Звезда Печали. Рыцарь Скорби

— … мы клялись, что будем братьями на века… — говорит юноша, губы которого красны от собственной крови. — А ты… — и рука, дернувшая вонзенный в грудь кинжал, багряная от кончиков пальцев до запястий, тянется к тому, кто недавно был не просто лучшим другом, а братом. С кем он разделял и горе, и радости, и печаль, и веселье, — и ради чего, Тьен? Ради них? Кто таких как мы — презирают и ненавидят? — спрашивает преданный друг, смотря вниз с высотного здания. Перед его глазами все расплывется, тело от потери крови и боли наливается свинцовой тяжестью. Еще немного и он упадет.

— Нет, Лион, — делает шаг навстречу бывшему другу тот, кого назвали Тьеном. — Ради будущего таких, как мы. Ради мира между ними и нами!

Рука тянется к молодому на вид парню, невысокому, худому, с прямой когда-то осанкой, с покатыми плечами и лебединой шеей, с длинными пепельными волосами, распущенными, разметавшимися по груди, спине, плечам. Его ярко-желтые глаза, как золотые звезды, смотрят на названного брата все также, с теплом. Даже несмотря на пронзивший тело меч и утекающую с кровью жизнь. На груди Лиона пока что медленно расплывается багровое пятно, его самого мотает из стороны в сторону. Еще немного и он воспарит. Как птица поймает воздушные потоки и полетит. Только не вверх, а вниз, храня самое сокровенное — верность слову и чести.

— Значит, вот оно как! — улыбка, пусть с кашлем и кровью, хрипом и болью в глотке, все же отражала душевное спокойствие, принявшего кинжал, как плату за дружбу и доверие, — оказывается, моя смерть будет не напрасной. Как и нож от тебя, Тьен.

На этих словах Лион расправил плечи, откинул назад волосы, стер с губ кровь и сделав шаг назад, прощаясь:

— Прощай, Тьен…

Больно!

Это последнее, что я помню. Ведь тело мое пробили кинжалом. Сталь, холодившая внутренности, раздробила ребро, осколок которого пронзил легкое. С каждым вздохом, жить оставалось все меньше. Кровь багровым пятном растекалась на ткани рубашки. Немели кончики пальцев. Сердце замедляло свой ритм. А душа, она трепыхалась внутри, заходилась истошным воем и готова была подобно волку выть на полную луну. А все потому, что кинжал принадлежал лучшему другу, названому брату, с которым мы делили все на двоих. Да только титул «Меча правосудия» и почести бравого рыцаря солнца оказались важнее.

— Грха! — вырвалось из глотки с жутким скрежетом и жаром во всем теле.

Не в моем теле! В этом я уверен. Ведь свое тело я знаю. Его совершенствованием я занимался долгие семьсот лет. Каждый энергетический поток, каждое созвездие меридиан, каждый всполох огня души, и самое главное киноварное поле, сосредоточенное в районе солнечного сплетения. Оно и распределяет энергию по потокам, созвездиям меридиан, делая меня мной, а не кем-то другим.

Что со мной? Где я?

Хотелось задать этот вопрос, но сил не было. никаких. Ни физических, ни ментальных. Все смешалось, перед глазами мелькало. В ушах отражались эхом чьи-то слова. То они сопровождались теплыми, заботливыми касаниями к голове, рукам. То наоборот сочились ненавистью и ядом. Грубыми движениями, сдавленными касаниями к запястью и удивленными высказываниями, что «Бледная моль» еще не сдохла, а трепыхается.

— Оморо ино этьтэ… — уловил я фразу в этом бреду. Остальное было трудно разобрать, так как горячка и пронзающий тело озноб скручивали тело. Затуманивали разум. Говорили на эльфийском. Фраза знакомая, но далекая. Ее я слышал от матери, которая ушла в другой мир. На общий переводится как: — Милый мой ребенок…

— Мурту уто хатэ!

Эта фраза мне тоже знакома. Означает пожелание в скорейшей смерти. И тоже на эльфийском. Значит, в этой жизни я рожден в эльфийской семье. Странно. Но таков выбор судьбы. А с ней не спорят. Принимают решение как данное. И мне по ее воле «повезло». Ну, да, куда же мне, главному злодею войны «Звезд и созвездий», без трудностей? Никуда. Вот и принимаем то, что имеем.

Эльфы!

На моей памяти эльфийских родов четыре: ночные, светлые, стихийные и драгоценные. Были еще темные, но их уничтожением активно занимались на протяжении сотен лет, еще до того, как я полетел со скалы с кинжалом в груди от названного брата. Что с темными эльфами сейчас — я без понятия. Как и с темными в принципе. Что касается остальных эльфов, то каждый род имел в прошлом, а зная этих ушастых, по-прежнему имеет сферу власти. А глава рода, старший или сильнейших эльф тысячелетия, отмеченный знаком звезд, входит в Совет Старейшин.

Старейшина — это сильнейший и влиятельнейший представитель старшего народа. От каждого вида, до моей смерти, было по четыре Старейшины. Четыре главных рода, того восемь Верховных, заседающих в Башне Звезд. А Башня Звезд — это своего рода пантеон. Старейшины не боги, но близки к их уровню. Но так ли это сейчас? Узнаю точно, когда приду в себя и доберусь до библиотеки и архивов.

Когда это произойдет? Не знаю, так как тело мое слабое и болезненное. Горячка того гляди, вновь захватит мое и так страдающее тело, погрузит разум в нескончаемый поток хаотичных видений, бреда и речи. Мольба, стоны и стенания, становящиеся частью меня не есть состояние для выяснения: где я? И что со мной?

— Позже… — говорю, но вместо слов слышу лишь надрывный шепот пересохшего горла, охрипшего от жара. Рука тянется к лицу, чтобы скинуть прилипшую от пота прядь волос. Далее к ушам, кончик которых заострен. — Все-таки эльф, — и удостоверяясь, подцепил прядь волос, рассматривая ее в тонких пальцах. — Как есть бледная поганка, — подтверждаю слова родни, которая ждет и никак не дождется моего издоха.

Лунный эльф, на моей памяти — это изящный, как статуэтка юноша или дева. Кожа их светлая, почти белая, как фарфор. Волосы — лунная россыпь с исками стали. Голос — чистейший горный ручей. Но то, что я видел своим замутненным от горячки взглядом, ни разу не походило на те рассказы о созданиях, поющих голосами прекрасных птиц.

— О Великая Путница! — обращаюсь к госпоже Судьбе, смотря в потолок своей комнаты, — Смешная шутка! — Говорю, обессиленно опуская руку на грудь, закрывая глаза, чтобы темнота приняла меня в свои объятия. В ушах гудит, виски нещадно сдавливает, словно от стального обруча, а глаза жжет. Кажется, что еще немного, и они вытекут алыми слезами по бледным, впалым щекам. Чтобы хоть немного прийти в себя, проваливаюсь в сон.

***

Пришел в себя я более-менее через неделю. С помощью нянюшки Аморы, кормилицы во младенчестве, а нынче гувернантки, познавал окружение и мир, в котором проснулся. Переродился, если быть точнее. Шутка Судьбы закинула меня в тело немощного, слабого, больного и никому ненужного мальчика из Лунного рода. А тому, непонятно за какие прегрешения, посчастливилось родиться в семье рубиновых эльфов. Властных засранцев, не считающихся ни с чьим мнением кроме своего. Ну, и с мнением Старейшин, так как каждый из оставшейся семерки по силе и влиянию не уступает рубиновому.

— Ихрат атэрт! (Темное наречие. Не эльфийское)

Выругнулся я, когда все-таки добрался до архива. Точнее, тетушка Амора принесла мне плоский предмет, зовущийся планшетом. А там, с помощью «Поиска», нашлась вся необходимая мне информации. Никакого архива с такой штукой не нужно. Но ей сначала нужно научиться пользоваться. С помощью тетушки я ее постигал. Она улыбалась, недоумевала, но помогала. И просила не сидеть долго. Глаза, даже эльфийские, перенапрягаются. Пообещал, а сам уткнулся в экран.

С моей смерти прошло почти два тысячелетия! Невероятно! И зачем, зачем спрашивается, Судьба вернула мою душу на этот бренный мир? С какой целью? Увы, она не ответит. А мне придется разбираться. Как и с тем, что натворил Тьен. А тот роковой удар, забравший мою жизнь, подтолкнул влиятельных мира сего к переменам. Грандиозным и масштабным.

