Зов разлома 3

Хельга уставилась на потолок: сквозь мутный свет магического шара угадывался серый камень. Место, где она находилась, напоминало склеп.

Девушка с огромным трудом повернула голову, чтобы осмотреться. Рядом с ней находились пара скамеек и стол, уставленный горшочками, мисками, травами. И всё: ни дверей, ни людей.

Первая мысль была панической: её похоронили заживо, решили, что она умерла. Однако следующая мысль подсказала: никто покойника со светом не хоронит.

«Эти магические шары каждые два дня заряжать надо — значит, кто-то сюда приходит», — поняла девушка.

Решив осмотреться, Хельга резким рывком вскочила на ноги — и в ту же секунду рухнула на пол, больно ударившись коленом. Ноги её не держали, руки мелко тряслись, голова кружилась так, что пришлось прикрыть глаза. Хельга невольно сравнила себя с тарелкой овсяного киселя, которую уронили на пол, и он растёкся по поверхности.

Она попробовала позвать кого-нибудь на помощь, но вместо слов из горла вырвался хрип. Голоса тоже не было.

И вот, когда Хельга уже начала паниковать, рядом лёгкой вспышкой возникла Тавинка.

— Хеля! Очнулась! — Домовушка повисла у девушки на шее, пытаясь обнять маленькими ручками.

Хельга в ответ прохрипела и чуть пошевелила пальцами, мол, не могу говорить.

— Голоса нет? — сразу поняла Тавинка. — Не пугайся, князь Светлояр предупреждал о таком, ты ж сколько времени без памяти лежала? Поэтому и ноги тебя не держат. Мы вообще думали, что ты, когда очнёшься, никого не узнаешь и будешь лежать неподвижно. А ты вон — сразу бежать куда-то хотела.

Хельга глазами обвела окружающее пространство и вопросительно посмотрела на домовушку.

— Где мы находимся? — перевела её вопрос Тавинка. — В скиту, у тётки твоей, прямо в разломе.

Увидев округлённые от удивления глаза Хельги, Тавинка добавила:

— Ты же, как матушка твоя, хоть и без сознания была, а магию забирала у окружающих. Вот и вспомнили, что Ходящая По Снам у разлома жила. Князь Гостомысл хотел тебя устроить в своём, у Белозёрска, но потом решили, что лучше не рисковать, и отправили сюда, в скит. Всю зиму, да и почти всю весну ты тут и была.

Хельга кивнула, мол, поняла.

А Тавинка продолжила рассказ:

— Это хорошо, Хеля, что ты очнулась: мы уж бояться начали, что не проснёшься. Да и разлом стал совсем нестабильный, столько лет молчал, а тут снова раскрылся, да так страшно, что всех магов по округе задействовали. Печати мастера Лада совсем недолго продержались, всё снесло. Дня три бушевал разлом, я так боялась, что его создания сюда, к нам, проникнут, но обошлось, никто эту пещеру не заметил. Путь в неё только порталом возможен. Но кто ж их знает: может, они и сквозь камень учуют. Хеля, ты посиди так немного, я сейчас тётушку твою позову, она и решит, что с тобой делать.

Тавинка исчезла.

Хельга чуть наклонила голову и начала разглядывать свои тонкие, как веточки, руки и такие же ноги. Она попробовала применить магическое зрение, но получила лишь резкую головную боль.

«Значит, магическим зрением я пользоваться не могу», — поняла девушка.

Впрочем, магией, как оказалось, тоже. Она больше не притягивалась к Хельге, и не то что печати составить, даже обычный огонь зажечь не получалось.

Хельга недовольно поморщилась, пытаясь осмыслить полученную информацию, вопросов было больше, чем ответов.

«Это на совсем или я просто настолько ослабла? Если ослабла, сколько времени надо восстанавливаться, а если на совсем, то что делать дальше?» — Долго размышлять не получилось: в пещере открылся портал, из которого вышла Неонилла.

Она подошла к девушке, подняла её словно невесомое пёрышко и положила на нечто воздушное, отчего Хельге казалось, что она повисла в воздухе.

— И куда же ты собралась? — полюбопытствовала тётка. — Даже руки-ноги не проверила, а уже побежала.

Хельга молчала, зато вмешалась Тавинка:

— Не ответит Хеля вам ничего: голоса у неё нет, хрипит только. Но зато она всё помнит, меня сразу узнала. Только вот руки-ноги совсем не двигаются.

— Понятно, — кивнула Неонилла. Она подошла к Хельге, пощупала руки и вздохнула. — Светлояр предупреждал, но я не думала, что всё так плохо будет.

— Надо князю Гостомыслу сообщить, он придумает, что делать, — пискнула Тавинка.

Хельга согласно кивнула.

— Не вам меня учить. — Неонилла сурово оглядела девушку и домовушку. — Вот что: до завтра побудь с ней, присмотри. Есть у меня кое-кто на примете, кто может помочь.

Ничего не объяснив, Неонилла открыла портал и исчезла.

— Ух, строгая какая. — Тавинка передёрнула плечами. — Я думала, она расплачется от радости, что ты очнулась, а тут… хоть бы бровью, что ли, повела.

Хельга снова согласно кивнула. Впрочем, девушка знала: нежные чувства у Неониллы отсутствовали в принципе.

Тавинка переместилась на стол, налила в маленький стакан жидкости из кувшина и поднесла к губам девушки.

— Вот, выпей, тут совсем чуть-чуть. Князь Светлояр говорил, что тебе, если очнёшься, сначала еды нельзя, только сок ягодный и настой трав, а потом можно морковку мятую и репу, тоже мятую да водой разбавленную, — рассказывала домовушка, стараясь отвлечь Хельгу. — Но это когда нас заберут отсюда. Тут и готовить негде. Хочешь новости расскажу?

Хельга кивнула головой, даже два раза, и быстро выпила горький настой.

— Я, конечно, знаю немного — лишь то, что в разговорах слышала, но, может, и это интересно будет послушать. — Тавинка поставила стакан на стол. — Осень у нас была дождливая, грибов было много, да что в них прок, если обозы с зерном до дальних деревень не дошли? Маги, умеющие далеко открывать порталы, прямо на вес золота были. Тётушка твоя исхудала: моталась по всем окрестным землям, чтобы порталы открывать. А что делать, кому легко было? Оброк надо собирать да зерно людям завести, иначе голод, зиму не пережили бы. Просили даже князя Гостомысла помочь. Я одним глазком посмотрела, как он для большого обоза портал открывал, ух и силища!

Хельга невольно улыбнулась от упоминания деда.

Домовушка, увидев её улыбку, и сама заулыбалась.

— Да, батюшка твой Драгомир приезжал сюда, в скит, и рассорился с Неониллой в пух и прах, хорошо не подрались. Всё кричал, мол, как ты позволила Ждану какой-то неизвестной бабой заменить и Ходящей По Снам называть. Ну, Неонилла не робкого десятка, сказала, что не его это дело, а поляниц; что жену и дочь свою профукал, а теперь виноватых ищет; и что если он думает, что ему приданое Жданы отдадут, то сильно ошибается. Батюшка твой тоже, оказывается, не лыком шит, ответил, что пусть Неонилла подавится этими тряпками: ему не надо — или пусть сразу всё на себя наденет, может, кто замуж возьмёт. И что со своей дочерью он сам разберётся и имя своей жены он всяким бабам использовать не позволит. Хлопнул дверью и ушёл. А тётка твоя ещё потом долго ругалась: и на матушку твою, и на силу её, и на то, что память Драгомиру стёрла, и что вернулись воспоминания совсем не вовремя.

Хельга снова закивала головой.

«Значит, отец вспомнил матушку. Что ж, это хорошо, но вряд ли меня это касается. В любом случае я родилась без отца и дальше без него проживу», — подумала девушка.

— Брата твоего так и не нашли. Хотя, может, особо и не искали. Князь Гостомысл пострадавшим свою часть виры за смерти выплатил, а старейшины вычеркнули Энтони из родового древа.

Хельга чуть наклонила голову и нахмурилась: «Почему вычеркнули, если вира оплачена? У нас в семье Энтони единственный наследник. Кому семья перейдёт? Какой бы свиньёй брат ни был, он единственный продолжатель рода в старшей ветви[1]».

— Так его из-за тебя выгнали, — поняла удивление девушки Тавинка, — за убийство родной крови — казнь, а раз ты выжила, то изгнание. Все семьи согласились.

«Ещё бы не согласились, главная ветвь без наследника осталась, — промелькнула в голове Хельги недовольная мысль. — Но пока наследник — отец, никто наших богатств не получит, а он не старый, может, ещё женится».

— В Восточных Землях теперь шесть княжеств: два решили, что сами со всем справятся, — продолжила Тавинка. — Младший сын абсолюта как сбежал после случившегося, так никто его больше не видел. Видимо, покинул наши земли, а то и за море подался. Правда, об этом никому не говорят, вроде как тайна великая. А в Белозёрске всё как было: озеро на месте, дома на месте, Забава, конечно, город потихоньку рушит, только теперь не одна, а с собакой. Скучала она без тебя, с лица вся сошла, вот ей брат и привёз щенка, а из него такая громадина выросла, что медведя запугает.

