Зов

В абсолютную тишину ворвались мерзкие монотонные звуки медицинских приборов. Их пикание отдавалось болезненным эхом в пустоте, которая раньше убаюкивала и дарила покой. Следом до носа донесся еще и больничный запах. Знаете, такая ядерная смесь навязанной химической чистоты и медицинских препаратов.

Верните тишину! Прошу!

Тело тяжелое, словно отлито из чугуна, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже вдох сделать трудно. Все-таки вталкиваю воздух в легкие. Ощущение будто бы на мне лежала бетонная плита, и каждый вдох или попытка движения отзывалось в моем теле резкой болью. Вдох. Выдох. Захотел снова в пустоту, где нет этих противных пикающих звуков, нет запаха химии и лекарств. В пустоту без всего. В тишину!

Сознание возвращалось ко мне урывками, словно пробивало себе путь сквозь густой тягучий туман. С невероятным трудом, медленно я возвращался к реальности. Хотел было открыть глаза и осмотреться, но едва сделал это тут же пожалел, потому что меня ослепил яркий цвет белых стен и потолка изолятора. Даже смотреть было больно, глаза будто были присыпаны песком. Попытался еще раз, только медленнее. Открыл, закрыл снова, ослепленный обстановкой с «прекрасным» больничным колоритом.

Тяжело шевелить конечностями. Почти не чувствую ног. Да и руки слушаются с трудом. Понял, что это чувство неподвижности, окутавшее мое тело, не просто так возникло, меня привязали к кровати. Зачем? Глубокий вдох. Лента перевязи впилась в грудь. Осторожно открыл-таки глаза. Попытался повернуть голову, но это вызвало острую боль в истерзанных мышцах, ощутил легкое покалывание в висках, поэтому оставил попытки.

Видимо, я долго находился здесь, мышцы затекли, атрофировались от отсутствия движения.

Так Костик срочно возьми себя в руки! Проанализируй то, что видишь. Вспомни. Начни с малого. Кто я? Я - Константин Сомов, военный биолог, специализируюсь на биологии и химии. Мечтаю о космических полетах с детства. Только вот мы пока что дальше Марса никуда не летали, а там изучать особо нечего, все уже изучили вдоль и поперек до меня. Что еще?

Вдох. Выдох. Больно думать. Решил, что просто немного полежу и посмотрю в потолок белого цвета из отполированного до блеска плотного пластика и медленно подышу. Дыхание было единственным, что не приносило сильной боли. Тишину бы еще.

А ее настойчиво нарушали монотонные пикающие звуки приборов, считывающих мои параметры. Противные, раздражающие, мерные, механические звуки. Вдох.

– Как чувствуете себя, капитан? – неожиданно раздался бесцветный голос ИИ из динамика под потолком. Он эхом и резкой болью отозвался в истерзанном мозгу. Прикрыл глаза в надежде унять боль, вызванную этим новым звуком. Внутренне выругался.

– Хреново! – тихо отозвался я, едва разлепив пересохшие губы. Горло саднило, голос был севший, хриплый, совсем не похожий на мой. – Альфа, что произошло? Почему я в изоляторе?

– Вы не помните? – голос искусственного помощника звучал не очень заинтересованно, но это совершенно точно был вопрос.

– Ммм… – задумался я, перед тем как ответить. Как ни старался, в голове была благословенная пустота, и все попытки наполнить ее хоть каким-то смыслом снова приводили к новому приступу головной боли. – Нет. – зашипел я. – Странно, но в голове не было ни единого воспоминания о том, что произошло.

– Какое ваше последнее воспоминание? – спросил Альфа.

– Последнее из того, что я помню. – я задумался, пытаясь вычленить из обрывков воспоминаний, хоть какую-то хронологию. – Как мы собрали отряд для поиска ученых, которые выдвинулись в Тернии и перестали выходить на связь. – снова задумался. Стало чуть легче, будто бы мозг устал бороться с моими попытками вспомнить все и стал порционно выдавать небольшие осколки из воспоминаний. – Майор Пронин связался со мной вечером в пятницу и предложил возглавить поисковый отряд.

– Все верно, капитан. – согласился ИИ, только вот в его интонации послышался какой-то подвох.– Только это было три недели назад. – застыл. Вдох. Сердце стало биться в бешенном темпе, приборы отметили увеличение сердцебиения и призывно запиликали, привлекая внимание медицинского персонала, который, наверняка, должен был сидеть в Центре за пультом. – Вы действительно оправились в Тернии с поисковым отрядом. Согласно последнему радиоотчету, вы нашли лагерь ученых, но самих ученых не обнаружили. – последовала многозначительная для ИИ пауза. Интересно это заложено в его программе? – После этого, вы также перестали выходить на связь. Спустя двое суток, вы вышли к месту входа.

