Зов твоего сердца❤️‍

— Госпожа! — раздался чей-то пронзительный голос над моей головой. — Госпожа! Проснитесь!

— Отстань, Миразофис, дай поспать, — пробубнила я сквозь дремоту.

— У вас встреча с мэром, а вы спите на крыльце собственного дома! Просыпайтесь! Ваша репутация — моя забота, вообще-то!

Я потянулась, встала и, смерив помощника укоризненным взглядом, вошла в дом. А ведь мне такой сон снился! Давно прошлое не настигало меня во снах.

Пока я переодевалась, со стороны парадного входа раздался жуткий звонок, похожий на рев льва. Миразофис, зорко следивший за тем, что я на себя надевала, погрозил мне пальцем и пошел открывать.

— Чтобы были внизу через пять минут, — шикнул он.

— Да-да, — закатила я глаза.

Люблю его — он один способен дать мне волшебного пендаля.

Ровно через пять минут я вышла к гостю.

— Мистер Маккартни? Давно не виделись. Чем заслужила честь лицезреть вас?

Полноватый мужичок — на вид лет пятидесяти, с суровыми залысинами, в твидовом пиджаке — поприветствовал меня кивком. Встать с кресла для поклона он уже не смог.

— Мадам Нитушь, да, давненько. Лет десять вы не покидали стен своего особняка.

— Неужели так долго? — удивилась я, глянув на Миразофиса.

Тот кивнул.

— Вот, — мистер Маккартни передал мне через помощника толстую красную папку. — Я бы не пришел к вам, если бы это не стало переходить все границы.

Я бегло пролистала документы, пытаясь понять, что стряслось, и замерла, прочитав последние листы.

— И это все за три месяца? — холодно спросила.

Похоже, тон моего голоса напугал беднягу, он стал неистово потеть.

— Да, мадам.

— И вы ничего не сделали? Не вмешались?

— А что я могу? — Мистер Маккартни принял от Миразофиса пачку бумажных салфеток. — Я простой мэр и не располагаю войском, чтобы выступить против семьи Дезиров. Вы сами передали им свои полномочия пятьдесят лет назад.

— У меня был уговор с главой семьи, что они будут отчитываться мне каждый месяц.

Я зыркнула на Миразофиса, тот кивнул и незамедлительно ответил:

— В присланных отчетах изъянов нет.

— Значит, решили, раз я живу в затворничестве, то можно заняться черной бухгалтерией? Хех, что ж, теперь есть повод выйти в город. Мир!

— Я! — вытянулся в струнку юноша. Это было даже забавно — он всегда интересно импровизировал.

— Добудь мне из банка все их учетные книги.

— Понял! Принял! Ушел! — Мир слегка поклонился и быстро вышел из гостиной.

Я тяжко вздохнула, потирая виски.

— Может, по случаю вы еще одно место посетите? — спросил мэр.

— Какое?

Мне так хотелось спать… Зачем я вообще кому-то нужна?

— Нашу школу, — осторожно ответил мистер Маккартни. — Ведь это благодаря вашим пожертвованиям мы смогли ее отстроить. Я уже ни раз посылал приглашение, может, заскочите всего на полчасика? Поговорите с детьми и преподавателями? Как хранительница нашего маленького городка.

— Ладно...

Провожая мэра, я думала о тех годах, которые пролетели перед глазами словно миг.

Вечером, сидя в кабинете, я просматривала документы за последние пятьдесят лет, принесенные мэром. Они были скрупулезно подшиты, датированы и распределены по категориям. В общем, мистер Маккартни постарался.

В кабинет вошел Миразофис с двумя учетными книгами под мышкой, толкая впереди себя тележку с ужином.

— О! Спасибо, этого мне как раз не хватало. — Я приняла чашку с чаем.

— Чем занимаетесь? — спросил Мир, хотя прекрасно сам видел.

— Работаю.

— Работаете?! Вы?! О господи! — Он притворно схватился за сердце и осел в кресло напротив меня.

— Рот, Мир. Не то снова запру в подземелье.