Услышав про собаку, Хельга немного отвлеклась от своих мыслей.

«Тоже собаку хочу. Или кота хотя бы. Как вернусь домой, уговорю дедушку на кого-нибудь».

Постепенно глаза Хельги стали закрываться, и она уснула.

Разбудил её звук открывшегося портала. Из него своей величественной походкой вышла Неонилла.

— Отдохнула? — поинтересовалась она. — Сейчас собираться будем. Уговорила я одну травницу присмотреть за тобой летом да на ноги поставить, а может, и силу твою вернуть.

Хельга минуту обдумывала услышанное, а потом резко затрясла головой.

«Какая травница? Какое лето? Мне домой, к деду, надо, а там князь Светлояр на ноги без проблем поставит. А со своей силой я сама разберусь».

Из горла Хельги вылетел протестующий хрип.

— Ты думаешь, что дед тебе лучше поможет? — Неонилла усмехнулась. — Может, с людьми он и его друзья действительно знают, что делать, но ты не человек. А Ягайла, травница, почти всю жизнь с нечистью прожила. Лучше её нет никого, даже твоему князю Светлояру далеко до неё.

«Мне надо домой, у меня столько дел накопилось, Ингвар… — Мысль об оборотне Хельга моментально отогнала в сторону. — Сложно». — Она так и не смогла решить, что с ним делать.

Хельга снова сердито посмотрела на тётку и покачала головой.

— Ах ты, неблагодарная! — рассердилась Неонилла. — Ты хоть представляешь, чего мне стоило уговорить её?

Хельга отвела взгляд в сторону.

— Ай, да что с тобой разговаривать. — Неонилла подхватила Хельгу на руки и, открыв портал, шагнула в него. Вслед за ней лёгкой тенью метнулась Тавинка.

***

Портал раскрылся на огромном лугу, невдалеке начинался лес, возле которого стояла огромная изба, огороженная стеной из целых брёвен, остро заточенных сверху. На некоторых висели огромные конские черепа.

Хельга нервно сглотнула.

«И куда меня притащила тётушка? Что это за место?»

Неонилла лёгким шагом направилась в сторону избы и подошла к огромным воротам. Оказавшись вблизи, девочка поняла: они собраны из костей какого-то древнего зверя. Тут Хельга поняла, что пора бежать.

«Место явно недоброе, отсюда можно и не вернуться…»

Она начала брыкаться, но конечности почти не слушались её, к тому же хватка Неониллы была крепка.

— Успокойся! — рявкнула тётка. — Ягайла травница редкая, с древними знаниями знакома, в её лесу нежить встречается такая, что наши леса давно покинула. Если Ягайла с ней справляется, то и тебе поможет.

Хельга с подозрением во взгляде уставилась на Неониллу.

«Кто-то из нас двоих сошёл с ума. И явно не я. Тётушка стала слаба глазами или умом? Какой нормальный человек будет тут жить? Редкая нежить водится? Да век бы её глаза не видели! Кроме проблем, ничего она не приносит», — возмущалась в мыслях Хельга.

— Ягайла! — громко позвала Неонилла, подойдя к воротам вплотную. — Мы прибыли.

Ворота из костей заскрипели и начали отворяться. Поляница шагнула на широкий двор.

Хельга осторожно огляделась. Под большим навесом висела различная конская сбруя,украшенная золотыми и серебряными пластинами. Подобную красоту Хельга видела только у князя Кожемякина — на его коне. А конь у него был огромный, чуть ли не в полтора раза больше обычных лошадок, злой и упрямый. Откуда его князь привёз, Хельга не интересовалась и старалась держаться от него подальше.

«Уж не отсюда ли доставили дядюшке Злату то чудище?»

Мысль, что если нельзя убежать, то стоит хотя бы уползти, показалась девушке как никогда здравой.

— Иду, — раздался хриплый старческий голос.

Ягайла вышла во двор и оглядела пришедших. Хельге она не понравилась. Видимо, когда-то женщина не уступала в росте Неонилле, но годы сделали своё дело: спина сгорбилась, лицо напоминало сморщенное печёное яблоко — хоть по виду, хоть по цвету. На ней была рубаха из неотбеленного льна и коричневый сарафан с самой простой вышивкой, да ещё жилетка из заячьего меха. Голова была покрыта засаленным платком. И если вид Ягайлы не произвёл на девушку впечатления, то её сила компенсировала всё с лихвой. Хельга, давно привыкшая к силе своего деда и князей, почувствовала, как её придавила чужая магия. Она прикусила щёку изнутри, чтобы не застонать от того, как скрутило внутренности.

— Ишь ты, упрямая какая, — неприятно усмехнулась Ягайла. — Что ж, поверю тебе, Неонилла, на слово, что из девчонки должен был выйти толк. Посади её на завалинку, а сама ступай. К Осенинам придёшь, заберёшь. Магию вернуть не обещаю, но то, что она уйдёт от меня на своих двоих, — не сомневайся.

Хельга дрожащей рукой вцепилась в рукав Неониллы, затрясла головой и отчаянно захрипела.

— Боишься меня, девонька? — Ягайла изобразила нечто похожее на улыбку. — Правильно делаешь: не родился ещё тот, кто будет ровней мне.

Хельге было совсем плевать на хвастовство старухи: совсем недавно она и сама была очень даже сильной. Дело было не в этом, а в том, что сейчас девушке безумно хотелось вернуться домой — подальше от этих ненормальных женщин.

Неонилла посадила девушку на завалинку, в тени избы, и направилась на выход.

Ворота со скрипом сомкнулись за её спиной. Хельга вздохнула.

«Ничего не поделаешь. Надо постараться как можно быстрее встать на ноги и убежать отсюда, или деду весточку послать. А уж он меня точно выручит», — решила девушка.

Ягайла ушла в дом и через некоторое время вернулась, держа в одной руке тонкую подстилку и стёганое одеяло, а в другой — кружку с каким-то варевом. Она зашла в небольшой сарай, где, судя по запаху, хранили сено.

Выйдя оттуда с пустыми руками, старуха окинула девушку взглядом и произнесла:

— Жить пока тут будешь, в избе для тебя места нет, гости ко мне редко ходят. Осмотрись сама, я к вечеру вернусь. В кружке настой из трав — выпей.

Старуха ушла под навес, залихватски свистнула — и из-под навеса вылетел странный диск. Ягайла встала на него, ворота распахнулась, и диск полетел над землёй, понемногу набирая высоту.

У Хельги даже рот приоткрылся от удивления. Этот предмет явно был из древних артефактов. Большинство из нихисчезло после войны Гардарики с Поднебесной. Некоторые, потеряв свою силу, хранились в родах как реликвии, а некоторые до сих пор работали. Все артефакты требовали не только огромного количества магии, но и умения правильно их активировать. Тех, кто это умел, уже почти и не осталось. За родовыми артефактами следили днём и ночью, они были главным достоянием рода, памятью о первомагах.

«Вероятно, старуха не соврала о своей силе. Ведь даже тётушка разговаривала с ней вежливо, убрав привычное высокомерное выражение лица».

Это пугало девушку ещё больше. Хельга знала, что и в роду Белозёровых есть хранилище артефактов, однако зайти в него, кроме главы рода, никто не мог. Даже Хельге, несмотря на её прозвище, никто родовые артефакты посмотреть не предложил. Слишком велика была их ценность. А тут они под навесом валяются.

Хельга попробовала встать. Тело всё так же не слушалось.

«Интересно, на что рассчитывала Ягайла, оставляя меня тут? Что я волевым усилием подниму себя с завалинки и пойду на сеновал?», — возмущалась в мыслях девушка.

Она попробовала опереться на стену и хотя бы встать. На этой очередной бесполезной попытке её силы кончились, и Хельга снова прижалась к стене дома, закрыв глаза.

Немного отдохнув, девушка попробовала встать на ноги.

Уже начало совсем смеркаться, а она продолжала сидеть на одном месте.

В тишине, что окутывала дом Ягайлы, раздался тонкий свист. Хельга завертела головой, пытаясь найти его источник, как вдруг ветер подхватил её и мягко перенёс в сарай.

Хельга грустно усмехнулась и устроилась на подстилке. Того, кто сотворил заклинание, она не заметила.

Свист снова повторился — и стакан, стоящий на берёзовом чурбаке, подплыл к её губам. Хельга отхлебнула: «Горько!» Стакан вернулся на место.

«Значит, даже начав ходить, я буду под присмотром неизвестного мага. Остаётся надеяться, что Тавинка сможет послать деду весточку».

К позднему вечеру Хельга успела немного начать шевелить пальцами на руках. Она с огромным трудом вытащила из копны сена длинную твёрдую травинку и теперь пыталась вертеть её.

