Зверь

Лера

-- Давай разведёмся? – говорю абсолютно спокойным голосом, нарушая затянувшуюся тишину в салоне автомобиля.

Повернувшись, наблюдаю за его реакцией.

На лице Айдара, как всегда, ни тени эмоций.

Лишь в глазах на одно мгновение блеснула сталь, а затем снова вернулась маска непроницаемости.

Он молчит, и эта тишина давит сильнее любых слов, заставляя моё сердце тревожно разгоняться.

Шакуров управляет автомобилем с удивительной лёгкостью, словно этот безразмерный «танк» продолжение его самого.

Привычно расслабленные широкие плечи, упираются в спинку кресла.

Все движения выверены и точны, как у хищника, готового к прыжку.

Он само воплощение брутальной мужественности, излучающей ауру силы и власти.

Небрежно расстегнутая верхняя пуговица рубашки открывает вид на мощную шею.

Его взгляд всегда полон непоколебимой уверенности, но в глубине тёмных глаз таится опасность, как у дикого зверя.

Хотя почему «как»?

Он и есть зверь…

В его движениях, в молчании, в каждой черте лица ощущается мощь, которая внушает мне одновременно страх и…

Несколько раз моргнув, поспешно отгоняю эту предательскую мысль.

-- Сколько можно? – спрашивает спустя вечность и переводит на меня взгляд. Смотрит так будто, как и я до этого, пытается что-то прочесть по моему лицу. – Лер? Может хватит?

Отвернувшись, устремляю взгляд на дорогу.

Где-то в глубине души мне хочется услышать от него совсем другие слова, но я запрещаю себе об этом думать.

Первый раз о разводе я заговорила год назад, когда поняла, что морально не вытягиваю этот брак.

Брак, который изначально планировался быть абсолютной фикцией в какой-то момент перестал для меня быть таковым.

Отношений между нами не предполагалось, но глупая я, со временем забыла об этом.

Облегченно выдыхаю, когда машина плавно въезжает в открытые ворота. Не могу долго находится с ним в замкнутом пространстве.

Впереди вырисовываются очертания нашего дома - огромного, холодного великана. Его окна, залитые тусклым светом, напоминают пустые глазницы, наблюдающие за мной.

Дурацкое сравнение, но почему-то именно оно сейчас приходит на ум.

Я всегда ощущаю себя в этом доме лишней...

Автомобиль останавливается напротив центрального входа, и я рукой тянусь к дверному рычажку, но замираю, когда в тишине салона раздаётся его голос.

-- Спокойной ночи, Лера.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на него в упор.

Он снова это делает.

Он всегда это делает.

Сволочь!

Как же хочется сказать ему в глаза всё, что я о нём думаю.

Обвинить в равнодушии, в холодности, в том, что превратил мою жизнь в безрадостную рутину. Выплеснуть все накопившиеся обиды.

Но в очередной раз сдерживаюсь, чтобы не выглядеть дурой.

Глупой, наивной девочкой, забывшей правила игры.

Дышу глубже, пытаясь справится с раздражением.

И ревностью… на которую, по большому счёту, не имею никакого права.

Отвернувшись, молча покидаю салон.

Буквально через пару секунд слышу, как машина стартует с места, увозя моего мужа к его очередной шлю…

Стоп!

Хватит, Лера!

Вхожу в дом, закрываю за собой дверь и обессиленно приваливаюсь к ней спиной.

Два года назад Айдар Шакуров, без преувеличения, спас мне жизнь.

Тогда я думала, что цена за моё спасение - ничтожна.

Фиктивный брак, жизнь в роскоши, отсутствие проблем. Не жизнь, а сказка…

А сейчас…

Сейчас, мне кажется, верни кто-нибудь время назад, и я бы ни за что не обратилась к нему за помощью…

Валерия Шакурова, 21 год

Лера

Ещё раз помешав кашу, отключаю плиту.

Подставляю под рожок кофемашины свою любимую кружку, выбираю программу с капучино и нажимаю старт. Пока наполняется кружка, подхватываю блюдо с тостами и ставлю на стол.

-- Доброе утро.

Напрягаюсь всем телом, когда слышу его голос.

-- Доброе. – отвечаю не обернувшись. – Завтракать будешь?

Ежедневный ритуал из приветствий и стандартных вопросов является для нас обычной формальностью.

-- Да.

Выкладываю на тарелку омлет с овощами и ставлю перед ним.

Из холодильника достаю блюдо с нарезанной слайсами слабосолёной форелью, и ещё одно - с ветчиной.

Разложив всё на столе, беру свою кружку с капучино. Сделав несколько осторожных глотков, подставляю другую кружку. Выбрав режим американо, и немного подождав, подаю ему и получаю сухое «спасибо».

Ничего не отвечаю.

Забираю свой кофе и покидаю кухню.

Вот уже почти два года как я живу в полном достатке и у меня нет необходимости самостоятельно готовить еду или наводить порядки в этом огромном доме. Всё это я делаю исключительно по собственной инициативе.

Забота о маленьком сыне и обустройство быта это всё чем я занимаюсь. Декрет дело такое.

Хотя я вполне могла бы продолжить работать удалённо, создавая эскизы иллюстраций к детским книгам. И если учесть, что у Матвея есть постоянная няня, никаких сложностей это не вызвало бы. Но жене Айдара Шакурова по статусу не положено работать.

Поднимаюсь по лестнице и сразу же иду в сторону детской.

Сердце замирает в предвкушении, а на лице невольно расцветает улыбка.

-- Спит ещё? – шёпотом интересуюсь у сидящей рядом с кроваткой сына Антонины Николаевны, входя в комнату.

-- Скоро проснётся. Уже минут пять крутится. – с неизменно тёплой улыбкой отвечает женщина.

Антонина Николаевна – моя спасительница, добрая фея, которая посвящает всю себя заботе о маленьком Матвее.

Оставляю кружку на комоде и подхожу ближе к ним. Обхватив пальцами бортик кроватки, смотрю на любимого мальчика.

Каждый раз при взгляде на него моё сердце наполняется нежностью и трепетом. Матвей лежит, уткнувшись носиком в подушку. Его светлые волосы растрепались, а пухлые щечки порозовели. Такой беззащитный, такой маленький.

Мой мальчик.

Он так сильно похож на своего отца…

Особенно сейчас, во сне. Те же густые брови, тот же упрямый подбородок, тот же чуть вздернутый носик.

Даже уголки губ, когда он спит, опускаются вниз, как у Айдара. Такая вот маленькая копия своего отца.

Только глазки у него от матери. Когда он просыпается, они сияют такой же жизнерадостностью, как когда-то сияли глаза Виолетты. Каждый раз при воспоминании о сестре внутри всё сжимается и память возвращает меня в прошлое…

Три с половиной года назад я, будучи наивной восемнадцатилетней девчонкой, влюбилась в мужчину намного старше меня.

Мне он казался недостижимой мечтой. И как же я была ошеломлена, когда однажды его стальной взгляд задержался на мне. Он покорил меня сразу, с первого обращения ко мне.

От него веяло уверенностью, силой, надежностью.

А ещё, я понимала, что он опасен.

Чувствовала это на каком-то необъяснимом уровне, каждой клеткой своего тела. Но эта опасность манила. Я знала, что играю с огнём, но не могла остановиться. Я была очарована им. Околдована его силой, мужественностью, харизмой.

Рядом с ним я чувствовала себя маленькой и беззащитной, но в то же время – в полной безопасности.

Я млела по нему тайно, не решаясь сделать первый шаг.

Для меня всё изменилось, когда сестра привела в родительский дом мужчину, решив познакомить его со своей семьёй.

Виолетта старше меня на три года. Уверенная, красивая, точно знающая что хочет от этой жизни.

