Зверь: его добыча

ВИКА

Звон стекла меня разбудил. Устало подняв голову, я сонно посмотрела на часы, пару раз моргнула и попыталась понять: сон или реальность?

Тишина. Да и откуда тут взяться шуму, если сейчас два часа ночи и в нашей ветклинике ни души, кроме меня и бедняги Заба, который лежал под очередной капельницей. Наташка ушла за кофе и придет только через полчаса.

— Боже, Вика, у тебя уже крыша едет…

Хруст стекла и странный шум, ставшие гораздо громче, теперь не казались мне сном. В операционной определенно кто-то был. Так как Заб, махина, помесь немецкого дога с кем-то еще, спал в лаборантской, то странно было бы на него все валить.

Я осторожно взяла перцовый баллончик из сумки, заодно подняла трубку стационарного телефона. Оттуда донеслась странная тишина, словно… словно не работало ничего. Тогда я дрожащей рукой взялась за мобильный телефон, но и его экран показывал отсутствие сети.

— Проклятье!

Бежать на улицу? Звать на помощь? Или что делать? У нас были обезболивающие, за которыми мог вломиться какой-нибудь наркоман. Но… Сигнализация тоже молчала.

Мне стало совсем не по себе.

Тихо встала и обошла стойку администратора. Выглянула в темный коридор и, не увидев ничего интересного, быстрым шагом направилась к небольшому коридорчику, из которого можно было выйти на крыльцо. Мягко ступая по скользкому кафелю, успела только коснуться ручки двери, как окровавленная ладонь сжала мой рот, а вторая рывком вытащила ключи, чтобы затем обхватить меня и прижать к чему-то сильному и крепкому.

— Не стоит кричать.

Рывком развернув меня, незнакомец чувствительно приложил меня к стене. Образ в полумраке был смазанным, но кровь я отчетливо видела, как и страшные рваные раны на груди и плечах.

Кричать бы я и не смогла, меня буквально загипнотизировал взгляд фосфоресцирующих голубых глаз. Они горели ярче любого неона и обещали мне что-то очень жуткое. Сглотнув, перевела взгляд с лица мужчины на его раны. Незнакомец склонился ко мне, вдохнул мой запах, чуть не зарывшись носом в мои волосы.

— Это ты… Ты… Ты поможешь мне.

Спорить с опасным незнакомцем было себе дороже, как и доказывать то, что я всего лишь студентка на практике. Я… я мало что могла. Но мужчину мои домыслы не интересовали. Он затащил меня в операционную, закрылся на ключ и включил свет.

На мгновение я зажмурилась, слишком ярко и било по глазам. Мужчина отпустил меня и теперь тщательно осматривал ящики и шкафчики в поисках лекарства. Был еще небольшой сейф, я его так называла: металлический короб, закрывавшийся на ключ, там хранили опасные вещества и рецептурные препараты, а также все, что шло под учет.

— Вы…

Скрежет металла меня отрезвил. Впившись ногтями в дверь шкафчика, мужчина просто вырвал ее с мясом, снял с петель и с легкостью отбросил в сторону лист покореженного металла. Я прижалась к стене, не зная, что делать.

— Зашивать умеешь?

— Только кошек и собак… Людей никогда не пробовала.

— Это не сложно, — мужчина с треском придвинул лампу и сел на скрипучую кушетку. — Справишься.

— У людей кожа толще, строение другое, сосуды и…

Пронзительный взгляд голубых глаз потушил любое сомнение: либо я зашью ему раны, либо он пойдет искать помощь в другом месте и мне будет очень плохо.

Мужчина выглядел плачевно, будто его стая собак потрепала. Следы когтей на груди и плечах переходили и на спину, но сильнее всего пострадала правая рука. Рваные раны, как от укусов. Побагровевшая от крови майка клочками торчала там, где прошлись зубы и когти.

Растерянность улетучилась сама собой. Человеку нужна помощь и нужно ее оказать, пока помощь не потребовалась мне. Я достала пару перчаток, поддон, затем и инструменты из стерилизатора, два бутылька антисептика и шовный материал. Работать одной было непривычно, я не знала с чего начать. Ран много, найти целое место для первого узелка — та еще задача.

— Просто зашивай, не смотри так. Оно все заживет.

— Как на собаке?

На это мужчина заскрежетал зубами и схватился за один из пузырьков с антисептиком и принялся поливать раны на правом плече. Он то и дело косился на настенные электронные часы. Я выдохнула, вспомнила всю теорию и практику, на которой была, и принялась за дело. Больше всего я боялась, что мужчина будет кричать, но он сидел молча, только шумно дышал, запрокинув голову.

Спортсмен, мышцы хорошо прощупывались, а многие и вовсе были видны невооруженным взглядом. Темные волосы, казались черными от крови и пота. Мелкими прядками они липли ко лбу и вискам.

Высокий, немного жилистый. И силы у него, как у дурака фантиков. До сих пор не понимала, как он у того шкафа дверцу с петель снял.

Я старалась шить быстро, начав с самых крупных ран. Кровь все текла, заливая и меня, и кушетку, и пол. Мои учителя меня прибили бы за такое, но сейчас все простительно, даже мои кривые швы, хотя руки не дрожали и делали стежки на автомате.

Мужчина то и дело прислушивался, что-то его интересовало. Он уже не только на часы смотрел, но и на разбитое окно. Я успела зашить почти все крупные раны, но работы было еще много, как вдруг незнакомец меня оттолкнул. Схватил целую упаковку нити и иголки, антисептик и самые сильные обезболивающие.

— Что вы…

— Ты пойдешь со мной.

— Нет!

Но меня не спрашивали. Да, это был не вопрос, а утверждение. Мужчина, собрав все в пеленку и завязав ее узлом, до боли схватил меня за локоть и потащил к окну.

— Я вам помогла, уходите! — упираясь ногами, не собиралась бежать с этим сумасшедшим. — Оставьте меня!

Мужчина рыкнул, подтянул меня к себе и… Вой за окном прервал наш спор. Незнакомец нахмурился и помрачнел, будто не знал, что же делать дальше.

— Помогите! На помощь!

— Молчи!

Я пыталась вырваться, мужчина же побледнел от боли и внезапно отпустил меня, позволив рухнуть на пол, залитый кровью. Зажмурившись, опасный незнакомец выпрыгнул в окно, буркнув мне на прощанье:

— Я за тобой вернусь!

Но мне этого вовсе не хотелось. Перевернувшись на живот, встала на карачки и быстро поползла в сторону двери. Даже не оглядывалась, мечтая выбраться в коридор, подальше от всего этого бреда.

С трудом встала и, поскальзываясь на кафеле, бросилась в сторону входной двери. Врезаясь то в шкафы, то в углы. Ключи должны были быть в выдвижном ящике. Нашла я их не сразу, пришлось весь пол бумагами усеять. Как назло, связка завалилась под какую-то папку.

— Есть!

Схватив телефон и баллончик, я принялась за дверь. Рывком открыла ее и закричала от ужаса. Второй раз за день чья-то мужская рука заставила меня замолчать. Внутрь клиники ворвались трое. Все в крови, с похожими ранами, как и у того настойчивого гостя, которого мне пришлось зашивать.

Только у этих мужчин глаза горели желтым ярким огнем.

— Это она?

Меня снова обнюхали. Только нагло и грубо. Сопротивляясь, извивалась ужом и пыталась вырваться.

— Тише, крошка. Он тут?

Я затихла и мотнула головой. Сглотнув, поняла, что влипла по полной. Лучше бы согласилась уйти в окно.

— Тогда ты пойдешь со мной.

Меня закинули на плечо как мешок картошки. Кляп и стяжки на руках стали полной неожиданностью, я никак не ожидала, что стану такой популярной и необходимой. Яростно моргая, пыталась разглядеть лица захватчиков.

— А он придет за ней?

— Теперь он за нее убьет.

ВИКА

Темное теплое помещение насквозь провоняло псиной. Грязной, старой, гадкой псиной. Я чуть не задохнулась от тошноты, не в силах никак бороться с мерзким запахом — рот до сих пор был заклеен. Морща нос, гневно топала ногами, привлекая ко мне внимание.

Один из похитителей дремал, изредка всхрапывая, но при этом даже сквозь сон умудрялся на меня поглядывать. Двое других дежурили у входа, то тихо переругиваясь, то о чем-то разговаривая. Первое время я пыталась вникнуть в суть их спора, но потом перестала.

