Звезда Ашаросса, или Непокорная для дракона

За окном была темная ночь. Одна из тех, когда с неба мелкой россыпью подмигивают звезды, а луна тонким серпом загадочно мерцает, совершенно не давая света.

Комната была погружена в полумрак, который разгоняли стоящие повсюду свечи. На столике, в хрустальной пепельнице пуская тонкую струю дыма, догорала сигара, стояли пару бокалов с отпитым красным как кровь вином и высились горкой фрукты, поблёскивая в пламени свечей тонкой кожурой.

Легкий ветерок шевелил кружевные тюли, которые плавно парили, задерживая ночную прохладу.

На кровати после бурного секса отдыхали влюбленные.

Через несколько минут мужчина поднялся, чтобы докурить все еще дымящуюся сигару:

– Вставай любовь моя, сегодня у нас особенный день, – сказал он чистым баритоном.

– Да? – встрепенулась девушка, – Я чего–то не знаю?

– О, – мужчина с предвкушающей улыбкой посмотрел в окно на узкий серп луны, – ты не знаешь многого.

– Ты меня раззадорил, – улыбнулась красавица, она изящно соскользнула с кровати и, не стесняясь наготы, подошла к мужчине. В мерцании десятка свечей, в пляшущих языках пламени, они красиво гармонировали между собой. Он смуглокожий брюнет с длинными черными волосами, хищными чертами лица, и она, золотоволосая блондинка с серыми, как грозовое небо глазами и утонченными чертами лица. «Красивая пара», думала про себя девушка. Она мечтала, когда избранник поведет ее к алтарю, они станут мужем и женой. Мечтала, но ни о чем не просила, желая, чтобы мужчина сам делал такой серьёзный шаг.

– Я покажу тебе кое–что, – сказал он, тут же, ухватив свою подругу за руку, потянул из комнаты.

Девушка не сомневалась, ни секунды, пошла за любимым, с легким любопытством разглядывая по пути дорогую обстановку дома. Сюда он привез ее впервые. Раньше они встречались в его квартире, в фешенебельном районе города.

Этот дом, похожий на старинный особняк, утопающий в зелени, ей сразу понравился, было что–то в нем таинственное, необычное, такое же ожидание чуда, как в ее избраннике. Впервые его увидев, она влюбилась. Все у них происходило быстро, волшебно, незабываемо и до безумия нежно. Его ухаживания, цветы, подарки, лучшие рестораны, полеты в прекрасные места, где были только они.

Она знала, что вытянула счастливый билет, что все подруги из универа, ей завидуют и понимала, что не может упустить его. Она дышала им, смотрела на него как на божество. Секс с ним доставлял ей бесконечное наслаждение, а его внимательность к ее просьбам добавлял градусы к благоговению. Она готова была целовать песок, по которому он ходит и злилась, когда родные выражали неудовольствие из–за ее чрезмерного увлечения. Она даже на универ плюнула, чтобы проводить все время с любимым.

Девушка ступала по толстым коврам и прижималась стройным телом к своему избраннику. Тот вел ее только ему известными путями. Широкие коридоры, стены в деревянных панелях. Небольшие картины, на которых нарисованы страшные чудища, но девушка не присматривалась и не боялась.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Все скоро увидишь, – отрывисто сказал мужчина, ей показалось, что он опять возбужден, и сама стала прерывисто дышать, ощущая внизу живота сладостные спазмы.

Они пришли в небольшую комнату. Темные стены, нет мебели, посередине комнаты расставлены потухшие свечи.

– Я хочу тебя здесь, – сказал он, потянул ее внутрь комнаты, девушка встревоженно посмотрела назад, в коридор, где приглушенно горели на стенах светильники.

Но избранник прижал ее к себе и впился в губы страстным поцелуем, от которого у нее вылетели из головы все тревоги и опасения. Она плавилась в его объятиях, словно во сне в забытьи, и танцевала свой последний танец, сама задавая темп их совокупления. Руки мужчины ласкали ее грудь, нежно касались плоского живота, голодный взгляд безотрывно наблюдал за ее мимикой:

– Ты моя? –хриплым голосом спросил он.

– Твоя, – нагибаясь выдохнула она в его губы, – Только твоя.

– На что ты готова ради меня? – спросил опять мужчина.

– На все, – в любовном угаре повторяла девушка уже сказанные раньше слова.

– Ты отдашь мне свою жизнь? – последовал вопрос.

– Я отдам тебе жизнь, любовь, все отдам, – как в трансе повторяла девушка, не прекращая своего танца, в какой–то момент она запрокинула голову и закричала от сладких судорог, которыми пронзил ее тело оргазм.

– Да будет так! – холодно сказал мужчина и посмотрел на девушку почерневшими, лишенными белков, глазами.

Несчастная еще не понимала, что происходит, ее конвульсии сладости постепенно перерастали в агонию боли. Девушка открыла светлые, почти белые глаза и закричала широко, раскрыв рот. Ее тело постепенно сдувалось, морщилось. Светлые волосы поредели и превратились в седые космы, кожа на руках обвисла и покрылась пигментными пятнами, а нежный голос переходил на старческий хрип.

Мужчина дождался, когда преобразование совершится и брезгливо скинул немощное тело с себя. Свечи, которые сами по себе загорелись, как только пара стала заниматься сексом, тут же погасли и включилось верхнее освещение, озаряя все вокруг слепящим светом. Мужчина встал, довольно потянулся, отодвинул ногой старческое тело с пятиконечной пентаграммы, хмыкнул:

– Тебя мне хватит надолго, звездочка моя, – потом насвистывая легкий мотивчик, он вышел из комнаты...

Я ненавидела мух. И пусть хоть сто раз говорят, что они нужное звено в пищевой цепочке, мной эти жужжащие твари были ненавидимы всей душой. Я медленно скользила взглядом за лениво кружащей надо мной жужжалкой и злилась. Руки мои лежали вдоль тела, как их оставила сиделка. Перед этим она обтерла меня влажной губкой, помассировала тело, чтобы не было пролежней, и ушла недовольная. Я только хмыкнула. Муха наконец–то определилась и села мне на щеку, потерла передние лапки и поползла к глазу. Только не глаз, тварь безмозглая.

Тут дверь распахнулась, и в нее вошел ОН. Все такой же красивый и прекрасный, как в первый день нашей встречи.

– А вот и моя бабулька, – весело сказал он и подошел к моей кровати, ведя за руку молодую девушку. Я с жалостью посмотрела на еще одну жертву и моргнула. Прошло уже то время, когда я пыталась предупредить новых дурех не попадаться в сети этого демона. Видимо, он даже на своей родине не нужен, выгнали за то, что не только сексуальную энергию поедает, но и жизни ворует у смертных. Только вот со мной у него вышла осечка, я не умерла.

Это было страшное время, я почти сошла с ума. А ему было интересно наблюдать за моей агонией. Он приводил ко мне новых девушек, представлял меня бабушкой. И каждый раз я знала, что скоро ее не станет, почему–то выжила, потеряв молодость, только я.

Он сделал меня немощной старухой, но жизнь забрать не смог. Сначала, да, я пыталась предупредить девушек, мне было их жаль, но он сделал так, что я не могла говорить, лишь хрипеть и плакать от бессилия. Не могу сказать, сколько я уже тут лежу. У меня есть сиделка, которая ухаживает за мной, у меня даже телевизор есть, который мне включают очень редко, когда у Него есть настроение. За это время я наслушалась много такого, чего бы хотела не знать. Он пользовался тем, что я не могу ничего сказать, что я беспомощна и зависима. Мне кажется, он даже был рад, найти свободные уши, которые идут в комплекте с безголосым ртом, бесплатный психолог, который никому ничего не скажет.

Я слышала о его мечтах, его страданиях, понимала, как мало в нем от человека, и как страшно, что среди людей живут такие твари, пусть их немного, наш мир для них слишком беден на энергию, но они не стесняются восполнять ее при помощи людей. Мне не повезло, по словам моего убийцы я слишком яркая как звезда. Я поняла, что яркой у меня была аура, они находят таких людей и убивают, и тут неважно какого пола человек…

Сначала для меня все дни слились в один непрерывный кошмар, не знаю, как я выдержала и смогла взять себя в руки.

Мое сумасшествие ему понравится, а вот то, что я все еще могу мыслить злит.

Он пробыл недолго, рассказал, как содержит старушку, как любит свою бабулю. А девушка гладила его по плечу, и влюблённо пожирала взглядом своего идола. Каждый раз словно в зеркало смотрю. Когда они ушли, я погрузилась в дрему. Тело было слабо, но ОН не давал мне умереть. Делился энергией. Теперь я вижу, как серебристые блестки проникают в мою грудь, продлевая агонию. Я хочу умереть, но понимаю, что ОН не даст.

– Так–так, – услышала я вдруг незнакомый девичий голос. Возле моей кровати кто–то стоял, но как я не пыталась увидеть, сдвинутся с места я не могла, – интересная у Инетра игрушка. Братец все забавляется.

Надо мной склонилась девушка. Красивая, черноволосая с красными глазами, внутри которых я увидела пламя. Она странно потянула носом, словно принюхивалась:

– Быть такого не может, – Лицо красавицы тут же исчезло, – ты же…

Девушка бесцеремонно откинула одеяло и ткнула пальцем мне в солнечное сплетение. Потом раздалось бормотание, и через несколько секунд надо мной раскрылся цветок. Прямо в воздухе, красочная иллюзия, словно кто–то проектор включил.

– Надо же, – девушка опять склонилась надо мной, разбивая иллюзию, – Древняя кровь! И где? Во всеми забытом мире. В почти мертвом мире. Ты чья будешь? – спросила она, – Что сделала Инетру? Почему он держит тебя в этом старом теле? Говори! – повелительно сказала девушка и вот чудо, мои губы шевельнулись:

– Я человек, – хриплым еле слышным голосом сказала я.

Девушка рассмеялась и запрыгнула на меня сверху, придавливая своим весом:

– Ты точно не совсем человек, – дыхнула она на меня запахом дыма и фиалок, потом добавила, – Неужели этот идиот даже не понял кто ты? – она опять рассмеялась. – Как был дураком, так и остался, а недостаток энергии высушил ему последние мозги. Кто–то погулял в твоей родове человек, – дополнила она ехидно, – с кем–то из наших.

Она прислушалась и щелкнула пальцами, сковывая мои губы, потом приложила палец к губам:

– Тс–с, если хочешь жить, не говори ему, что я тут была, я тебе помогу, – потом она растворилась в воздухе прямо на моих глазах.

Я была ошарашена. Нет, я понимала, что Инетр не человек, но, чтобы увидеть своими глазами магию, это было сильное потрясение. Блески, которыми делится ОН не в счет. А еще она сказала, что поможет… Я старалась унять сердцебиение, старалась успокоиться и не давать себе ложной надежды, но… больше всего на свете я хотела выбраться из этого ада. Даже если мне осталось жить всего час, мне все равно, я хочу прожить его на свободе.

– Как ты тут дорогая? – вошёл Инетр, – Ты знаешь, эта простушка оказалась слабенькой. Придется идти на охоту через пару дней, но ничего у меня на крючке уже пятеро сияющих.

ОН сел на кровать рядом и взял в руки мою ладонь:

– Иногда я жалею, что выпил тебя сразу, ты, знаешь ли, была самой вкусной, что мне приходилось пить в этом мире. Вспоминаю отцовы угодья, – Инетр зажмурился, – Люди в нашем мире бесправные животные, которых мы растим для еды. Мой мир прекрасен, намного лучше твоего, звездочка. Энергия плещется прямо в воздухе, но ее нужно уметь собирать.