Как сейчас помню какой испытала шок, когда увидела в нашем доме его.

Айдара Шакурова.

Но добило меня даже не это, а их взгляды друг на друга…

Я уже тогда поняла, что всё серьёзно.

Но не могла порадоваться за них. Хотя очень хотела этого.

Понятно, что даже мечты об этом мужчине для меня стали табу.

И я отступила.

Уехала далеко.

Долго пыталась его забыть.

И у меня получилось!

Но позже пришлось вернуться, когда во время родов моя сестра умерла.

К тому что последовало за моим возвращением я оказалась совершенно не готова…

-- Мамочка. – возвращает меня в реальность тихий лепет сына.

Несколько секунд любуюсь тем, как он сонно потирает кулачками глазки и подхватываю его на руки.

-- Доброе утро, самый сладкий мальчик в мире. – прижимаю его к себе, зацеловывая щёчки.

Матвей единственный благодаря кому я каждый день нахожу поводы для радости. Единственный лучик света, пробивающийся сквозь густую тьму, окутавшую мою жизнь…

Айдар Шакуров, 35 лет

Лера

Солнце едва коснулось крыш соседних домов, а моя жизнь уже кипит.

Улыбаюсь, наблюдая как Матвей с аппетитом уплетает кашу, размазывая её по щекам и радостно постукивая ладошкой по столику для кормления.

Ложечка за ложечкой, я не только кормлю, но и стараюсь вложить в него всю свою любовь и заботу, словно пытаюсь загладить вину за то, что родной отец присутствует в его жизни лишь номинально.

-- Какой ты молодец. – хвалю мальчика, когда тарелка становится пустой. – Пить хочешь?

-- Неть.

Киваю, получая привычный ответ, который слышу практически на все заданные вопросы.

Достаю его из стульчика и несу умываться.

Матвей это дело не любит, поэтому приходится изловчиться чтобы не оказаться обрызганной с ног до головы.

Чувствуя лёгкий укол вины за то, что так быстро с ним расстаюсь, передаю его няне и иду заниматься домашними делами.

Это для меня своего рода медитация. Когда ты полностью погружаешься в процесс создания внешнего порядка и комфорта, при этом на время забывая о внутреннем хаосе.

На всё про всё у меня уходит около двух часов. В последнюю очередь достаю из сушилки вещи Матвея, складываю их ровной стопкой и убираю в шкаф.

Находясь в детской, прихватываю несколько вещей, которые решаю забросить в стирку.

По пути заглядываю в ванную Айдара, зная о его привычке оставлять свои вещи прямо там.

Качаю головой и усмехаюсь своей проницательности, заметив на полу рубашку, которая была на нём вчера.

Поднимаю её и собираюсь кинуть в корзину для белья, как вдруг взгляд цепляется за нечто странное.

На белоснежном воротничке, чуть ниже отворота, отчетливо виднеется отпечаток.

Яркий, вызывающий, предательский след… губной помады.

На время выпадаю из реальности.

Становится нечем дышать.

При том что ничего нового я не увидела.

Ещё вчера, когда он уезжал я ведь знала где мой муж проведёт ночь.

Но предполагать это одно, а получить подтверждение этому – совсем другое.

Воздух в ванной сгущается, превращаясь в вязкую, удушающую субстанцию.

В глазах темнеет, голова кружится.

Мир вокруг расплывается, теряя чёткость и очертания. Остаётся только этот отпечаток, как неопровержимая улика. И ещё понимание того, что хрупкое и тщательно выстроенное равновесие, только что рухнуло в одно мгновение.

Ноги перестают держать, прислоняюсь спиной к стене и пытаюсь справиться с огнём, опаляющим мои внутренности.

Это невыносимо.

Я не могу больше так…

Прикрываю глаза почему-то именно сейчас вспоминая тот единственный раз, когда я попыталась признаться ему в своих чувствах. Не знаю намеренно или нет, но Айдар тогда оборвал меня, так и не дав возможности излить душу.

И сейчас я рада этому. Не уверена, что моя гордость вынесла бы поражение, озвучь он мне тогда своё истинное отношение.

Это только со временем я поняла, что не интересна ему как женщина.

К сожалению, так бывает.

Насильно захотеть или полюбить кого-то невозможно.

Я пыталась смириться с ужасной правдой, но не выходит.

Ради Матвея каждый день я уговариваю себя стать сильной. А ещё перестать замечать всё то, что происходит.

Как бы мне хотелось ничего к нему не чувствовать…

Мысли о побеге всё чаще посещают мою голову. Будь я одна, вполне возможно, что уже сделала бы это. Но уйти без моего мальчика не смогу. Матвей – моя жизнь, мой воздух. А добровольно Шакуров не отдаст мне своего сына и плевать ему что по всем документам Матвей и мой сын тоже.

Одним щелчком пальцев он лишит меня родительских прав. Так же легко как когда-то официально сделал меня матерью своего ребёнка.

Это какой-то мрачный лабиринт, по которому последний год я брожу в поисках выхода. Каждая попытка найти лазейку заканчивается тупиком, и малейшая надежда оборачивается разочарованием.

Со злостью запихиваю треклятую рубашку в корзину для белья, туда же отправляя вещи Матвея, которые всё это время продолжала удерживать в руке.

Обычно я сразу уношу грязные вещи в стирку, но сегодня не тот случай.

Хрен меня кто-то заставит ещё раз прикоснуться к одежде с оставленными на ней следами его ночных развлечений.

Хочет чистую одежду?

Пусть оставляет её где надо!

Я вообще не обязана заниматься его грязным бельём!

К чёрту!

До конца дня унять внутреннюю бурю так и не получается.

Уложив Матвея на ночной сон, няня уходит в свою комнату, соседнюю с детской, а я остаюсь в спальне сына на всю ночь.

Сегодня мне так хочется.

Снимаю халат, оставаясь в одной сорочке. Подхожу к кроватке, беру на руки спящего сына и несу его на свою довольно просторную кровать, установленную тут как раз для вот таких случаев как сегодня.

Укладываю малыша на постель, накрываю одеялом и легонько поглаживаю по спинке, когда он начинает беспокойно ворочаться.

Затем отключаю основное освещение, оставляя включенным ночник и ложусь рядом с сыном.

Долго любуюсь спящим мальчиком, впитывая в себя его безмятежность. И это окончательно меня успокаивает.

Почти проваливаюсь в сон, но резко прихожу в себя, когда слышу, как тихо приоткрывается дверь детской.

Сердце предательски замирает.

И хоть я лежу спиной ко входу, я точно знаю, что это Айдар. Его походку, ненавязчивый запах парфюма, умение двигаться почти бесшумно – всё это я знаю наизусть.

Усиленно делаю вид что сплю. Что не слышу его осторожных шагов. Что не чувствую, как садится на край кровати с моей стороны. Как смотрит на нас.

Не только на сына, но и на меня.

Я слишком хорошо знаю свои ощущения, когда он смотрит.

Так происходит и сейчас.

Беспокойство волнами прокатывается по телу, смешиваясь с раздражением и диким, запретным желанием. Каждая клеточка моего существа начинает вибрировать, как натянутая струна.

Он шумно вздыхает, и я чувствую, как наклоняется ко мне. Едва касаясь, заправляет за ухо упавшую на лицо прядь волос. Его прикосновение лёгкое, невесомое, но от этого ещё более обжигающее.

Я с трудом сдерживаю стон.

Кожа покрывается мурашками. В комнате полумрак, но я до жути боюсь, что он заметит мою реакцию.

Совершенно неожиданно его рука накрывает мою, пальцы невесомо касаются ладони. Я чувствую, как по моим венам разливается жидкое пламя, как внизу живота всё сжимается от обманчивого предвкушения. Это предательское влечение, которое не угасло, несмотря на все обиды и разочарования.