Я встала и подошла к шкафу взять кое-какие книги, но внезапно мою талию обвили сильные крепкие руки моего помощника, а в ухо сладко промурлыкал его голос:

— М-м, прям в подземелье? Вы же не оставите меня там одного? Там есть стол. Или, может, сразу на кровать? М?

Я резко повернулась. В полумраке кабинета его глаза, которые всего пять минут назад были темно-карими, теперь горели красным. Я и забыла, что Миразофис не совсем человек. Он резко притянул меня к себе:

— Вам не тесно в этом платье? Я ведь могу его снять... — Он прочертил пальцем линию от моего уха глубоко в декольте.

— А ты не меняешься... — Я осторожно попыталась отстранить его, но он еще крепче прижал меня к себе. — Днем один, ночью другой. Удивлена, что ты помнишь все, что делаешь по ночам.

Миразофис приблизился к моей шее, словно хотел укусить, но лишь легонько коснулся ее губами.

— Ну так это ведь вы меня таким сделали, миледи. Я же все равно нравлюсь вам в любом обличии, — потерся он немного колючей щекой о мою.

— Кто такое сказал?! Я всего лишь дала тебе работу!

Я отстранилась от него и вернулась за стол.

Мир прав. Он прислуживал мне уже больше тридцати лет. И именно я была виновата в его ежевечерней смене альтер эго.

***

На следующее утро на стуле меня уже ждал выходной наряд. Если бы Мир не подбирал мне одежду каждый день, то я постоянно ходила в одном и том же.

Наша машина остановилась возле школы. Я сидела, вжавшись в кресло и сжав кулаки в кружевных перчатках. Меня немного потряхивало. Я косилась на школу как на опасного удава, который сейчас будет меня душить.

— Госпожа, может, я пойду с вами? — обеспокоенно спросил Миразофис.

При свете дня его темно-карие глаза казались черными жуками.

— Справлюсь. У тебя другая работа. Ты должен найти компромат на Дезиров, чтобы мне было чем прищемить им хвосты.

Я сглотнула, взяла черный зонтик и прихватила сэндвич — вдруг проголодаюсь на нервной почве. Выйдя из автомобиля, стараясь дышать ровно и спокойно, поднялась по ступеням. «Порше» Миразофиса скрылся за углом, и я почувствовала себя беззащитной. Но, сжав челюсти почти до боли, твердым шагом вошла в здание.

Мои каблуки звонко стучали по коридору в направлении актового зала, когда из кабинета вышел немолодой презентабельный мужчина в темных роговых очках.

— Мадам Нитушь! — Обрадовался он. — Мы вас ждали, идемте-идемте! — Он сопроводил меня в сторону скопления огромного количества бьющихся сердец. — Всё как вы просили: пустая сцена и стул как можно дальше от зала.

— Благодарю, — выдавила я, стараясь не слушать, как радостно бьется его сердце о грудную клетку.

В зале собралась вся школа. Каждому было интересно, что собой представляет лорд города, которого никто не видел пятьдесят лет — с момента его приезда. Все ждали, затаив дыхание, кто-то тихо переговаривался, но все сразу же замолкли, услышав цокот моих каблуков.

Директор вежливо отворил передо мной дверь, и я под взглядами тысячи детей спокойно поднялась по ступенькам на сцену и гордо уселась на стул, как на трон. Перед лицом такой толпы я застыла. Хоть я постоянно готовила себя морально к каждому выходу из дома, упражнялась с Миразофисом, предо мной снова и снова вставала картина темной пещеры, где маленькие дети рвут друг другу глотки.

Меня постоянно мучили кошмарные сны. Нередко я рывком просыпалась в постели и пыталась отдышаться. А скопление народа в ограниченном пространстве приводило меня в ужас. Я не могла спокойно находиться в обществе больше трех-четырех человек, кем бы они ни были...

...Когда я была еще совсем маленькой, меня и еще пол сотни детей похитили из собственных домов, убив родителей. Нас сделали вампирами, заперли в огромной темной пещере и предоставили самим себе. Не имея возможности выбраться, мы изучали все ее уголки, лазили по всем поверхностям, наслаждаясь пробудившейся в нас невероятной силой и пробуя ее в драках. К сожалению, порой дрались до смерти. Мы настолько упивались обретенной силой, что не могли остановиться.

