Звериное чутье

ИЛЬЯ МОРОЗОВ

Десять лет жизни в этом мегаполисе – и я точно знаю, что подходящей мне женщины здесь нет.

И вот, когда я решил покинуть город, милая, правильная девушка ставит передо мной чашку кофе на стойку в бизнес-зале аэропорта. Родимое пятно-метка в виде волчьей морды красуется на внутренней стороне предплечья, а вот запаха, который так хочет услышать мой волк, я не чувствую.

Зверь во мне напрягается, я наблюдаю. За тем, как ее пальцы с ровным аккуратным розовым маникюром проходятся по краю блюдца и отпускают посуду. За тем, как ладонь летит вверх и девушка убирает выбившийся локон за ухо. За тем, как улыбается мне уголками губ. Такая дежурная улыбка сервисного сотрудника. Красивые глаза, симпатичное лицо, но типичное, не сильно запоминающееся. Сколько лиц я видел за эти годы, даже думать не хочется.

Мой волк требует найти женщину для семьи. И я прекрасно понимаю, что это значит для оборотня.

Нам нужна особенная женщина, которая сможет родить волчонка. А таких в этом мире мало, и их приходится искать.

Девушка отходит дальше за стойку, и мое желание поймать ее запах растет, заставляя обратиться с простой просьбой:

— Можно еще сахара?

Она приближается, достает упаковки с порционным сахаром, кладет на блюдце и пододвигает ко мне.

— Пожалуйста!

Голос приятный.

Открываю обоняние на полную, и в нос сразу бьет многообразие запахов: сладость выпечки, остатки средства бытовой химии, ноты созданного мною парфюма от дамы за столиком рядом, крепость алкоголя из незакрытой бутылки на стойке бара, кислый душок из открытой двери подсобки, аромат кофе хорошей прожарки и еще с десяток разных оттенков. Но ни один из них не относится к девушке. Глушу остроту восприятия, пью кофе, действительно хороший бразильский Сантос, и аккуратно поглядываю на загадку.

Светло-русые волосы забраны в высокий хвост: отличное мелирование, у хорошего колориста сделано. Когда работаешь рядом с индустрией красоты, в таких вещах начинаешь разбираться. Серьги в ушах дорогие. Казалось бы, небольшие гвоздики, но бриллианты в них, каждый примерно по полкарата, дают хороший блик, когда попадают под свет софита над прилавком. Милое лицо, приятная. Дочь обеспеченных родителей вряд ли встала бы за стойку бара в аэропорту. Тогда что? Есть богатый мужчина, делающий такие подарки? Сколько ей лет? Двадцать или двадцать два? Вряд ли больше.

Почему запахов у нее вообще нет? Никаких. Так не бывает! Люди, звери – у всех есть свой запах. А у нее нет. Загадка, которая мне не нравится.

Объявляют посадку на мой рейс, и перед тем, как идти к нужному гейту, еще раз внимательно смотрю на ее руку. Она делает капучино и держит сотейник с горячим молоком. Я не вижу сейчас все пятно полностью, только ровный коричневый тон, профиль волка. Очень четкий контур. И мне кажется, что это не родимое пятно, а просто татуировка, сделанная хной. Поэтому нет важного запаха? Она не меченная?

Наверное, стоило бы спокойно улететь сейчас и не вспоминать больше о ней, но то, что я впервые встретил человека, не имеющего никаких ароматов, заставляет волка требовать выяснения причины такой особенности. А тот взгляд, полный тревоги и смятения, что она бросила мне вслед, зацепил, как хороший гарпун. Сначала я узнаю, кто она такая, и только после этого уеду.

АНАСТАСИЯ КУЛАГИНА

В моем гардеробе практически все вещи с длинными рукавами, печалька. Это мое третье лето с меткой, и я мучаюсь. Инесса говорит, что с открытыми руками я могу теперь только дома ходить или там, где никто точно не увидит. Администратору Наде это все я объяснить не могу, а работой рисковать не хочется, поэтому снимаю свою испачканную блузку и получаю пакет с форменной рубашкой с коротким рукавом, что только из химчистки, надеваю и смотрю на себя в зеркало. Рисую пальцем по морде волка, что появилась на моем теле в позапрошлый день рождения и уронила в обморок бабулю Инессу.

Ладно, одну смену в бизнес зале я отработаю в этой одежде, тут немного народу обычно, ничего ведь страшного, да? Сама себя успокаиваю. Ну а кто меня еще тут успокоит? Сама, все сама.

Я очень люблю хороший кофе и сейчас, делая очередное эспрессо, представляю его вкус. Рейс улетит и будет пауза, и себе такой же напиток сварганю.

Ставлю чашку с кофе на стойку перед мужчиной. Красивый какой, взрослый мужик, сам смуглый, волосы в художественном беспорядке, черная смоль, а глаза ярко-голубые. Может, линзы?

Дарю улыбку, тут мне несложно улыбаться, это просто дежурная рабочая вежливость. Дома улыбки родителям я вымучиваю. Мы в многолетних контрах.

Мужчина замечает волка на руке и переводит взгляд на мое лицо, разглядывает. Я дергаюсь внутри и тоже в ответ разглядываю. Он не кидается на меня, не рычит, и вообще не похож на злого парня, он такой… интеллигентный даже. Рубашка-поло от Армани, сине-голубая, цвет ему очень идет. Выдыхаю, отвечаю еще одной улыбкой и иду расставлять чашки из мойки. Все нормально, Инесса рассказывала о совсем других мужчинах, этот никак не похож на оборотня.

— Можно еще сахара? — Конечно можно, это бизнес-зал, я могу и шампанского налить, если клиент захочет. Но этот мужчина алкоголь не просит. А мне казалось, что такие мужики сладкого не любят и предпочитают горький кофе.

— Пожалуйста!

Я точно его где-то видела, только вспомнить не могу. А вспомнить очень важно, потому что это яркий, интересный мужчина, и он как-то особенно смотрит на меня. Перебираю в голове. Нет, я не ищу кавалера, тем более такого взрослого. Просто бабуля требует запоминать особей мужского пола, обращающих на меня пристальное внимание. И если мужчина попадается второй или третий раз, бить тревогу и звонить ей. Мне все происходщее со мной кажется каким-то крутым квестом, из котрого я не знаю, как выйти, поэтому приходится играть по ее правилам.

Еще раз осторожно смотрю на брюнета. Этот красавчик совсем не кажется мне опасным, и скорее всего, его фото я видела в интернете. Но он не медийная личность, по крайней мере, среди артистов и певцов я такого не помню. Кто он?

Оглядываю свою рабочую территорию, американо и эспрессо просили, делаю.

Я работаю здесь почти месяц, скоро получать зарплату. Мне нужно за лето собрать двести тысяч, и я хочу, чтобы это были не деньги в долг от знакомых, а то, что я сама реально заработаю.

Да, у меня пунктик, и возник он не на пустом месте. Не люблю вспоминать, но в последнее время размышляю об этом все чаще.

Когда мне было примерно лет двенадцать, у меня сорвалось занятие с репетитором, и водитель отца привез домой слишком рано. И я стала свидетелем тяжелого разговора родителей. Вошла в дом и сразу налетела на волну криков из гостиной. Первый раз я слышала, чтобы они кричали друг на друга.

— Игорь! – Какие болезненные, воющие звуки, оказывается умеет издавать мама. — Мы давно живем как чужие люди, ты даже не спишь со мной, думаешь я не понимаю, что у тебя кто-то есть? Отпусти меня? Нас с Настей отпусти и живи дальше.

