Зов Бездны. Мятежница командира

Дея

Глаза слезились от непривычно яркого холодного света. Последние несколько лет я провела в заброшке в компании тусклого огарка свечи. Военный корпус, напротив, встретил тихим гулом электричества, светло-серыми коридорами и, конечно, наручниками из мебрана. Они нагрелись и почти обжигали запястья, с трудом сдерживая мою энергию. Я слышала, что мебран заставлял измененных страдать, но чтобы настолько? У меня будто высасывали жизнь, выедали мозг чайной ложкой! Каждый шаг давался с таким трудом, будто я тотчас свалюсь прямо под ноги солдатам, а кисловатый запах металла оседал на языке, заставляя кривить губы.

Повсюду так чисто, современно, дорого до омерзения. Стекло, хром, начищенные до зеркального блеска полы и потолки, в которых я то и дело ловила наши тени. Я чувствовала себя тут столь же уместной, как блоха посреди операционной. Еще и голова ныла от тупой боли в висках – меня изрядно приложили при попытке бегства.

– Шевелись, курсант.

Массивная рука подтолкнула в спину, дав такое ускорение, что я чуть не упала. Чудом удалось совладать с ватными ногами.

Оскалившись, оглянулась на высокого бритоголового вояку, явно перепутавшего живого человека с мешком зерна. Его темный, почти черный мундир едва не лопался на рельефных мускулах.

– Оглядывайся теперь, – прошипела я, сдувая с лица рыжую прядь волос.

– Чего? – не понял он, на его лице отразилось такое недоумение, что стало почти жаль недоноска, который не додумался качать мозг в придачу.

Почти.

– Олли, да она тебе угрожает, – хохотнул его более смышленый напарник – высокий поджарый блондин с выбритыми висками, – шедший по другую сторону от меня.

Конвой, чтоб его.

– Угрожает? Мне? – похоже, тугодум не поверил.

Плевать. Я видела особей куда опаснее и до сих пор сохранила жизнь. Это неплохо говорило о моем навыке выживания. По крайней мере, я быстро бегала. Хотелось в это верить.

«Ха, вот только сегодня ты крупно подставилась, идиотка, – раздалось в голове скрежещущим, прокуренным голосом отца. – Сдались тебе эти дети?»

Я вздрогнула, поспешив заткнуть внутренний голос.

– Расслабься, крепыш, – я криво усмехнулась. – И береги руку. Видит Единый, она тебе пригодится. С такими манерами ты вряд ли пользуешься спросом.

– Ого, – присвистнул напарник Олли, пока я наблюдала, как лицо бритоголового становилось сперва белым, а потом багровым.

И цвета сменились так быстро! Какая у него способность? Хамелеон что ли?

Пришлось задрать голову, чтобы вдоволь полюбоваться, как краска поднялась до его лба и покатилась выше к макушке.

Может, я сказала лишнего. Но мне и без их пинков тошно. Придурки.

– Да я тебя… – рыкнул Олли, шагнув ко мне, но его напарник снова пришел на помощь. Оказался между нами так быстро, что оставалось лишь отдать должное его реакции.

– Олл, у нас приказ: доставить девчонку. Остывай давай. Что скажешь капитану Ардейлу?

К слову, в отличие от Олли, на его плече рядом с эмблемой корпуса – тремя остроконечными башнями Ядра в круге, обозначающем нерушимый купол – красовалась звезда. Возможно, он старше крепыша по званию.

«Нерушимый купол».

Я снова перекатила на языке то, что втолковывали мне с детства. Купола не рушатся. Это невозможно. И все же произошло…

«Бездна!»

Олли передернул плечами и злобно зыркнул на меня поверх плеча друга. Похоже, я попала в точку. Иначе бы он просто фыркнул или же вовсе поднял меня на смех. А тут злость и обида, ну надо же.

– Вперед, коротышка, – процедил Олли, не сводя с меня взгляда.

Оставшуюся часть коридора мы преодолели в молчании, но я буквально ощущала, как бритоголовый прожигал взглядом мою макушку. По спине растекалось неприятное зудящее чувство опасности. Потому, сама того не замечая, я все же ускорила шаг. К нашему обоюдному удовольствию.

Вскоре меня остановили возле хромированной массивной двери с серебряной табличкой. «Капитан Ричард Ардейл, куратор курсантов первого курса».

Тот самый Ардейл, которого решил не злить Олли?

Любопытно… Могло быть, будь у меня на это силы.

Прямо сейчас хотелось войти в этот кабинет и рухнуть на ближайший стул. Да я готова была согласиться и на пол, так гудели ноги.

Когда парни вежливо постучались и дождались позволения войти глубоким, приглушенным голосом, я шагнула в распахнутую для меня дверь с гордо поднятой головой. И пусть коленки задрожали, едва удерживая в вертикальном положении, я постаралась не подавать вида.