Инетр о чем–то вспомнил и сильно сжал мою руку, отчего мои кости хрустнули.

–Ах, – чудовище, тут же ослабило хватку, – Прости моя хорошая, я не хотел, хорошо, что ты не чувствуешь боли.

Инетр склонился ко мне и поцеловал, я почувствовала тепло от его губ, он опять делился энергией. Очень хотелось плюнуть, но даже такого простого действия я не могла сделать.

Тут же откинула картинку в голове, которая рисовала мне новую знакомую. Нельзя надеяться, иначе если она не придет, я точно сойду с ума.

– Спи звездочка моя, – Инетр аккуратно заправил одеяло, пригладил мои редкие волосы, – Завтра будет новый день.

И завтра, и послезавтра был новый день похожий один на другой, но было и отличие, я их считала. Я ждала черноволосую незнакомку и надеялась. Я вдруг поняла, что всегда надеялась на спасение, а без этого, зачем жить?

Она пришла через две недели, я почти отчаялась, но все равно держала в уме цифру очередного дня. У меня больше не было дел, лишь вспоминать былое и держать эту цифру в голове.

– Еще живая? – услышала я девичий голос и все мое существо встрепенулось от выплеска адреналина. Мне показалось, что по иссушенным венам покатилась горячая лава, – Успокойся, – девушка склонилась надо мной, ее губы изогнулись в усмешке. — Тебе все еще интересно уйти отсюда или уже привыкла?

Она еще и издевается! Девушка щелкнула пальцами и откинула одеяло, тыча в меня своим пальцем.

– У меня для тебя есть новость. Я нашла для тебя тело.

– Я согласна, лишь бы уйти отсюда. Оно ведь может ходить? – голос у меня был сиплым, говорила я с трудом напрягая все своё тело.

– Ходить оно может, – девушка кивнула. Потом беззаботно разлеглась рядом со мной. ОН уехал, так что девушка вела себя свободно.

– Зачем тебе это, помогать мне? – голос разума проснулся во мне некстати.

– Хочу утереть нос Инетру, он мой старший брат и в детстве всегда ломал мои игрушки, – девушка привстала и оперлась на локоть, ее палец водил по моей впалой груди, выводя какие–то знаки, – пора отомстить. Я отберу у него его игрушку.

– Я живое существо не игрушка, – все–таки слабо запротестовала я.

Девушка рассмеялась и было в ее смехе что–то нечеловеческое, что меня насторожило, но желание вырваться отсюда всю настороженно смело в сторону. Буду решать проблемы по мере их поступления.

– Ты готова? – Черноволосая внимательно посмотрела в мои глаза.

– Постой, как это будет происходить? Что мне делать?

– Тебе? Ничего, только согласиться уйти в другое тело, ты должна по–настоящему это хотеть.

– Что за тело? – запоздало спросила я.

– А не все ли тебе равно, – мне показалось, черноволосой надоело со мной возиться, она скривилась в неприятной улыбке, – Душа покинула тело, но его поддерживают заклинаниями. Есть еще время, чтобы в него вселился кто–то другой. Так ты согласна? У меня нет времени тебя уговаривать.

– Согласна! – выдохнула я решившись.

– Прекрасно! – девушка вдруг запрыгнула на меня сверху и сжала мою шею тонкими пальцами, при этом она рычала и говорила страшные слова. Ее глаза сверкали красным огнем, мерцали дымкой призрачные рога, а за спиной распускались черные дымные крылья. Я не могла пошевелиться, сознание медленно затухало, «даже если это смерть я буду рада, все лучше, чем такая жизнь», были мои последние мысли.

А в следующее мгновение, я с шумом вдыхаю воздух и открываю глаза. Тело трясется, я хватаюсь руками за простыни и хрипло дышу. Воздух, раскаленный, горячий, опаляет горло, но я не обращаю на это внимание. Я могу двигаться, движение дается тяжело, заторможенно, но я могу двигаться.

– Нинья, Нинья, госпожа очнулась, радость–то какая госпожа очнулась! – рядом заголосила женщина, я резко села и повернулась в ее сторону. Высокая, дородная, она держала руки перед собой и радостно мне улыбалась. Странно, но я чувствовала ее запах, сладкий и приятный, она не врала, ее радость была не напускной. Я поразилась, откуда мне это известно, но потом пришла боль и все мои мысли испарились. Боль была жуткой, прожигающей все мое тело от макушки до самых кончиков пальцев. Я желала, чтобы боль прекратилась. Моя рука коснулась виска и где болело, и я ощутила жар, словно там горела кожа, но запаха горело не было. Я упала назад на кровать и застонала.

– Сейчас, сейчас, – послышался голос еще одной женщины. – Выпейте это, выпейте, боль пройдет.

Я послушно открыла рот и заглотила горькую жижу. Замерла, прислушиваясь к телу. Все–таки у меня получилось, я сбежала.

– Вот так госпожа, вам сейчас станет лучше, – шептал мне женский голос.

Я выдохнула и открыла глаза. Ну здравствуй новый мир! Встреча, конечно, у нас с тобой не совсем приятная, но надеюсь, тут мне повезет больше, чем в родном мире. Уже то, что меня называют «госпожа», придает уверенности, что я не бесправная рабыня.

Комната была хорошо обставлена, светлая добротная мебель даже красивая, все в оттенках темно–синего цвета. Кровать с балдахином, широкая, мягкая. Две тумбочки с горящими светильниками. В комнате полумрак, но в щель между шторами проглядывает солнечный луч.

– Окно, – сказала я, прислушиваясь к своему новому голосу, – Откройте окно.

– Госпожа, – голос первой женщины наполнился тревогой, – вы не любите солнечный свет.

– Открой окно Лайза, – твёрдо сказала вторая женщина Нинья и склонилась надо мной, – Как вы?

– Я не знаю, – придала голосу неуверенность, – Кто вы?

Да, я решила сразу брать быка за рога и выдавать себя за потерявшую память. Ведь так и было, я не знала где я, кто я, кто все люди или нелюди вокруг. Было ли мне жаль предыдущую хозяйку… я поняла, что нет. В груди не екало, не сжималось, я была рада тому, что я жива, а кто там был до меня было плевать. Я понимала, что мне несвойственна такая жесткость, но пока решила оставить на потом самокопание. Сейчас, главное выжить и понять, где я оказалась.

– Она нас забыла, – всхлипнула вторая женщина, и подошла ко мне с другой стороны, – Нинья как же быть?

– Никак, – жестко ответила Лайзе, Нинья. – Молчи об этом, а мы поможем госпоже все вспомнить, – сказала она строго. – Лучше неси еду и оповести слуг аронта Немисила, что его дочь пришла в себя.

– Хорошо, – Лайза тут же присела в поклоне и удалилась, аккуратно прикрыв двери, а Нинья посмотрела на меня.

– Ара Илиана, так вас зовут, – сказал она, потом подошла к окну и раскрыла шторы, впуская дневной свет. – Вы дочь аронта Немисила, при нападении драконов, вы чудом выжили. На вашей щеке рана, которую оставил дракон, она не заживает, лишь обезболивающие зелья дают вам время без боли.

–Я хочу увидеть, – попыталась сползти с кровати, но сил было мало.

– Не переживайте, случаи, когда чароги меняли тела, уже бывали и память предшественника, просыпалась постепенно.

Я замерла, не зная, как реагировать на слова женщины.

– Вам не нужно меня бояться ара Илиана, это я попросила ару Асараш помочь мне найти душу для тела. Она ваша двоюродная сестра и она нам помогла.

– Почему? – задала я вопрос, и он относился ко всему. Почему Асараш помогла, почему Нинья не хотела, чтобы госпожа умерла.

– Вы все узнаете постепенно госпожа, – кивнула Нинья, – если вы тут, значит, вы чарог, только ваша раса может покидать свое тело без последствий для сущности. Я человек и Лайза тоже. Прошу не говорить при Лайзе о своем перемещении, она привязана к госпоже, она была ее кормилицей. Бедная девочка не выдержала каждодневной боли и ушла на перерождение. Сама, по своей воле, это плохой поступок для чарога, никто бы не понял. Нас ее слуг просто выгнали бы в Пустые земли. А там живётся несладко, я знаю, жила там в детстве пока меня, как имеющую дар не взяли в услужение аре Илиане. Я буду вам помогать во всем госпожа, вы можете на меня рассчитывать.

Нинья склонилась передо мной в поклоне. А у меня в голове настоящая каша из всего того, что она сказала. Во время пришла Лайза с подносом, полным еды, пока я ела у меня было время все обдумать.

Первое, оказалось, что я чарог. Значит, и Инетр и его сестра, которая мне помогла, как ее назвала Нинья… Асараш, тоже чароги. Вспомнила, как Асараш говорила о том, что кто–то из моих предков, погулял с кем–то из ее расы и в итоге мы имеем то, что имеем. Да в моей в семье были странные случаи, когда кто–то чувствовал эмоции других, сильные эмпаты. Это не афишировалось, но я сама таким не страдала.

Теперь о новом теле, оно с дефектом, даже сейчас, при обезболивающим зелье, что в меня влили, я чувствую боль. Она далекая, но вполне осязаемая и с каждой минутой я чувствую, что она становится все сильнее. Наверно, прошлая хозяйка не выдержала боли. Сколько она с ней жила? Как справлялась? Думаю, ее пытались лечить, ведь не простая крестьянка, а дочь влиятельного богатого судя по обстановке, чарога. Нужна информация, много информации.

Еда меня порадовала, почти все знакомое, каша, хлеб с маслом, нарезанные тонкими кусочками сыр и колбаса, компот с кусочками ягод, лишь фиолетовый фрукт на небольшом подносе среди яблок, груш и вишни мне не знаком. Его я, есть не решилась. Пока я ела, женщины сидели на скамье возле двери и молчали.

Видимо, тут так заведено. Одеты они были в платья, из тонкой материи, строгие и опрятные, белые переднички с эмблемой, наверно она что–то означает. Волосы уложены в аккуратные пучки на затылках. Обоим лет по тридцать. Интересно, как Лайза могла быть моей кормилицей, сколько мне теперь лет. На Земле мне исполнилось бы двадцать четыре, последний курс универа. Профессия простая, учитель истории, у меня хорошая память, а в истории это важно. А выбирала не по призванию, я до сих пор не знаю своего призвания и к чему меня тянет. Теперь это уже не важно.

Хотелось задать вопросы, пока боль еще терпима, но если Лайза не в курсе, что хозяйка теперь не та, то лучше с вопросами подождать, пока мы не останемся с Ниньей наедине.

Я сидела на кровати, а передо мной стоял небольшой столик с подносом, когда я наелась, то просто отставила столик чуть дальше и Лайза тут же подскочила, чтобы забрать его. Из этого могу сделать вывод, Лайза ниже по рангу, чем Нинья, хоть и считается кормилицей Илианы. Нужно говорить моей, ведь я теперь Илиана.

Даже боль, которая пульсировала на правом виске и щеке, не была мне так страшна, как ловушка моего бывшего тела. Надеюсь, его похоронят и возвращаться мне станет некуда. Каких–то сожалений по этому поводу у меня не возникло. Что–то поменялось во мне в тот момент, когда мою сущность пожирал ОН, и боюсь не в лучшую сторону.

