой, можно сказать, в каком-то смысле брат с сестрой. По магии.

М-да, толпа родственников, и ни одного настоящего.

– Будешь отстаивать мою честь? – хитро прищурилась я.

– А что, есть смертник, который на нее посягнет? – Кори удивленно округлил глаза. – Конечно, благодарю за оказанное высокое доверие, но я вряд ли успею раньше Дэлвина к трупу. Там даже пинать нечего будет. Так что между вами происходит?

Но я уже догадалась о причинах внезапного интереса. Присутствует среди преподавателей такое развлечение.

– Опять кто-то ставки затеял, да? – с тоской спросила я у листьев салата.

Есть у нас одна тетрадочка, куда люди, которым делать нечего, ставки на споры записывают. Например, сколько раз за урок преподаватель по боевой подготовке скажет «деревяшки на ножках». Это из самого безобидного. Помню, были ставки на цвет белья еще другой преподавательницы этики и эстетки. Кстати, никто не выиграл, потому что она его не носила. С кем в очередной раз застукает жена завхоза благоневерного. Что учудят детишки в день посвящения в студенты. Кого покалечит на первом уроке боевой магии. Кто схватит колбу с ядом на тесте у Николь. Заметит ли кто из студентов, что порошок из грибов просто заменили сахаром. И прочее.

Сей важный и желанный студентами артефакт хранился в самом неожиданном для них месте – у счетовода. Там столько тетрадей, что можно сутки искать и все равно нужную не найти. Кстати, ставка на предприимчивость учеников тоже была. Я вписала десять лет и пока не проиграла.

– Ну-у, – многообещающе для моей нервной системы протянул Кори. – Фартон слышал, как Дэлвин намекнул, будто на Зимнем балу случится нечто фееричное. Вот теперь все гадают, что же он имел в виду. А твоя подруга поставила двадцать монет на объявление о вашей помолвке.

Ну Николь, ну провокаторша! Ставка смешная, а шороху то наведет! Такие деньги за развлечение и потерять не жалко.

Возник соблазн пойти и поддержать ее, но вдруг Дэл из вредности возьмет и разболтает родителям о том, что я якобы выражаю согласие на наш брак? Или хуже того – целовать себя прилюдно заставит? Он тоже мастер на пакости. Да еще и Миранда. Насколько фееричным можно считать зверское убийство на балу?

– Я понятия не имею, о чем говорил Дэл, – с каменным лицом отравила в рот очередную порцию рагу. Но так стиснула ложку зубами, что металл подозрительно заскрипел. – Если помолвка и имеет место быть, то с невестой ты не угадал.

– Да? – с самым незаинтересованным видом Кори принялся крошить хлеб. – А в целом, как дела? Как здоровье родителей?

– Не то, – покачала я головой. – Ищи в другой области.

Коллега задумчиво пожевал губами, и от осенившей гениальной идеи чуть не снес стол и меня вместе с ним.

– А давай ты его расспросишь! – радостно закричал мужчина. Затем хлопнул себя по губам и, стреляя взглядом по сторонам, прошептал: – А деньги пополам поделим. Я, как автор идеи, заслуживаю половину.

– Легко, – фыркнула я. – Неприятности и звездюли тоже делить пополам будем? Или ты, как герой, возьмешь удар на себя?

– Ой, у меня же пара студентов с практической работой неотмеченные под дверью кафедры сидят, – Кори торопливо встал и, прихватив поднос, сбежал.

Все-таки интересно, что задумал братишка. А ведь мне повезло – сейчас времени совершенно нет на пустое любопытство, а то точно бы вляпалась в неприятности.

Сытая, в благостном расположении духа я кралась в кабинет к Николь. Студенты мимо меня пробегали несколько раз, но ректор заботится о климате в Ледяной Академии. Тут кусты, развесистые такие, в горшках вдоль всех коридоров стоят, а за ними так удобно прятаться.

– Опочки, – меня за шиворот мантии легко выдернули из-за зеленых насаждений, – а что тут у нас за пчелка-труженица летает?

– Дэлвин, – я раздраженно вырвалась из захвата, – мы, вроде, с тобой все обсудили.

