Зверь в отражении. Часть 1

Его зовут Гаррет Маккивер, и он ликан. Проклятый, последний из бессмертных. Вот уже семь с лишним веков он верой и правдой служит королевскому роду заклинателей, защищая их ценой собственной жизни. И однажды наступает тот переломный момент, когда он должен будет для себя решить, что важнее: честь и долг, любовь или избавление от проклятой вечности. Но, стоя на перепутье дорог, нужно быть внимательным. Вдруг одна из них лишь уловка, и в конце пути будет ждать ловушка, умело расставленная врагами в надежде заполучить то, что им не полагается.
*Аудиоверсию триллогии в озвучке Дмитрия Кузнецова можно найти на Литрес и ЯндексМузыке.
**Обложки и иллюстрации в тексте Елизаветы Метлиновой

Посвящения и благодарности 

Марине Кузиной и Ксении Литягиной.

За безграничное терпение, неоценимую помощь, за неугасающий интерес к героям и истории, за поддержку и внимание.

Без Вас эта книга не стала бы такой! 

Спасибо первым читателям с форума LadyWebnice за то, что прошли весь этот нелегкий путь вместе со мной и вдохновляли, переживали за героев и верили в лучшее.

Пролог

Сомневаюсь, что кому-то доводилось встречаться с человеком, который прекрасно помнит как вчерашние события, так и те, что произошли давным-давно.

Я помню каждый рассвет за последние семь столетий. Но несмотря на долгую жизнь, важных событий на моём веку оказалось не более чем на обычном человеческом.

Мне придётся начать свой рассказ с самого начала, с того, как стал тем, кто я есть. В тот год я потерял всё.

 
1310 год. Шотландия. 

Дождь нещадно лил, будто что-то свыше пыталось смыть грязь и нечестивость произошедших событий.

Стоя на коленях в самой грязи, Гаррет Маккивер прижимал возлюбленную к груди, гладил её по волосам и взывал к Богу, в которого никогда не верил.

Это он должен был умереть! Он!

— Зачем ты это сделала, Амелия? Зачем?

Маккивер повторял это снова и снова, как безумец. Холод давно сковал мышцы, но Гаррет не обращал на него внимания. Дождевая вода стекала с волос на лицо и смешивалась со слезами. Он держал Амелию на руках и раскачивался из стороны в сторону.

В десяти шагах от них лежал мертвый мужчина. Совсем ещё юноша, Арчибальд Рималли — наследный принц. Стать королем ему так и не довелось.

В груди покойного зияла рваная рана. Последствие заклятия, которое сотворила Амелия. Арчибальд оказался проворнее. Успел ответить тем же, и рассчитывал, что попадет в него, в Гаррета.

Амелия встала прямо на пути смертоносной магии. Это была дуэль, и она оказалась последней для обоих заклинателей.

«— …помню. Помню каждый миг того проклятущего дня. Эти яркие образы навечно сохранились в моей памяти, стали бременем, которое я несу на своих плечах вот уже семь веков.

В той жизни я не был хорошим человеком. Моя семья презирала меня, а я был высокомерным идиотом, который не видел ничего дальше своего носа. Но однажды судьба свела меня с Амелией.

Не знаю, что она нашла во мне. Я полюбил её с первого взгляда. Эта любовь меня изменила. Открыла глаза и приподняла завесу другого мира, в котором я живу по сей день.

Амелия не сразу доверилась мне и рассказала о том, кем является на самом деле, что у неё есть муж и маленький ребенок.

В тот день мы собирались сбежать. Амелия оставила семью, собиралась забыть о том, кто она. Амелия ненавидела силу, которой обладала. Ей было проще с людьми, со мной.

Арчибальд выследил нас. Ревность застилала его взор. Он не собирался отдавать жену человеку и вешать позорное клеймо на королевский ковен. Его целью был я, но судьба распорядилась иначе.

Что может простой человек, против магии заклинателей? Ничего. Я толком и не понял, что произошло. Осознание пришло ко мне лишь тогда, когда всё было кончено.

В тот день я потерял всё. Прижимая к груди Амелию, понимал, что жить больше незачем. Я хотел умереть».

Дождь не прекращался.

Убитый горем Гаррет не заметил, как подъехали всадники. Женщина средних лет спешилась и с рыданиями кинулась к мертвому принцу. Ивона Рималли, мать Арчибальда.

Безутешная заклинательница поминала Тьму, сыпала проклятиями, глотая горькие слёзы. Никто из свиты не осмелился приблизиться к королеве. Лошади били копытами и испугано ржали, они чуяли смерть и отголоски использованной магии.

Заметив сгорбленную фигуру Гаррета, Ивона подобрала юбки, отяжелевшие от влаги, и бросилась к нему.

— Грязный оборванец! Человеческое отребье! Из-за тебя погиб мой единственный сын!

Она схватила его за горло, больно впиваясь ногтями в кожу. Он не сопротивлялся, так и стоял на коленях, не выпуская из объятий возлюбленную.

— Если хотите убить меня, миледи, то не тяните с этим, — прохрипел Гаррет.

Его зубы стучали от холода, губы посинели.

— Убить? Нет, я не убью тебя!

Она с силой отшвырнула его, и, не удержав равновесие, Маккивер повалился на землю возле тела Амелии.

— Ты не отправишься вслед за этой подлой тварью, погубившей Арчибальда и мою семью!

Гаррет ринулся вперед. Пусть Ивона и была женщиной, но он не мог допустить, чтобы так отзывались об Амелии. Заклинательница не позволила ему коснуться себя. Маккивера отбросило назад мощной волной силы. Гаррет рухнул на спину и ощутил пронзительную боль в позвоночнике. В глазах потемнело. Тело отказывалось подчиняться.

— Думаешь, смерть станет твоим наказанием? Ошибаешься!

Другие маги пытались остановить Ивону, но не преуспели. Удар заклятия направленный в их сторону был не менее сильным. Королева обезумела от гнева и горя.

Боль была страшной. От каждого вздоха перед глазами сгущалась темнота. Гаррет лежал не в силах подняться. Ивона взмахнула руками, и его вздёрнуло вверх. Будто незримый кукловод подвесил на веревки деревянную куклу, готовясь к представлению.

— Мне уже нечего терять! Если я и отправлюсь на казнь, то только не за убийство человека. Твоя жизнь не стоит того. Я хочу, чтобы ты страдал!

Всполох молнии расчертил небо, от оглушительного громового раската сотряслась земля. Дождь закрутился в вихрь, и поднялся ветер.

Гаррет не чувствовал своего тела. Охваченный ужасом, он едва дышал.

Ивона выхватила из ножен на поясе кинжал и стремительным движением распорола себе ладонь. Алые капли упали ей под ноги, она опустилась на колени и принялась чертить пентаграмму острием клинка.

— Кровь моих предков не даст тебе умереть, а магия принесёт лишь страдания! Тебя выследят и убьют. Принять смерть, будучи проклятым — страшнее, чем можно вообразить!

Заклинательница смеялась сквозь слёзы, безумие полностью поглотило её.

Сила неистовым потоком взвилась вверх, окутывая Гаррета в сияющий кокон, закружилась в вихре, сотканном из дождя, ветра и магии. Молния вновь расчертила небосвод, ударил гром.

Гаррет молил о смерти, о том, чтобы она пришла и прекратила его мучения. Внезапно всё закончилось. Обмякшее тело Маккивера рухнуло с высоты.

Дождь, наконец, прекратился.

«— … тогда мне казалось, что я попал в ад, созданный для меня на земле.

Я не чувствовал боли. Вообще ничего. Мне хотелось, чтобы всё закончилось. Я не понимал, что произошло. Не понимал, какую магию сотворила Ивона.

В тот день заклинательница лишилась рассудка, а после её казнили за то, что она обратила человека в ликана. Убей она меня, никто бы её даже не осудил. Ведь я был повинен в гибели будущего короля и его супруги. Она хотела меня наказать. Хотела, чтобы я страдал вечность.

Ивона превратила меня в чудовище, в Зверя. Мне так и не удалось научиться контролировать его.

Меня называют Проклятым, последним из бессмертных. Долгие годы я потратил на то, чтобы понять свою сущность. Зверь внутри меня отчаянно боролся за жизнь.

За мной охотились. За мою голову обещали горы золота, но вопреки всему я выжил. Заклинатели приняли меня.

Мне понадобилось немало времени, чтобы залить воспоминания алкоголем и кровью убитых врагов. Но не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о тех страшных событиях...»

Я таков, какой я есть, — ничего с этим не поделаешь.

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Глава I Неправильная магия
— 1 —

Август, 2010 год. Базель-Штадт. Беттинген.

Склянка звонко разбилась о мраморные плиты пола, и на свободу вырвался густой молочно-белый туман. Он подобно живому зверьку ринулся вперёд, не ведая преград на своем пути.

Растягивая щупальца, дымка просачивалась через щели в комнаты. Марево погружало людей в глубокий крепкий сон и старая Больница Милосердия, где помогали душевнобольным, словно вымерла.

Звенящую тишину, которая разлилась по лабиринтам коридоров, нарушили трое мужчин. Они бесцеремонно ввалились в холл, осматривая плоды своей работы. В чёрных одеждах, маски скрывали их личности.

— Чисто сработано, — довольно изрёк один из них, и если бы не маска, то можно было бы увидеть широкую ухмылку. — Чарльз, у тебя ещё осталась такая стекляшка? Может, разберёмся с этим поручением и заглянем в ломбард?

— Заткнись, Гарри! Найди лучше журнал учёта, у нас мало времени.

Разочарованно вздохнув, мужчина отправился исполнять приказ.

— Интересно, зачем нашему господину нужна сумасшедшая? — спросил третий.

— Не знаю, Арнольд, — осматриваясь, отозвался Чарльз. — Не наше это дело, главное выполнить задание.

— Нашел!

Гарри вернулся и протянул товарищам журнал с записями о пациентах больницы.

— Марилли Кайл, двадцать пять лет. Этаж третий, палата сорок шесть. О, параноидальная шизофрения, — он присвистнул. — Дамочка, похоже, с большим приветом.