Я сожалею лишь о родителях, которые так и не узнают, где похоронено мое тело. Инетр не раз показывал мне листовки и объявления о моей пропаже, и я мучилась, думая о той боли, что принесла родным. Но теперь все мои предыдущие муки отошли на второй план. Мои родные отошли на второй план. Я хотела жить. И желательно жить хорошо, жить долго, жить счастливо. Это желание вытащило меня из пучин сумасшествия, заставило пересмотреть многие принципы. Нужно двигаться вперед…

Дверь резко открылась, и в комнату быстро набился народ. Впереди мужчина весьма красивый, высокий с холодным взглядом синих глаз, позади парочка непримечательных парней, скорей всего люди как мои служанки. Еще несколько человек толпились возле входа, за широким балдахином мне не было видно кто это.

– Очнулась, – спокойно то ли утверждал, то ли спрашивал синеглазый, – Ты поступила неблагородно дочь, – дополнил он и, откинув полы длинного парчового сюртука, уселся на вовремя подставленный под его зад стул. – Мне неприятно думать, что ты могла бросить свою семью в такое время. Как аронту оазиса мне нужно предоставить кого–то из своих детей для договорных браков с драконами. Твой брат еще мал, а ты подходишь по возрасту для замужества. Прежде чем ты поедешь к драконам я решил сделать тебе подарок, инициировать тебя. Даже слабый приток, поможет тебе прожить дольше, — синеглазый аронт оазиса посмотрел на меня с ожиданием и когда эти ожидания не оправдались, скривился, словно обиженный, — Ты все такая же Илиана, тебе плевать на то, что я для тебя делаю. Твоя инициация состоится, как и было запланировано. Надеюсь, ты выдержишь дорогая, мы с матерью будем молить небо, чтобы ты выжила. А потом тебя ждет свадьба, император прислал нам договор с драконами. Твой будущий муж выбран.

С минуту отец прожигал меня взглядом, а я не знала, что ответить.

– Надеюсь, ты больше не станешь вести себя как избалованный ребенок и сделаешь все для возвышения своего рода Илиана. Если ваши браки будут успешны, наша сила и влияние в Ашароссе возрастет, император будет нами доволен.

Синеглазый опять замолчал, видимо, рассчитывая, что я отвечу, но я лишь склонила голову в знак смирения, пусть сам думает, с чем я согласилась.

– Хорошо, – словно увидев ответ в моем молчании, сказал отец, – даю тебе несколько месяцев для восстановления сил, будь благоразумна Илиана.

Синеглазый встал и быстро удалился из комнаты прихватив с собой и стул и своих слуг. Отец надо сказать у меня в этом мире не очень. Сердце сжалось, и я вытеснила все мысли о родных из головы, нужно жить будущим.

Лайза, которая не успела выйти, когда пришёл отец, ушла относить посуду, а мы остались с Ниньей одни.

– Вам многое нужно мне рассказать, – сказала я глухим голосом.

– Первое, что вы должны запомнить госпожа, – сказала девушка, – Ни в коем случае, не говорите слугам «вы», только «ты». Во–вторых, лучше не спорить с отцом и мачехой, и тем более не спорить с наследником, вашим братом. Сегодня вы поступили мудро, что не отвечали отцу. Илиана всегда молчала.

— Значит, у меня нет матери? – Тут же вычленила главное.

Нинья покачала головой, а потом принялась помогать мне встать с кровати:

– У вас нет матери, разве родная мать отправила бы свое дитя к дикарям драконам на растерзание.

Мои дни до инициации были спокойными. После моего бегства с Земли я еще несколько дней жила в страхе, что ОН найдет меня. Но дни идут, а я все так же живу в роскошном дворце и радуюсь жизни, пока радуюсь жизни.

Дворец был сказочным местом, с видом на бескрайние пески пустыни Алиби, если проще их еще называли Пустынные земли. Странно осознавать, что весь мир — это пустыня и тут все живут в оазисах. Существовали небольшие островки зелени с водяными ключами, это деревушки, там ютились люди и другие расы, о которых я еще мало знаю.

И существовали такие оазисы, как наш город дворец. Огромный кусок плодородных земель с небольшим озером и речкой. Такими оазисами, владели чароги и драконы.

 Раса чарогов, вернее, теперь уже моя раса, чем–то похожа на демонов. У них строгая иерархия по силе, переход на боевую форму и безумие. Последним страдал Инерт, такие чароги не могут собирать энергию из пространства, лишь забирать её у живых созданий. Это не запрещено в Ашароссе, землях чароги, но убийство себе подобных, карается высылкой. Можно сколько хочешь иссушать другие расы, но ни в коем случае нельзя трогать своих.

Я выжила благодаря тому, что была потомком более древнего рода, чем тот, в который входил Инетр. Поэтому он не смог до конца убить меня. Немисилы были из новых родов, которым не более пару тысяч лет. Кто же был моим предком и как он очутился на Земле, я, естественно, не знала.

– Госпожа, пора пить зелье, – Нинья поднесла мне поднос с фужером. Зелье та еще гадость, но нельзя пропускать время, иначе боль в ране введет в беспамятство.

Я всегда считала себя терпеливой и сильной, но выдержать то, что твоя кожа горит, невозможно. Рана была глубокой, с черными обугленными краями, и бурлящей лавой сердцевиной, словно живой огонь заключили в ловушку моего тела, которому не дают вырваться.

Боль всегда была на задворках памяти, чуть слышная, затаившаяся, но стоило пропустить время пить зелье, и она набирала силу, иссушая мой небольшой источник и требуя от меня стойкости. Хотелось кричать и выцарапывать из себя этот живой огонь драконов, но трогать руками рану было нельзя, все живое органическое загоралось, стоило ее коснуться.

Обычно после огня драконов не выживают, но Илиана выжила и даже успешно справлялась с болью все это время, пока решение отца отдать ее драконам не сломало что–то внутри нее. Она ушла на перерождение уверено и ни капли не сомневаясь.

Да, постепенно ко мне приходила ее память, неуловимо, как понимание того, что я могу чувствовать свой комочек силы внутри, как вкус любимого сока или спрятанный под досками пола дневник предшественницы. Я еще плохо разбираю буквы, но память Илианы помогает мне в успешном овладевании грамоты и истории этого мира.

Я одним залпом выпила зелье и тут же стала заедать мерзкий вкус фруктами, которые лежали на небольшом столике рядом. Нинья предусмотрительно налила мне в сверкающий гранями бокал красного морса.

Зелья Ниньи, помогают мне жить нормальной жизнью, в отличие от Илианы я не считаю слабостью их пить, поэтому она поедет со мной к будущему мужу. Лайза переходит к другой госпоже. По меркам Ашаросса она еще не старая, но не имеет магии, поэтому в помощь мне отдают только Нинью. Лайза рыдала дни напролёт и этим меня нервировала. Я не привязана к этой женщине, но глубоко внутри мне ее жаль.

– Что ты тут делаешь? Как ты смеешь топтать мой сад? – голос паренька дал петуха, так он старался походить на взрослых и говорить низким рычащим голосом. У всех чарогов бархатные голоса, они рождаются в глубине тела и исторгаются изо рта настоящей музыкой. А вот подросткам навезёт, так же как на Земле, голос то рычит, то пищит.

Пирт Немисил стоял в окружении телохранителей и парочки друзей, которым разрешено играть с наследником, чтобы ему не было скучно. Сводный брат любил выгонять меня отовсюду, словно боялся, что пробудь я чуть дольше в комнате, зале в библиотеке, столовой, то проращу там корни и никогда не уйду. И если его мамаша, моя мачеха, делала вид, что меня не замечает, Пирт пройти мимо меня не мог.

Я была в саду, дышала терпкими от ароматов цветов запахами и наслаждалась прохладой. Я не отвечала Пирту, чем доводила его еще больше. Копия папочки, впрочем, как и я, с той лишь разницей, что у меня глаза карие, а у него синие.

Нинья склонилась пониже, чтобы на нее не обратили внимание, а я потянулась за стаканом сока и пригубила, сделав небольшой глоток.

– Как ты смеешь игнорировать меня, – голос брата походил на шипение змеи, – Я будущий аронт, приказываю тебе, уходи отсюда.

Я вздохнула и поставила стакан на столик. Ругаться с мелким считала ниже своего достоинства, но и уступать этому засранцу я не собиралась. Потянулась к своему источнику и укрепила ментальную защиту, без такой во дворце полным магов делать нечего. Сначала я делала это рефлекторно, потом научилась, осознано. Мозг нужно защищать, тем более от наследника, который черпает силу напрямую от оазиса.

За этот месяц я стала хорошо чувствовать свою магию и тело, теперь уже свое. На Земле одно время я ходила на йогу, погналась за модой и сначала мне даже нравилось. Но потом как–то все на бегу и не было времени ходить регулярно.

Тут же времени у меня предостаточно, а утренние разминки помогали отрешиться от вечной боли. Также они помогали мне видеть свою силу. Приятный бонус попаданке серебристый комочек в солнечном сплетении, он делился магией, когда мне было совсем плохо.

– Ты уродина и позоришь наш род, – Пирт понял, что магией меня не пробить и не стеснялся обзывать. Насколько я знаю, Илиану он раньше не замечал, но я вызывала у него необъяснимую злость, словно он чувствовал во мне самозванку.

– Тогда можешь радоваться, – я все же удосужилась ему ответить и расслабленно оперлась на спинку кресла. Нинья тут же подложила мне подушечку под спину. Иногда она поражала меня тем, как вовремя могла угадать мои желания. – Скоро я покину род Немисилов и не буду его позорить.

– Даже драконы не захотят такую, как ты, – выплюнул братец, – Прибьют по дороге или съедят. Ты слышала, что они едят не понравившихся жен?

– Слышала, – я зевнула, после зелья я всегда хочу спать, боль затихает и напряжение, проходит. – А не все ли тебе равно, съедят меня или нет, в любом случае я перестану мозолить тебе глаза.

– Мне все равно, – тут же сверкнул взглядом Пирт и сделал грудь колесом, – Мне не нравится, что отец хочет инициировать тебя, сила рода моя и сила оазиса тоже моя, – сказал он, – нечего всяким уродинам её раздавать.

Я чуть не рассмеялась. В его словах была правда, слабых в роду не инициировали силой. Они могли пользоваться только тем, что есть в их источнике, но эта такая малость, что не поможет даже костер разжечь.

По меркам этого мира, отец проявил неслыханную щедрость, желая инициировать меня силой, что производит оазис. А Пирт боится, что я окажусь сильнее его и оазис примет меня в качестве правителя, аронта. Интересно, что заставило его так думать, ведь все знают, что Илиана слаба. Ее источник не может пропускать много энергии и управлять оазисом она не сможет.

Для меня оазисы мира Мирсуса это чудо. Они появляются по воле магии и стать владельцем может лишь тот, кто силен, тот кто сможет держать в узде эту силу.

Говорят, раньше оазисы летали, но потом была катастрофа, куда уж без нее и все оазисы остались лишь на земле. И появляются они сами по себе в разных местах и владельцем и основателям рода станет тот, кто первый на него взойдет. Так повезло предкам Немисилов несколько тысяч лет назад.

– Не беспокойся братец, мне не нужен твой оазис, у меня будет свой.

Я, конечно, преувеличивала, и даже не надеялась на свой оазис, хотя, если в мужья мне достанется богатый дракон не исключено, что оазис у него будет. Правда, драконы зовут их долинами. Как–то спокойно я воспринимаю, что у меня будет муж, да еще дракон. При этом слове внутри все замирает от неприязни, но это остаточные вибрации души Илианы. Мне же драконы ничего плохого не сделали, по крайней мере, пока.

– Ты будешь нищенкой, – Пирт не знал, как уколоть меня побольнее, еще не научился быть безжалостным и все на что его хватало, это пройтись по моей внешности, – Тебя отдадут в самый занюханный клан и будешь всю жизнь стирать шкуры убитых животных, там ведь даже постели нормальной нет.