Меня притащили куда-то в промышленный район, где было много заброшенных зданий. В одном из них и был притон этих… бандитов. Трое выглядели именно так. Высокие, спортивные, в коже и с одинаковым прищуром желтых глаз. Еще одна загадка, которая никакой логике не поддавалась.

— М-м-м! — вновь топнула связанными ногами.

— Цыц, угомонись, — спящий открыл глаза и зло огрызнулся. — Будешь шуметь, успокою, — на этот раз мне еще и кулаком погрозили.

Тяжелая дверь грохнула и оглушила. Двое дежуривших снаружи, вернулись. Было все еще темно, только кое-где пробивался свет уличных фонарей.

— Долго его ждать? — самый накачанный и высокий обратился к своему немного сутулому спутнику. — Когда номад придет?

— Мы его знатно потрепали, дай ему дух перевести. Эта мелочь… Пахнет она странно.

— Да ничем она не пахнет. Девка как девка.

— Нет, она пахнет. Номад на нее глаз положил. Заберет эту конфетку, а мы его сладости и лишим. В этот раз его не залатают, по частям в пакет завернут.

Я с ужасом прислушивалась к мерному разговору. Мужчины обсуждали все спокойно, даже с каким-то юмором, но в то же время их голоса сочились злобой и раздражением при одном упоминании “номада”.

Кто этот номад? И что вообще тут происходит?

Притихнув, я нахмурилась, пытаясь услышать что-то еще. Сидеть на холодном полу мне не нравилось, но выбора не оставили. Как взяли мешком картошки, так и пихнули в угол: сиди и не рыпайся. Вот и сидела.

— Что? Она тоже из нас?

— Обыкновенная девка. Таких полно… Плюнь и попадешь в такую.

— Ее оставим?

— Оставим?! Она нас видела, Тич. Нет, ее в расход. Приманку не отпускают.

Теперь уже трое стояли неподалеку и с любопытством разглядывали меня. Заливаясь румянцем, недовольно сопела и хмурилась еще больше.

— Номад нас точно найдет? Вдруг след слабый?

— Найдет, еще как найдет… Сейчас мы еще ее немножко потреплем, чтобы приманка поярче была.

Мне не понравилось, как они это сказали. Еще не хватало, чтобы врач мои раны зашивал, хотя что-то подсказывало, что кладбище будет нужнее. И почему я с тем незнакомцем не пошла?

Но я ведь не знала, что придется выбирать между двух зол.

— Потом потреплешь. Еще неизвестно, сколько мы тут проторчим. Ты бы принес пожрать чего. В животе скулит…

— Барон, это ты сейчас скулишь. Потерпишь до утра.

Похоже, что этот сутулый и есть самый главный. Троица еще потопталась вокруг меня и решила уютно устроиться возле кирпичного круга, в котором когда-то давно разводили огонь. Яркий огонек вспыхнул резко, я даже вздрогнула.

Теперь я могла лучше разглядеть своих похитителей. Уж лучше бы этого не делала. Было что-то хищное, звериное в лицах мужчин. К тому же все могли похвастаться… когтями. Сначала я подумала, что ошиблась, но нет.

От огня до меня долетали теплые волны. Как же хотелось сесть поближе. Я устала, замерзла, еще и ноги с руками затекать стали. Топала и возмущалась не только потому, что зла, а потому что противная немота и покалывания растекались по икрам и плечам. Надежду еще оставляла, что… смогу сбежать. Для этого мне руки и ноги нужны в рабочем состоянии.

— Чего она там мычит?

— Скучно ей, нужно ее поживее сделать…

Сглотнув, дернулась и завалилась набок. Самый сильный и высокий медленно подошел ко мне, вцепился в мои руки и тряхнул, как пустой мешок. Я с ужасом ощущала, как ноги оторвались от земли. Испуганно мыча, округлила глаза и замотала головой. Подняв меня еще выше, этот бугай закрепил мои руки на чем-то. Теперь я была настоящей приманкой, висящей на крючке.

Теперь дрожала я не только от холода, но и от страха. Уж лучше бы на полу оставили.

— Пайк, у нее сейчас сердце от ужаса разорвется.

— Зато живенькая… — мужчина оскалился в ехидной улыбке. — Вон как дергается. Пусть повисит…

Звон стекла ошеломил. Жуткое дежавю, где-то я уже слышала это. Одно из окон с пустующей стороны здания разлетелось вдребезги. Под рев мотора и будто с трамплина внутрь влетел мотоцикл. Он завалился набок и, высекая искры, со скрежетом летел прямо в нашу сторону. Мужчины всполошились и отскочили назад, сводя меня с ума утробным рычанием.

Мотоцикл выровнялся рядом со мной. Тот самый номад, которого так ждали. Мужчина выглядел все еще неважно, на чистой рубашке уже выступили свежие пятна крови.

Сиденье мотоцикла ловко подстроилось под мои ноги. Убрав руки с крюка, я пошатнулась и дважды за день оказалась на мужском плече. Чиркнул нож, освобождая меня от пут на ногах. Сев за мужчиной, я тяжело дышала и хваталась обеими руками за ворот рубашки.

— Лучше бы ты пошла со мной сразу… — мужчина недовольно рыкнул, яростно газуя.

В ответ я могла лишь мычать, недовольно и ругательно. Мне было интересно, как мы выберемся отсюда? Не думаю, что эта троица нас так легко отпустит.

Обернувшись, я увидела то, чего никак не могло быть. Что, впрочем, многое объясняло. Раны номада, например. Но это нечто резко сокращало наши шансы на выживание.

Мужчины сбросили куртки, поражая своей мускулатурой. Их мышцы бугрились, вздымались, а лица вытягивались, обрастая шерстью. Теперь понятно, почему псиной воняло.

Всхлипнув,

я стиснула ворот рубашки до боли в пальцах.

Это… это… это оборотни?!

ВИКА

— Держись крепче!

Легко сказать, со связанными руками сделать это не так уж просто. Зажмурившись, сильнее вцепилась пальцами в мужскую рубашку и стиснула ноги.

Выход был только один: через двери, но если врезаться в них, то превратимся в лепешку. Окна тоже не на уровне пола. Страшно было подумать, какой план созрел в голове мужчины.

Уткнулась лбом в твердое плечо, стараясь не слышать рев и хриплое дыхание приближающихся чудовищ. Мотоцикл рванул с места. Мы описывали круги и странные фигуры, благо помещение позволяло. На одном из поворотов, я страшно замычала и чуть не улетела. Мужчина вовремя успел подстраховать меня рукой, хватка оказалась железной.

— Сказал же, держись крепче!

Двое чудовищ бежали прямо за нами, второй же, усыпая пол каменной крошкой, передвигался по… стене. Очередным виражом погоня закончилась.

Господи, да он просто сумасшедший!

Когда все трое кинулись на нас, мотоцикл резко встал и мужчина, уперевшись ногой в пол, наклонил его. Три мощных тела снесли тело с петель и перекатились по асфальту.

Таинственный незнакомец уделил мне целых две секунды и разрезал стяжки на моих руках. Я тут же обхватила мужчину, даже слишком крепко, потому что он возмущенно цыкнул: о ранах его совершенно забыла.

На ночную улицу вынеслись едва ли не со скоростью звука. Я будто хотела слиться в единое целое то ли со своим спасителем, то ли со своим губителем. Ворота уже были открыты, к проспекту в одно мгновение выехали. Я обернулась, боясь увидеть еще раз тех монстров. Но они преследовали нас недолго: как только мы оказались в потоке машин, отстали.

От встречного ветра я тут же замерзла. Дрожа от страха, холода и адреналина, даже не пыталась говорить. Когда мы стали подъезжать к объездной, убрала липкую ленту со своего лица. Вздохнув с облегчением, облизала губы:

— Кто вы?

Ветер тут же мои слова унес, да и не хватало мне сил перекричать рев мотоцикла. Мужчина лишь одарил меня косым недовольным взглядом и направился в сторону оживленной трассы.

Но выезжать на нее мы не стали, свернули до ее начала и оказались на тихой улице. Я все гадала, куда же мы направляемся. Ракушки старых гаражей блестели в свете фонарей. Остатки прошлого, которые еще не стерли с лица нашего города.

Нужный нам гараж был третьим по счету, остановившись, мужчина открыл ворота и не дал мне и шанса на побег. Мотоцикл закатил сразу, а меня, стиснув за локоть, затащил следом.