– Три недели?! – тахикардия не отступала. Три недели моей жизни просто исчезли из памяти. Глубокий вдох. Хотелось встать и что-нибудь сломать. Руки чесались. А в мозгу пульсировала одна мысль - Как такое возможно? – Три недели!

– Да, капитан. – ответил Альфа. – Вы находились без сознания почти восемь дней. С момента вашего выхода к шлюзу и до этого момента. – снова пауза, будто он с кем-то переговаривается при отключенном микрофоне. – Предлагаю вам посмотреть запись вашего выхода из Терний, капитан.

– Показывай. – безучастно произнес я и уставился в интерактивный экран, который возник над моей головой, аккурат напротив моего лица. На видеозаписи был показан участок шлюза сразу за последними воротами, там был небольшой расчищенный участок, а дальше начинался лес. Тернии сплошной плотной стеной возвышались над поляной, молча взирали на меня. Смутное чувство, будто бы тонкая нить натянулась, едва я увидел эти плотные заросли. По коже пробежали мурашки, а на затылке волосы встали дыбом. Сердце снова ускорило свой бег.

Я увидел, как вышел из плотных зарослей, едва держась на ногах, руками раздвигая лианы в стороны. Вид у меня, мягко говоря, ужасный: комбинезон местами порван, из разрывов виднеется оголенные участки кожи, покрытые царапинами и порезами, из некоторых сочилась кровь. На лице выражение полной отрешенности, и тоже полно мелких царапин, а еще я был покрыт какой-то зеленой жижей, похожей на сок растений. Взгляд безумный. Ко мне подходят вооруженные тазерами охранники, что-то спрашивают, а я падаю на землю, видимо потерял сознание.

– А мой отряд? – глухим голосом я задал вопрос, хоть уже и предполагал каким будет ответ ИИ. На видеозаписи ко мне подошли двое с носилками и погрузили на них. Запись прекратилась. Экран исчез. – Они вышли со мной?

– Вы были один, капитан. – бесцветно ответил механический голос.

Некоторое время я молчал, переваривая навалившуюся на меня информацию. А потом...

– Я заражен? – это был глупый вопрос, ответ на него был для меня очевиден. Я видел, в каком состоянии вышел из леса, я был явно не в себе. Порезы, царапины. Мы до сих пор не знаем, как именно происходит заражение. Очевидно же, что я заражен! Гадство!

– Да, капитан…– подтвердил мои опасения Альфа.

– И как долго я здесь?

– Костя, – из динамика зазвучал знакомый голос майора Пронина, – ты здесь уже неделю.

– Максим, – слабо улыбнулся, – приятно слышать знакомый живой голос. – усмехнулся. – Тебе надоело быть пассивным слушателем? – я тяжело вздохнул, понимая, что он слышал весь наш разговор. – Видимо все совсем плохо?

– Мы ничего не понимаем. Сначала ты отчитался, что вы нашли место стоянки отряда, но никого из самого отряда вы не обнаружили. Потом следом от тебя приходит поврежденная видеозапись с каким-то парнем и твоя пометка о том, что он зараженный. Но...– Максим сделал паузу, чтобы перевести дух, – кто этот парень, почему ты решил, что он зараженный? И как он относится к вашей миссии? Мы так ничего и не поняли. – он говорил быстро, я едва успевал уловить основную мысль. – Большая часть записи была повреждена, что именно там было, мы так и не выяснили. – он снова перевел дыхание, всегда так делал, еще со времен учебы замечал на ним эту особенность. – По всей видимости, вы столкнулись с Владыкой и высшими. – обеспокоенно отозвался Максим. – Ты был весь в крови и соке растений, никого не видел, не слышал, – майор сделал еще одну паузу, – но вышел…сам.

– Понятно… – отозвался я, в голове было пусто, «мне еще ретроградной амнезии не хватало, как в старых бразильских сериалах». Что дальше? Опять же никто толком не знает, как происходит заражение и как протекает болезнь, все кто проходил через него реагировали по-разному, но итог был один из: либо уход в Тернии, либо смерть пациента. – Сколько мне осталось?

– Ты же знаешь… – нехотя отозвался Максим.

– Макс… – в нетерпении прервал его, – я знаю, что все реагируют на заражение по-разному, но примерные сроки-то мне назови.

– По всем параметрам, ты уже на грани…– спокойно ответил давний друг, – сегодня, завтра или через неделю зависит только…

– Значит уже скоро я стану либо Пугалом, либо Баньши, либо сдохну? – прервал я давнего друга.