– О, тогда, тебе точно не нужно беспокоиться братец, – зубы подростка скрипнули от злости, – Я сгину в далёком краю никому не известной крестьянкой. Пусть так. А теперь не хотел бы ты уйти в свои покои и там предаться злорадному хохоту, я, знаешь ли, еще слаба, а нужно набраться сил перед грядущими невзгодами.

Я нагло прикрыла глаза и даже немного всхрапнула. Никто из провожатых Пирта и рта не открыл. Когда говорят высшие, низшие молчат, пока их не спросят, так тут заведено. Братец шумно выдохнул и резко развернувшись, пошел прочь. Я довольно улыбнулась, тогда я еще не знала, что мои слова пророческие.

Отступление

Жизнь Арона Смаргла, давно потеряла смысл. Он прожигал её, гуляя по низкосортным долинам, где процветало беззаконие, предаваясь пьянству и разврату. Иногда он брался за сомнительные контракты, где не нужно было много знать, а лишь выполнять работу. На жизнь ему хватало. Хотя какая это жизнь, бесконечные запои, дальние полеты, стычки с другими наемниками, не о такой жизни, когда–то мечтал Арон Смаргл, наследник семьи и надежда клана.

Арон обвел взглядом забегаловку, в которой он сидел уже пару часов и вернулся к початой бутылке. Зверь внутри ревел и требовал полета, но Арон отключил регенерацию в своем теле, драконы так могут и методично напивался.

– Арон Смаргл? – К его столику подошел хорошо одетый дракон. Арон взглянул на него мутными глазами и икнул:

– А кто его спрашивает?

Франт поморщился от запахов немытых тел и ядреной сивухи, что в достатке витали в воздухе и прикрыл нос надушенным платком. Выпивохи радостно кивали на него и смеялись.

– Я по поручению Пирина Смаргла его брата, мне велено передать письмо.

– Ну давай, я Арон, – мужчина кое–как, налил себе выпивку, вытер руку о штаны и протянул ее к курьеру, при этом, он повернулся так, чтобы курьер увидел на его виске перечёркнутый знак рода. Такие знаки получали только те, кто рожден в семье и подделать такую татуировку невозможно.

Франт без слов отдал светлый конверт с черной сургучной печатью и остался ждать ответа.

Арон без слов сломал печать и развернул небольшой листок.

«Брат мой, я давно не писал тебе, виноват, но теперь только ты можешь мне помочь. После того как получишь это послание приходи в «Дом Весенних цветов», я буду ждать тебя там. Твой брат Пирин.»

Арон Смрагл давно не получал вестей из дома, и сейчас письмо от брата разбередила старую незаживающую рану. «Что ему понадобилось», думал он про себя, но разум его просыпался от запоя, а включённая регенерация быстро выводила из организма токсины алкоголя.

– Передай ему, что я буду, – коротко и уже совсем другим голосом сказал Арон курьеру. Потом он проследил, чтобы франт ушел и тяжело вздохнул.

Арон уже стал забывать, что родился во влиятельной семье сильного клана. Стал забывать, что когда–то горел идеями и имел много планов. Это было давно и виделось ему дымкой, миражом… Он манит его забытыми ощущениями, ласковыми руками мамы, похвалой отца, пикировками с братом, красивым домом, приятными женщинами, все это когда–то у него было. Арон встряхнулся как пес, выкидывая из головы ненужные мысли. Он все это оставил и не жалеет, что, было бы сейчас с ним, останься он там, где все напоминало о ней, о них...

Дракон встал, кинул на стол пару серебряков и пошел на встречу с братом. По идее нужно было хотя бы помыться переодеться, но Арону было лень. А вот желание увидеть брата появилось. Что он забыл в этой долине, неужели прилетел, только чтобы встретиться с ним. Значит, случилось что–то серьезное.

Таверна, которую указывал Пирин, была единственной нормальной таверной в этой долине. Арон глубоко вздохнул и отбросив все сомнения, вошел внутрь. Здесь, конечно, было намного лучше того притона, в котором Арон напивался, но до роскошных гостиных комплексов долины клана, явно недотягивает.

– Арон Смаргл, – сказал он мрачному трактирщику за стойкой, – меня ждут.

– Двадцать пятая комната, – сказал трактирщик недовольно, – и не драться мне там, – предупредил он дракона.

Арон хмыкнул, совсем распоясались люди. Даже самый захудалый маг строит из себя повелителя долины. После того как драконы потеряли свою столичную долину, а вместе с ней и императора, силы их заметно пошатнулись.

Бездновы чароги с их магией, уничтожили самых сильных драконов, и ждали, когда остальные перегрызут друг другу глотки. Пока очнулись, успокоились, от драконьего племени остались лишь жалкие остатки. А чароги захватывают все больше оазисов, процветая, как никогда.

Главная боль драконов, привязка долины к роду, человеческие тела не имеют магии, а драконьи ипостаси не так сильны, как у древних предков. Привязать к себе цветущий рай в пустыне удается не всем, поэтому и берут в кровники людских магов, чтобы те помогали магией. Поэтому и к людям в землях драконов лучшее отношение чем у чарогов где те обычные слуги.

Арон замер перед дверью, потом откинул сомнения и открыл ее.

Пирин не сильно изменился, стал массивней, а глаза потеряли юношеский блеск и азарт. Нос с горбинкой, поджатые губы, нахмуренные густые брови, Арон словно смотрел на самого себя, братья были похожи.

– Ну здравствуй, – Пирин раскрыл объятия и крепко сжал плечи Арона, тот сипло рассмеялся:

– Тихо ты задушишь.

Пирин отпустил брата и осмотрел его с ног до головы. Впервые Арону стало стыдно за свой вид. Но он не показал этого брату, уселся в кресло, которое жалобно скрипнуло и спросил:

– И что вынудило наследника Смарглов покинуть цветущую долину?

– Не ерничай, – Пирин, тяжело сел напротив брата, – если тебе интересно у родителей все хорошо.

– Я рад, – Арон всегда был скупым на слова и эмоции, предпочитая переживать все в себе. Может, это и было его проблемой. Пятнадцать лет он переживал смерть жены и ребенка, и не находил в себе сил отпустить их, чтобы жить дальше. – Так что тебе нужно?

Пирин словно перед прыжком в бездну глубоко вздохнул и вцепился пальцами в подлокотники кресла.

– Ты знаешь, что драконы и чароги заключили мир, – и увидев, как Арон кивнул, продолжил, – Совет обязал наш род взять к себе женой чарогу.

Арон иронично приподнял одну бровь:

– И что некому подсунуть ее, и вы решили, что выгнанный из семьи сгодится.

Пирин нахмурился, Арон всегда был проницательным

– Не совсем так, – дракон сглотнул, – А–а–а в бездну, жениться должен я. Девица не простая, из сильного рода, инициированная магичка.

– Это же хорошо, – с сомнением сказал Арон, – маг, тем более чарог, это усилит семью, чем она тебе не угодила.

– Мне плевать на нее я женюсь на своей любимой, – взорвался Пирин. – Только ты меня поймешь Арон, ты, который тоже любил. Я собираюсь жениться на Олсеге нашей соседке, все давно сговорено, а тут это перемирие. Совету плевать на мои чувства, а у отца всегда важнее семья и клан чем его дети.

Арон поморщился от громкого крика брата и спросил:

– Ты хочешь, чтобы на ней женился я?

– Арон, прошу, тебе все равно, а моя жизнь, мое счастье это Олсега.

– Не забыл, что я изгнан?

– Отец сказал, что на время он примет тебя в род, ты станешь наследником.

– А потом?

– А потом делай с девочкой все что пожелаешь, можешь сослать ее в старую долину, там все еще есть вода и даже кое–что растет, ей одной много не надо.

– Бедная чарога, – Арон усмехнулся, – ее будет ждать сюрприз, когда она поймет, что вышла замуж не за наследника.

– Ты согласен, – Пирин радостно вскочил с кресла и замер рядом с братом.

– Скажем так, – Арон хмыкнул, – я согласен, но жить с ней не собираюсь, уеду сразу после всего этого фарса.

Изгнанник встал, потянулся:

– За это надо выпить, как соберёшься домой, скажешь, полечу следом.

Арон уже вышел за дверь и Пирин его проводил, но, прежде чем закрыть после брата дверь, чуть замялся, потом сказал:

– Арон, уехать у тебя после свадьбы сразу не получится.

Дракон замер и развернулся, недовольно посмотрел на брата.

– Совет пришлёт своих смотрителей, чтобы брак был законным и правила соблюдены, и главное он должен быть консумирован, ну ты… понимаешь.

– Что?!

Пирин тут же закрыл дверь еще и щеколду задвинул:

– Брат, ты уже пообещал.

Пирин оперся спиной о дверь и с улыбкой слушал, как за дверью матерится брат. Арон никогда не нарушал своих обещаний, и сейчас он злился, что Пирин поймал его в ловушку.

Илиана

Инициация казалась очень простой. Небольшая пещера, к которой мы долго шли, длинными коридорами, спускались по узким лестницам. В ее своде растет огромный кристалл в несколько человеческих ростов, он гудит, он сверкает острыми краями и вибрирует от избытка магии.

Капля моей крови падает на средоточие оазиса, и тонкая нить тянется от меня к кристаллу, говоря, что оазис будет делиться со мной силой…

Но потом все пошло не совсем так, как положено. Кристалл принял мою кровь, и ниточка стала утолщаться и расти. В святая святых, алтарной пещере, мы с отцом были одни. Я стою на специальном ритуальном кругу, в белой длинной рубахе, а отец рядом, наблюдает за правильным течением ритуала.

– Бездновы твари, что происходит?!– отец был не на шутку испуган. И я его понимала прямо сейчас, кристалл оазиса пытался передать мне правление. Мне этого было не нужно. Отец попытался вытянуть меня из круга, но белёсая пленка, которая взяла меня в кокон, его не пускала.

– Выйди немедленно Илиана, быстро!

Он мне приказывал, но я этого сделать не могла. Кристалл держал меня. Нужно было что–то делать. Аронтом я не проживу и минуты, думаю, отец плюнет на то, что я его дочь и просто прикончит меня. Защитить себя я пока не могу. Управлять кристаллом оазиса непросто.

Я прикрыла глаза и попыталась взглянуть на магию внутренним взором. Вспоминала, как учили этому Илиану. Да тонкая серебристая нить утолщалась и росла. Я пыталась протестовать, пыталась не пускать серебряную дымку наращивать связь, но все было без толку. Но потом я заметила еще одну тонкую ниточку, почти волосок, она уходила куда–то в сторону. Я не знала, что это значит, и действовала на инстинктах. Просто направила всю дымку, что плавала рядом со мной на эту нить, не давая утолщаться нити оазиса Немисилов.

Почти прозрачная ниточка, которой по идее у меня не должно быть, встрепенулась, натянулась как струна, а через секунду вся дымка, что была, вокруг меня в этой пещере, устремилась к ней, быстро формируя не просто нить, а какой–то переплетённый переливающийся серебряной магией канат.

Это было ошеломительно! Это было больно, я кричала. Из меня словно тянули душу, которая цеплялась за новое еще не приращенное тело. По сравнению, как меня сюда переправила сестра Инетра это было адски больно, и я всеми силами цеплялась за тело, не желая его покидать.

В какой–то миг все резко прекратилось. Звенящая тишина в пещере, толстый канат непонятной связи и прозрачная нить, которая, еле светясь цепляется за кристалл Немисилов. Привязки поменялись местами, и мне интересно, чем мне это грозит.