Железная дверь скрипуче лязгнула. Щелкнул выключатель. Сощурившись от яркого света, осматривалась по сторонам: стойка с инструментами, ящики какие-то, яма для машины, накрытая щитом. В самом теплом месте, рядом с небольшим обогревателем, лежал старый матрас, накрытый старым, но чистым бельем.

— Ты не ранена?

Развернув меня к себе лицом, мужчина вытянул меня под самую лампочку. Сделал это грубо, напористо. Я поморщилась от боли, только тогда “спаситель” понял, что нужно быть нежнее. Потянув меня за грязную куртку медкостюма, без всякого любопытства заглянул под него.

— Эй! — ударила мужчину по руке, но наглец и не думал прекращать. — Хватит!

Кнопки куртки чуть не вылетели с мясом, когда ворот разошелся, хорошо не по швам. Жесткие пальцы ухватились за мой подбородок, будто моя же голова сидела на шарнирах. Лицо, шея, плечи, грудь, спина. Мужчина не остановился, пока не осмотрел меня. Ноги лишь ощупал под мое недовольное шипение.

— Что за…

— Нигде не болит?

— Нигде, — яростно выдохнула и отступила к стене, когда меня перестали осматривать, заодно и обнюхивать. — Со мной все нормально. Кто вы?

— Ложись туда, на матрас. Я там не спал. В ящике рядом консервы и бутилированная вода…

— Я не…

— Не спорь со мной! — мужчина голос не повысил, но в его словах сквозило что-то такое жуткое, что по коже мурашки пошли. — Ты останешься здесь, под замком. Это территория Серебристых лис, эти псы сюда не сунутся. Сиди тихо и молча. Вздумаешь сбежать… — меня пытливо ощупали, только теперь взглядом голубых фосфоресцирующих глаз, — попадешь в лапы тех дегенератов. Они с тобой церемониться не будут. Думаю, ты понимаешь, что тебя ожидает.

Поежилась и обхватила себя руками, плотно прижимаясь к холодной стене. Мужчина сделал два шага ко мне, а я отошла в сторону, не сводя с него настороженного взгляда.

— Кто вы? Номад?

— Это прозвище тебе ничего не скажет. Для тебя у меня есть имя попроще: Вадим. Я вернусь, когда замету все следы. Нам нужно время.

— Нам?

— Ты теперь со мной… — Вадим выжидательно склонил голову и слегка улыбнулся.

— Вика.

— Ты теперь со мной, Вика. Куда я, туда и ты. Только так.

Спорить и возражать было бессмысленно. Нет, я могла кричать, вопить, кусаться и драться, но…

Словно прочитав мои мысли, Вадим все-таки загнал меня в угол. Я инстинктивно стиснула ворот куртки и закрылась руками. Сжимаясь в комок, смотрела на мужчину исподлобья. Тот уперся руками в стены, закрывая меня собой, и угрожающе навис.

— Твой запах… он особый. Для меня. Теперь и они это знают. Ты — единственное, что меня привлекло. И… — Вадим склонился ко мне, вновь вдыхая воздух, — что может на меня повлиять.

— Это ведь неправда, да?

На этот вопрос мужчина не ответил, но и руки не убрал, будто раздумывал о чем-то. Прожигал меня взглядом, хмурясь все больше и больше. Наверное, я озвучила мысль, которая так его беспокоила.

— Почему мне кажется, что я тебя уже видел? Ты странная, Вика… — Вадим склонился ко мне, будто хотел поцеловать. — Какую тайну ты хранишь?

Покраснев, опустила взгляд и задала вопрос, первый, пришедший в голову. Я не могла больше выносить эту пугающую близость. Подавшись вперед, мужчина вдруг передумал и отстранился. Молча оглядел меня и направился к выходу.

— Я — твое слабое место?

ВАДИМ

Луна уже тускнела. Люди любили говорить, что мы зависим от нее, но все совсем не так. Тонкости… Сейчас меня другая тонкость интересовала. Этот легкий, едва уловимый запах. Запах Вики. Он витал вокруг, щекотал нос и вызывал дикое желание, от которого в зубах свербело, а рот тут же наполнялся слюной.

Кто она? Явно не человек. Так почему ее никто не нашел? Не забрал? Я не верил, что этот аромат слышал только я.

Весь город напоминал паутину. Повседневные запахи, привычные, которые даже людям приедаются. Они как вода: повсюду и абсолютно безвкусны. Но вот поверх всего этого раскидывались сети. Жгучие, пряные, острые или сладкие, горькие. Каждую семью похожих на меня я видел размазанным масляным пятном, от которого расползались жирные и яркие щупальца.

Гаражи стояли на территории Серебристых лис. Этих никто трогать не смел, они свои земли защищали жестко. И они, в отличие от других, четко следовали кодексу.

— Выходи, я тебя учуял еще полчаса назад.

Принюхиваясь и разглядывая город, я искал то, что от меня тщательно скрывали, то, ради чего меня выдернули с моего заслуженного отдыха на Байкале.

— О тебе слухи пошли, номад…

Крыши всегда были излюбленным местом для наблюдения, но сегодня я сидел на щитке возле высотки. Ляля, махнув напоследок пушистым серебристым хвостом, обернулась хрупкой и нежной девушкой, пристраиваясь рядом со мной.

— Тебе тут быть нельзя. Опасно. Они тебя на части порвут.

— Я их не боюсь, — Ляля закинула ногу на ногу, соблазняя меня своими короткими шортиками. — Надолго ты у нас?

— Пока выход не найду. Эти псы будут рыскать везде. И поджидать. Уходи, Ляля. Вам тоже проблемы не нужны.

— Они уже есть, — девушка хмыкнула и прижалась к моему плечу. — Анхель получил жалобу. Желтые псы сказали, что это ты убийца. Как тебе это, номад?

На это я ничего не сказал, только посмотрел на девушку, собираясь уходить. Услышанное меня не обрадовало. Мало проблем, так теперь еще со мной будет груз. Довольно бестолковый.

В этом был виноват только я, сам сунулся к ней. Умирая, я жил только инстинктами. Мой нюх так обострился, что невозможно было упустить такой сладкий и манящий запах.

Зверь сделал свой выбор, пусть меня это и не совсем устраивает: не лучшее время для брачных игр.

— Они и ее заберут… Так что, номад? Тебе нужна моя помощь?

— Ляля, — я скинул со своих ног кончик пушистого хвоста, — ты мне сейчас больше мешаешь, чем помогаешь.

— Три мешка с дерьмом сейчас в том небольшом парке с двумя церквями. Облюбовали себе пирс на пруду. Но есть еще много дерьмоносцев. Их много-о-о, номад, — Ляля ткнула меня локтем. — Будешь и меня злить?

— Нет, Ляля. Я просто уйду. В следующий раз таким вежливым и благосклонным не буду.

— Тебя что, благодарить тоже не учили? Ну тебя…

— Передай Анхелю, что я с ним поговорить хочу. Днем. В безопасном месте.

— Поцелуешь меня?

Ляля жалась ко мне, смотря в глаза таким жалостливым взглядом, что впору было умереть от умиления.

— Принесешь женскую одежду, скажу спасибо.

Девушка в ответ выругалась, спрыгнула вниз и поспешила скрыться в ускользающей темноте, напоследок выкрикнув, чтоб я сдох. Популярное желание нынче.

Жил себе на просторе, в одиночестве и без проблем. Теперь же в этой клетке бесноваться. Без выхода.

— Ты так и будешь там сидеть? Ждать Анхеля? Я тебя прямо сейчас могу к нему отвести.

Соблазнительное предложение. Очень. Пожалуй… Если я смогу убедить Анхеля, что Вика — моя, он даст ей приют. Тогда я сам разберусь с псами, по-своему. Щадить их не буду.

Спрыгнув вслед за Лялей, я распахнул рубашку и вдохнул полной грудью. Лисы всегда пахли прелой листвой. Но вокруг Ляли, которую мне упорно пророчили в пару, витали и другие запахи. Каждая семья хотела бы породниться с номадом. Никого не волновало, что та самая Ляля мне как наперсток. Что по уму, что по звериному духу. Зверь ее сразу на части порвет. Только Лялю это не останавливало. Глупая лисичка.

Мои раны еще не до конца затянулись. Это и Ляля заметила, забираясь под мою рубашку своими шаловливыми ручками.

— Как тебя они порвали. Номад, номад, номад… — девушка зацокала языком, размазывая кровь по своим пальцам. — А я думала, что ты такой сильный, смелый. Неуязвимый.