– Да…именно так! – в его голосе я услышал раздражающее сожаление. Вдох. Злость накрыла меня удушливой волной. Вдох. Возьми себя в руки. Приборы снова запищали, выдавая мое состояние.

– Отлично, скорее бы! – с сарказмом отозвался я и закрыл глаза. Надо срочно успокоиться. – Свяжись с Аней, Макс…расскажи ей.

– Уже связался…

– Спасибо.

Больше разговаривать не было никакого желания, я был зол. Вдох. Писк приборов. Запах лекарств. Сердце бухает в груди, по крови гуляет инопланетный патоген. Ирония в том, что я сам виноват. Сам с головой ушел в изучение Терний, требовал признать их разумность, сам согласился на эту чертову экспедицию! Все сам!

Вдох.

Выдох. Я углубился в свои воспоминания.

2157 год.

Тернии. Загадочное место, появившееся на месте падения ледяного метеорита год назад.

Я помню, как все мы наблюдали за небесным телом в режиме онлайн. Ученые рассчитали, что к моменту падения метеорита на поверхность он достигнет размеров, которые не принесут сильных разрушений. Также, исходя из его положения и направления движения, он должен был упасть в пустынном месте, в тайге северного Зауралья.

В итоге все предположения полностью подтвердились, упал небольшой метеорит, хоть и оставил после себя ударный кратер диаметром около двадцати километров. Кроме остатков космического льда первые исследователи не обнаружили ничего, ни изменений магнитных полей, ни опасных значений радиации, ни изменения состава воздуха…ничего. Поэтому все облегченно выдохнули и оставили место падения на откуп ученых.

Однако спустя некоторое время под действием солнечного тепла остатки замороженных продуктов метеорита растаяли, образовав небольшое озерцо, вскоре в центре кратера на выжженном месте приземления появилась первая растительность.

Международным исследовательским корпусом было принято решение установить защитный барьер по периметру кратера. Операция получила кодовое название «Купол». Он был установлен в кратчайшие сроки, а для наблюдения за зоной были установлены камеры и созданы безопасные места забора образцов. Неподалеку был возведен небольшой исследовательский центр, оборудованный по самому последнему слову науки и техники.

Зона стала закрытой от всего мира. И лучше бы так и оставалось! Почему? Потому что дальше стало происходить то, с чем человечество никак не было готово столкнуться.

В кратере начала разрастаться растительность, которая очень скоро заполнила все пространство, ограниченное полем, созданным учеными. Это были практически непроходимые джунгли из неизвестных растений. Фактически Зона полностью создала собственную биосферу, в ней был даже собственный климат, отличный от климата вне барьера. Там всегда было значительно теплее и более высокая влажность. «Купол» не предполагал возможности попасть на территорию ни со стороны воздуха, ни наземным способом, кроме как через специальный шлюз, который представлял из себя многоступенчатую систему защиты и фильтрации.

Вскоре рядом с зоной вскоре вырос уже небольшой ученый и военный городки. Все было построено для изучения и охраны Зоны.

Зону назвали Лес Терний. Такое название было выбрано с отсылкой к религиозным текстам, в которых терниями называлось первое проклятье, которое представляло собой колючее растение, опутывающее все вокруг. Оно распространялось очень быстро и губило все растения, что попадались по ходу его роста. Ирония в том, что никто не мог предположить, что название станет отражением того, что будет происходить на самом деле.

Первые дистанционные исследования дали странные результаты. Дроны, управляемые ИИ, беспрепятственно собирали образцы и возвращались в Центр, где уже проходили все исследования. Первые результаты всех поразили, растительность в Терниях была схожа с земной, а атмосфера была полностью пригодна для дыхания. Опять же никаких отклонений или явных опасностей обнаружено не было. Поэтому руководство приняло решение исследовать лес непосредственно с помощью ученых.

Была собрана большая команда из ученых и исследователей разных стран. Также вмешались военные, ведь никто не знал, что именно там может ждать исследователей.

Всех охватило ощущение радости от неизведанного, жажда познания, у каждого было ощущение эйфории от происходящего. Но вскоре это ощущение кардинально переменилось. Потому что что-то темное и опасное затаилось в темных уголках Терний, давая о себе знать только своими неясными шорохами и зловещими тенями.

Практически всех, кто участвовал в исследованиях, охватило чувство необъяснимого страха, многие говорили, что слышали неясные голоса, будто бы лес говорил с ними. При этом ученые не углублялись далеко в лес, людьми все образцы собирались исключительно неподалеку от шлюза.