– Илиана, – отец стоял рядом и прерывисто дышал, – Что в бездну тебя это значит?!

Аронт Немисил был бледен, зол и испуган все одновременно.

– Я не дала кристаллу привязаться к себе отец, – успокоила я аронта, мало ли, вдруг ему легче меня убить, чем потерять свою власть.

– Если бы это не происходило на моих глазах, я бы не поверил, – сглотнул ком в горле Немисил, – Ты не можешь быть так сильна… Теперь ты точно уедешь отсюда Илиана, Пирту не нужны соперники, – отец внимательно посмотрел на меня.

– Я не собираюсь оставаться отец, – согласилась с ним и вышла из ритуального круга. Сейчас у него есть возможность меня убить и сказать, что я не выжила, это проверка его отцовских чувств. И отец в нем слава всему сущему победил.

– Никто не должен об этом узнать Илиана. Твоя нить привязалась и все остальное просто сбой в работе оазиса и знать об это никому не нужно.

– Никто не узнает, – в который раз согласно склонилась, радуясь, что отец, судя по всему, не видит мою вторую привязку.

Я украдкой поглядывала на переливающуюся уходящую в никуда связь и думала к кому я там привязалась, и не придут ли по мою душу возмущённые владельцы оазиса. Вот и накаркала сам себе оазис, чуть не усмехнулась, вовремя взяв себя в руки. Отец следил за мной как коршун и вел под руку. Если честно его помощь была как нельзя кстати, ноги тряслись, внутри все сворачивалось от голода, а в моем жутком шраме чудилось шевеление.

Как только, я попала в свою комнату, отец ушел:

– Я зайду к тебе вечером, – сухо сказал он мне, – принесу портрет твоего будущего мужа и платье, в котором тебе предстоит выйти замуж.

– Вчера пришел караван из главного оазиса, – стала рассказывать последние сплетни Лайза, пока они в четыре руки меня споро раздели и обмывали в ванне с высокими бортиками. – С ними ваше платье и приехало.

– Лайза принеси еду госпоже, – скомандовала Нинья и Лайза недовольно поморщившись, подчинилась. Маги всегда выше простых людей, среди слуг тоже.

– Мне нужно будет в этом платье ехать к своему будущему мужу? – спросила я.

– Нет, вы его оденете, когда приедем, встреча и сразу ритуал женитьбы, потом вы уедете к своему мужу.

– Мы уедем, – сказала я Нинье, – или ты передумала ехать со мной?

– Госпожа я вас не покину, – Нинья перестала поливать мне на плечи теплую воду.

– Все хотела спросить тебя Нинья почему ты решила прислуживать именно мне. У тебя есть выбор ты маг, а мне предстоит далекий путь и полная неизвестность.

– Госпожа вам положены два прислужника крови, я согласна стать им если вторым вы возьмете моего брата, он тоже маг. Стражник.

– Ты не рассказывала о прислужниках крови, – я нахмурилась.

– Все имеют таких слуг, они не просто слуги, но телохранители.

– Ты не откровенна со мной Нинья, не забывай, я чувствую тебя.

Девушка упала на колени и склонила голову.

– Мой брат… его хочет взять в прислужники один из ваших кузенов, но…

– Ну, говори яснее, – я провела рукой по воде, создавая мелкие воронки, магия легко повиновалась мне, что была приятно.

– У этого кузена телохранители долго не задерживаются, – он их иссушает.

– Безумие? – удивилась я, – Почему никто его не останавливает, мало им Инетра.

– Это он и есть, – Нинья замерла, а меня пробил мороз, даже вода стала ледяной в ванне. Я быстро вылезла из воды, а Нинья принялась меня вытирать. – Вернулся пару дней назад, говорят ваш отец его помиловал, по прошению своего брата.

– Только вернули, а он уже пьет людей? – у меня зуб на зуб не попадал, и я понимала, что это не от холода. Мне стало страшно, даже сейчас в другом теле, я боялась его. И из–за этого разозлилась на себя. – Нинья я согласна взять вас кровными слугами, но подумай сама, надо ли тебе это. Вечно жить рядом со мной не иметь своей жизни не иметь свободы… Я правильно понимаю кровную привязанность?

– Да, кровные прислужники — это как тень своего господина, такое соединение первыми, придумали драконы, им тяжело управлять своими долинами без магии в человеческом теле. Они придумала, брать в услужение человеческих магов, а чтобы те не могли предать, создавали кровную связь. А свобода… где она эта свобода, – Нинья споро одевала меня, но носом шмыгала, – Я не сразу решилась. Вы не злая, здравомыслящая, то, что вы уезжаете к драконам лучше, чем остаться здесь, без вашего заступничества.

Да, я знаю, что моих служанок не трогают другие, потому что я дочь аронта, но не знала, что все так плохо. Погрузившись в свои проблемы, я не замечаю того, что твориться вокруг.

– Ваше зелье сумеет готовить любой маг, так что вы можете выбрать любого, – все же сказала Нинья, – но знайте, преданней меня у вас никого не будет.

Я выдохнула и взяла себя в руки. Страшно, да, мне страшно сталкиваться с Инетром, но я буду сильной.

– Нинья я уже сказала, что согласна взять вас в кровные слуги, если нужна срочность, то сделаем это завтра.

– А я? – раздался от дверей голос Лайзы, – Госпожа, как же я без вас?

– Ты же знаешь, что кровниками могут быть только маги, мы с братом маги, тем более стражник будет нелишним в защите госпожи. – Строго сказала Лайзе Нинья.

Лайза молча поставила поднос на столик, который стоял возле открытого окна, и замерла на своей скамье. Мне было ее жаль, но я не могла взять ее с собой. Маги в пустынных землях еще могут выжить, а вот простые люди всегда под угрозой. Ей будет лучше остаться здесь. Девушка на удивление больше не просила, но я ловила на себе ее взгляд полный мольбы. В голову закрадывались мысли, а так ли опасна пустыня, если здесь есть еще такие, как Инетр.

И все же, как я не старалась не пересекаться с Инетром, перед самым отъездом я его увидела. Как ни странно, возмущаться, что я увела у него из–под носа защитника, он не стал. Да и зачем, вокруг много других людей...

А встретились мы в саду, когда я вышла на каждодневную утреннюю тренировку.

Мое тело пластичное, и пускай Илиана его совсем не тренировала, я возможность, получить дополнительный шанс на выживание упускать не собиралась.

Нинья привела своего брата, и мы сразу заключили вечный контракт на кровное служение. Ритуал прост, как и вся магия чарогов, капли нашей крови и желание, чтобы ритуал свершился. Будь кто–нибудь из близнецов против, ничего бы не получилось.

Я наблюдала за ходом ритуала вторым зрением. Это было красиво. В чаше наша кровь соединилась в одну каплю, серебристые нити оплели эту каплю в сетку, а потом она сгорела во вспышке. Я даже отшатнулась, так ярко горела наша привязка. От меня к прислужникам протянулись две красные нити. Что интересно моя непонятная связь, притянула к себе эти красные ниточки и втянула их в себя. Я присмотрелась, стараясь рассмотреть, куда она уходит, но толстая цепь теперь уже с вкраплениями красных линий, терялась, где–то за горизонтом.

Я не стала пугать людей и рассказывать про это, но сама теперь периодически наблюдала за своей странной привязкой, которую не видит даже аронт оазиса. Она напоминала мне толстую пуповину, по которой текла чистая и вкусная сила. Но еще я заметила, что моя рана теперь болела сильнее и обезболивающих зелий хватало на меньшее время.

Боль делала меня раздражительной и нетерпимой, а энергия давила, напрягая меня еще больше, нужно было хоть какое–то занятие, куда можно было бы ее стравливать. Тренировки с Терием, так звали брата Ниньи, дали мне такую возможность.

Илиану учили сражаться на двух коротких мечах, она не блистала результатами, но могла успешно отбиться от первого удара. Я же не стала мучаться и просто продолжила тренировки с этим оружием.

И мне нравилось. Наработанные движения давались легко, нужно просто дать возможность телу самому действовать и подпитывать его энергией.

До самого отъезда тренировочная площадка стала моим постоянным местом прибывания. В принципе больше мне тут делать было нечего.

Илиана была отщепенка в своем роде. Ее не ущемляли в еде, роскоши, чароги никогда не будут дочь аронта так унижать, но не принимали на свои посиделки, междусобойчики. Память девушки не хранила милые сердцу девичье секретики или первую любовь. И хотя народу в роду было предостаточно, ее все сторонилась и даже побаивались, называя про себя проклятой. Ведь странно, что она выжила, после огня дракона еще и продолжает жить дальше, храня на себе это проклятие. Сама Илиана считала, что ей не повезло, она желала умереть с матерью, которую часто вспоминала.

В тот день, когда я встретила своего врага первый раз, после своего побега, я, как всегда, тренировалась с Терием, а Лайза и Нинья сидели, рядом наблюдая за нашими боями.

Площадка была засыпана крупным желтым песком, и чтобы быстро передвигаться нужно приложить немало усилий, в первые наши тренировки я еле двигалась. Сама себе напоминала беременную черепаху.

Даже в своем человеческом теле я была шустрее. Но по мере того как шло время, мое тело приобретало легкость и сделать кувырок вперёд или сальто назад, стало для меня не проблемой. Короткие клинки — это ловкость и быстрота, тут главное, не ударить противника, а вымотать его, делая тонкие надрезы в нужных местах. Не знаю, пригодятся ли мне когда–нибудь эти тренировки, но они дают мне веру в свои силы.

Я вытерла со лба пот и рассмеялась. Терий выпрямился и его меч с лязгом вошел в ножны:

– Ара Илиана, сегодня у вас защита хуже, но вы перестали бояться отвечать на удары, – похвалил и сразу указал на мои ошибки Терий.

Парень был спокойный и ответственный, с Ниньей они были близнецы и роль задиры, в их парочке принадлежала сестре.

– Спасибо за науку Терий, – как положено после поединков мы поклонились друг другу, – на сегодня все, нужно собираться в дорогу, – сказала я девушкам. Приказывать у меня получалось легко, помогала память Илианы, она училась этому с рождения.

– Прекрасный цветок, который имеет шипы, – услышала я вдруг ненавистный голос и внутри меня связался узел из страха, сомнения и ненависти.

Я медленно повернулась к Инетру, который стоял возле дерева прислонившись к нему плечом и внимательно наблюдал за мной. А если он поймёт кто я? Смогу ли я бежать, смогу ли защититься?

– Сестра, ты делаешь большие успехи, – Инетр мельком взглянул на Терия, который прикрыл меня своим телом. Телохранителя снесло в сторону магией, которой мой бывший возлюбленный пользовался легко, как все чароги щелчком пальцев. Так они делят свои приказы магии. – Я узнал, что завтра ты нас покидаешь, вот пришел попрощаться, – сказал он и взяв мою руку в свою, прикоснулся поцелуем, – Ты все также прекрасна.

– Ты, как всегда, галантен, – вырвалось с моих губ, – Илиана любила разговаривать с Инетром, он наверно один из всех не обращал внимание на ее рану и всегда был вежлив с ней. Начни я сейчас отвечать грубо, это бы было странным. – Но не нужно калечить моих слуг, мне они пригодятся в пустынных переходах.

– Да слуги очень полезны, – мне показалось, что Инетр даже облизнулся, мельком взглянув на сидящих недалеко девушек. Мне стало противно, но я держала лицо и приветливо улыбалась.

– Надеюсь, ты не в обиде, что я забрала себе этого стражника, он брат моей прислужницы я не захотела их разлучать.