Ляля болтала без умолку, утягивая меня прочь с улицы в ближайший двор. Там не горели фонари, было прохладно и тихо. Летом в городе всегда полно гуляк.

— А это что? — Ляля переменилась в лице. — Тебе помогает кто-то еще?

Да, Вика — непростая штучка. Человек и Зверь — не единое целое. Вика же умудрилась сшить все вместе, раны хорошо затянулись. Остались те, что она обработать не успела.

— Кто это?

— С чего ты вдруг так заволновалась.

— Либо ты говоришь, либо к Анхелю мы не идем! — Ляля нервно взвизгнула и отошла в темноту. Запахи вокруг нее заклубились слишком сильно. Страх, ужас обуял девушку. — Номад…

— Забудь, я сам с ним свяжусь.

Ляля что-то скрывала, недоговаривала. Не буду ей ничего говорить. Уйду. И пусть тут девушка каждый угол знала, но и я не так прост.

Кому она докладывает? Анхелю, да? Или стучит на две стороны? Или на три…

Город поделили семь семей. Меня на подмогу вызвали волки. Лисы тоже не были против, чтобы в их городе похозяйничал такой, как я. Но вот остальные. Две семьи против пяти. Не привыкать, что меня все ненавидят. Я тот, кто дает всем горькую пилюлю и разгребает дерьмо.

Убили пса, обвинили волка. Вот те и вызвали независимого судью, меня. Я — кочевник, без роду и племени, без дома. Абсолютно беспристрастный.

Лисы пытались склонить меня к определенному решению. Но Ляля — не тот лакомый кусочек мяса, на который я бы позарился. Скорее, она обглоданная кость.

Я ушел к деревьям, ловко прячась в ближайшей проходной, откуда выскочил с другой стороны. Перебежками двигался по улицам, прячась в запахах.

Гаражи — идеальный вариант. Бензин и прочие химикаты нюх напрочь отбивали. Здесь же я выбирал заполненные мусорки, черные входы крупных магазинов, парковки. На территории псов я раны зализывал на скотобойне.

Ляля пыталась догнать меня, но не вышло. Ее запах отдалялся, я же прятался от любых лисьих меток.

Возвращаться к Вике было опасно. Да и не сделал я то, что должен был.

Гаражи — не единственное мое лежбище. Я дробил вещи и оставлял их в укромных местах. Сейчас мне нужно было кое-что, что могло бы пригодится Вике.

В особо гнусной подворотне снял перепачканную кровью майку и затолкал ее в водосточную трубу. Оставшись в рубашке, поежился и поморщился от стянутости на коже.

— Ляля, Ляля… что ты скрываешь? Дерьмоносцы… Ладно, выловим одного. Вышибем дерьмо.

Разговаривая сам с собой, я принюхивалась и искал уязвимое место. Парк далеко, магистрали тоже. Зато были железнодорожные пути. Кто-то точно должен там сидеть.

Ловушка?

Запах Ляли еще улавливался. На удивление она шла той же дорогой, что и я, только гораздо и гораздо дальше. Но шла она к путям.

— Придется Вике в мужском походить…

Я держался на расстоянии, улавливая еле слышимый запах страха. Ляля голову потеряла от того, что увидела и узнала. Сам того не желая, бросил жирную приманку.

Интересно, Анхель знает, что сладкая Ляля хвостик и перед псами задирает. Там-то она желающих нашла.

Ляля меня и сдала.

Пустырь, весь усеянный сухим кустарником, скрывался в предутренней темноте. Вверху по насыпи проезжали поезда. Сначала груженый цистернами товарняк, потом пассажирский скорый. Я подошел совсем близко, Ляля уже стала ощущаться теплым пульсирующим пятном. Она приближалась к пункту, где был регулировщик. Переезд не очень оживленный.

Перескочив через железнодорожные пути, спрятался за остатками бетонного ограждения. Запахи смешались. Ляля фонила, но рядом был пряный, брутальный некто. Пес.

Моя верхняя губа сама собой скривилась, я еле сдержал раздраженное рычание. Пес и Ляля. Она ему сейчас доносила. Про Анхеля, про меня и Вику.

Как не вовремя я встретил ее! Как не вовремя.

Мне нужно придумать, как вытащить Вику, чтобы она не превратилась в кусок пожеванного мяса.

У нашего рода все жестко: иерархия, правила, кодекс. Вика — человек, ей нет места в нашем мире, так почему же она, мать его, так тесно с ним связана? Не каждый наш врач так бы меня заштопал. Ветеринарная магия? Ой ли!

Я снял кроссовки и очень мягко стал подбираться к пункту регулировщика. Ляля на повышенных тонах разговаривала с низкорослым грузным мужчиной. Девушка постоянно мелькала в окне, а вот пес стоял смирно, слушал, наматывал на ус.

— Она! Кто она? Что я скажу Анхелю?

— Ничего. Молчи, дура. Мы его поймаем и все. Будет еще один труп, с концами. Он убийца, ты же сама знаешь. Это он всех убил. Вот и все. Номад, кочевник, сумасшедший маньяк.

— А та девка? Ее искать будут. Она странная! Она залечила его. Вы это знали? Что, если он теперь не один?

— Один номад или с балластом, ничего не изменится. Его кусок мяса, значит, его. Пусть подавится им! Кое-кто выдаст нам все его лежки, ребята уже их обыскивают. Найдут и ее.

— Она его, идиот! Она его !

— Была его, станет нашей. Ребята уже рассказали нам о ней. Бутч заберет ее себе, а номада убьет. Такая добыча оживит нашу кровь.

Ну, нет, уроды, вашей она не будет, Вика моя. В этом Ляля права.

— О ней справки уже навели, быстренько. Ты знаешь, кто ее дед? Эта девка хорошо скрывалась, — пес сплюнул на пол. — Я не верю, что номад просто так к ней набрел. Все его боятся, а он всего лишь трус! Вечно прячется и вынюхивает, подлая тварь.

— Трое ваших не смогли его убить, зато он одного вашего на клочья порвал.

— Иди, Ляля, поводи его. Нам нужна эта баба. Нужна.

ВИКА

Дернувшись всем телом, проснулась. Облизала губы и почувствовала странный привкус. Скривилась и утерла лицо.

Где-то рядом горел огонек. Скосив взгляд и прищурившись, я с трудом различила Вадима. Тот сидел рядом и задумчиво разглядывал меня, только взгляд был пустым, будто для мужчины я стала стеклянной.

— Я… я не помню, как заснула.

— Тебе плохо было, пришлось дать отвар. Нужно еще немного полежать, отдохнуть.

— Как странно, ничего не помню…

Привстав на локте, я потерла лоб и вновь хмуро посмотрела на Вадима. Меня посетила смутная догадка, но озвучивать ее вслух я не стала, только поморщилась: выпила какую-то дрянь.

— Твои раны, почему они не заживают? — подогнула ноги, натянула драное одеяло на плечи и потерла глаза. — Вернее, те зажили, да? Которые я зашила. Но другие до сих пор кровоточат. Ты же утащил что-то из клиники.

— У тебя нет странных снов? — Вадим вдруг резко перебил меня. — Странных страшных снов?

Необычная тема для разговора. Но обсуждать фрейдовские мотивы я не хотела. Меня больше интересовал вопрос, где найти штаны. Мои медицинские колом стояли из-за впитавшейся крови. Я все еще хотела не только спастись от… тех странных “людей”, но и от Вадима. Даже не знаю, кто вселял большее чувство ужаса.

В вещах Вадима я нашла себе лишь футболку. Разгуливать перед ним в одном белье не очень хотелось.

— Мне снится разное, тупая хрень тоже. Какое тебе дело до моих кошмаров?

— Ты дедушку звала. А еще плакала, но не из-за дедушки. Вот и спрашиваю… Ладно. Ты будешь еще спать, или мы можем ехать?

— Может, ты меня отпустишь? Зачем я тебе, мешаться буду. Если и правда все вокруг не дурной сон, то… я уеду из города. У меня хватает родни. Уеду в такую даль, что никому и в голову не придет искать меня там.

— Какая же ты наивная, — Вадим встал и подошел ближе, осмотрелся и вдруг бесцеремонно уселся рядом на матрас. — Думаешь, они живут только тут? Как там говорят, где есть свет, там будет и тень?

— Это вы тень?

— Да, прячемся в ней частенько. Но не только у тебя полно родни. Даже если ты уедешь на необитаемый остров, там тебя найдут. Из кожи вон вылезут, но найдут. Я бы десять раз подумал, прежде чем бежать.