В животе заурчало, намекая, что вечер близится к ночи и не мешает хоть чем-то перекусить. Из еды у Хельги был лишь горький отвар. Вспомнив слова «Спишь — значит обедаешь», Хельга попыталась уснуть.

***

Скрип открывающихся ворот сообщил, что вернулась хозяйка избы. Ягайла отправила летающий диск обратно под навес и не торопясь пошла к сеновалу.

Хельга открыла глаза и стала ждать травницу: «Должна же она меня проверить, всё-таки за лечение уплачено».

— Надо же, на глазах оживаешь. — Ягайла довольно закивала головой. — Что ж, я от своих слов не отрекаюсь.

Хельга удивлённо вскинула взгляд, пытаясь понять, в каком месте она начала оживать.

Старуха достала из корзины маленький туесок и установила на чурбачок, на котором до этого стоял стакан с отваром. Потом вытащила большой кожаный кошель и извлекла огромного, явно ядовитого паука.

Девушка испуганно пискнула и попыталась уползти подальше, однако Ягайла заклинанием прижала её к месту, а затем одним движением руки подняла паука в воздух. Серебристое свечение окутало его, и через короткое время от паука осталась лишь небольшая капля, которую старуха смешала с содержимым туеска.

— Вот и прекрасно, — промурлыкала она себе под нос. — Намажем этим ноги, вернём им чувствительность. Будет больно, можно кричать: тут всё равно никого нет.

Ягайла достала узкую лопаточку и начала наносить мазь на ноги Хельги. У той сбилось дыхание. Казалось, ноги охватил огонь, настолько пекло кожу.

— Молчишь? — удивилась старуха. — А, ты ж голос потеряла. Так это и хорошо, не люблю праздных разговоров.

Когда мазь в туеске кончилась, Ягайла встала и направилась в избу.

Хельга наконец перестала себя сдерживать и разревелась.

«Да за что же мне всё это? Когда я успела прогневать предков? Почему они насылают на меня испытание за испытанием?»

Когда слёзы утихли, стало немного легче.

«Главное, продержаться несколько дней, а там придёт дедушка», — эта мысль немного успокоила Хельгу.

***

Ягайла появилась, когда совсем рассвело, поставила перед девушкой тарелку зелёного жидкого варева, напоминающего запаренную для поросят крапиву, и кружку вчерашнего настоя.

— Будешь есть понемногу, не больше пары ложек за раз, — дала распоряжение Ягайла. — На день должно хватить. Без дела не лежи, начинай руки разминать. Мои помощники присмотрят за тобой.

Хельга только кивнула. Спорить со старухой у неё не было никакого желания, тем более девушке хотелось посмотреть на этих помощников, чтобы понять, помешают ли они ей сбежать из этого ужасного места.

День перевалил за половину, но никто так и не объявился, только подлетал стакан с отваром, а к нему из миски добавлялись пару ложек зелёной гадости из тарелки. Вокруг дома царила тишина, которую изредка нарушало карканье ворон. Где-то в глубине сарая шуршали мыши, и больше никакого звука, указывающего на то, что рядом есть кто-то живой.

Девушка отогнала от себя лишние мысли и снова начала пытаться взять в руки несколько травинок.

К вечеру пальцы, хоть и с трудом, стали сжиматься и разжиматься, а когда начало вечереть, снова пришла Ягайла с мазью и пауком.

Хельга молчала и думала: «Я выжила в той печати совсем не для того, чтобы умереть от какой-то мази. Там вытерпела и тут смогу».

Когда Ягайла ушла, девушка долго лежала, пытаясь уснуть, а потом услышала, как кто-то тихонько крадётся. Она подняла голову и улыбнулась: у двери сарая сидел толстый чёрный кот.

***

Неонилла посмотрела в небольшое окно, затянутое слюдой: хоть день и был в разгаре, из-за чёрных туч казалось, что наступила ночь. Гроза разыгралась не на шутку. Длинные молнии ударяли в землю, пугая жителей скита.

С того момента как открылся разлом, всё пошло наперекосяк. Погасший в Храме предков огонь так и не смогли зажечь, и люди начали роптать, что Милица прогневала пращуров. От каких-либо действий людей сдерживала лишь Ходящая По Снам.

«Если пройдёт слух, что она фальшивка, быть беде: наши земли лакомый кусок для соседей. Никто не ведал, что Ждана была главой рода. Знала бы я заранее, костьми бы легла, но вернула власть в старшую ветвь. А теперь род ушёл под Белозёровых. Хорошо, осталась Хельга, последняя прямая наследница, но теперь она калека. Ягайла обещала помочь и взяла её к себе, теперь нужно объясниться с князем Гостомыслом».

По общению с Белозёровым, Неонилла считала его довольно мягким, а потому была уверена, что проблем не возникнет.

Молния снова ударила где-то рядом, а затем дом содрогнулся, и дверь, сорванная с петель, влетела в комнату. На пороге стоял князь Гостомысл собственной персоной. Сзади него маячил Наволод.

Неонилла не успела произнести и слова, как тёмная магия скрутила её и буквально вдавила в стену.

— Где Хельга? — Голос Гостомысла больше напоминал рычание зверя.

Женщина высокомерно усмехнулась, но внутри начала паниковать: вся её огромная сила словно исчезла.

— Не говоришь? — Глаза князя потемнели, словно ночь. — Отлично, с мертвецами разговаривать даже проще, они никогда не врут.

Вокруг шеи Неониллы затянулась петля.Тогда женщина поняла: дела её плохи.

[1] Напомним, род Белозёровых состоит из 12 семей. Титул главы семьи передаётся прямому наследнику-мужчине. Титул главы рода передаётся одному из глав семей — тому, кого назначит преемником предыдущий глава рода. То есть Энтони в любом случае должен был стать главой семьи, но не обязательно главой рода.

Ингвар считался любимчиком предков, и они действительно исполняли все его желания. Правда, в таком виде, что потом он жалел об этом.

Захотел в хирд? На тебе. Захотел стать хольдом, минуя статус дренга[1]? Да пожалуйста! Всё для тебя. Но теперь каждый смотрел на Ингвара, выражая пренебрежение. Безусый мальчишка среди опытных бойцов? Все его заслуги — вовремя на помощь форингу Эспену пришёл да помог серебро отбить. А дальше что?

Толку от того, что парень прекрасно владеет любым оружием, если в наличии у него топор и копьё? Хороший меч стоит ой как дорого, и накопить на него Ингвар не успел. К тому же настоящая битва совсем не тренировочная площадка дома с братьями: в ней никто удар не придержит, тут или ты, или тебя.

Сила магическая у Ингвара огромная, да только в настоящем бою малоприменимая. Хирды бьются в строю — в стене щитов. Ударишь заклинанием — и свои пострадают. Парня не учили вести оборотней или поддерживать хирд, да и многому другому, что нужно магу в настоящем бою. Его готовили как оборотня. Так что пришлось Ингвару переучиваться на мага — пропадал парень на тренировочном поле днями и ночами, ходил в разведку, в стычках старался быть впереди всех, но только и слышал в конце боя: «Куда лезешь» и «Смотри, что делаешь».

Ингвар так и не нашёл себе друзей в хирде, его считали высокомерным зазнайкой. Лишь в редкие свободные дни он возвращался в Хедебю — поболтать с Северином и узнать последние новости о доме.

Иногда Радборт с лёгкой завистью смотрел на длинный дом, в котором жили дренги. Пусть они и не имели такого авторитета, как хольды, зато все были приблизительно одного возраста, вместе тренировались, кутили, сражались. У них были одинаковые интересы и одна цель: проявить себя и стать тем, кем Ингвар стал лишь по милости форинга Эспена.

***

Ингвар сложил вестника и отправил Северину. В сообщении парень предупредил, что сегодня зайдёт в гости, и попросил сварить нормальной похлёбки с мясом. В отличие от Ингвара Северин не только умел топором работать, но и готовил прилично. По крайней мере, те, кто готовил в хирде, ему в подмётки не годились.

Зайдя в общий дом, Ингвар достал из-под своего лежака меховую жилетку и, не обращая внимания на насмешливые взгляды, направился в Хедебю.

Дорога уже изрядно подсохла, и местные леса оделись в зелень. Это было бы красиво, если бы не одна проблема: конунг Харальд[2] в своём хирде заимел чернокнижников, умеющих поднимать мёртвых. Настоящих магов была всего пара, а вот учеников у них — побольше десятка. И теперь эта поднятая ими дрянь начала расползаться по местным лесам.

Придя в Хедебю, Ингвар зашёл в лавку, где взял пару запечатанных глиняных кувшинов с элем. Местный напиток напоминал Ингвару обычную ячменную брагу, но за неимением лучшего и это годилось.

Северин ждал его у реки. На костре булькал горшок с мясной похлёбкой. Увидев Ингвара, парень помахал рукой, приглашая на ужин.

Оборотень подошёл, поставил около костра кувшины и с интересом сунул нос в горшок, за что чуть не получил ложкой по лбу.

— Вас там в хирде вообще не кормят? — Северин накрыл горшок крышкой. — Я не думал, что ты так быстро придёшь. Тебя с тренировки выгнали?