— Не говори ерунды! Мы живем вместе почти пятнадцать лет, и все так и останется! Я семейный человек, у меня надежный бизнес, и у нас крепкая семья. То, что у нас стало мало секса, просто говорит о том, что я затрахался на работе! Так что не имей еще и ты мои мозги. Чего тебе нужно? Твоей жизни многие завидуют, Олечка! Зажралась? Черт с тобой, ты просилась на океан? Скатайся в отпуск на месяц на острова, отдохни, а потом все будет как прежде.

— Я уйду от тебя все рав

— Нет! Ты будешь жить со мной и Настей в этом доме и улыбаться гостям на приемах, потому что так нужно! А если попробуешь взбрыкнуть и я узнаю, что ты хоть кому об этом заикнулась, я…

Мне кажется, что отцу не хватает воздуха, так он возмущен происходящим.

Я слушаю как посторонний человек, потому что не могу поверить, что вот это все произносят мои родители.

— Так и знай, только одна публичная попытка меня очернить, и я правда с тобой разведусь. Но не надейся в этом случае, что ты хоть что-то получишь! Ни дочь, ни недвижимость, ни машины, даже шубы тебе не отдам. Как пришла голодранкой, так и выйдешь отсюда. А что ты, Оля, умеешь по жизни? Чем будешь на хлеб зарабатывать? А на маникюр и косметолога?

— Не смей меня попрекать! Ты сам заставил меня сидеть дома и заниматься только ребенком! А сейчас Настя вырастет, и я ей буду тоже не нужна! Я извелась, мне тошно!

— Нет, дорогая моя. Мы давно в этой упряжке, и я считаюсь надежным партнером в том числе и потому, что у меня дома все в порядке. Нет у меня любовниц, зря бесишься. Так что, женушка – поддерживай существующий порядок. Если ты мне что-нибудь в репутации сломаешь, сильно пожалеешь. Ты без меня – вообще никто!

— Сволочь! – Дзвяк – звук разбитой посуды. Мама плачет, громко. И это оказывается так страшно.

— Успокойся, нервная моя! Сходи к психиатру на прием, пусть выпишет таблеток. И через неделю мы едем на юбилей к Архиповым, так вот, там ты выглядишь счастливой и довольной. Все понятно?

Мои родители, люди, которых я любила, сбросили маски и кричали на весь дом, как торговки на рынке. Так, кажется, говорят? Петровна, наша экономка была на выходном, кроме нас никого в этом большом здании не было. Я тихо вышла обратно в коридор, проскользнула на улицу и села на ступеньках крыльца. Мой детский иллюзорный мир рухнул, эти мои близкие взрослые совсем не такие, как я думала. В один миг почувствовала, как гигантские ножницы делают «щелк» и отрезают меня от этих двоих.

И тогда, сидя на ступеньках еще час, я приняла решение, когда вырасту, в жизни я буду всего добиваться сама, и не буду ни от кого зависеть. И никто не посмеет распоряжаться моей жизнью.

Петровна очень удивилась, когда я попросилась к ней в помощницы, но не отказала, так что я не белоручка и много чего умею, и вещи после стирки погладить и пирог испечь. Но самое важное, я выбрала, кем я буду, и эту мою мечту вряд ли кто отнимет. У меня хорошие данные, сильный голос, как сказала мне преподаватель на прослушивании в Академии искусств. Я учусь очень серьезно. И я не буду никогда зависеть от мужчины! Мне просто нужно найти проект, где можно хорошо стартануть, чтобы получить серьезный контракт.

Этот смуглый мужчина снова смотрит на меня, изучающе и пристально. Напрягает. Пора бояться?

АНАСТАСИЯ КУЛАГИНА

Вроде и работа не очень напряжная, но я подустала. Натягиваю легкую ветровку, у нее спинка вообще вся в сеточку, а рукава прикрывают руки. Интересно, что пятно это на руке через полчаса примерно сквозь слой даже актерского грима все равно проступает. Его или лейкопластырями заклеивать, такими широкими, или перчатки длинные, до самого локтя, одевать. Мне еще по сценическим костюмам на эту тему париться придется. Как девочки в легкой маечке на бретельках, я не смогу выйти на сцену. Вот такая у меня судьбинушка, наследственность подкачала.

Выхожу из здания аэропорта в длинный тоннель—переход до парковки. Хорошо, что для сотрудников парковка тут по спецпропускам и бесплатная. Иначе пришлось бы на общественном транспорте добираться. Заворачиваю в сектор, где оставила свою машинку. И кого я там вижу? Вероничка разложила на капоте моей красненькой ауди косметичку и наводит марафет.

— Бу!

— Черт, Настька, ну смотри, чо ты наделала!?

Чудесная стрелка ползет почти до виска.

— Да ладно, тебе, этот росчерк еще ярче подчеркнет твою индивидуальность!

Ржу конечно, а она матерится еле слышно, сгребает всю косметику себе в несессер и садится на пассажирское.

— Погоди, не трогайся, дай все исправлю!

Вот посмотришь на Веронику и сразу понимаешь, что она творческий человек. Ну да. Ей уже двадцать три, а она все как подросток красит волосы в ярко розовый цвет, носит короткие юбки в клетку и высокие гетры. Она любит японское аниме, обожает корейские дорамы. И меня пересказом всего этого пичкает. И терпеливо обычно слушаю, нужно же поддерживать подругу в ее увлечении.

Зеркало, смывка и все сначала. Разглядываю Веронику, почему—то думаю, что несмотря на такую яркую запоминающуюся внешность, тот мужик голубоглазый вряд ли обратил бы на нее внимание. А на меня обратил, я прочувствовала интерес.

— Ты чего тут делаешь, к отцу приезжала?

— Ага, он по какой—то там сраной программе решил меня в Китай отправить на пару месяцев, типа приобщение к восточной культуре и бла-бла-бла… И я не против, но как всегда, документы, оказывается, нужны были не те, в общем, руки в ноги и сюда на такси приехала, отдала все, его секретарь все оформити сдаст. Сегодня последний день, завтра уже поздно будет.

Она продолжает заниматься макияжем.

— И когда ты улетишь?

— В августе, с десятого вроде.

— А как же начало учебного года?

— А вот так. Китайское будет у меня начало.

И показывается мне на своих глазах, растягивая стрелки, какое узкоглазое начало учебного года ей обеспечено. Смешно. И грустно.

Потому что я привыкла за год к этой девчонке. Она неунывающая, быстрая на язык и всегда готовая прийти на помощь. Ее отец — большой человек в аэропорту, он здесь директор. Когда я сказала, что мне нужна на лето работа, и я готова хоть продавцом идти в магазин, Вероничка позвонила папе и попросила его взять меня на лето на нормальную для хорошей девочки работу. Я бы не стала просить, и совсем не с той целью рассказала ей, но она отреагировала вот так. Теперь у меня есть работа два через два в действительно стильном красивом месте, и есть свободные дни, чтобы петь.

— Папа сказал, что у тебя смена как раз заканчивается, я как дура летела в паркинг, ты же телефон не берешь! — Вероничка складывает свое богатство под замочек большой косметички и смотрит обвиняющим взглядом.

Проверяю телефон, точно, я звук же не включила. Пропущенные от нее и от Петьки.

— Привет, Петь, звонил? — Прикладываю пропуск и жду, когда поднимется перекладина шлагбаума. Вероника с любопытством поглядывает на мою сторону.

Все в курсе, что Петр Кравцов страдает по мне. А я такая вредная и стойкая, не отвечаю ему взаимностью. Но да, использую в личных интересах, когда дело касается возможности заработать. Ну не хочу я ему никаких надежд даже давать и спать с ним не собираюсь. А как приятель он просто незаменим и старается быть полезным.

