Зомбыч

Последние звёзды таяли в небе. До рассвета оставалось каких-то полчаса. Лёгкий ветерок разгонял утренний туман. Жёлтые листья, словно испуганные птицы, разлетались в разные стороны под лапами мчавшейся по срочным делам почтальонши. Её сердце отбивало ритм: почти-конец-почти-рекорд. Все дорожки в Волшебном лесу она знала назубок – каждый поворот, каждый камень, каждое дерево. Этот лес был её домом. Казалось, она могла пробежать по нему с закрытыми глазами.

Осталось отнести последнюю посылку и два письма. Вот он, знакомый поворот. Едва заметная тропинка сворачивала в густой ельник на самой границе Запретного леса. Воздух здесь мгновенно менялся: становился смолистым, терпким. Света под пологом колючих лап было мало даже днём. Молния притормозила, перейдя на быстрый шаг. 

Посылка – маленькая, аккуратная, завёрнутая в берёзовую кору – поскрипывала у неё за спиной. Сверила адрес: «Сосновая,1» – бережно поставила посылку у порога. И не медля ни секунды, помчалась дальше, как будто решила обогнать рассвет. Ветер разлохматил её рыжую шубку.

– Я – одуванчик, лёгкая, быстрая! Самая ответственная! Я – Молния! – и она рассмеялась в ответ собственным мыслям. – Фух, вернусь, выпью чайку с мёдом – и можно будет новую открытку нарисовать. С кленовым листом? Или с дубовым? А может, весёлый тыквомозг! Хм-м…

В памяти всплыла картина погрома на почте – стол, стул и все карандаши переломаны.

– Надо найти этого хулигана и заставить всё отремонтировать! А сейчас – работа.

Поворот. Ещё поворот. Справа – старый пень, слева – куст орешника. Всё, считай, дома… стоп! 

Молния замерла. Сердце, только что бившееся задорно и ритмично, споткнулось и упало куда-то в пятки. Тропинки не было. Утренний туман медленно выползал из лесной чащи. 

– Глупости, она тут, просто её не видно, – сердито буркнула белочка и шагнула вперёд. Уверенно свернула и… шуршащие жёлтые листья сменились упругим хвойным ковром.

Белочка растерянно стояла посреди незнакомого леса, крепко прижимая к себе почтальонскую сумку. Перед ней, позади, с боку – везде была сплошная стена сосен. Густых, высоченных, переплетённых между собой колючими ветвями. Хвоя под лапами скрывала даже намёк на тропу. Ни знакомого камня, ни покосившегося дерева. Ни-че-го.

– ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС! Не паникуй, Молния. Не паникуй. Взяла и потерялась? Глупости. Не потерялась. Заблудилась. Немного. Совсем чуть-чуть! Просто проскочила нужный поворот, – попыталась успокоить она сама себя. Её голос прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине. – Я пришла оттуда. Значит, мне – туда. Надо найти свои следы.

Молния развернулась на сто восемьдесят градусов и внимательно осмотрелась вокруг. На старой хвое не было отпечатков. Она была упругая, безразличная и совершенно ровная. Ни одной вмятины. Ни одной зацепки. 

– Куда они делись?! Я же только что здесь пробежала! Лес, – возмущенно крикнула она в пустоту и капризно топнула лапкой, – ну что за безобразие, верни мои следы!

Лес равнодушно молчал и совершенно не хотел ей помогать. Дыхание белочки сбилось. Первые мурашки, холодные и противные, побежали по спине.

– Ладно, – прошептала она, поднимая голову, и голос дрогнул. – Не плакать. Почтальоны не плачут. Они ориентируются. Скоро рассвет. Сейчас посмотрим, с какой стороны солнце появится. Солнышко всегда выручает.

Молния подошла к ближайшей, самой высокой и пушистой сосне и начала карабкаться вверх. Колючие ветки хлестали по морде, смола липла к лапам. Но она не останавливалась, пока не вырвалась из густого лабиринта ветвей. И… замерла.