Задыхаюсь от его присутствия.

Сейчас ненавижу его сильнее чем когда-либо.

За эту иллюзию.

За придуманную мной надежду, которой на самом деле нет.

Мне кажется, ещё мгновение и я сойду с ума от этой внезапной близости, от напряжения, сковывающего моё тело и от мучительного желания развернуться к нему и обозначить что не сплю.

И в то же время я безумно хочу, чтобы он ушёл…

Лера

-- Лови. – с улыбкой бросаю мяч сыну.

Солнце играет в его светлых волосах, превращая их в ореол.

Матвей, расставив в стороны ручки, как маленький неуклюжий медвежонок, так забавно ловит мяч, что я не могу сдержать смеха, который малыш тут же подхватывает. Его звонкий, чистый смех эхом разносится по зеленой зоне нашего огромного двора, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Мы с ним дурачимся на идеально подстриженном газоне.

Вокруг буйство красок, к которому в своё время приложил руку довольно именитый ландшафтный дизайнер.

Яркие клумбы с розами и пионами, стройные ряды молодых туй, уходящие вдаль к лесу, который окружает нашу территорию.

Складывается впечатление, будто мы находимся в собственном маленьком раю.

Матвей, довольный, прижимает мяч к груди и бежит ко мне, издавая радостные вопли. Подхватываю его на руки, целую в пухлые щеки. Он пахнет солнцем, травой и детством – самым прекрасным ароматом в мире.

Буквально через пару секунд он усиленно пытается вырваться из моих объятий, чтобы продолжить игру с мячом.

Отпускаю его, малыш тут же отбегает и растопырив руки с диким восторгом смотрит на меня.

Снова бросаю мяч, и он, счастливый, бежит за ним. Я наблюдаю за сыном и думаю о том, что когда-нибудь ему придется узнать правду. И от этой мысли сердце сжимается от боли и страха.

-- Теперь ты мне бросай. – предлагаю я сменить тактику игры.

Матвей, радостно догнав мяч, разворачивается и довольно шустро, для своего возраста, бросает его в мою сторону.

Налету словить не получается и мячик улетает дальше.

Судя по тому, как хохочет сын, он оценил по достоинству мою нерасторопность.

Улыбаясь, разворачиваюсь, намереваясь бежать за укатившимся мячом, но на мгновение теряюсь, заметив на крыльце террасы наблюдающего за нами Айдара.

Что он здесь делает?

Как правило в это время он пропадает в офисе, утопая в бумагах и телефонных звонках.

Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться.

Пытаюсь совладать с взбесившимся нутром и выдавить из себя непринужденную улыбку.

Успокоить разбушевавшиеся нервы никак не получается.

-- Папа! – радостно кричит Матвей, тоже замечая Айдара.

Наблюдаю за тем, как малыш сломя голову несётся к отцу и задерживаю дыхание.

Шакуров в принципе скуп на проявление эмоций, но иногда мне кажется, что в отношении собственного сына он самый настоящий сухарь.

Мысленно выдыхаю, замечая, как он подхватывает на руки подлетевшего к нему ребёнка и несколько раз подбрасывает его вверх. Лёгкая улыбка трогает его губы, делая лицо чуть мягче, человечнее что ли.

Матвей визжит от удовольствия, а у меня душа радуется, глядя на них.

В этот момент мы похожи на настоящую семью. Но я ни на секунду не обманываюсь, слишком хорошо зная, что это не так.

Подхожу к ним, стараясь держаться непринужденно.

-- Ты дома. – говорю, прилагая усилия, чтобы голос звучал как можно ровнее. – Неожиданно.

Айдар, не отрывая взгляда от сына, сдержанно отвечает.

-- Передай ребёнка няне и зайди ко мне в кабинет.

Удивлённо вскидываю брови.

Звучит как приказ, от которого невозможно отказаться.

-- Зачем?

Муж переводит на меня взгляд.

Какое-то время прицельно смотрит в глаза, затем опускает его.

Ведёт ниже.

Шея, ключицы, грудь, живот, бёдра.

Его взгляд обжигает кожу, оставляет на ней невидимые следы.

-- Только переоденься. – выдаёт недовольно и возвращает взгляд на сына.

И, о боже, я только сейчас вспоминаю во что одета.

Чувствую, как краска заливает лицо.

Хочется прикрыться, спрятаться, исчезнуть.

Шакуров не привык видеть меня в подобной одежде. Точнее наверное и не видел ни разу. Обычно при нём я одеваюсь более сдержано, но я ведь не думала, что он явится домой в такое время.

Учитывая, что сейчас самый разгар лета, тонкая майка и короткие шорты идеально подходящая одежда для игры с сыном на лужайке у дома.

Но… под его взглядом я почувствовала себя не просто раздетой, а ещё и будто выставленной на всеобщее обозрение.

Никак не прокомментировав слова мужа, забираю из его рук сына.

Матвей, ничего не подозревая, радостно лепечет что-то о мячике и о том, как папа высоко его подбрасывал. Прижимаю его к себе крепче, словно ища защиты в маленьком тельце.

-- Пойдём, малыш, – говорю, пряча свои эмоции. – Няня уже, наверное, заждалась нас.

Иду в дом, чувствуя, как прожигающий взгляд Айдара сверлит мою спину.

Передав сына Антонине Николаевне, закрываюсь в своей комнате.

Отчего-то ужасно злюсь.

Никуда идти я не собираюсь.

Как и переодеваться по приказу Шакурова.

Но уже спустя пятнадцать минут мне на телефон приходит от него сообщение.

А.Ш. «Если ты сейчас же не явишься, я поднимусь за тобой сам.»

Неверяще пялюсь на экран смартфона.

Перечитываю странное послание несколько раз.

Что за настойчивость?

Чего ему от меня надо?

Лера

Сажусь на край кровати и задумчиво пялюсь в стену напротив.

Что это всё может значить?

Я тут живу два года и за это время была в его кабинете раза три. Ну или чуть больше.

И то, потому что по необходимости брала из сейфа документы.

Я туда стараюсь не ходить. Там целиком и полностью территория Шакурова.

И сейчас он сам меня туда зовёт…

Сердце срывается в бешеный пляс от одной мысли, которая настойчиво лезет мне в голову.

Да нет же…

Это не может быть правдой.

Но память воспроизводит недавнее воспоминание…

Как он смотрел на меня.

Дыхание рвётся, стремительно учащаясь.

В его взгляде был… мужской интерес?

Мне ведь не показалось?

Он поэтому просил переодеться?

Ему не нравится, когда что-то, пусть даже такая мелочь как мой внешний вид, сбивает его с толку.

Начинаю ходить туда-сюда по комнате не в силах совладать с взметнувшимся до небес волнением.

Боже-боже-боже…

А если это шанс? Тот самый. Единственный.

В спешке подхожу к зеркалу и смотрю на себя.

Машинально поправляют от природы кудрявые волосы, придавая им естественный объём.

Белые майка и такого же цвета шорты, выгодно подчёркивают фигуру, при этом придавая коже более загорелый оттенок.

Крашу ресницы тушью, на губы – блеск.

Отхожу немного назад и снова оцениваю образ целиком.

Довольно неплохо.

Делаю глубокий вдох, оттягивая вниз шорты. Они реально слишком короткие.

Хотя…

Неуверенность в себе сменяется лёгким возбуждением, и даже азартом.

Подмигиваю себе.

Пора. Сейчас или никогда.

И, приподняв подбородок, твёрдой походкой выхожу из комнаты.

Спускаюсь на первый этаж и свернув по коридору, иду в сторону кабинета.

Не замедляюсь ни на секунду, боясь передумать и развернуться обратно.

Пальцы сами тянутся к ручке, я даже не успеваю морально подготовиться, как распахиваю дверь и сразу вхожу внутрь.