— А как же твоя родня?

— У меня никого нет.

Мужчина положил руку на мое плечо, я вздрогнула от этого прикосновения, а Вадим потянулся и протянул мне джинсы. Сунул мне их в руки и, шумно втянув воздух, хрипло спросил:

— Где твоя одежда?

— Я ее в углу сложила. К крови я нормально отношусь, но не когда ее… столько, — мой голос дрогнул. — И эта кровь все еще идет. Конечно, я тебя интересую очень сильно, но где все, что ты стащил. Или это показатель мужественности? Истекать кровью?

— Раны затянутся, — Вадим стиснул мое плечо, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Ты как? Готова?

— Поеду только тогда, когда заштопаю тебя. Клятву Гиппократа я не давала, но смотреть на это все мой внутренний медик не дает.

Мужчина хмыкнул, притянул меня к себе и стал пристально разглядывать мое лицо. От такого пронизывающего взгляда мне было жутко. Исподлобья смотря в ответ, впервые смогла хорошо и спокойно разглядеть Вадима.

Я бы не дала ему больше тридцати, но было что-то неуловимое, что делало его старше. Морщинки, привычка хмурится. Сам мужчина был крепким и в то же время подтянутым, если не худощавым. Атлет, не громила.

Нос ломали, это точно. Высокие скулы придавали лицу хищный вид, как и густые брови и яркие голубые глаза. Темные волосы, чуть вьющиеся, торчали как попало.

Лицо Вадима опасно приблизилось ко мне. Мне даже показалось, что он сейчас меня поцелует. Страх поднялся липкой волной. Пусть я старалась быть невозмутимой, но сейчас страшным сном казалось все происходящее. Зря руки щипала, проснуться не получалось.

Терпкий мужской запах ударил в нос. Думала, что псиной вонять будет, но нет, что-то приятное. Прерывисто вдохнув, я внезапно успокоилась. Как тогда, в клинике. Зашивала ведь без дрожи, обо всем забыла.

Вадим едва не коснулся своими губами моих, когда тихо проговорил:

— В рюкзаке позади тебя.

Мужчина нехотя меня отпустил и отодвинулся. Затем огляделся и увидел пустой деревянный ящик. Приспособил его вместо стула и снял рубашку. Хоть она и была темной, но влажные пятна крови я различила без труда.

Я обмоталась одеялом, подтянула к себе рюкзак и принялась в нем рыться. Сколько же он стащил!

— Ты что, четыре ампулы себе ввел? — ужаснувшись, потрясла почти пустой коробкой. — Две человека срубят в мертвеца.

— Я тебе не мопс и вовсе не человек. Это… — Вадим распрямил плечи и косо на меня посмотрел, — лишь немного притупило боль.

— Немного?!

— Ты сама хотела, — мужчина развел руками. — Бары — самый прибыльный бизнес среди нас. Представь, сколько выпить можем. Кстати, эта штука расслабляет, — Вадим ткнул пальцем в коробку в моих руках. — Никогда в жизни так долго не разговаривал.

— Заметно, — я буркнула и подошла к мужчине. — Тут тебе еще нужен десяток швов. А те раны хорошо затянулись.

— Угу, на собачках тренировалась?

Угрюмая шутка меня не развеселила. Швов нужно было наложить много, едва ли не с метр. Еще бы повязки тугие. Беря иглу, старалась сильно не удивляться, что первые швы, которым несколько часов, уже и не видны.

— Серебро? Или чем там вас можно…

— Зубы и когти.

— А как же серебро?

— Человека тоже можно убить серебряной пулей. Глупости это все.

Вадим спокойно выносил все, тяжело дышал и прикрывал глаза. Я же мельком оглядывалась, подмечая интересный мотоцикл, вещи. И чистоту.

— Почему тебя номадом зовут?

— Потому что кочую из одного места в другое, где помощь понадобится. Ни кола, ни двора.

— Хм…

Закончив с левым плечом, я опустила взгляд и рассмотрела у Вадима на спине, ниже лопаток, жуткие шрамы. Форма у них была странная. Сделала последний узел и отошла назад.

— Откуда они у тебя?

— А ты разве не помнишь, Вика?

ВИКА

Джинсы Вадима висели на мне мешком. Пришлось затянуть ремень посильнее, а штанины подвернуть. На мне одежда висела мешком. Застегивая рубашку, я старалась не смотреть на Вадима. Транквилизаторы на него плохо действовали, он задавал много странных вопросов.

Про дедушку спрашивал. Но к утру лекарства его отпустили, мужчина стал хмурым и замкнутым, оставив меня одну с домыслами.

— Куда мы едем?

— За город, — Вадим огрызнулся. Он методично складывал вещи. — Подальше отсюда.

— Мне надо за вещами заехать, родителей предупредить.

— Сунешься домой — можешь попрощаться со всеми. Вопрос времени, когда они найдут твои данные. Имя, фамилию, место жительства.

— Тогда я обязана их предупредить!

— Нельзя. Послушай, — мужчина повернулся ко мне, опасно сузив глаза, — если ты пропадешь, и никто про тебя ничего не будет знать, то это увеличит их шансы на выживание.

— Что же, вы знаете, когда врет человек? Когда правду говорит?

— Да, представь себе. Запах о многом говорит.

Мне досталась толстовка с капюшоном. На улице было еще прохладно. Но Вадим ограничился рубашкой и джинсами, предложив мне еще и кожаную куртку, я отказалась.

Вадим сложил сумки, прикрепил их к мотоциклу и осмотрелся. Я заметила, что мою окровавленную одежду, часть постельного белья и свои рваные вещи мужчина вынес на улицу к металлической бочке. Не успела я и слова сказать, как он их полил бензином и поджег.

— Садись и едем.

Дважды уговаривать меня не пришлось. Выехали на дорогу мы еще затемно. Мне очень хотелось спать, волей не волей я прислонилась к спине мужчины. Ровно в том месте, где были шрамы. Впрочем… Мужчину и так часто использовали в качестве боксерской груши. Неудивительно, потому что если посмотреть на уличную собаку, то выглядеть она будет не лучше.

Я правда ничего вспомнить не смогла, хоть и пыталась. Не видела связи между дедушкой и оборотнем. Тем более, что дедушка жил далеко отсюда — в Хабаровском крае.

— Кем был твой дед? — Вадим склонил голову ко мне, продолжая расспрашивать. — Он еще жив?

— Он умер три года назад. Жил в заповеднике, работал смотрителем. Тигров охранял…

Вадим сбавил скорость. Меня это удивило. Сначала я подумала, что это из-за моих слов, но причина была другой. Мужчина стал чаще оборачиваться, позади нас вспыхнули светлые пятна.

Погоня?

— Это все интересно, но держись крепче.

Обманный ход удался. Позволив преследователям нас догнать и разогнаться, Вадим резко притормозил и, сделав крутой разворот, нырнул во дворы. Гнались за нами на машине, лавировать между припаркованными автомобилями им было бы сложно.

Я не знала этот район. Старый, промышленная зона. Дома старые, новостройки блестели зеркальными окнами впереди. Вадим резко менял направления: дворы, улицы, мосты. Все так быстро мелькало, что я перестала запоминать дорогу. Светофоры и возможные посты ДПС мы тоже ловко избегали.

Понятие “за город” у Вадима оказалось не только растяжимым, но и странным. Мы выехали к железнодорожным путям. Сзади раздался сигнал поезда. Вадим оглядывался, к нам приближался товарный поезд.

— Умеешь мотоциклом управлять?

— Издеваешься?!

— Тут сцепление, тут газ, вот тут — тормоз, но не советую им пользоваться.

— А ты куда?

— Дверь открою…

Я едва успела вцепиться в ручки, попутно запоминая сказанное, как Вадим с неимоверной легкостью спрыгнул с мотоцикла. Бежал легко, почти вровень со мной. Поезд уже нас догнал.

Мужчина в зверя не обернулся. Только его глаза стали ярче светиться, а мышцы сильно взбугрились. Перейдя на гигантские прыжки, он с рыком запрыгнул на поезд, уцепившись когтями. От противного металлического скрежета я поморщилась. Вадим проверил первый вагон, затем второй и третий. Перепрыгивал, делая трещины и принюхиваясь. В четвертом вагоне нашлось место.

Мотоцикл то и дело вело, подпрыгивая на неровностях, я оглядывалась, боясь заметить преследование. Но позади мелькали только кусты, деревья и насыпь. Та появилась неожиданно, я чуть не улетела прямо на пути.