— Тебя, Рыцарь Правосудия, нет давно, а поступок живет в веках и тысячелетиях! — усмехнулся, листая тонны исторической литературы, хранимой на просторах всемирной паутины. Слова такие никак не хотели укладываться в моем понимании. Отрицание — вот стадия, в которой я находился, используя технологию.

Но, благодаря этому чуду техники, я смог узнать о времени, в котором оказался. Совет старейшин, каким был, таким и остался. Изменился разве что состав. Старейшины моего времени отошли в мир иной, или на покой отдав свой пост достойному заместителю. А так, все те же четыре семьи эльфов и четыре семьи драконов. Алые, они же драконы крови. Пепельные — иллюзорники, Раскатные — владеют молниями. И Снежные — повелители снегов и вьюги.

В драконьи дебри не лез, так как чешуйчатые мне не интересны, а вот эльфы. В силу обстоятельств вынужден был знакомиться с этим ушастым народом. Каждый род эльфов, в этом тысячелетии распределил обязанности по способностям и звездам-покровителям. Драгоценный род — правители семи стран. Восседают в своих замках и поместьях, давая приближенным и слугам распоряжения. Светлые — это борцы за добро и справедливость. В их вотчине суды, полиция, следователи и прокуроры, и все те, кто занимается «безопасностью» младших граждан, то есть людей, нежити (кикиморы, ведьмы, лешие, домовые, русалки и т.д). У старших безопасностью занимаются младшие старейшины.

Стихийные рода эльфов — это дебри, в которые не вникал тогда, и не собираюсь вникать сейчас. А если будет необходимость, воспользуюсь историческими сводками, внесенными в базу данных. Мозг сломать можно. Что касается ночных. Из четырех родов осталось только два: звездные и сумеречные. А два других, по загадочным обстоятельствам, с разницей в несколько столетий, покинули мир живых. Остались лишь единичные представители, которые род уже не создадут. В этом тысячелетие точно.

Лунные как раз входят в этот список. От этого рода практически никого не осталось. Их или постиг печальный конец, или те крохи серебряноволосых дев и юношей стали частью других семей. Пример тому моя бабушка, которую по расчету выдали замуж за дедушку. Ситуация не делает чести, поэтому я ее опущу. Состоялся этот союз чуть больше пятнадцати веков назад.

От Рубинового наследника и Лунной девы, спустя пару столетий после их единения перед звездами, родился мальчик. А тот, взяв в жены деву из младшего аметистового рода, спустя века, подарил роду Рубиновых четырех потомков. Только вот незадача, один из них, самый младший, то есть я, оказался бракованным. Лунный, а не Рубиновый. Бледная моль среди дневных красавиц.

К сожалению памяти до пробуждения не сохранилось, но и того, что я в свой адрес слышал там, в бреду, хватало. Да и теперь, когда пришел в себя, а болезнь более-менее отошла назад, наслушался. Я и ублюдок, и выродок, и тварь, и выблядок блеклой суки. Но было и то, что позабавило. Обвинения в том, что лунные эльфы в полнолуние кликают смерть. Все из-за белого облика в день полной луны. На пике силы, в часы особенного единения с Серебряной Госпожой, лунный эльф почти теряет физическую оболочку, становясь полуматериальным. Окутанная лунным сиянием фигура, в белых одеяниях, с длинными, распущенными волосами и полностью белыми глазами, парит над полом. По щекам в эту ночь нескончаемо текут серебряные слезы. Так луна оплакивает погибших.

Лунных эльфов еще называют Бан-ши. Не помню такого в своей прошлой жизни. Или не было, или просто было лично мне неважно. Но то, что даже Старейшины побаиваются общаться с лунными — факт. И это мне на руку. Но мысль, как жужжание комара над ухом, не давала покоя. Страх, который живет в сердцах и старших, и младших, когда те видят серебряные слезы и белые одеяния круглоликой покровительницы, явно с чьей-то подачи. Кому-то выгоден этот страх, как и вымирание лунного эльфийского рода. Кому? Знать бы…

И почему-то это похоже на мою прежнюю жизнь. Ведь титул «Рыцарь Скорби», был почитаем и восхваляем народом. Никто лет пятьсот назад и подумать не мог, что этого будут бояться как старшие, так и младшие, и даже Совет Старших. На их счастье титул канул в небытие, вместе с моей прежней жизнью. А я?

— Твой кинжал, Тьен, меня действительно убил…

— Силь, рассвет скоро, — тихо зашла и постучала в дверь тетушка Амора, — я закрываю шторы.

— Осото мо оё, — что на эльфиском значит: спасибо, дорогая.

— Мо ои, — дорогой, именно так она назвала меня, касаясь плеча и волос, спадающих по спине и груди водопадом. Усталость и правда меня порабощала, сковывала цепями тяжести. Отложив в сторону планшет, опустившись на подушку, закрыл глаза.

Рассвет.

Он несет вред лунным. Днем, без защитной одежды, или защитного артефакта на улицу не выйти. Нежная, бледная кожа, от попадания солнечных лучей получит ожог. Так что мое время — это ночь. Сила — сияющая серебром луна. Только нет их, этих сил. Почти нет. Энергия плещется на донышке. А еще больные легкие. Астма или что-то в этом роде. Кашель и боль в груди съедает изнутри. Но ничего. Позже, когда полностью приду в себя и встану на ноги, начну возвращать свою былую силу. Благо память прошлого со мной. Как и все те техники, которыми я владел до кинжала Тьена в грудь.

***

Отступление

В главном зале Башни Звезд…

На магической проекции, где отражается бескрайнее синее небо с россыпью золотых звезд, почти два тысячелетия как, не горит одна единственная звезда, потухшая и пустая, безжизненная, не имеющая никакой ценности. Имя ей звезда Печали. Тот, кому эта звезда покровительствует, имеет тяжелую судьбу. А родившийся в ночь, на пике ее сияния, и вовсе нарекается самым скверным титулом из всех имеющихся в мире. Титулом Рыцарь Скорби.

Когда появился этот титул? Что он из себя представлял? Какие способности и умения имел Рыцарь Скорби? Все это давным-давно позабыто. И прошедшими давным-давно тысячелетиями, и историками. Правда похоронена в бумажных архивах. Зато почти все старшие помнят последнего родившегося под этой звездой рыцаря, ставшего кошмаром наяву. Имя его лучше вслух не произносить, ибо оно стало нарекательным, а еще ругательством.

— Об этом надо доложить!

Со страхом и дрожью в голосе произнес дежурный звездочет, списывающий показания звездной активности. Не заметить вновь загоревшуюся звезду, он не мог. Ведь пустующее ранее место, нарушающее целостность созвездия, заняла та самая, ненавистная многим звезда, означающая:

— Рыцарь Скорби вновь появился в этом мире!

Страх!

Вот что полностью и без остатка поглотило звездочета. Ведь он, как заставший последнего Рыцаря, прекрасно помнил, что происходило в годы расцвета силы того треклятого темного заклинателя. Как каждый, и стар, и млад, молились Демиургу, чтобы его звезда потухла, а он сам канул в небытие. Чтобы нашелся тот, кто отправит его туда, откуда пришел. В Ад, Преисподнюю, Чистилище, не важно. Главное из этого мира прочь.

— Господин Альхаирис! — дежурный звездочет, просит у главы кабинета разрешения зайти. Дрожа руками, душой и телом от невероятно ужасной новости, выпавшей на его смену, он все-таки нашел силы и храбрость, чтобы доложить о случившемся: — Звезда Печали, господин! Она вновь загорелась! — на лице звездного старейшины отразилась паника и страх. Он, как и звездочет, прекрасно понимал перспективы вернувшийся на небосвод звезды. Знал и помнил о возможностях Рыцаря Скорби. Поэтому:

— Редьярис, о том, что звезда зажглась вновь — никому! Зельдара, — это напарник, — введешь в курс дела, — приказ номер один и два. Эльф их принял, как и третий: — подключи провидцев и светлых, найди всех рожденных в этот день. Внеси их в базу и сними показатели активности. По горячим следам найдем этого Рыцаря и потушим звезду, — это означало один путь — смерть. Методы в данном случае не важны, как и муки совести. Рыцарей Скорби не должно в этом мире существовать. Они — погибель.

— Да, господин Альхаирис! — произнес звездный эльф, покидая кабинет, отправляясь в главный звездный зал. Временно, всего месяц, до следующего полнолуния, вновь зажженную звезду срыть удастся. За это время, как надеялся Редьярис, новоиспеченного Рыцаря они найдут, с ним покончат. А дальше сокрытие будет не нужно.

Три недели спустя…

Я все-таки выздоровел!