-- Что такого сроч… ного…

Я будто в невидимую стену врезаюсь.

Замираю на пороге, словно парализованная. Внутри всё рушится, переворачивается, разбивается вдребезги.

Потому что…

Айдар не один.

В кабинете, кроме него, ещё мужчина довольно солидного возраста. Высокий, представительный, с сединой на висках. А рядом с ним… молодая девушка. Броский макияж, короткое платье выглядят слишком вызывающе.

Она смотрит на меня с презрением, оценивая с головы до ног.

Внутри всё обрывается.

Стыд, волнение, предвкушение, глупая надежда… всё это мгновенно сменяется ледяным ужасом.

Я чувствую, как кровь отливает от лица и начинают мелко подрагивать колени.

Шумно сглотнув, медленно поворачиваю голову и смотрю на Айдара.

В его глазах – ярость, бешенство, дикое, необузданное пламя, которое обещает сжечь меня дотла при первой же возможности.

Стыд обжигает кожу, заставляя меня внутренне сжаться.

Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, будто этого момента никогда не было.

Кажется, воздух вокруг сгущается, становится вязким и тяжелым.

Каждый мой следующий вдох как преодоление невидимого препятствия.

-- Геннадий Александрович, - в голосе моего мужа ничего кроме учтивости, - позвольте представить вам мою супругу Валерию.

Айдар подходит ко мне и собственническим жестом приобнимает за талию.

Но даже его прикосновение сейчас неспособно потрясти больше, чем разочарование в себе.

Какая же я идиотка…

Что я вообще придумала?

От злости на себя хочется плакать.

Ну почему я такая глупая?

Почему никак не смирюсь с тем, что Шакуров чхать на меня хотел?

Лера, ты жалкая до ужаса…

-- Рад с вами наконец-то познакомиться, Валерия. Вы прекрасны. – мужчина беззастенчиво лапает меня взглядом.

Мерзкое ощущение.

Это немного отрезвляет.

-- Здравствуйте. – вздёргиваю подбородок, возвращая себе уверенность, несмотря на ситуацию, в которой оказалась по собственной вине.

-- Да ты счастливчик, Айдар. – продолжает мужчина раздавать сомнительные комплименты, очерчивая взглядом все мои изгибы.

Чувствую, как пальцы мужа впиваются в кожу на моей талии.

Больно.

-- Я знаю. – не спорит он.

Я не обольщаюсь, мне слишком знакома его тактика.

-- Валерия, это Геннадий Александрович, человек с которым, я надеюсь, у нас получится взаимовыгодно сотрудничать. – за спокойной интонацией скрыта сталь.

А вот это интересно.

-- И его супруга Лола.

Смотрю на девушку, которую поначалу приняла за обычную эскортницу.

Имя как раз подходящее.

Девушка тут же опускает руку на колено своего мужа. Со стороны выглядит так будто она территорию помечает.

Она это серьёзно?

Бред какой-то.

Да у них разница в возрасте лет сорок. Точно не меньше.

-- Могу я вам предложить чай или кофе? – не знаю, уместно ли это, но проявляю гостеприимство.

-- Валерия, с удовольствием принял бы ваше предложение, но, к сожалению, не располагаю временем. – говорит только за себя, так будто его жены здесь нет.

Странно как-то.

-- В следующую субботу я устраиваю у себя дома благотворительный вечер. И настаиваю на вашем присутствии. – он наконец-то отводит от меня взгляд и смотрит на Айдара.

-- Мы обязательно будем. – подтверждает Шакуров, как обычно не интересуясь моим мнением.

Перебросившись с мужчиной ещё парой фраз, Айдар идёт провожать своих гостей.

Я иду вместе с ним, потому что иных указаний не было. Хотя, если бы можно было выбирать, я бы предпочла ретироваться отсюда как можно скорее.

Держусь с видом королевы, с застывшей улыбкой на губах. Играю свою роль выставочной куклы до конца. При этом каждая клетка моего тела противится этому фарсу.

Держусь вплоть до того момента как за странной парой закрывается дверь.

Игнорируя присутствие Айдара, разворачиваюсь и шагаю к лестнице.

Больше никогда в жизни...

-- Задержись, Валерия! – его бескомпромиссный голос стрелой впивается в мою спину…

Лера

Разворачиваюсь и смотрю на него.

Жду.

Ещё в кабинете, с первого пересечения наших взглядов поняла, что этот разговор неминуем.

Шакуров не из тех, кто оставляет безнаказанным неуважительное отношение к себе. А именно так он расценил моё демонстративное несоблюдение его приказа. Да, именно приказа.

Он никогда не просит.

Наверное, этот бездушный сухарь даже не знает, как это делается.

Меня он, конечно, не накажет, но воспитательную беседу проведёт обязательно.

Иногда смотрю на него и не понимаю как у него получается быть таким?

Киборгом.

Напрягаюсь всем телом, когда Айдар, не торопясь идёт ко мне.

Все внутренние резервы стойкости начинают метаться в панике и кричать sos, но внешне я само воплощение спокойствия.

-- Почему ты проигнорировала мою просьбу переодеться? – он ведёт взглядом по моему телу и… морщится.

Он, мать его, морщится!

Будто увиденное вызывает жгучую неприязнь.

Это разносит меня вдребезги.

Даже там, в кабинете, стоя полураздетой перед незнакомым мужчиной и ощущая на себе его похотливый взгляд, мне не было настолько неприятно, как сейчас при Шакурове.

Даже критическая близость его тела не способна обескуражить больше, чем его взгляд.

Группируюсь, бросая все силы на контроль внешних реакций.

Не хочу, чтобы он видел, как в очередной раз задевает меня.

-- Я не знала, что у тебя гости. – оправдание так себе, но другого у меня для него нет. – Мог бы предупредить.

С досадой отмечаю, что последние слова прозвучали с обидой.

Чёрт.

Бесит.

-- С каких пор, Лера, моей просьбы тебе недостаточно? - интересуется с мнимым спокойствием, пряча руки в карманах брюк.

Его голос ровный, лишенный эмоций, но в глазах – стихийное бедствие.

-- Шакуров, перестань. – выхожу из себя. – Ты подгонял меня, я – поторопилась. Не думала, что это будет проблемой. Я ведь не голой в кабинет явилась.

За иронией сейчас прячу побитую гордость и остатки собственного достоинства.

Под прицелом его взгляда в моменте становится жарко.

Тело горит, буквально расщепляясь на атомы.

Убойная доза адреналина бьёт в кровь, не давая мне ни малейшего шанса абстрагироваться.

-- Не голой говоришь? – ухмыляется, делая паузу.

Жар резко сменяется холодом, расползается по коже от исходящей от него угрозы.

Смотрю на него боясь пошевелиться.

Айдар тоже не сводит с меня глаз.

Время будто застыло между нами, покрываясь трещинами из моих обид и его раздражения. Лютый коктейль.

Шумно сглатываю ком в горле, наблюдая как спустя мгновение его взгляд ползёт по мне ниже, якорясь на груди.

-- Ты знаешь, что эта майка ровным счётом ничего не скрывает? – его голос доносится до меня как сквозь толщу воды.

Смотрю на него как заторможенная, часто хлопая ресницами.

Он сейчас правда это сказал?

Мне ведь не почудилось?

-- Что за бред? – выдаю возмущенно.

В противовес собственным словам, борюсь с сильнейшим желанием сложить руки на груди, чтобы прикрыться. Чтобы не видел, как я смущена, растеряна. Как он, одним лишь взглядом, заставляет меня чувствовать себя постыдно голой.

А я знаю, что это не так.

Майка точно ничего не просвечивает.

-- Бред, Лера, это твоё вечное упрямство. – его голос, как всегда, ровный.

