Звериный выбор

Это было настоящее безумие. Сумасшествие!

Вот так и сказал мне мой наставник Лазар, когда я озвучила свой план.

— Виола, он же не простит, если вспомнит. Ты понимаешь, что наживаешь себе врага в лице Ворона. Он — сильнейший волк, глава Московской стаи. Он не просто какой-то рядовой оборотень, которого легко украсть и уж тем более легко контролировать.

Я все это прекрасно знала сама, но еще я знала, что без его витальной силы мне не выжить после следующего Собора Семей. Меня либо отдадут в жены какому-нибудь плешивому тысячелетнему старику, которого последние пятьсот лет держат в гробу, чтобы не помер раньше времени. Либо молодому отпрыску, чтобы прибрать уже род Каминских себе.

И оба варианта ужасны! Потому что хоть вампир и может стареть физиологически спустя длительный срок, зато в плане изъятия витальной силы такого не происходит. И кол надо забивать не только в сердце, но и в глотку, а то дряхлеющая мумия может и присосаться ненароком.

Я была дампиром, с человеческой кровью, хоть и наполовину.

— Ненависть Ерофея я как-нибудь переживу, учитывая, что не буду с ним пересекаться без надобности, а вот брак с кем-то из наших — точно нет. Лазар, ну мы ведь все продумаем, мы найдем лучшие зелья, мы, в конце концов, наденем на него наши Цепи.

— Доченька, — вздохнул Лазар и обнял меня, пытаясь в этом отеческом добром жесте подарить мне сил. Он и Радек знали еще кое-что о Вороне, главе Московской стаи. Он был моим Сердцем. Моим Избранным. Моим Истинным. Которого чей-то злой ум забрал у меня, разрушив, разорвав Нити, связывающие нас.

Как же удача, что я узнала его еще в отрочестве, и сейчас мне не нужно было бы искать свой шанс на спасение.

— Созови ваших доверенных людей. Время не нашей стороне. До Собора осталось всего ничего, нам надо быть готовыми украсть Ерофея в любой момент.

Если Лазар и хотел меня отговорить, то быстро осознал, что не получится. А Радек в этом плане был более циничным и хладнокровным. Если мне нужно скрутить волка, он первым пойдет на дело. Не любил он оборотней.

Так что через неделю нам не просто удалось похитить Ерофея, нам удалось это сделать незаметно. У его Зверя начался гон, как нам доложил наш шпион в рядах Управления. И он, как добропорядочный оборотень, взял медотвод, чтобы скинуть напряжение.

Что ж, для него это будут незабываемые несколько дней.

А для меня... Я наконец-то получу то, что так жажду. Нашего ребенка.

Я натянула цепь, намотав ее на кулак, и посмотрела на закованного в наручники Ерофея. Его глаза горели алым пламенем, почти, как у всех вампиров. Но он был зверем, самым беспощадным из всех.

Альфа Московской стаи. Сильнейший оборотень. Моих сил никогда не хватит подчинить его.

— Больно? — спросила я у своего пленника.

Только сильнейшие артефакты моего древнего рода смогли обуздать его силу.

— Тебе какая разница, вампирская сука? — прорычал Ерофей, а у меня дрогнула рука. Я сжала губы и дернула кулак на себя, заставляя его выгнуться ко мне.

— Ты понимаешь, что я могу убить тебя за оскорбление, Ерофей?

— Кто тебе позволил называть меня по имени?

Я выпрямилась и позволила цепи съехать на его мощную грудь по расслабленной руке.

— Я сама себе позволила. Веди себя спокойно, и вернешься в клан уже завтра.

Ерофей оскалился.

— Какие мы щедрые. А что еще мне предложишь? Ласку и отсос?

Я нервно закусила губу — именно это и планировалось. Сегодня был идеальный день для зачатия, а мне был необходим ребенок от своей Пары, даже если наши Нити обуглились из-за разрыва. Я потеряла их в детстве, но успела увидеть и узнать свою Пару. Ерофей же смотрел на меня чужими, холодными глазами, полными ненависти.

Мы с ним вечные враги, межвидовые противники, и Луна, соединившая нас, обрекла на вечное страдание.

— Ты можешь помолчать? Это не займет много времени, — прошипела я на очередную грубость и принялась снимать шелковый халат. Сидя верхом на каменном прессе Ерофея, я не могла совладать с эмоциями. Вроде и настой приняла, чтобы расслабиться, но я не ожидала, что под своими костюмами он будет таким сильным. Казалось, что Ерофей ближе к людям, но это заблуждение дорого далось — еле успели опутать его оковами и усмирить цепью. А так он нас бы на тряпочки порвал.

— Зачем ты раздеваешься? — хрипло спросил Ерофей, пробегая по мне уже совсем другим взглядом. Радужка загорелась янтарем, расплавляя и ту колючую злость, что я ощущала до этого.

Я уже сняла и легкое платье, оставшись в тонком прозрачном белье, чтобы он видел меня, желал, но для моего внутреннего комфорта я не сидела на нем полностью обнаженная.

— Для совокупления, — улыбнулась и сползла ниже, чтобы разглядеть все внимательнее. Все-таки у меня были только теоретические знания.

Пока сползала вниз, то ощутила всем своим естеством и внутренней стороной бедер, какой Ерофей горячий и твердый. И какой он огромный! Я замерла на секунду, прижавшись трусиками к его стволу, и сразу же задрожала от волнения и возбуждения, которое заставило все мышцы напрячься от предвкушения.

— Уже течешь? Даже трусики еще не сняла, а уже вся мокрая. Хочешь, я тебя так трахну, что никогда не забудешь? — в голосе Ерофея был его Зверь. Он блестел глазами, облизывался и демонстрировал клыки.

Я зашипела и показала свои.

— Это я тебя трахну, что ты никогда не забудешь, — выпалила я и сжала пальчиками его ствол у основания — там, где всегда набухал узел. Сейчас под пальцами были лишь плотные венки. Рука сама поднялась вверх, потом вниз, натягивая плоть и открывая большую розово-красную головку. Даже на вид кожа казалась нежной, и я наклонилась, чтобы провести по ней языком. В нос ударил сильный аромат мускуса, а на кончике языка остался солоноватый вкус смазки.

Цепь звякнула, и Ерофей попытался дернуться. Освободиться.

— Ты меня реально собралась попользовать, Виола? — прорычал он, а я замерла, услышав впервые свое имя. Он произнес его гневно, с яростью уязвленной гордости, но и мне этого было достаточно. Он знал, как меня зовут.

— Мне нужен акт совокупления, я не собираюсь унижать тебя, — постаралась я пояснить свои намерения.

— А это не унижение? Скрутила как кобеля, дрочишь, лижешь, чтобы стояло. Сейчас себя наденешь на мой елдак? Или помощников позовешь, чтобы тебе его придержали?