— Нет, не выгнали, сам не пошёл. — Ингвар недостойно почесал нос. От запаха мяса его рот наполнился слюной. — И да, у нас каждый день рыбная похлёбка. Эта скумбрия мне скоро сниться будет.

— Сам туда пошёл, — не стал жалеть его Северин, — сидел бы у нас, но ведь тебе славы и признания захотелось.

— Я воин, а не плотник, — покачал головой Ингвар. — Лучше приходи к нам готовить.

— Я плотник, а не кухарка, — ответил Северин. — И похлёбку тебе готовлю только по дружбе.

— И неплохо у тебя получается, — похвалил Ингвар. — Я вот не умею.

— Пф-ф-ф… — Лицо Северина приняло насмешливое выражение. — Я всё детство провёл возле Хельги Белозёровой — странно было бы не научиться хоть чему-то.

— Забава тоже возле Хельги детство провела, но стряпня у неё редкая гадость, — не согласился Ингвар.

— Ты жив остался, а это уже о многом говорит, — хохотнул Северин и, сдвинув с горшка крышку, попробовал содержимое. — Готово. До Хельги мне далеко, но вполне съедобно.

Он достал из котомки две глубокие глиняные миски и круг хлеба. Хлеб кинул Ингвару, чтобы порезал, а сам начал разливать похлёбку.

— Забава — самая странная девица, которую я встречал в своей жизни, — продолжил Северин, чуть улыбаясь. — Знаешь, сейчас я даже не понимаю, как мы выжили. Ведь чего только с нами не приключалось. Мы свалились в могилу первомага, тонули в реке, несколько раз заблудились в лесу, падали с обрыва, проваливались в болото, под лёд, убегали от пчёл, а сколько штанов я порвал! Матушка, бедная, не знала, что со мной делать. Все приключения нам находила Забава, а выручала из них Хельга.

— Но Хельга ведь внучка княжеская, — Ингвар покачал головой, — как князь такое допускал? Даже девицы, ниже её по статусу, сидят в теремах и тяжелее иголки в руки ничего не берут, а тут и в лес, и на реку, и в болото…

— В половине случаев нас вытаскивал сам князь, в другой — дед Забавы. — Северин продолжал улыбаться. — Нас наказывали: Хельгу с Забавой запирали по домам, а мне с Игнатом щедро прилетали розги. Мы честно раскаивались, правда, ровно до следующего приключения. Несколько раз мы ночевали в лесу, вот и присмотрелся, как Хельга готовит. Её тётка в травах разбираться научила, поэтому с голода мы не умерли. Это только Забава из любых продуктов редкий яд приготовит, а Хельга наоборот. Интересно, как там она…

Улыбка Северина погасла, но потом он тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и вопросительно взглянул на Ингвара.

— Ну, хватит воспоминаний, лучше расскажи, что за мёртвую руку ты в общий дом в штанах притащил?

Ингвар почувствовал, как у него полыхнули уши, а потом и щёки. Наверное, ещё никто в хирде так не позорился. Недавние события пронеслись перед глазами.

***

Обычная вылазка: надо было узнать, в каких деревнях расположились войска Харальда. К вечеру, уже возвращаясь в Слиесторп, они попали в засаду чернокнижников. Маг, к счастью, был совсем никудышным и неопытным, ибо призванные им мертвецы в основном стояли и махали руками. Один, видимо самый злобный, выполз из кустов и схватил Ингвара за штанину. Оборотень рубанул по руке топором и кинулся помогать остальным. В пылу битвы он не заметил, что кисть так и осталась висеть на штанине.

Несмотря на малоподвижность мертвецов, сила у них была изрядная, и двое человек получили ранения. Пока успокоили мёртвых, доставили раненых к целителям, совсем стемнело.

Мёртвую кисть Ингвар обнаружил уже в лагере, когда пришёл в общий дом. Висящий на штанине трофей переполошил весь хирд.

Ингвар в сердцах ударил по мёртвой руке огненным шаром, совершенно не подумав, что ткань сгорит раньше. По итогу кисть провалилась парню в штанину.

Почувствовав, что ноги коснулось что-то склизкое, Ингвар заорал и попытался вытащить непрошенную гостью, но та начала шевелиться…

Закончилось это всё сожжёнными штанами и рыдающими от смеха хольдами.

***

— Ну вот как-то так. — Ингвар вздохнул и снова покраснел.

Напротив совершенно бесстыжим образом хохотал Северин, утирая выступившие от смеха слёзы.

— Хватит ржать! — Ингвар кинул в Северина маленькой щепкой.

— Я не смеюсь. — Северин попытался сделать серьёзное лицо, но не выдержал и снова загоготал.

Через какое-то время он всё-таки успокоился, и дружеский ужин продолжился.

— Ингвар, а почему ты не скажешь хирду, что ты оборотень? — поинтересовался Северин. — Вернее, почему оборотни не понимают, что ты не маг? Вы же своих по запаху чуете, не?

— Сложно объяснить. Ты хоть раз видел, чтобы я в кого-то обращался? — Ингвар чуть нахмурился, не желая рассказывать, что зверя больше нет. — И я буду благодарен, если ты вообще не будешь упоминать, что я оборотень. У меня и так внешность необычная, а если другие узнают правду, отец уже через день меня найдёт.

— Тоже верно, — согласился Северин. — Кстати, не хочешь с местными девицами пообщаться? Они в тебе заинтересованы.

— Да не особо. — Ингвар помешал похлёбку, убедился, что она немного остыла, и начал есть. — От них проблем может быть больше, чем удовольствия. Мне форинг Эспен свою дочь предлагает, устал отказываться от подобной чести.

— Ну это понятно, — согласился Северин, — кто ты и кто она. Маг и оборотень. Да и по статусу она тебе не лучшая партия.

Ингвар доел похлёбку и довольным, сытым взглядом уставился на речку.

«Хорошо, спокойно, не надо контролировать каждое движение и жест. Был бы Пересвет, сейчас бы вообще устроили набег на местную харчевню и продолжили отдых», — подумал парень.

— Так что делать будешь? — поинтересовался Северин.

— Не знаю. — Ингвар пожал плечами. — Может, ты знаешь, как заставить этих стариков признать меня?

— Интересный вопрос. — Северин подошёл к реке сполоснуть посуду. — Вот смотри, я дома три года работал на верфи. Я сам могу построить лодку, а при наличии помощников и ладью. Только чем я сначала занимался, когда приехал сюда? Лес заготавливал и доски стругал, как подмастерье. Корабелы убедились, что я топор нужным местом держу, и дальше я был с ними на равных. А что сделал ты? Стычек хирд на хирд у вас пока не было. Все знают тебя как сопроводителя грузов, но в серьёзном бою твои умения лично не видели. Единственный совет тут — терпи и жди возможности себя проявить.

Северин уложил вымытую посуду в котомку, потом уселся на своё место и распечатал кувшин с элем. Ингвар тоже отхлебнул из своего кувшина и недовольно поморщился: «Кисло!»

— Но ведь Хельга, как я понимаю, лет в девять-десять в Гледень попала и стала городским магом, и её все признавали, — задумчиво произнёс он.

— Стала, — Северин кивнул, — только ты не Хельга, и обстоятельства совсем другие были. Она в Гледень пришла, будучи внучкой князя Гостомысла, личным магом твоего брата и ученицей трёх князей. Одним словом — Сокровище Земель Восточных. Так что смысл тебе на неё равняться? У тебя своя дорога.

— Запутался я. — Ингвар отхлебнул эля и с удивлением заметил, что в кувшине уже видно дно. — Хотел побыстрее славу добыть.

— Зачем? — удивился Северин. — Или ты хочешь тут навсегда остаться? Чем больше будет людей около тебя, тем сложнее будет уходить. Ты охранял обозы за деньги, теперь служишь Хорику за деньги. Вот и делай свою работу. Раз попал в хольды, значит, две доли от общей добычи будешь иметь. Остальное пропускай мимо, тебя это никак не касается. Вытащишь все свои способности, все моментально поймут, что ты не простой воин.

— Может, ты и прав. — Ингвар перевернул кувшин и вздохнул. — Я — наёмник, кому тут и что я хочу доказать? Ты когда домой собираешься?

— Как достроим драккар, так и отправлюсь, чего мне тут торчать? Матушка с сестрой одни дома. Надо успеть сруб поставить, чтобы выстаивался, а то куда я жену приведу?

— Как у тебя всё просто получается. — Ингвар в глубине души даже позавидовал Северину. — Невеста есть, согласие родных есть, вся жизнь как на блюдечке.