– Ну сестренка, – расплылся он в дурашливой улыбке, – не будь букой. – Затем загадочно поиграл бровями, пригладил волосы и одернул свою мантию. – Я готов.

– Поздравляю, – буркнула я. – К чему?

Братец напоказ надулся:

– И даже не будешь выспрашивать, на что ставку делать?

– Вот еще, – я скрестила руки на груди.

– А твоя подружка явно на что-то намекает, – его улыбка перешла в оскал. – Надеюсь, не с твоей подачи?

– Что ты, – рассмеялась я. – Ее дурость исключительно ее собственная, и ко мне отношения не имеет. Это же не простуда, чтобы заразиться.

– Ну не скажи, – брат поцокал языком. – Простуда хотя бы лечится, а дурость – нет.

– Профессор Кирстон, – раздался сбоку робкий голосок, – можно к вам обратиться?

Мы с Дэлвином развернулись к студенту, ожидая продолжения.

– Простите, – смутился парнишка в круглых очках и стремительно покраснел. – Профессор Анейра Кирстон.

Дэл облегченно выдохнул и с довольным лицом оставил нас, не забыв на прощание подмигнуть.

– Слушаю вас, – я приготовилась поразиться очередному выверту фантазии студента.

Парень мучительно краснел и мял в руках какую-то бумажку. Я терпеливо ждала. Тут как с бешеной собакой – поощрять нельзя.

– Я вас люблю! – резко выдохнул студент.

– Что, так и сказал? – Николь поднесла к глазам прозрачную колбу с коричневой жидкостью, поболтала и вернула студенту: – Переделывайте.

Бедняга взвыл, поскольку это была уже пятая попытка дорваться до экзаменов.

– А кто вас просил прогуливать занятия по болотным ядам? – Николь грозно сдвинула брови и обвела взглядом притихшую компанию. – Даю последний шанс. Да достаньте уже шпаргалку из штанов вихрастого, и сделайте все правильно!

– Угу, – вздохнула я, когда подружка села спиной к студентам. Иногда так не хочется видеть издевательств над своим предметом. – Замуж позвал. Только нужно подождать, пока он окончит Академию, найдет работу и купит дом. В общем, до моей глубокой старости. Кстати, о замужестве!

Николь весело фыркнула на мой гнев.

– Здорово я пошутила. Теперь о спокойной жизни Дэлвин может забыть. Кстати, я уже связалась с кем надо и мне пообещали прислать костюм дракона. А ты что со своим делать планируешь?

– Так он несложный, – пожала я плечами. – Бальное платье, светлые туфли и диадема. И то, без нее можно.

– А, так ты нарядной Золушкой будешь? – разочарованно протянула подруга. – А я уже тебе и лохмотья присмотрела.

– Вот спасибо, – поспешила откреститься от счастья ходить на Зимнем балу замарашкой. – А крыс с тыквой для комплекта еще не нашла?

– Надо? – тут же оживилась Николь.

Я только молча и обреченно вздохнула. Наверное, стоит ей намекнуть, что при варке яда необходимо пользоваться защитой от паров. А то кто-то уже надышался.

– А ты с кем пойдешь? – решила я перевести тему. – С Кори?

– Дракон и Чудовище? – тонко выщипанная бровь изогнулась. – Кто там у нас Принцесса?

Студенты разворачивали шпаргалку, стараясь не шелестеть. Скоро пространства парты им уже не хватало.

– Грета, по-моему, – я отворачиваться не рискнула. Привычка защитника, всегда стоять лицом к опасности. А студенты с ядом — это похлеще порождений Тьмы будет.

– Ой, тю, – недовольно сморщила нос Николь. – Она же скучная. Схватишь ее и визга не оберешься.

Я на секунду представила подружку в костюме, гоняющуюся за преподавательницей этики и эстетики. А после бала ректор сразу получит очередное заявление на увольнение.

Уже открыла рот, чтобы попробовать укротить стихийное бедствие под кодовым названием «Николь», но меня грубо прервали.