Однако вскоре стали происходить действительно странные вещи, входе исследований люди жаловались на то, что постоянно получают небольшие ранения, порезы, царапины. Но это не казалось чем-то уж совсем выходящим за грань, так как лес был густым и растения там были самые разные.

В итоге первые исследователи сошлись во мнении, что Тернии не просто самостоятельная биосистема. Это сложнейший организм, основанный на взаимодействии всех его частей: каждое растение служило определенной цели. Только эти цели были неясны для нас. А жажда познания поглотила всех без исключения.

Более того ученые как всегда были слепы и не хотели признавать, что растения вокруг них могут обладать разумом и волей, а те, кто высказывал подобное предположение, поднимались на смех и выставлялись шарлатанами.

Так прошло совсем немного времени, первые образцы были исследованы вдоль и поперек. В итоге ученые пришли к выводам, что Тернии схожи с нашим царством растений, включающим в себя мхи, папоротники, цветковые и другие виды растений, как на Земле. Они также обладали фотосинтезом и были представлены в различных жизненных формах, среди них встречались и деревья, и кустарники, и травы, и прочее.

Немного позднее, углубившись в лес, ученые встретили первые низшие растения паразиты, которые захватывали организм человека и паразитировали на нем, извлекая необходимые для его жизни элементы из организма-хозяина. Тогда пострадали первые из исследователей, но так как тяжкого вреда здоровью никому это не принесло, никто не прекратил изысканий. Были выпущены рекомендации по защите, в которых настоятельно советовали использовать закрытые герметичные костюмы, которые не оставляли оголенных участков тела, кроме лица. А лицо рекомендовалось обрабатывать каждые два часа.

Если бы тогда люди поняли, что первая волна оказалась лишь началом исследования зоной людей на предмет совместимости с теми, кто на самом деле населял Тернии. Возможно, все не закончилось бы так!

Второй волной стали споры грибов, которые проникали в дыхательные пути человека и медленно прорастали изнутри, так были поражены несколько человек и тогда-то появились первые жертвы.

Однако же было принято решение продолжать исследования, но с определенными мерами предосторожности, учеными были разработаны средства защиты, респираторы с системой сложной фильтрации. Далее были созданы передвижные лаборатории с жилыми блоками, позволяющие проводить в Терниях несколько дней. Заражение спорами прекратилось. Все успокоились и продолжили изучение Терний уже с новыми силами.

Сейчас я понимал, что тогда то и следовало остановиться, но люди оказались опять слишком самонадеянными и упрямыми, что было на руку Зоне.

Когда я впервые попал в лес, я тоже был наивен и полон решимости узнать тайну Терний. Я военный биолог и мой отряд состоял из таких же ученых-энтузиастов, как и я. Но мы умели не только собирать образцы и смотреть в микроскоп, записывая результаты, мы могли еще и постоять за себя.

Зона встретила мой отряд плотным занавесом лиан, высоких деревьев, незнакомых никому пород. Первые несколько дней прошли в относительной безопасности, низшие паразитирующие растения нас не особо пугали, передвижные лаборатории с жилыми блоками, защищали от них и днем и ночью, а выходили мы из лабораторий небольшими группами и только для забора образцов.

Но именно тогда мы впервые встретили их.

Высшие – мы называли их так. Это были крупные анимоморфные существа с телами, сплетенными из корней, ветвей и листьев, способные при необходимости развивать невероятную скорость и обладали угрожающей силой. Высшие не испытывали страха и не слушали просьбы, я предположил, что это система защиты Терний, но меня подняли на смех.

Команды исследователей пропадали одна за другой, и даже отряды военных не могли противостоять возникшей перед ними опасности. Я тогда потерял часть команды, а остатки отряда незамедлительно покинули зону Терний.

Удивительно, но после этого было принято решение прекратить исследования и заняться изучением тех образцов, которые уже были собраны, благо их накопилось столько, что работы хватило бы на несколько лет. Все опять выдохнули.

Постепенно ученые выяснили, что все растения Терний при фотосинтезе выделяют еще и специфический газ, кроме, привычного нам, кислорода. В системе химических элементов этого газа не обнаружили, поэтому дали ему название Терний (обозначение в таблице элементов получил Tr). Он не имел запаха, цвета, был немного тяжелее воздуха и накапливался на высоте около двух метров над поверхностью. Так что каждый мог надышаться им, если находился в зоне достаточно долго, и даже не заметил бы этого. А воздействие его было подобно сильному седативному препарату, снижало реакции на раздражители, тормозило нервную систему, уменьшало эмоциональное напряжение и успокаивало, создавая иллюзию покоя.