Вадим с жутким грохотом открыл дверь вагона и спрыгнул, двигаясь рядом со мной.

— Держись!

Я вцепилась в ручки и зажмурилась, когда мотоцикл вдруг взмыл вверх. Очень хотелось завизжать от страха, но я прикусила губу и понадеялась на Вадима. Тот без особых усилий закинул и меня и мотоцикл внутрь вагона. Завалившись набок, я пробороздила весь пол и врезалась в стену.

Открыв глаза, потерла ушибленное плечо и сползла с мотоцикла. Вадим не спешил запрыгивать ко мне. Я видела только его руки с когтями, он сидел на крыше вагона, держась за проем.

Я опустила взгляд и увидела, что перед нами в мелькающей темноте светились две пары глаз. Желтых.

Снова те гнусные твари?

Один запрыгнул на вагон к Вадиму, а второй, разминувшись с крышей, оставил следы от когтей на стене и кубарем залетел ко мне. Придавленная мотоциклом, я испуганно наблюдала за зверем. На этот раз существо выглядело странно: верх будто волчий, а живот и ноги скорее человеческие.

Принюхавшись, зверь встал, поражая меня не только своим ростом, но и мерзкой мордой. Найдя меня, существо осклабилось и, демонстративно выпустив когти, направилось в мою сторону.

Сверху донесся грохот и что-то с ревом и свистом улетело вниз. Вадим, скрежеща когтями по крыше, завалился внутрь вагона. Его плечи и грудь серебрились белой шерстью, на которой проступали черные тонкие полосы. Лицо будто бы покрылось коротким подшерстком. Клацая не менее длинными и острыми когтями, он одним прыжком оказался между мной и другим оборотнем. Брызги крови разлетелись по всему вагону. Схватив противника за шею, Вадим с силой приложил его об стену и утробно прорычал:

— Она моя! Понял?! Моя!

Раздирая врага, Вадим выкинул скулящего оборотня из вагона на всем ходу. Затем спокойно подошел к краю и проводил взглядом упавшего противника.

Тяжело дыша, мужчина медленно возвращался к человеческому облику. Я же, затаив дыхание, наблюдала за ним. Вадим не напоминал волка. Уши у него были круглыми и небольшими, а шерсть росла по-другому. И окрас… Такие полоски бывают у кошачьих.

Догадка поразила меня. Дед, шрамы, тигр!

— Быть этого не может…

Вадим обернулся на мой восклик и озадаченно на меня посмотрел. Забрызганный кровью, он избавлялся от остатков рубашки, отправляя их за пределы вагона. Затем медленно подошел ближе и помог выбраться из-под мотоцикла. Протянул руку и рывком поставил на ноги. Ощупал мои ноги, затем живот и спину, едва дотронулся до ушибленной руки, поморщился и посмотрел прямо в глаза:

— Сильно ударилась? Болит?

— Ничего…

— Ты уверена? — Вадим взял меня за подбородок и принялся осматривать лицо. — Больше нигде ничего не болит?

— Нет, — я убрала его руку и, гулко сглотнув, ответила. — Я вспомнила. Дед… Мой дедушка спас тебя пятнадцать лет назад. Да?

— Ошибаешься. Меня спасла ты.

ВИКА

Под мерный стук колес засыпалось очень хорошо, но я таращила глаза и жалась в комок. Стоило только расслабиться и отпустить ситуацию, как вновь жизнь взяла головокружительный виток.

Вадим, утирая лицо остатками рубашки, не смотрел на меня. Оставив небольшую щель и не захлопнув дверь, наблюдал за мелькающими пейзажами.

— Где ты одежду прячешь? Разориться можно…

— Нигде. Стараюсь раздеваться перед… — Вадим наконец-то взглянул на меня, — ну, перед обращением.

— Ты обращаешься в тигра?

— Догадливая.

Сложно было не догадаться. В природе существуют полосатые собаки, но в моей недолгой практике они не попадались. А вот полосатых кошек — полно. И еще уши, круглые. Расспросы о дедушке. Он ведь амурских тигров защищал.

— Вспомнила?

— Странно, но я всегда думала, что это один из рассказов дедушки. Сказка.

— Нет, это не сказка.

— Мне было пять лет, когда мама сильно заболела. Папа уехал в командировку и вернуться не мог. Меня отправили к дедушке. Помню, как долго-долго, почти как сейчас, я ехала в поезде зимой куда-то далеко. Все такое смазанное, зыбкое. Но вот сторожка очень хорошо запала мне в память. Там всегда было тепло, пахло травами и дымом. Дедушка наливал чай, бублики давал…

— Хорошее воспоминание.

— Я помню и буран. И как к сторожке забрел белый тигр. Дедушка ушел с утра, его не было, а я не испугалась. Бросилась к этому могучему зверю. Весь снег вокруг него пропитался кровью, — подняв голову, посмотрела на Вадима. — Я зажимала тигру рану, пока дедушка не вернулся. Кровь все текла, текла…

— Забавно, что ты помнишь все именно так.

Вадим выдохнул и повернулся ко мне лицом. Выпрямившись, мужчина расправил плечи и, кажется, испытал облегчение. Я и сама была рада, что все прекратилось на какое-то время. Если до этого мне приходили в голову мысли о том, что нужно бежать, то сейчас, с каждой минутой, уверенность в этом таяла.

В вагоне было грязно и сыро. Скрестив руки на груди, сунула ладони под мышки. Вадим подошел к мотоциклу и поднял его, откатил в угол. Затем достал чистую рубашку с коротким рукавом и натянул ее на себя, быстро застегивая пуговицы. Мне холодно, а мужчине хоть бы хны!

— Ты помнишь это иначе?

— Да. Помню, как ублюдки поджидали меня в засаде и как выстрелили три раза в упор. А вот как добрался до вас… Сколько я тогда брел по лесу? Не запомнил ваших лиц, но запахи…

— Все сильнее ощущаю себя куском мяса.

— Очень аппетитного, поверь, — Вадим недобро на меня взглянул, отчего у меня по коже мурашки поползли. — Теперь даже моя шкура не так ценна, как твоя.

На это я ничего не сказала. Только прислонилась к стенке и зажмурилась. Хотелось бы поспать, но не получалось.

Ощущение мужского пальца на моей губе прошибло током. Распахнув глаза, уставилась на Вадима. Тот сидел на корточках рядом со мной и смотрел на меня исподлобья. Я сглотнула и сжалась в комок. Вадим вновь провел по моей губе, затем коснулся пальцами щеки, будто что-то вытирал. С содроганием смотрела, как он поднес свои пальцы ко рту и облизнул их:

— Кровь.

— Что?

Вытянув рукава, принялась тереть лицо. Мерзость какая! На мне их кровь. На лице. На губах. Тошнота подкатила резкой волной.

— Я думал, что ты крови не боишься.

— Не в таком количестве, и не тогда, когда она на моем лице!

Тяжелая куртка легла на меня, обдав пряной волной воздуха. Вздрогнув, я натянула ее до самого подбородка. Вадим продолжал сидеть передо мной и гипнотизировать взглядом.

— Так тебя не в первый раз пытаются убить… Живучий ты.

— Я всегда кому-то мешаю, но это моя работа.

— Вызывать желание убить? — едко переспросила и чуть расслабилась, потому что страх отступил, и я немного согрелась. — Или что?

— Нет, все немного проще.

Вадим нагло уселся рядом. От него шел такой жар, что я с трудом удержалась от желания прижаться к мужчине. Поджав ноги и спрятав их под курткой, я искоса наблюдала Вадимом.

— Есть много семей, наших семей. Мы так живем.

— Кланами?

— Что-то вроде того. Как кошки ссорятся с собаками, так и семьи частенько ругаются друг с другом. Драки, убийства, бесконечная кровная вражда. Нужен кто-то, кто мог бы сохранять… нейтралитет.

— Так ты рефери? Разбираешь их дрязги?

— Не только. Иногда ищу виноватых.

— И за это ловишь пулю, — я ухмыльнулась и покачала головой. — Бандитские разборки, всегда мечтала оказаться в подобной ситуации!

— Еще никакие разборки не начались. Это только так, прелюдия… Теперь они будут хотеть не только моей головы на пике.

— Да-да, я аппетитный кусок мяса, помню. Интересно знать, почему?

— Пусть бы десять человек зажимали тогда мои раны. Это не спасло бы меня. Ты помогла мне продержаться, пока твой дед не зашил меня. Тогда мне было не до поисков, я спасал свою жизнь. Сколько бы потом не возвращался, не мог найти ни тебя, ни твоего деда.