– Ты, как всегда, слишком добра дорогая, – я тихо забрала из его ладоней свою руку, он хмыкнул. Мне показалось, что голову сдавило в тисках. Гад такой, пробует ментально пробиться. Я усилила защиту на разум. При этом наша борьба была незаметна глазу мы все так же улыбались друг другу.

– Мне жаль, что тебя отдают этим монстрам, – сказал Инетр, – драконы дикари, и заключать с ними договор было излишним. С тварями бездны мы бы справились сами.

– Говорят, твари не поддаются ментальной магии, а стихийников у нас мало, – ответила я.

– Тем обидней, что ты уезжаешь, ведь насколько я знаю, ты стихийный маг.

– Да, – я кивнула, – но ментальная сила мне подвластна тоже.

– Я это понял, – Инетр совсем не стесняясь, что только что пытался залезть ко мне в мозги, довольно улыбнулся, блестя белыми зубами. – Надеюсь, ты будешь счастлива сестра, – сказал он.

Я спрятала свои руки за спину, а Инетр хмыкнув повернулся в сторону дома, насвистывая что–то себе под нос. Проходя рядом с девушками, он клацнул зубами, отчего они обе подпрыгнули и вскрикнули, вызвав довольный смешок у этого шакала.

– Госпожа, – Терий встал рядом, – я не смог защитить вас.

– Иногда Терий лучше не лезть на рожон, – сказала я, – напади ты на него, он имел бы право тебя убить и даже мое заступничество не помогло бы. Он уже не изгой его приняли назад в род.

– Простите ара Илиана, – Терий склонил голову.

– Не будем думать о плохом Терий. Девушки, – я обратилась к служанкам, – идем собираться в дорогу, я уже сама хочу быстрее отсюда уехать.

Наши вещи были уже готовы к отправке. Дочери благородного аронта не пристало ехать с одним сундуком приданного, их должно быть столько, чтобы было не стыдно выгружать это в доме мужа. Караван пойдет большой, и я там буду не одна. К драконам отправляют небольшую торговую миссию. Надо же понять, чем выгодно торговать с драконами и что можно покупать за небольшие деньги.

Много груженых кибиток были забиты только моими вещами и это еще было не все. Нужно было собрать то, что мне пригодится в дороге, и уложить те вещи, которыми я пользовалась до последнего дня. Завтра после торжественного завтрака отец проводит меня за порог.

У чарогов нет специальных брачных ритуалов, все просто, кровь и магия, тогда как у драконов, насколько я знаю есть какие–то обычаи. Взять хотя бы платье, которое мне прислали. Оно тяжелое белое, вышитое камнями.

В оазисах чарогов тепло, всегда. Тут носят легкие платья, туники с тонкими штанишками, наподобие бриджей, мягкие тапочки. А вот у драконов говорят в долинах есть смена времен года. Чарогам это кажется дикостью, зачем нужна ледяная вода, как они называют снег.

Так вот, свадебное платье было тёплым, даже белая опушка имелась на горловине и на широких рукавах. К нему шли сапожки и белоснежный плащ. Набор драгоценностей тоже был приложен, венец из крупных жемчужин, тяжелые серьги из жемчужин поменьше. Красиво, но такое в оазисах не оденешь, будет жарко. Надеюсь, в их долинах зима непостоянна, снег я люблю в меру.

Страшно ли мне было уезжать? Очень страшно. Я тут привыкла за эти два месяца, срослась с покоями, роскошью, служанками. Мне даже, кажется, что я стала такой же спокойной, как Илиана, хотя на Земле всегда была шумной, веселой и непоседливой.

Было страшно, но в то же время волнительно, ведь я в другом мире, волшебном, непознанном. О будущем муже я даже не задумывалась. Как не задумывалась, о том, как живут жены у драконов.

Привыкла к свободе у чарогов и даже в голову не приходило, что у драконов, может быть все по–другому. Муж представлялся мне каким–то эфемерным существом, который всегда будет где–то там далеко. Я не собиралась больше влюбляться, а собиралась договориться с будущим супругом о спокойной раздельной жизни. Даже выкуплю свою свободу, если он согласится. Золота и драгоценностей отец мне выдал немало. Не думаю, что дракон горит желанием жить с изуродованной женой. Даже чароги, свободных нравов и терпимы к чужим недостаткам, и то бывало, исподтишка обзывали проклятой или уродиной. А мне смешно, я была старухой, которая ходила под себя и не могла держать в руке ложку и мне плевать, как я выгляжу, главное могу сама себя обслужить.

Все же Илиане повезло родиться в богатом роде, мне повезло. Отец, кроме золота, давал мне приличное приданное, которым можно обставить немаленький дом. Мебель правда больше подходит для оазисов, но мне она нравится, легкая, удобная, быстро собирается.

– Ара Илиана, аронт зовет вас к себе в кабинет, – пришел служка отца и склонился в поклоне.

Я положила собранные бумаги с рисунками в заготовленный судочек и вздохнула, что еще придумал Нимесил.

Служка торопливо показывал мне дорогу, так как в крыле отца я бывала редко, а Илиана никогда не была в кабинете отца.

За мной с двух сторон шли мои кровники, как мои телохранители они могут заходить всюду, некоторые называют кровников «тенями».

Отец в кабинете был один. Сидел за письменным столом, заваленным бумагами и свитками, хмурился.

– Отец, – я присела в поклоне, – ты звал меня?

– Выйдите, – коротко сказал он близнецам и когда за ними закрылась дверь, посмотрел испытывающим взглядом, словно решал стоит ли это делать. – Твоя мать была бедна, – сказал он, – но когда–то, еще будучи молодым я пообещал жениться на ней своему отцу, и желание его я выполнил. Сейчас я хочу отдать тебе ее приданное.

Отец потянулся вниз и поднял с пола небольшой короб, сундучок, старый, обтертый с небольшим замочком.

– Я никогда не открывал его, – сказал отец, – на нем стоит защита рода твоей матери поэтому я его просто хранил все эти годы. Могу предположить, что там документы рода твоей матери, давно погасшего рода, ты, его последняя капля.

Отец замолчал и посмотрел на сундучок. В его взгляде я видела алчность, желание оставить себе, но это желание мгновенно прошло, отец решительно поднялся и поднес мне его, передавая в руки.

– Ты мой ребенок Илиана, и я желаю тебе счастья, но знай, что здесь в оазисе Немисил ты всегда найдешь и кров, и еду. – Отец выдохнул, словно сбросил с плеч тяжелый груз и пошел назад к столу, – встретимся завтра на прощальном завтраке.

Я поклонилась и открыла дверь плечом.

За дверью сундучок у меня сразу забрал Терий и мы молча пошли в наше крыло дворца.

Если честно, мне было интересно, что там в сундучке, но я решила, что времени перебирать старые артефакта погасшего рода нет.

Путешествие по пустыне — это непростое дело, нужно все проконтролировать. И чтобы еда была нужного качества, и замораживающие заклинания нормально держали холод, и лошади нужны самые лучшие, могли ведь и кляч подсунуть. И погонщики нужны ответственные, и договора с ними нужно заключать магические, чтобы при первой опасности они не сбежали и не бросили добро. Хорошо, что Илиану обучали вести хозяйство, бывшая я, с этим точно не справилась, а вот с памятью предшественницы было намного проще. В общем, спать я легла поздно и утром проснулась невыспавшаяся и злая. Боль в ране выматывала меня даже ночью.

После утреннего моциона, девушки меня одевали для торжественного прощания с семьей, в этой же одежде я выйду из оазиса.

Из–за того, что моя рана сжигает все органическое, а без капюшона или накидки выжить в пустыне будет нереально, для меня создали специальный бурнус. Стихийники могут многое, и эта накидка была настоящим произведением искусств. Драгоценные камни расплавляли при высокой температуре, а потом литка вытягивалась в тонкую нить, из нее был выткан бурнус. Плотный, легкий и пропитанный магией, которая контролирует температуру тела. Он получился светлого жемчужного цвета и переливался на солнце. Вся остальная одежда простая. Слишком дорогим оказался даже один бурнус, но зато я теперь спокойно прикрывала лицо и не боялась, что ткань вспыхнет.

Завтрак, прощальные речи родственников, которые я почти не слушала, думая о своем, все прошло на удивление быстро и через полтора часа, я садилась на лошадь готовая выезжать из оазиса. Высоко на балюстраде стояла толпа провожающих, но я не смотрела на них. Эти люди не стали мне близкими за эти месяцы, я не чувствовала с ними родства.

Я ждала только Лайзу, все надеялась, что она меня простит и выйдет провожать, но время шло, а она все не шла. Наверно, воет сейчас в подушку, но я была тверда в своём решении ее оставить. Лайза опять была беременной и когда только успела и хорошо, что Нинья мне об этом сказала, когда я уже решила взять бывшую кормилицу Илианы с собой. И ее слезы на меня уже не действовали. Если я считала, что она сама не справится с жарой в пустыне, с ребёнком тем более опасно. Она меня расстроила, редко когда встретишь женщину, лишенную материнского инстинкта, даже ее привязанность ко мне теперь выглядела напускной.

Пронзительно взвыл рог управляющего погонщика, это говорит о том, что из оазиса выходит кровный Немисил. Странная традиция, но не мне с ними спорить.

Караван на пятнадцати кибиток с впряженным парами лошадьми, потянулись на выход к огромным воротам, которые вели в пустынные земли.

Нам предстояло за сегодня сделать небольшой переход до перевалочного городка. Там нужно было нанять охрану для перехода к землям драконов. Путь предстоял неблизкий, и у меня даже руки дрожали от волнения. Ведь сейчас начинается новый этап в жизни и очень хочется, чтобы он закончился хорошо.

Отступление

Караван с Илианой Немисил был готов тронутся в путь, громко затрубил рог главного поводыря. Инетр поморщился и ухватился рукой за перила.

– Вот и улетает наша звездочка, – раздался рядом голос сестры. Чарог скривился, сестра его всегда раздражала, мелкая проныра, которая не упускала случая всегда принизить его в глазах отца и дяди. Но потом он насторожился, Асараш никогда не называла Илиану звёздочкой хоть имя кузины так и переводится. А потом вдруг в его голове все сложилось. И неожиданная смерть его возлюбленной и странное чувство, когда он увидел Илиану, тренирующуюся со своим кровником.

Она была не похожа на себя, улыбалась, двигалась, смотрела, словно она и не она. Раньше он Илиану терпел, считал, что она незаслуженно родилась дочерью аронта. А в тот день его потянуло к тренировочной площадке, странное чувство словно он что–то нашел. Он смотрел на бой и любовался плавными движениями кузины, удивляясь, что не замечал раньше, как она красива. Смотрел, как сияют ее глаза и очень хотел, чтобы так они сияли при взгляде на него. Он даже попытался надавить на нее ментально, почувствовать, что она чувствует к нему. Только одна девушка вызывала в нем такие чувства. Ну конечно!

Инетр медленно повернулся в сторону сестры. На этом балконе они были вдвоём и зачем ей понадобилось прийти к нему как не для того, чтобы позлорадствовать в душе. И теперь он понял, чей запах ощутил тогда в комнате своей звездочки, когда почувствовал смерть тела. Только тела! Его сияющая жива! Его звездочка здесь!

Эта тварь была там, она помогла ей сбежать, хотя зачем, Инетр и сам собирался найти своей сияющей новое тело, просто ждал, когда отец его простит.

– Все лучше, чем лежать беспомощным овощем, – сказал он, украдкой наблюдая за смотрящей на отбывающий караван сестрой. Та кивнула, потом замерла и повернулась к Инетру. Они оба все поняли. Инетр то, что Асараш виновата в том, что он потерял свою сияющую, а чарога, что брат все понял и подловил ее.