Позднее выяснилось, что вся биосфера терний была крайне агрессивна к человеку. Любой самый безобидный на первый взгляд цветок мог оказаться чем-то вроде венериной мухоловки, только «мухой» мог оказаться любой из исследователей.

Все растения на территории Терний условно считались низшими, но в подавляющем большинстве они были паразитами, ядовитыми или плотоядными.

Неприятным открытием стало то, что все растения зоны были устойчивы к холодам, засухе, земным вредителям и болезням, что практически лишало человечество возможности уничтожить зону, в случае если такая необходимость возникнет.

Однако вскоре произошло то, что перечеркнуло все попытки найти средство для уничтожения зоны. Среди образцов почвы были найдены кристаллы бледно-зеленого цвета, диссимиляция которых превышала все известные значения, то есть при расщеплении кристаллов выделялось просто невероятное для объемов самого вещества количество энергии, которую потенциально можно было использовать в любых целях. Это стало очередным прорывом и… привело к новой волне исследований Терний. Все с целью получения еще большего количества кристаллов.

Посещение Зоны было возобновлено. Теперь помимо ученых и военных в зону пускали и простых авантюристов, которым платили за добычу кристаллов. Это стало еще и выгодным бизнесом для некоторых особо предприимчивых военных.

Новый виток нападений на такие отряды дал неожиданные результаты, были обнаружены несколько новых видов хищных растений, а также один из выживших отрядов столкнулся с новым видом разумных существ зоны.

Им было дано условное имя Владыки. Они были схожи с высшими. Однако обладали антропоморфной внешностью и не нападали на людей с целью их убийства. Они, казалось, управляли Высшими, отдавая им молчаливые приказы, а вот высшие уже нападали на людей и утаскивали их в лес.

Сам вид Владыки внушал человеку чувство непреодолимого страха, и также как и Высшие обладали невероятной силой, скоростью, но еще были способны к ментальному воздействию. Именно так они внушали то самое чувство страха.

Потом появились первые новые зараженные. Каким образом Владыки заражали людей, доподлинно выяснить так не удалось, поэтому условно считалось, что любое взаимодействие вплоть до его прикосновения к человеку приводило к заражению неизвестным патогеном.

Первыми признаками заражения была пиретическая температура тела, длительностью от нескольких дней до недели с небольшими колебаниями, следом происходили внешние изменения, под кожей наблюдался специфический рисунок, похожий на переплетение ветвей дерева. Кожа приобретала сероватый оттенок, человек находился в измененном сознании, он не воспринимал окружающий мир, потом присоединялись слуховые галлюцинации, зараженные упоминали некий голос, который зазывал их вглубь Терний.

У зараженных после всех изменений было всего три пути: присоединиться к Владыкам, но лишаются воли и полностью находятся под их контролем. Они получили кодовое название Пугало. Либо зараженные лишались разума и превращались в воющие машины для убийства, обладающие силой высших. Они получили кодовое имя Баньши, потому что перед нападением они издавали пронзительный вопль, призывающий всех обращенных в округе. Либо зараженные погибали мучительной смертью из-за прорастающих сквозь весь организм ветвей.

И вот сейчас мне остается только ждать, какой именно итог ожидает у меня. Я открыл глаза и глубоко вздохнул. Конечно же мне не хотелось ни одного из исходов, но все зараженные так или иначе заканчивали свой путь. Значит и меня он непременно ждал.

Вдох. Писк приборов.

– «Я жду тебя». – услышал таинственный голос и затаил дыхание, чтобы унять сердце, снова ускорившее свой бег.

Примечание автора:

Диссимиляция – совокупность реакций распада веществ, сопровождающихся выделением и запасанием энергии, называется диссимиляцией, или катаболизмом. Еще одно название этих реакций – энергетический обмен. Ассимиляция и диссимиляция – противоположные процессы: в первом случае происходит образование веществ, на что тратится энергия, а во втором – распад веществ с выделением и запасанием энергии.

Пиретической температура называется при показателях от 39 градусов до 40,9. С греческого это слово переводится как «жар» – оно ярко описывает состояние пациента с такой температурой.

Мир перевернулся давно.

Согласен, наш мир не идеален, страны находятся в постоянном противостоянии из-за природных ресурсов. Одни обвиняют других в излишнем загрязнении воздуха, воды, почвы. Другие едва выживают в постоянной гонке за ресурсами более сильных стран.