— А чего усложнять? — Северин чуть усмехнулся. — Я не князь и не глава рода. Но у меня есть семья, которая на меня рассчитывает, и её до́лжно содержать, ведь я у них единственный мужчина. Это у тебя проблемы и душевные терзания, а у меня, да, всё просто и понятно: матушке помогать, сестру замуж выдать и чтобы мои жена и дети не голодали. А вот это уже зависит от нашего князя. От того, как он землями распорядится, какие товары через нас повезут и куда. Будут строиться дома, корабли — и у меня всё будет хорошо. Вы, оборотни, — воины, твоему отцу платят за охрану земель. Но ни он, ни твои братья, ни ты не знаете, каким трудом заработали те гривны, что вам в казну приходят. Ты ведь только тогда, когда покинул дом, узнал, сколько стоит одежда, еда и топор. До этого тебе было достаточно озвучить своё желание.

Ингвар продолжал молчать. Он был согласен с другом. Кто же знал, что одежда недешева, а меч себе мало кто может позволить; что мясо не такой частый гость на столе у простых дружинников.

— Даже наш князь Гостомысл во всех хитросплетениях не сильно понимает, у него для этого есть помощник — Эйрик, дед Забавы. Его семья всё это в руках держит. Хельга, как магом городским стала, всегда осенью и зимой деду Эйрику с учётом помогала, училась, чтобы самой всё знать, — продолжил Северин. — Лучше бы ты тоже этому поучился, вместо того чтобы сбегать. Ведь всё наследство перейдёт твоему старшему брату, а тебе город на кормление выдадут, и что будешь делать?

— А что братья делают? Найму помощников, — Ингвар пожал плечами, — негоже мне заниматься подобным.

— Вот обдерут тебя, как липку, и будешь знать, как доверять, — не согласился Северин.

— Хорошо, женюсь на Хельге Белозёровой, раз она уже всё умеет. — Ингвар ехидно взглянул на неожиданного учителя.

— Женись, — машинально кивнул Северин, потом икнул, и Ингвар, к своему веселью, увидел, как брови юноши полезли на лоб, выражая огромное удивление. — Да ну тебя! Скажешь тоже.

— А что, не гожусь?

— Нет конечно, совсем не подходишь. — Северин покачал головой. — Ты не обижайся, но даже если убрать, что оборотень магу не пара, то Хельга осталась последней в старшей ветви, её князь оставит в роду. Брак будет матрилинейным. Из младшей ветви ей мужа подберут.

— А она согласится? — Ингвар почувствовал, как недовольство растекается внутри.

— Ингвар, люди не оборотни, у нас пару подбирают родители, а не ты сам и зверь твой. — Северин покачал головой, удивляясь наивности оборотня. — Как скажет князь, так и будет. И это надёжнее: всегда знаешь, кто и что в семью принесёт. А дальше стерпится, слюбится. Да и чего ты на ней зациклился? Соперницу достойную приметил? Видел я, как вы на поле дрались. Не хотелось бы под руку вам попасться. Знаешь, ей всегда было сложно равного соперника в Белозёрске найти, а тебя прямо как предки послали. Но дальше этого Хельга не пойдёт.

Костёр почти погас. С наступающей тьмы к ещё тёплым углям потянулись комары.

— Идём отдыхать, — Северин поднялся, — у тебя служба, у меня работа. А тебе ещё и путь неблизкий предстоит пройти.

— Спасибо, что накормил. — Ингвар поднялся, отряхнул штаны от прилипшей коры и протянул руку Северину.

Тот ухватился, встал, потом зачерпнул из реки воды, залил угли и, махнув рукой на прощание, направился к себе.

***

Что-то неприятное Ингвар почувствовал ещё на подходе к Слиесторпу. Вечер был тёплый, ветер еле шевелил листву на деревьях, но по земле расплывался липкий туман. И ещё тишина. Обычно вокруг орали вороны, гнёзда которых щедро усыпали местные деревья, но сейчас ничто не нарушало покой этого места.

Ингвар прибавил шаг: ситуация нравилась ему всё меньше и меньше.

Чем ближе он подходил к домам хирда, тем выше поднимался туман, скрывая собой все окружающие предметы. Уже скоро ничего нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки.

Туман словно лип к телу, затрудняя передвижение и перекрывая дыхание.

Наконец, не выдержав, Ингвар ударил в туман огненным шаром. Тот, словно живой, отступил, и внутри него заколебались странные тени.

Сомнения вмиг развеялись, тогда парень пустил в воздух сигнал тревоги, который огненным цветком завис в небе. Послышался треск заклинаний — это маги, вышедшие из домов, тоже ударили по туману. Тот начал шипеть, уменьшаться — и немного отступил от домов.

— Это мёртвые колдуны, валахи, их магия. — Вышедший из общего дома форинг Эспен осмотрел туман. — Может, даже старейшины. Маги! Приготовить огонь! Остальным достать серебро. И пусть предки помогут нам пережить эту ночь.

Ингвар встал возле магов, в его руке моментально возник огромный огненный шар. Парень слышал про мёртвых колдунов, они даже иногда появлялись в Новогороде и чаще всего общались с князем Гостомыслом, который на их силу смотрел снисходительно. Вот только тут не было князя, а про способности старейшин слухи ходили один страшнее другого.

— Давайте, маги! — Эспен махнул рукой — и в стену тумана, который уже почти снова дополз до хирда, обрушился огненный ливень.

Туман начал редеть, покрываться проплешинами, и показались тела тех, кто этой ночью стоял в карауле.

— Ингвар! Быстро к младшим! — отдал приказ форинг, не оборачиваясь. — Защити мальчишек даже ценой жизни.

Ингвар молча кивнул, и в туман ударил огромный огненный шар. Так парень прожёг в нём для себя коридор.

Оборотень быстро направился к дому дренгов. По дороге ему встретилось несколько тел — судя по одежде, слуги. Туман застал и их врасплох.

Возле дома дренгов пылал огонь. Видимо, юноши поняли, что их магической силы мало, и разожгли несколько костров. Молочная субстанция, словно живая, пыталась просочится к ним сквозь пламя, но с шипением откатывалась обратно. Ингвар мысленно похвалил молодёжь за догадливость.

Парень быстро создал кольцо из огня вокруг отряда. Туман отполз ещё дальше.

— Как у вас тут дела? — поинтересовался Ингвар, зайдя в круг. — Форинг прислал меня на помощь.

— Думаешь, тут может быть хоть что-то в порядке? — ответил один из дренгов. — Караул вовремя не сообщил о нападении. Здесь только те, кто был в доме. Что с остальными — неизвестно. И что вообще происходит?

— Форинг сказал, это мёртвые колдуны, — ответил Ингвар, пересчитывая живых. Не хватало двенадцати человек.

— Чернокнижники? Но они же только трупы поднимают.

— Чернокнижники — да, а у нас мёртвые колдуны — это те, кто живёт в ночи и высасывает силу, энергию или жизнь из своих жертв, — пояснил Ингвар. — Говорят, убить такого почти невозможно, а ранить его может только серебро и огонь.

— И что делать? — поинтересовался дренг. — Серебряного оружия у нас нет, у меня вот разве что несколько серебряных монет завалялось, но вряд ли ими можно убить мёртвого мага, даже подкупить не хватит.

Возле дома хольдов вверх взметнулось чёрное пламя, а потом резко похолодало. Магия смерти начала растекаться по округе.

— Тебе туда надо. — Дренг махнул рукой в сторону чёрного огня. — Слышал, ты самый сильный маг сейчас в хирде. Беги, а мы сами справимся.

— Не справитесь. — Ингвар покачал головой.

— Мы постараемся поддерживать огненное кольцо, — не согласился дренг. — Туман не сунется за него, а если придёт мёртвый колдун, то и ты нас не спасёшь.

— Может, и спасу, — ответил Ингвар чуть усмехнувшись и протянул руку. — Давайте всё серебро, что у вас есть.

Те, если и удивились, вида не показали — через минуту в руках у Ингвара была большая пригоршня серебра. Парень заклинанием превратил её в порошок и заставил его повиснуть за огненным кольцом.

— Этого должно хватить до утра. Закончим раньше — приду, всё сниму, — сообщил Ингвар. — Одного оставьте наблюдать: если что, сразу подайте сигнал, я приду.

— Хорошо, — кивнул дренг.

Ингвар, наколдовав магический щит, прошёл сквозь огонь и бегом направился к месту боя.

Вокруг хольдов полукругом стояло не меньше сотни людей, одетых в длинные чёрные плащи, а вокруг них полыхало тёмное пламя. Магия смерти так и витала в воздухе.

Ингвар собрал силы — и огненная стена, сжигая всё на своём пути, ударила в спину неприятеля. Построение врага разрушилось, и хольды пошли в атаку. А позже раздался вой, и в бой ворвались огромные волки-оборотни, раскидывая напавших на своём пути.

— Личный хирд конунга! — раздался чей-то голос. — Значит, живы будем.

Оборотни оттеснили неприятеля к краю поселения, но концентрация магии смерти там была настолько сильной, что даже им пришлось затормозить.

Тьма вокруг колыхнулась, и из неё вышел высокий широкоплечий мужчина. Густые чёрные волосы, словно водопад, спускались по его спине; суровое лицо было бледным и казалось слегка изнемождённым. Оно было по-мужски красивым, лишённым смазливости, но наделённым неповторимым изяществом. Каждое его движение было плавным, и в нём таилась угрожающая сила. Оборотни начали пятиться.