Неба не было. Только серый туман в предрассветной мгле, бесконечно мягкий, как тёплое одеяло, накрыл всё вокруг. В этой молочной пустоте не было ни верха, ни низа. 

– Нет. Нет-нет-нет-нет. Этого не может быть. Это сон. Надо ущипнуть себя. Стоп! Я на дереве, если ущипну – упаду. Нельзя падать. Нельзя. Где же солнце?! – она раскачивалась на тонкой колючей ветке, отчаянно вцепившись в неё. Слезы выступили на глазах.

– О'кей, – растерянно проговорила она, спустившись вниз. – Окей-окей-окей. Дыши. Просто дыши. Есть другие способы. Умные способы. Проверяем мох. Он растёт с северной стороны. На самых старых деревьях. Умные книжки не врут.

Молния нерешительно оглянулась, подошла к самому толстому дереву, покрытому густым лишайником, и стала внимательно его осматривать. Мох покрывал ствол со всех сторон. Клочьями свисал с нижних веток. Пружинил под лапами. 

– Что? Почему? Кто так сажает мох? Нечестно!

Лес, казалось, издевался над ней. Дерево возмущённо фыркнуло в её сознании: «Сама ты старая!» – и тут же будто в подтверждение ветка качнулась и хлестнула белочку по рыжей наглой морде.

– Все против меня! Ладно! – выкрикнула Молния в пустоту, сердито потирая щёку. – Сама разберусь!

Она уселась на хвойный ковёр, закрыла глаза, замерла и стала прислушиваться. Настоящий лес дышит, скрипит, шелестит, перешёптывается. Но здесь… здесь стояла абсолютная тишина. Ни щебета проснувшихся птиц, ни шороха мышей под корягой, ни шёпота ветра. 

«Тихо. Слишком тихо. Стоп! Ещё утро. Все спят и Запретный лес спит…» – Белочка открыла один глаз. – «Или притворяется?»

Паника с новой силой начала подбираться к ней.

«Нельзя сидеть. Нельзя стоять. Стоять – значит сдаться. Значит, тут и остаться. Надо идти. Куда угодно. Лишь бы не здесь».

Молния подпрыгнула и снова огляделась вокруг. 

– Туда, – сказала она себе, указывая в случайном направлении. – Где ёлки растут не так густо, вроде бы.

Обходя колючие заросли лесной малины, белочка старалась идти в выбранном направлении. Она не заметила как лес превратился в непролазный бурелом. Воздух стал тяжёлым, спёртым, пахнущим сырой землёй и прелой хвоей. Мысли в голове закрутились беспокойным вихрем. 

«Я иду не туда… Совсем не туда! А если эти сосны решили меня не выпускать? Буду тут бегать по кругу, пока… пока не кончатся орехи в сумке. А потом… За этим деревом... должно быть... нет. Не будет. Ничего не будет».

В ушах зазвенело. В глазах потемнело. Дыхание перехватило. Всё внутри сжалось в ледяной болезненный комок. Паника накрыла с головой.

«Я не хочу! Я не хочу тут, хочу домой! Мама! Помогите! Кто-нибудь!»

Молния зажмурилась, стараясь успокоить несущийся поток мыслей.

– Вдохнуть, выдохнуть. Я спокойна… вдох-выдох… – прошептала она и открыла глаза.

Сквозь рваный туман к белочке медленно и бесшумно приближалась лохматая тень. Глаза, полные бездушной хищной ярости, горели, как раскалённые угли. Огромная зубастая пасть растянулась в немом рыке. Вот-вот схватит и слопает!

– Не бойся, малышка, – донеслось до белочки хриплое бормотание. – Бронто не причинит тебе зла.

– Нет-нет-нет, – забормотала она, медленно отступая. Сбросила оцепенение и рванула куда глаза глядят, спотыкаясь о корни, царапаясь о ветки. Она хотела упасть в обморок, отключиться, убежать от этого зубастого кошмара в небытие. Инстинкт выживания впился в её мозг: «Обморок – это вообще сейчас не вовремя! Беги!!!»