Для наглядности Гарри покрутил пальцем у виска, но хмурый взор Арнольда заставил его перестать паясничать. Он опустил руку и бросил журнал на ближайший стол.

— Пошли, — Чарльз резко повернулся и направился в сторону лестниц.

Остальные поспешили следом.

* * *

Очередной кошмарный сон выворачивал сознание наизнанку. Стоило ей закрыть глаза, как она заново переживала тот жуткий день и слышала голос:

«— Марилли! Помоги мне, Марилли. Я так долго искал тебя…»

Чёрная тень, принадлежащая высокому мужчине, неотвратимо надвигалась. Разглядеть его не представлялось возможным, и она не пыталась. Её взгляд был прикован к тварям у ног безликого мучителя. Они шипели, извивались, расправляли кожистые крылья и не сводили с неё горящих опаловых глаз.

«— Ты же не хочешь, чтобы кто-то пострадал, Марилли? Помоги мне…»

Голос эхом звучал в голове. Мир превращался в смазанную картинку.

Он стоял прямо перед ней, готовый натравить монстров. От страха помутился рассудок. Тумба и светильник валялись на полу. Дрожащей рукой она нащупала пистолет, а рядом раздался голос Джеймса.

«— Помоги мне или твой муж пострадает…»

Она направила на него оружие, крепко сжимая двумя руками, так, как учил Джеймс. Незнакомец что-то говорил, но слова не получалось разобрать. Свет потух, белая мгла ведения рассеялась. Тень стремительно бросилась вперед. Раздался резкий звук выстрела.

Марилли проснулась и села на кровати. Ночная рубашка липла к телу. Перед глазами все ещё стояла ужасная картина: Джеймс с пулей в груди и много крови. Этот кошмар снился ей каждую ночь. Она уже не помнила, когда спала без сновидений.

Мари откинула назад волосы, перевела дыхание и прислушалась. Все было тихо. Даже слишком. Разговоры, крики из соседних палат, все привычные звуки исчезли. Тишину нарушал только уличный шум из приоткрытого окна.

Опустив босые ноги на пол, девушка поежилась от холода. Она поднялась, подошла к окну и закрыла его. Неестественная тишина давила.

Мари медленно повернулась и оцепенела. Из-под двери просачивался дым. Тягучий, вязкий, он прокладывал себе дорогу к её ногам. Она попятилась. Туман обступил, но не касался. Молочно-белая дымка билась о невидимую преграду, пытаясь пробраться к своей жертве. Марилли замерла, боясь пошевелиться, но спустя мгновение все испарилось.

Гробовая тишина властвовала недолго, за дверью послышалась возня. Внутри всё оборвалось. Чутье подсказывало ей, что пришли вовсе не врачи. Мари схватила табурет и застыла рядом с дверью. Когда та распахнулась, девушка оказалась прямо за ней. Взору предстала широкая мужская спина.

— И где она?

Человек зашел в палату, а следом за ним ещё один. Мари обрушила табурет на голову последнего и ринулась в открытую дверь.

Их оказалось трое. Именно этот третий и сгреб её в охапку, не позволяя вырваться.

— Бойкая девица! — рассмеялся неизвестный.

Принявший на себя удар кое-как поднялся, чертыхаясь. В панике Мари отметила, что их лица скрыты за масками.

— Почему она не уснула? — прохрипел пострадавший себе под нос и зло уставился на Мари, пытавшуюся отчаянно вырваться из стального захвата.

— Да брось, Гарри! Может, поумнеешь.

Потешаясь над товарищем, незнакомец резко развернул её к себе лицом.

— А ты ничего,  — обратился он к ней. — Очень даже ничего.

— Кто вы?! Что вам от меня нужно?!

Мужчина, который вошёл первым, выглянул в окно и спохватился.

— Быстрее, надо спешить, — повернулся, достал из кармана плаща два небольших кольца, похожие на браслеты, и кинул их Гарри.

— Арнольд, держи её руки. Гарри!

Они без слов понимали друг друга, и знали, что нужно делать. Арнольд крепко прижал Марилли к себе.

— Надевай, — прикрикнул он на Гарри, а затем наклонился и прошептал Мари на ухо. — Не бойся, милая, больно не будет.

Литой серебряный браслет разомкнулся и звонко лязгнув, защелкнулся на запястье Мари.

— Что вы делаете? Отпустите меня! — взмолилась она, на глазах выступили слёзы.

— Тише, киса, не дергайся, — приговаривал Арнольд, когда другой браслет сомкнулся на её руке.

Третий мужчина подошел вплотную, и без лишних разговоров сунул ей под нос платок, пахнущий чем-то до омерзения приторным.

Перед глазами всё поплыло.

* * *

Сознание возвращалось, медленно и мучительно Мари приходила в себя. Голова раскалывалась на части, а кисти рук жгло огнём.

Она различала шум машин, чьи-то голоса.

— Тормози, нам туда.

— Да никто нас не заметит. Свернем в переулок, тут недалеко. Тормози, сказал!

Визг шин, отборная брань.

Кто-то вновь схватил её и перекинул через плечо, как мешок картошки. Голова кружилась, но Мари разлепила тяжёлые веки. Земля перед глазами подпрыгивала, дыхание перехватывало. Жжение в руках переросло в боль. Она вздохнула и болезненно застонала.

— Смотрите, спящая красавица очухалась, — раздался знакомый, насмешливый голос Арнольда.

На смену страху пришла злость. Марилли ударила Арнольда по спине, и браслеты вокруг запястий засветились голубоватым светом. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, ощутила, что металл стал почти ледяным. Руки перестало жечь, и приятный холод вернул трезвость рассудка. Свечение перешло на пальцы, пробралось под кожу.

Девушка вскрикнула и схватилась за своего похитителя. Он подскочил, как ужаленный и сбросил её с плеча. Мари рухнула на землю. Она задохнулась от острой боли, но успела вовремя подставить локти и немного смягчить удар.

— Что за...

Похитители обернулись.

— Магия! Её руки! — взревел Арнольд.

— Невозможно, браслеты блокируют любую магию!

Гарри шагнул вперед, чтобы вновь схватить её. Страх вернулся. Мари не понимала, что происходит. Она попыталась оттолкнуть мужчину, когда синяя вспышка осветила тёмный переулок.

— 2 —

Гаррет Маккивер

Я расслабленно вёл автомобиль.

«Мазерати» неслась вперед, рассекая воздух. Трасса превратилась в смазанный пейзаж. Раздражающие гудки автомобилей, которые я благополучно обгонял, раздавались с запозданием. Дорога была свободна, и я мог полностью насладиться скоростью.

— Эй, помедленнее, мы пропустим поворот, — резкий голос Катерины вернул меня в реальность.

Я опустил ногу на педаль тормоза, и стрелка на спидометре поползла вниз. Кэт любила быструю езду, и часто мы просто катались по городу. В этот раз ей захотелось в клуб, и мне пришлось смириться с маленьким капризом подопечной.

Со стороны мы выглядели обычно. Богатый лихач на дорогой тачке с привлекательной светловолосой подружкой. Идеальная пара с виду — иллюзия, и никакой магии. В современном мире всё гораздо проще. Чтобы обмануть людей, не нужно много хитрости.

— Притормози здесь, прогуляемся.

Я подчинился и припарковал автомобиль у обочины.

— Ты слишком покладистый и неразговорчивый, Гаррет, — Кэт улыбнулась мне. — В чём причина?

— Сегодня полнолуние, миледи Катерина. Это меня нервирует.

Она недоумённо нахмурилась. Я вышел из машины и открыл дверь с её стороны.

— Благодарю.

Катерина выглядела обворожительно. Легкое платье облегало хрупкую точеную фигуру. Длинные волосы каскадом струились по спине.

— Миледи, вы уверены, что нам стоит идти туда? Это чужая территория, здесь может быть небезопасно, — я осмотрелся по сторонам. Все было спокойно, и внутренний Зверь спал.

— Расслабься Гаррет, нам стоит развлечься, — она сжала мой локоть. — С людьми проще, они не такие как мы. Давай забудем обо всем, хотя бы на этот вечер.

На губах Катерины появилась улыбка, и я ответил ей тем же.

Мне редко доводилось слышать нечто подобное из уст заклинателей. Кэт не была похожа ни на кого из своей семьи. Последняя в роду правителей Рималли, но, увы, не наследница трона.

Впереди показалась неоновая вывеска, сверкающая яркими огнями. Длинная очередь толпилась возле входа, желающих попасть в клуб оказалось предостаточно. Я успел отметить, что почти все они из золотой молодежи. Дорогие вычурные тряпки, телефоны, а также слишком раздутое самомнение.

Мы миновали толпу и предстали перед внушительным охранником. Он больше напоминал шкаф с руками. Мимо такого и блоха не проскочит. Я ни минуты не сомневался в том, что громила падет перед обаянием принцессы, и пропустит нас. Кэт подошла к вышибале и что-то мило защебетала ему на ухо.

Из очереди послышалось недовольное перешептывание, но никто не осмелился возмущаться открыто. Юноши бросали на наследницу Рималли заинтересованные взгляды, но поспешно отворачивались, когда нарывались на мой хмурый взор.

Как я и думал, в клуб нас пропустили без проблем. Никогда не любил подобные заведения и громкую музыку. Это было сродни пытке для моего чувствительного слуха.

Кэт обратилась ко мне:

— Веселись, мой большой Серый волк. Мы редко бываем в подобных местах, лови момент!

Ей не нужно было перекрикивать музыку, она прекрасно знала, что я услышу её. Отпустив мою руку, принцесса растворилась в толпе.

Первое правило моего мира — не раскрывать тайну своего существования. В ночных клубах сложно соблюдать законы магического сообщества. Но если существуют правила, то есть и те, кто их нарушают.

Потоптавшись на месте, я направился к бару. Я не переживал за свою подопечную, прекрасно зная, что она сможет позаботиться о себе.

У стойки я заказал виски, и бармен поставил передо мной бокал с золотистой жидкостью и льдом. Я пригубил напиток и поморщился. На мой вкус просто отвратительное пойло. Хотя другого и не стоило ожидать. Я залпом осушил бокал и подозвал бармена.