— Раду? — Форинг Эспен вышел вперёд и встал перед хирдом. — И что такого пообещал вам Харальд, что твой брат отпустил тебя в набег?

Мужчина, Раду, чуть улыбнулся, его улыбка была острой, как лезвие кинжала.

— Давно не виделись, Эспен. И наверное, для тебя было бы лучше, чтобы эта встреча не состоялась, — бархатно произнёс мёртвый колдун. — Мне нужна твоя жизнь. Конунг Харальд довольно жаден, его денег хватило лишь на твою голову.

— Что ж, попробуй её забрать. — Эспен чуть улыбнулся и отступил внутрь хирда, за ним сразу сомкнулись мечи хольдов.

— Зачем мне пробовать? — Мужчина мягко, даже как-то по кошачьи, шагнул вперёд. — Ты ведь знаешь, Эспен, если пришёл я, то жизнь будет забрана.

Той же минутой тело Раду превратилось в тёмный вихрь, который рванул вперёд с огромной скоростью. Никто не успел ничего предпринять: эта тьма прошла сквозь тело Эспена, а потом вернулась на своё место.

Форинг, ещё секунду назад стоявший на ногах, побледнел и начал оседать на землю; меч выпал из его рук.

— Кто ж вам эти сказки про серебро рассказывает? — Тело Раду вновь приобрело чёткие очертания, в руке он держал серебряный кинжал Эспена. — В качестве оплаты мы, значит, серебро берём, а в бою резко начинаем его бояться? Какие глупости. …Что ж, я выполнил свою часть сделки — остальным позволено жить.

Раду снова рассыпался тьмой, а стоящий возле него отряд стянуло и затащило в портал.

Ингвар огляделся: вокруг догорал огонь, лежали тела погибших с обеих сторон; подле форинга колдовал целитель, но внутренним чутьём Ингвар понимал, что Эспен уже встречается с предками и никакие усилия не возвратят его к жизни.

Парень развернулся и направился к дому дренгов: нужно было выпустить их из кольца огня.

Предки снова подшутили над Ингваром. Они позволили ему проявить себя, но пришёл тот, чью силу и способности нельзя было даже понять.

«Я не закончил обучение. Если бы знал больше, возможно, этот бой был бы совсем другим… Надо домой, к учителю. Северин прав: я слишком мало знаю о жизни за пределами терема и о тех, кто живёт за границами Восточных Земель», — решил парень.

[1] Напомним: хирд — дружина, дренги — воины-новички, хольды — самые опытные дружинники.

[2] Ингвар служит в хирде конунга Хорика, а Харальд — его конкурент за трон.

Солнце ещё только позолотило край неба, но Ягайла уже была на ногах. За свою более чем долгую жизнь она привыкла вставать с первыми лучами Ярила.

Женщина привычным движением смахнула пыль со стола, достала несколько магических шаров и направилась в комнату старейшины, что находилась в самом конце большого дома.

Там ещё стоял утренний полумрак; светящиеся сферы почти исчерпали магическую энергию. На небольшом алтаре лежал массивный череп — видимо, его владелец был довольно крупным человеком.

Ягайла не торопясь поменяла магические шары на новые, проверила лежащие вокруг черепа артефакты и, наконец, произнесла:

— Зачем тебе эта девчонка? Может, всё-таки ответишь? Мы отродясь не брали никого лечить, хоть и просили многие. Что изменилось?

Череп молчал — Ягайла в сердцах топнула ногой.

— Лишняя она здесь! Да и сама тут быть не желает. Не дождёшься от неё ни помощи, ни благодарности. Взгляд как у волчицы: только слабину покажешь, в горло вцепится. Видела я таких.

Вокруг черепа всколыхнулся воздух — и прозвучал усталый голос:

— Не тебе, Ягайла, со мной спорить: двери будущего для тебя закрыты. Поставь девчонку на ноги — это всё, что от тебя требуется. Она нам нужна больше, чем мы ей.

Женщина резко развернулась и вышла из комнаты, оставив череп в одиночестве.

«Что нашло на старейшину?! С того момента, как наш род покинул Гардарику, прошла не одна сотня лет, и никогда мы не принимали к себе чужаков. А сейчас я должна лечить эту девку? Может, дело в артефакте, который Неонилла отдала за неё? Так ему для активации нужна глава рода поляниц, мне он больше для коллекции», — размышляла Ягайла.

Она достала нужные травы, разобрала их по кучкам и начала готовить отвар, по-старушечьи бурча под нос:

— Девица совсем не такая, какой должна быть наследница старшей ветви поляниц. Неонилла ой как ошиблась, притащив её сюда. Тот, кто смог поддерживать в девчонке жизнь столько месяцев, однозначно мог поставить её на ноги. Поляница боится того, что девица потеряла магию и не сможет претендовать на место главы рода? Так неизвестно, смогу ли я в этом помочь: магические травмы мало изучены.

Поведением своим Хельга сильно бесила травницу: девушка не боялась её, терпела самые болючие процедуры и пила, не жалуясь, самые горькие отвары. А благодаря своим помощникам Ягайла знала, что, стоит ей уйти, девчонка с помощью палок пыталась встать и начать ходить. Но больше всего травницу злило, что Хельга ничего не просила — ни другой еды, ни другого помещения, ни другой одежды, ни даже того, чтобы ей вернули голос, лишь один раз написала на земле слово «Отпусти».

— Высокомерная и упрямая, как мул!

Первоначально Ягайла решила, что Неонилла притащила ей русалку: настолько красивое у девицы было лицо. Потом травницу смущало, что помощники прониклись к девчонке. Оборотни обычно игнорируют людей, а тут приняли за свою. Ягайла проверила Хельгу, но та оказалась обычным человеком.

Женщина отцедила отвар в большой кувшин, положила в блюдо перетёртую в кашу листовую капусту со стеблями жерухи и направилась к сараю — оставить девице еду на день.

«Скоро можно будет давать ей пищу маленькими кусочками, хотя… — Ягайла задумалась. — А с чего я должна ей готовить? Лечить обещала, а вот готовить — нет. Пусть сама себя обслуживает, рученьки свои белые запачкает. Что приготовит, то и съест».

Девица встретила травницу сидя. Она крутила в руках прутик, разминая пальцы.

Ягайла поставила кувшин с тарелкой и, не сказав ни слова, покинула сарай.

***

Старуха явилась, как обычно, рано утром и уже чем-то недовольная.

«Клопы, что ли, ночью покусали?» — предположила Хельга.

Она швырнула кувшин и блюдо с привычной зелёной гадостью на берёзовый чурбан и так же молча удалилась.

Хельга проводила её взглядом и пустилась в размышления: «Насколько я ей не нравлюсь? Будут ли меня искать, если сбегу? Быстро ли поймают? Без сомнений, старуха знает все дорожки. Кроме того, тётка добиралась сюда порталом, и ни одной дороги рядом я не заметила. Но ведь должна же старуха где-то покупать еду и одежду? Не сама же она прядёт, ткёт и шьёт? Целыми днями где-то мотается. Но стоит отдать ей должное: дело своё старуха знает. Прошло почти три недели, и я уже начала передвигаться по двору, опираясь на палку».

Хельга отпила из кувшина, поморщилась от горечи и, убедившись, что Ягайла покинула двор, потянулась за своей палкой.

С каждым днём девушка всё более уверенно стояла на ногах. Ещё немного, и она сможет ходить без палки.

Белозёрова надеялась, что ей даже удастся выйти за ограду, где она найдёт источник воды, потому что пить один горький отвар уже не было никаких сил, а колодец Хельга так и не нашла.

«Кроме того, — думала девушка, — в лесу можно найти что-то более съедобное, чем эта зелёная жижа. А если есть река, то можно поймать рыбу. — Хельга часто видела, как Северин с Игнатом, завязав рукава рубахи, ловили на мелководье рыбок. — Вполне можно попробовать, главное, раздобыть огонь, чтобы их приготовить».

Хельга вышла из сарая, умылась из бочки с мутной дождевой водой и с печалью во взгляде посмотрела на свои волосы. Хоть чёрный кот и притащил ей гребешок, волосы за три недели потускнели и засалились, а помыть их не было никакой возможности: баню Хельга не обнаружила.

«Ну хоть как-то старуха же должна мыться? Хоть изредка, — предположила девушка. — Ещё нужно найти мыльнянку, чтобы сварить мыло для волос, и хоть какое-то масло, чтобы вернуть им блеск. И опять всё упирается в огонь, который раньше я могла зажечь одним движением пальцев…»

Хельга мотнула головой, она категорически запретила себе думать об этом «раньше», ведь теперь девушка ничем не отличалась от простого человека.

Белозёрова дважды обошла двор, посыпанный мелким песком, и присела на крыльцо, где чёрный кот, растянувшись во всю длину, грел под лучами солнца своё пузико. Хельга ласково пощекотала кота, и тот довольно замурлыкал.