Как у чёртового робота.

Сейчас все мои прошлые попытки понравится ему воспринимаются нелепо. Бесполезно. Зря.

Болезненно…

Я так долго мечтала понравится ему. Хотела, чтобы заметил.

А сейчас он стоит напротив и смотрит на меня как на часть интерьера.

Точнее даже не так. Скорее как на надоедливую собачонку, от которой нерадивый хозяин тайно мечтает избавиться.

Но если это так тогда к чему это всё?

И вдруг…

Неожиданная мысль бьёт прямо под дых.

-- Тебе было стыдно за меня?

Если он подтвердит это, я умру прямо на месте.

Более униженной, наверное, сложно себя почувствовать.

Пульс шарашит виски. Бешено. Сломано.

Айдар не отвечает.

Своим молчанием он подавляет меня. Всё как обычно…

Душит, давит, разрушает.

Хочется заорать ему в лицо, чтобы хоть раз показал мне свои настоящие эмоции. Показал, что живой. Что не всё равно…

-- В следующий раз не игнорируй то, что я тебе говорю.

Перед глазами мутная пелена затягивается.

Я слишком хорошо знаю, что она означает, поэтому разворачиваюсь и ухожу.

Сбегаю.

Снова прячусь в свою скорлупу.

Если подумать, то катастрофы не случилось.

Так ведь?

Тогда почему такое ощущение будто меня выпотрошили?

Равнодушие может разрушить любую женщину, а влюблённую…

Закрывшись в своей комнате, избавляюсь от одежды прямо у порога. Снимаю всё. Вплоть до белья.

Затем падаю на кровать и рыдаю.

Подавляю унизительные звуки, уткнувшись лицом в подушку.

Я всё чаще задумываюсь о том зачем он вообще женился на мне?

Защитить меня?

Смешно.

Айдар Шакуров ничего не делает просто так. В браке со мной у него своя выгода. Только вот какая?

Два года прошло, а я так и не поняла.

Для статуса?

Ни за что не поверю.

Айдару плевать на всё и всех. Статус в обществе это последнее что его будет волновать. Он живет по своим правилам.

Выплакав кажется годовой объём слёз, думаю о том, что так больше не может продолжаться.

Иначе в конечном итоге он просто сломает меня.

А я не хочу этого. Не хочу…

Многим позже привожу себя в порядок. Принимаю душ. Надеваю привычно сдержанное платье. На лицо лёгкий макияж.

Смотрю в зеркало.

И даже улыбаюсь своему отражению.

Готово.

Кукла готова продолжать играть отведённую ей роль.

Только уже по своим правилам…

Айдар

Крепко сцепляю зубы наблюдая за тем, как она уходит.

Лера единственная кто может мастерски превращать мою жизнь в хаос.

Возвращаюсь в кабинет и пытаюсь работать. Но бросаю эту затею практически сразу. Настрой никудышний. Мысли всё время утекают не туда куда надо.

А если точнее, то к Валерии.

Так всегда происходит, когда она рядом. Когда находится где-то совсем близко.

В такие моменты меня накрывает. Основательно. С напором. Так что сопротивление становится единственным способом не слететь с катушек.

Красной пеленой всё перед глазами идёт, стоит только вспомнить, как буквально полчаса назад Филатов здесь взглядом жрал мою жену.

Кобель престарелый.

Он мне нужен в бизнесе, но не настолько чтобы терпеть его повышенное внимание к Лерке.

Для первого раза оставлю ситуацию без акцента. И то лишь потому, что полностью осознаю - эта девчонка в принципе не может не притягивать к себе взгляд, а тут этому ловеласу ещё и почти раздетой её увидеть довелось.

У меня кровь вскипела ещё там, на террасе, когда увидел её в этих крохах одежды, играющей в мяч с сыном. Дома, при мне, это воспринимается где-то в пределах нормы, пусть и на самой её границе, но когда Лера вошла всё в том же виде в кабинет…

С трудом совладал с собой, чтобы не прогнать её.

Сдержался.

Потому что понимал, что унижу её этим.

Но…

Сколько можно?

Она права, пришла пора заканчивать наш брак. Только нужный выход из него я для себя так и не нашёл.

Энергетическая сцепка с Лерой, пробуждает все мои инстинкты. И если раньше присутствие её где-то рядом успокаивало зверя, то сейчас не помогает почти ничего.

Необузданный секс с другими дарит временное успокоение. Но это всё равно что в сильный голод выпить воды. Самообман. Легче становится, но ненадолго. И потом снова накрывает дикой потребностью отыметь ту, что буквально сама себя предлагает.

Лера наивно полагает что я ничего не замечаю. Ни её томных взглядов в мою сторону, ни попыток привлечь к себе внимание, ни адской ревности, когда я уезжаю на ночь к одной из многочисленных любовниц.

Глупая девчонка.

Я всё вижу.

И даже больше, чем следовало бы.

Заметил её три года назад. И всё полетело к херам.

Выдыхаю, прикрываю глаза и расслабленно откидываюсь в кресле.

Привязанности чужды мне. От слова совсем.

Волчьи привязанности чужды в квадрате.

Когда понял, что она на меня запала - отступил, но на себя не надеялся. Не знал, как поведёт себя зверь, потому что впервые оказался в такой ситуации. Поэтому с сестрой её замутил. На интуитивном уровне был убеждён, что для Лерки это непреодолимым запретом станет.

Так и вышло.

Удрала от меня сверкая пятками.

А я начал проживать свой личный ад, в котором каждое полнолуние было смерти подобно.

Но спустя время я сумел взять контроль над зверем.

Полностью.

Через невыносимую боль и тягу, я стал сильнее его.

Теперь даже при полной луне вторая ипостась подчиняется человеку.

Но это работает сейчас, когда он чувствует её рядом. Что будет, когда отпущу девочку я сам пока не знаю.

Хочется верить, что состояние так называемой ремиссии продолжится.

Лера во всех смыслах идеальная. Девушка, хозяйка, мать, жена. Безупречна во всем, чего бы ни коснулась.

Будь она обычным человеком всё было бы иначе.

Однозначно сделал бы её своей. Целиком и полностью. Во всех смыслах.

Стали бы настоящей семьёй.

Но увы, это не наш случай.

О связи с её сестрой я пожалел сразу как Лера переехала жить в другой город. Хотел расстаться с ней по-хорошему, но и тут я допустил промах.

Виолетта оказалась беременной.

Я не хотел детей.

По поводу случившейся беременности не испытал ничего кроме раздражения. К нему прибавилась злость на себя, когда во время родов Виола умерла. Её организм просто не справился с нагрузкой. Обычной девушке очень тяжело выносить и родить ребёнка от оборотня.

Подробности я узнал постфактум, иначе бы настоял на прерывании.

Когда Виолетты не стало, вернулась Лера. Ради мальчика. Ради моего сына.

Она великолепная мать и дарит Матвею всю себя, всё внимание и любовь.

И я всё больше склоняюсь к тому, что отпущу своего пацана с ней. Обеспечу их всем необходимым и буду иногда навещать. Сына.

Чушь полнейшая.

Безумная и совершенно неприемлемая мысль.

Тряхнув головой, посылаю проклятия в сторону труднодостижимого баланса.

Бросаю взгляд на часы и тянусь за лежащим на столе телефоном.

Позвонив по одному из нескольких, заезженных номеров получаю положительный, кто бы мог подумать, ответ и прихватив ключи от автомобиля, покидаю кабинет.

В холле дома сталкиваюсь с Валерией.

Никто из нас не пытается заговорить.

Даже дежурного вопроса не задаёт. Но моя жена умная девочка, всё понимает сама.

Сверлит мою спину взглядом пока обуваюсь.

