Зов феникса

Аврора проснулась от того, что стало жарко. Очень, очень жарко. И внутри проснулось щекочущее чувство предвкушения… и неудобства. Она открыла глаза, уставилась в потолок своей уютной однокомнатной квартиры в спальном районе Москвы и тяжело вздохнула.

— Опять весна, — пробормотала она.

— Чертово весеннее обострение.

Она протянула руку к телефону. На экране — «15 апреля». Для большинства людей это время романтики, свиданий, прогулок по паркам, где на деревьях и кустарниках распускаются первые зеленые листочки. Для Авроры — начало ежегодного кошмара под названием «физиологическая необходимость».

Она приподнялась на локте, и рыжеватые волосы рассыпались по плечам. В зеркале напротив кровати отражалась женщина лет двадцати девяти, со слегка взъерошенной прической, карими глазами и выражением лица, которое явственно говорило: «Я больше не хочу». Ничто в ее облике не выдавало феникса. Разве что едва уловимое красноватое мерцание в глубине радужки, если приглядеться очень близко, да легкая золотистая дымка вокруг кончиков пальцев по утрам. Но кто приглядывается так близко к случайным знакомым?

Аврора была женщиной-фениксом. Не в метафорическом смысле, что-то типа — «восстала из пепла после тяжелого развода», а в самом что ни на есть буквальном. Она могла перекидываться в большую красно-рыжую птицу, похожую на цаплю и летать над городом. И раз в год, весной, ее организм требовал… ну, назовем это «обновления энергии». Точнее, секса с тремя разными мужчинами в течение одной недели.

Причем не абы какого секса. Процесс был окутан магией. Она занималась этим в человеческом облике, но сразу после каждого акта превращалась в птицу и улетала, а память о подробностях стиралась. Оставалось лишь смутное ощущение, воспоминание о прикосновениях, обрывки фраз. И глубокое, тоскливое чувство стыда и неловкости на следующий день.

Аврора повалилась на подушки, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Память о прошлогодней «неделе обновления» была как размытая фотография, сделанная пьяным фотографом. Обрывки, вспышки, смутные ощущения… и два эпизода, которые почему-то зацепились.

Первый — китаец.

Она зажмурилась, пытаясь вытащить детали из тумана. Да, точно. Тот вечер в баре недалеко от Красной площади. Она зашла туда, чувствуя уже знакомый внутренний жар, толкавший её на поиски. За стойкой сидел молодой человек в аккуратной куртке, с любопытством разглядывавший меню. На вид — очевидный турист. Она подсела, заказала рюмку текилы. Завязался разговор на ломаном английском его, и довольно приличном — её. Он представился Ли, приехал с экскурсионной группой из Шанхая, впервые в Москве, всё очень красиво и холодно. Аврора, подгоняемая внутренним импульсом, улыбалась, шутила, и через час они уже шли в его гостиницу.

Само действо она помнила только как череду прикосновений, смеха из-за языкового барьера и странного чувства, будто она наблюдает за собой со стороны. А потом… провал. И явственное воспоминание о том, как она уже начала превращение и почувствовала взгляд… Кожа покрывалась перьями, форма тела менялась, и она в ужасе повернула голову к кровати, ожидая услышать панический крик.

Но Ли не кричал. Он сидел на краю кровати, глаза широко раскрыты, и не от страха, а от изумлённого восхищения. И когда она, уже почти полностью став прицей, хлопнула крыльями, он медленно склонил голову и сделал небольшой, почтительный поклон.

— Фэнхуан, — тихо сказал он, и в его голосе звучало почтение.

— Огненная птица. У нас тоже есть такие.

Аврора, уже не в силах контролировать процесс, клюнула его в плечо — очень нежно, скорее в благодарность, и вылетела в открытое окно. Этот поклон она запомнила. И чувство дичайшего абсурда: она, полуптица-полуженщина, получает почтительный поклон от туриста в московской гостинице. «И он не вполне нормальный…», — с горьковатой усмешкой подумала она тогда, уже летя над спящими домами.

Второй обрывок был ещё более смутным. Вечер, она вышла из какого-то торгового центра, внутренний зов становился нестерпимым. Вызвала такси через приложение. Села на заднее сиденье. Водитель — мужчина лет сорока, в простой куртке, молчаливый. Она помнила запах автомобильного освежителя с ароматом «елочки» и радио, тихо бубнящее что-то про пробки. Помнила, как её рука сама потянулась и легла ему на плечо на светофоре. Помнила его удивлённый взгляд в зеркало заднего вида. Дальше — опять провал. Ощущение тесноты салона, скрип сидений, её собственная сдавленная усмешка и его сбивчивое дыхание. И главное — яркая память о том, как она, не обернулась птицей и не улетела. Уже вылезая из машины у своего дома, глупо бормотала: «Спасибо, довезли…». А он, поправив зеркало, только хрипло ответил: «Не за что. Хорошего вечера».

Она дошла до подъезда, чувствуя себя полной идиоткой. «Секс в такси. Классика сэкс-жанра... Теперь он, наверное, будет расскаызвать приятелям байку про страстную рыжую на заднем сиденье своего «Киа», — думала она после, стоя в душе под струей горячей воды.

Аврора открыла глаза и снова вздохнула, и вымученно улыбнулась. Да, было неловко. Унизительно. Абсурдно. В этих воспоминаниях была дикая, исковерканная логика её существования. Китаец, поклонившийся мифическому существу. Таксист, принявший всё как должное. Мир в целом был куда терпимее, чем она думала.

И никуда ей было не деться от повторения подобного каждый год. Если она пыталась проигнорировать зов, а она попробовала однажды, решив, что хватит с нее этой ерунды, то вся ее магия начинала сбоить. Превращение в феникса становилось болезненным и частичным. Представьте себе женщину с перьями вместо волос и клювом вместо носа — зрелище не для слабонервных. Силы исцеления, которые она иногда использовала, чтобы подлечить ссадины или снять головную боль, переставали работать. Даже обычная бытовая магия, вроде способности разжечь мангал без спичек — отказывала.

В общем, природу не обманешь.

Аврора встала с кровати, потянулась. Она была высокой, со стройным и гибким телом, с плавными линиями — результат многовековой эволюции вида, который ценил грацию. Она работала дизайнером в небольшой студии, вела тихую, размеренную жизнь. Любила чай с бергамотом, старые французские комедии, вязание и долгие прогулки в одиночестве. Она выросла в приемной семье, и о своей «особенности» узнала только после совершеннолетия. По характеру — спокойная, рассудительная, немного отстраненная. И ежегодный «загул» был для нее сущей пыткой.

— Ладно, — сказала она своему отражению.

— План как всегда. Бар «Ржавый цеппелин». Первый попавшийся симпатичный неагрессивный мужчина. Быстро, без лишних разговоров. Ты справишься.

Она сказала это с таким «энтузиазмом», с каким люди говорят начальству — «конечно, поработаю в эти выходные…».

✾ㄗ卄口モれ工メ✾