— А что ты предлагаешь? — не выдержала я этой похабщины. Ерофей всегда казался мне сдержанным и холодным.

«Словно вампир».

— Сначала скажи зачем тебе это?

— Для пополнения витальной силы. Я — дампир, — почти сказала правду.

— Хорошо, — выдохнул Ерофей. — Сними оковы и я дам тебе столько витальной силы, сколько сможешь принять.

— Я не буду рисковать!

— Да нужна мне твоя голова, Виола! Ваш клан не самый сильный. И вряд ли будет. Трахнемся и разбежимся. Ты ж меня обхитрила как лисица, значит победа в этой охоте за тобой, — с ухмылкой договорил Ерофей. — Снимай, и я покажу тебе, что такое секс с оборотнем, принцесска.

Я замерла, забегала глазами по спальне, в которой была только кровать-матрас и крепежи в стене для оков. Я ведь ничем не рискую?!

— Ты обещаешь не причинять мне вреда? — спросила я тихо.

— Я обещаю только трахать тебя. И никакого членовредительства.

— Хорошо, — сказала тихо и потянулась за Кровавой Цепью.

Ох, какая я же наивная дурочка! Столько лет мне вдалбливали в голову мои наставники, что оборотни действуют на инстинктах. На своем зверином чутье. И человеческое начало у них может совсем пропадать. Намного опаснее, чем у вампиров. Наша жажда тоже плавит мозги, но мы не отделяемся от человеческой сути. Можем даже умереть, если запретим себе потреблять кровь.

Но я еще в детстве смирилась со своей природой. Нам не прожить без витальной энергии. И ее больше всего в крови живых существ.

И в сексуальной энергии оборотней. Но такую энергию могут воспринимать только высшие вампиры или дампиры, как я.

И все эти азы я забыла, увидев голый торс Ерофея. Все мои планы спутал! Наставления стер из памяти!

И, конечно, сразу набросился! Руки Ерофея моментально сжали мои запястья и прижали к матрасу

— Тебя не учили не оставаться в клетке со Зверем, а, принцесска? Ты такая доверчивая, Виола, — как-то игриво прорычал оборотень. Я задержала дыхание, боясь спровоцировать его мимолетным движением. Сердце мое забилось от страха за свою жизнь. Вот теперь точно перегрызет горло. Ерофей как раз наклонялся к бьющейся жилке на шее.

И стоило почувствовать его горячее дыхание на нежной коже, как меня враз отпустило. Ну убьет он меня — и что? Да будто без дитя у меня будет жизнь? Скоро собрание кланов и там я не смогу закрыться своей силой от менталов, превратят в игрушку для утех, и всю жизнь высосут. Уж лучше вот так — быстро!

Я прикрыла глаза, расслабилась и повернула голову, открывая еще больше шею.

Ерофей рыкнул. И вдруг провел горячим языком от ключицы до ушка. Захватил зубами мочку. Потянул, наслаждаясь моим тихим всхлипом.

— Правильно. Сучка должна быть послушной. И сла-день-кой, — тянул по-звериному довольно. Это его Зверь говорит со мной. — Виола. Люблю этот плавленый сырочек, — заурчал он следом. — С утра на завтрак кофе и бутерброд с ним. Как хорошо будет после горяченькой случки.

Это точно был не Ерофей. Я открыла глаза и охнула, когда его лицо оказалось прямо надо мной. Глаза горели алым янтарем. Клыки удлинились, а он сам плотоядно улыбался.

— Открой ротик, Виола. Хочу почувствовать твой язычок.

Я, конечно, не послушалась. Втянула воздух. Сжала челюсть. А надо бы сделать все наоборот. Случка у него. Сладенькая вязка. Зачем я злю его Зверя?

Но я ничего не могла поделать с инстинктами. Они вопили в голове противным воем, разнося по всему телу страх.

И Ерофей... нет, Зверь сразу же среагировал!

Он схватил меня за подбородок и протиснул большой палец в мой рот.

— Ты непослушная девочка, да, Виола?! Неужели не помнишь сказку про Серого Волка? Знаешь, чем она на самом деле закончилась? — шептал в рот Зверь.

Я прикусила зубками его палец, но он протолкнул его дальше, нажимая на самый корень языка. Заставляя меня сжаться в спазме от подступившей тошноты. Я моментально нагнулась через кровать, когда Зверь выпустил палец из моего рта и сплюнула желчь. С утра ничего не ела, пила только гранатовый сок, и вот вся эта жидкость из меня вышла.

И стоило мне прийти в себя, как Зверь сразу же подтянул к себе и подсунул к губам кубок с водой.

— Выпей пару глотков. Смочи ротик. Скоро тебя ждет первое наказание от Серого Волка.

Я послушна выпила воды, не спуская взгляда с Ерофея, глаза которого просто пылали вампирским алым и золотым волчьим.

Может быть, мы что-то не знаем с моими наставниками про Ерофея Воронова?!

Его ласковая улыбка совсем не успокоила, а уж когда он привстал передо мной на колени, приблизив свой ствол к моему лицу, то я все поняла. И попыталась увернуться.

— Виола, — низким приказом прозвучало в моем голове. — Не сопротивляйся моей воле. Открой ротик, — а это уже урчаще со звериным вожделением.

И я почувствовала, как вся моя суть вибрирует и ликует от приказа моего альфы.

Я открыла рот и послушно приняла головку члена, которую Зверь медленно завел внутрь.

— Оближи языком, — голос его становился ниже, возбуждая каждую клеточку моего тела. Мне почему-то нравилось, что Ерофей командует, даже полностью слившись со своей второй сутью. Мне хотелось его ублажить. Доставить удовольствие.

И, прикрыв глаза, я провела языком во рту вокруг солоноватой головки. Аккуратно ткнулась кончиком в дырочку уретры, опустила его к уздечке.

— Виола, расслабь горло, сладкая, — хрипло попросил Ерофей. Без приказа и давления, но с силой альфы. И я, схватившись за перекладины изголовья постаралась пропустил головку дальше. Ерофей навис надо мной, заполнил все пространство собой, окутал ароматом звериной силы.

А еще он просто фонил витальной энергией!

Она шла от него бесконечным потоком, накрывала меня как тонкая вуаль. Я вдыхала ее, впитывала порами, наслаждалась жаром этой силы, и ее мягкостью, с которой она сливалась с моей магией.

Мне было невероятно хорошо! Как в коконе, в котором никто не посмеет причинить мне боль.

— Виола, — выдохнул Ерофей-Зверь и повел бедрами вперед, заводя свой ствол глубже в мой рот. Он так шумно дышал, напрягал руки, которыми держался за верх изголовья, и двигался плавно.

Почти ласково.

Но стоило Зверю понять, что я послушна, то он сразу же качнулся сильнее, почти вывел член и снова завел до горла.