– Анейра Кирстон! – рявкнул во все горло Дэлвин, чуть не высадив дверь. – Как это понимать?

Студенты ойкнули, уронили одну пробирку, и по кабинету поплыл сладкий душок гниющей плоти.

Николь рефлекторным движением призвала Вьюгу, которая быстро уничтожила все лишнее. Я чуть от зависти язык не откусила. Ее потенциал в разы слабее моей Зимы, но реакция лучше. Хотя мои ученики не бьют опасные яды налево и направо.

– Сезонное обострение? – ровным тоном спросила она.

– Предсессионное. – Я полюбовалась перекошенным лицом брата. – Что уже успело случиться?

– Смешно тебе? – продемонстрировали нам образец логики.

– Не грущу, – пожала я плечами. – Но хотелось бы получить хоть немного конкретики.

– Со мной связался папа, – объявил Дэл тоном, способным проморозить до костей. – Поздравлял.

– С чем? – я озадаченно посмотрела на Николь, но подруга только почесала нос.

– С помолвкой, – обрубил брат и зло поджал губы.

– С чьей? – я не хотела бесить его еще больше, но налитые кровью глаза мне нравились.

Дэл набрал воздуха в грудь и как рявкнул:

– Моей и Миранды!

В кабинете было много стекла. Звон сопровождал новость очень мелодично.

– Опочки, – я всплеснула руками. – Что ж ты сразу не сказал, у меня даже подарка для вас нет!

– Издеваешься? – перешел на шипящий тон братишка. – Хочешь соврать, будто ты тут не при чем?

– А похоже? – нахмурилась я. – Сам виноват. Нужно было сразу пресечь ставки. Так что обещанная феерия только на твоей совести.

Дэлвин гневно посопел, щупая меня взглядом. Я ответила открытой улыбкой и невинными глазами. Да что сегодня за день? Столько пакостей, и все не от меня.

– Я ему разъяснил это недоразумение, – сухо сказал брат. – Он вроде расстроился, но не сильно.

– Кхм, – Николь скромно напомнила о себе, – а можно вопрос? Откуда он узнал о помолвке, если ни ты, ни Анейра ему не сообщали.

– Миранда! – опять завелся братик и бросился прочь, снова громко хлопнув дверью.

Мы с Николь переглянулись и дружно рассмеялись. Принц поскакал отчитывать Кикимору и искать у нее совесть. Удачи ему.

Студенты следили за происходящим круглыми глазами.

– Вы ничего не видели и не слышали, – с угрозой произнесла я.

Самый наглый, тот вихрастый с квадратным метром шпор, попробовал обнаглеть окончательно:

– За зачет мы готовы стать слепоглухонемыми.

– А станете исключенными, если яд Топи мне не сдадите через пятнадцать минут, – строго сказала Николь.

Я снисходительно посмотрела на нахохлившуюся компанию:

– С вашей стороны очень глупо шантажировать преподавателя в кабинете ядодела. Тут есть все, чтобы убить и спрятать труп.

Подруга не глядя нашарила на своем столбе пузатую колбу и, встряхнув содержимое ярко-оранжевого цвета, залпом опрокинула все в рот.

– Какая гадость, – скривилась Николь. Лекарь ей прописал морковный сок, но вкуснее он от этого не стал.

Студенты дружно спали с лица.

На крыльцо учебной части я вышла с довольной улыбкой и глубоко вдохнула ледяной воздух, несмотря на сильный мороз. Горло и легкие обожгло, проясняя голову. Все же успела надышаться в кабинете у Николь. Как и студенты, которые под воздействием паров яда изобрели новый, вместо Топи. Что они там намешали, теперь разбирает подруга, и восхищенно завидует. Умельцы хоть и получили зачет по теме, но в коридоре сползли по стеночке с зелеными лицами.

Все корпуса Ледяной Академии соединены между собой рукавами-переходами. За целый день можно ни разу не выйти на улицу, поэтому ни студенты, ни преподаватели не носят теплую одежду.