В мгновение он прижал ее к стене, схватив за горло, отчего пятки девушки стали биться об стену, а руки пытались разжать стальную хватку брата.

– Как ты посмела трогать мое, – шипел ей в лицо обезумевший чарог. Ответить, конечно, ему Асараш не могла, она боролась за свою жизнь. Потом выпустила магию, опаляя брата стихией огня. Инетр отскочил от девушки, которая, схватившись за горло надрывно кашляла.

– Быстро сказала мне, Илиана — это моя звездочка, сияющая с Земли? Говори! – Инетр медленно шел к сестре. Та выставила руку в его сторону:

– Да это она и что ты сделаешь? – Асараш опять закашлялась, – Теперь она для тебя потеряна.

– Ты сдохнешь, – холодно сказал Инетр, – Не сейчас, а когда ты не будешь этого ожидать.

Потом чарог бросился вниз к уходящему за ворота каравану. Но когда он выскочил на площадь, понял, что опоздал. Слуги уже закрыли ворота, а без разрешения аронта открывать не будут. Инетр упал на колени и с силой ударил кулаком по пыльной земле.

– Звездочка моя я тебя догоню, – шепнул Инетр, скрипнув зубами. – Никому не отдам

Пустыня встретила обжигающим ветром, который пах гарью. До самого горизонта горы песка и катившие по ветру колючки. Корявыми изваяньями застыли черные остовы деревьев, высокие, странные, таких не ожидаешь встретить в пустыне. Они высились на одинаковых расстояниях друг от друга, словно их специально так оставили.

Я оказалась верна в своих предположениях, эти погибшие деревья показывали путь. Дорогу под слоем песка было не видно, но за много веков караванщики научились ходить по древним путям, которые хорошо сохранились. Ехали довольно быстро, погонщикам путь был знаком поэтому, как планировалось к вечеру, мы увидели огни небольшого оазиса, которым владели люди.

Вокруг этого оазиса не было стены, тут были невысокие домишки. На нас глазели как на чудо, даже детишки высыпали из домов и бежали рядом весело гомоня. Я уже пересела в специальную открытую повозку к Нинье, привязав свою лошадь позади. Не привыкла я ездить верхом, Илиана боялась лошадей. А я в детстве ходила на ипподром с мамой, она была ветеринаром, так что лошадей я не боялась, но ездить на них не умела. Ничего, путь дальний научусь.

Мне бурнусе было прохладно, но я чувствовала ладонями какое пекло снаружи. Глубже натянула капюшон и поправила маску на лице. Все караванщики были в масках, тяжело дышать горячим воздухом, а маска защищает от мелкой пыли, которую поднимает жаркий ветер.

Кибитки, не заезжая в городок, выстроились в ряд, а я с двумя чарогами, посланниками для торговых дел и своими телохранителями пошли в местную придорожную таверну.

Стены из кирпичей, давали прохладу внутри здания, все сразу поснимали капюшоны и маски, я же делать этого не стала, зачем людей пугать. Неподготовленного человека моя рана может ввести в ступор.

В таверне было многолюдно. Большой зал мог вместить до пятидесяти человек, широкие каменные столы блестели отполированной поверхностью. Когда мы вошли, в зале воцарилась тишина, но потом через пару минут, когда мы сели за один из столиков, и заказали еду, все опять занялись своими разговорами.

– Ара, – рядом оказался пухлощекий мужчина и склонился, задевая меня своим высоким тюрбаном, – для меня честь принимать дочь аронта Немисила.

Я благосклонно подала руку, которую он тут же коснулся холодными губами. Я долго не могла привыкнуть к этому обычаю, но теперь получается рефлекторно.

– Нам нужны комнаты на ночь и найм охраны до драконьих земель.

– Ара, только сегодня пришел караван от драконов, с их наемниками, они сопровождали невесту вашего брата, вы можете поговорить с ними и нанять, если они согласятся. Если вам не по нраву драконы я пошлю к нашими охранникам.

– Драконы? – я еле сдержалась, чтобы не начать оглядываться в поисках ящеров. Сквозь спокойствие Илианы, которая драконов ненавидела и боялась, прорвалась моя сущность, которой было любопытно на них посмотреть.

– Госпожа, – шепотом сказал мне один из торговцев, – лучше нанять наших охранников.

– Что лучше, буду решать я, – холодно отбрила чарога и кивнула хозяину, – зови драконов.

Потом все же оглядела зал, пытаясь, вычислить драконов. По идее они должны выделяться одеждой. Местные предпочитают светлые цвета, тонкие ткани, крутят на голове похожие на чалмы шапки. Мой взгляд медленно скользил по посетителям, пока не наткнулся на взгляд одного из мужчин. Ему было за тридцать, может, меньше, черные волосы собраны в хвост, лицо красивое, но спесь убивала приятное впечатление от внешности. Губы изогнуты в насмешке, а вот глаза холодные, серые словно желают проникнуть сквозь капюшон и посмотреть на мое лицо. Аж мороз по коже от этого взгляда.

Мужчина понял, что пойман на подсматривании, чуть склонил голову в приветствии. Каков наглец, мне как дочери аронта можно было просить наказания для него. Память Илианы подбрасывает некоторые правила, которые должны соблюдать низшие, но я тоже кивнула, мало ли вдруг это будущая охрана.

В пути можно забыть на время, что я дочь аронта и быть проще. Все же память Илианы оказывается на меня сильное влияние. Иногда нужно прочищать мозги от всего этого наносного. Память помогала в оазисе Немисилов не выделяться, от других, а дальше может только мешать.

Стало легче от своего решения, словно груз обязанностей и правил давил мне на плече. Поняла, что за своими думами, забыла, что глазею на красавчика и скривилась, хорошо хоть маска скрывает мое лицо. Тот уже заинтересованно оглядывал меня, прощупывая все мое тело взглядом. Потом он отвлекся на толстяка хозяина и я поняла, что моя чуйка не подвела, это были драконы. Отряд чуть больше десяти ящеров, кожаная одежда, железные украшения, все длинноволосы и громкоголосы. Больше всего шума шло именно от их столика. Гортанный язык, взрывы хохота, они походили на варваров.

Дракон выслушал хозяина таверны и опять прошелся по мне взглядом, отвыкла я за эти месяцы от мужского внимания. Ну нечего стоит показать им рану так все поползновения как рукой снимет. Хорошо, что он не видит, как я улыбаюсь.

– Куда лезете за стол, – прошипел рядом один из торговцев на моих теней, – Ваше место за спиной хозяйки. Я нахмурилась, выдохнула воздух, стараясь сильно не злиться. Нинья и Терей поспешно вставали из–за стола, я специально последние дни приучала их есть вместе, а тут какая–то сволочь лезет, куда его не просят.

– Сядьте, – остановила я их, – а вы пошли вон, – посмотрела на двух чарогов, которые вдруг решили, что они здесь что–то решают.

– Ара Илиана, – торговец побледнел, и его нижняя губа задрожала, я применила ментальное давление, чарог подскочил, как мячик, быстро убегая к другому столу, второй последовал за ним, все время кланяясь. Не привыкли чароги, что Илиана имеет свое мнение и командует так резко.

– Начало пути, а уже разногласие среди попутчиков, – услышала я рыкающий голос, который на чарогском говорил с акцентом.

– Разногласий нет, есть особи, взявшие на себя слишком много, – мы столкнулись взглядами с драконом, ни один из нас не хотел уступать. Через пару секунд он усмехнулся и нагло уселся напротив:

– Хозяин таверны сказал, что вам нужна охрана до наших земель, не уточните куда именно?

– Крайтон, семья Смаргл.

– И кому повезло получить в жены такую красавицу? – Усмешка не сходила с лица дракона. – Ведь вы по обмену женихов и невест.

– Не ваше дело, – холодно ответила я, – ваша задача отвести нас без проблем в Крайтон.

Усмешка с его лица медленно стёрлась, а вот глаза недобро сверкнули.

– Мы беремся довести вас в Крайтон, – сказал он не менее холодно, чем я, – плата три тысячи золотых.

За соседнем столиком ахнул один из чарогов, вовремя зажимая себе рот ладонью. По меркам Ашаросса это высокая цена. За три тысячи золотых можно купить небольшую деревеньку оазис.

– Хорошо, – мой голос даже не дрогнул, хотя цена, равнялась третьей части от того золота, что дал мне отец, – с вас защита моего каравана, моих вещей, моих людей. Также вы отвечаете за ночлег, еду для моих людей.

Дракон прожигал меня взглядом, а я в который раз поблагодарила небо, которому тут молятся, что я в маске. Впервые после Инетра я встретила мужчину, который сразу выбил меня из зоны спокойствия. И если чарог очаровал тогдашнюю землянку, закружил голову, этот наглый индивидуум меня выбесил. Я еще не знала его имени, но уже считала, что оно у него противное.

С другой стороны, я могу не нанимать его и взять охраной чарогов. Тут немало наемников трется, пути рядом с древними дорогами всегда оживленные. Видимо, уловив мое сомнение, дракон резко подал мне руку:

– Согласен, уговор.

Я замерла, разглядывая его ладонь как что–то мерзкое. Хотя она довольно красивая, даже удивительно, что у наёмника такая утонченная рука. Правда, костяшки пальцев сбиты, раны еще не зажили, да и мозоли, говорили, что дракон не прочь поработать мечом.

– Вы долго еще будете рассматривать мою руку, – хмыкнул он, – у нас так скрепляют сделки, пожмите ее, я не кусаюсь.

Я тихо протянула свою руку, с сомнением надо сказать протянула, но дракон не дал мне времени подумать, крепко схватился, чуть сжал.

– Сделка подтверждена, я, Черный, старший отряда «Бродяги» подтверждаю принятый заказ, довести до Крайтона, караван ары Илианы Немисил. С нас охрана всего имущества, людей, также ночлег и еда. Оплата по прибытии в Крайтон. Цена три тысячи чарогскими золотыми. Выходим завтра на рассвете. – Он отпустил мою руку, которая странно зачесалась.

Дракон встал и не простившись легкой походной несмотря на довольно крупное телосложение, пошел к своим соратникам. Там он им что–то сказал и через пару минут весь отряд с недовольными минами ушел из зала на верхний этаж по комнатам.

– Госпожа, – Нинья тронула меня за руку, – еда скоро остынет, а вы не любите холодное.

Мне было не до еды, я поняла, что поторопилась нанимать драконов. Если они все такие высокомерные снобы, в дороге не исключены разногласия.

Я вздохнула, первый день моей мнимой свободы, а я уже совершила ошибку. Что–то тревожило меня и я не могла понять что.

Все же я поела, потом мы пошли в отведённые комнаты.

– Вы не обязаны подчиняться никому, кроме меня, – внушала я близнецам, – да и мне тоже можно возражать, если вы считаете, что я не права. Вы жили в пустынных землях и знаете больше меня, поэтому жду, что вы будете не только кивать, но и предупреждать и советовать мне как лучше поступить.

– Хорошо госпожа, – ответила за обоих Нинья.

– И когда мы одни, или когда будет бой, а он, думаю будет, не называйте меня госпожа, называйте Илиана.

– Хорошо…, – Нинья замерла, – хорошо Илиана.

– Прекрасно, утром предстоит тяжелый путь, так что давайте спать.

Это немыслимо, что я дочь аронта буду спать рядом со слугами, но мне теперь было плевать, что обо мне подумают чароги, пора встряхнуть меня настоящую и начать дышать полной грудью.

Я вспоминала Землю без сожаленья. Там осталась глупенькая Анна Усольцева, убитая своим возлюбленным, ведь он не знал, что во мне есть сущность чарога и я выживу. Там я хотела оставить свои страхи.