Я же не прошу, он сам всегда приходит с разными предложениями.

— Привет, Настя! Да, искал. Есть заказ на банкет через неделю. Понтовый мужик, хочет красивый праздник, выбрал твой голос по треку. — Петька посмеивается, чего он там курит, или просто рад меня слышать? — Прикинь? Ты в кастинге участвовала заочно и победила!

— Это первый шаг к моему успеху! Мой голос точно звучит лучше всех! — Рада хорошей новости.

— Это правда, твой голос лучше всех. — О нет… вот таких нот я слышать не хочу.

Выезжаю на дорогу в сторону города. Включена громкая связь, Вероника лыбится, ей слышно, о чем мы говорим.

— Петь, я за рулем, давай самое важное, когда и где? Что по оплате?

— Следующая пятница, ресторан Лоренцо будет весь закрыт, спецобслуживание. Компания до ста человек, с двадцати до двадцати четырех, там будет ведущий, с тобой по программе свяжутся. И по деньгам очень хорошо, так что не вздумай отказаться!

Отлично, теперь главное, чтобы банкет этот с рабочей сменой в одну дату не попал, прикидываю, вроде нет, выходной должен быть. Йес! Подмигиваю подруге, она показывает большой палец. Накатывает благодушие, нужно хоть поболтать немного с Кравцовым.

— Петь, а что там за банкет, из-за которого весь ресторан закроют? Ты знаешь?

— Юбилей у Генерального директора «Полли Айрис», так что будут понты и красивые девочки. Ну и толпа мужиков-павлинов. — Чувствуется, что публика не по вкусу Петра, а мне все равно, если хорошо заплатят.

— «Полли Айрис»? Парфюмерная сетка? Возьми меня с собой, я хочу с ними познакомиться! — Громко шепчет Вероника, хватая меня за руку.

Вот ненормальная, мы же на дороге! Зыркаю на нее сердито, освобождаю руку, а она еще и дуется.

— Спасибо, Петь, поняла. Я перезвоню!

Заезжаю на заправку, ставлю машину и иду платить. Вероника вылезает из авто и семенит следом.

— Настя, ну Настя? — Дергает тихонько за рукав, тянет жалобным голосом. — Возьми меня с собой, как помощницу? Вдруг меня там заметят и выберут лицом для промо, там же главные будут? Я сдуру к ним на кастинги пошла еще молодой совсем, а у них, блин правило, если один раз на отборе была, то второй не возьмут. Они всех участников в программу записывают и второй раз не зовут. А я тогда блондинкой пришла с длинными волосами, а сейчас же совсем другая, может я — как раз то, что они сейчас ищут?

Делает мордочку того самого кота из Шрека, но я не ведусь.

— Тебе к китайцам скоро лететь, зачем тебе это? Там разве много платят?

— Ты не понимаешь! А у меня одноклассница одна, вот совсем обычная мышка, была у них в прошлом году, и прикинь, они ее выбрали! Она три месяца была лицом бренда, фотосессии, салоны красоты, билборды города и витрины с ее портретами. Ее выбрали, а меня не взяли. Ну где справедливость?

Притягиваю свою подружку в объятия и отпускаю.

— Нет справедливости в этом мире. Я спрошу, но ничего не обещаю.

— Да! Настька, ты лучшая! — прыгает вокруг меня и машет руками моя розоволосая сумасшедшая.

Шальная, можно подумать, что ей лет десять, а не двадцать три.

И когда мы уже подъезжаем к ее дому, она наконец-то отрывается от телефона и показывает мне экран.

— Вот, смотри, это главные люди в «Полли Айрис».

Паркую машину у ее подъезда и беру в руки телефон. Вглядываюсь в фотографии, отсортированные подругой. Мужчина в ярко-синем пиджаке, короткая стрижка, орлиный взор, белая рубашка и зеленый галстук. Точно, павлин, смеюсь про себя над словами Пети, метко попал.

Перелистываю фото. Тот же мужик и еще пара с ним, но не таких ярких. Следующее фото.

Ого! Рядом с павлином стоит мужчина с голубыми глазами. Тут ошибиться невозможно. Взгляд усталый и скучающий у брюнета, улыбка так себе, видно не успел настроится.

Вот! Я же думала, что видела его где-то. Значит, так и есть, его фото можно найти в интернете, и ничего страшного, что я привлекла его внимание. Он не опасен.

— Это кто? — Поворачиваю экран Веронике.

— Первый Владимир Самойлов, как раз тот самый именинник, генеральный компании. А второй Илья Морозов, парфюмер. Говорят, он собственник и сети, и производства. Но он не очень любит на публике быть, и интервью не дает.

ИЛЬЯ МОРОЗОВ

— Ну здравствуй! — Власов протягивает мне руку. Крепкое пожатие.

— Добрый день, Герман.

Садимся за стол в уютном открытом кафе, большой тент дает тень, удобные диванчики располагают к медитации, глядя на зелень вокруг. Рядом парк, куда я время от времени хожу просто гулять. Мне не хватает леса, волк просится на природу, но вся моя жизнь последние годы в городе, поэтому в поселке стаи, или у Захара на заимке бываю очень редко. Вот такой компромисс, как прогулки в этом парке нашел и знаю теперь эту территорию наизусть.

— Ты вроде собирался вчера улететь в Европу?

Власов, как всегда, не ходит вокруг да около, о погоде бесед заводить не любит.

Значит, сразу к сути.

— Я вчера не сел в самолет и вернулся в город, потому что встретил девушку.

— Чем помочь?

— Пока не знаю. Ты встречался с таким, чтобы у человека не было запаха? Вообще никакого запаха?

Правая рука вожака стаи, глава службы безопасности крупной компании моего брата смотрит сейчас с прищуром и молчит.

— Я не шучу.

— Такого не бывает, Илья. Все в этом мире имеет запах. Если его нет, значит, он спрятан.

— Возможно, ты прав. Я хочу с этим разобраться, но осторожно.

Власов откидывается на спинку и машет официанту.

— Большой чайник черного ассама, лимон отдельно.

Официант отходит, а у Германа звонит телефон. Он кивает, извиняясь и встает, направляется на улицу. Понятно, разговор не для моих ушей. Подожду.

Еще вчера утром моя жизнь была чередой рутины, сегодня же я чувствую ее по—другому. Волк в стойке охотника, но я не хочу ошибиться, и перед тем, как действовать, соберу информацию. Да у меня в компании есть своя служба безопасности, но все они люди. И я не хочу их привлекать. Бизнес — отдельно, а девушка — это личное. Незачем им о ней знать. Пока что точно незачем.

Я, в отличии от Романа, моего старшего брата, работаю в основном с людьми. Я не альфа, мне эти заморочки дополнительного самоутверждения не нужны. И ответственность за стаю я не несу, так что моя компания — мой выбор.

Прикрываю глаза и вспоминаю свою жизнь буквально неделю назад. Прошлая пятница.

Ощущение усталости, к которому я привык. Заманался. Хочется в очередной раз перекинуться в зверя и в лес. Но нельзя, в одиночку опасно, могу обратно не вернуться. Ладно, впереди очередной выход в люди.

Татьяна зовёт в клуб, знает, что предпочитаю большие тусовки, заманивает тем, что будет известная группа и все девочки города не могут не пойти. Я ее понимаю, хорошо, когда с девушкой под тридцать имеется упакованный мужчина, а приводить в качестве личного сопровождения Илью Морозова, ей безусловно льстит.

Приезжаем, когда все уже в разгаре, люди выпили, отпустили себя. Наблюдаю со стороны, медленно обходя второй раз зал. Таня считает меня странным в этой моей привычке.