Потом появились они — трое высоких долговязых мужчин в тренировочных одеждах и масках фехтовальщиков с вертикальными полосами на них. Они учили нас сражаться, наказывали за малейшие промахи избиением, и это было больше похоже на дрессировку, а не на обучение. В отместку мы прозвали тренеров «пальцами».

Они старались сделать нас как можно злее и неистовее, натравливали друг на друга, насмехались над слабыми. Зорко следили за нами и любые попытки бунта пресекали с особой жестокостью. Мы ненавидели их, боялись и отыгрывались друг на друге.

Мне повезло выбраться из того ада, сбежать и найти помощь. Я решила прожить свою вечность, как ленивый тюлень, изредка выходя на улицу и никого не пуская к себе. Я убеждала себя, что мне нравится лениться и не вылезать из мягкой постели, но то были лишь отговорки и не желание видеть настоящей причины не выходить из дома...

— И-итак, — сумела-таки выдавить из себя. — Вижу на ваших лицах полное недоумение. Да, вряд ли вы ожидали такого лорда города, верно? Позвольте представиться, я — маркиза Изабель Лиам де Нитушь. Готова ответить на любые ваши вопросы.

Я откинулась на спинку стула, сложив дрожащие руки в замок.

Послышались неуверенные вопросы по типу: вы и правда вампир? спите в гробу? а какая на вкус кровь? Потом детишки посмелее стали спрашивать: скольких людей вы убили? чем занимаетесь ночью? вы пьете только кровь? а какие у вампиров способности?

— Тише-тише, по порядку. — У меня сводило челюсти от напряжения, но я должна была пересилить себя. — Да, я и правда вампир. Понимаю, вы ожидали увидеть старого дядьку, одетого в старинные одежды и цилиндр, но увы... Если бы мой дворецкий не следил за моим гардеробом, я пришла бы к вам в трениках и тапочках на босу ногу. — Послышался смех. — И нет, в гробу я не сплю — это же неудобно. Может, кто-то и отдает дань традициям, но я нет, у меня дома просто очень плотные шторы. А какая кровь на вкус? Хм-м... Тут у каждого по-разному. Лично для меня это очень вкусный наваристый густой бульон, пахнет так, словно ничего вокруг, кроме этого запаха, нету. Убивала ли я людей? Нет, не убивала и не испивала досуха. Мне хватает донорского пакетика.

— А вы можете есть обычную еду? — спросила маленькая девочка с кудряшками в первом ряду.

— Лично я — да, другие нет. Вернее, не так. Редкие вампиры могут наслаждаться человеческими яствами.

— Почему?

— Особенности их возможностей, — витиевато вывела я.

Мне нравилось, что они задают столько вопросов, за ответами я забывала бояться.

— А вы можете продемонстрировать? — спросил один из преподавателей.

Я кивнула и вытащила из сумочки сэндвич с тунцом, который умыкнула из машины Миразофиса. Не думала, что так быстро им воспользуюсь, и с аппетитом умяла лакомую рыбку.

— А куда девается все то, что вы съели и выпили? — спросил студент постарше.

— Интересный вопрос, — усмехнулась я. — В энергию, силу, что растекается по нашим венам. Чем больше вампир пьет, тем сильнее становится. Однако он вполне может прожить без еды достаточно долго, или заменить человеческую кровь на животную. Правда, это как заменить пирожок с мясом на брокколи.

Все засмеялись. Потом один из учителей спросил:

— А как вам противостоять? Чеснок? Кресты? Осиновый кол?

В зале воцарилась тишина. Вопрос опасный.

— Чеснок и кресты — все это ерунда. Что до кола… А вы сами поживите с колом в груди. Пока у вампира остается сила, он легко может заживить и такую рану. Я считаю, что противостоять нужно тем, кто творит зло в любой его личине. Вампир ты, оборотень или же человек. Тот, кто был обращен, ведь когда-то был человеком. Не все, но подавляющая часть. Вы же не нападаете на мирных граждан, которые никого не трогают. Если сделают что-то — получат по заслугам, иначе это выльется в новую охоту на ведьм и глобальную войну. Не забывайте, что именно наш род разрулил все, когда вы были готовы уничтожить сами себя.