— Сожми губки, сладкая. Я хочу кончить тебе в ротик. Ты же хочешь витальную энергию? Это самый быстрый способ, — оскалился Зверь и принялся трахать мой рот. Его мощные толчки отдавались по всему телу, и мне казалось, что я плавлюсь, сгораю от жара.

Ерофей зарычал и, замерев, кончил мне прямо в горло, обжигая семенем оборотня.

И вот теперь я почувствовала по-настоящему, что такое витальная сила такого сильного оборотня.

Я выпустила член изо рта и закричала от ужасного жара, что сжигал меня изнутри.

И Ерофей сразу же прижал к себе и поцеловал, принял часть своей силы на себя.

И стало легче — его витальная сила прекратила меня выжигать дотла, а заиграла в теле жаром и сильнейшим возбуждением.

Зверь опустил руку к моим бедрам и просунул ее между ног, забираясь пальцами в тонкие прозрачные трусики.

— Вот теперь моя витальная сила пошла в нужные места. Ты течешь, как волчица в брачный период. Примешь меня с узлом и подмахивать будешь, сладкая.

Я сглотнула и попыталась сфокусировать взгляд на Ерофее-Звере.

Член был очень большим, а каким он будет с узлом?!

Но я не успела додумать эту мысль, как Ерофей схватил меня за щиколотки и дернул на себя. Навалился, поднимая под себя, сжимая пальцами бедра.

От резких движений прозрачное тонкое бра съехало вниз, лямки упал на предплечья, обнажив мою грудь.

Я вскинула руки, но их снова словили и прижали к кровати.

Зверь облизнулся и замер горящим взглядом на моей груди. Я сжала в кулачках простыню и замерла. Меня до жути пугал этот взгляд. А если Звери могут загрызть? Я же для него природный враг.

Зверь прижался щекой к одной груди, и я вздрогнула, но сразу же втянула воздух в легкие, когда увидела черные когти на его левой руке. Он водил ими по моему холмику, кружил около затвердевшего соска. А потом очень аккуратно нажал когтем на самый центр горошины.

И по телу сразу пошла волна, будто он замкнул какую-то невидимую цепь в моем теле.

— А ты очень чувствительная для девственницы. Думал, умоюсь твоими слезами и воплями, а ты так игриво реагируешь на меня. Распутная, — прошептал Зверь, и провел языком по всей груди. Мои нервы настолько были натянуты, что я все-таки вскрикнула, почувствовав горячий язык на коже. Зверь ласкал меня жадно, иступлено, впитывая каждую мою реакцию.

Он облизывал мои соски, прикусывал зубами, аккуратно колол когтями, наблюдая с огромным интересом, как моя кожа покрывается мурашками.

Очень быстро мои бра и трусики превратились в лоскутки бесполезной ткани, которые он откинул на пол.

И доведя меня до стона удовольствия, Ерофей-Зверь самодовольно зарычал.

— А теперь приступим к самому главному, Виола.

Он одной рукой ухватился за мое бедро, сжав с силой пальцы с когтями, а вторую положил мне на горло, вдавив в матрас.

— Тебе будет больно, сладенькая. Под мой размер бесполезно растягивать. Я войду медленно, дам привыкнуть, а потом начнется самое интересное. Не зажимайся, дыши глубоко и самое главное — не сопротивляйся. Это бесполезно. Я все равно заберу сегодня все, что пожелаю. Кивни.

Я кивнула и отвела взгляд, потому что мне было страшно смотреть на вздыбленный огромный член оборотня.

— Закрой глазки и не волнуйся. Я же обещал не вредить, — вдруг непривычно ласково прошептал Ерофей и приставил головку к моему лону. Она вошла буквально чуть-чуть, но я все равно сжалась от страха. Пальцы Ерофея принялись нежно массировать мое горло, и я расслабилась, вдохнула, и мой крик боли исчез в нашем поцелуе. Его клыки царапали мои губы, язык хозяйничал во рту, а внутри все горело огнем. Я не различала ощущений: боль, нарастающее удовольствие или все вместе разом.

Член Ерофея вошел до поджатых яиц. Он брал меня с таким напором, что я чувствовала, как теряю сознание. Вбивался с рыком, а потом слегка сдавил шею, отчего у меня под веками взорвались звезды. Я стонала на каждом толчке, ощущая каждой клеточкой витальную мощь Ерофея. Она вся пропитала меня, заполнила все до кончиков волос.

Но она продолжала и продолжала изливаться из Ерофея, пока он вколачивался в меня. Он брал как Зверь. И ничего человеческого в нашем соитии не было. Но все равно сквозь эту страсть и грубость прорывалась нежность и забота.

Зверь уткнулся носом в мою шею и втянул аромат, который смешался с мускусом секса. Провел горячим языком и зашептал:

— Позволишь запечатать тебя узлом? Наши виды не размножатся, так что проблем не будет. Только сплошное удовольствие.

Все верно, оборотни и вампиры обнуляли все свои возможности. Но не истинные Пары.

Не мы с Ерофеем.

— Конечно, позволю. Это же подарит мне будущее, — прошептала в ответ и обвила ногами его талию.

Сколько было звериного в нашем соитии, столько было и связующей витальной силы. Я отдавалась Ерофею и его Зверю с открытым сердцем. Сердцем, что все равно любило его и сохранило в себе кружевную алую вязь Нитей Пары.

Я обнимала его, сжимала ногами, царапала спину и в душе надеялась, что он все-таки вспомнит. Хотя бы вспомнит о нас!

Но это пустые несбыточные мечты, потому что то, что с ним сотворили, не было лишь уничтожением Нитей. После такого оборотни без Пар сразу же переходили в особый ранг Диких.

А Ерофей не перешел!

И остался не просто сильным — он стал сильнее!

С нашей первой встречи, нечаянной и, видимо, такой неуместной для московской стаи, я его почувствовала. Вся моя суть признала его своим. И мне казалось, что и он что-то понял, потому что смотрел на меня так внимательно, почти не моргая, что его пришлось одернуть его опекуну — их архимагу. И я тогда еще совсем неопытная попыталась с ним заговорить, но мне не позволили.

Не дали ни единого шанса стать ему ближе. Отгородили его настоящей непроницаемой стеной.

А потом, спустя всего лишь месяц, я почувствовала это... разрыв Нитей.

Какая же чудовищная боль накрыла меня! Наставники боялись, что я не выживу, тем более после такой трагедии — потери родителей. Но я знала, что это не его решение. Не его желание. Кто-то намерено уничтожал любой намек на человечность у его Зверя.

Только вот у вампиров Нити оборвать нельзя. Мы же не создания с витальной силой, когда ты просто сжигаешь заживо, обугливаешь до черноты витальную связь со своей половинкой, а потом живешь с этим непроходящим рубцом оставшуюся и не такую долгую жизнь.