Каждый раз на большом мероприятии я два раза обхожу территорию, стараюсь почувствовать всех, травя свои лёгкие всегда сложным коктейлем запахов. Она даже не догадывается, зачем я вообще с ней таскаюсь по всем этим клубам, выставкам, аукционам, открытиям. Я ненавижу толпы людей и массовые мероприятия. Ненавижу, но снова раз за разом иду, потому что я ищу особый, очень редкий запах. И не могу найти.

Опять мимо, и в этот раз, и в этом месте нет человека, что я ищу, женщины с уникальным ароматом.

Приглушаю осязание, ищу глазами Татьяну. Можно сразу ехать в отель, но она обидится, что так быстро, дам ей ещё час потешить свое тщеславие среди подруг.

Наверное, пора тормозить здесь, в этом городе, и попробовать поискать в другом месте.

Оставив Татьяну, с четким решением уехать, я вышел из отеля.

Все, хватит шерстить в этом городе. Нужно просто искать в другом месте.

Так и не сев на борт самолета, споткнувшись о девушку-загадку, я отменяю свое решение.

— Так кто она?

Герман сидит напротив и улыбается.

— У меня есть фото и место работы. А кто она, я все же надеюсь, что мне расскажешь ты.

ИЛЬЯ МОРОЗОВ

Какая разница, какой будет галстук? Тупо смотрю минут пять на три галстука, что вытащил с вешала и никак не могу решить, какой больше подойдет к моему костюму сегодня.

В итоге отшвыриваю все и просто расстегиваю верхнюю пуговицу белой рубашки.

В ресторане не деловая встреча, а я не девица на выданье, чтобы сейчас переживать за свой внешний вид. И волосы пальцами взъерошиваю, пусть тоже лягут как придется.

Самойлову я все же позвонил и предупредил, что сегодня буду на банкете.

Он впечатлен и чуть не прослезился, думая, что я вернулся из—за него. Ну, пусть так думает.

С Вовой Самойловым мы учились в одном институте. Только я по специализации химика, а он на общем менеджменте. Попав в принудительном порядке в институтскую команду по волейболу, отыграли несколько встреч. А вот когда наша команда неожиданно выиграла кубок года, соперники из другого ВУЗа решили почему—то отомстить за эту победу Вовке. Может, потому что выглядел он самым неспортивным, слишком ярким, вызывающим, может потому, что после каждого победного очка визжал и прыгал как обезьяна, слишком показательно радуясь и матерясь. Но именно Самойлова отследили и через два дня напали на него в парке после тренировки. Он шел на свидание с девушкой, а его остановили трое с битами. А я только-только оценил этот парк, и пропустив в тот день тренировку в институте, пришел вечером сюда на пробежку.

Прекрасно помню тот сюжет. Вовка орет, чтобы его не трогали, машет руками. Но драться он никогда не умел, поэтому пропускает тычки, и в итоге летит на землю, получая удары ног.

Мой зверь недовольно рычит, что-то типа «наших бьют», я проверяю запахи и услышав Вовкин одеколон, несусь через кусты на крики.

Парней я укладываю в три удара, каждому по одному. Им хватает, собираю их биты и так стучу о большой дуб, что они переламываются, а в дереве остается большая отметина. Руки мои дрожат, зубы сжимаются в оскале, кажется, что за своих дерусь и потому рычу зверем. Самойлов уже в отключке, а этим парням надолго хватит впечатлений. Поднимаю Вовку и вызываю такси. Да, этот парень не волк, но трое на одного, это подло, так что я уверен, что все делаю правильно.

В травмопункте, куда я привез этого активного волейболиста, он быстро пришел в себя, и отказывался сначала признавать, что с ним что—то не так, лишь после рентгена и вердикта о сломанных ребрах, позвонил девушке, отменяя свидание.

С того случая Володя Самойлов ко мне приклеился, похоже искренне считая, что я ему жизнь спас. Я Самойлову не стал говорить, что каждого из этих троих нашел по одиночке и пригрозил расправой, если к кому—то из нашей команды попробуют сунуться. Мои обещания были услышаны.

Самое странное, что проигрыш в чемпионате за студенческий кубок, по моим понятиям никак не тянул на повод для расправы. Наверное, это все же что—то индивидуальное или чисто человеческое, что двигало теми парнями. Мой дядька Захар, у которого я жил после смерти отца до самого института, тоже считает, что в этом мире слишком много агрессии. И звери, как и люди здесь злее, чем были наши предки.

Поглядываю на часы, сегодня сам за рулем, приглашу девушку подвезти до ее дома.

Вчера проводил от дома до ресторана, куда она приехала на репетицию, приглядывая из машины, туда и обратно. Резкая, быстрая, шагает уверенно, в себе не сомневается, рвется на сцену.

Мда, это не та девушка, волк, я другую искал, но пока запаха я не чувствую, вообще не уверен, что именно она мне интересна. Я хотел, чтобы женщина, которую я найду, была похожа на жену Захара, Полину. Идеальная семья у моего дядьки, замечательные сыновья, теплые отношения и уют, который создает домашняя Полина. «Полли Айрис» — это Полина Аристова, мне кажется, подростком я был влюблен в жену своего дяди и когда Самойлов, мой страт-ап менеджер сказал, что нужно какое-то звучное название на западный манер женского имени, я тут же выдал версию и Вова умчался оформлять право собственности на торговый знак.

Глушу машину, но не выхожу. Откуда у нас легкий мандраж, волк? Ничего же сложно нет, просто познакомлюсь, прикоснусь, проверю, возможно запах при контакте проявится.

Надо же, только об этом подумал, как холодок пробежал по загривку.

Ладно, все, идем, волк!

***

На входе мне вежливо кланяются и открывают двери. Оглядываю зал, а легкий нервяк не уходит. Волк, не дергайся, может, она не та совсем, разберемся и поедем дальше.

Владимир Самойлов сегодня красавец, сияет и улыбается всем. Встречает гостей, принимает подарки, да он как посол южной страны: яркий, загорелый, белозубый. Любит он быть заметным.

Володе всегда хотелось светить лицом, поэтому он — генеральный, а я делаю дело.

— Здравствуй, Генеральный! — Нравится ему, когда я его так называю. — С днем рождения тебя, хотя по мне отмечать тридцать пять с таким размахом, это перебор.

— Ха! Ты знаешь сколько тут сегодня полезных людей? А нам имидж важно поддерживать, так что я вообще—то могу счет за банкет тебе перевыставить, считай PR—кампания. — Смеется и обнимает. — Рад, что ты не уехал. Наш стол у сцены справа, проходи, поздоровайся с людьми, минут через десять начнем программу.

К нам подходит пара, которых я не знаю, и Володя переключается на них, а я спешу отойти.

Самойлов единственный друг среди людей и партнер по бизнесу. Нет, я все равно проверяю важные контракты и финансовую отчетность и СБ компании мониторит всех, принцип «доверяй, но проверяй» я не забываю никогда. Но Володя, похоже, искренне считает меня своим ангелом—хранителем и дорожит нашими отношениями.

Ведущий, поздравления, тосты, а я не слышу, жду ее появления на сцене. Все происходящее тянется и тянется, становится таким вязким и медленным. Отвечаю на приветствия, поднимаю бокал, но не пью, киваю Самойлову, он ждет этой поддержки и одобрения. Да, молодец, Володя, я признаю, что не ошибся в нем, когда предложил небольшую долю в бизнесе и большую должность. Он отличный организатор и благодаря ему у нас получилось выйти на такой уровень.

Ну, когда эта официальная часть закончится? Я умею ждать, но сегодня не хочется.