Мороз коварно проник под мантию и лизнул попу через штаны, намекая, что закаляться нужно осторожно. Я же специалист по защите, причем не только от порождений Тьмы и боевиков. Хотя последние в разы опаснее. У дикой твари одни инстинкты, а у этих еще и воображение, приправленное идиотизмом. Никогда не знаешь, что они в панике могут выкинуть.

Подняв универсальный куполообразный щит, я блаженно подвигала плечами, разгоняя остатки ледяного касания. Снег на покатых крышах красиво сверкал в лучах заходящего солнца. Если прислушаться, то в этом обманчивом покое отчетливо раздается эхо несмолкаемой жизни Академии.

Стою я в невидимом шарике, только иногда синие искры сполохов вокруг летают, наслаждаясь умиротворением, как вдруг за спиной раздался нарастающий грохот. А следом вздрогнуло и все здание!

За секунду в голове промелькнуло множество картин не самого приятного характера. Чтобы паниковать, у профессора есть ровно пол удара сердца. У нас так часто проводили учения на случай ЧП, что тело само рвануло дверь, готовое бежать и разбрасываться щитами, прикрывая студентов. Но героический порыв остановил похлеще каменной стены ворчливый голос ректора, разносившейся в усилителях:

– Всем оставаться на своих местах. Для паники нет причин. Это рвануло магическое эхо от зелья. Профессор Кахеран уже карает виновных. Повторяю, опасности нет.

Что ж, неудачливым студентам можно только посочувствовать, и то исключительно про себя. Одна из будущих Снежинок очень страшна в гневе, словно имеет прямое родство с гидрой. Самая бойкая из трио бабуль. От нее еще ни один двоечник не убегал.

Я лишь облегченно выдохнула в сторону, а вот преподаватель по боевой подготовке Даем Фурдон рядом смачно сплюнул прямо на пол:

– Опять ложная тревога, – он раздраженно хрустнул шеей. – Когда уже будет настоящая? А то деревяшки на ножках слишком расслабились. На последней сдаче нормативов по бегу никто и не приблизился к академическому рекорду! Кошмар. Раньше-то он чуть ли не каждую неделю обновлялся!

Вот. Все на благо учебного процесса. Но за студентов было капельку обидно.

– Это когда учился Пирсон? – невинным тоном спросила я. – Тот, который сейчас чемпион по бегу?

– И что? – на меня грозно взглянули. – Он был студент. Так что пускай все на результат этого студента и равняются.

– Логично, – усмехнулась я. Спорить с человеком крупнее тебя в два раза по пустякам не люблю. Тут интеллектом блистать бесполезно, а до грубых физических аргументов еще не доросла. – Кстати, вам лосины зеленые не нужны? Как раз большого размера.

Фурдон посмотрел на меня так, словно только получил грубым башмаком по мягкому месту. И с видом оскорбленного достоинства пробубнил:

– Ага, нужны.

– Новенькие, – попыталась утешить страдальца. – Я их в подарок дальней родственнице покупала, а она взяла и похудела на тридцать килограмм.

– Без подробностей, – мужчина покраснел и стал бросать напряженные взгляды по сторонам. – Оставите их завтра под лысым экспонатом в музее в десять часов. Теперь расходимся.

– Но их все равно на вас увидят, – слабо пролепетала я в спину преподавателя.

Но благодаря содержательному разговору я вспомнила, что хотела заглянуть в библиотеку. Связи между событиями не было, но я подумала про идиотизм. Следом о музее и лысом экспонате. Затем про нерадивых студентов, которые его так и обозвали. Да что обозвали? Сделали. Тут же навалились мысли об экзаменах. Поностальгировала о временах своей учебы. Вспомнила, как на свидание к Леру бегала. Все бегали, и я бегала. А потом его застукала в библиотеке с Лавиньей. О, библиотека!

Мне нужно продлить книгу, а то по мою душу приедет страшное и неизбежное – злой библиотекарь. Это люди только с виду тихие и интеллигентные, а попробуйте при них хрустнуть корешком книги или загнуть страницу. И никто не узнает, где твоя могилка.

– Анейра Кирстон, – на меня бросили сверлящий взгляд поверх старушечьей оправы очков. – Будете продлевать?