Мы — создания Ночи, наша сила в способности изымать эту витальную энергию. Наша кровь — это наша магия и щит. И связь Пары у нас заложена в нашей крови. Она рождается идеальным соотношением внутренней силы и кодом крови. Оборвать ее можно, только убив вампира.

А убить нас тоже не так и просто.

Знал ли об этом тот, кто рвал так бесцеремонно и нагло нашу связь?! Думаю, нет. Эти знания являются тайной и ради них надо перечитать не мало трудов, а потом все сложить, проанализировать, принять. Никто в стаях не любит заниматься вампирским вопросом. Мы — ошибка природы для них. И в идеале должны полностью исчезнуть.

Но нет ничего лишнего в природе. Каждый вид является частью великого Баланса.

И наша связь с Ерофеем тому прямое доказательство.

Я знаю, что он никогда не простит меня за этот акт насилия над ним, но я хочу жить, и я хочу родить нашего ребенка, пока еще не поздно. Пока мы можем совершать витальный обмен, как Пара.

Через несколько лет его оборванные Нити навсегда исчезнут внутри его Зверя, и мы станем чужими.

Он станет чужим, а я до конца своих дней буду его любить.

— Сладкая, — зашептал Ерофей совсем нежно, заводил носом, впитывая мой аромат за ухом и на шее, и сжал в объятиях. Он изливался в меня, заперев плотным узлом, заведя свое естество до самого основания. Он проник в меня так глубоко, как только могли позволить наши тела.

Но мое сердце позволило ему войти в меня намного глубже, чем наше физическое соитие. Оно одарило Ерофея правом убить меня, ведь именно из-за Нитей я стала бы человеком.

Но не стану. Только забеременею. И для этого я проведу с ним не одну ночь, а несколько, чтобы получить то, что мне нужно.

На третью ночь наши соитии завершились. Ерофей оставил на мне сотни меток, даже в шею укусил на пике своего оргазма и гона. Мы с наставниками рассчитывали на его жажду, на его память Зверя ко мне, и не ошиблись — все сработало, хотя на крайний случай был припасен шприц с активатором.

Ведь другой ночи у нас с ним больше не будет.

Наставник Лазар вошел в комнату из тайного прохода и сразу же усыпил Ерофея. Его Зверь почуял чужака не сразу, и эта секундная заминка стоила оборотню новой порции снотворного. Неудивительно, что они так ненавидели вампиров — нас невозможно было засечь по запаху или теплу тела. Все наше существо умело маскировалась в темноте и в любых тенях.

И солнце не было нашим врагом, просто темнота позволяла нам скрываться.

— Госпожа, — поклонился Лазар. — Зачем вы сняли наручники?

Я слышала в его голосе недовольство и... страх. Лазар боялся за меня, и отводя глаза, пока я куталась в простыню, продолжил свои назидательные речи:

— Вы не понимаете, насколько Зверь опасен. Он мог порвать вас на куски, и мы бы не успели. Вы бы не успели защититься своей магией. Ворон — сильнейший. Его можно скрутить только хитростью.

— Он — моя Пара, Лазар. Или ты забыл? А оборотни никогда не убьют свою избранницу. Даже если он не помнит, то Зверь почуял меня. Его Звериный выбор не подвел хозяина, — я улыбнулась наставнику и встала с постели.

Лазар дал сигнал, и в комнату зашли двое охранников. Они-то и подняли спящего Ерофея. Я в последний раз провела пальцами по его скуле и прижалась губами к его губам, чтобы забрать крохотную витальную искру жажды и страсти, которая еще осталась на его теле.

Ерофей напитал меня на годы вперед. И мне должно хватить этого запаса, чтобы родить дитя и занять Красное Кресло в совете вампирских семей.

— Будьте с ним аккуратны и верните господина Воронова обратно домой.

— Конечно, госпожа, — склонились все трое вампиров.

Только когда все ушли я села на кровать и провела рукой по теплым еще простыням. В воздухе витал мускус и аромат самого Ерофея — тяжелый древесный запах с такой незаметной, но для меня очень милой нотой ночной фиалки. Уже только по его запаху можно было догадаться, что сильнейший оборотень Московской стаи хранит тайны. Цветочные ноты были редкостью и появлялись у тех Зверей, чьи Пары сами несли в себе сильную магию. Как оберег.

Мой не помог — фиалка исчезала из его запаха, становясь лишь едва уловимым шлейфом.

— Виола, — позвал меня второй наставник Радек и накинул на плечи халат. — Девочка моя, пойдем быстрее в купальню. Тебе нужно согреться.

Я взялась за полы халата и стянула их, чтобы закрыть тело. На самом деле мои наставники видели меня голой много раз — некоторые тренировки и боевые заклинания требовали наготы. И я давно привыкла к своему телу, не боясь его показать.

Вот еще один пункт, из-за которого нас ненавидели оборотни, называя развратными лживыми тварями. Видите ли, им наша нагота не нравилась, а то, что оборотни сами вылетали из трусов при обороте, так это же природа, им можно.

Я одернула себя, что-то завелась с пол-оборота, хотя уже должна была привыкнуть к этому вечному противостоянию видов. Но все равно сердце сжималось, стучало гулко и тяжелело только при одной мысли, что Ерофей меня ненавидит.

Радеку пришлось придерживать меня, потому что стоило мне встать с постели, как тело сразу же повело, а голова закружилась от слабости. Я схватилась за руку наставника, и тот сразу же удержал меня крепкой рукой.

Лазару и Радеку было уже пятьсот лет. Братья Анду, из рода воевод нашего князя Цепеша, всегда служили верой и правдой клану и моей семье. И после смерти родителей только я остановила их от ритуала Дани. Такая дань мне точно была не нужна.

Да и не осталось у меня верных людей с таким опытом и силой.

— Виола, ты переутомилась, доченька. Я позову Дорку, пусть тебе поможет омыться, а я пока сделаю снадобье. Тебе нужно впитать витальную силу, пока что она в тебе бродит волнами.

Я вообще не понимала, как не потеряла сознание уже на второй день с Ерофеем. Его Зверь был настолько ненасытен, что не позволял мне слезать с члена даже во сне. Оставался во мне и пульсировал желанием. Его малиновая головка вонзалась в меня тысячи раз, и столько же раз он прижимался им к моему телу, выплескивая преэякулят на кожу и растирая его по мне, чтобы забить поры своим запахом.

Зверюга самая настоящая.

Я сомневалась, что смогу смыть этот запах — так он въелся под кожу.

Я улыбнулась, представляя перекосившиеся рожи на Совете. Теперь уж точно по всем кланам расползется «сучка псины», «дырка оборотня», «собачья шлюха», они будут шипеть, но против витальной силы ничего не смогут сделать.

Ни-че-го!

— Да, позови Дорку. Мне сейчас даже сгибаться тяжело.

— Прости нас, Виола, — вдруг повинился Радек. — Плохая это была идея...