И белочка побежала из последних сил, подальше от этих красных глазищ и огромных зубов. Лес превратился в туманный лабиринт наполненный жутким треском и хрипом. Внезапно земля ушла из-под ног. Она завопила, как стая диких чаек и с беспомощным писком полетела вниз, в темноту, в неизвестность.

Время замедлилось. Секунды падения растянулись в вечность. Перед её внутренним взором с болезненной фотографической чёткостью пронеслись отложенные дела. Не нарисованный кленовый лист. Разбитая чашка. Сломанные карандаши…

«Письма! Письма в сумке…»

Несчастная почтальонша прижала к себе кожаную сумку. Там были два письма: приглашение на чай старому ворчливому орлу и нежное послание для молодого попугая от очередной поклонницы.

«Они их не прочтут. Я подвела. Я, Молния, которая всегда, ВСЕГДА, доставляла всё вовремя. Простите. Простите меня, пожалуйста…»

Из её глаз хлынули слёзы.

ПЛЮХ! Буль-буль-буль…

Молния отчаянно забарахталась, задёргала лапами, пытаясь выплыть и удержаться на поверхности. 

«Не могу! Сумка с грузом ответственности тянет меня под воду! Я тону! На самом деле тону!»

Выбиваясь из последних сил, она закричала:

– ПО-О-О-МО-О-О-ГИ-И-И-ТЕ-Е-Е!!!

Тёмная холодная вода сомкнулась над головой рыжей почтальонши, заглушив её крик.

А в это время, под обрывом, Зомбыч кипел от ярости. Его план мести, такой гениальный и дерзкий, рухнул в одно мгновение, словно карточный домик под напором этих напыщенных зазнаек! Пришлось спасаться бегством, нырнув в грязное болото. Это злило ещё больше. Он сидел на старом полуистлевшем бревне, на маленькой поляне посреди Запретного леса и угрюмо швырял камешки в мутную воду. Каждый всплеск был похож на короткое, злое ругательство.

– Мелкие, ничтожные птахи! И этот занудный филин с его дурацкими правилами... Весной болото уже доберётся до окраин, – ворчал он, бросая очередной камень, – и уничтожит их мерзкий городишко, как они мой заповедник! Вот тогда они поймут, что значит потерять дом.

Его монолог, полный обиды, был грубо прерван. Душераздирающий вопль разорвал предрассветную тишину болот:

– ПО-О-О-МО-О-О-ГИ-И-И-ТЕ-Е-Е!!!

Из трясины метрах в двадцати от Зомбыча показался рыжий хвост. Кто-то, свалившись с обрыва, ушёл под воду и теперь боролся с холодной, жадной хваткой болота. С каждым беспомощным движением оно с мерзким, влажным чавканьем засасывало жертву всё глубже, обволакивая ледяной, вязкой жижей. Рядом плавала, наполовину утонувшая, синяя почтальонская сумка с эмблемой Пернатска.
Зомбыч замер, мускулы сами собой напряглись для прыжка. Воспитание и правила взаимопомощи кричали: «Беги! Спасай!»

– Нет! – остановил он сам себя, чувствуя, как волна вчерашнего унижения накатывает снова. – Пусть Пернатск сам спасает своих почтальонов.
Он отвернулся и швырнул в болото очередной камень, искоса поглядывая на барахтающуюся белочку.

В этот момент из чащи вековых сосен, опровергая все законы физики, выскочил огромный, покрытый мхом и лишайником, камень. По немыслимой, плавной траектории он летел прямо на бобра. Как вдруг резко притормозил, остановился и… заскрипел. Броня, похожая на панцирь древней черепахи, раздвинулась и сложилась на спине в удобный щит. Перед Зомбычем стоял его единственный друг и учитель – профессор Бронто. Тощий, лохматый, похожий на чудище неизвестной породы, он был настолько древний, что помнил само зарождение Волшебного леса. Да что уж скромничать – сам когда-то сажал здесь первые желуди!

– Что сидишь, оглох, что ли? – Бронто возмущённо стукнул Зомбыча по плечу. – Шум на весь лес! Спасай быстрее, ещё утопленников нам тут не хватало!