Через какое-то время к ним присоединились ворона и две мыши. Последние, получив свою порцию ласки, устроили по двору настоящие бега, кот с вороной же глядели на них снисходительно, как на детей.

Хельга встала.

«Сегодня надо обойти двор двадцать раз, потом поесть зелёной гадости, отдохнуть и пройти ещё столько же».

Увидев, что их подруга уходит, мыши остановили свои игрища, а потом одна из них притащила к ногам девушки прутик.

Хельга удивилась: «Что от меня хотят?»

Видя, что девушка не понимает, мышка лапкой начертила на песке полосу.

«Чтобы я написала им что-то? — мелькнула в голове девушки мысль. — За свою жизнь я ни разу не слышала о животных, умеющих читать. Но чем предки не шутят?»

Хельга подняла прутик и написала своё имя.

«Для начала надо представиться».

К её удивлению, животные кивнули.

«Что ж, знакомство спустя три недели можно считать состоявшимся».

Хельга улыбнулась и, опираясь на палку, побрела вокруг дома.

***

К вечеру девушка так устала, словно разгрузила обоз с рыбой. Ноги тряслись, руки висели как плети.

«Я же лишь немного увеличила нагрузку! Ну попыталась подтянуться на жерди, на которую старуха вешает конскую упряжь… что ж такое-то? — возмущалась Хельга. — Кстати, а ведь ни одной лошади я так и не увидела. Может, упряжь оставили как память о лошадях, чьи черепа висят на заборе? Странное место. Как бы то ни было, раньше я могла подтянуться десяток раз, а что сейчас? Даже подпрыгнуть и зацепиться за жердь с первого раза не хватило сил».

Хельга, с присущим ей упрямством, продолжила подпрыгивать, пока наконец не повисла на жерди, только руки сразу разжались — и она позорно рухнула на землю.

Мысленно включив подтягивания в раздел «Обязательные упражнения», Хельга упала спать.

Утром она повторила обычный ритуал: размять конечности, встать, умыться, расчесаться и вернуться в сарай — ждать горький отвар и зелёную жижу.

Ярила медленно поднимался по небосклону, а старуха так и не появлялась. Хельга сначала не обращала внимания, но потом начала волноваться: «Вдруг старуха померла? И что тогда делать?»

Девушка взяла свою палку и направилась на очередную прогулку по двору. Обойдя постройки несколько раз, она приставила палку к стене и потихоньку пошла уже самостоятельно. Получилось. Хельга довольно усмехнулась и перешла к следующей тренировке.

Пусть не с первого раза, но она смогла зацепиться и повисеть немного. И даже не упала на спину, когда руки разжались, а приземлилась на ноги!

Время близилось к полудню. В животе урчало, а старухи так и не было. Решив, что хуже уже не будет, Хельга толкнула дверь в избу. Оттуда в панике вылетели кот и обе мыши, чуть не сбив девушку с ног.

Увидев её, кот вцепился в край сарафана и с силой, которую не ждёшь от такого маленького тела, поволок внутрь.

Дом оказался гораздо больше, нежели выглядел снаружи, совсем как корзинка Хельги. Из нескольких комнат открыта была только одна, туда кот и притащил девушку.

Ягайла лежала на топчане, рвано дыша и, видимо, без сознания. Хельга приложила пальцы к руке старухи. Кровь стучала слабо, почти не ощутимо.

Девушка вопросительно уставилась на кота, мол, что ты от меня хочешь?

«Отвар от старости ещё не придумали, а старуха настолько древняя, что, наверное, и первомагов помнит», — подумала Хельга.

Кот требовательно мяукнул, на что Белозёрова развела руками.

«Ничего не поделаешь, разве что поминки организовать».

Усатый немного помялся, а потом, всё так же вцепившись в сарафан девушки, потащил её в другую комнату, в самом конце дома.

Хельга, мысленно отругав себя за то, что позволяет коту помыкать собой, всё-таки вошла туда — и сразу же пожалела. На алтаре, в окружении странных артефактов, лежал череп.

«Это, скорее всего, зал памяти предков. Заходить сюда — кощунство».

Хельга на цыпочках, задом, начала выходить из комнаты, как вдруг послышался голос:

— Ягайла попала в ловушку магического зверя, помоги ей.

Девушка крутанулась вокруг себя, пытаясь понять, кто говорит. Вариантов было немного — кот, две мыши и… череп.

«Черепа умеют разговаривать?! Если это голос кого-то из предков Ягайлы, стоит поприветствовать его, чтобы потом не было стыдно».

Хельга повернулась к черепу и поклонилась, стараясь показать максимум уважения.

— Ты умеешь лечить магические травмы — помоги Ягайле, — произнёс голос. — Тень покажет тебе, где травы.

Хельга согласно кивнула.

«Кто я такая, чтобы предкам, хоть и чужим возражать? Но что за Тень?»

Кот дёрнул её за сарафан, мол, идём.

«Странное имя как для котика», — подумала Хельга.

Открыв кладовку с травами, девушка ахнула: подобного богатства она не видела нигде и никогда. Некоторые травы ей были прекрасно известны, некоторые Белозёрова видела на старых свитках с пометкой «исчезнувшие», а о некоторых вряд ли знал даже князь Светлояр.

Выбрав из всего богатства известные ей травы, Хельга направилась к очагу: «Если огонь там есть, то я смогу помочь. Было бы лучше старуху немного магией поддержать, но чего нет, того нет».

Огонь был, причём магический. Хельга почувствовала горечь внутри: как ни старайся и ни убеждай себя, исчезновение магии пережить сложно, особенно когда ты был сильным колдуном.

Хельга достала горшок, налила в него воды на пять пальцев и сама с удовольствием выпила целую кружку. Часть трав засыпала сразу, жар-цвет залила холодной водой, чтобы притушить его силу, а листья крапивы истёрла почти в пыль.

«Всё-таки не зря меня считали одной из лучших учениц князя Светлояра», — порадовалась за себя девушка.

Через час Хельга направилась в комнату Ягайлы. Она села рядом с больной и чуть приподняла её голову, старуха оказалась совсем лёгкая.

Белозёрова налила немного отвара в ложку и начала помаленьку давать его.

Когда отвар кончился, Хельга закутала Ягайлу в одеяло, чтобы та пропотела.

«Отвару нужно время, — подытожила девушка и отправилась обратно в трапезную. Там она налила воды в глиняное блюдо и кинула в него несколько цветков крушины. — Ночь предстоит весёлая».

***

— Как же так получилось? — спросила себя Ягайла, когда очнулась. — Поганый червяк столько лет голову боялся поднять, а теперь решил против меня выступить? Откуда только силы взялись?..

Женщина повернула голову и вопросительно посмотрела на кота, мышей и ворону. Те с неудовольствием посмотрели в ответ.

— И чего такие недовольные? — Ягайла встала с кровати и кинула взгляд на окно. — Всё обошлось.

— Ты сутки без сознания пр-р-ролежала, — прокаркал ворон. — И этих в доме закр-р-рыла, никто не мог выйти — на помощь позвать.

— Сутки? — удивилась Ягайла. — Да быть не может.

Она посмотрела на руки, сформировала небольшой огненный шар — значит, магическая сила в порядке.

— Девочка тебя выходила, — каркнул ворон. — Весь день и ночь около тебя сидела, только недавно в свой сар-р-рай ушла.

— А что она ела? — Ягайла огляделась вокруг. — Вы её в погреб отвели?

— Кто бы отвёл? — Ворон по-птичьи склонил голову набок. — Она сама не попр-р-росит, а эти тр-р-рое не догадаются.

— Значит, сытая, раз просить не стала, — отмахнулась Ягайла, — и переживать нечего.

— С каких пор-р-р мы за добр-р-ро злом платить начали? Ну, это ты стар-р-рейшине р-р-расскажешь. — Ворон развернулся и вылетел в открытое окно. Кот последовал за ним, равно как и мыши.

— Ну и проваливайте, жалельщики! — сердито крикнула Ягайла. — Коли она вам так по нраву, так и следили бы за ней сами.

Женщина встала и направилась в комнату старейшины.

Магические светильники почти погасли, было совсем темно, и только глаза черепа светились могильным, зелёным светом.

— Ну, тоже будешь меня учить, как благодарной быть, или ещё чего придумаешь? — поинтересовалась она.

— Девица неплохо в травничестве понимает, — произнёс череп, не обратив внимания на колкость Ягайлы. — Думал, придёт ко мне за советом, но сама справилась. Учителя у неё хорошие были.

— И что мне с этим наблюдением делать? — спросила женщина. — В ученицы взять?

— Наши знания не выходят за пределы рода, — отрезал старейшина. — Что случилось на болотах?

— Полоз проснулся, — в голосе Ягайлы послышалось явное неудовольствие. — Свадьба змеиная началась. Мару в жёны требует.

— Почему он так осмелел? — удивился череп.

— Перевоплощение прошёл, — вздохнула Ягайла. — Кто-то из людей на краю болота в честь него капище поставил и стал дары приносить.