Я скромно кивнула. Хоть рядом никого и не было, но озвучивать, что профессор Кирстон читает «Славные приключения пирата Хряпуна», несколько некомфортно.

Вот тут-то я и заметила моего нового ухажера. Только наивные детишки думают, что если красться с напряженным видом, никто не догадается о сборе какого-нибудь подпольного сообщества.

Если там готовят заговор о мировом господстве, то мне непременно нужно об этом знать. Планы, к примеру, помочь откорректировать. А то потом скажут, что ученики Ледяной Академии пытались поработить мир при помощи идиотского плана. Позор!

А то, что они ничего путного не замышляют, сомневаться не приходилось. Собраться в библиотеке! Тихое местечко с хорошей акустикой.

Группа лиц подозрительного вида забилась в уголок между «Святыми писаниями» и «Историей законодательства». Да тут студенты бывают исключительно по поводу «какую бы книгу взять, чтобы подложить под шатающуюся тумбочку?». Подслушать проблемы не составит, достаточно вытащить одну книжку с обратной стороны стеллажа.

Нормальные серьезные планы нужно обговаривать в столовой. Особенно в обеденное время. Там такой гвалт стоит – захочешь, не подслушаешь. Да и чего подозрительного может быть в общении за столом?

Эх, всему детишек учить надо.

– Я вам говорю – все на мази, – с похабными нотками похвастался якобы влюбленный. – Думаете, ей часто в любви признаются? Сразу же поплыла.

Я только молча закатила глаза в потолок, не в силах выразить свое отношение к столь креативному мышлению. Почему-то студенты наивно думают, будто у молодой преподавательницы нет личной жизни. Хотя ее действительно нет. Но это несущественные мелочи.

– Дальше действуем, как решили? – влез взволнованный голос. – А точно получится?

– Да не бзди, – насмешливо сказал кто-то грубым голосом. Жалко, всех участников сходки мне не видно. – Все просто. Он приходит вечером в гости с букетом, Кирстон его пускает в комнату, мы отвлекаем, он смотрит, какие практические задачи будут на экзамене. Что тут сложного?

Да много чего. Вот если бы я не была в курсе плана, то юного воздыхателя бы в комнату не пустила. Оно мне надо, оставаться в закрытом помещении со странным типом?

Тут же появилось желание пойти написать липовые задания. Но я как представила сто билетов, которые придется переписывать… Отыграться на юных интриганах можно с меньшими усилиями.

Уже хотелось тихо и незаметно покидать великое собрание, но тут я услышала еще кое-что занимательное.

– Спиртное достали? – поинтересовался все тот же взволнованный голос. Теперь-то понятно, о чем именно он переживал.

– Почти, – замялся некто. – Но к Зимнему балу все будет. Клянусь.

Ну да, куда уж без традиционной забавы: студенты пытаются пронести алкоголь, учителя его ищут. Победит тот, кто… В общем, пока детишкам еще ни разу не удалось сделать бал для себя чуточку веселее и менее запоминающимся. Отлично помню, как это обидно. Зато профессора очень педагогично его уничтожали посредствам потребления. Но тогда я еще не знала, что наш ректор старой боевой закалки в принципе против подобных стимулов. Спиртное в пределах территории Ледяной Академии могло легко вылиться в выговор. За исключение честно отобранных трофеев. Кодекс «Боевого Братства» Эйшпарт чтит свято. Иногда достает его с полочки и с умилительным лицом протирает обложку тряпочкой.

Я порадовалась серьезной и обстоятельной клятве и сделала мысленную пометку предупредить коллег, у кого искать. Мы что, не люди, что ли? Особенно в этот раз. Позориться в маскарадных костюмах, так хоть с удовольствием.

Из места моей засады было отлично видно спины расходящихся неудачливых заговорщиков. Вот эта компания и будет нашим спонсором Зимнего Бала.