— Повтори.

Кивнув, тот выполнил просьбу.

Крепкий напиток снова обжег горло. Мне показалось, что эта порция ещё омерзительнее.

— Повтори.

Бармен посмотрел на меня с удивлением, но снова наполнил бокал.

Уже давно меня не пьянил алкоголь, женщины не вызывали возбуждения, как раньше, и с каждым прожитым веком становилось только хуже. Моя жизнь стала даже не адом, а каким-то безвременным пространством.

— Потанцуем, красавчик?

Я повернулся на стуле.

Прямо передо мной стояла девушка. На миловидном лице много косметики, а из одежды только узкий топ и короткая юбка. Никакого простора для фантазии. Она покачивалась на каблуках и, кажется, изрядно перебрала. Я собирался отказаться, но подошла Катерина и избавила меня от этого.

— Прости, милочка, но он со мной.

Незнакомка недовольно фыркнула, развернулась и исчезла в толпе веселящейся молодежи.

— Ты как всегда нарасхват, — усмехнулась Рималли и подала знак бармену, чтобы он налил ей того же виски.

— А ты разбиваешь надежды этих девушек в пух и прах, — я поднял свой бокал и, улыбнувшись подопечной, вновь пригубил эту дрянь.

Кэт рассмеялась, наблюдая, как я скривился.

— Да, это явно не тот шотландский виски, о котором ты постоянно твердишь.

— Ты просто не пробовала настоящий виски. Когда мне было столько же, сколько тебе, я воровал бутылки из погреба отца. Замечательное было время.

Катерина лучезарно улыбнулась и подняла бокал:

— Так давай выпьем за то время, — а после, взяв меня за руку, потянула за собой в толпу. — Пойдем потанцуем, не будь занудой.

— Ты же знаешь, я не люблю современную музыку.

— Да-да, ты предпочитаешь старомодные одежды, серенады под окном и бальные танцы, — девушка состроила смешную гримасу. — И ты просто находка, для дамы, которой перевалило за сто пятьдесят.

Я непроизвольно улыбнулся.

Катерина любила веселиться и всегда упрекала меня в том, что я отгораживаюсь от современного мира. Что поделаешь — конфликт поколений. Я был приставлен к принцессе с самого её рождения. Мой долг защищать жизнь Катерины ценой своей. Таков кодекс ликанов, таков мой кодекс.

Почти семь столетий я служу тем, кого в мире людей называют ведьмами и колдунами, а в моём — заклинателями. Ликаны служат их семьям испокон веков. Они и заклинатели связаны нерушимыми узами своих предков — отцы с отцами, сыновья с сыновьями.

У меня всё несколько иначе. Я отличаюсь от других ликанов тем, что бессмертен. На моих глазах из маленькой девочки Катерина превратилась в красивую, умную и талантливую девушку. Я был подле Кэт как старший брат, друг и наставник. А до неё оберегал её дядю. Говоря откровенно, я пережил многих и с болью в сердце вспоминаю о каждом из подопечных. Память и бессмертие — тяжкий крест. Это проклятье, и мой удел быть проклятым вечно.

Закончить вечер в клубе нам было не суждено. Всплеск магической энергии заставил забыть о развлечениях.

Озноб пробежал по телу, словно тысячи ледяных игл коснулись кожи. Катерина ощутила то же самое.

«— Ты чувствуешь?»

Её голос прозвучал в моих мыслях. Ментальная связь между заклинателем и стражем привычное явление, но действует в одну сторону. Я её слышу, а она меня нет. Благодаря телепатии страж всегда может найти подопечного, если тому угрожает опасность.

Обернувшись, я кивнул принцессе. Происходило нечто странное.

— Оставайся тут, я проверю.

Я не чувствовал ничего подобного за всю свою долгую жизнь. Магический всплеск, энергия, но она была измененная. Кто-то творил заклятие, не задумываясь, и искажал его истинную суть.

Мне сразу удалось определить основу плетения. Это напоминало хрустальную цепь. Она обездвиживала противника, но могла и навредить, если попавший под чары пытался разорвать путы. Только заклинатель может развеять свою магию.

Из магов я чувствовал только Кэт, и это меня беспокоило. Я миновал охранника на входе и толпящуюся молодежь, которой уже не светило попасть на танцпол этим вечером. На улице я полной грудью вдохнул ночной воздух, в котором витало множество запахов: сырой земли, выхлопных газов, легкий ветерок приносил с собой зловоние из мусорных баков неподалеку. Я пытался разобраться, в чем дело. Меня знобило от разлитой силы.

Рёв сигнализации стоявших поблизости машин, на миг оглушил. Удар больше походил на взрыв, который всполошил толпу у клуба. Послышались испуганные крики людей. Я пришел в себя и определил эпицентр магической вспышки. Нити заклятия вели в соседний переулок.

Как только я завернул за угол, меня едва не сбило с ног ударной волной. Неправильно сплетенная цепь сдавливала горло мужчины. Он валялся на земле и отчаянно пытался разорвать сияющие путы. Я опешил от увиденного и не заметил остальных. Один из них бросился на меня. Я ловко увернулся и парировал атаку, но человек не желал отступать. Он кинулся снова, и мне пришлось ответить в полную силу. Встреча с каменной стеной остудила его пыл. Мужчина упал без чувств.

Я выругался, резко обернулся, ожидая следующего нападения, и заметил девушку.

Растрёпанная, в длинной белой рубахе, напоминающей больничную сорочку. Босая и испуганная. Её огромные зелёные глаза выражали полное замешательство и непонимание. Магия переполняла девушку, но была какой-то неправильной. Она исходила от неё рваными волнами.

Ещё один незнакомец в чёрном одеянии, не сводил с меня глаз. Никто из нас не двигался.

— Проклятый! Он не предупреждал о Проклятом!

Я не успел и даже моргнуть. Мужчина выхватил из кармана прозрачный флакон и разбил его об асфальт. Заклинание, упакованное в артефакт, сработало мгновенно. Серый вихрь закрутился вокруг него, вспышка — и человек растворился в воздухе.

На этом сюрпризы не закончились.

Предсмертные хрипы пленника заклятия заставили меня вновь повернуться к девушке.

Она отступала назад. Её взгляд метался между мной и задыхающимся человеком. Я растерялся, неуверенно шагнул вперед, и протянул руку.

— Не бойся, я не обижу тебя.

Её это не успокоило, она меня даже не слушала. Я мгновенно ощутил закручивающийся магический поток. Энергия словно скапливалась в ней. Она плела новое заклятие, от которого испускал дух несчастный смертный. Я готов был биться об заклад, она не понимала, что делает.

Девушка создала цепь сразу, синее мерцание вспыхнуло, и она отпустила её в моём направлении. Она защищалась. Я увернулся, и заклятие, задев мое левое предплечье, проскочило мимо.

Раздался звук бьющегося хрусталя. Цепь разбилась о щит, выставленный моей подопечной. Магия серебряной спиралью закрутилась вокруг неё. Я оказался меж двух огней.

Катерина была сильной заклинательницей и могла быстро воплотить почти любую магию. Незнакомка же, не сведущая в собственных магических способностях, сотворила две хрустальных цепи и плела следующую. Принцесса опередила её. Правильное заклятие сковало девушку по рукам и ногам. Она рухнула на землю, а Кэт оказалась рядом со мной.

— Гаррет, ты ранен!

Я даже не заметил, что рубашка намокла от крови.

— Пустяки, ничего серьёзного.

— Посмотри на её запястья, — удивленно ахнула моя подопечная.

Только сейчас я заметил их. Титановые браслеты, покрытые серебром, тонкой проволокой оплетали запястья девушки, напоминая украшения. Но это были отнюдь не красивые безделушки. Особый сплав двух металлов позволял лишать магии заклинателя. Они лишали сил и ликанов. Снять их самому невозможно.

Мне не сразу удалось поверить своим глазам.

Я медленно подошел и присел рядом с ней. Цепь надежно связала её, но не причиняла боли. Зеленоглазая бестия была напугана. Она пыталась разорвать путы, но ничего не выходило.

— Кэт, ослабь заклятие.

Принцесса нахмурилась, но уступила. Я вновь обратился к девушке.

— Как тебя зовут?

Она смотрела на меня исподлобья и упрямо молчала.

— Мы не обидим тебя, даю слово. Если ты не будешь больше проделывать эти фокусы, снимем оковы.

— Гаррет, заканчивай! Нам надо убираться отсюда. Я не удержу долго отводящие заклинание, люди вот-вот нагрянут сюда.

Я лишь отмахнулся от подопечной, всё моё внимание было приковано к незнакомке. Она кивнула.

— Кэт, — позвал я.

Заклинательница недовольно вздохнула, но цепь, звякнув, распалась и исчезла в серебряном свечении. Девушка потерла запястья и посмотрела на меня с благодарностью.

— Спасибо, — прошептала она, и немного помедлив, добавила. — Меня зовут Марилли. Мари.

— Как ты здесь оказалась, и что произошло? Кто эти люди?

— Я... я не знаю, кто они. Меня похитили из больницы и куда-то вели.

— Ты колдовала! Использовала магию! Как ты это делала? — продолжала давить моя подопечная, а Мари всё больше втягивала голову в плечи.

— Оставь её Кэт, она не знает.

Я не мог сказать, откуда во мне была такая уверенность, но я верил Марилли. Внимательно наблюдая за ней, видел, что она не лжет. Различал быстрое биение сердца, сбивчивое дыхание и ощущал страх. Чутье Зверя никогда не обманывает.

Разглядывая её, я пытался уловить каждую деталь внешности.

Копна волнистых волос шоколадного оттенка. Огромные зелёные глаза. Изящный, вздернутый носик, немного полные губы. Что-то знакомое было в её взгляде, хотя я никак не мог понять, что именно. Знакомое до боли, покоящееся где-то в забытых глубинах моей сущности. На самом дне.

— Гаррет, — оклик Кэт вернул меня с небес на землю. — Ты уснул? Нам пора, пойдем. Совет решит, что с ней делать.