Сегодня впервые ухожу из дома с гадким ощущением внутри, природу которого понять не удаётся…

Лера

Срезаю кончик на последнем стебле розы и устанавливаю её в вазу к остальным.

Взглядом оцениваю получившийся букет.

Идеально.

Люблю аромат цветов в доме.

Собираю все обрезки и выбрасываю их в мусорное ведро. Протираю столешницу салфеткой, избавляясь от следов своей бурной деятельности.

Сердце ёкает, когда в кармане начинает звонить мобильный.

Снова злюсь на себя за такую реакцию.

Достаю телефон с облегчением отмечая, что это не Айдар.

-- Милена? – восклицаю удивлённо, как только принимаю звонок подруги.

-- Валерка! Привет! – раздаётся радостный вопль. – Я так рада тебя слышать.

С Милой мы дружили с детства.

Точнее нас всегда было трое.

Я, Милена и её брат-близнец Леон.

Мы одногодки и, наверное, именно поэтому все хорошие и не очень события мы проживали вместе.

Виолетта была пусть ненамного, но постарше и сторонилась нас.

Когда я уехала из города, то намеренно отстранилась от всех. От друзей в том числе. Знаю, что это максимально глупо, но сделанного уже не исправишь.

Позже от сестры узнала, что мои друзья уехали поступать в столичный ВУЗ. Так между нами связь оборвалась полностью.

-- Я в городе. – прерывает поток взметнувшихся мыслей подруга. – Давай встретимся? Посидим где-нибудь, поговорим.

Медлю, думая над её предложением.

А потом делаю встречное.

-- Приезжай ко мне.

-- А это удобно? – знаю, что она имеет ввиду, но не комментирую.

-- Абсолютно. – уверяю я.

-- Окей. Если Лёня со мной приедет ничего?

Медлю ровно секунду.

-- Буду рада вас видеть. – я нисколько не кривлю душой.

-- Отлично, тогда через час. Нормально?

-- Да, конечно. Приезжайте.

Диктую ей адрес, и мы ненадолго прощаемся.

Заглянув в детскую, целую сына и предупреждаю няню что у нас будут гости. После чего иду в кухню.

Готовлю несколько закусок, нарезаю фрукты, сыр, достаю из бара бутылку вина.

Стол накрываю на террасе.

К тому времени как от подруги приходит сообщение что они подъезжают, я успеваю принять душ и переодеться.

-- Валерка, ты ещё красивее стала. – обнимая, отвешивает комплиментов подруга.

Только Милена зовёт меня на мужской манер, но это так привычно, что уже давно не режет слух.

-- Лера.

Как только подруга отходит в поле моего зрения попадает её брат.

И я немного теряюсь отмечая, насколько сильно он изменился внешне.

Передо мной уже не парень, а мужчина.

Высокий, широкоплечий.

Во взгляде появилась уверенность.

Волосы коротко острижены, и, кажется, стали светлее. И эта лёгкая щетина на лице…

Раньше казался таким мальчишкой, сейчас от него веет какой-то дикой, необузданной мужественностью.

Мама дорогая, откуда это всё взялось?

Леон однозначно изменился в лучшую сторону.

Куда делся тот угловатый парень, который был всего пару лет назад?

Передо мной стоит опасный, привлекательный мужчина. Даже как-то неловко становится от своих мыслей. Ведь это же Лёнька, друг детства. Но, боже, каким же он стал…

Вдоволь нагулявшись по телу друга, мои глаза встречаются с глазами Лёни, и на его губах появляется лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

Становится неудобно от своего повышенного внимания к парню.

Вот тебе и друг детства. Давно пора перестать мыслить старыми категориями.

-- Лёня? – комично кривлю лицо, пряча за юмором некоторую растерянность и смущение. – Это ты?

-- Иди сюда уже. – тянет меня за руку к себе и обнимает. – Встречаешь как неродная.

Шутя переговариваясь, мы втроём перемещаемся на террасу и садимся за стол.

Лёня разливает по бокалам вино. Я на правах гостеприимной хозяйки предлагаю попробовать ту или иную закуску.

Мы не виделись три года, а я сижу и ловлю себя на мысли что неловкости между нами как и прежде нет.

Мы действительно словно родные друг другу.

-- А где твой супруг? – осторожно интересуется Милена.

Пригубляю вино, сразу не находясь с ответом.

Потому что сама не знаю где мой муж.

Но догадываюсь.

-- У него много работы. – обхожусь уклончивым ответом, и чтобы не дать возможности продолжить тему моего брака, сама задаю вопросы.

Параллельно думаю о том, что после того вечера как я получила выговор от Айдара, он ушёл и сегодня уже третьи сутки как его нет дома.

Нет, он не пропал.

Раз в день исправно звонит и интересуется нашими с Матвеем делами.

Я не маленькая и отдаю себе отчёт что движет им не искренний интерес, а желание всё контролировать.

Я не игнорировала его звонки, хотя очень хотелось. И даже вполне нейтрально отвечала на его вопросы. Сама при этом не задала ни единого.

И что удивительно, я не делала усилий над собой. Мне действительно стало неинтересно, где он и с кем проводит время. Возможно, это чувство вызвано обидой, и оно временное, но в любом случае я рада, что именно так реагирую на его отсутствие.

Мне нравится это внезапное хладнокровие. И очень надеюсь, что так будет впредь.

За разговорами следующие полчаса пролетают незаметно. Говорит по большей части Милена, впрочем, так было всегда.

-- Лёня, а ты, я слышала, выбрал правовое направление? – интересуюсь я, как только появляется такая возможность.

Милена рассказала о себе кажется всё, Леон же напротив – почти ничего из своей новой жизни.

За столом повисает безмолвная пауза, от которой я мгновенно напрягаюсь.

Атмосфера внезапно становится какой-то тягостной.

Суетливо заправляю за ухо прядь волос и поочерёдно смотрю на друзей.

Да что я такого спросила?

-- Можно и так сказать, – отвечает Лёня и тут же переводит тему. – Вот эти корзиночки с икрой просто божественные, Лера. Сама готовила?

Я киваю, чувствуя себя неуютно, от понимания, что перемены теперь у нас не только внешние.

-- Да, сама. Рада, что тебе понравилось.

Милена, пытаясь сгладить неловкость, снова перетягивает наше внимания на себя, и сейчас это как нельзя кстати.

Она рассказывает какую-то смешную историю о своем новом парне, пародируя его манеры и пересыпая речь забавными словечками.

Я смеюсь вместе с ней, и постепенно напряжение отступает.

Лёня тоже улыбается, периодически отпуская меткие и остроумные комментарии.

Я снова полностью расслабляюсь, получаю удовольствие от вечера и встречи с друзьями.

Ровно до того момента как за спиной раздаётся низкий, до боли знакомый, голос.

-- Добрый вечер.

Лера

Внутри всё обрывается.

Сердце бросается в паническую скачку, удары отдаются в висках. Дыхание сбивается, становясь поверхностным, в моменте будто забываю, как правильно дышать.

В горле пересыхает. Делаю глоток вина, но это не помогает. Холодная волна пробегает по спине, заставляя покрыться мурашками.

Замираю, боясь обернуться. Кажется, если повернусь, то открою ящик Пандоры, который только недавно нашла в себе силы закрыть.

-- Добрый. – первой отвечает Милена.

Её голос звучит немного натянуто, но это и понятно. С Шакуровым ни она, ни Лёня лично не знакомы.

-- Ребят, познакомьтесь, это мой супруг Айдар. – придя в себя представляю их друг другу. Голос звучит ровно, почти без эмоций. Надеюсь, друзья не заметят, как сильно я волнуюсь. – Айдар, это мои друзья детства: Милена и Леон.

Выдыхаю, заметив, что Шакуров ведёт себя достаточно гостеприимно. Улыбается Милене, жмёт руку Леону.