Не сразу, мелкими шагами, со слабостью и легкими приступами кашля, но поправился. Лихорадка меня больше не посещала, а кашель не терзал легкие. Хотел бы прогуляться и осмотреть поместье, но подниматься на ноги не дозволял лекарь. Он строго-настрого запретил нарушать постельный режим. В этот раз болезнь слишком глубоко поразила мой организм. Могла, по его словам, даже меня убить. На столько все серьезно со здоровьем.

— Раз нельзя гулять, проведу время с пользой. Исторические хроники почитаю! — решил, беря в руки планшет. В нем я уже мог не просто тыкать одним пальцем, а порхать по интерактивным клавишам.

С подушками под спиной, с теплым одеялом, укутывающим ноги и обогревателем, выделенным няней, я блуждал по всемирной паутине. Интересовал меня сейчас друг, вонзивший кинжал в грудь во имя Справедливости. Его Судьба. Что же принесло предательство и братоубийство. Информация, которую мне предоставил источник, заверенный старейшинами и архивариуса, ввел в бешенстве и неописуемую злости. То, ради чего Тьен пошел на клятвопреступление и вогнал мне клинок в легкое, полетело в Бездну.

Все возвышенные цели, благородные деяния, во имя добра, и все те слова, которыми разум друга затуманили, оказалось — пф! Ничем. Фанатики, не видящие ничего, кроме личного величия, все равно сделали по-своему. Подмяли все и всех под себя. А слова о мире между народами, темными и светлыми, исковеркали в угоду сильным и влиятельным мира сего. Младшие народы — грязь под ногами старших. Темные семьи, если таковые остались — отверженные и угнетенные. Сброшенные в пропасть, сосланные на окраины земель, загнанные, как скот, в резервации. Как было до моей гибели, так и осталось.

Сам же Тьен, несмотря на темное происхождение, посмертно вписан в историю, как один из великих реформаторов тысячелетия. А на деле, будто того обещания, сделать мир идеальным и для темных, и для светлых, данного мне на прощание на краю высотки — не было. Как и клятвы побратимов быть опорой друг другу.

— Вот значит ради чего я погиб, Тьен? — и кривая улыбка тронула бледные, бескровные губы. — Ради твоего упоминания в хрониках! — и пошел по источнику информации дальше.

Тук-тук!

— Докатились, — прошипел себе под нос, когда дверь комнаты открылась, а на пороге стоял тот, кого я никак не ожила увидеть. Хотя, не помешало бы. — Дедушка Рильярис! — обрадовался я появлению доброго дедушки, заботящегося о моем здоровье.

Дед Рильярис — это брат деда Старейшины. Тот ко мне даже под страхом смертной казни не явится. Зато дед Риль частый гость в моем склепе. Так говорят старшие братья, и все их прихвастни. С дедом я уже «познакомился». Даже общие темы для разговора нашел. Он, как и я, любит артефакты. Даже несмотря на то, что по словам моего поколения — это ненужный мусор. То ли дело гаджеты, будь они неладны!

— Силь, ты выздоровел! — дед был рад видеть меня не сгорающим от лихорадки, почти здоровым и на ногах. Я хотел встать. Но: — Уже разрешили встать? — серьезно спросил он, а я отрицательно мотнул головой, добавив что очень хочется. А то ноги слушаться перестанут. На что дед задорно и глубоко рассмеялся, говоря: — Раз ты такой прыткий, то прогуляемся!

И всего на пять минут меня покинул. А потом вернулся с утепленным комплектом одежды. И все в светлых тонах лунного рода. Серые брюки с молнией на боку, с высоким горлом водолазка, носки утепленные и пушистые тапочки. Помогая мне подняться, кое о чем забыл. О волосах. Да и я никак не привыкну.

Эльфы — народ помешанный на длинных волосах. В них заключена сила, так говорят. Но все это второстепенно. Волосы — это издревле показатель статуса. Чем они гуще, сильнее и длиннее, тем почтительнее к эльфу относились. Правда, было это тысячу, а то и полторы тысячи лет назад, еще до моей смерти. А сейчас от тех традиций остались только названия и отголоски.

— Пошли? — спросил меня дед Риль, протягивая руку помощи в передвижении по прямой плоскости. Ее я принял.

Опираясь на локоть деда, делал неуверенные шаги, словно я заново ходить учусь. Хотя, так оно и есть. Тело недавно стало моим. К нему надо привыкнуть, а магию, пусть и тихую, едва теплящуюся в груди — развить. Благо техники прошлой жизни при мне. Их я помню. Но этим я займусь после того, как привыкну к телу и еще одному источнику магии. И не буду применять чужую помощь для передвижения по дому.

— Брат, ты на ногах? — а вот и главная проблема существования появилась. Старший брат, наследник рода и любимчик отца, поставивший перед собой цель меня изжить со свету. — А я то думал ты наконец-то к бабке своей блеклой отправился! — и подошел совсем вплотную, наплевав на слова деда оставить меня в покое. Рука его легла на мое плечо, а сам он, склонившись, шепотом сказал: — дед Рель не спасет тебя, Силь!

— Прочь! — отогнал от меня брата дед, — Найди себе противника по силам, Ристарт!

— А мне и Силь подходит! — сказал брат, отходя и покидая коридор, смеясь. Еще долго я слышал его смех. Казалось, он раздавался в моей голове, а не в коридоре.

Настроение у меня скатилось вниз. Не радовало ничего. Даже библиотека, в которую дедушка меня привел развеять хандру. Определенно, я буду здесь частым гостем. Интернет — хорошо, но книги — это есть сущее. А еще источник знаний, который в моем положении мне просто необходим. Ведь не всё мастерами и технарями оцифровано и перенесено в общий доступ. Есть такая информация, которой делиться нельзя. Семейные тайны, передаваемые из поколения в поколение. Возможно, среди этих книг я найду какие-нибудь техники лунных эльфов.

Свои возвращать мне пока рано. Для неокрепшего тела они будут бесполезны, а возможно и опасны. Слишком много энергии потребляют, и каналы энергии напрягают. Нужна минимум третья ступень – уровень основы. А лучше четвертая – уровень ядра. Поэтому ищу что попроще. О способности Бан-ши я знал, но это неконтролируемая техника, даже скорее врожденный дар. Мне же нужны техники, которыми я смогу пользоваться на начальных уровнях. Постигнув несколько техник, показав родне стойкость духа, я смогу в этом новом мире закрепиться.

— Техники лунных, — сказал вслух, дедушке поясняя: — мне нужно, просто необходимо стать хоть немного сильнее. Я знаю, что до братьев мне далеко, — сказал я, признавая, что сила и власть в семье у них, — но хоть как-то жить хочется. Не падать в горячку и бред при каждом переохлаждении. И уметь отвечать на минимальные выпады брата.

— Нужно очищение и укрепление, — говорит дед, — без этого любая техника, даже самая слабая, навредит тебе. А то и вовсе убьет. — Но видя настойчивость в моих глазах, смирился: — я помогу тебе, уговорил! — Сказал дед, подходя и опуская руку на плечо, а после касаясь макушки и волос.

— Спасибо, — поблагодарил, ткнувшись в ладонь, как котенок.

— Но это будет сложно! — предупредил дед Риль, нахмурившись, — ты уверен, что хочешь этого? — я кивнул, соглашаясь, — тогда ищем подходящую технику Лильсьены.

Не сразу, а спустя мнут двадцать, дед Риль все-таки нашел то, что искал среди залежей многовековой литературы. Техника «Луна на воде», она как раз для начинающих мастеров Лунного стиля. Но перед этим необходимо пройти три уровня познания энергии. Как это сделать я знаю, память прошлой жизни при мне, как и навыки в теории. Но все равно, свиток от деда принял. Предупреждение и наставления выслушал. Как и просьбу:

— Твоя сила — это Луна. Постигай технику под покровительством Серебряной госпожи! — попросил он. Мы в моей комнате, я на кровати, в пижаме. Укутан одеялом. В руках две книги. Одна с техникой бабушки Лильсьены, вторая по развитию киноварного поля и меридиан.

— Как скажешь, дед!

Не спорил, а для вида разложил перед собой длинный свиток, на котором доходчиво и понятно был прописан каждый шаг к первой ступени начального уровня совершенствования, включающего в себя три уровня познания энергии. Уровень первый — очищение тела, второй — закалка тела, и третий — закалка костей. И как только эти три уровня будут пройдены, наступит следующая ступень — разжигание киноварного поля, а с ней и три уровня. Но до этого ещё далеко. Мне ведь нужно вступить на первый уровень начальной ступени — очищение тела.