Меня накрыло волной страха, который испытала Мари. Катерина плела очередное заклятие иллюзии, создавая видимость того, что в переулке пусто и нет убитых. Мираж должен был продержаться до тех пор, пока заклинатели не разберутся в чём дело. Личность этих людей предстояло еще установить, как и то, что здесь происходило.

— Все будет хорошо, — я помог Мари подняться.

Я не был уверен в своих словах, но её это, кажется, успокоило.

Глава II Оракул

— 3 —

Гаррет Маккивер

— Гаррет Маккивер!

По голосу слуги, было ясно, что надрывается он давно. Как и по его недовольной физиономии. Наверняка, он не раз обежал всю резиденцию, прежде чем выйти во внутренний двор.

В саду, под раскидистой ивой у небольшого водоёма, я порой находил уединение.

— Король желает вас видеть!

Минувшим вечером, как только мы переступили порог дома, нас ждали. Такой выброс магической энергии не остался незамеченным. Мари увели в неизвестном направлении, а меня и принцессу отправили к советнику короля Рагнару.

Он продержал нас до самого утра, заставляя пересказывать одно и то же. Теперь мне предстояло отчитаться и перед самим Рималли.

Я направился за парнем.

Мы миновали двор, несколько коридоров и залов, и оказались возле кабинета, где часто проходили внеплановые собрания ковенов, и где король вёл аудиенции.

Я дружелюбно улыбнулся юноше и поблагодарил. Соблюдая все правила приличия, постучал, открыл двери и оказался в комнате, оформленной панелями из орехового дерева. Огромный письменный стол и мягкие кресла занимали большую часть кабинета. Окна, занавешенные тяжелыми портьерами, почти не пропускали дневного света, а книжные полки расположились вдоль стен. В воздухе витал запах пыли, старого пергамента, расплавленного воска и табака.

Дорогу мне преградили двое собратьев. Эдгар и Ричард — стражи Его Величества, смотрели с нескрываемым недовольством. У меня не было друзей среди ликанов. Никогда.

— Все в порядке ребята, пропустите его, — распорядился король.

Лайнел Рималли относился к тем мужчинам, чей возраст трудно определить с первого взгляда. Ему было около пятидесяти. Русые волосы тронутые легкой, едва заметной, сединой. Карие глаза, широкие скулы и высокий лоб. Человек высоких моральных ценностей. Достойный и уважаемый лидер, любящий отец. Но, к большому сожалению, король давно стоял на пороге смерти.

Об этом знали все, но я был одним из тех, кто чувствовал. Приторный привкус болезни говорил о том, что дни его сочтены.

— Проходи, Гаррет, присаживайся.

Лайнел сидел за столом, перебирал кипу бумаг, и не смотрел в мою сторону. Я расположился в кресле напротив.

— Мне доложили о событиях минувшей ночи, — Рималли даже не оторвался от документов. — Не могу сказать, что новости обрадовали меня, но отчитывать тебя не собираюсь.

Отношения между нами были построены на взаимном уважении. Я служил его отцу, был стражем его брата, а до него защитником их деда. Я знал всех предков Лайнела, вплоть до Арчибальда Рималли и его матери. При мыслях об Ивоне меня передернуло. Не лучшие мои воспоминания.

С каждым столетием всё сложнее не замечать ту грань, которая разделяет меня и новые поколения магов. Сложнее, конечно, им. Я просто делаю свою работу, так как связан клятвой и не привык жаловаться.

— Ты прекрасно понимаешь, что идти на поводу у Катерины и потакать её прихотям не стоит. Моей дочери не место в подобных заведениях.

Судя по голосу короля, Кэт получила хорошую выволочку.

— К тому же, ты убил человека, Гаррет. Знаю, не намеренно, но сегодня утром мне пришлось улаживать этот вопрос с инквизицией. Они недовольны.

Я презрительно поморщился.

— Ваше Величество, я готов дать руку на отсечение, что эти люди принадлежали к инквизиции.

Я думал об этом, когда меня потревожили в саду.

— Возможно. Но я не могу обвинять главу Ордена, не имея доказательств. Ты знаешь об этом лучше меня, Гаррет.

Я знал. А ещё я знал, что глава Ордена Инквизиции, как и его достопочтенные предки, надеюсь, Тьма забрала их души, лицемерный ублюдок. Инквизиторы давно позабыли о своих клятвах и истинном предназначении. Вместо того чтобы защищать людей и следить за соблюдениями законов магического общества, они используют смертных в качестве подопытных кроликов, прикрываясь благими намерениями.

Орден давно утратил свою мощь и его члены сегодня лишены возможности противостоять магии. Лишь единицы — прямые потомки основателей Ордена, могут похвастаться невосприимчивостью к заклятиям.

Первые инквизиторы получили свои способности в дар от сердобольных магов, не желавших оставлять смертных без защиты во время кровопролитных войн. Но после заклинатели не пожелали укреплять ряды Ордена. С тех пор они пытались обходиться своими силами.

За минувшие века у магов отобрали немыслимое количество книг и заклятий, упакованных в артефакты. Но у них нет талантов к плетению, и потому никто не обращает внимания на их сомнительные попытки освоить тайные знания. Чтобы сотворить хоть одно заклятие из самой задрипанной книжечки, нужно быть заклинателем. Так что людям из Ордена как бы сильно они не старались, ничего не светит на этом поприще.

— Но я позвал тебя не за этим, — Лайнел откинулся в кресле. — Я хочу, чтобы сегодня, ты сопроводил меня на Совет Верат.

Я собрался возмутиться, но король не позволил.

— С Кэт останутся Эд и Рич, можешь за неё не волноваться.

Я нисколько не волновался за принцессу. Мне не хотелось переходить дорогу ликанам.

— Думаю, это будет разумно, — тем временем продолжил король. — К тому же, ты свидетель.

— Совет будет решать судьбу Марилли?

— Да, всё верно, — нахмурился Лайнел. — Эта девушка поставила нас всех в тупик. Мы должны решить, что делать дальше.

— Совет может приговорить её к смерти?

— Возможно и такое, но пока рано говорить наверняка.

Я хотел что-то сказать, но мысли разбежались. Я не спал более суток, а это и бессмертного выбьет из колеи.

— Можешь быть свободен, Гаррет.

Я поклонился королю и направился к выходу, где встретился с крайне хмурыми стражами. Их недовольство было очевидным. Чтобы позлить их еще больше, широко улыбнулся, как будто мы старые закадычные друзья. Тем самым подлил масла в огонь.

Как любит подшучивать Катерина, рано или поздно все мои недоброжелатели объединят усилия и устроят мне темную. Я улыбаюсь в ответ на такие слова. Всем известно, что связываться с Проклятым себе дороже. Не я поселил в окружающих этот страх, это сделали мне подобные, много веков назад. Хотя я тоже не святой. Моя история написана кровью.

Я отправился к себе, надеясь хорошенько выспаться перед предстоящим советом. Минувшая ночь оказалась богатой на события, а по возвращению мне не удалось даже подумать об отдыхе.

Был почти полдень, и у меня оставалось ни много ни мало шесть часов. Но кошмар явился ко мне наяву. Она стояла у дверей в мои комнаты. Бесформенная фигура в черном балахоне. Капюшон плаща скрывал лицо.

Оракул короля. Многоликая.

Я остановился. Мне совершенно не хотелось общаться с ней, и она прекрасно знала об этом.

— Маккивер, — прозвучал приятный женский голос. — Ты так и не научился быть учтивым.

— Что тебе нужно?

Внутри зародилось желание сломать кому-нибудь шею. В ответ на мои мысли, раздался смех:

— Могучий и Великий Гаррет, почему же ты меня так не любишь?

Это был риторический вопрос, но я произнес:

— Ты Оракул, вот и ответь сама на свой вопрос. А теперь позволь, мне нужно отдохнуть перед Советом.

Я бесцеремонно оттолкнул её в сторону, но она и не думала уходить. Многоликая придержала дверь, которую я намеревался закрыть у неё перед носом.

Я не обращал на неё внимания. Подошел к бару и налил себе виски, желая хоть как-то унять зверское желание к расправе надо всеми и вся.

Остановившись в дверном проеме, она откинула капюшон плаща и улыбнулась. Улыбка. Пожалуй, это все, что было нормальным в её образе. В остальном неподготовленный человек вряд ли смог бы смотреть в лицо провидице.

Оракул была высокой и статной. Прямые, иссиня-черные волосы, которые по темноте оттенка могли бы соперничать с её одеянием, обрамляли лицо и спускались к пояснице. Многоликую можно было назвать привлекательной молодой женщиной, если бы не одно но. Шрам. От левого виска он наискось пересекал лицо и заканчивался на правой щеке. Рваный неровный шов, словно кто-то наспех заштопал нечаянно порванную тряпичную куклу. Только у этой куклы не было глаз. Лишь кожа, стянутая нитками.

Я выпил оставшееся в стакане виски, налил ещё.

— Я не нравлюсь тебе, Гаррет?

Оракул обладала особой магией, которая не была подвластна заклинателям. Она видела будущее, но умела использовать и другую силу. Не всю, но заклинание морока плела превосходно и изменяла свой облик по желанию.

Легкое, плавное движение руки, и внешность провидицы стала меняться. Я наблюдал подобный фокус не раз, и потому не удивился когда передо мной возникла Катерина. Виртуозное перевоплощение. Светлые локоны рассыпались по плечам Многоликой, а в синих глазах горел огонь, совершенно не свойственный моей воспитаннице. Никто другой и не заметил бы, но я видел её истинную сущность.

— Так я нравлюсь тебе больше, верно?

Провидица сократила разделявшее нас расстояние, и я ощутил запах расплавленного воска, лаванды и мускуса. Женщина высвободила из моей руки стакан с виски.

— У тебя хороший вкус, — она пригубила напиток.

Я старался не обращать внимания и был порядком раздражен. Ждал, когда она закончит играть в свои извращенные игры. Как бы невзначай, Многоликая коснулась ворота моей рубашки и стала расстегивать верхние пуговицы. Я остановил её.

Оракул рассмеялась.

— Ты столь благороден. Когда-то ты таким не был.