Почти неделю я наблюдал за девушкой со стороны. Восстановил знакомство с ее отцом, слушал, как она поет на уличном концерте, хорошо поет, узнал про парня, барабанщика, что вьется вокруг нее, выяснил, что розоволосая подружка — это дочь директора аэропорта. Понятно, как она там на работе оказалась, но не понятно зачем. Семья с очень хорошим достатком, у отца стабильный бизнес, у мамы благотворительный фонд. В Академии искусств на хорошем счету, и в обычной, и в музыкальной школе училась прилежно. Уже своим сбшникам поставил задачу глубже копнуть про бизнес ее отца, когда—то от его имени поступало деловое предложение, но мне было не интересно. А сейчас его бизнес и семья, точнее его дочь, меня очень волнует.

В зале становится шумнее, свет приглушают, звучат аккорды и на сцену входит она.

В атласном струящемся платье, темно—зеленого цвета, юбка ниже колена, высокий ворот и длинные рукава, стройные ноги, высокий каблук. Хорошую фигуру я уже оценил, но сейчас в луче прожектора и в окутавшей ее музыке она кажется обворожительной статуэткой из музыкальной шкатулки. Закрываю глаза, держу ее образ и слушаю, нет, не слова, а ее голос, интонации. Хорошо поет, голос проникает и цепляет что—то во мне очень глубокое, завораживает.

Ей хлопают, ведущий приглашает выйти танцевать, Анастасия, ее так зовут, выдает более попсовый зажигательный мотив. Танцпол наполняется людьми. Я же просто смотрю на нее все полчаса, пока дает энергию драйва этим людям. В ней много жизни, она хлещет через край и для всех в зале это очевидно.

— Классную девочку я пригласил? С полтычка всех завела, а голосина какая? Даже Федоров танцует сегодня. — Самойлов толкает меня в бок, подмигивая, наконец откликается на зов своей жены и тоже идет на танцпол.

Да, девочка классная. Зажигательная. Для сцены, не для семьи.

АНАСТАСИЯ КУЛАГИНА

— Добрый вечер! Если я скажу, что мы уже где-то встречались, вы же вспомните? — Мужчина смотрит на меня чуть улыбаясь, все с тем же легким интересом в глазах. Сегодня он в костюме и очень хорош. — Я ведь не ошибся, вы делали мне кофе неделю назад, в аэропорту?

Отпираться смысла нет, да и черт возьми, приятно, что запомнил. Что-то женское сейчас во мне вильнуло хвостом, вот какая ты, оказывается, Настька, такой мужчина тебя запомнил. И сама себя одергиваю, ну запомнил, память может у него на лица хорошая.

— Надеюсь, вы оценили, кофе в бизнес-зале и правда хороший! — улыбаюсь в ответ.

Он кивает и протягивает руку.

— Я знаю, что у вас перерыв и попросил ведущего чуть изменить программу, чтобы мы смогли потанцевать. Идем?

Не уверена, что это хорошая идея. Мне еще работать последний блок, да и вообще у меня тут роль петь, а не с гостями танцевать. Голубоглазый ловит мое сомнение и посмеиваясь растягивает губы в улыбке. Я засматриваюсь на его губы и такие яркие белые зубы, что возникает вопрос, неужели свои. Хотя про линзы я уже думала…

Пока я тут сомневаюсь, мужчина берет мою кисть в руку и накрывает второй.

— Меня зовут Илья Морозов. Вас Анастасия Кулагина. У вас чудесный голос, Настя, мне очень понравилось, как вы поете.

И вот моя рука уже на его предплечье, он ведет меня как джентльмен между столов в центр, где танцуют под медленную композицию несколько пар, не выпуская руку.

Взрослый, даже солидный, я знаю, что он серьезный бизнесмен и у него крупная компания, и он каждый год проводит несколько кастингов, отбирая девушек для рекламных кампаний. Он не обижен женским вниманием. И наверняка в жизни такого красавчика есть своя женщина. Зачем он пригласил меня? Это недоумевает во мне один мой внутренний демон, а второй орет: «Вау! Детка! Какой дядька на тебя повелся, лови момент!»

Хотя, чего это я? Ловить я ничего не собираюсь, у меня совсем другие цели.

И гордо вскинув голову, я кладу руку на его плечо, чувствую, как его рука скользит по ткани платья на мою талию, и мы в спокойном ритме движемся. Он ведет, я следую, танец незамысловатый, но это не топтание на месте, и я вовлекаюсь. Приятно. Наверное, со стороны мы отлично смотримся, я сегодня на высоких шпильках, и если он меня приобнимет сильнее, то я уткнусь носом ему в шею. Представляю это и еле сдерживаю смешок, отклоняю голову. Волосы рассыпаются по плечам крупными локонами, все утро в салоне провела, думаю, я и правда сегодня красотка.

Илья Морозов чуть отстраняется и ищет мой взгляд.

— Что рассмешило?

— Да так, мысли дурацкие, не обращайте внимания! — Что-то не то я говорю, нужно исправиться. — Вы отлично танцуете.

— Вы украли мой комплимент. — Усмехается он и кружит нас несколько раз на финальных аккордах композиции.

— Настя, вы, наверное, голодны, давайте порадую вас чем—нибудь вкусным?

— Нет—нет! Мне сейчас не нужно есть, а вода у меня с собой в гримерке, так что отпустите.

Говорю это, потому что хоть танец и закончился, но мужчина держит меня за руку и весьма крепко. Вырываться глупо, а отпускать меня он похоже, не собирается.

— Ну хорошо, давайте, вы отработаете программу, и я все же отвезу вас поужинать или до дома? Хотелось бы с вами ближе познакомиться.

Ого! Ну нет, мне этого вот точно не нужно. Мужик он, конечно, зачетный. И Вероничка уже прыгала бы тут от радости, если бы он ее пригласил. Но мне этого не надо. Последнее что я сейчас хочу, это найти папика, который возьмет меня под крыло. Даже такого симпатичного, как Илья Морозов. В него, кажется, будет легко влюбиться, а что я потом буду делать, когда он меня бросит, а если не бросит, а заставит дома сидеть?

Вот это у меня разгон мыслей, чего я тут напридумывала! Но в самом деле, лучше не развивать то, что тебе не нужно, Настя. Поэтому…

— Спасибо большое за предложение, но я сама за рулем, и у меня несколько другие планы. Так что вынуждена отказаться. Но спасибо за такое внимание к моей персоне!

Улыбнуться офигевшему мужчине и сбежать. Да, вот это сейчас моя стратегия. Илья Морозов — не мой уровень, а значит, я буду девочкой для него, почти игрушкой, а я личность и хочу в этой жизни всего добиться сама, а не стать домашней собачкой.

Сцена, микрофон, музыка…

ИЛЬЯ МОРОЗОВ

Остервенело чищу зубы. Сейчас щетку сломаю. Смотрю на себя в зеркало, а волк мой недовольный решил меня жизни поучить и рычит, клыки мне выгоняет.

Ну уже нет, я сам разберусь, волк, терпи! Убираю клыки. Понятно, что моему зверю что-то там почудилось, когда я ее за руку держал, потом в танце вел. Так почудилось, что даже отпускать ее никак не хотел и просил носом в ее волосы ткнуться. Не верил, что запаха нет.

А ведь никакого!

Власов говорит, что таких природных аномалий не встречали раньше, три раза переспросил, какое именно пятно на руке, даже предлагал нарисовать. Послал его. Девушка — моя загадка, и пока не разгадаю и не решу, что с ней делать, никому не отдам. Надеюсь, он понял.

Герман теперь по ее контактам по широкому кругу идет, биографию роет, чтобы понять, что с ней могло случиться, если она меченная, как запах потеряла. Завтра встречаемся.