— Я справлюсь! — сказал, посмотрев на Луну, сияющую мне в раскрытое окно. Вдохнув и выдохнув, погрузился в потоки энергии, ведущие меня к сосредоточению сути, к душе. — Интересно, — сказал, видя лунную тропу, отражающуюся в водной глади. — Еще интереснее! — удивился, так как над головой, в отражении воды, я увидел прежние регалии Рыцаря Скорби, зажженные звездой Печали. — Только этого в этой жизни не хватало! — возмутился, так как от титула Рыцаря Скорби одни проблемы. А их очень хотелось избежать.

— Прими, познай, покарай! — прогремела в ушах фраза, от которой, если услышал и увидел регалии Рыцаря, уже не отказаться.

У меня не было выхода. Реши я отказаться, отринуть данную звезде Печали в прошлом клятву, из потоков энергии не выйду. Останусь здесь. Тело же мое застынет, а вскоре сгорит огнем от первых лучей алого рассвета. Поэтому, пусть и с неохотой, я протянул руку к отражению, принимая регалию Рыцаря Скорби. Тут же на небе, освещаемом только луной, проявилось созвездие Рыцаря с сияющей во лбу звездой, той самой, именуемой Печалью.

— Рыцарь Скорби! Отныне и впредь! — произнес, ощущая как по щекам катятся от безысходности дорожки слез. Идя вперед, к созвездию, оставляя на водной глади след, окутанный звездной россыпью, слышу шепот, ласковый, родной. А на плечах ощущаю объятия, теплые, нежные.

— Госпожа Луна, — улыбка тронула мои губы, ведь та коснулась мокрых от слез щек, шепча: «Дарю!». С этим словом луна, сияющая серебром за моей спиной, оберегающая, рассыпалась серебристыми бабочками. Звон их прозрачных крыльев — это переливы весенней капели по карнизу и крышам. Каждая бабочка — это посланник ее воли. — Благодарю! — сказал Луне, смотря на бабочку, сидящую на моем пальце.

Открыв глаза, увидел небо, чуть тронутое алыми всполохами. Поднималось из-за горизонта солнце. Еще несколько минут и рассвет. Чтобы не пострадать, встал и закрыл плотную штору, погрузив комнату в привычную для меня тьму. И лишь серебряная бабочка давала надежду в гнетущей темноте. Треща полупрозрачными крыльями, роняя лунную пыльцу, она освещала мое утро.

***

— Сир Рейдзар, сир Зельдар, — услышал я знакомые имена звездных эльфов, которых мое нутро не переваривало, как и их господина Альхаириса, явившегося на порог Рубинового рода. Сколько столетий прошло, надеюсь, года и статусы их хоть чуточку изменили.

С того момента, как я вновь принял регалию Рыцаря Скорби, прошло три недели. За это время, с поддержкой Луны и под присмотром ее послушниц — серебряных бабочек, я ступил на первую ступень познания энергии. В течении этого времени очищал внутренние органы и кровь от застоявшейся энергии, даже прорвался к уровню закалки тела. И как раз сейчас, когда хотел ступить на уровень закалки костей, пожаловали звездные эльфов. Какого прислужника Преисподней им понадобилось, узнал от отца, зашедшего в мою комнату без стука. И как хорошо, что серебряные бабочки сообщили о его приближении к двери. Успел спрятать книги с техниками, а взял в руки планшет, делая вид, что читаю и переписываюсь, перебирая пальцами по клавишам.

— Пошли! — приказал он мне, не заходя в комнату, а стоя на пороге.

Не споря, откинув одеяло, надев тапки и теплый для вида халат на плечи, шел за ним следом. Я отчетливо слышал голоса, мне знакомые и крайне неприятные. Они обсуждали дела Башни Звезд и предстоящего слета Старших. Но стоило нам с отцом спуститься, разговор стих. Взгляды были устремлены ко мне. Альхаирис! Ненавижу! Мог бы — убил, самым жестоким способом. Но я муравей по сравнению с ним. Слабак, которого раздавить одним пальцем не составит труда.

— Сир Альхаирис? — сделал удивленное лицо, — Вы ко мне? — остальных же, сделал вид, что не увидел. Да и младшие они. Толком с ними я не общался. Что Рейдзар, Зельдар, в годы моего рассвета только ступали на пути звездочетов. То ли дело Альхаирис!

— Лильясиль, рад видеть тебя в добром здравии, — протянул мне руку Старший Звездный. Руку я пожал, хотя было у меня иного рода желание. Как и прежде, касание его — лед, как и взгляд. — Разреши задать тебе пару вопросов? — учтивый и вежливый, но фальшиво и наиграно. Даже лицемерно. Но я делаю вид, что верю. Отвечаю на вопрос:

— Конечно, сир Альхаирис. Я отвечу на любой ваш вопрос, — ожидал чего угодно, от жалоб на отца и деда, до желания воскресить угасающий лунный род. Но не думал, что Альхаирис спросит про клятву Звезде Печали.

— «Прими, познай, покарай!» — произнес звездный, спрашивая: — говорит ли тебе эта фраза о чем-то? — а тон его по-прежнему учтивый, вежливый. Но взгляд, его не скроешь, не перепишешь. Глаза — зеркало души. Его же душа — это черная дыра, бездна звездного мегаполиса. Поэтому, желая посеять хаос и увидеть его настоящим, не сдержался, ответил невинно, хлопая глазами:

— Конечно, знакома, сир Альхаирис, — и все тишина.

Занавес!

Лильсиль

Эк, их перекосило от слов о том, что я знаю о строках клятвы, которую приносит Рыцарь Скорби. Пару минут я стоял и наслаждался шокированным видом звездных эльфов, но ровно до движения в мою сторону. Эти титулами и привилегиями награжденные эльфы, пришли с одной целью: найти и схватить Рыцаря Скорби до того, как тот вступит в свою силу и познает истину титула. И как бы мне не хотелось признавать тот факт, что Рыцарь единожды — Рыцарь навсегда, придется. Звезда Печали избрала меня, вручила титул, а значит, пути назад нет.

— Сир Альхаирис, — обратился я к звездному виновато, — я не знаю, в чем вы меня хотите обвинить, или к чему привлечь, но… — говорю и протягиваю запястье, — … сил моих даже на домашние чары не хватит. — Тот руку мою взял, резко, больно дернув на себя. Коснувшись указательным и средним пальцем тока энергии, убедившись в том, что меридианы мои сухие и безжизненные, отпустил, также резко, откинув. А я сказал, с тем же виноватым выражением лица: — слова эти я прочитал в древних хрониках.

— Каких хрониках? Что ты еще читал? — а вот это отец, злости его не было предела. Думал, он меня на месте задушит, на глазах звездных.

— Прости, отец, — совсем зажался я, естественно, для вида и показания слабого в распоряжении сильного, — магия мне недоступна, но хотя бы история. Хоть чем-то. Мне хотелось быть полезным семье хоть чем-то, — и слеза, одинокая слеза, которую я из себя выдавил, скатилась по щеке.

— Ты хочешь стать Хранителем истории? — густая бровь рубинового эльфа удивленно выгнулась, алый взгляд слегка потеплел, а тон стал одобрительным. Почти покровительным. — Похвально, сын. — Знаю, что все это напоказ, ради вуали на глаза вышестоящему Звездному Старейшине, но все равно. Хоть этот момент, но решился. А это значит, что путь в библиотеку будет для меня открыт. Осталось подать запрос на обучение, поступить на факультет «Истории» и тогда никто не посмеет отказать мне в литературе.

— Значит, книги? — задумался Альхаирис, — что же, молодой человек, всего вам наилучшего! — и откланялся, прихватив с собой прислужников.

А я, в сопровождении отца, шел к нему в кабинет. Там он, написав бумагу на прошение в обучении, запечатлев мое согласие кровью и оттиском ауры, отправит ее в академию. Как студент, академию я посещать не смогу. Дневное отделение не для меня. Но вот домашнее обучение, очень даже.

О системе домашнего обучения я уже прочитал. На досуге. Знаю, что придет из академии профессор. Проверит стандартными способами. Узнает, что мне известно, из каких источников, к чему стремлюсь. А потом уйдет, оставив темы для самостоятельного обучения. И раз в месяц будет проводить своего рода зачет по изученным темам. Или нанесет визит, или онлайн, через мессенжер. А в полугодие и в конце года — экзамен. Но исключительно в личных встречах. По моим подсчетам состоять на учете академии придется около двух лет. Если повезет с профессором, то полтора года.