— Я давно изменился, — мой голос больше походил на рык.

— Ты уверен в этом?

Хищная ухмылка совершенно не шла Катерине, но в ту же минуту морок дрогнул и исказился. Светлые волосы стали русыми, более длинными и прямыми. Мое дыхание участилось, когда я понял, что за иллюзия предстанет предо мной. Зеленые глаза, которые когда-то пленили мое сердце и душу. Я помнил каждую морщинку в уголках глаз, каждый изгиб этого родного лица, и родинку на правой щеке.

— Может так, ты станешь более сговорчивым? — Эти слова она уже шептала мне в губы, а я боролся с желанием не разорвать её в клочья.

Как она смела? Несмотря на то, что я ожидал подобного, это было сродни пощечине. Гнев и желание вновь коснуться той, которую когда-то любил, сцепились в схватке не на жизнь, а на смерть. Хоть я и понимал, что это лишь иллюзия, но ничего не мог с собой поделать.

— Кажется, её звали Амелия?

Многоликая посмотрела в зеркало за моей спиной.

— Она была красавицей.

Не дожидаясь, пока меня отпустит, провидица впилась мне в губы голодным и жадным поцелуем. И раздери меня Тьма, я отвечал ей с таким же рвением. Где-то на задворках здравого смысла, крутилась мысль, что это неправильно, и я это понимал. Прийти в себя мне удалось только тогда, когда мы оказались возле кровати. Многоликая стянула с меня рубашку и прошлась ногтями по спине.

Страсть уступила место гневу и злости, которые взяли верх в этой неравной борьбе. С диким рычанием я оттолкнул её от себя, и она рухнула на кровать.

Вновь этот смех. Она просто издевалась надо мной! Я сжал её горло с такой силой, что улыбка сползла с лица Амелии.

— Убирайся прочь и всё следующее столетие даже не смей показываться мне на глаза!

С каждым словом я всё сильнее вдавливал её в матрац и шелковые простыни. Зеленые глаза лже-Амелии были широко раскрыты, и я немного ослабил хватку, позволяя ей сказать.

— Какой же ты зануда. Я пришла сказать кое-что важное, ну и надеялась развлечь тебя.

Она прикоснулась к моей груди, и провела пальцами вниз к ремню брюк. Я опять сжал её горло.

— Говори или выметайся!

Снова смех, от которого у меня начинала закипать кровь. Мгновенье — и она опять стала менять облик. Я не ожидал ничего подобного и отпустил её. Волосы потемнели, приобрели теплый шоколадный оттенок и завились крупными кудрями. Черты лица округлились. Вот только глаза почти не изменились. Такие же, как у Амелии. Я знал её.

Я отпрянул от Многоликой, как от прокаженной. Немыслимо! Я бы хотел сказать, что это очередная злая шутка. Хотел, но не мог. Именно эти глаза я видел сегодня ночью. Напротив меня была Марилли. Вот что мне казалось таким отдаленно знакомым. Как я мог о таком позабыть? Проклятая вечность, она отняла у меня всё!

— Теперь ты понимаешь? — Из голоса Оракула пропала насмешка, она была абсолютно серьезна.

Я молчал. Игры кончились. Многоликая села на кровати и расправила одежду.

— Сегодня, Совет Верат решит её судьбу. Если лидеры семей вынесут смертный приговор, то уже к рассвету король и многие из тех, кого ты знаешь, умрут.

— Что? Почему ты говоришь это мне, а не…

— Потому, что только ты можешь это изменить! — Перебила меня провидица. — Если Марилли будет что-то угрожать, они придут за ней и не пощадят никого.

— Кто придёт?

— Сейчас это неважно. Эта девушка изменит наши жизни. Она изменит твою жизнь.

Глава III Совет Верат

— 4 —

Гаррет Маккивер

Выспаться так и не удалось. Меня буквально выдернуло из забытья, а последние слова Многоликой звенели в голове. Сердце бешено колотилось. Бросив взгляд на часы, я понял, что почти проспал. Шесть вечера. Спину нещадно жгло. Царапины от ногтей проклятой бестии алели на спине. Они служили своеобразным напоминанием о том, что встреча с Оракулом вовсе не приснилась.

Размышляя над всем, что она мне сказала, я быстро принял душ и переоделся. На ходу натянул рубашку и бегом миновал лестницы.

В резиденции было тихо. Я почувствовал Катерину. Принцесса находилась у себя в комнате, но зайти к ней перед уходом я не мог. Возле парадного входа меня ждали.

Лайнел и Рагнар о чем-то переговаривались, а подошедший дворецкий оповестил, что машина подана.

Успел. Перемахнув через оставшиеся ступеньки, я предстал перед королем и его советником.

— Ваше Величество. Господин Рагнар. Прошу меня простить, что заставил ждать.

— Всё в порядке, Гаррет. Можем ехать.

Лайнел похлопал меня по плечу, а советник всем видом выражал крайнее недовольство и беспокойство. Как и всегда.

Рагнар происходил из древнего и некогда могущественного ковена заклинателей Рофтонов. Но репутация его семьи не всегда была идеальной.

До сих пор за спиной родни Рагнара шептались и подозревали их во всех смертных грехах. Но это не помешало Лайнелу назначить его своим главным помощником. Многие осуждали короля, а я всегда считал Рофтона умным и волевым человеком. В конце концов, он не в ответе за грехи своих предков.

Во времена Папской Инквизиции неугодных Рофтонам сжигали, вешали или топили под надуманными предлогами. Зачастую это были богатые землевладельцы, купцы и лорды, чьё имущество, состояние и земли отходили предкам Рагнара. Рофтоны использовали служителей церкви, и те делали за них грязную работу. Благодаря этому ковен скрывал свои тёмные делишки от Совета и Ордена. Всё это продолжалось долгие годы, но вскоре правда открылась.

Помимо правила не раскрывать своё существование людям, в моём мире есть другое, не менее значимое. Заклинатель не может убить невинного человека. Нарушившего закон, независимо от статуса и положения, ждёт смертная казнь.

Рофтонов почти истребили. Немногие выжившие влачили жалкое существование, опозоренные и лишенные всех привилегий. Только спустя века их потомкам удалось по крупицам восстановить то, что погубили их праотцы. Медленно, но верно они вернули положение в обществе, место в Совете. А вот от сплетен и разговоров за спиной не сумели избавиться.

* * *

Впереди показался высокий кованый забор, опутанный плющом. Краска на проржавевшем указателе давно облупилась, и надпись читалась с трудом.

«Частная собственность».

Всё вокруг выглядело заброшенным. На первый взгляд за изгородью не было ничего кроме зарослей кустарников. Однако это был всего лишь мираж. Место находилось под защитой древней магии. Разлитая вокруг сила напоминала бурлящий котёл с неиссякаемой энергией.

Только за иллюзорной завесой мало что менялось. Всё те же заросли кустов, высокие деревья и старый заброшенный особняк. Выбитые окна, обвалившаяся крыша, а дом, словно памятник прошлому, ещё стоит. Всё пришло в запустение. Но и это было видимостью. Иллюзия под иллюзией. Стоило переступить порог, как рухлядь исчезала, и реальность поражала воображение.

Я зажмурился от яркого света. Освещенный множеством свечей, холл встречал гостей во всём великолепии. Стены, обитые тёмно красным атласом с золотыми узорами, жарко пылающий камин и старинная мебель. Широкая винтовая лестница поднималась на ошеломляющую высоту и вела во множество коридоров — запутанных, длинных и пустынных, мимо бесчисленного количества комнат и залов.

Почти триста лет Совет собирался здесь для решения важных вопросов. В подвалах дома находились камеры для заключенных и ожидающих суда. Также особняк служил гостиницей для приехавших издалека заклинателей.

Судя по голосам, что доносились до моего слуха, я понял — Совет почти в сборе и ждёт только короля. Лакей вежливо поклонился и попросил следовать за ним.

Тяжелые двери распахнулись, и слуга пропустил нас в главный зал. Убранством он превосходил остальные помещения в этом доме.

На стенах синий бархат и панели из красного дерева. Тяжелые, в тон бархату, портьеры на огромных витражных окнах. Мраморный пол, натертый до блеска, в котором можно было увидеть собственное отражение. Длинный стол, за которым заседали члены Совета. Во главе располагалось кресло, предназначенное для короля. А прямо за ним, на северной стене зала, висело полотно: от пола и до самого потолка. С него на собравшихся взирали немыслимые чудовища.

Химера — чудище с львиной головой и туловищем козы. Вокруг неё обвивалась кольцом змееподобная тварь — Лирнейская гидра. Клыки гигантской змеи впивались в львиную шею. Только этого было явно недостаточно для твари, под копытами которой проигрывал сражение Колхидский дракон. Но никто из них не мог превзойти четвертого монстра. Зверь отдаленно напоминал волка. С его клыков, величиной с человеческую руку по локоть, капала кровь. Он стоял во весь рост и его левая лапа, с когтями острыми, как кинжалы, отрывала кусок от плоти гидры, а правая замахивалась на Химеру.

Когда я впервые увидел эту картину, мне показалось, что я смотрю в зеркало. В чудовище, которое готово было растерзать трёх других, я видел отражение самого себя — жуткого монстра, обрывающего все надежды и мечты, лишающего веры во всё самое светлое. Зверь превосходил всех.

Полотно служило своеобразным напоминанием о самых страшных деяниях магов древности. Лишний раз поднимать на него взгляд я не осмеливался.

Заклинатели давно сидели на местах. Семь человек из тринадцати. Не все маги соблюдали законы, установленные много веков назад. Многие не желали присутствовать на сборах. А Стриксы, Виладжио и Вирсы выбрали для своего места обитания Россию и Англию, чтобы никоим образом не касаться Совета.

Как только король появился на пороге, лидеры семей поднялись и поклонились в знак почтения.

— Я рад приветствовать вас, достопочтенные господа и дамы, — произнес Лайнел, направляясь к креслу во главе стола. — Прошу, присаживайтесь.

Рагнар занял место по правую руку от короля, а я встал за спиной Рималли, как подобает стражу.