Говорит им, что очень рад знакомству с друзьями жены. И даже если это не правда, я сейчас благодарна Шакурову за этот спектакль.

Не знаю, как бы объяснялась, если бы он повёл себя в своей обычной манере, холодно и отстранённо.

Я не дышу и не шевелюсь, когда Айдар, прихватив стул придвигает его вплотную ко мне и садится.

Осознание критической близости пронзает тело волной жара.

Прилагаю усилия чтобы продолжать удерживать на лице маску невозмутимости. Но внутри всё сжимается в тугой комок.

До дрожи в коленях хочется отодвинуться от него. Мне срочно нужна дистанция.

Цепенею вся, когда Шакуров сокращает оставшееся между нами расстояние и прижимается губами к моей щеке лёгким поцелуем. Касание невесомое, почти незаметное. Но словно электрический разряд пронзает всё моё тело.

-- Привет, милая. - шепчет на ухо.

Голос обволакивающий, бархатистый, будто он на самом деле получает удовольствие от происходящего.

Лицемер.

Осознание его поступка бьёт наотмашь.

Нет никакой необходимости в этой демонстрации «нормальной семьи». Это всего лишь мои друзья. Обычной вежливости по отношению к ним было бы достаточно. Но для Шакурова нет полумер.

Беззвучно усмехаюсь.

Как же убедительно у него получается играть роль не фиктивного мужа.

Просто браво.

-- Рада знакомству. – вытягивает меня из размышлений голос Милены. – Мы уж и не надеялись увидеть вас сегодня. Валера предупредила, что вы очень заняты работой.

Щёку мгновенно обжигает острый взгляд мужа.

-- Да, это действительно так. – поддерживает мою полу-легенду. – Но я бы оставил все дела, если бы Валера, - делает акцент на нетипичной форме моего имени, - сообщила о вашем визите.

Если это была попытка задеть меня, то у него получилось.

Внутри поднимается волна возмущения.

Какого черта он вообще здесь делает?

Оставался бы там… где был все последние три дня.

-- А расскажите, чем вы занимаетесь? И вообще можно на «ты»? – это снова Милена.

Шакуров включается в непринуждённый разговор с моей подругой. Легко поддерживает беседу, и, о-боже-мой, даже шутит.

Он сама учтивость.

Бросаю взгляд на Лёню и невольно замираю, потому что он не сводит глаз с моего мужа.

Взгляд напряженный, изучающий, в нём нет ни капли дружелюбия. Скорее, настороженность и… даже неприязнь?

С чего бы это?

Леон смотрит так, будто оценивает Айдара на каком-то известном только ему уровне.

Хотя вполне возможно, что мне это только кажется.

Но все сомнения рассеиваются, как только Шакуров перехватывает взгляд моего друга и удерживает его.

Пространство между этими двумя начинает искрить напряжением.

Милена, ничего не замечая, продолжает что-то говорить, но я не улавливаю ни слова, потому что слишком остро ощущаю угрозу, исходящую от этих двоих.

Это как противостояние двух хищников, готовых в любой момент вцепиться друг другу в глотки. А если учесть, что истина где-то рядом…

Леон, как и Айдар, оборотень.

И я больше, чем уверенна что между ними сейчас идёт диалог, недоступный для понимания обычному человеку. То есть мне.

Ощущение надвигающейся катастрофы накрывает с головой.

Но, к моей огромной радости, в какой-то момент эти двое будто по команде отводят взгляды.

Остаток вечера сижу как на иголках. Натянуто улыбаюсь, поддерживаю разговор, при этом стараюсь не смотреть ни на Айдара, ни на Лёню. Но ощущение, что нахожусь на минном поле, не покидает ни на секунду. Весь позитивный настрой безвозвратно утерян.

Испытываю странное, царапающее облегчение, когда прощаемся с друзьями и они уходят.

-- Я бы не хотел, чтобы ты продолжала общение с Леоном, – говорит Айдар, как только мы остаёмся вдвоём.

Смотрю на него в полном шоке, не веря в услышанное.

-- Ты это серьёзно?

-- Абсолютно. – на лице Айдара не дрогнул ни единый мускул, будто мы говорим о погоде, а не о завуалированном запрете.

-- Могу узнать причину? – спрашиваю, удивлённо изогнув бровь.

Злость топит внутренности, но я держусь.

Хотелось бы, конечно, верить, что это признаки ревности, но обманываться я больше не намерена.

-- Как давно ты видела его, до сегодняшнего вечера? – уходит от ответа, задавая встречный вопрос.

Теряюсь.

Его проницательность иногда пугает.

-- Тебе не кажется странным столь внезапное появление друзей, с которыми ты так долго не общалась?

-- Нет, не кажется. – отвечаю упрямо, хоть где-то глубоко внутри и осознаю его правоту.

Шакуров молча сверлит меня взглядом.

-- Ты можешь сказать прямо что не так? Я не собираюсь разгадывать твои загадки.

Неужели нельзя поговорить нормально?

-- Лера, хоть раз сделай как я прошу. – в его голосе сквозит снисходительность, покровительственный тон. Он говорит так будто пытается донести истину до упрямого подростка.

Бесит.

-- Шакуров, я буду общаться с тем, с кем посчитаю нужным. И твоё мнение по этому поводу - это последнее чем я буду руководствоваться, - выплёвываю слова, не в силах сдержать гнев.

В глазах Айдара вспыхивает что-то тёмное, опасное. Он делает шаг вперёд, сокращая между нами расстояние. И я невольно отступаю назад.

-- Ты не понимаешь, во что ввязываешься, Лера, – говорит тихо, но в его голосе слышится угроза.

-- Так просвети меня!

Глаза в глаза.

Мы сейчас как встреча двух стихий – льда и пламени. В его – холодный расчёт, тьма и предупреждение. В моих – ярость, отчаяние и… страх. Да, я боюсь его. Боюсь той власти, которую Айдар имеет надо мной. Боюсь чувств, которые он во мне пробуждает.

Напряжение нарастает с каждой секундой и кажется, что неминуемо рванёт.

-- Мама! Папа! – разрывает нашу сцепку взглядов голос сына.

-- Простите. – неловко произносит няня, стоя посреди лестницы, с малышом на руках. – Матвей пить захотел.

Лера

Завязываю волосы в высокий хвост и собираю грязную посуду, загружая её в посудомоечную машину.

-- Ой, да оставь ты, - возмущается мама на мою активность, - я сама всё потом уберу. Лучше чай нам завари.

Молча наливаю воду в чайник и ставлю его на плиту. Да, у моих родителей нет электрического чайника, потому что папе кажется, что «вода вскипячённая на огне делает вкус чая особенным».

-- Ты посмотри, как там печенье, а я пойду гляну не проснулся ли Матюша. – продолжает мама.

-- Не нужно, я в комнате радионяню оставила. – но мама, не обращая внимания на мои слова, покидает кухню.

Вздыхаю.

Так всегда.

И хоть я стараюсь как можно чаще привозить Матвея к родителям, они всё равно скучают. Особенно мама, она была очень близка с Виолеттой и для неё внук сейчас единственная отдушина.

В дом Шакурова мама с папой отказываются приезжать, считая именно его виновным в смерти их дочери. А если учесть, что позже я вышла замуж за этого мужчину…

Для них и я теперь предатель.

Мне иногда кажется, что они отказались бы от меня в тот день, когда я стала Шакуровой, если бы не боялись в моём лице потерять связь с Матвеем.

Загрузив посудомойку, выбираю нужный режим и нажимаю старт.

Под мерный шум воды, проверяю готовность печенья, которое мы в тандеме с мамой приготовили, уложив Матвея на дневной сон.

Я полностью осознаю, что все эти старания и суета исключительно ради внука, но усиленно делаю вид что не замечаю холодности ко мне самых близких людей.