Так-то ребята молодцы. Преподаватели перед экзаменами тоже, бывает, нервничают похуже студентов, особенно если второй курс должен будет сдавать практику по обратному щиту. Защита не всегда пассив в атаке, бывает и агрессия. Щит, способный не только поглотить удар, но и отразить его – страшное оружие в руках юных умов. Во-первых, неизвестно, куда полетит ответка. Во-вторых, очень часто можно наблюдать, как в стенах Академии появляются новые окна с неровными ледяными краями, потому что какой-то умелец накрутил что-то в структуре и увеличил мощность удара в разы. Но благодаря клану заговорщиков-совратителей мой вечер приобрел яркие краски.

Когда в дверь комнаты робко поскреблись, я была уже готова к «неожиданному» визиту. Сначала хотела встретить ухажера в легкомысленном халатике, но испугалась, что от радости парень в обморок грохнется. Ладно, это я себе польстила. Полезно для женской самооценки и душевного равновесия. На самом деле побоялась, что застукают студента со мной, да еще и в непотребном виде. Затем подумывала принарядиться. Правда, тут появился шанс сломать всю интригу. Поэтому осталась в мантии.

– Профессор Кирстон, нам нужно поговорить, – пробормотал то краснеющий, то бледнеющий парень, теребя пальцами шуршащую упаковку букета. Моего букета, между прочим.

– Ну проходи, – усмехнулась я и посторонилась, пропуская мышку в мышеловку. – Я как раз собиралась попить чай. Ты же составишь мне компанию… эм, – я пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить как зовут самоназначенного жениха.

– Сэнди Дром, – пробормотал парень, окончательно стушевавшись.

Иногда женщине приходиться все брать в свои руки, ведь мужские бывают такие нерешительные.

– Это мне? – я бесцеремонно отобрала букет. – Спасибо, какая прелесть! – Цветы заняли положенное место в вазе. А гость все так же продолжал топтаться у закрытой двери, прижимаясь спиной к стене. Пришлось силой тащить его к небольшому столику. – Ну что ты скромничаешь? – надавила на плечи парню, усаживая в кресло. – Только я должна предупредить, что никакие чувства не позволят тебе претендовать на высшую оценку без сдачи. Я принципиальная.

– Да я в курсе, – чуть заметно скривился Сэнди.

А вот не надо мне тут. Как бы боевики не кичились своей силой, без защиты им не выжить. Пока ты героически поливаешь огнем порождений Тьмы слева и справа, со спины к тебе подкрадется какой-нибудь выродок. У них вообще с Кодексом «Боевого Братства» не очень, поскольку читать они не умеют. Да и не стремятся. И у всех желание поесть, поспать, да, пожалуй, убить побольше людей. Исключительно из любви к этому делу. Инстинкт у них такой. Хорошо, что прорывы из другого мира, который эти твари считают своим домом, происходят крайне редко. И просто замечательно, если рядом оказался боевик и защитник.

Короче, я очень принципиальный профессор.

– Все же, хотелось бы услышать тему разговора, – с мягкой улыбкой я разлила по чашкам ароматный чай.

Между прочим, мой лучший сервиз. Братик подарил с намеком, что и показать его некому будет. Мол, кто согласится ко мне заглянуть на чашечку с продолжением? Если Сэнди что-нибудь расколет, я не расстроюсь.

Парень бросил обреченный взгляд на дверь. И о чудо! В нее постучались.

Женишок просиял. И почему они выбрали самого бездарного актера? Будь на моем месте девушка пообидчивее, кое-кто уже бы дышал свежим воздухом за окном. Так спуск выйдет быстрее. В пару секунд уложится. А уж с посадкой как повезет: либо руки, либо ноги, либо голова. Хотя последняя вряд ли перетянет. Там пусто, как в Ледяной Пустыне. Иногда слышно завывания несчастной извилины от одиночества.

– Минуточку, – я плавно поднялась и крикнула: – Котик, присмотришь за гостем?

Под медленно переходящим из заинтересованного в паникующий взглядом студента из спальни, грузно ступая, выплыл ледяной голем. Собственно, из-за него и стоит мой разряд «Зима». И из-за него меня сначала не хотели брать на факультет защиты, потому что големы это, в первую очередь, оружие. Но стоило преподавателям услышать «Котик», то когда они просмеялись, разрешили не позорить боевку.