Последние десятилетия я чувствовал себя призраком среди этих людей. Когда-то давно меня забавляла злоба заклинателей. Они из кожи вон лезли, чтобы показать свою силу, и при первом удобном случае грозили мне расправой. Тогда им сложно было смириться с тем, что чудовище вроде меня удостоилось чести войти в их общество.

Сегодня мне безразличны их косые взгляды, роптания за спиной и даже страх. Равнодушие — это худшее, к чему я пришел. Подавляя в себе Зверя, я лишался главного — чувств.

Я пропустил мимо ушей начало разговора за столом. Но вникнуть в суть не составило особого труда.

— Вы хоть понимаете, что происходит?

Неприятный голос Эрнессы Ланье привлёк моё внимание.

Блондинка с серыми глазами, слегка за тридцать. Она всегда выделялась среди членов Совета благодаря своим нарядам. Вычурные и дорогие. Дамы ковена Ланье не славились хорошим вкусом.

— Эта девчонка, кем бы она ни была, опасна! Никогда я не чувствовала подобных магических эманаций. Даже браслеты оказались бесполезны!

Я усмехнулся. Если Эрнесса начинала говорить, другим стоило постараться, чтобы вставить хоть слово.

— Ваше Величество! Обсуждать что-либо бессмысленно. Я за то, чтобы казнить её и немедленно. Иначе нас ждут большие неприятности.

— Я понял твою точку зрения, Эрнесса, — король вежливо улыбнулся. — Но сначала мы должны во всём разобраться. Отрубить голову можно всегда, а вот пришить её обратно уже проблема. Мы толком ничего не знаем, так что наберись терпения.

Он посмотрел на присутствующих и кивнул лакею. Тот скрылся из виду, и в зал вошли двое ликанов. Они сопровождали девушку.

Она была одета в серый комбинезон, какие носили все заключенные здешней темницы. Копна темных волос собрана на затылке в тугой пучок, и только одна прядь спадала на глаза. После разговора с Многоликой я видел то, чего не заметил в первую встречу. Её взгляд.

Давно ничто не вызывало во мне такого интереса. Но было и кое-что ещё. Что-то внутри меня, что я так старательно подавлял, рвалось наружу. Страшное, дикое. Я моргнул и увидел перед внутренним взором полотно — своё отражение. И уже не я, а он чувствовал её запах. Аромат сандалового дерева, грозы перед дождём и земляничного шампуня.

Перед глазами потемнело, на лбу выступила испарина. Я сжал кулаки и попытался сдержать напряжение. Я понимал, что если не возьму себя в руки, то проиграю битву со своим демоном. Даже в самые тёмные времена моей жизни, когда Зверь брал верх, я не испытывал такого дикого голода и желания. Борьба с опасным альтер-эго длилась дольше, чем я предполагал.

— Удивительная энергия, — Миар Колхид с любопытством смотрел на девушку поверх очков, сползших на нос.

Лидер ковена Колхид слыл человеком мягким и доброжелательным. Ему давно перевалило за семьдесят, и он был самым старшим в Совете.

— В ногах нет правды, — продолжил Миар. — Я думаю, достопочтенный король не будет возражать, если ты присядешь, Дитя.

Лайнел кивнул одному из стражей, и тот поставил свободный стул возле Мари.

— Благодарю, — робко отозвалась девушка.

— Человек. Просто немыслимо! — нахмурился Вацлав Блеквуд. Его брови сошлись на переносице, а на лице отразилось потрясение.

— Человек, обладающий силой, — поправил друга Рагнар, и продолжил перебирать бумаги. — Силой, разительно отличающейся от привычной нам.

— Но как такое возможно? — подала голос Мадлен Хастис.

Леди Хастис была женщиной выдающейся. Яркая внешность: голубые глаза и чёрные волосы, высокие скулы и прямой нос, чувственные губы. Изысканное платье подчеркивало все изгибы фигуры. Умная и талантливая заклинательница, она занимала второе место за столом — после Рофтона.

— Я бы сказал, что она обладает силой наших предков, — со скукой протянул Мариус Моргот, с интересом разглядывая свои ногти. — Если бы не знал, что это попросту невозможно. Но, — он потянулся, ленивый кот, а после положил локти на стол, — судя по всему, это так.

Он уставился на Мари и растянул тонкие губы в улыбке. Моргот был самым молодым из лидеров.

— Поведай Совету, кто ты, Сладкая. Где обучалась таким фокусам? Признаться честно, я до утра глаз не сомкнул. Думал, на Беттинген снизошла сама Тьма. Такая сила!

Моргот неподдельно восхищался, а я закатил глаза. На дух не переносил этого самодура.

Марилли только покачала головой.

— Я уже говорила, — запинаясь, пробормотала девушка. — Говорила, мистеру Рофтону...

— Господину! Господину Рофтону! — раздраженно вскрикнула Эрнесса.

— Господину Рофтону, — тут же поправилась Мари. — Что ничего не знаю. Не знаю как... Как это произошло. Ничего подобного со мной прежде не случалось.

— Ложь! — завопила Ланье. — Эта мерзавка лжет! Она ходячая бомба! Ей не место среди нас!

Я так и не понял, как из моего горла вырвался рык. Приглушенный, но свирепый. Рагнар, который отвлекся от перебирания бумажек, Лайнел, Вацлав и Мариус, удивленно взглянули на меня. Последний глядел с усмешкой.

— Эрнесса, упокойся! — жестко осадил её король.

— Рагнар, — молчавший до этого Виктор Братто, подал голос. — Может, ты выступишь? Иначе мы тут до утра будем сидеть.

Первый советник сложил бумаги, поднялся и заговорил:

— Всем вам известно, что произошло минувшей ночью.

Рагнар посмотрел по очереди на каждого из присутствующих.

— Эта девушка, — он указал на Мари. — Марилли Кайл, и сегодня она будет держать перед нами ответ за содеянное. Она убила человека и нарушила главный из наших законов.

Мари нервно теребила молнию на воротнике комбинезона. Рагнар обратился к ней.

— Вы признаете свою вину, Марилли?

Слеза скатилась по её щеке.

— Признаю.

Рагнар удовлетворительно кивнул и продолжил:

— К тому же, если верить моим источникам, это не первое ваше убийство.

До моего слуха донесся судорожный полувздох-полувсхлип девушки.

— Три года назад вы застрелили своего мужа Джеймса Моргана, офицера полиции. На пистолете были найдены ваши отпечатки. Это правда?

— Да, но... я … я не помню, что произошло. Ничего не помню о той ночи, только видения, размытые образы.

Она закрыла лицо ладонями и опустила голову.

— Я не убивала его, клянусь, не убивала. Я любила его. Я не могла... убить.

На лицах заклинателей было всё: скука, безразличие, напряжение. Всё, кроме сострадания. Мне захотелось увести Мари из этого зала, защитить от стервятников, собравшихся, чтобы соблюсти законы и безжалостно обвинить человека во всех прегрешениях. Я сотни раз наблюдал подобную картину, но впервые мне хотелось, чтобы это скорее закончилось.

— Полиграф показал, что вы не лжете, — Рагнар говорил уже мягче. — Но вас признали невменяемой.

Советник просматривал отчеты полиции, которые раздобыли его люди.

— Я пыталась рассказать о том, что видела, но никто мне не верил, — она продолжала тихо плакать.

— А что ты видела, Дитя? — участливо поинтересовался Миар, и подался вперед. — Расскажи мне и Совету, не бойся. Мы поверим во что угодно.

Смаргивая слёзы, девушка неуверенно посмотрела на заклинателя.

— Человека, но я не видела его лица. Он о чём-то просил, приказывал мне что-то сделать, угрожал, — Марилли облизнула пересохшие губы. — И там были они.

Она подняла дрожащую руку и указала на полотно. Заклинатели повернули головы и посмотрели на стену.

— Ты видела измененных? — Миар перевел взгляд с картины на обвиняемую.

Она кивнула:

— Смазанные образы. Но очень похожи.

— Вздор! — взорвалась Эренесса. — Она что, держит нас за дураков?

— Я не лгу, — девушка обреченно покачала головой. — Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. За один день всё перевернулось с ног на голову. Сначала те люди в больнице, потом...

Мари посмотрела на меня, а я услышал слова Оракула. Они кружились в голове подобно назойливым мухам.

Кому нужна эта девушка? Кто способен покуситься на жизнь Рималли и членов Совета? Почему она не доложила о возможном будущем королю, а пришла ко мне?

Забери Тьма эту Многоликую! Я получу ответы на вопросы, только изменив решение Совета, как она и сказала. Нужно было действовать.

— Казнить её!

Эрнесса не унималась. Она даже вскочила со своего места, и мне захотелось придушить её.

— Эрнесса! — прикрикнул на неё Лайнел. — Сядь и не забывай, где ты находишься!

Ланье нехотя подчинилась и, скрестив руки на груди, надулась, как ребенок, которому запретили есть сладкое перед обедом.

Рагнар сложил свои бумажки в кучу.

— Нам удалось установить личности тех людей. Ничего выдающегося, если не считать криминального прошлого. Обычные смертные, жители Беттингена. Один из них, мелкий воришка, находился под следствием. Другой недавно вышел из тюрьмы. Он отсидел за убийство четыре года, и был освобожден досрочно за примерное поведение. Это его ты убил, Маккивер, — советник посмотрел на меня. — Ты так же утверждал, что был и третий.

Я кивнул.

— Он использовал заклятие исчезающей мглы, запечатанное в артефакте.

— Люди используют магию, — покачала головой Мадлен. — Это переходит все границы.

— Мы должны узнать на кого они работали. И казнить его за то, что он впутывает в это смертных, — вступил в разговор Виктор. — А не эту девушку. Природа её силы уникальна и, быть может, опасна, но мы не сталкивались с подобным, и должны изучить всё как следует.

— Предлагаю решить дело голосованием, — подвел итог Лайнел.

— Моя позиция вам ясна, — с тем же обиженным выражением произнесла Ланье.

— Как бы это ни было прискорбно, — сказал Рагнар. — но я разделяю мнение Эрнессы.

— Девушка опасна... — начал Блеквуд, но я не дал ему договорить:

— Как и я!