Последняя попытка совместного исследования ближнего космоса в очередной раз потерпела полный крах. Закрытый город на Марсе заброшен на стадии построенного купола защиты. Терраформирование планеты признано нерентабельным. Города на Луне стали полным отражением того, что происходит на Земле. Отдельный город – отдельная страна. Никакого взаимодействия и взаимовыручки. Ничего не меняется. Человечество как катилось в пропасть, так и несется к ней с невероятной скоростью, не желая учится на своих же ошибках и, наконец, оглянуться и начать менять, прежде всего, самих себя.

Когда метеорит упал на территории России, все благополучно сделали вид, что ничего не произошло, будто так и должно было быть. Только международный исследовательский корпус, предложил начать исследования, но это была обособленная организация, которая независимо от политики занималась научными изысканиями за свой счет и своими силами. Они помогали начинающим ученым в продвижении передовых идей, и даже если они не находили всеобщего признания сам корпус выкупал разработки и пользовался ими.

Я поступил на биологический факультет сразу после того, как вернулся из армии. На третьем курсе мне предложили перевод в военный вуз, но помимо биологии предложили еще и химическую направленность. Я согласился, конечно! Всегда тяготел и к химии и к биологии, но в моем вузе не было факультета химического направления, так что я только выиграл.

Кто ж знал, что военных биологов готовят для исследования других миров? Зачем? Чтобы не отправлять вдвое больше людей, а так и военный, и ученый в одном флаконе. Удобно же!

Вот тебе и удобно! Получил Костенька приключения на причинное место?!

Воспоминания постепенно начали бодрым строем возвращаться ко мне, поэтому я расслабился, повинуясь их неспешному потоку. Голова все еще болела, любое мышечное напряжение отдавалось тупой болью, но я все равно упорно заставлял мышцы хоть немного, но работать. И продолжал копаться в памяти, вытаскивая на свет все новые и новые факты.

Я вспомнил, что к отряду еще до прохода через барьер присоединились два вольных добытчика кристаллов. Мы все прошли через пропускной шлюз и оказались в Зоне. За шлюзом была обработанная от паразитов поляна, где все мы временно расположились в ожидании двух передвижных модульных лабораторий.

– Привет. – поздоровался один из вольных. Он внимательно посмотрел на меня и протянул руку. – Илья Зимин.

– Костя. – я пожал руку, отметив его силу. – Вы за кристаллами?

– Да. – коротко ответил он и оглянулся. – А вас совсем немного!

– Есть такое, – ответил, не заметив его интереса. Меня более привлекали заросли, которые возвышались перед моим отрядом. Я внимательно следил за каждым движением и шорохом, в надежде предотвратить возможное нападение.

– Мы не будем вам мешать. – будто прочитал мои мысли Илья. – Вы занимаетесь своим делом, а мы своим.

– Надеюсь. – нахмурился я и снова посмотрел на заросли справа. Илья пристально наблюдал за моей реакцией. От его внимательного взгляда не укрылось ничего: ни моя напряженность, ни отвлеченность от разговора.

– Здесь красиво, – снова заговорил Илья, вызывая у меня раздражение, – несмотря на опасность.

– Да. – нехотя, согласился я. Резкий звук привлек мое внимание. – Внимание отряд! – громко оповестил я, все разом обернулись на мой голос. – Защита дыхания.

Все, молча, без малейших вопросов и пререканий, надели маски для дыхания, прекратив воздействие газа. Илья заинтересованно посмотрел на мой отряд, потом на меня и странно улыбнулся.

– Здесь очень красиво, – мой голос был приглушен маской, – но не всегда красиво это безопасно. – оглянулся, заметив подъезжающие к нам модули.– Я это понял еще в первое свое посещение Терний. Красота этого места отвлекает и притупляет чувство самосохранения. – вернул Илье внимательный взгляд, пока он, нехотя, надевал маску. – И раз уж вы присоединились к моему отряду. Одно единственное правило – слушать, что говорю я или мой заместитель и выполнять немедленно без лишних разговоров.

– Понятно. – отозвался Илья, его глаза не выражали никаких эмоций.

Я еще некоторое время внимательно смотрел на него, испытывая странное смутное чувство. Не был с ним знаком до этого момента, но почему-то казалось, что знаю его. Странно! Все дружно погрузились в лабораторные модули. В очередной раз посмотрел на лес и закрыл модуль. Расположившись в модулях, включили двигатели и начали движение сквозь заросли.

Первые пару дней не происходило ничего. Вообще ничего. Словно Тернии нас не замечали. Мы не спешили, не позволяла густая поросль леса, продвигались очень медленно. Согласно последней отметке маячка группа ученых, которых мы искали, была от нас в двух-трех днях пути, если двигаться с той же скоростью.