— К чему ты клонишь?

Вадим резко прижал меня к стене. Оказавшись в жарком плену, я затаила дыхание. Подняв взгляд, с опаской посмотрела на мужчину. Тот, вдыхая мой запах, начал хрипло говорить:

— Представь себе что-то очень вкусное, сладкое, манящее. Настолько желанное, что в голове все мутится, а внутри просыпается жуткий голод. Ты видишь это, чувствуешь. А запах… один лишь только запах сводит с ума.

Я сглотнула и отвела взгляд, выдерживать эту странную пытку мне становилось все сложнее и сложнее. Хотелось бы, чтобы Вадим отодвинулся от меня. Подальше.

— Зверь чувствует запахи острее, он подчиняется им. Поэтому я пошел к тебе, не было сил бороться. Для других ты пахнешь… немного иначе, но все равно привлекательно.

Вадим коснулся волос, убирая их с моего лица. Вновь дотронулся моей щеки, будто хотел ее погладить.

— Самое странное, что так пахнут особенные… члены семьи, — Вадим очень старался, подбирая слова. — Но ты не член семьи. Ты человек. Так почему же ты так сладко пахнешь, сводя меня с ума?

ВАДИМ

Вагон плавно покачивался. Я стоял возле небольшой щели и вдыхал воздух со смешанными с ним запахами. Погони не было, только это вопрос времени. Один я скрылся бы быстро, но с Викой…

Обернулся и посмотрел на девушку. Ее еще потряхивало, она не была готова окунуться в наш мир с головой. Снял одну из сумок, подложил ее девушке под голову и поправил куртку.

Солнце уже встало, вагон понемногу нагревался, но сырость никуда не уходила.

Поезд шел куда-то в область. Сходить я думал, когда начнется совсем густой лес. План у меня родился простой: найти место в такой глуши, куда ни один зверь не сунется.

Вика застонала и перевернулась набок. Меня обдало волной сладкого, будоражащего аромата. Зверь внутри недовольно заворочался. Я рыкнул, сжал зубы и отвернулся.

Поезд стал сбавлять ход. Откатил дверь и выглянул, рассматривая мелькающие мимо виды. Лес и болотистая местность уже начались. Для выхода подошел бы какой-нибудь полустанок. Бросать мотоцикл я не собирался, без него можно сразу лапы и зубы на полку складывать.

— Мы что, выходим?

— Да. Как только покажется любая станция. Лучше, если будет заброшенная.

— Я тогда соберусь… У-у-у, голова дико болит! — Вика села и поежилась. — Снова заснула?

— Недолго спала. Найдем безопасное место, спать будешь дня два.

— А ты?

— Мне пока сон не нужен. Поесть бы не отказался.

— Что-то не вижу у тебя припасов… — девушка встала и прислонилась к стене. — Почему мне так плохо?

— Наша кровь? — пожал плечами и снова принюхался. — Не торопись, пока время есть.

— Я отравилась кровью оборотня? — Вика изумилась и нехотя сняла мою куртку и повесила ее на мотоцикл. — Вот уж никогда не подумала бы.

— Нет, не отравилась. Другое, — буркнул через плечо и прикрыл глаза. Поток свежего летнего воздуха меня бодрил и отвлекал от завлекающего запах Вики. От него в голове мутилось. — Хочешь, садись на мотоцикл. В пустом вагоне особо не разгуляешься.

Вика пошатнулась, подошла к мотоциклу и села на него, положив голову на руль. Она смотрела на меня с интересом, прикусив губы, будто боролась с желанием задать вопрос.

— Меня ведь хватятся. Искать будут, кровь в клинике найдут…

— Ничего не найдут, — скрестив руки на груди, я оперся спиной о дверь, продолжая наслаждаться сильным потоком воздуха. Волосы трепало, нюх отбивало. Еще и свежо. — И не хватятся. Если уж люди не догадываются о том, что мы рядом… Неужели ты такая наивная? Везде все схвачено. Ведь ты не слышала, что в городе завелся монстр?

— Монстр?

Вика встрепенулась и, оперевшись руками в руль, села. Я невольно скользнул взглядом по девичьей фигуре. Одежда не по размеру делала ее только беззащитней. Длинные черные волосы спутались и оттеняли бледность кожи. Темно-карие глаза, почти кофейного оттенка, разглядывали меня если не нагло, то настойчиво. Вика прикусывала губы, отчего те краснели и припухали, и заставляли смотреть на них чаще. В горле запершило. Кашлянув, с трудом отвел взгляд.

— Уже десять смертей за последний месяц. Молодые девушки…

— Тебя ради этого сюда позвали?

— Нет. Я приехал ради пустого конфликта, где одна семью обвиняет другую. И наоборот. Драка, закончившаяся больницей. Только и всего.

— А монстр?

— А монстра я нашел случайно. Только кто-то очень не хотел, чтобы я озвучил это старейшинам. Разобраться мне не дали. Четыре пса подкараулили и начали рвать меня на части. С трудом отбился от них. Результат этой встречи ты видела, — показал пальцем на свою грудь. — Так что…

— И что дальше?

— Меня убьют. Я опасный свидетель, слишком много знаю. Тебя… Могут убить, могут оставить в живых. Только отдавать тебя им я не собираюсь.

От этих слов напряглась и опустила взгляд, принялась пальцем поглаживать мотоцикл и думать о чем-то своем. Мои слова ее не воодушевили.

— Ты животных лечишь?

— Угу. Учусь лечить, еще не совсем лечу, — Вика буркнула, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. — А что?

— Знаешь ведь, что значат запахи для животных?

— Угу, — девушка потерла багровые щеки и одарила меня взглядом исподлобья. — Порой важнее зрения и слуха. Обоняние помогает найти дом, еду… п-п-пару, — Вика вдруг стала заикаться.

— Угу, — передразнил и улыбнулся. — У нас все также. Люди пахнут… никак. Их запахи нас не привлекают.

— Любовь не важна? Как в той рекламе? Жажда — ничто, газировка — все.

— Чувства приходят потом. Обычно.

— Я для тебя пахну так? Как… ну…

Вика покраснела до самых кончиков волос. Уже чуть ли не жуя губы, она боялась поднять взгляд и посмотреть мне в глаза. То и дело поправляя волосы, смущалась все сильнее и сильнее.

— Что за глупости! Сам же сказал, я человек!

— Скоро будет станция. Поезд ход не сбавит. Сначала я перенесу мотоцикл, потом тебя.

— А вместе нельзя?

— Ты не в том состоянии, чтобы так рисковать. Тут так выходит, что мне и без тебя, и без мотоцикла плохо будет.

— Ясно, — Вика кивнула.

Девушка слезла с мотоцикла, поправила толстовку и подошла ко мне. Рядом со мной она казалась худой и маленькой, едва мне до плеча доходила. Я боролся с целой бурей чувств, которая накрывала и накрывала меня.

Впереди показался деревянный перрон. Он был слишком коротким, чтобы его хватило на две ходки. Ждать другого тоже опасно: его может и не быть вовсе. Проклятье!

Вика, обнимая себя руками, стояла чуть поодаль и ждала, что же я буду делать. Мотоцикл я подхватил под мышку, забрав и сумки. На перрон я выскочил чуть загодя, с трудом сохранив баланс. Бросил мотоцикл, сумки и прыгнул обратно, цепляясь за выступы. До нашего вагона добрался быстро, Вика не была против, чтобы я прижал ее к себе.

Мы вдвоем спрыгнули на пустом участке, без угрозы врезаться в дерево. Перекатившись по земле, замерли под кустами. Я лежал на спине, крепко прижимая Вику к себе. Она нежно держалась за мою шею и часто дышала от волнения. Выдохнув, закрыл глаза. Тело Вики казалось хрупким под моими руками. Она стала дышать еще чаще, прижавшись щекой к моей груди.

Зверь внутри облизнулся и довольно зарычал. Запах Вики бил в нос и пробуждал не только инстинкты. Опустив руки, коснулся бедер девушки и… сдержался. Вика заерзала, вызывая у меня не только дикое желание, но и обильную слюну. Сглотнул, затем развел руки. Девушка сползла с меня, встала на колени и огляделась:

— Ну? Что теперь? Ты будешь тащить мотоцикл или я?