— Иди к себе! — махнул рукой отец, когда послание с запросом было отправлено. Я ему, как и гласят традиции эльфийского рода, не важно какого, чуть поклонился. А он снова просиял. — Не замечал ранее за тобой такой учтивости.

Промолчал, а хотелось сказать, что он меня в принципе не замечал. Я для него был пустым местом. Но не стал. Он только-только начал проявлять ко мне благосклонность. Потерять ее будет невыгодно, в моем-то положении. Поэтому я, еще раз чуть поклонившись, побрел к себе. Чувствовал, как силы покидают меня. Нужен отдых и горизонтальное положение тела, желательно, чтобы луна окутывала и накрывала с головой, как одеялом.

— Зараза, — выругнулся, так как у самой двери в комнату я начал падать. Едва успел о стену опереться и пойти к себе уже с ее помощью. А там, закрыв комнату на замок, раскрыв шторы, ждал глубокой ночи. На кровати, смотря в окно, ждал ее — Госпожу Луну, дарующую мне силу и жизнь.

До полнолуния далеко, еще неделя, но все равно я чувствую, как благодать покровительницы наполняет каждую клеточку тела, а по каналам течет энергия. И пусть ее мало, катастрофически, но она есть. Лунная бабочка надо мной кружащая тому доказательство. Развить энергию и расширить каналы — непросто. Как и сказал дед. Но я стараюсь. Купаюсь в лунных лучах и все-таки ступаю на уровень закалки костей. После того, как начальный уровень будет мной освоен, начну постигать технику «Луна на воде», найденную дедом Рилем. А там, на следующей ступени — киноварное поле, обращусь к истории Лунного рода. Уверен, бабушка Лильясьена владела техниками не только начального уровня. Ведь она — наследница лунного рода, была ей. А теперь наследник я.

— Покровительница сна и ночи! Прими в свои объятия!

Усталость от внимания звездных эльфов и общения с отцом отошла назад, тело хоть и плохо, но слушалось. А значит, я могу вновь погрузиться в лунные потоки и закончить с благословением ночного светила последний этап начального уровня. Укрепить кости и ступить на путь киноварного поля. После этого болезнь, частая, тяжелая должна отойти назад. Перестать терзать мое тело и пытать его приступами боли и грузного кашля.

— С благословением Луны и рода! Под лучами Серебряной Госпожи!

Раскрываю потоки моря сознания, окутывая себя узорами техники «Луна на воде». Простая, практически не расходующая энергию техника. То, что нужно моему пока что слабому и неокрепшему телу. «Луна» дает возможность раствориться серебряными всполохами и оказаться там, где ты был ранее. А еще может создавать иллюзию твоего присутствия. Удобная техника, и тратит крохи энергии. Как раз для моего плачевного состояния.

— Мха, — выдыхаю и понимаю, что иллюзия я все-таки создал. Но продержалась она всего лишь десять секунд. А потом рассыпалась серебристыми искрами. Но и это я считаю победой. Шагом вперед. — Благодарю, Госпожа! — обращаюсь к Луне, складывая руки, ладонями друг к другу, оставляя ей низкий, как Учителю поклон. Ведь без ее воли и покровительства я сгорел бы от болезни.

Техника мной освоена, вторая ступень постижения внутренней энергии открыта. Киноварное поле на очереди. А следом звезды меридиан. Но чем дальше путь совершенствования, тем сложнее. Начальный уровень мной постигнут за три недели. Дальше же развитие будет проходить медленнее. К тому же учеба. Ведь если я сказал, что хочу быть Хранителем Истории, я им стану. Место в этом новом мире, в новом теле мне просто необходимо.

***

Тук-тук!

Слышу стук в дверь, а за ней дед Рель. Несмотря на то, что был день, а я всю ночь не спал, а постигал и развивал технику «Луны на воде», спать не хотелось. Энергии во мне было предостаточно. Кроме этого присутствовала непривычная легкость в теле и небольшая эйфория в море разума. Это все от излишек лунной энергии, которую я от Госпожи получил. Скидывать их мне пока некуда. Накопителя или артефакта в моем распоряжении нет. Но будет. Какую ему задать форму я пока не решил. И как раз, с помощью деда и придумаю.

— Силь! — удивился дед, когда коснулся моего потока внутренней энергии, — да ты первую ступень освоил! — во взгляде деда читалась гордость, ведь это он дал мне те записи, — и начинаешь постигать следующую! Молодец!

— Тяжело дается киноварное поле, — сказал, соглашаясь с о словами деда, когда тот предупреждал меня, что будет нелегко, как только я встану на путь заклинателя. — А еще излишки, — пожаловался деду, — они держат меня в тонусе. Но при этом глаза слипаются, организм требует сна.

Как лунный эльф я должен спать днем, но я не сплю. Должен, но не получается. Поэтому сейчас, напитанный энергией Луны, ощущаю себя, как покровительница в лучах золотого светила на синеве неба, прозрачным и незаметным. Увидеть ее лик можно, если только присмотреться и знать где искать.

— Тяжело, но не невозможно! — подбодрил меня дед, а потом протянул коробку. Небольшую. Всего три ладони в длину. С серебряной ленточкой и поздравительной открыткой. Спросил что это, а дед ответил: — тебе почти два месяца как 200 лет исполнилось. А подарок было некогда вручать. Да и не до этого тебе было…

Да, свой день рождения я провел в горячке и бреду. И не выходил из этого состояния почти три недели. А когда пришел, то потом еще столько же приходил в себя. И теперь, когда я в полном порядке, при силе и разуме, а не в потоках болезни, мне протягивают подарок на совершеннолетие. Я его открываю и замираю. Ведь это то, что нужно. Накопитель для излишек энергии.

— Веер!

— Непростой, — поясняет дед, — этот веер принадлежал твоей дважды прабабке Мильсилии. С его помощью она призывала своих крылатых помощниц, напускала Лунные иллюзии. И вот, — к вееру прилагались еще и техники бабушки Мильсилии. Я не знал, как мне деда Риля благодарить. Просто сидел и смотрел на все шокированным взглядом.

— Дед, это… — слов не было, только эмоции восторга и радости.

— Владей, — и улыбнувшись, прижав меня к себе, попрощался, говоря: — у меня дела, на какое-то время пропаду. Приглядывать за тобой будет только Многоликая Госпожа. Не подведи ее!

Я, прижав к груди веер, проведя кончиками пальцев по книге техник бабушки Мильсиль, кивнул. Обязательно, я обязательно стану сильнее. Может быть, прежних высот и не достигну на поприще Лунного пути, но до Царства Небес обязательно дойду. Этот путь я себе выбрал, а Серебряная Госпожа и Звезда Печали мне в этом помогут. Ведь не зря Звезда избрала меня своим Рыцарем и закрепила за моей душой этот титул.

— Вот увидишь, дедушка Риль, я стану сильнее!

На этих словах, с веером и книгой у груди я окончательно понял, что засыпаю. Слабость и усталость все-таки взяла свое. Отдых мне необходим, ведь вечером, как гласило ответное письмо из академии, прибудет профессор. Вечер будет посвящен не тренировкам, а ему. Нашему с ним общению. И уже по итогам тот решит, достоин я пути Хранителя истории, или нет.

***

Отступление

Участь быть профессором лунному эльфу выпала на долю Алого Дракона, носящего имя Шахссар. Дракон своим назначением был крайне недоволен, но поделать с этим ничего не мог. Не он решает, а звезда, ему покровительствующая. Звезда Тоски, прокладывает путь и указывает направление. Он — Рыцарь Одиночества. И несмотря на то, что Алый Шахссар мастер божественного уровня Золотого ранга, путь его в этом мире, под звездой-покровителем — академия. Служить башне звезд и быть профессором звездной академии. Шахссар — старший Хранитель истории.

Шахссар:

— Лучше бы тебе, мальчишка, оправдать надежды ректора, — шипит себе под нос алый дракон, откидывая назад длинную прядь волос. Одновременно с этим поправляя белый ворот нижнего одеяния и скидывая невидимые пылинки с верхнего, черного, расшитого золотыми нитями. На парадном одеянии запечатлен дракон, его истинная форма. Раскрывшая пасть, угрожающая когтями.

— Профессор Шахссар, — поклонился дворецкий, приглашая пройти, — Лильясиль ждет вас, — и показал путь, куда следует ступать дракону.

Не оглядываясь по сторонам, не обращая внимания на слуг и других потомков рубинового клана, алый профессор шел к указанному месту. Им оказалась внушительных размеров библиотека, в которой, у окна, за небольшим круглым столом, с книгой в руке, сидел беловолосый, почти прозрачный юноша. Не отрываясь от книги и строк, он поприветствовал алого профессора:

— Темной ночи, Шахссар-се!