Во время одной из остановок, которые приходилось делать, для отправки отчетов и корректировки движения, я в очередной раз сверился со спутником. Впереди был небольшой овраг, модулям его было не преодолеть, поэтому я изменил маршрут и отправил отчет об его изменении в Центр.

Ох, не нравилась мне эта благостная тишина!

Позади послышались шаги, приглушенные ковром местных трав. Я обернулся. Ко мне подошел всегда доброжелательный Илья.

– Чай будешь? – он протянул мне кружку с дымящейся жидкостью.

– Да, спасибо, – кивнул и взял кружку, но мой взгляд снова приковывали к себе заросли впереди.

– Что-то не так? – заинтересованно спросил Илья, потягивая свой чай из трубочки через специальное отверстие в маске.

– С чего ты взял? – спокойно спросил. Боролся с ощущением, что на мне кто-то задержал взгляд, мурашки ходили по спине, нервы были натянуты до предела. Ощущение постороннего присутствия не покидало все эти дни. Сделал глоток чая, не сводя взгляда с зарослей передо мной.

– Ты слишком напряжен. – резонно отметил Илья.

– Пожалуй, – неохотно согласился, бросив очередной взгляд через плечо, – в Терниях буду таким всегда, только так здесь можно выжить. Хотя нет, – вдруг осекся, – сначала было совсем не так, я был воодушевлен как мальчишка на своем первом ответственном задании. Все это, – обвел полукругом рукой, – было для меня чем-то удивительным, невероятным, непознанным. Знаешь, ведь я увлекся изучением Терний еще с самого момента падения метеорита, но только в стенах лаборатории, а вот едва оказался здесь, я и вовсе просто потерял голову. – углубился в свои воспоминания. – А ведь я был первым, кто предположил разумность Терний, а меня, знаешь ли, все подняли на смех, и даже настойчиво убеждали меня в антинаучности этого утверждения. – я улыбнулся вспоминая это время. – Но я упорно настаивал на своем. И тогда-то меня отправили сюда. Мол, доказывай. А я так смело бросился в эти заросли. – улыбка сползла с моего лица. – Именно в той экспедиции мы впервые встретили Высших, почти весь отряд остался в Терниях. – нахмурился. – Что с ними стало, никто не знает до сих пор.

– Так ты был с теми, кто выжил тогда? – тихо переспросил Илья, бросив на меня заинтересованный взгляд.

– Нас было пятеро, – не заметив его реакцию, ответил, углубляясь в тревожные воспоминания, – но я последний, кто все еще жив. Остальные снова вернулись сюда и исчезли. Сюда вообще нельзя возвращаться. Это место… – я смутился своих собственных мыслей, – не отпускает. Затягивает, как в болото!

После этих слов с трудом, но оторвал взгляд от леса и, молча, направился к модулю, не обратив внимание на то, что Илья наблюдал за мной и странно улыбался.

Я почувствовал, как сердце забилось сильнее.

Почему? Что в этом воспоминании так меня взволновало?

Белые отполированные стены, потолок и мерные звуки приборов. Я успокоил дыхание и снова углубился в лабиринты памяти.

Рано утром, на третий день, мы прибыли на место. Как мы узнали? Нас встретил брошенный лабораторный модуль и явные следы пребывания людей. Но вот самих ученых мы не обнаружили, ни одного. Ни следов борьбы, ни тел. Будто люди просто оставили все и… просто ушли.

Весь отряд вышел из модулей и в замешательстве осматривал оставленные вокруг вещи. Я доложил по радиосвязи о том, что мы вышли к месту пребывания предыдущей группы. Вышел из нашего модуля, с тревожным чувством зашел в модуль потерянной команды и сел перед экраном. Бегло осмотрел последние записи в журнале и нашел видеофайлы отчетов.

– «Сегодня пятый день нашего пребывания в Терниях, – спокойным голосом озвучила Ида Шмидт, старший ученый и геолог пропавшей экспедиции. – Удивительно, что движение проходит без каких-либо происшествий, даже нападений низших не было зафиксировано ни одного. Следующие с нами, добытчики нашли приличное количество кристаллов, сегодня мы организуем их отправку с помощью дронов. – Ида сделала паузу, будто раздумывая над тем, что сказать следующим. – Однако есть одно но. Стойкое ощущение, что за нами следят, и днем, и ночью. Но при этом нет никакого беспокойства… – она снова сделала короткую паузу, – я даже потребовала проверить респираторы, но все оказалось в полном порядке. Отбой».