Рывком сел, затем встал и протянул руку Вике, взял ее ладонь и крепко сжал. Надеюсь, дойти сможем. Пахло пока лесом, маслом и чем-то резким. А еще затхлой водой. Но не пахло людьми. И себе подобных тоже не учуял. Это радовало.

Прижал Вику к себе и повел ее в сторону перрона. Девушка сама вцепилась в меня как в самую надежную опору.

— Радует, что монстра здесь нет.

Я не стал ей говорить, что подобное чудовище живет и во мне. Самое печальное другое — пока я здесь, убийства продолжатся. И их повесят на меня.

После того разговора Ляли с псом я понял, зачем же на самом деле меня позвали.

ВИКА

Мотоцикл с собой тащить Вадим не стал. Вместо этого он нашел укромное сухое место рядом с путями, уложил туда свой транспорт, прикрыл куском брезента, сверху улеглись еловые ветви и трава. Я оглядывалась по сторонам, мне все казалось, что за мной кто-то наблюдает. Мороз по коже так и пробирал.

— Не боишься, что его уведут?

— Без ключей, — Вадим посмотрел на меня исподлобья и криво ухмыльнулся, — это проблематично сделать. Не находишь?

— Логично.

Все равно странное ощущение меня не покидало. Обхватив себя руками, чувствовала себя мухой в тарелке с супом. Здесь было тихо. Поезд уехал и теперь вокруг царила оглушительная тишина. Ни птиц, ни мошкары. Покосившись на Вадима, поймала себя на мысли, что, возможно, это из-за него так тихо.

— Что дальше?

Вадим встал, выпрямился и, чуть запрокинув голову, зажмурился, затем принюхался. Ветра не была, даже самого маленького. Что тут можно было уловить? Каким образом? Даже собакам нужен был какой-то образец.

Мужчина резко взял меня под локоть и направился вглубь леса. Я еле поспевала за ним, в одежде и обуви, которая была велика мне на несколько размеров как минимум.

— Идем. Дымом пахнет оттуда, — Вадим махнул рукой в противоположную сторону. — Там могут найти.

— Разве нам не нужно к людям?

— Нет, — Вадим поправил лямку тяжелой сумки, — нам нужно держаться как можно дальше от них. В первую очередь нас будут искать в жилом месте. В лесу же затеряться гораздо легче.

— И волки там водятся. И медведи. И кабаны. И… — прихлопнув комара на щеке, с завистью посмотрела на мужчину: тот не страдал от насекомых. — И очень злые и большие комары.

— С этим могу помочь, — Вадим достал из кармана сумки репеллент и протянул его мне.

В лесу было не так уж жарко. Мы шли по самым пустым местам. Вадим ловко уводил меня в сторону от болотистых полян. Мужчина очень хорошо ориентировался. Он лишь изредка останавливался, принюхивался, недолго думал и корректировал наш путь.

Я решила не спорить. Похоже, выбора не оставалось. Только довериться мужчине. Уже доверилась, поздно сдавать назад. Иначе придется идти по шпалам неизвестно сколько. Одной.

— Ты сегодня молчаливый.

— Транквилизаторы не действуют. Привыкай.

Вадим о чем-то думал. Иногда он останавливался, прислушивался и принюхивался, словно чувствовал что-то. Это что-то преследовало и меня. Никак не проходило это гадкое, липкое ощущение. Будто в жвачку вляпалась.

Запах сырости и травы навевал воспоминания о дедушке. Такие теплые и уютные, родные, что понемногу мне становилось легче. Вадим цепко держал мой локоть и не отпускал, волоком тащил иногда.

Найдя полянку получше, где лежало упавшее дерево, Вадим сжалился и объявил перерыв. Позволил сесть мне, дал бутылку с водой. Поесть пока не нашлось, но я и не настаивала. Как ни странно, но жажда была сильнее голода.

Сделав пару жадных глотков и вытянув ноги, принялась их массировать и облегченно выдыхать. Жмурясь, вдыхала и выдыхала свежий воздух. В городе я почему-то задыхалась.

Вадим же только скинул сумку. Он даже не сел, только смотрел на меня. Странно, но изредка на него поглядывая, заметила, что глаза мужчины уже не так сильно светятся. Так, немного отливают голубым.

— Это правда, что ты мне рассказал? Про убийцу?

— Правда. Мне врать не с руки.

— Почему тогда слухов нет? Нет, я все понимаю, но… если бы правда убивали…

— Убивали. И будут убивать. Мы всегда рядом, но не любим, когда нас ловят. Слухи и сказки не берутся из ниоткуда.

Тут тоже все логично. Не зря ведь говорят, что дыма без огня не бывает.

— Не все из нас имеют сильную связь с духом зверя. Такие члены нашей большой семьи ищут себе самое нужное место.

— Оборотни в погонах.

— Смешно, — Вадим сухо ответил, не оценив мою шутку. — Там они тоже есть. У нас своя полиция в вашей полиции. Теперь, если ты отдохнула, пойдем дальше. Или хочешь спать под открытым небом?

— Идем!

Дальше дорога стала сложнее. В таких буреломах я не гуляла никогда. Приходилось очень часто смотреть под ноги, пролезать между завалами и сросшимися деревьями. Вот Вадим с легкостью все преодолевал. Завидовать только такой выносливости.

Ближе к обеду живот начал подавать сигналы. Вадим на это недовольно оглядывался, а я краснела. Своим голодом я не только отвлекала, но и рушила ритм.

— Мы отстаем. Сильно.

К вечеру Вадим смирился. Меня можно было тащить только на буксире. Мужчина порывался взять меня под мышку, либо на плечо закинуть, но в лесу только волочить оставалось. На это уже я согласна не была.

Когда солнце стало скрываться от моих глаз, Вадим решил прервать наше бегство. Место он выбрал под стать: сухая поляна, заросли кустарника и деревья, которые как по заказу росли вместе.

— Садись тут и никуда не уходи, даже если резать на части будут, — Вадим наставлял меня. Я только открыла рот, как мужчина резко осадил: — И не вздумай шуметь. Сиди тихо.

Чтобы хоть немного унять мой разбушевавшийся живот Вадим протянул мне какой-то пакет, в котором я обнаружила что-то похожее на вяленое мясо. Достав кусок, принялась его грызть. Поджала ноги и натянула на них толстовку. Мясо оказалось вкусным. Вадим же принес пока толстую суковатую палку и пристроил ее между деревьев, затем пришел черед еловых лап. Часть из них стала крышей, другая — полом. Я с интересом за всем наблюдала. Похоже, с Вадимом не пропадешь.

На ветки под навесом легло полотнище. Мне вместо одеяла предложили куртку, я согласилась. Вадим достал складной нож и сделал аккуратную ямку, куда уложил ветки, хворост, траву и что-то еще. Спички чиркнули завораживающе, огонь разгорелся не сразу. Потеплело. Поежившись, зажмурилась и доела кусок мяса.

— Завтра утром поедим нормально. Что-нибудь поймаю.

Я сглотнула, стараясь не думать о процессе охоты, свежевания и потрошения. Надеюсь, это будет делаться не при мне.

Отдав перекус, покосилась на навес. Вадим приглашать меня не стал, просто утянул за собой. Лежбище было жестким, не особо удобным. Вместо подушки оказалась рука Вадима. Мужчина накрыл меня курткой и прижал к себе. От такой близости меня бросило в жар. Попыталась отодвинуться, но Вадим цыкнул:

— Лежи спокойно и спи. Устала же за день.

— Тебе…

— Мне удобно и не холодно. Достаточно сухого места. Так что спи. Без меня замерзнешь. Считай меня грелкой.

Я отчаянно краснела. Мне было хорошо, тепло и даже спокойно. Хотелось сжаться в комочек. Ерзая, закрыла глаза и чуть отодвинулась от мужчины. Вадим поправил куртку и, положив руку мне на живот, с рыком придвинул к себе. Прижиматься к крепкому телу для меня было в новинку. Странное чувство охватило меня. Запах Вадима, его жаркое дыхание и биение сердца — все это доводило до мурашек.

Спать не получалось. Когда рука Вадима скользнула ниже, под куртку, я забыла, как дышать. Словно случайно грубые мужские пальцы коснулись живота в том месте, где задралась толстовка. Шумно втянула воздух носом и сжала губы, боялась даже шелохнуться. Горячая ладонь обожгла кожу. Вадим провел рукой вверх и остановился, когда кончики его пальцев остановились в опасной близости от моей груди. Я вцепилась в крепкое запястье, горя от стыда и жуткого желания:

— Я никогда не была с мужчиной.