Голем шел, Сэнди бледнел. Воздух в комнате упал на пару градусов и студент, обхватив чашку ладонями, попытался отгородиться от надвигающейся опасности.

Я бросила выразительный взгляд на экзаменационные билеты, которые лежали на рабочем столе. Чтобы добраться до них, парню придется встать и сделать три шага.

– Ур! – склонился над ним голем.

– П-п-п-профессор, – жалобно позвал Сэнди.

Я только небрежно улыбнулась. Судя по нарастающей панике в глазах студента, он уже представил себе отчисление с помощью почти добровольного выхода через стену. А голем так, для моральной поддержки самоубийцы.

Зря я поторопилась открыть дверь. Очень хотелось поскорее увидеть вытянутые лица подельников лже-жениха, а теперь приходить любоваться перекошенной моськой Дэлвина.

– Это мой сервиз? – тоном монашки, оскорбленной путаной, трагично завопил братик.

И, легко сдвинув меня с дороги, вошел в комнату.

– Это вообще-то мой сервиз, – фыркнула в ответ. – Ты сам его мне подарил. Что, уже проблемы с памятью стали? Последние мозги отморозил?

– Я сервиз дарил не для того, чтобы из него студентики вечерком чаек попивали, – Дэл навис над Сэнди с другой стороны. Голем уважительно подвинулся.

– А можно я пойду? – жалобно спросил Сэнди.

– То есть, вы еще сомневаетесь? – грозно рыкнул братец. – По-моему, вы минимум минуту должны стоять с той стороны двери.

Дважды повторять не пришлось. Студент так припустил на свободу, что, распахнув дверь, влетел в своих же заговорщиков. Те удивленно взглянули на героя, затем на голема и на нас с Дэлом. Пока остальные хлопали ресницами, самый смышленый вежливо попрощался и закрыл дверь.

Щелком пальцев вернула Котика в привычное состояние кристалла, висящего на моем браслете.

– Ну и зачем? – я скрестила руки на груди. Нет, я прекрасно понимаю, что задача сводного братца портить мне веселье всегда, но хотелось бы подробности про конкретную ситуацию.

– Я случайно узнал о готовящейся диверсии, – с пафосом начал вещать еще один Кирстон, но под моим ехидным взглядом быстро сдулся. – Эти идиоты громко совещались у входа в наше общежитие. И я подумал их спасти.

– Ой ли, – я прищурилась, разглядывая слишком честное лицо Дэлвина. – Ты и альтруизм?

Братик покаянно вздохнул и решил признаться:

– На кафедру заходил студент по поводу допуска и не получил его. Немножко разозлился и чуть-чуть все заморозил. Я план по совместным экзаменам не успел спасти. Поэтому вот… – Мне предъявили комок мокрой бумаги. – Надо заново восстанавливать.

Я открыла рот, тщательно поискала хотя бы местоимения, но все было тщетно. Пришлось со стоном прикрывать лицо ладонями.

– Ты не переживай, – Дэл нагло уселся за стол и подвинул к себе чайник. – Студент не отчислен. Всплеск купирован. Ему прописали успокоительное и недельный покой. Так что отдохнет, и все сдаст.

Я на ощупь рухнула на стул, не желая мириться с действительностью, в которой в ближайшие три часа я точно спать не пойду.

– Ой, да ладно тебе, – братик захрустел печеньем. Я от такой наглости даже глаза открыла, чтобы ударить по загребущим рукам. – Подумаешь, работы завались и больше. Да еще в короткий срок нужно успеть сделать. В первый раз, что ли? Вот я приготовился, – на стол легли экзаменационные билеты. – Сейчас мы в раз всех разбросаем. Только у тебя что-то душно. – Позер легко взмахнул рукой, и холодный ветер сдвинул щеколду на окне.

Я не успела и выругаться, как сквозняк играючи подхватил мои билеты, разбросав их по комнате. Следом полетели бумаги Дэлвина.

– Нам теперь это все еще и сортировать! – я всплеснула руками. – За кого ты меня принимаешь, за рабыню?

– Почему за рабыню? – братик хрипло рассмеялся. – За Золушку же!