— Ну вот пусть ему девицу из своих и подарят, — резюмировал череп, — а Мара ему совсем не пара: у неё своя дорога.

— Так ведь силён, зараза, — уточнила Ягайла.

— Ненадолго, — с ехидцей произнёс старейшина.

— Ты видел будущее? — Глаза женщины заинтересованно вспыхнули. — И что там?

— Вернутся те, про кого забыли, — ответил череп.

Травница ещё немного постояла, но старейшина больше не произнёс ни слова.

Женщина покинула комнату и направилась в трапезную.

«Хоть и не хочу, но я вынуждена признать: девчонка Хельга действительно помогла. Сама бы я могла проваляться не меньше недели», — призналась себе она.

Ягайла раздула магический огонь, достала из погреба небольшую рыбку, пару штук репы и начала готовить суп для Хельги.

«Наверное, надо ей голос вернуть, а то мало ли, вдруг понадобится», — пролетела в её голове мысль, которая ещё день назад показалась бы крамольной.

***

Хельга сидела около сарая, она держала в руке пучок заячьей капусты и жевала по одному листику. Невдалеке сидел ворон и держал в клюве ещё пучок.

Увидев Ягайлу, он сердито каркнул, выронил траву и улетел.

— Ты мне ещё тут поговори, — отмахнулась женщина и поставила на чурбачок возле Хельги две кружки и горшочек. — Вот, это тебе поесть. Из маленькой кружки выпьешь всё, из большой — горло полоскать.

Хельга кивнула, отложила заячью капусту и посмотрела в горшок — её глаза округлились. Там оказался рыбный суп! Девушка благодарно кивнула головой.

— Ешь понемногу, — неожиданно смутилась Ягайла. Старуха направилась в дом, но около двери развернулась и спросила. — Учитель твой кто?

Хельга удивилась: «Не может же старуха не знать, кого в доме приютила. Хотя от тётки всего можно ожидать».

Пошарив глазами по округе, девушка обнаружила прутик. Она подобрала его и написала на земле: «Гостомысл, Светлояр, Злат».

— Прямо все трое? — произнесла Ягайла с насмешкой в голосе: она не верила.

Но девушка уверенно кивнула головой.

— Подожди, а кто ты такая?

«Хельга, внучка Гостомысла», — вывела на земле Белозёрова.

— А кем же тебе приходится Неонилла? — Брови женщины начали сердито сходиться к переносице. Хоть Ягайла и редко общалась с людьми, Гостомысла она знала. — Князю известно, где ты?

«Тётка мамы. Нет. Будет искать», — ответила надписью Хельга.

— Ясно, — кивнула Ягайла и ушла в дом, костеря Неониллу.

«Если слухи о князе не врут, стоит ждать гостей. Вряд ли тёмного мага остановит то, что дорогу в Заповедные леса мало кто знает. Да и барьер его мой не задержит».

Мысленно пообещав открутить голову непутёвой полянице, Ягайла сердито сплюнула и направилась к старейшине для разговора.

«Это и есть те, о ком забыли?» — спросила она себя.

***

Прошла ещё пара дней, и выздоровление Хельги ускорилось, она уже уверенно передвигалась по двору и давно перестала задыхаться после каждого круга. Голос не восстановился, но кое-какие звуки всё же вырывались из её рта. Старуха эти дни провела дома, словно чего-то ждала.

Ягайла вышла из дома и уселась на крыльцо, где отдыхала Хельга.

— Может, у тебя какие-то желания есть? — неохотно поинтересовалась старуха. — Не обещаю многого, но кое-что могу исполнить.

Девушка закивала головой: желаний у неё было на целый свиток.

Достав прутик, Хельга написала на земле: «Помыться, постирать, рубаху нижнюю».

Старуха с удивление во взгляде посмотрела на девушку.

«Уж не издевается ли? Разве людям не нужны редкие травы, самоцветы, артефакты? Или для внучки князя это обыденность? Или просто эта девица сама по себе такая странная?» — размышляла она.

— Идём, покажу, где мыться. — Ягайла встала и направилась в дальнюю часть двора. Там находился большой сарай, который всегда был закрыт.

Старуха толкнула дверь и зашла внутрь, Хельга проскользнула за ней и замерла в удивлении: на низком каменном постаменте стоял огромный медный котёл, наполненный водой. Под ним чуть теплился магический огонь, а от воды шёл пар. Рядом, на скамье, стояло блюдо с раствором мыльнянки и лежали крапивные мочалки.

— Иди, мойся, — кивнула на котёл Ягайла, — а вещи этим тунеядцам оставь. Они постирают. — Женщина строго посмотрела в сторону мышей. — Сменную одежду тебе пришлю. — И вышла из сарая.

Хельга уставилась на мышек, пытаясь понять: «Как же они такие маленькие стирать будут?»

Но те, видимо, ничуть не смутились от возложенной на них ответственности и даже встали на задние лапки, потирая передние.

Хельга скинула вещи и забралась в котёл. Она долго промывала волосы, а потом так же долго тёрла себя мочалкой, да так, что казалось: кожа сейчас слезет.

Наконец, почувствовав себя достаточно чистой, она выглянула из котла и обнаружила, что её одежда пропала, а на скамье лежит рубаха из тонкого льна и коричневый сарафан без вышивки.

Хоть и близился вечер, нагретый за день воздух ещё не остыл. Хельга уселась на крыльцо и стала аккуратно распутывать колтуны на волосах.

— Спать можешь в избе, — произнесла Ягайла, выйдя на крыльцо. — Я выделила тебе комнату, но только одну, в остальные заглядывать не смей.

«Могу готовить», — написала на земле Хельга.

— А ты нас не потравишь? — усмехнулась старуха. — Где ж это видано, чтобы внучки княжеские у очага хлопотали?

Хельга замотала головой, а сама подумала: «Травить я никого не собираюсь, по крайней мере пока нужда не припрёт».

— Хорошо, — кивнула Ягайла и исчезла в доме.

Девушка довольно потёрла руки: «А жизнь-то вроде и налаживается. Уж приготовить еду для меня совсем не проблема».

Пройдя в свою комнату, Хельга с удовольствием растянулась на простыни, поворочалась с боку на бок, а потом решила проверить своих подопечных. Зверь мерцал в темноте молочным светом, а головастик не спал, он плавал в темноте, словно пытался найти выход.

«И чего это мы не спим? — мысленно обратилась Хельга к непоседливому созданию. — Зверь приказал спать».

Головастик довольно замахал хвостом, приветствуя девушку, а потом в голове возникла картинка: вокруг дома ползает множество змей.

«Так начало лета же, на болотах и в лесах змеиные свадьбы идут, — постаралась успокоить непоседу Хельга. — Каждая змея себе пару ищет, скоро разбегутся».

В голове девушки появилось чувство головастика — сомнение.

«В любом случае нам с тобой за ворота не попасть, — ответила Хельга, — а змеям не попасть сюда. Да и зачем они тебе? Родню почуял?»

Головастик насмешливо фыркнул, и в голове у Хельги возникла картинка: она лежит на прозрачном артефакте и забирает из него магию.

«Глупый, — Хельга вздохнула, — у змей нет магии, их даже есть нельзя. Подожди немного, как выйдем за ворота, я соберу вам магии, только понять бы как».

Головастик радостно пискнул и стал кружиться, выпуская тонкие, как волоски, магические нити.

«Сам соберёшь? — поняла Хельга. — Я подумаю».

Головастик свернулся колечком, мол, буду вести себя хорошо.

Белозёрова закрыла глаза: «Нужно как следует отдохнуть, завтра с утра я вернусь к привычной жизни».

***

Утро и правда выдалось хлопотливым: без магии готовка сильно затянулась, но старуха, хоть и не показывала виду, явно была довольна и блинами, и яичницей с маслом, и горячим сбитнем.

Хельга сгрузила посуду в лохань и вышла проводить Ягайлу.

«Пока старуха отсутствует, можно осмотреться с чердака и узнать, есть ли рядом дороги или нет», — придумала девушка.

Однако Ягайла остановилась на крыльце и, смотря куда-то поверх забора, произнесла:

— Выпутался, червяк поганый, да ещё и сюда приполз.

Хельга вопросительно посмотрела на её.

— Полоза видела когда-нибудь? — поинтересовалась женщина.

Белозёрова отрицательно покачала головой.

— Что ж, идём, покажу. — Ягайла махнула рукой, и костяные ворота открылись.

Девушка с любопытством выглянула наружу: на лужайке вокруг дома ползали и переплетались телами сотни змей. И в центре этого чудовищного ковра стоял мужчина, одетый в богатую, усыпанную серебром одежду, с распущенными чуть ли не до пояса волосами. Впрочем, хватило одного взгляда, чтобы понять: он не человек. Всё потому, что на его красивом лице, словно два самоцвета, сияли жёлтые змеиные глаза.

— Вот я и приш-ш-шёл, Ягайла, как и обещ-щ-щал, — прошипел он.