— Разве? Ты же чувствуешь, насколько выросла моя сила. И все почувствуют.

— Но...

— Мы сами вырастим ребенка. Вы станете дедушками, а я... я буду любить крошку за двоих.

ГЛАВА 3.1

Ерофей

Я открыл глаза и увидел спинку переднего кресла. В салоне такси играла тихая музыка, а водитель что-то читал на телефоне. Я принюхался — обычный человек. Голова раскалывалась, будто я растерял все свои силы Зверя и меня накрыло страшное похмелье. Но Зверь недовольно рыкнул внутри, а я зажмурился — в голове все затрещало от боли.

— О, вы проснулись. Меня просили не будить вас и дать проснуться самостоятельно. Заказ оплачен вашим дядей.

— Дядя? — я постарался напрячь мозг и попытаться вспомнить хоть что-то, но в памяти был лишь туман. Кто же мог так врать. Дядя... да не было этого смертника, кто бы решил так надо мной пошутить.

В голове почему-то возникли картинки девушки с белыми волосами. Ее манящие розовые приоткрытые губки и алый цвет глаз.

— Вот же сучка! — выругался я и сразу же успокоил мужчину: — Извините, день тяжелый. Сколько с меня.

— Все оплачено. Не переживайте.

Я кивнул, мысленно обругав себя, что вообще всю концентрацию растерял, и вышел из машины. Парадная подсвечивалась модными светильниками, а вдоль дорожки шла альпийская горка, делая и без того дорогой жилой комплекс еще более дорогим. Я любил город, в отличие от большинства оборотней, но сейчас почему-то мне стало неуютно. Вдруг захотелось в лес, в дом, который построил по зову Зверя, но так никогда туда не ездил больше, чем на три дня.

А вот сейчас зазудело.

Я замер около входной двери и вдруг понял, что не проверил свои ключи и телефон. Пошарил по карманам и обнаружил, все было на месте. Достав ключи, я вошел в парадную и хрустнул шеей, и уже собирался подняться на лифте на свой этаж, как увидел знакомые итальянские ботинки яркого огненного цвета. Человек в них сидел в непринужденной позе, скрывшись за высокой спинкой кресла в лобби. Антип.

Я подошел и сел напротив.

— Что ты тут забыл? — спросил хрипло и снова нахмурился от боли в голове.

— Тебя потерял. Твои все ноги до жопы стерли, пока искали.

— У меня медотвод как бы, — напомнил я про свой мини-отпуск, который собирался провести на обезболе. Все в управлении знали, что я занимаюсь здоровьем — откат от последнего задания с артефактами.

— Да, но ведь ты просто исчез из поля зрения, Ерофей. Конечно, мы занервничали.

«Только ты. И только из твоего поля зрения», — поправил я мысленно. Нестор, наш архимаг, так меня не опекал, как Антип. Прямо готов был по утрам будить, но чтобы только контролировать. Мне удавалось сдерживать его порывы, но сейчас он уже начал душить меня этой лживой заботой.

— Как видишь, я здоровенький и в своем уме. И очень хочу спать, Антип. Можно я поднимусь к себе?

Антип усмехнулся и поднялся с кресла.

— Вижу. Но позволь мне выпить чашку американо.

Мне хотелось послать его на хер, но я знал, что Антип это припомнит особо изощренным способом, поэтому проще было дать согласие.

Я звякнул ключами и молча пошел к лифтам. Антип последовал за мной, убирая телефон в карман пиджака. Видимо, уже всем отправил поручения.

В лифте мы молчали, а в квартире Антип просто пил американо и разглядывал вид за окном. Я тоже не собирался поднимать никаких тем — пусть быстрее уходит. Мне нужно было побыть в одиночестве и заставить свою память проясниться.

Виола... Вот, кто был причиной моей амнезии. Надеялась, что отшибет воспоминания навечно?! Но нет такого заговора или эликсира, который сотрет мою память... сладкая.

Я облизнулся, вспоминая наши жаркие выходные-отпускные.

Если ей была нужна витальная сила, значит, придет еще раз. И еще. Так странно, мне хотелось наказать засранку, но и в ту же секунду утащить в логово, в темную постель, запереть ее там на месяц... годы...

Я тряхнул головой и повернулся к Антипу. На столе стояла и вторая чашка с американо.

— Выпей со мной кофейку, станет полегче.

Я не заметил, как он заварил его, видимо, совсем погрузился в свои воспоминания, которые всплывали кусками и обрывочными ошметками полотна моей памяти. Голова продолжала болеть, и я схватился за чашку. Сделал пару глотков, и внутри наконец-то наступила тишина.

Антип смотрел внимательно на то, как я допиваю хорошо разбавленный эспрессо.

— Ну так что? Я переда в Управление, что ты дома больной провалялся. Полежи еще денек, — сказал Антип, вставая с барного стула. Свою чашку он тщательно вымыл, как и мою, забрав ее пустую из рук.

— Болел? — неуверенно произнес я. В памяти ничего не было. Блаженная пустота. Вот я вышел из Управления, расстегивая пуговицы рубашки, потирая разболевшиеся виски, а вот я дома у себя, стою и пялюсь на Антипа.

— Да, у тебя опять приступ сильнейшей мигрени был, Ерофей. Я держу в тайне, но тебе придется сдаться на тщательный осмотр нашим эскулапам, все-таки ты уникальный волк, живешь без Нитей Пары. Против Зверя своего, считай.

— Я с ним давно обо всем договорился. Он отдыхает в гон, а я его не одергиваю, — скалюсь на Антипа. Опять эта надоевшая шарманка. Проверься, ты урод в мире оборотней... блаблабла. Моя сила неоспорима, и он об этом знает.

Но почему я не помню ничего из последних дней?!

Может, этот зудящий тон Антипа и правомерен? Может, Зверь начал вырываться наружу?

— Я дал совет. Твое дело послушать его или нет, но Дикими никто в секунду не становится, это болезненный процесс разрушения.

— Я не стал им много лет назад, и сейчас не буду, — отрезал и указал рукой на коридор. Антип ухмыльнулся и кивнул понимающе, а вскоре оставил меня наконец-то одного. Я снова подошел к большому окну и замер. Подушечки пальцев чесались от желания, погладить кого-то, провести по изгибам желанного тела, вцепиться до синяков в бедра. Я поднес руку к носу и внюхался. Тонкий аромат ночной фиалки смешался с моим мускусом после секса. Зверь внутри довольно заурчал.

Что-то произошло в эти несколько дней, которые исчезли из моей памяти.

Но не из памяти Зверя.