Задевает ли меня это?

Уже не так сильно, как раньше.

Со временем обида притупилась, превратилась в привычную. Наверное, я просто смирилась с тем, что для них я навсегда останусь «той, кто предала память сестры». И никакие оправдания, никакие объяснения не смогут этого изменить.

Вздыхаю, вынимая из духовки противень с золотистым печеньем. Запах ванили и корицы наполняет кухню, создавая иллюзию уюта и тепла. Но на душе по-прежнему холодно и одиноко.

Ставлю противень на специальную поставку остывать, когда мой лежащий на столе мобильный оживает, нарушая тишину кухни привычной мелодией.

Один взгляд на экран и всё моё внутреннее равновесие разбивается об инициалы абонента.

А.Ш.

Чёртовы буквы, выжигающие клеймо на моём сердце.

Сдвигаю боковой рычажок, отключая звук, и переворачиваю смартфон экраном вниз.

Пусть я поступаю по-детски, но сейчас не хочу с ним разговаривать.

Неделя прошла с того нашего разговора, когда Айдар выдвинул претензию по поводу моего общения с другом детства.

Неделя молчания, напряжения и игнорирования.

Внезапное появление няни с ребёнком оставило ситуацию нерешённой.

Шакуров, как обычно, занял позицию холодной отчуждённости. Заморозил всё вокруг своим равнодушием. И если раньше в таких случаях я сама инициировала продолжение разговора, пыталась найти компромисс, сгладить острые углы. Но сейчас…

Не пошёл бы он?.. Вместе со своими запретами, объяснения которым дать не может.

Снова он ураганом ворвался в мои мысли, сметая напрочь хрупкую эмоциональную стабильность.

Оживший маминым голосом динамик радионяни, оповещает меня о том, что Матвей проснулся.

Наливаю в стакан молоко и ставлю его греться в микроволновку.

На маленькую тарелочку кладу два печенья и ставлю её на столик для кормления.

-- Лера, смотри кто у нас проснулся. – говорит мама, входя в кухню с малышом на руках, который тут же радостно кричит, заметив меня.

-- Мама.

-- Матвей, это Лера! – в очередной раз поправляет его мама.

-- Мам! Перестань, прошу!

А вот это меня действительно задевает.

Лично я готова стерпеть в свой адрес всё, но когда дело касается ребёнка, держать баланс не получается.

-- Отучала бы ты его так к себе обращаться, - говорит, сажая Матвея в стульчик, - чтобы в будущем, когда он всё узнает, тебе не пришлось сожалеть.

Иногда мне кажется, что моя мать спит и видит, как повзрослевший Матвей обвиняет меня во всех смертных грехах.

Я пытаюсь её понять, правда. Но не получается.

Два года назад у меня не было выбора. И она это знала, но предпочитает делать вид, что это не так.

Достаю из микроволновки молоко, переливаю в поильник и ставлю его перед Матвеем.

-- Поговори с Шакуровым. – снова поднимает сложную для меня тему. – Мальчик уже достаточно подрос чтобы оставаться с ночёвкой у нас дома.

Сажусь за стол и наблюдаю за тем, как она ломает на небольшие кусочки печенье и подаёт их Матвею.

Не знаю, как подобрать правильные слова, чтобы донести ей что дело не столько в Шакурове, сколько во мне самой.

Звучит абсурдно, но я не хочу оставлять Матвея наедине со своими родителями. Потому что знаю, что мама воспользуется ситуацией на полную. Она считает, что я поступаю неправильно, скрывая от мальчика информацию о его родной матери.

И сколько бы я не пыталась объяснить ей что для подобных разговоров он ещё слишком мал, меня упрямо не хотят слышать.

У неё своя правда, у меня – своя.

Именно поэтому я пока не готова оставлять сына здесь на более длительное время.

-- Мы уже скоро поедем. – внутреннее желание как можно скорее покинуть дом родителей, тисками сдавливает грудную клетку.

Полчаса спустя усаживаю Матвея в детское автокресло, пристёгиваю ремни и дав ему в руки небольшую игрушку, захлопываю дверь.

-- Лера, жду вас во вторник. – бросает мама, когда я сажусь за руль.

-- Мы обязательно приедем. Пока! – запускаю двигатель и бросив взгляд в зеркало заднего вида, улыбаюсь сыну. – Ну что? Поехали домой?

Пока еду знакомым маршрутом, то и дело бросаю взгляд на лежащий на пассажирском сиденье телефон.

На нем три неотвеченных звонка.

И все от Айдара.

Это неожиданно тревожит.

Такого рвения дозвониться до меня раньше за ним не наблюдалось.

По-хорошему стоило бы перезвонить и узнать в чём дело, но стерва во мне жить спокойно не хочет.

Въезжая в ворота, чувствую, как меня стремительно покидают остатки той лёгкости, которую испытываю каждый раз, как оказываюсь за пределами территории Шакурова.

Паркую автомобиль у крыльца и, забрав сына, иду в дом.

Стоит только войти, и напряжение сковывает меня до основания. Невидимые нити тревоги оплетают, душат, лишают воздуха.

Бросаю беглые взгляды по сторонам, пытаясь визуально определить, дома Айдар или нет. Напрасная трата времени. Конечно же сделать это мне не удаётся. Шакуров не из тех мужчин, кто оставляет видимые следы своего присутствия.

Скинув балетки, поднимаюсь на второй этаж.

Собираясь к родителям в гости, няню на сегодня я отпустила, поэтому до конца дня провожу время с сыном.

Ближе к вечеру Матвей становится вялым и капризным. Личико горит, глазки тусклые, сонные.

Измерив температуру, с сожалением делаю вывод, что малыш заболел.

Созваниваюсь с нашим педиатром и описав ей симптомы, получаю рекомендации. Жаропонижающее, обильное питьё, постельный режим. Всё как обычно.

Дав ребёнку лекарства, укладываю его спать.

Время явно для сна неподходящее, но в его нынешнем состоянии не до режима.

Включаю радионяню и максимально тихо выхожу из детской.

Спустившись в кухню, завариваю себе кофе.

Беру кружку и сажусь за стол.

Верчу в руках телефон, на мгновение задумавшись над тем, чтобы позвонить Айдару, но буквально сразу отметаю эту мысль.

В попытке отвлечься захожу в одну из социальных сетей.

Бездумно листаю ленту, просматривая фотографии, видео, новости.

До тех пор, пока на мой телефон не приходит сообщение с неизвестного номера, с вложением в виде файла.

Руки начинают мелко подрагивать, потому что на интуитивном уровне я уже догадываюсь что там увижу. И мне бы удалить это послание не читая, но я мазохистски желаю видеть…

Одно движение пальца и взгляд стопорится на том, что заставляет мои внутренности сжаться в болезненном спазме.

Фотография небольшая, зернистая, сделанная, очевидно, тайком. Но даже плохое качество не скрывает главного.

В центре кадра Айдар. А рядом с ним она. Высокая блондинка с длинными, ухоженными волосами. Она одета в облегающее красное платье, подчёркивающее стройную фигуру.

Мой муж приобнимает улыбающуюся девушку за талию, словно так и должно быть. Будто это его право.

На заднем фоне вход в известный в нашем городе отель. Место, где обычно останавливаются важные гости, где проводят деловые встречи. И не только деловые…

Внутри всё переворачивается. Дыхание перехватывает. В глазах темнеет.

Усмехаюсь, в то время как во рту растекается горечь. От осознания что он даже не скрывается.

Ненавижу.

Как же я тебя ненавижу, Шакуров.

Картинка застывает перед глазами, словно кошмар, воплощенный в пикселях.

И тут же, будто подчиняясь всем известному закону, экран телефона оживает, загораясь ненавистными инициалами…