— Лильясиль, откуда вы знаете приветствие… — задался было вопросом алый дракон, но тут увидел в руках полупрозрачного мальчишки книгу по истории высших рас, написанную прежним старшим Хранителем истории. Вопрос отпал сам собой. Алый дракон, как гласят традиции его рода, закрыв глаза, прикоснулся указательными и средним пальцем к сосредоточении тока мыслей, а после спустил их к сердцу, говоря: — И вам, наследник Многоликой, серебром укутанной ночи!

Силь

Не думал, что профессором-наблюдателем станет Шахссар собственной персоной. Я против этого алого дракона ничего не имею, он мне лично, в отличие от его предшественника ничего не сделал. А сейчас, при силе, власти и почтении в башне Звезд и Звездной академии, Шах-се может стать не только наставником, но и союзником. Я бы не отказался. В будущем, когда наконец-то достигну желаемого уровня и верну все техники Рыцаря Скорби. Главное за эти полтора-два года привлечь его внимание и добиться статуса личного ученика.

— Что же, Лильсиль-се, — обратился ко мне дракон, покидая библиотеку, — вы и правда подающий надежды историк. Я не потратил время впустую, — чуть улыбнувшись ему в ответ, поблагодарил за оценку скромных знаний.

О его следующем визите узнаю письмом с официальным гербом и печатью Звездной башни, а пока мне оставили два десятка тем к изучению. Будет сложно. Почти два тысячелетия я провел в небытие. Но интересно. История в моем случае будет не просто познавательной, а еще необходимой. Ведь я должен узнать, что на самом деле с Тьеном произошло. Не мог он просто так взять и позволить всем стараниям, основа которых его и моя жизнь, пойти крахом. Не в его характере. Каждое дело он доводил до конца. На все пойдет.

Именно поэтому мне и непонятно, как так получилось, что все его идеи сделать мир лучше, стереть границы и разрушить возведенные стены между темными и светлыми, одобренные Советом и Башней Звезд, оказались забыты и заброшены. Без каких-либо упоминаний. Просто брошены в топку. Как и в случае с темными культами и сектами. Казалось, Старейшины и Звездочеты башни приняли условия и готовы были подписать соглашения разделения территорий. Только нигде, ни в одной из исторических записей, нет никакого упоминания этих моментов. Стерто и в пыльный угол спрятано. Тайна звездочетов, скрытая за кованными замками и печатями. Ее снять будет под силу только тогда, когда я войду в круг историков звездной башни.

— Не зазнавайся, Силь! — усмехнулся брат, как только дракон ушел, а я остался в библиотеке, продолжая читать и делать вид, что постигаю первый из пунктов, оставленных Шах-се. — Алый дракон более не одарит тебя вниманием. — С каждым словом он приближался, шипя и извергая ядом пропитанные слова. Был бы на моем месте прежний Силь, потекли бы серебряные слезы из-за страха и ощущения никчемности, но я не тот Силь. Плакать и звать на помощь не собираюсь. Брат же продолжал давить, втаптывать ментально в пол: — Никому ты не нужен. Всем на тебя наплевать! — эти слова он говорил шепотом, прожигая меня алым взглядом.

— Все сказал, брат? — спросил, не поднимая на него взгляд, читая и перелистывая страницу. Выражение лица было неизменным.

— А? Чего? — отшатнулся от меня и потерял запал. Нахмурившись, подойдя ближе, он опустил руку на мое плечо, с силой сжав. — Тебе не больно! — удивился он. На деле неприятно, да, но не больно. Как и от более сильной попытки, с применением ментального давления. — Трюкам лунных обучился что ли? — в очередной раз усмехнулся и наклонился к уху, говоря шепотом: — Это не поможет, Силь. Я сильнее!

— Да, — не отрицал, — ты и правда в разы превосходишь меня по уровню освоения энергии, — а потом улыбнулся. Чуть-чуть, всего лишь уголками губ, говоря: — зато я предусмотрительнее!

— Ристарт! — раздался в дверях голос рассерженного отца.

Его разговор с Шах-се я слышал с помощью моих серебряных помощниц. В том числе и просьбу алого дракона присмотреть за мной. Не дать пропасть таланту, сгореть в огне ненависти. Как сказал Шах-се: башне звезд пригодится такой настойчивый и упорный юноша, уважающий историю и предков. Историю я уважаю, а вот предков… но, об этом потом.

— Сдался Звездной Башне этот… омьё оту… (блеклый убл…) — но недоговорил, так как отец посмотрел на брата таким уничтожающим взглядом, что тот вздрогнул и сделал шаг назад. Потом еще и еще, оказываясь у стены. Взгляд отца же тем временем стал невыносимо тяжелым. Не хотелось бы мне, в нынешнем состоянии, оказаться на месте брата.

— Прочь! — рыкнул на брата отец, а тот, еще раз на меня посмотрев, что-то в мыслях накрутив, ушел. Следом за ним и отец, оставляя меня наедине с книгами. Был и алому дракону, и отцу благодарен. Ведь теперь я могу, не скрываясь, посещать библиотеку, при этом постигать лунный путь.

Меня ждала техника уровня киноварного поля, написанная бабушкой Мильсиль еще в тот год, когда та была на уровне чуть выше моего. Тысячу лет назад, и раньше, еще во времена моей прежней жизни, многие старшие рода и семьи сами писали техники. Создавали или с нуля, или на основе забытых. Увы, техники создавать не по моей части. Лишь использовать родовые. Даже в этой жизни.

Целью на ночь было постижение этой техники, и переход к следующему уровню второй ступени. Нужно как можно скорее начать укреплять меридианы. В этом, я не сомневался, поможет Многоликая луна и ее благословение, а еще личное упорство. Жить! Я хочу жить!

Техника носит название «Серебряный лотос». Цветок лотоса, переливающийся лунным сиянием, вписанный в круг символов, подавляет противника. Время зависит от энергетического резерва и уровня мастера. Чем выше уровень, тем дольше противник находится под контролем. В моем состоянии эффекта этой техники хватит всего лишь на пару десятков секунд. Но чтобы сбежать от братца и его внимания достаточно.

— Серебряноликая Госпожа! Открой тайну, поделись силой!

Прошу у почти полного ночного светила, открывая разум и отпуская на волю душу и сущность. Бабочки-помощницы, кружащие надо мной, трепетали серебряными крылышками, роняя пыльцу, защищая. Любая попытка нарушить мое уединения будет ими раскрыта, мне передана. Даже несмотря на защелкнутый в спальню замок. Недоброжелатель может наведаться. Главный на данный момент — брат, униженный отцом на моих глазах.

Уверен, Ристарт мне этого так просто не оставит. Что-то, но придумает. Именно поэтому мне нужно стать сильнее. Хоть немного. Иметь несколько козырей в рукаве — лучший из вариантов самообороны в моем-то положении. Чтобы в случае чего, или сбежать, или дать понять, что так просто он больше меня не достанет.

— «Серебряный Лотос»! — произнес, когда техника аккурат легла на мой узор совершенствования.

Складывая несколько печатей, слившихся в один узор, призвал лотос. Переливающаяся серебряными искрами на кончиках пальцев энергия, соединяла меня и призванную технику. Красиво. Изящно, как и лунные эльфы. Но мои техники «Разлома пространства» и «Цепей Мрака» ближе и роднее. Жаль, что пока недоступны. Не тот уровень владения внутренней энергией.

Техника же, выглядел так, как и описано бабушкой Мильсиль. Распустившийся бутон лотоса, вписанный в круг рунных письмен древнеэльфийского наречия. Осталось только под ноги противнику бросить, и он будет обездвижен. Довольный тем, что на технику ушла всего лишь за ночь, потянулся и поднялся на ноги.

Еще раз поблагодарив Многоликую Госпожу, склонившись в низком поклоне, ладонью накрывая сжатый кулак, закрыл окно и штору. Спать! Без разговоров и переписок в мессенжерах. Планшет в стороне, как и телефон. Для всех я вне зоны доступа. Усталости пусть и не было, но была необходимость сна и восстановления. Поэтому я заставил себя лечь и закрыть глаза.

Ристарт

Эта блеклая, полуживая моль не просто в очередной раз выжил, но и заинтересовал алого дракона. Перспективный историк, бабку его белую задери, звездной башни! Отец и тот встал на его сторону. Защитил. И не просто в тихом, темном углу сказал не трогать поганку блеклую, а на его глазах. Прогнал и показал свою защиту. И Силь, червяк, почувствовал себя лучше и тут же схватился за лунные техники. Но ничего. Я на тебя, моль, управу найду!