Здесь в мире Мирсус я хотела быть сильной, свободной и… счастливой и счастье — это не обязательно мужчина. Перед глазами сразу встало лицо дракона сопровождающего, я скривилась, б–р–р убереги небо от такого индивидуума. Еще и кличка какая–то вместо имени, наверно, потому что наемник.

Судя по портрету, мой будущий муж, взрослый мужчина и у него есть свои привязанности, которые помогут нам расстались полюбовно. Портрет передал мне с венчальным платьем отец. Там было запечатлено усталое лицо, бородатое, худое, с пронзительным взглядом. Глаза, кстати, похожи на глаза этого сопровождающего. Я замерла, пытаясь вспомнить дракона на портрете и сравнить их.

Но я не присматривалась к портрету, да и выполнен он был не совсем реалистично. Нет, непохожи, я постаралась успокоиться. Я точно помню, что на портрете мужчина в возрасте, с бородой, а этот… я в раздражении укрылась с головой и засопела, в который раз пожалев, что вспылила и согласилась на его условия. Не вовремя я скинула маску спокойной Илианы.

Сон не шел. Я крутилась на плоской кровати. Даже садилась, всматриваясь в окно, где была беспросветная чернота, но сон не шел. Первый день не в родном оазисе возбудило нервную систему, и организм, полный энергии хотел действовать.

С минуту наблюдала за привязкой, которая толстой косой переливалась перед внутренним взором. Попыталась тянуться сущностью по ее длине, стараясь заглянуть, к чему я там привязалась, но резко разболелась голова. Я сразу прекратила это рискованное занятие, с магией шутки плохи. Полюбовалась на сверкание вязи, на энергию, которая по ней поступает, усмехнулась. Отец инициировал привязку к Немисилам, даруя мне крохи с барского стола, тогда как через плетёнку непонятной вязи я получаю в тысячи раз больше. С такой силой я могу многое, но пока проверить не пыталась.

Илиана владела зачатками ментальной магии, которую она почти не развивала и стихийной магией. Тут она отдавала предпочтение магии воды, но мне нравился огонь, который вызывал у нее ужас.

Я опять села, потом решила, что нужно немного прогуляться и скинуть излишки магии, может из–за нее, я не могу спокойно заснуть. Одеваться не стала, тонкие штанишки и туника, сверху бурнус, который скрыл почти целиком. Я прокралась мимо своих охранников, которые беззаботно спали.

Дверь даже не скрипнула, и я тихо спустилась в большой зал. Таверна на ночь закрывается, на улице оставляют дежурного, который поможет разместить транспорт и накормит лошадей, если кто приедет ночью, внутрь не пускали, хозяева тоже должны спать.

Еле горели фонари на стенах, пахло свежевымытыми полами и поставленным на ночь тестом.

Я напоминала себе сейчас ниндзя, только одежда не черная, а светлая, хихикнула. Сняла большой засов с двери и вышла на широкое крыльцо. Вдохнула прохладный воздух, который, все также пах гарью. Маску я не застегнула, она была такого же материала как бурнус, и висела на петлях сбоку. Да и зачем пару магических действий и я пойду спать.

Оглянулась по сторонам и не заметив ничего подозрительного, села на подстилку в позе лотоса. Так чем можно быстро иссушить запасы магии. Любое использование магии, кроме ментальной, влияет на пространство, это или сияние или светящиеся брызги…Точно! Я прикрыла глаза и обратила взор внутрь в свое тело.

Больше всего энергии тратится, когда пытаешься усовершенствовать свое тело. Илиана читала целый трактат, как лучше всего укреплять его и получить вторую ипостась, боевую форму.

Форма, если честно по картинкам мне не понравилось чудище рогатое в костяной броне, но если оно поможет выжить в этом мире, почему бы и нет. Тем более, сейчас у меня этой энергии много, а девать ее некуда.

Сначала нужно укрепить внутренние органы. Тела чарогов почти ничем не отличаются от людских лишь тем, что внутри них есть источник, небольшое, с грецкий орех, уплотнение, которое наполняется энергией этого мира. Начала я с сердца и когда по памяти совершила все действия и потянула ниточку из своего сосредоточия к органу, мне так поплохело, что я чуть головой не ударилась, завалившись назад. Но не ударилась, потому что меня поддержали крепкие руки.

– Ты всегда по ночам уходишь от своей охраны? – пророкотал надо мной дракон.

Его лицо было слишком близко от моего. Чуть не дёрнулась прикрыть рану, но ее за капюшоном не было видно.

– Мы с вами не переходили ты, – попыталась отползти от него подальше, но тело было вареным и не слушалось. Почему–то в книге не было написано, что будет так плохо, хотя говорилось, что все улучшения нужно совершать под присмотром старших. Я дурында…

– Думаю, после сегодняшней ночи, это будет неважно, – хмыкнул он и совершенно не обращая на мои попытки вырваться, поднял меня с крыльца.

– Какой ночи? – я даже задохнулась от его наглости, – Как ты смеешь?

– Как какой? –дракон нес меня в комнату, – Ночь, мы с тобой вдвоём, разве это не повод говорить друг друг ты, или ты намекаешь на большее.

– Кто намекает?! Немедленно поставь меня на место.

– На место это куда, в кровать к себе или к тебе?

Где–то внутри меня родился рык, и я что есть силы заехала ему ладонью по лицу. Хоть бы поморщился.

– Не думал, что такое нежное создание, любит по жестче.

– Как ты смеешь кидать мне свои нелепые намеки? Я невеста дракона, неужели у тебя нет ни капли уважения.

– Ты шляешься по ночам, одна, не думая, что ты невеста дракона, – этот хам совершенно не обратил на мои толчки внимание и уже поднимался по лестнице.

– Я не шляюсь! Я занималась магией!

– Ночью? – Дракон хмыкнул.

– Да ночью, отпусти, я пойду сама.

Как ни странно, он отпустил, но придержал, когда я пошатнулась, а я тут же оттолкнула его руку.

– Мы заключили сделку Илиана Немисил, – громко шептал дракон, – Я отвечаю за твою сохранность до земель Крайтона, будь добра спать в своей кровати и не совершать поступков, которые могут привести к срыву нашей сделки.

Мы стояли друг против друга и шипели словно две змеи, нежелающие уступать.

– В нашей сделке не было условий, что я должна тебе подчиняться. – Его уверенность в своем праве командовать, выводила меня из себя. Давно я не позволяла себе сильных эмоций.

— Значит, я вношу их сейчас, – дракон смотрел, чуть сощурив глаза, словно подначивал меня «ну давай, удиви меня».

– А если я скажу, что хочу разорвать сделку, пока мы не вышли в путь? – закинула я удочку. Дракон ухмыльнулся, а я только сейчас поняла, что он в одних штанах и его голая грудь, испещрённая шрамами прямо перед глазами.

– Тогда выкладывай третью часть от сделки, это за то, что не держишь слово.

– Грабеж, – уже не так громко сказала я, зачарованно разглядывая его тело. В броне он казался массивным, но сейчас было видно, что он жилистый. Тонкая кожа, в свете ночников мерцала, а мышцы медленно перекатывались, придавая мерцанию завораживающий вид.

Я сглотнула ком в горле, подняла глаза на ухмыляющегося дракона. Вот небо! Он понял, что я его рассматриваю, словно никогда мужика не видела. Отступила на шаг от него, чтобы вырваться из плена его запаха. Резко заболела рана, вызвав у меня болезненную гримасу. Дракон насторожился, словно унюхал врага, тело его напряглось как перед броском.

– Я хочу пройти в свою комнату, – сказала спокойно, вытаскивая наружу спокойствие Илианы. Сил после магической работы и борьбы с драконом не было. Мужчина с сомнением посторонился, а потом смотрел мне вслед, я прямо ощущала на себе его взгляд.

Быстро заскочила в комнату и прикрыла дверь. Боль прожигала до самых пяток, вызывая спазмы. Как я могла забыть, что чем больше магичишь, тем больше она болит. Быстро нашла в сумке зелье и выпила весь бутылек не запивая. Отпустило через пару минут. Сон накрыл меня черным покрывалом, вырубая сознание одним махом.

Утро принесло запахи еды и шум сборов. Я застонала и прикрылась одеялом. Болела грудь там, где сердце, и ныла рана.

– Гос… Илиана, вставай, пора выходить, – голос Ниньи.

Я нехотя встала, сразу увидела приготовленную одежду. Нинья подошла помочь одеться, но я ее остановила

– С сегодняшнего дня ты только телохранитель.

Пора мне привыкать жить нормальной жизнью, а не избалованной аристократки.

– Госпожа, – с тревогой смотрела на меня Нинья, – ваша рана.

– Я осторожна, не беспокойся.

Я не вредничала, нет, я хотела опять почувствовать себя хозяйкой своей жизни. И начну с малого, ухаживать за собой сама.

Внизу уже собралось немало народу. Драконы отдельной темной кучкой сидели за своим столом, быстро ели завтрак. Мои погонщики, о чем–то весело переговаривались и поглядывали на драконов.

Что интересно, войны как таковой между чарогов и драконов не было, случались стычки, мелкие, которые решались на местном уровне. Но никакой торговли кроме контрабанды, не было. Две расы жили обособленно и не влезали в дела друг друга. И сейчас, когда верхи разрешили свои противоречия простые драконы и чароги быстро наладили сообщение между расами.

Драконы в основном между собой летали в ипостасях ящеров. Чароги передвигались караванами, в кибитках, настоящих домиках на колесах. Мне стало даже интересно, как нас будут сопровождать драконы. Мы с близнецами сели отдельно ото всех и молча завтракали.

Я чувствовала взгляд Черного, надо же кличка какая–то, а не имя. Он скоро во мне дырку прожжёт. Очень хотелось послать его, но отдавать просто так тысячу золотых, как неустойку... меня давила обыкновенная жаба, а не отдавать нельзя. Магия следит за договорами и мне потом это аукнется. Как человек другого мира я к этому относилась со скепсисом, но память Илианы меня останавливала, прошлая хозяйка была уверена, что Мирсус живой мир и магия его воля, его жилы, его кровь, которую он позволяет использовать нам, его детям.

Погонщики вывели кибитки и телеги за город и медленно катили по дороге. Я внимательно наблюдала за драконами, которые по чем–то переговаривались. У торговцев кибитка большая можно предложить им ехать в ней, если у них нет лошадей.

– У вас трудности? – спросила я с надеждой у Черного, может, он откажется. Блеснули белоснежные зубы с увеличенными клыками, этот гад еще улыбается, и его довольная физиономия мне говорит «не дождёшься»

– Никаких трудностей ара Немисил, я раздаю указания своим соратникам. Восемь из нас поедут с погонщиками распределившись по всему каравану, а четверо будут прокладывать путь и охранять с воздуха.

Я кивнула и легко запрыгнула на подведенную ко мне лошадь. Сегодня Нинья тоже изъявила желание ехать со мной и Терием.

Драконы разделились, большая часть, собрав тяжелые сумки, лихо набирая скорость догоняла кибитки, а четверо вместе с Черным отошли на приличное расстояние от нас. Внутри у меня что–то дрогнуло. Сейчас я увижу дракона. Жуть, как интересно, чароги с их магией не так интересны, как драконы, которые из человека превращаются в огромную ящерицу. Они тоже побежали, но через пару секунд с громким ревом вверху устремилось четыре дракона. Воздух завибрировал от их крика, внутри все перевернулось от восхищения. Это было великолепное зрелище. Теперь я понимала, почему его зовут Чёрный.