– Сама виновата, – буркнул Зомбыч, отвернувшись к болоту, пытаясь игнорировать слова друга и прерывистые, полные чистого животного ужаса всхлипы, что доносились из трясины.

Бронто тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на бобра из-под мохнатых, нависших бровей.

– Ну что ж, раз ты тут так сильно занят, то придётся мне, старому больному бронтозавру вязнуть в этой холодной жиже, – проворчал он, охая и с театральным стоном держась за поясницу. Со скоростью, достойной самой неторопливой улитки, Бронто заковылял к зыбкому берегу. Из трясины донесся жалобный всхлип.

Что-то дрогнуло внутри Зомбыча. Он был бандитом, изгоем, вредителем номер один в сводках Пернатска. Но позволить кому-то захлебнуться в грязи у него на глазах… глупая белка! 

– Да стой ты! – вырвалось у него хриплым рыком. – Я сам!

За три секунды, прыгая по едва заметным, знакомым только ему кочкам, бобр добрался до белочки.

– Прекрати дёргаться! – раздражённо, сквозь зубы, прохрипел он, балансируя на последнем твёрдом островке. – Замри!

Увидев над собой угрожающую тень, Молния онемела от ужаса. Страх сковал её крепче любой трясины. Тот самый Зомбыч! О его злодеяниях, коварстве и беспощадности трубили все лесные газеты. Его фото с угрюмой усмешкой уже который год красовалось на Доске объявлений под жирной красной надписью: «Крайне опасен! Не приближаться!».

Зомбыч мощным рывком выдернул тонущую белку из объятий болота и закинул на плечо. Другой лапой выудил из воды почтальонскую сумку. Ловко перепрыгивая с кочки на кочку, вернулся на безопасную полянку и скинул свою, трясущуюся от холода, ношу на траву.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, свистящим дыханием бобра и судорожными всхлипами белочки. Профессор, сообразив, что его вид может окончательно добить несчастную, ловко прикрылся своей бронёй. Он втянул шею и замер, превратившись в самый обычный, ничем не примечательный валун под старой елью. 

Мокрая, дрожащая, как осиновый лист, Молния сидела на том самом бревне, где недавно злился её спаситель. Она пыталась отдышаться, отжимая тяжёлый, облепленный тиной хвост.

– Чт-то вы… – прошептала она, клацая от холода зубами. – Вы же… вас же все боятся… Вас…

– Надоело слушать твой дурацкий визг! – рявкнул Зомбыч, стряхивая с себя воду. – Раздражаешь. Отвлекаешь от важных мыслей. Уноси лапы отсюда, пока я не передумал и не закинул тебя обратно в болото!

Молния, отдышавшись, уже не выглядела такой испуганной. Она пристально смотрела на Зомбыча. В её глазах было полнейшее недоумение, каша из обрывков слухов и реальности, и… жгучее, неукротимое любопытство.

– Вы… вы меня спасли, – наконец выдохнула она, констатируя этот невероятный, невозможный факт.

– Случайность! – рявкнул Зомбыч, отмахнувшись от неё, как от надоедливой мошки. – Я тут рассвет встречал, а ты помешала!

Рядом раздался сдавленный, похожий на скрип старого дерева, смешок. Белочка оглянулась, но кроме шершавого, покрытого мхом валуна под старой елью ничего не обнаружила. «Странно, почудилось что ли?»

– Нет! – Молния решительно встряхнула мокрой чёлкой. – Вы сделали это специально! Вы могли отвернуться, уйти, сделать вид, что не слышали! Но вы… Вы спасли меня. Значит, вы не совсем… то есть вы не такой, каким вас все считают!

– Я именно такой! И даже хуже – в миллион раз хуже! – закричал Зомбыч. В его голосе послышалась не только злоба, но и какая-то странная, почти отчаянная настойчивость, будто он убеждал в этом не Молнию, а самого себя. – Уходи! А то разнесу твою почту по брёвнышкам!

Он демонстративно пнул камешек и угрожающе хмыкнул.