Видимо, придется ехать в загородный дом. Там я обернусь и отпущу своего волчару, пусть просветит меня на тему моих выпадений памяти. О нашей сложной связи я никогда никому не рассказывал. Обычно оборотни сильно сливались со своей первородной формой. Сплетались капиллярами, делили одно дыхание. Но не я. Мы умели разделяться. Моей силы хватало, чтобы создать оболочку для него, выпустить все звериное наружу. С возрастом это становилось все сложнее и сложнее, но мой Зверь все равно оставался самым сильным. А я — неуязвимым. И недоисследованным эскулапами Управления.

И этого продолжу избегать всеми силами.

Набрал текст в нашу рабочую группу и приказал своим не беспокоить меня еще день, а сам быстро покидал вещи в дорожную сумку и, схватив ключи от машины, вышел из квартиры.

Впервые я так торопился в лес.

Голова была еще мутная, но на концентрацию это не влияло — я прекрасно вел автомобиль, спеша доехать до своего лесного логова. На пару минут мне показалось, что за мной хвост, но я пропустил следующий за мной джип, и тот спокойно проехал вперед, исчезнув за поворотом. Мне же надо было ехать дальше, и выезд на пригородную дорогу оказался пустым, как и сама дорога до коттеджного поселка. В свое время я не пожалел денег в этом месте и теперь радовался своему вложению — настоящая большая территория на границе с лесом.

Я завернул к охранному пункту и набрал автодозвон на пульт, чтобы автоматика открыла шлагбаум. Проехал к своему участку и сразу же зарулил в гараж. Машина приветливо сигнализировала, что встала на охрану, а я вынул из багажника сумку с вещами, зашел в дом по коду, кинул ее на тахту на кухне и принялся стягивать одежду, закидывая ее на ту же тахту.

В больших окнах-дверях виднелся темный лес, он шумел, и пугал людей, но не меня. Зверь уже выл внутри от нетерпения. Я распахнул стеклянные окна, вышел на террасу, позволяя ветру обдуть обнаженное тело и обернулся в черного волка.

На кухне горел лишь маршрутный свет по низу плинтуса, подсвечивая огромное мускулистое тело хищника.

Зверь завыл и ринулся в лес, легко перепрыгивая забор.

Лес пах домом и спокойствием. Зверь носился по тропкам, прихватил зубами пару грибов, ободрал когтями старый ствол дуба и принялся валяться по земле. Я не мешал Зверю, пусть наслаждается свободой и природой.

Волк наслаждался, вытягивал из леса силу и весь бурлил энергией.

И я решился, потянул на себя, прошептал свой вопрос:

— Покажи.

Зверь рыкнул, побежал к поляне, скопал когтями землю и, вытянувшись к небу, завыл.

А я увидел. Сначала расплывчатые образы. Белая кожа и алые губы. Алые глаза. Белоснежная копна волос. Это была Виола. И я ее брал, как животное. Как свою сучку. Долбился, заводил узел и вязал ее несколько ночей.

Но она... Она наслаждалась. Наслаждалась нашим сумасшедшим сексом и не боялась меня.

Зверя, она не боялась Зверя.

А он признал ее, выбрал Парой.

Я замер внутри хищника, отдалился от его сознания и приказал ему возвращаться. Волк зарычал, тряхнул мордой, но побежал обратно. Заскочил в открытую кухню и прошелся болью по позвонкам, выламывая все человеческое тело обратно.

Я упал на пол, сжал себя руками и закрыл глаза. На кухню задувал ветер, слышались крылья ночных птиц, а я лежал и пытался нащупать все воспоминания, но моих так и не было — Виола осталась в памяти моего Зверя полностью, а у меня — ошметки, запахи, ее голос. Я воскрешал ее образы, но в голове оставалась эта мерзкая пелена.

Кто-то хорошо постарался, чтобы я забыл обо всем. Чтобы в моей голове не было полной картины.

Я открыл глаза и оскалился. Кулаки чесались набить морды тем, кто все это организовал. Кто мог вот так кинуть голодному до секса в гоне Зверю невинную девушку.

Да, Виола — дампир, и регенерация у нее другая, но она все еще девушка. Хрупкая и слабая.

— Ублюдки. Я вас всех найду. Надо приехать и извиниться, — начал заводиться, но, поднявшись на ноги замер. Вгляделся в свое отражение в открытых стеклянных откатных дверях и понял, что не появлюсь на пороге ее дома. Я для нее Зверь. И лучше она не будет знать о моих планах. Быстрее найду всех крыс.

Я ушел в ванную, где принял душ и накинул халат, лень было разбирать вещи. И спать не хотелось. Поэтому я улегся на свою любимую тахту на кухне и стал думать о том, кому все это могло понадобиться.

Но мысли прервал звонок мобильного.

— Петя? Что случилось?

В трубке слышался запыхавшийся голос его помощника:

— Ворон, облава была час назад, вампиров прихватили, но трое из высшей лиги. Могут быть проблемы.

— Молодняк?

— Неокрепший, — вздохнул Петя, а я понял, что придется ехать в казематы.

— Буду через час.

Собрался на автомате, и доехал на таком же автопилоте. В казематах мы держали тех, кто нарушал законы мирного договора и наши законы Круга. А вампирский молодняк — та еще боль для обоих видов. В отличие от оборотней их развлечения замешаны на крови. И как назло, именно сегодня ночью, когда я был не в настроении.

Петя моментально сориентировался, заслонил собой, увел в кабинет к нашему Инквизитору.

— Ворон? — отошел от стеллажа с папками седой мужчина. Он чем-то напоминал Серого, только в возрасте. Узнай Серафим о том, с кем я его сравниваю, то ребра придется сращивать.

— Святозар, — пожал я руку нашему лучшему оборотню из Следственного департамента. Создатель Палачей и дрессировщик Диких. Он не перешел в высший состав — я был выше его, но не было зверя в стаях, кто не чувствовал и не понимал силу Озара. — Петя меня из постели вытащил, черт мелкий. Все так серьезно?

Мужчина швырнул пару папок себе на стол и открыл их, показывая фотографии. Я всмотрелся в лица и признал Петины слова — тупой молодняк, но из Высоких Родов. Тут были Манка, Зелис и двое Моранских.

— Скоро начнут мотать нам нервы своими требованиями. И жалобами, — протянул я, пролистывая распечатки заключений на парней. Все худые, жилистые, но красивые, как и все вампиры. Я вчитался в показания. — Значит, никого не убили, только девок попортили.

Святозар усмехнулся:

— Говорят никого не портили, это их любимые девочки.

— Удобно, голову запудрили студенткам, и можно тянуть витальную энергию. Ну что ж, ждем всю троицу.

Я бы эти рожи в унитазе пополоскал, а потом подвесил на солнышко сушиться, но мирный договор обязывал соблюдать уважение.

— Ждем, — кивнул Святозар и сел на диван рядом со мной. — Ты сам-то как, Ворон? Слухи ходят, что ты — бомба замедленного действия.

— Я — напалм в жопе врагов, — усмехнулся, а Святозар подавил смех. — Но проблемы есть, с магическим и звериным контуром. Надо в лесной поход. Отдохнуть от вас.