Полощу рот и снова смотрюсь в зеркало. Никогда не парился с внешностью, оборотни привлекательны для женщин, и нет проблемы найти обычный секс. Сами проявляют интерес.

Зависаю, разглядывая себя. Я не понравился? Она точно не боялась, просто отказалась знакомиться ближе. Я растерялся. А когда я последний раз терялся? Уже и не помню.

Парня у нее нет, это не был повод отказать. Тогда что?

Анастасия, настоящая загадка.

Герман прав, конечно, нужно проверить кровь, он даже предложил сходу вариант с аварией и своей скорой помощью рядом. Но я не хочу, чтобы ей причиняли боль. Пусть будет чуть дольше, я хочу ее хоть немного узнать и найти возможность взять кровь на анализ без происшествий.

Кондиционер что ли сломался? Мне жарко. Включаю на максимум, но все равно не могу заснуть: образ статуэтки в зеленом платье на сцене в луче прожектора перед глазами, голос звучит и проходит насквозь, глубоко задевая потаенное место внутри.

Волк еще подвывает, кажется уже не усну, когда песня заканчивается и девушка смотрит на меня, чуть улыбаясь, а потом машет рукой и я иду к ней. Иду зверем, а она приседает и кладет руку на мой загривок, приятно. Натягиваю одеяло и поворачиваюсь на другой бок и мне чудится, что она наклоняется ко мне и я чувствую ее запах, правильный запах и сложный букет незнакомого парфюма и тянусь к ней, чтобы запомнить, чтобы разложить его по нотам.

АНАСТАСИЯ КУЛАГИНА

В этот раз мама превзошла саму себя. Мы всей семьей стоим в холле большой дворянской усадьбы и приветствуем гостей на ее благотворительном вечере. Наверное, это все же отец договорился с музеем, чтобы ей разрешили здесь провести ужин, человек на пятьдесят, и небольшой концерт.

Чувствую себя актрисой в постановке, мы все как в спектакле. Декорации впечатляют: мраморная лестница с внушительными перилами, фигуры львов по бокам, колонны, огромная входная дверь, метра три в высоту.

Пока поднимаешься, уже себя чувствуешь девушкой из прошлого века, а когда заходишь в этот холл с белой широченной лестницей и красной ковровой дорожкой, каменным полом и огромной люстрой прямо над нами, потолок вообще можно увидеть только задрав голову, теряешься. Я к себе примерила уже с десяток ролей из разных фильмов и романов.

Петька бы оборжался, если меня сейчас в этом антураже увидел.

До последнего надеялась, что дата благотворительного вечера совпадет с моей рабочей сменой в аэропорту, и я просто сольюсь. Но нет, мама выбрала дату на прошлой неделе, сегодня у меня выходной и сегодня же мероприятие. Слиться без уважительной причины мне не позволят, так что приходится отрабатывать свою принадлежность к семье.

Ненавижу эти вечера. Папа заставляет всем улыбаться, иногда, как сегодня, петь, и не смоешься ведь, потому как завершающий аккорд — фотосессия именитых гостей с семейством Кулагиных — добрая традиция этих вечеров.

Очень надеюсь, что собранные таким образом деньги в самом деле кому-то помогают, но вопросов об этом я никогда не задаю.

— Спину выпрями, Настя! — Мама дает легкий тычок в бок, пока у нас небольшая пауза, а папа отвлекся на разговор с женой губернатора.

— Мам, перестань, гостям все равно, а я устала тут торчать. Скоро уже все соберутся?

Черт меня дернул надеть сегодня новые туфли, похоже приеду домой с мозолью. Еще и платье длинное, в пол, приходится приподнимать юбку, когда иду, чтобы не наступить. И сейчас, стоя на месте, я все равно эту юбку поправляю.

— О! Он все же пришел, твой отец будет рад. — И мама расплывается в самой гостеприимной улыбке, а я поворачиваю голову, чтобы понять, о ком она говорит.

От дверей к нам направляется высокий статный мужчина в черном смокинге, белоснежной рубашке и c темно—синей бабочкой на шее. Волосы чуть короче пострижены, чем были несколько дней назад, а по взгляду ярких голубых глаз сложно понять, рад он нас видеть в самом деле или это тоже постановочно, как и все происходящее вокруг. Илья Морозов просто неотразим.

Не могу ничего с собой поделать, реально любуюсь его образом и уже готова представить его маркизом или графом и сделать приветственный книксен. Убойная сила, конечно, его фигура в целом, производит на дам сильное впечатление, и я вот тоже, поддаваясь, расплываюсь в улыбке.

— Добрый вечер! Очень рада, что вы все же приняли приглашение! — Мама сияет.

Отец, наконец—то отправив в зал вцепившуюся в него даму, подходит к нам.

— Илья Николаевич! Очень рад вас здесь видеть!

— Взаимно!

Отец протягивает руку. Смотрю на их рукопожатие. И мне кажется, что лев и гиена встретились сейчас на лестнице. И да, лев — это Морозов. И вот этот благородный зверь обращает внимание на меня.

— Анастасия, приятно снова видеть вас, надеюсь порадуете своим голосом? В программе говорится, что вечер музыкальный.

— Да, Настя сегодня выступит на сцене. — Мама просто само очарование, излучает доброжелательность. — А где вы успели познакомиться?

— Настя пела на банкете Самойлова, произвела на всех впечатление.

— Оу…

Маме не нравится, что я пою в ресторане или на улице, приличным выступлением она считает или концертную площадку, или свой вечер. И пока она соображает, что ответить, отец перехватывает Морозова.

— Илья Иванович, вы же помните мое предложение, у нас все еще есть возможность запустить интересный проект, можно обсудить детали и наши интересы.

Ого, у отца есть бизнес-интерес к этому красавцу, и они знакомы. Нет, Морозов точно не оборотень, как мне вообще это могло прийти в голову? Наблюдаю за его мимикой. Аристократ, черт, хорош! Ему нужно сниматься в исторических фильмах, точно!

— Конечно, обсудим.

— Дамы, мы вас оставим.

Отец уводит Морозова в зал. Мама выразительно смотрит на меня, но ничего сказать не успевает, подходят следующие гости. А потом ее зовут открывать вечер, и я сбегаю к музыкантам.

Сегодня у нас фортепьяно и саксофон, мама захотела джазовый вечер. Присаживаюсь рядом со сценой на стул и прикрываю глаза. Не знаю, где она откопала этих парней, но музыканты явно хороши, плавающий ритм, вариации на тему знакомых мелодий, мне нравится. Саксофон выдает какие-то немыслимые ноты в финале. Гости аплодируют.

Наполненная энергией, выхожу на сцену. Уже забыла про туфли и юбку, все еще купаюсь в удовольствии прозвучавших мелодий. Почему-то в голове сцена из Титаника, начало вечеринки, оркестр и гости. Мы успели с пианистом прогнать три композиции, дядька с саксофоном сказал, что будет импровизировать, посмотрим. Беру микрофон в руки и ищу глазами Морозова. Да, сегодня мне хочется петь для него. Нахожу, стоит у колонны, смотрит точно на меня.

Отлично, поехали!

ИЛЬЯ МОРОЗОВ

Кулагин — средней руки бизнесмен, но вечно из себя строит величайшего. Его интерес — земли стаи, вернее частично стаи, а частично Захара. У отца Насти в самом деле неплохой проект, небольшое высокотехнологичное производство, но участка, что он купил мало, и он хочет добавить кусок земли с той или другой стороны, чтобы имело смысл запуститься. А рядом наши земли. Роман просто его послал, а Захар не вышел на разговор, сделал вид, что не видел предложения.