Все как один уставились на меня. Ждать пока выскажутся остальные, я не стал. Многоликая поведала мне, чем всё закончится. Я должен был вмешаться.

— Я тоже опасен!

Вацлав отмахнулся:

— Это к делу не относится.

— Отчего же, — усмехнулся я. — Очень даже относится. Вы боитесь неизвестной силы. Но она не опасней Зверя, который сейчас рядом с вами.

— Ты контролируешь себя. И это разные вещи, — не сдавался лидер семейства Блеквуд.

Знал бы он, что менее получаса назад я ходил по самому краю лезвия. Моё вмешательство всё осложнило. Я не мог ручаться, что в следующий раз не сорвусь в пропасть. Присутствие Марилли странно действовало на Чудовище, которое уже давно спало внутри меня.

— Кто позволил тебе говорить, Ликан? — оживилась Эрнесса.

Я положил руку на спинку стула, на котором восседала заклинательница. Резное дерево поддалось натиску, стоило мне немного приложить силу. Раздался треск. Лицо леди стало белым, как мел. Я с наслаждением ощутил её страх.

— Ваше превосходительство! — пискнула она, поворачиваясь к Лайнелу.

Король не обратил на женщину внимания.

— Продолжай, Гаррет.

— Виктор прав. Наказывать нужно того, кто стоял за событиями минувшей ночи, а не девушку. Пусть от магии и погиб человек, но невинным он не был. Она защищалась. Я всё видел. И как свидетель заявляю, что Марилли не заслуживает казни.

— Что нам с ней делать? — леди Хастис обратились ко мне. — Девчонка не принадлежит ни к одному из кланов. Она словно с неба свалилась. Ты можешь распинаться сколько угодно, Гаррет. Это не решит проблему.

— Кто-то из нас может взять её под свою опеку, Мадлен, — предложил Миар, и добавил. — Я уже стар и не могу пойти на такой ответственный шаг. Но вы можете решить её судьбу.

За столом повисла тишина, но почти сразу была нарушена опротивевшим мне за этот вечер голосом Эрнессы.

— Вы хотите сказать, что поддерживаете мнение какого-то стража?

Она вновь осмелела и послала мне взгляд, полный яда и презрения. Я только улыбнулся в ответ.

— Его самого надлежит казнить по всей строгости закона! Наши предки не зря уничтожили всех проклятых, которых создали. А вы, Ваше Величество, держите одного из них в своей семье. Да чтобы он там ни сделал, он опасен! Он сам открыто заявляет об этом!

Остановить эту женщину уже ничто не могло.

— Вы видели, как он ведёт себя? Он мне угрожал, а сейчас улыбается, как ни в чем не бывало!

Лицо заклинательницы стало пунцовым. Она ослабила шарф на шее, и заканчивать начатую тираду не собиралась.

Лайнел прикрыл глаза, вздохнул, и сделал едва заметный жест рукой. Один из стажей мгновенно оказался подле заклинательницы. Он взял её под локоть и попросил проследовать за ним.

— Да как вы смеете?

Она отдернула руку, но поднялась со своего места.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Лайнел!

С этими словами леди развернулась и, стуча каблуками, удалилась.

— Кто из вас готов поступить так, как предложил Миар? Кто готов взять девушку под свою опеку? — спросил Лайнел, едва дверь за леди Ланье закрылась.

Я заметил, что король утомился. Подобные мероприятия отнимали уйму сил, столь неоходимых ему для поддержания здоровья.

— Прости, Сладкая, — обратился к Мари Мариус. — Я не против острых ощущений, с тобой ведь точно не соскучишься, — он ухмыльнулся. — Но в такое болото неизвестности я не полезу.

Остальные либо молчали, либо качали головой. Никто не собирался подписываться на внезапную авантюру.

Я смотрел на Марилли. Она опустила голову и вытирала рукавом слёзы. Страх сводил девушку с ума. Я ощущал её дрожь и поражался тому, как она до сих пор не сорвалась.

Я перевел взгляд с неё на Лайнела и понял, что тот наблюдал за мной. Он вздохнул и произнес:

— В таком случае я возьму девушку под опеку.

Мне показалось, что гора свалилась с плеч. Мари выдохнула с облегчением. Вместо страха пришла растерянность.

— У нас действительно нет веских оснований для казни, — продолжал король. — Мисс Кайл, встаньте.

Девушка безропотно подчинилась.

— С этой самой минуты и впредь, вы находитесь под моей опекой и защитой. Вы будете принадлежать к клану Рималли. Вам оказана честь. Такого прежде не случалось. К тому же, вам придётся научиться управлять своей магией. Вы принимаете моё предложение и решение Совета Верат?

В зале стояла гробовая тишина. Я же слышал её бешено колотящееся сердце.

— Да, — отозвалась она и посмотрела на меня с благодарностью.

— Вот и хорошо.

Рималли подозвал стражей.

— Сопроводите мисс Кайл в мою резиденцию. Скажите слугам, чтобы приготовили комнату и обо всём позаботились. По возвращению я разберусь с остальным.

Ликаны поклонились и увели Мари из зала.

А я понял, что запустил шестеренки механизма под названием неизвестность. Из головы не шёл разговор с Многоликой. Я давно убедился в том, что лучше делать так, как она говорит. Благодаря провидице я жив и хожу по земле, но в этот раз дело касалось не меня. Дела обстояли намного серьёзней. Откуда у Марилли такая сила? Действительно ли она видела измененных? Кто ей угрожал? Бестия задолжала мне ответы, и по возвращению я намеревался получить их.

Размышляя, я и не заметил, как Рималли распустил Совет. Я так и стоял возле стены, превратившись в каменное изваяние.

— Пора домой, Гаррет, — Лайнел выглядел бледным и изможденным.

За последним из заклинателей закрылась дверь.

— Это была долгая ночь.

Я кивнул. Кажется, король сказал что-то ещё, но я его не услышал. Голос Катерины оглушил меня. Я ощутил всю её боль и злость, испытываемую в тот миг.

«— Гаррет! Гаррет, помоги!»

Чудовище с картины — моё отражение, стало реальностью.

Глава IV Предательство ради блага

— 5 —

1310 год. Шотландия, где-то у берегов реки Твид.

Осень выдалась сырой и холодной. Особенно сильно это ощущалось на берегу реки. В воздухе пока пахло дождём, который недавно закончился.

Многоликая зябко куталась в дорожный плащ, а капюшон полностью скрывал её лицо от посторонних взоров. Полы чёрного платья намокли и стали тяжелыми.

Вокруг простиралась девственно чистая природа. Прозрачная гладь реки, обрамленная вековыми деревьями. Одетые в яркое золото они были подобны монолитам, воинам на страже своих владений. Звук бегущей воды отрезвлял и успокаивал.

Недалеко от берега разбили лагерь. Отряд направлялся назад в Англию. Именно там должен был состояться суд заключенного, который находился в надежно защищенной повозке под охраной матёрых стражей.

Полмесяца назад Многоликая покинула Туманный Альбион вместе с королем Владиславом Рималли. Они выехали сразу, едва принесли печальные известия о гибели Арчибальда и его супруги, а также о том, что сотворила королева Ивона.

Оракул не стала предупреждать юного принца о подобном исходе. Напротив, она лично поведала ему, что Амелия собирается сбежать с человеком.

Арчибальд был глупцом и мог погибнуть в одном из придорожных трактиров, не поделив что-то с местным забулдыгой. Она провела его по иному пути, и открыла дорогу в вечность человеку, который оставит неизгладимый след в жизнях многих людей, человеку, способному изменить этот отвратительный мир.

Только пока об этом знала лишь она.

Судьба всегда предоставляет выбор. Она не ограничивает своих подопечных. Будущее хоть и предрешено, но к нему можно прийти разными дорогами. Сложными или легкими — неважно, каждый окажется там, где должен. И хорошо, если есть тот, кто сможет провести и указать верное направление, осветить его в самый тёмный час.

Многоликая улыбалась своим мыслям, стояла у воды и ждала, когда все в лагере уснут. Сонное зелье, которое она подмешала в еду и питье, должно было скоро подействовать.

Едва голоса стихли, она опустила капюшон ещё ниже и двинулась в сторону лагеря. Все крепко спали. Утром они будут помнить только то, что устали в пути и выбились из сил. Зелье выветрится ещё до наступления рассвета, и даже заклинатели ничего не заподозрят.

Большие колёса повозки утопали в грязи. Лошади, привязанные к деревьям, пряли ушами и тихо фыркали.

Многоликая взмахнула рукой, и тяжелые замки с громким лязгом рухнули прямо в лужу. Она потянула двери повозки на себя. Обитые деревом и железом, они поддались с трудом. Застоялый воздух смешался с ночной прохладой.

— Выходи! — её уверенный голос звучал жестко и не терпел неповиновения.

Темнота мало что позволяла разглядеть. Из повозки не доносилось ни единого звука. Она ждала. Послышался звон цепей и тяжелые шаги. Заключенный напоминал безликую тень. Пригнув голову, подошёл к самому краю, но спускаться на землю не спешил.

— Выходи скорее!

Помедлив немного, мужчина подчинился. Он легко спрыгнул на землю, несмотря на то, что его щиколотки были закованы в тяжелые кандалы. Закаленный магией металл сдерживал любое проявление силы. На запястьях были такие же оковы.

Многоликая схватила его и потянула на свет, ближе к костру. Ей уже доводилось видеть этого мужчину в своих видениях.

Высок и красив. Вся его одежда, как и светлые, до плеч, волосы были перепачканы засохшей грязью и кровью. Маккивер смотрел на неё недоверчиво и внимательно. Наблюдал, как она, лишь прикоснувшись, с легкостью сняла оковы. Они распались и остались у неё в руках. Гаррет стал растирать запястья, а провидица тем временем освободила его от оставшихся цепей.

Наконец, он произнёс:

— Кто ты такая?

Голос — приятный негромкий баритон, чуть хриплый, с едва заметным, шотландским акцентом. Он потянулся к её капюшону, но Оракул отстранилась.