— Пара тебе нужна. Детишки. А не походы и ретриты, Ворон. А ты и не ищешь.

— Озар, да нет у меня Нитей, сам же проверял.

— Я? Я не проверял твои связи, это вотчина Антипа, — пояснил Святозар

Я задумался, в первые в жизни у меня появились сомнения, что, возможно, я верил лжи. Я же с детства в рот смотрел старшим, но вот я теперь сам старший, и что? А то, что ради безопасности нашего сообщества я мог бы пойти на многое. И Антип — самый ярый фанатик.

— Извини, я подзабыл. Схожу за кофе. Тебе принести.

— Не надо, я ночью не пью стимулирующие напитки.

Я встал и вышел в холл, чтобы купить себе кофе из автомата. После оборота хотелось спать. Но гулянка местной вампирской знати сбила все планы. Я так и стоял со стаканчиком кофе около автомата, медленно цедя кофейный напиток, когда почувствовал, как на загривке встали волосы. Наэлектризовалось мое витальное поле.

Это означало лишь одно — прибыли высшие вампиры.

И мне необходимо их встретить.

 Котики, извините за задержку с выкладкой, очень непростой реал в марте (для многих), но планирую догнать на этой неделе.

Я стояла перед массивной дверью и считала до десяти. Лазар меня не торопил — знал же прекрасно, что у меня колени дрожат. Меня вообще здесь быть не должно, но Иссак Моранский, чтоб у него гроб был вбитом стекле, явился ко мне со своей надменной миной на лице и приказал — как-то иначе этот тон невозможно обозначить — срочно приехать в казематы, договориться с волками.

«Ты же метишь на трон, Виола, тебе и выполнять наши представительские функции».

Трон мне по праву рода принадлежал, а по нашим законам Совета я действительно спокойно могла претендовать на свои следующие «сто лет». Только вряд ли захочу, но Иссак давил и манипулировал.

Не помогло даже то, что его собственный сын сидел в казематах. Желание унизить меня было сильнее. Все знали Святозара, и то, что он с хлебом и солью не встречал.

— Все, я настроилась, звони, Лазар, — кивнула я наставнику, и тот сразу же постучал тяжелым дверным молотком по полотну. Звук гулко ушел куда-то внутрь, оповещая хозяина этой крепости о гостях.

Я вся сжалась, подобралась внутренне, рассчитывая увидеть Святозара, которого видела очень давно на общем собрании, но отпирал замки не он. Не он же и отворил дверь.

В проеме было темно, и мы с Лазаром недовольно поджав губы, вошли внутрь. Все помещение тускло освещалось, лишь обрисовывая контуры предметов, но мне хватило и этого, чтобы по коже побежали мурашки, а во рту моментально пересохло.

Ерофей.

Он замер в двух шагах от нас и сложил руки на груди.

— Каминские, — протянул он с издевкой, — а вы тут что забыли? Мы ждали представителя из троицы.

Я кинула быстрый взгляд на его лицо — жесткие острые черты лица, золотой блеск волчьих глаз, напряженная поза. Совершенно непонятно, помнит он что-то или нет, но вряд ли он разговаривал так спокойно. Скорее всего схватил бы меня за горло сразу же.

— Иссак лично попросил приехать. Семьи заняты.

— И чем же? Грызутся за трон с утра до ночи. Тут их наследники. Что может быть важнее? — хмыкнул Ерофей.

Именно, для волка дети были центром, вершиной их существования — дети и Пара. Но в вампирском мире ты всегда мог обратить человека, сделать преемником лучший организм, так что дети, хоть и ценились, но центром мироздания не становились.

— Ворон, давайте перейдем к сути: я приехала забрать ребят и выполнить ваши условия, — постаралась сказать сухо и отстраненно, но голос все равно немного дрогнул.

Ерофей вдруг сделал шаг ко мне, чем напряг Лазара, но я остановила наставника рукой.

— Сегодня вызвали меня, так что и условия будут мои. Не боишься, вампирская принцесса, что запрошу что-нибудь непристойное?

Похоти в глазах высшего оборотня не было, а вот ярость и ненависть — да. Значит, сработали все наши методы — его память подправлена. И мне не стоит опасаться мести. А унизить меня... Так я к ним готова с самой юности. Этим Ерофей меня не напугает.

— Уверена, что оборотень вашего статуса не опустится до грязи.

Ерофей растянул губы, демонстрируя резцы, и спокойно ответил:

— Все будет зависеть от вашего поведения, Виола.

И услышав свое имя, я дернулась, потому что интонация у Ерофея изменилась, стала тягучей как патока. Я посмотрела ему в глаза и зависла — вот теперь там была и похоть, и мстительный огонек, и что-то еще.

Помнит? Или это отголоски того, что я его Пара?

Мне нельзя было сейчас паниковать, поэтому я вежливо поклонилась и дождалась сухого приказа следовать за ним.

Ерофей привел меня в большую комнату, и судя по ее наполнению, то была средневековая пыточная. В центре комнаты стоял большой стол с разномастными стульями, за которым сидели парни, а позади них стоял тот самый Святозар.

Я поклонилась высшему оборотню, чем заслужила мимолетную улыбку на его губах.

— Здравствуйте, госпожа Каминская.

— Здравствуйте, Палач, — ответила я на приветствие. И села на отодвинутый стул Ерофеем. По этикету Лазар остался за моей спиной, а Ерофей сел во главу стола, как арбитр. Иссак слишком скомкано пояснил, за что задержали парней, но по их виду, слава Великой Крови, их не били и не истязали.

— Ну что ж, начнем. Мы обвиняем трех отпрысков знатных семей Манка, Зелис, Моранских в том, что они нарушили закон и забирали витальную энергию, одурманив девушек из человеческого рода. Отпрыски отрицают, что совершали насилие и заявляют, что девушки — их возлюбленные. И все происходило по согласию. Но вот незадача, змеиных печатей на их запястьях не было, а значит, эти остолопы разболтали про себя не связанным с ними молчанием молодым дурочкам.

На эти слова сразу же зашипел Ян Зелис и задохнулся, потому что рука Святозара сжала его горло.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не вскочить со своего стула и не крикнуть, чтобы немедленно убрали руки от ребят. Вместо этого я вонзила ногти в деревянную столешницу и промолчала.

Ерофей усмехнулся:

— Не дорос еще, чтобы на меня шипеть. Вы ради щелок своих совсем мозги теряете? Любовь у них, вашу мать! А потом одна из этих молоденьких блядин сдаст вас, например, отцу из Черных лабораторий или еще чего похуже произойдет, тогда что? Поползете к нам просить помощи, чтобы ваших мамок в закрытые бордели не увезли? Людей не знаете, тупые придурки?! Опасность не мы, а весь внешний мир, — зарычал Ерофей.