– Да вы и так там всё разломали, даже карандаши… – испуганно пробормотала Молния, прижав мокрые ушки. – Я… я не знаю дорогу отсюда. Я заблудилась. Тропинки нет…

Зомбыч тяжело вздохнул и достал из кармана чистый, сухой, аккуратно сложенный клетчатый платок. Не церемонясь, грубо завязал белочке глаза плотной тканью.

– Эй… вы чего это делаете? – возмущённо взвизгнула Молния. – Я же ничего не увижу! Я не смогу так идти, я упаду! Я…

Не слушая дальнейших возражений, бобр крепко схватил шумную почтальоншу за лапу и повёл по едва заметной, только ему ведомой тропке. Мир для Молнии сузился до звуков и ощущений: под ногами пружинили мох и хвоя, скрипели ветки деревьев, нос щекотал запах опят, вдалеке квакали лягушки, а совсем рядом недовольно пыхтел бобр. Она чувствовала, как его тёплая лапа то направляет её, то поддерживает, то резко одёргивает в сторону от невидимой опасности.

Неожиданно Зомбыч остановился. Молния с размаху врезалась ему в спину, уткнувшись мордочкой в мокрую куртку.

– Ой! – она потерла нос. – Предупреждать надо.

Не удостоив её ответом, Зомбыч снял платок. Яркий утренний свет, пробивавшийся сквозь редкие кроны деревьев, ударил белочке в глаза и заставил поморщиться. Они стояли на утоптанной, аккуратной тропинке, ведущей в город. Пернатск только-только начал просыпаться.

– Вот, – провожатый грубо подтолкнул белочку в спину. – Прямо по тропе. Не сворачивай. Мебель потом принесу. И чтобы я тебя на болотах больше не видел. Никогда. Ясно-понятно?

Белочка сделала несколько шагов и обернулась. Зомбыч стоял на границе двух миров: позади него, за поваленной сосной, мрак и туман Запретного леса; перед ним – свет, порядок и безопасность Пернатска.

– Спасибо, – тихо сказала она, глядя прямо на него.

Зомбыч лишь махнул лапой, резко развернулся и скрылся в чаще.

В мозгу Молнии, привыкшей к чётким маршрутам, расписаниям и правилам, всё перевернулось с ног на голову, перемешалось и требовало немедленной пересортировки. 

Она развернулась и помчалась к мэру Филиусу.

Идея помочь Зомбычу крепко засела в голове Молнии. Перед глазами снова и снова стояла его грубая морда с выражением глубокой обиды. Как подступиться к такому упрямцу? Нужен был кто-то, чьё слово имеет вес. Поэтому она решительно направилась к мэру, главному хранителю порядка в Пернатске.

Кабинет Филиуса был завален кучей жалоб. После последнего набега Зомбыча, казалось, им не будет конца. Мудрый филин выслушал белочку, недоверчиво качая головой. 

– Уважаемая, – вздохнул он, беря следующую пачку бумаг. – Твоё великодушие делает тебе честь. Но Зомбыч не ищет диалога. Он сеет хаос. Ты уверена, что ему нужна помощь? Возможно, лучшим решением будет не пускать преступника в город, оградив жителей от его агрессии.

– Он спас меня! – настаивала Молния. – Значит, внутри него есть что-то хорошее! Может он исправится. Нужно просто поговорить и выслушать друг друга!

– Нет, – с непоколебимой твёрдостью ответил Филиус. – Сейчас он – стихийное бедствие. Любые разговоры – это риск для того, кто их затеет. Я не могу это поощрять.

Мэр снова уткнулся в бумаги, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Белочка вздохнула и вышла на улицу. Решение созрело мгновенно: раз официальные власти очень заняты, она будет действовать самостоятельно. Чтобы найти Зомбыча в бескрайних, опасных болотах, нужна карта, и белочка знала к кому обратиться.

Братья хорьки Бублик и Рублик – лучшие следопыты леса, согласились не сразу. 

– Объект повышенной опасности, гиблые топи, – вздохнул Рублик, и в его животе громко заурчало.

– Нужен провиант на сутки, а у нас нет запасов, – буркнул Бублик, прищурив один глаз. – Приходи через неделю.