— У тебя будет фора в несколько часов, — не церемонясь, предупредила она. — Отправляйся вверх по реке. Так тебя не смогут выследить.

— Зачем ты это делаешь? Они хотят убить меня! Я знаю об этом и не собираюсь сопротивляться!

Провидица схватила его за подбородок.

— Слушай меня внимательно, Маккивер! Ты сейчас же возьмешь лошадь и уберёшься отсюда. Ты будешь бороться за каждый прожитый день и за каждый вздох. Ты отпустишь свою ненаглядную Амелию и будешь жить дальше!

Он зарычал, сжал её запястья и притянул к себе, оскалился. Но Многоликая откинула капюшон, и Гаррет отшатнулся назад.

— Что за...

В свете костра её изуродованное лицо выглядело устрашающе.

— Ты больше не человек, Гаррет, — продолжала она, как ни в чём не бывало. — Ивона применила к тебе древнюю магию изменения. Смерть не станет избавлением. Да и Зверь, что ещё пока дремлет внутри тебя, не позволит умереть. Я делаю тебе одолжение. Жертв будет много, но я пытаюсь сократить их и облегчить груз твоей вины.

Она накинула капюшон обратно и повернулась к лошадям. Отвязала серую кобылку, подняла с земли пару сумок с провизией и перекинула их через лошадиный круп.

— Этого должно хватить на несколько дней.

Гаррет наблюдал за ней, затем неуверенно приблизился и принял поводья. Он посмотрел на сумки, на спящих стражей, на их оружие.

— Мне нужен кинжал.

— Оружие тебе не понадобится. Можешь мне поверить, — она улыбнулась.

— Я не понимаю... — начал он, но Многоликая перебила его.

— Ты скоро всё поймёшь. Сейчас просто доверься мне, Гаррет.

Она сделала ударение на его имени, а в голосе слышалась мольба. Если бы у них было больше времени, она бы рассказала ему о многом. Предупредила о том, что его ждёт и через что предстоит пройти.

— Мы ещё встретимся, — произнесла Оракул, когда Гаррет забрался в седло.

— Может, хотя бы назовешь своё имя?

Он смотрел на неё сверху вниз, натягивая поводья. Многоликая прекрасно знала, о чём он думает. Кто она? Почему помогает ему? Но самое главное — её лицо. Кто мог сотворить подобное? Придёт время, и он получит ответы.

— Сейчас это неважно, — отрезала провидица. — Но можешь считать, что отныне, я твой проводник в вечность, — с этими словами она ударила лошадь, и ржание нарушило ночную тишину.

Серая кобыла сорвалась с места, унося всадника прочь.

Оракул стояла у реки, пока первые лучи солнца не озарили небосвод и не рассеяли ночную мглу. Она снова предала заклинателей. Предала ради их же блага.

— 6 —

Базель-Штадт. Беттинген.

Лунные лучи проникали в небольшое полутемное помещение. Многоликая сидела за роялем. Она нежно касалась клавиш изящными длинными пальцами и наполняла комнату звуками старой мелодии.

Провидица любила в тишине и одиночестве думать о прошлом или о том, как сложилась бы её жизнь без заклинателей. Наверняка, она так и осталась бы простой деревенской девушкой. Её дети были живы и счастливы, а она, как и мечтала, провела всю свою жизнь с любимым мужем. Многоликая всё ещё помнила его улыбку, поцелуи и тихий голос.

Мелодия оборвалась на высокой ноте. Оракул обернулась в сторону окна. Стояла глубокая ночь, так похожая на тысячи других. Казалось, что мир замер вместе с ней несколько сотен лет назад.

Провидица напряглась. Предчувствие сковало мышцы и ознобом пробежало вдоль позвоночника. Она постаралась сбросить оцепенение и раздраженно повела плечами.

Минута. Две. Она ждала.

Заклятие исчезающей мглы серой вспышкой озарило комнату. Клубы дыма заволокли помещение, сгустились и расступились перед появившимся заклинателем.

Маг переступил с ноги на ногу и осмотрелся. Как только его взгляд наткнулся на Многоликую, он поморщился, как будто ему под нос сунули дохлую кошку.

Стефан, старший сын главы клана Стриксов. Нахальный, грубый, самоуверенный. Улыбка этого подлеца наверняка разбила не одно девичье сердечко. Стефан был высок и хорошо сложен. Он принадлежал к тем заклинателям, которые полагались не только на магию и стражей, но и на физическую силу.

Оракул всё это время наблюдала за гостем. Она никогда не носила масок, которые все называли эмоциями. Лишь изредка улыбка выдавала её чувства. Но какое это имело значение? Ведь большинство, просто не смотрели ей в лицо. Стефан тоже не смотрел.

Многоликая не жаловала наследника клана Стриксов. Его появление не обрадовало её, хотя оно было ожидаемым.

Маг показался взвинченным, и ей подумалось, что он вот-вот накинется на неё.

Стараясь казаться равнодушной, она прошла к небольшому круглому столику. На непокрытой гладкой столешнице был рассыпан белый песок, который причудливо переливался в свете свечей. Многоликая опустилась на стул и обратилась к гостю:

— Тебе на кофейной гуще погадать или на картах таро? — в голосе провидицы звучал неприкрытый сарказм.

Стрикс был не расположен шутить. Неуловимым движением, откуда-то из-за спины, он выхватил красивый, но не менее опасный изогнутый атаме, и со всего размаху воткнул его в столешницу. Оракул резко отдернула руку. Он едва не зацепил её. Песок взметнулся вверх и блестящей пылью стал оседать обратно.

— Не язви, и помни с кем говоришь, Измененная! — тут же осадил он её. — Вы с Маккивером думаете, что вам всё дозволено! Никакого уважения! Забываете, что именно заклинателям вы обязаны всем, что имеете!

Многоликая предпочла промолчать. Она могла ответить, что именно заклинатели отобрали у них человеческую жизнь, правильную и счастливую. Но зачем распинаться перед тем, кто этого никогда не поймет и не оценит?

Стефан наклонился и навис над ней подобно грозовой туче. Оракул ощутила цитрусовый запах мужского одеколона. Пожалуй, это всё, что было приятного в нём. Привлекательный внешне, внутри он был подобен гнилому яблоку, которое точил червь тщеславия, жадности и презрения ко всему окружающему.

— Ты не предупредила о том, что Проклятый вмешается!

Стрикс ударил ладонью по столу, вновь поднимая маленькую песчаную бурю.

— План, к которому мы шли двадцать с лишним лет, едва не провалился во Тьму прошлой ночью. И все из-за тебя, мерзкая тварь!

Стефан сомкнул пальцы на её шее и наклонился ближе. Многоликая чувствовала его горячее дыхание и видела отвращение в холодных серых глазах.

— Я не всесильна! Увидеть из множества исходов один верный очень сложно, — начала оправдываться она.

— Лжешь! Ты всегда лжешь! И пусть наш Господин этого не видит, я вижу!

Он подался вперёд, сильнее сжимая её горло.

Второй раз за последние сутки её приперли к стенке. Точнее сказать, первый раз к кровати, и она совершенно не возражала. Гаррет злился по вполне понятным причинам. Стрикс был просто смешон. Лицо мага покраснело, на лбу вздулись вены. Он хотел показать свою власть над ней, припугнуть.

— Скажи, что бы вы делали с девчонкой, окажись она в ваших руках? — обратилась Многоликая к Стриксу. — Вы бы бились над ней многие месяцы, пытаясь пробудить неподвластную вам магию!

Она схватила его за руку, и заклинателю пришлось отпустить её.

— Вам нужен Маккивер и милая принцесса. Пусть Марилли сблизится с ними. Так будет правильно. И когда придёт время, все они окажутся в вашем капкане. Угрожая Гаррету и Катерине, вы сможете заставить Мари сделать всё что угодно. Я видела, как всё случится. Девчонка должна научиться управлять своей силой. Я уже говорила с Господином. А Гаррет повлияет на решение Совета.

После своей пламенной речи она выдернула атаме из безнадежно испорченного стола и с остервенением бросила клинок к ногам Стрикса.

— А теперь убирайся!

Но Стефан не спешил.

— Как складно всё получается, а ведь говоришь, что не всесильна, — он ухмылялся.

— Это лишь один из возможных исходов, если вы ничего не испортите.

Стрикс ещё с минуту смотрел на провидицу, а затем наклонился и поднял кинжал.

— Надеюсь, всё будет именно так. Не то клянусь Тьмой, — он перехватил атаме. — Я сделаю так, что ты станешь ещё более уродливой, чем есть сейчас.

Пауза затянулась, Многоликая не собиралась отвечать.

— А теперь, будь так добра, — Стрикс убрал клинок за пояс. — Отдай, что должна была достать. Рималли слишком долго хранят у себя то, что является общим наследием всех заклинателей.

Многоликая нехотя подошла к небольшому застекленному шкафу и достала свиток. План резиденции короля. Вернувшись, она вложила его в руку Стефана.

— Отлично, — он улыбался словно кот, откушавший хозяйской сметаны. — Сегодня, пока члены Совета будут чесать языками, я со своими ребятами вдоволь повеселюсь в королевских апартаментах.

После этих слов он театрально поклонился и направился к двери.

Оракул так и осталась стоять посреди комнаты. Стефан был прав, она лгала. Увидеть любой из возможных исходов просто, сложно прийти к одному определенному. За долгие века Многоликая научилась этому хитроумному фокусу. Виртуозно, из раза в раз, провидица выстраивала цепь нужных событий. Ради этого она предавала.

Теперь они все оказались на финишной прямой, и оступиться в самом конце, стало бы непростительной ошибкой.

Накануне Многоликой удалось уговорить Катерину отправиться в клуб и взять с собой Гаррета. Именно там они и пересеклись с Марилли. Если бы этого не случилось, в ином исходе их встреча не имела бы смысла. Удивительно, что порой те, кто определены нам судьбой, могут пройти мимо едва заметной тенью.

Долгие столетия она оставалась для Гаррета проводником. Освещала ему правильный путь. Теперь ему надлежало стать тем лучом света, который развеет наступающую Тьму. Она сделала для этого всё возможное, отныне оставалось только ждать.