Эти видеоотчеты ведут все руководители отрядов, они записываются с браслета и сразу же закачиваются с систему модуля, а после уже передаются в Центр. Такой способ отчетов был принят как наиболее удобный, так как в течение дня руководитель отряда скидывал свои наблюдения, а потом обобщал записи в журнале экспедиции и отправлял единым отчетом по итогу дня.

Следом я нажал на иконку последнего видеоотчета.

– «Стало происходить что-то странное. – возбужденно сообщила Шмидт, она делала запись не в модуле, поэтому ее голос был приглушен маской, еще она постоянно испуганно озиралась и говорила негромко. – Люди стали покидать лагерь, просто уходят, оставляя все. Они просто уходят и не возвращаются. – ее голос сошел на нет, она сделала глубокий вдох.– Я не понимаю, как они могли заразиться. Ведь это же очевидно заражение, только проходило оно совершенно бессимптомно, ни фебрильных температур, ни упоминаний о зове, ни потери ориентации, ничего… Я не понимаю, как это произошло, – Ида снова сделала глубокий вдох, – но скорее всего мы все заражены…» – она снова обернулась, и в поле зрения объектива камеры попал…Илья! На этом запись прервалась.

Я перетащил ползунок записи до момента, когда в кадр попал Илья и остановил ее. Это точно был он. Я поставил метку на моменте, отключил запись и отправил ее в Центр с пометкой «Илья Зимин зараженный».

Поднявшись со стула, я обернулся к выходу и увидел Илью, который стоял в дверном проеме модуля. На его лице привычно сияла улыбка, но глаза не выражали ничего.

– Не знал, что эти записи сразу пересылаются в модуль, – он закрыл глаза, через мгновение, когда открыл их, вместо карих, они стали ярко зелеными. Я резко втянул воздух, казалось, что его резко стало не хватать.

– Кто ты? – спросил я, с сожалением вспомнив, что оставил оружие в модуле. – Хотя нет…дай я сам догадаюсь… ты тот, кого мы называем Владыка.

– Ваша система деления моей расы меня забавляет, – пожал плечами Илья, – но… да – выдохнул он, соглашаясь, – я один из тех, кого вы называете так.

– Но как? – я заворожено наблюдал, как он, не спеша, сделал шаг вглубь модуля, – Вы же антропоморфные… растения?

– А еще наше прикосновение заразно. – улыбнулся Илья. – Только вот заразил я всех вас не через рукопожатие.

– Значит, вы научились принимать полностью человеческую форму? – спросил я, наблюдая за его неспешным движением по модулю.

– Только я... пока что. – спокойно ответил Илья. – Я, знаешь ли, Создатель всего этого. – с гордостью развел руки в стороны.

– Так ты выше Владык?

– Бинго! – он сделал соответствующий жест рукой.

– Смотрю, ты многому у нас научился. – с удивлением отметил я. Чувствовал себя кроликом перед удавом, не мог сделать ни единого шага, только наблюдал за его приближением.

– Я тоже ученый, Костя. И уже много месяцев изучаю ваш вид, чтобы ассимилировать в своем будущем мире. – он улыбнулся одними губами. – Твою первую команду тоже заразил я, они стали моими первыми, как вы их называете, Владыками. – он был в паре метров и вдруг остановился. За его спиной появился один из них, высокий, сплетенный из веток, человекоподобный монстр. Илья повернул голову в его сторону, ослабив зрительный контакт. Я же почувствовал, что, наконец, могу пошевелиться, но едва я успел подумать о движении, как услышал. – Не стоит. – и остановился, снова не в силах пошевелиться.

Они постояли, молча, и второй Владыка ушел.

– Вы общаетесь без слов. – констатировал я, уверенный в своей правоте. – Ментально.

– Подойди, – мягко приказал Илья, и первым желанием было подчиниться. Я даже поднял ногу, чтобы сделать шаг, но тут же усилием воли поставил ее на место. – Не надо сопротивляться. – мягче заговорил Илья. А я снова ощутил желание подойти, но закрыл глаза и глубоко вдохнул. – Костя, не делай глупости.

После этого в воспоминаниях была сплошная каша, голова загудела, перед глазами поплыли цветные круги, на лбу выступила липкая испарина.

Дышать стало тяжело, словно на грудь поставили что-то тяжелое. Приборы запищали, уловив изменение в дыхании и сердцебиении. Тахикардия росла, дыхание становилось все чаще, в области сердца появилось жжение. Я задыхался. Неужели это конец?

Через катетер в вену пустили сильнейшее седативное, блокаторы аритмии, препараты для восстановления давления. Этот коктейль постепенно восстановил нормальную работу сердца. А я провалился в небытие.