И я была с ним полностью согласна. Оборотни качественно отличались от нас, вампиров, они жили свободными и лишь одна «ахиллесова пята» могла им помешать — Пара. А вот мы, вампиры, зависели от витальной энергии, и этим нас можно было легко контролировать. Чем сейчас знающие люди и промышляли.

Ян закашлялся и свесил виновато голову. Остальные тоже сидели понуро и смотрели в стол.

Ерофей посмотрел на свой смартфон, тыкнул по нему и набрал на громкой связи помощника.

— Заводите их, — приказ грубо. И вскоре дверь отворилась, а в помещение завели трех плачущих девушек. Они жались друг к другу и выглядели очень испуганными и изможденными. Их усадили за стол с моей стороны, и я увидела как дрожат их руки. Парни разом все напряглись. Ян попытался встать, но Святозар придавил его своей пятерней и силой Палача. Мог и плечо раскрошить, но видно было, что ребят сильно не били, только для профилактики.

Я отвела взгляд и увидела в комнате нечто инородное антуражу, но сейчас очень нужное — кулер с водой. Плавно поднялась изо стола и двинулась к воде, но сильная рука Ерофея схватила мое запястье. А следом по телу прошла электрическая молния. Я втянула воздух, а у Ерофея блеснули глаза — значит, он тоже почувствовал?!

И в эту же секунду его пальцы разжались.

— Я принесу девушкам воды, — пояснила я и аккуратно вместе с Лазаром донесла до стола пластиковые стаканчики. Девушки смотрели на меня с мольбой и благодарностью. Мне нельзя было их успокаивать, они должны были в полной мере осознать, что за любое слово им отрежут головы. И не оборотни, а мы!

Когда я снова села за стол, то Ерофей продолжил:

— Наше решение таково. Вы немедленно ставите змеиные печати, мы закрываем их нашими тавро. Госпожа Каминская выплачивает за вас мне выкуп и мы расходимся мирно.

Святозар удивленно поднял брови на слове «выкуп», да и я сама удивилась, почему я плачу Ерофею, а не Палачу. И зачем при таком двойном решении вообще выкуп, но мудро промолчала, чтобы не увеличить свой долг.

Парни лишь напряженно кивнули. Девушки испуганно смотрели на нас, но когда Святозар пояснил тонкости всех ритуалов, явно успокоились. Похоже, они и правда любили друг друга.

Больше Ерофей никого не запугивал, с девушками, несмотря на грубые слова, обращался заботливо, а под конец озвучил еще несколько грамотных советов и всех отпустил. Но не меня. Меня он держал за запястье. И в итоге заставил уйти даже Лазара.

— Ну а теперь самая интересная часть. Ваш выкуп, Виола. Что же мне с вас потребовать? Знаете, я очень одинокий волк, никуда не выхожу, сучек не ебу. Но вот вас, Виола, я бы с большим удовольствием отымел во все дырочки. Абсолютно во все, — Ерофей шептал мне все эти пошлости на ухо, оттесняя к столу. Я чувствовала, что все лицо пылает от стыда... и возбуждения. Меня заводила его звериная грубость, потому все его действия были нежными и аккуратными. Он гладил мои руки, не давал мне упасть, пока направлял к столу. И голос его весь сочился жаждой.

— Иссаку Моранскому вы тоже такой выкуп предложили бы, Ерофей? — спросила я чуть охрипшим голосом, и он засмеялся, а потом резко усадил меня на столешницу и втиснулся между ног, оперевшись по обе стороны от моего тела руками.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я лишь молилась, чтобы он не прочитал в моих, как я его люблю.

— Иссака я бы отымел ментально, госпожа Каминская. Вам же я жажду доставить удовольствие.

И поцеловал. Как будто у него снова гон. И мы снова в той спальне.

Котики, спасибо вам большое за ожидание! Вернулась в писательский строй. До подписки сейчас проды будут каждый день, дальше мы уже с вами пойдем по графику через день. Между героями так искрит, что их прямо притягивает магнитом друг к другу. Надеюсь, вам эта пара нравится не меньше остальных).

Ерофей не соврал. Он полностью погрузился в процесс моего удовольствия. Первым, что было соврано с меня стал вверх пуританского черного платья. Он расстегнул все мои пуговички и сдернул верхнюю часть платья вниз, по плечам, оголяя мое кружевное нижнее белье.

Я не сопротивлялась, потому что чувствовала, как он весь горит. Как тянется ко мне. Эту звериную жажду невозможно было перепутать ни с чем! Как бы Ерофей ни прятал свои чувства внутри себя, но как только мы оказывались рядом, то все мое тело наэлектризовывалось лишь от одного его взгляда.

И я не поверю, что и Ерофей ничего не чувствовал. Может быть, не считал нужным анализировать, но точно ощущал меня.

Или мне хотелось верить в то, что нашу связь можно восстановить.

Я не собиралась отталкивать его. Не собиралась запрещать Ерофею прикасаться ко мне, потому что любое его внимание было бесценным. Наставники были абсолютно правы — я открыла ящик Пандоры, и теперь мне будет очень тяжело без него на физическом плане.

Но я должна все преодолеть!

А сейчас насладиться его витальной силой.

— Ты слишком послушная, — вдруг хрипло произнес Ерофей. — Боишься, что обижу твоих упырят, когда в следующий раз попадутся в наши лапы? Или ваш Совет кровопийц отправил тебя к Святозару, чтобы ты попробовала посадить на поводок Палача, раздвинув ножки? Мы не настолько примитивны, Виола, — усмехнулся Ерофей, но поддел руками лямки моего лифа и опустил кружево, открывая грудь. Соски от холода моментально затвердели, и Ерофей уставился на них завороженным взглядом.

Я могла лишь гадать, что у него сейчас происходит в голове!

— То, что я позволяю вам, Ерофей, вы почему-то принимаете за мою слабость. Может быть, вы мне нравитесь. Вы не думали об этом? — улыбнулась я своему Зверю. Мне хотелось бы обнять Ерофея, прижаться к нему и попросить никогда меня не отпускать, но между нами осталась только его звериная тяга.

И меня это убивало. Думала, что ради нас, ради нашего ребенка я все выдержу, но оказывается это боль была сродни кислоте — медленно разъедало мое сердце и душу.

Я всеми силами удержала улыбку на лице и слегка прогнулась, приглашая к нашей сексуальной игре. Глаза Ерофея блестели золотом, и он неосознанно облизывал клыки. Он жаждал меня, а я, конечно, позволю ему все, что он захочет.

— Нравится самый неуправляемый оборотень во всех стаях, Виола? Меня невозможно приручить. Даже твое нежное тело не заставит быть меня послушным зверем. Ты выбрала мишенью не того оборотня, сладкая моя. Но от такого дессерта я не откажусь.

«И я от тебя не откажусь!»