– У меня есть орехи, очень вкусные и питательные! – воскликнула белочка.

– Тогда нет причин откладывать, – деловито проговорил Рублик, – мы берёмся за эту работу! Встречаемся через час у поваленной сосны.

Хорьки – мастера маскировки и тихого перемещения. Волшебный лес они знали вдоль и поперёк, но не болота. Это был вызов. Они приняли его. Бублик сложил в рюкзак альбом, карандаши и тёплые носки. Рублик запихнул в свою сумку термос, моток красной ленты и повесил на шею свой любимый бинокль.

Братья забрали у белочки орехи и договорились встретиться на почте следующим утром. Попрощавшись, ловко проскользнули под поваленным деревом. Лес резко изменился. 

– Настроение испуганно-напряженное, с лёгким урчанием в животе, симфония ля-минор, – пробормотал Бублик озираясь по сторонам.

– Это не симфония, это желудок мобилизует ресурсы! – огрызнулся Рублик. – Предлагаю сразу подкрепиться, чтобы по дороге не отвлекаться.

Голодные хорьки тут же уселись на траву и начали лопать орехи, запивая горячим чаем.

– Энергетический баланс восстановлен. – Бублик похлопал себя по животу и широко зевнул. – Вздремнём?

– Ну уж нет, поторопимся, если не хочешь ночевать на болоте, – буркнул Рублик и  торжественно привязал к ближайшей ветке первую красную ленточку. – Точка 1. Начало пути. Вектор движения – северо-восток. Бублик, фиксируй!

– Уже записываю, – пробурчал Бублик, на ходу рисуя в альбоме кривоватую сосну с бантиком. – Точка 1. Дерево-лежебока. Граница миров. Настроение: бодро-исследовательское.

Разведчики отправились в путь, петляя меж деревьев. Свет с трудом пробивался сквозь плотные кроны. Ни троп, ни просветов — лишь чаща, подёрнутая молочной дымкой тумана.

– Терра инкогнита, – с придыханием прошептал Бублик, зарисовывая клубящуюся дымку. – Земля неизведанная. Звучит? Я в одном журнале вычитал.

– Звучит, как будто у тебя насморк, – отрезал Рублик, напряженно втягивая воздух, чтобы определить направление болот.

Через час лес закончился и следопыты вышли к обрыву.

– Точка 2. Обрыв, – констатировал Рублик, поднимая с земли клок рыжей шерсти. – Здесь Молния совершила свой незапланированный прыжок. Делаем вывод: кратчайший путь нам не подходит.

– Подожди! – воскликнул Бублик и устроился на краю обрыва с альбомом в лапах. – Я должен запечатлеть масштаб! Отсюда потрясающий вид! Драматизм! Чувствуешь?

– Я чувствую, что мой брат вот-вот скатится вниз, добавив драматизма нашему отчёту, – недовольно проворчал Рублик, оттягивая легкомысленного художника за хвост. – Идём!

Пустырь, поросший редкими чахлыми сосенками, постепенно уступил место раскидистым ивам, а пожухлая трава – мягкому изумрудному мху.

– Это не земля, это гигантский пуфик, – философски заметил Бублик, подпрыгивая на каждом шагу, словно на батуте. – Интересно, что там внутри?

– Там внутри трясина, которая засосёт глупого хорька без следа! – возмутился Рублик, тыча перед собой длинным шестом. – Иди строго по моим следам! Шаг влево, шаг вправо – считается самоубийственным любопытством!

– А шаг на месте? – поинтересовался Бублик, зарисовывая жутковатую корягу, на которой уже красовалась красная лента. – Точка 3. Древо-скрюченное. Настроение: угрюмо-предостерегающее.

– Шаг на месте считается бездельем! Догоняй! – крикнул Рублик брату, остановившись у плотной стены кустарника.

– Обойдём? – поинтересовался подоспевший Бублик.

– Долго, будем прорываться, – нахмурился Рублик и, отогнув колючую ветку ежевики, пролез через заросли кустарника. Бублик рванул за ним, но не успел. Ветка, словно пружина, вернулась на место и поймала его.