— Что ты придумал для братишки Силя на этот раз? — спросил и широко улыбнулся, зная мою многогранную фантазию на гадости для «любимого» братца.

— То, что подпортит его смазливую мордашку! — ухмыльнулся, — паранджа станет его уделом! — такого ни то, что в историки, в архивисты не возьмут. С народом надо как-то общаться, должность обязывает. А как вести диалог, когда у тебя личико обожжено и за тканью спрятано?

— И станет наш Силичка никому не нужен! — воскликнул брат, дабавив: — Ммм, уже предвкушаю! — облизнулся и рассмеялся.

Хартис готов меня поддержать в любой ситуации, разделить гнев отца. Так было всегда. И даже неважна причина. Поэтому он, не задумываясь о последствиях, соглашается на солнечные ванны для брата. В комнате этого сделать не получится, так как чтобы открыть шторы нужно проникнуть и взломать замок. В день, когда тот будет занят учебой. Уснет Силь в библиотеке, а проснется в лазарете.

— Будешь знать, моль белая, как выше пола летать!

Со злостью, сквозь зубы процедил я. Брат уже давно покинул мой кабинет. А я все никак не мог отпустить тот момент. Отец, ради перспектив и услужливости звездной башни нарычал на меня перед этим блеклым куском недоразумения! Поставил его выше меня! Его! Выродка блеклой суки!

— Ты, отец, тоже в свое время за это ответишь!

Да, я пока что слаб. До его уровня не дотягиваю. Но мне и не надо быть магически сильнее, чтобы оказаться выше его по статусу и занимаемому в совете месту. Достаточно завести дружбу по интересам с нужными людьми. Поддержать взгляды тех, кто поддержит мои в будущем. Дружить против кого-то. Так это у младших называется. И я пойду по этому пути. Найду союзников и отомщу. Буду как медленно-действующий яд. Точить тело, кости и меридианы. Разъедать и убивать незаметно.

Силь

Два месяца пролетели практически незаметно. За книгами, под лучами Многоликой госпожи. Ночью, под ее покровительством, я постигал Лунный путь, становился каждую ночь чуть сильнее прежнего. Техник новых пока не постигал, а учился сливать и комбинировать уже освоенные. Плюсом к этому веер бабушки Мильсилии и серебряные бабочки. Веер, как я и планировал, стал артефактом-накопителем излишек лунной энергии. А бабочки не только стражами и разведчиками, но и способом перемещения.

С нынешним запасом энергии и уровнем, стоя под сияние Серебряной покровительницы, применяя «Луну на воде», я могу раствориться лунными бабочками и оказаться в другом месте. Мой максимум — это от окна к двери. Всего от силы пять-шесть шагов. Но и эти шаги стоили мне недельных тренировок.

Помимо этого я читал. Много, да рези и черных мошек перед глазами. Не жалея разум и зрение. Надо, ведь кто знает, когда Шах-се решит навестить меня и устроить зачет с последующим набором очередной литературы к изучению. Поэтому и читал. Иногда даже без дневного сна. А отдыхал всего два-три часа. Чтобы хоть как-то переварить и разложить все то, что узнал и из книг почерпнул. Няня Амора тяжело вздыхала в такие дни, уговаривала не перенапрягаться и беречь себя. Болезнь моя, коварна. Расслабишься, и она появится.

— Я помню, мо оё! — сказал, отдаваясь в объятия сна. Расслабляясь, так как книги, все то, что оставлял Шахссар, были мной наконец-то прочитаны. Осталось дождаться его визита и сдать этот долгожданный зачет. А там и до экзамена недалеко.

***

Шах-се, как я и думал, вскоре после того, как я закончил с книгами, явил свой лик на порог дома. Под вечер. Облик его был таким же, как и в первую нашу встречу. Неприветливым и хмурым. Со мной, как я понял, это не связано. Что его тревожило, не стал узнавать. А постарался максимально быстро на все вопросы ответить, подробно, но при этом не размусоливая ответить на сложные, многоуровневые вопросы. Шахссар, слушая и соглашаясь, при этом не отпуская терзающую его мысль, сведя алые брови к переносицы, словно ждал момента. Вопрос. Ему хотелось задать какой-то вопрос, но он выжидал. Так мне показалось, и я не ошибся:

— Лильясиль-се, клятва звездам и покровителю. Как звучала изначально? К какой звезде обращались в первую очередь?

Вот ведь, дракон надоедливый. Думаю, это не его желание спрашивать меня на тему прошлых клятв. А того, кто башней звезд руководит. Альхарис, кракена тебе в жены! Ты так и не вычеркнул меня из списка подозреваемых! И вот как мне, присягнувшему Звезде Печали ответить? Ведь моя клятва Звезде, да с титулом Рыцаря Скорби не даст сказать ничего кроме непреложной истины. Той, от которой отказались все, еще тогда, в моей первой жизни. И промолчать не выход. Нужно что-то неоднозначное сказать. И чтобы Шах-се успокоить, и при этом клятву Звезде не нарушить.

— Точной формулировки нет в источниках, лишь ее варианты. Некоторые на эльфийском наречии, некоторые на темном, — уточнил, — я несколько часов со словарями и переводчиками провел над одной фразой, — это успокоило дракона, — одно скажу точно: у рода и народа клятва была со своими традициями и ритуалами. У кого-то яркими и красочными, с вином и угощениями покровителю, у кого-то нелицеприятными, с жертвоприношением.

— Все так, Лильсиль-се, — алый успокоился, отпустил напряжение. После этого ответа разговор и зачет прошел в более расслабленной обстановке.

По окончанию зачета, уже улыбаясь, дракон вручил мне следующий список для прочтения и изучения. И он был в два раза длиннее. Книг же, многих из списка, в нашей библиотеке я вряд ли найду. Думал заказать через Интернет, хотя бы копию. Но Шах-се спас меня от трат. Протянул именной пропуск в главный архив. Выносить книги было нельзя, но не это меня напрягало. А то, что архив работает днем. По ночам никого нет.

— Вы предприимчивый юноша, — губ его не тронула улыбка, а вот взгляд. Золотая радужка потеплела, — увы, я помочь могу только этим, — показал он на пропуск. О способе гулять днем без вреда для здоровья, думайте сами.

На этих словах дракон меня покинул. Закрылась за ним дверь. Я шел к себе в комнату и лихорадочно соображал, что же мне делать? Как выйти на улицу днем и не обгореть. Артефактов, способных защитить от солнца у меня нет. Как и одежды. И дед Риль как назло пропал. Ни звонка, ни сообщения. Придется найти выход из ситуации, как и способ, выйти на улицу днем самостоятельно. Интернет, как говорит нынешнее поколение, мне в помощь.

***

Ристарт

Вот он мой шанс!

Избавиться от блеклого ублюдка, своими действиями помог Шахссар. Неосознанно, не зная, что я их разговор об архиве слышу. Способ прост и при этом изящен. Мальчишка даже не поймет, что произошло. А просто сгорит под лучами солнца. И если не сдохнет, то точно получит серьезный ожог. И ни о каких зачетах и экзаменах думать не сможет. Вновь закроется в своем склепе. Подловить гаденыша мне не составит труда. Ведь день — мое время суток, а не его.

— Ты сияешь, словно начищенный чайник! Кто-то сдох?

— Нет, но кое-кому очень скоро будет плохо, — уточняя, — очень плохо!

Кому именно и как, не говорил. Да Хартису не надо. Он и так понял, что братец Силь в ближайшее время окажется в весьма плачевном состоянии. Осталось лишь все устроить и почивать на лаврах победителя. Этим мы с братом и занялись. Организовывали все так, чтобы выглядело, как несчастный случай. Нас там и рядом не будет. Мы по исходу задуманного будем не при чем. А вина за покалеченное тельце моли ляжет, скорее всего, на плечи алого дракона. Ведь это Шахссар ему пропуск в архив дал, он его туда отправил. Так что…

— Простите, Шахссар-се, но вам придется понести наказание!

Сказал с улыбкой, провожая Силя взглядом, стоя в своей комнате, смотря в окно. Эта бесцветная моль, укрывшись с головой в защитную и плотную одежду, с черными очками и маской на лице, в перчатках, держа в руках телефон и нервно оглядываясь по сторонам, ждал такси. И вот, машина приехала, братец сел и поехал. Но не в архив, а на испытания. Ведь смерть, такая простая, от ожогов, для него роскошь. Он должен страдать! Молить Звезды и небеса, чтобы та закончилась. И он будет. Я ему это устрою!