Я для него потенциально выгодный посредник. Делаю вид, что готов подумать над его предложением, мне нужно стать ближе к семье этой девушки. Загадка пока не разгадана.

— Илья?

Оборачиваюсь на голос женщины, с которой имел секс последний год. Татьяна, ну конечно!

— Здравствуй, Тань. — Легкий привычный чмок в ее щеку, шаг назад.

Я уже забыл про нее, просто использовал эту даму из местного бомонда, как удобный повод выходить в свет и не отвлекаться на женский интерес. Она любительница всех тусовок, вечеринок, аукционов и таких вот вечеров. Ее привлекают и концерт поп-группы на стадионе, и такой вот камерный вечер, как сегодня. По зову волка я продолжал поиски, а Татьяна была удобной ширмой.

Я никогда ей ничего не обещал. Более того, наш секс всегда был только в отелях, дорогих отелях, как она любит. Но взгляд, который она сейчас на меня бросает, говорит о том, что последний разговор она не приняла. Татьяна напрашивалась в гости, я отказал.

Да, в моей квартире не было ни одной женщины. Я чувствителен к запахам, и в своем доме включаю сложную систему очистки воздуха, чтобы отдохнуть от ароматов. И я не хочу, чтобы в доме пахло чужой женщиной в принципе.

Тане я просто сказал, что в моей квартире будет единственная женщина — моя жена, это такой пунктик. После этого предупредил, что уезжаю надолго, подарил браслет с сапфирами, она их любит, и парфюм из частной серии. Эксклюзивы тешат ее самомнение. И мне показалось, что мы хорошо расстались, она все поняла. Но, видимо, я ошибался.

— Ты как всегда отлично выглядишь! — Ни слова лжи.

— Спасибо, я с отцом, составляю ему компанию сегодня. А ты с кем? — В вопросе и взгляде читается что-то похожее на вызов. Надо же...

Моя «компания» сейчас слушает музыку, сидя у самой сцены и не думает обо мне. Но Тане так отвечать нельзя.

— Меня пригласили Кулагины, возможно, будет общий проект.

— Значит, по делу? — Она довольно улыбается, а мне становится неприятно. Я уже закрыл эту страницу и совсем не хочется объяснятся с женщиной заново и прямо сейчас. Легкий озноб проходит по телу, когда слышу… — Давай закончим этот вечер вместе? Пригласи меня?

Все же придется разговаривать. Ищу в себе спокойный тон, потому что, сейчас закручивается вихрь, я же совсем по другому поводу тут, из-за другой женщины, а приходится напрягаться с этой. Ледяной взгляд, так кажется, называл мой брат то, что я сейчас посылаю Тане.

— Татьяна, ты же умная женщина. Наши отношения завершены. Мне казалось, что мы поняли друг друга?

Несколько эмоций быстро сменяются на ее лице одна за другой. О нет, последнее, что я хочу, это прямо здесь получить некрасивую сцену. Да нам и нечего выяснять. Никто никому в любви не клялся и никаких обещаний не давал. С чего эта мина оскорбленной добродетели на лице?

Подхватываю девушку под локоток и вывожу в холл, где уже никого нет.

— Тань, остынь! Тебе нечего мне предъявить, мы были вместе, нам было хорошо. Сейчас интересы разошлись. На этом все! — хочется взглядом поставить точку.

Молчит, сжимая губы. Оставляю ее и возвращаюсь в зал со столами и небольшой сценой. Свет чуть приглушили, на певицу направлены прожектора, выделяя ее, обособляя ото всех. Останавливаюсь и прислоняюсь к столбу. Хочу переключится из прошлой эмоции, Таня оставила сильное раздражение.

Настя берет в руки микрофон и мне кажется, что смотрит именно на меня, чуть кивает и начинает петь. Хороший глубокий голос, джазовые модуляции, сложный ритм, что-то о любви и стихи на английском, но слова не важны. Сравниваю два образа с прошлого выступления и сейчас.

Она в длинном платье глубокого синего цвета, чистый кобальт практически. Платье тяжелыми складками скользит по полу, когда она покачивается. Скромное декольте, плечи открыты, на руках длинные или высокие, не знаю, как это назвать, перчатки, выше локтя. Пятно опять скрыто.

Сегодня волосы убраны в сложную прическу, она совсем другая, более взрослая. При этом утонченно—сложная, возможно это серьезная атмосфера вечера в целом накладывает такой отпечаток, но мне видится, как она может стать настоящей великосветской львицей, глядящий на всех поверх их голов.

Нет волк, этот образ тоже не тот, не такую женщину я хочу видеть своей женой. Ни популярная певица, ни великосветская львица не имеют никакого отношения к уютной домашней атмосфере. Никакого! Нужно просто быстрее выяснить, если ли у нее нужный ген и потом уже что-то решать.

Настя застывает с микрофоном в руках, музыканты дают завершающие аккорды. Зал аплодирует, и я тоже. Она правда хороша, глупо это не признавать. Молодая, красивая, стройная, хорошо образованная, жизнерадостная, с амбициями, голос чудесный…

Значит, стоит поторопить события!

АНАСТАСИЯ КУЛАГИНА

Уже умытая и расчесанная, в мягком махровом халате, я заваливаюсь на кровать с телефоном в руках. Обещала набрать Вероничке. Она сначала подулась, когда мне категорически не разрешили взять ее на банкет, но потом отошла. У нее такой характер: быстро заводится и быстро остывает.

Пока я собираюсь с мыслями, подруга меня опережает.

— Только не говори мне, что ты уже спишь!

— Я не сплю, но я устала, язык вот вообще еле ворочается.

— Ладно, не ворочай своим языком, я сама все спрошу, а ты угукай! Поняла?

— Угу.

Вот за это классное понимание момента и готовность помочь я ее и обожаю. Вытягиваюсь и провожу рукой по сатиновой простыне, люблю эту гладь почувствовать под пальцами. Прохладная и шелковистая поверхность, успокаивает мои всклоченные нервные окончания.

Вероничкин голос журчит рядом с ухом.

— Прошло все отлично, да?

— Угу.

— И у тебя сейчас все окей, и я могу не переживать?

— У меня почти окей, но ты все равно переживай! — Все же приподнимаюсь и усаживаюсь, откидываясь на подушки и подгибая ноги под себя. Хочу с ней поболтать, потому что есть тема, которая меня весь остаток вечера гложет, и хочется уже вслух сказать.

— Знаешь, кто пришел сегодня на вечер? — Выдаю тоном аниматора с загадками.

— Боже, какая таинственность, и куда сразу усталость языка делась?

Смешно обеим, а я прикрываю глаза и вспоминаю Морозова и как он аплодировал мне. Приятно же, когда такой мужчина интересуется тобой? Это же ничего не значит, просто такая вежливость?

— Ну и кто там был? — Вероничка не выдерживает паузу и тормошит меня.

— Илья Морозов. — Выдыхаю я, — Представляешь, оказывается отец с ним знаком, и у них какие-то общие темы по бизнесу.

— Да ладно? Тот самый парфюмер? Вау!

Теперь подвисает подруга, примеряя новость, боюсь, сейчас вывалит на меня тонну вопросов.

Морозов не подошел после концерта. Как я поняла, он практически сразу после выступления уехал. Расстроилась ли я? Могу, конечно, сказать, что нисколечко, но это будет неправдой.

Три песни, что я пела, я чувствовала кожей его внимание ко мне, это поглаживало женское эго и заставляло держать спину прямо. Да, Настя, тебе зашло внимание этого мужчины. Тем более, что в прошлую встречу он в самом деле предлагал ближе познакомится, а ты отказалась. А сегодня он был шикарен. И то, что не подошел в конце, царапнуло и включило какую-то дурацкую детскую обиду.