– Рублик, я атакован! Ветка захватила мой рюкзак! – взвизгнул Бублик.

– Стой смирно, – устало вздохнул Рублик, отцепляя колючки. – Не дёргайся, а то станешь частью ландшафта.

На высвобождение ушло добрых пять минут. Этого времени Бублику хватило, чтобы сделать очередную зарисовку: 

– Точка 4. Этюд с агрессором.

Наглый куст, словно насмехаясь, помахал ему красной ленточкой.

Хорёк насупился и бросился было за братом, но споткнулся о кочку и рухнул вниз, уткнувшись носом прямо в шляпку гриба.

– О, смотри! Король грибов в изгнании! – забыв обиду на куст, воскликнул Бублик и начал делать быстрые наброски в альбоме. – Точка 5. Настроение… величественно-скорбное!

– Настроение у него ядовитое, а у нас – срочное! – рявкнул Рублик, не оборачиваясь. – Шевелись. Мы здесь не на экскурсии.

Бублик торопливо дорисовал координаты и захлопнул альбом. От его неосторожного движения шляпка гриба дрогнула и окутала его облачком рыжей пыли.

– Апчхи!.. Он меня благословил! – чихнул хорёк, быстро поднялся с земли и поспешил за братом.

Через десяток шагов шест Рублика бесшумно провалился сквозь безобидный слой мха и ушёл в чёрную жижу.

– Трясина! – выдохнул Бублик, бледнея.

– Видишь? А ты говорил – пуфик. Теперь наш путь лежит только вверх, – оба дружно посмотрели на верхушку ближайшей ивы. – Вспоминаем школу «юных хорьков», братец.

Проворные следопыты ловко перепрыгивали с одного дерева на другое. Как вдруг Бублик потерял равновесие и не удержался. Лапы запутались в тонких ветках. Неуклюжий художник повис вниз головой, крепко прижимая к себе альбом и карандаш. 

– Не шевелись! Я сейчас… – начал было Рублик, но порыв злого ветра толкнул его в спину. Хорёк отчаянно замахал лапами и повис рядом с братом.

– Так… пересмотр оперативной обстановки, – хмуро констатировал он, скрестив лапы на груди. – Я застрял. Ты застрял. А ведь почти добрались.

– Зато ракурс интересный! – Бублик начал быстро рисовать. – Мир перевернулся!

Внезапно неведомая сила резко тряхнула дерево.

– Деревотрясение! – хором закричали испуганные хорьки и шлепнулись в густой, мягкий мох. Они лежали, боясь пошевелиться.

– Уф… Точка… 6, – прохрипел Рублик. – Приземление.

– Точка 6. Мягкая посадка! – забормотал Бублик, скрипя карандашом. – Настроение: встряхнуто-благодарное.

Немного придя в себя, хорьки начали осматривать местность. Посреди поляны возвышался, поросший густым мхом валун. 

– Похоже мы добрались до цели. Это та самая поляна. Обрыв, болото… – внимательный взгляд Рублика остановился на камне. – Вот только его я сверху не видел.

Камень, буд-то только и ждал, когда его заметят, тихо вздохнул, заскрипел… панцирь раскрылся и медленно сложился на спине. Перед хорьками стоял худой лохматый бронтозавр.

Изумленные братья застыли, боясь пошевелиться. Рублик медленно поднял лапы.

– М-мы… туристы. Любуемся природой. Ищем редкие виды мха для г-гербария.

– А я местный гид, – усмехнулся бронтозавр. – Бесплатный. Иду в ту же сторону, куда и вы. Не отставайте, а то в трясине застрянете.

– Да нам н-не надо туда, мы лучше домой п-пойдем, – заикаясь промямлил Бублик.

В этот миг за их спинами хрустнула ветка. Хорьки обернулись и увидели нависшего над ними Зомбыча. Из кармана его куртки торчали хорошо знакомые братьям красные ленточки.

– Возражения не принимаются! – бобр грубо ухватил хорьков за шиворот и потащил прямиком в ельник.