Преподаватели и ученики смущенно потупили взор.

— Скажите, вас ведь тоже обратили? — спросил студент крупной наружности. — Каково это — быть вампиром?

Я усмехнулась. Перед глазами снова пронеслись картинки из прошлого...

...Я понимала своим детским разумом, что дети-вампиры — это плохо, и что в будущем меня не ждало ничего хорошего. Я заметила, что качество крови, которую нам давали, становилось все хуже и хуже, сильнее затуманивался разум, дети становились злее, жажда была просто невыносимой, и порой она выливалась неконтролируемой яростью.

В один из обычных дней я услышала шепот, доносящийся из небольшой щели, рядом с которой я пряталась. Детское любопытство пересилило, и я протиснулась сквозь нее, выпав с другой стороны. Оглядевшись, я поняла, что попала в пыточную камеру.

Мое внимание сразу приковал мужчина. Он стоял на коленях с цепями на руках, разведенными в стороны. Из его груди тянулись вверх тонкие трубочки и исчезали в потолке. По ним из артерии сердца поднимались порции крови. Он был одет в старинную просторную рубаху, оголенная грудь была покрыта свежими и старыми рубцами. Длинные серые волосы устилали пол. Пленник дышал редко и хрипло, как умирающий старик. Глаза у незнакомца, к моему ужасу, были выколоты.

Этот мужчина представился Аластором, и оказался тем, кто спас мне жизнь во всем этом кошмаре, от которого я так и не смогла оправиться. Он был одним из настоящих, истинных вампиров, которого заточили вместе с нами и чьей кровью все время поили, пока не стали подмешивать в нее дрянь. Он мне все объяснил, рассказал, какое будущее ждало всех детей в той пещере и предложил решение.

Он предложил мне свою кровь, чистую, из источника. Мои силы росли с каждым днем. Сила бурлила во мне, но я не понимала, почему ее так много. Конечно, кровь Аластора — самая чистая, однако раньше она не давала такой силы — мы ведь все пили ее на ранних этапах. Я ломала над этим голову, пока не осознала реальность того, ЧТО он делал.

Самопожертвование. Отдать всего себя кому-то другому: титул, фамилия, деньги и кровь. Не каждый на такое способен. Аластор отдавал мне свою жизнь, чтобы я жила дальше вместо него. Он умирал, но хотел, чтобы хоть кто-то смог выжить. Он хотел, чтобы я разыскала его знакомого Арона и все ему рассказала...

Много всего пронеслось перед глазами, и я еще успею предаться тяжелым воспоминаниям, но сейчас мне нужно было решить, как правильно ответить на вопрос школьника.

— Какого быть вампиром? — переспросила. —Для тебя открывается уйма возможностей, безграничного времени и невероятная сила, но…

— Но? — хором спросила чуть ли не вся школа.

— …Но вы задумывались, что придется отдать взамен? Ради поддержания равновесия что-то дается, а что-то забирается. Я не стремилась стать такой — меня сделали такой насильно, убив мою семью больше полувека назад. Став вампиром, начинаешь осознавать, что не вкусишь больше любимых хот-догов, газировки. Ты не будешь чувствовать их вкус, сколько бы ни ел. Не сможешь отдохнуть и позагорать на пляже в яркий солнечный денек. Все твои друзья, родные и близкие будут уходить из жизни один за другим, а ты так и не состаришься. Девушки не смогут иметь детей и будут вынуждены забирать их из чужих семей через церковь Темного начала, куда приводят своих отпрысков родители, жадные до наживы. Эйфория от силы проходит слишком быстро.

В зале стояла гробовая тишина. Все думали о моих словах, представляя, как их родители доживают до седин, а они остаются молодыми.

— Каждый из вас имеет полное право поступать так, как считает нужным. Лишь ваш выбор определяет ваше будущее, однако лучше ценить то, что у тебя есть здесь и сейчас, радоваться каждому моменту, проведенному с друзьями, родными и близкими. Только одиночки и непонятые люди пытаются найти себя в сверхъестественном, только потерявший волю к жизни может решиться на такое превращение. Не доводите до этого. Выход есть всегда.