Ну подумаешь, не подошел. Ты же сама его в прошлый раз отшила. Он что, стал за эти несколько дней совсем другим человеком? Нет. Может дело в том, что я успела заметить женские взгляды, изучающие или призывающие обратить на себя внимание Морозова, пока он смотрел только на меня. И это дало мне ощущение исключительности. Я плавала в этом чувстве какое-то время, а потом мама сказала, что Илья Морозов уехал.

— Мне показалось на минуту, что я ему интересна. — Все же выдаю осторожно версию для обсуждения Вероничке.

— Да? Кулагина, этим нужно пользоваться, вот прямо хватайся за возможность и держись!

— Перестань, ни за кого хвататься я не собираюсь!

— Почему это? А как у тебя с музыкальным проектом дела? — Ехидно спрашивает подружка, точно уводя тему в сторону.

А там, в этой стороне, грустная история.

— С проектом? Все также хреново, как и было, если честно. Денег на то, чтобы сделать хорошую запись, нет. К отцу просить еще раз я не пойду, чтобы заработать — нужно время, вот я и работаю.

— Знаешь, Насть? Я думаю, что это карты таро виноваты. Колода была новая!

Закрываю лицо рукой, подружка моя этого не видит, но ее новое увлечение картами таро меня уже достало, на себя надеяться нужно, а не на карты.

— Это же я тебе сказала три красные машины пропустить, а потом в здание заходить. Вот ты и опоздала, а нужно было сразу идти, или после первой красной!

Ха, это она не знает, что я ее совета вообще не услышала, как летела на прослушивание, так и влетела в дверь, вообще никаких машин не замечая. Я очень хочу на проект к Закаряну. Он классный музыкальный продюсер и очень колоритный человек. Но закрытый и в целом своеобразный. Было живое прослушивание, две композиции: одна лирическая, а вторая динамичная. И прикиньте весь ужас моего разочарования, когда я стою у двери, чтобы уже зайти в зал с микрофоном, а оттуда выходит мужик и говорит, что все. Понимаете? Все, отбор завершен, нужное количество участников уже взяли и… короче послал всех нас, оставшихся по домам.

А я вот так под дверью этой еще несколько минут простояла, не веря, что все, свободна.

— Давай куда-нить напишем, чтобы продюсер больше участников взял?

— Вероник, ну куда ты будешь писать? Шанс же все равно еще есть, до съемок пара месяцев, мне нужно просто хорошего качества две композиции ему на флешке передать.

Так сказал мне тот дядька, когда меня единственную застал под той же дверью минут пятнадцать спустя. Что часто бывают замены на старте, и, если хочешь, чтобы тебя взяли как резерв, нужно сделать профессионально качественную запись и принести Закаряну флешку, прослушиваний он проводить больше в этом году не будет.

— Понятно, но все равно без спонсорской помощи, не обойтись, двести тысяч на дороге не валяются. И заработать их тоже знаешь, не просто, упираться нежной девушке придется.

Вероничка считает, что мне нужно просто потрясти папу. А я принципиально просить помощи родителей не буду. Не могу. Мне один раз уже отказал отец, еще на один отказ нарываться я не собираюсь. Я вообще стараюсь никого ни о чем не просить.

— Я делаю, что могу.

— Не, я серьезно, давай поищем спонсора? У того же Морозова попроси денег на поддержку молодого таланта?

Я аж задыхаюсь от ее наглости и неуместности такого разворота в разговоре. Воздушная пробка встала в груди, аж дышать не могу. Теперь обсуждать Илью Морозова я не хочу.

— Нет, Вероника. Я сама справлюсь, и просить денег у Морозова точно не буду.

Попрощавшись, ставлю телефон на зарядку.

Я не больная и не потерпевшая в сложной ситуации, я сама справлюсь. Что может подумать Морозов, если девушка сначала его отшила, а потом пришла за финансовой помощью?

Нет. Сама, все сама – повторяю свою мантру засыпая.

АНАСТАСИЯ КУЛАГИНА

— Петь, скинь геолокацию, я не знаю этого района.

Еду после смены в аэропорту на встречу с Кравцовым. Утром сегодня меня разбудил своим звонком и новым предложением. Принимаю координаты.

— Буду через полчаса, жди!

Все-таки мне повезло, что он такой некорыстный. Влюблен и влюблен, помогает и ничего не требует взамен. Это Вероника ему рассказала о том, на что мне нужны деньги, а у Пети оказалось много знакомых, которых он попросил помочь «девочке подзаработать».

Поэтому у меня стали появляться то выступления в клубах, то вот банкет удачно так подвернулся.

Но совсем без зазрения совести пользоваться его добротой я не могу, так что ответно не отказываюсь выступать с ним на Бродвее. Просто часовое уличное выступление с шапкой для денег на мостовой. Первый раз было стремно, а сейчас даже нравится. Чувствую себя таким вольным художником, задевающим людские души. Обычно у нас всегда останавливаются, когда выступаем. Я пою, Кравцов с компактной ударной установкой и его молчаливый приятель, гитарист Леша.

Все, приехала. Оглядываюсь по сторонам, вижу вывеску и лестницу, ведущую вниз. Рядом стоит как раз тот Леша, курит. Рядом с ним гитара в чехле. Петьки не видно.

— Привет, куда Кравцова спрятал?

— Его спрячешь! — всхлипывает в неожиданном смешке Леша и показывает рукой.

С другой стороны улицы к нам идет Кравцов. Высокий, худой, белобрысый, с легкой щетиной на лице. Лыбится и тоже машет рукой. Да, такого баскетболиста не так легко спрятать. У Петьки очень интересная татуировка, меня подмывает время от времени попросить ее показать, но боюсь, что будет воспринята эта просьба неоднозначно. Сложный орнамент начинается на кисти руки, уходит вверх и торчит его завершение уже на шее, выглядывая сейчас из-под ворота белой футболки.

— Арт—директор опаздывает, так что ждем! — Петька вручает нам по пломбиру и разворачивает свой. — Жуйте, пополняйте калории.

— А пока его нет, можно меня посвятить, в чем суть? Чего я сюда после рабочего дня тащилась?

— Тут хорошее музыкальное место, люди ходят не только поесть, но и музыку послушать, и у них договоренности с коллективами, кто в какие дни выступает. Так что клиенты приходят кто поесть, а кто просто на концерт. И на следующей неделе была договоренность с интересной группой, а их неожиданно на съемки в Питер позвали, и они сорвались. Так что дырка плане получилась, а на дворе лето, и кого попало их арт—директор не возьмет. Вот я предложил им нас послушать. Если утвердят, тебе еще денежка будет, а я давно хочу тут выступить, мне место нравится.

— Так у нас сейчас прослушивание?

— Ага.

Через час мы разъехались, по пути закинула Кравцова.

И усталая, но довольная дорулила до отчего дома. Нас взяли, меня похвалили, и по деньгам тоже все хорошо. Напевая под нос застрявший в голове мотив, заезжаю в гараж и мажу взглядом по парковке. Большой черный джип, ого, это что у нас за гости, поздно уже.

— Я дома! — кричу в коридоре, снимая босоножки и чувствуя облегчение, когда можно просто ступнями встать на пол. Люблю каблуки, но, когда реально целый день на ногах, к вечеру их начинаешь тихо ненавидеть.

— Дочь, у нас гости! — Мама выглядывает в коридор и машет мне рукой.

О черт, придется идти здороваться.

Заплываю медленной походкой в гостиную и замираю.

Стол накрыт на ужин, папа увлеченно что—то рассказывает, а в мою сторону поворачивается гость.

Илья Морозов у нас дома?