***

Вечер. Почти ночь.

Лильсиля как не было, так и нет. И не будет, сегодня точно. Может, через пару дней. Когда отец обратится в полицию и напишет заявление о пропаже. А пока, все шло согласно моему продуманному плану. Никто о братце не спрашивал, его не искал. Никому, как и всегда, нет до него дела. Домашние и прислуга привыкла, что он или в своей комнате, или в библиотеке. Читает дни и ночи напролет. Готовится стать историком Звездной башни.

— Ристарт-эхса (обращение к старшему по статусу эльфу), вы не видели Лильсиля? — но вмешалась тетка Амора. Нянька блеклой немощи. — В комнате его нет, в библиотеке тоже. — В руке ее телефон, она набирает его номер раз за разом, но ответа нет. Абонент вне зоны доступа. И понятно почему. Мне, а не ей.

Нянька все-таки подняла волну переживания и суету. Силя искали по всему поместью. Даже отец и тот, взволнованно набирал раз за разом его номер, пробовал отыскать по GPS, но бесполезно. Телефон его не отреагирует. Найти братца можно только магией. Но в эпоху технологий до этого додуматься надо. Отцу и всем домашним в голову это не придет. А вот вызванному из звездной башни дракону, пришло. Но перед этим у них с отцом состоялся короткий разговор:

— Как вы могли, Шахссар-эхса! — возмущался отец, — он же лунный! Прогулка днем, да еще и без сопровождения!

— Вы отец, Лиьсиль и его проблема — ваша головная боль! — резко высказался дракон. — Вы отправили запрос на домашнее обучение в башню Звезд, на него отреагировали. Прислали меня. Свои обязанности перед башней и академией я выполняю.

Отец был в неописуемом бешенстве. По взгляду я видел, что он многое хотел дракону сказать. Но не мог. Дракон, пусть и ниже отца по иерархии, сильнее в магическом плане. Шахссар — мастер уровня обожествления золотого ранга. Тогда как отец всего лишь на уровне Зародыша. Только-только постигает Малое Созвездие.

— Но это вы его в архив отправили! Неужели нельзя было… — но отец не договорил, дракон еще раз напомнил:

— Я — профессор, прикрепленный за Лильсилем от Звездной Академии. — Глаза чешуйчатого старшего полыхнули золотым огнем, зрачок стал узким. Кровь моя от его гнева и давления ужасающей энергии начала кипеть. Дракон, сдерживаясь, продолжал отвечать отцу: — В мои обязанности не входит быть Лильсилю нянькой!

— Но хоть какой-то помощи от вас дождаться можно? — выпалил обреченно отец. На что Шахссар, кракена ему в мужья, кивнул, сказав:

— Можно, — и протянул ладонь, — каплю вашей крови и я определю местоположение Лильсиля! — отец, с неохотой, но вручил алому каплю крови.

Магия крови воистину завораживает и пугает одновременно. Эта сила, не идет ни в какое сравнение с силой нашего рода. Контроль гравитации, каким бы мощным не был, уступит. От одного лишь желания мага алого рода вскипятить твою кровь, все техники развалятся в руках, даже не успев сформироваться и призваться. И сейчас, всего лишь по капле отцовской крови, растертой между пальцев, Шахссар определил координаты Силя. На этом, сказав:

— Более меня по пустякам не дергать! — покинул наше поместье.

Отец, не откладывая на потом визит в указанное кровью место, собрался. Вызвав такси, назвав адрес, поехал возвращать бледную поганку домой. А я, стоя у окна своей комнаты, смотря вслед уезжающей машине, надеялся на то, что не весь план порушен, и что братец вернется домой в нелицеприятном состоянии. В ожогах и без сил. Хоть что-то, но должно было получится. Даже минимальный из возможных вариантов подойдет. Расстроит и будущее поганки, историком ему не стать, и планы отца по содружеству с академией.

— Не нытьем, так катанием!

Силь

Несколько часов назад…

Защитной одежды я не нашел, лишь плотную, черную, пропускающую минимум солнечных лучей. С глубоким капюшоном, высоким воротом и длинными рукавами. Для защиты глаз нашел солнцезащитные очки, а на лицо маску. Руки же спрятал за бархатными перчатками. С телефоном в руке, сидя в такси, осматривался по сторонам. Дух захватывало, и дыхание перекрывало от лицезрения, как все за эти почти две тысячи лет все изменилось.

Шумные дороги, снующие туда-сюда автомобили. Толпы спешащих куда-то людей. Яркие, пестрящие заманивающими лозунгами вывески. Регулирующие и противно пищащие светофоры, указывающие, кто может двигаться, а кто обязан во избежание травм стоять на месте. А еще дома. Невероятно высокие. Та скала, с которой я полетел вниз, ничто по сравнению с высотками городов. Их шпили и крыши словно подпирали небеса. Облака же, такое чувство, что еще немного и столкнут величественные здания, устроив этим массовые беспорядки. Но нет. Облака по-прежнему были высоко. Но выше всех, и зданий, и облаков она — Звездная Башня.

— Приехали! — огласил водитель, меня высаживая.

— Постойте, уважаемый… — но я не мог ничего сказать, не успел спросить, как тот умчался вперед, оставляя меня совершенно не в том месте, которое нужно.

Паника!

Меня тут же охватила и сковала. Чуткий слух, яркое зрение, даже затемненное линзами очков, сбивало с толку. Выводило из колеи и уверенности, что все хорошо. А еще люди, толкающие и возмущающиеся преградой на пути в моем лице. В мыслях хаос, перед глазами все расплывается. В груди лед, сердце застыло. Давно, очень давно мне не было так страшно, как сейчас. Не понимая, что происходит, оказался подхвачен волной и унесен еще дальше от прежнего места.

— Где я?

Обратился, было, к телефону, но тот ничего не показывал, только черный экран. Даже кнопки экстренного вызова нет. Ничего. Словно он разрядился в ноль. Попытки его включить оказались бесполезными. От этого страх в груди накалялся еще сильнее. Обдавал жаром. А еще солнце. Даже несмотря на плотную ткань одежды, все равно пробирался и обжигая меня, оставляя следы. Глаза слезились, дыхание перехватывало. Хотелось бежать. Куда? Неважно, лишь бы подальше от толпы и солнца. В угол, в самый темный и недоступный дневному светилу.

— Нет! Это не выход! — скулить и страдать, поджав под себя колени точно. Нужно по-другому решить проблему. Более спокойно и рассудительно. Я все-таки не дитё малолетнее. Мне, пусть и с промежутком в две тысячи лет, почти шесть веков как-никак. Страху и поддаваться не выход.

Собравшись с мыслями, с духом, озираясь по сторонам, стараясь не попасть в очередной поток спешащих граждан, искал место, где смог бы укрыться от полуденного жара. Хотя бы до вечера. А там, с помощью навыков общения узнать, где я, и как мне добраться до Архива Звездной башни. Не отказался бы и от чашки кофе с куском пирога. В идеале и от зарядки для телефона. Но это уже роскошь в моей ситуации. Хотя бы кофейню, желательно малолюдную, с темными углами. Скинуть одежду, исцелить себя магией и охлаждающим ожоги спреем.

— То, что надо! — обрадовался, увидев вывеску с изображением кофе и пирожным на блюдце. Шел туда, все также, смотря по сторонам, на идущих спешным шагом прохожих.

Не мешая, шел к кафе. И за несколько шагов почувствовал запахи свежо-сваренного кофе и выпечки. Надеюсь, мне хватит наличных, чтобы оплатить заказ. Ведь все средства на карте, а та в телефоне, в электронном виде. Зайдя в помещение, оглядевшись, увидел, что угол темный, без солнечного света я найду, а значит, смогу отдохнуть.

Выдохнув с облегчением, сняв только очки и чуть отодвинув с лица маску, чтобы был слышен мой голос, подошел к баристо. Девушка, миловидная, невысокая, стройная, со светлыми волосами, заплетенными в тугие косы, мило мне улыбнулась. Даже несмотря на мой странный внешний вид.

— Что желаете? — увидев цены, не удивился. Примерно так и думал. Мысленно рассчитывал насколько я тут. Поэтому, заказал лишь:

— Черный кофе без сахара и эклер, — по-прежнему, с улыбкой, девушка приняла заказ, а я шел к долгожданному укрытию. Хотелось расстегнуть куртку и обработать полученные ожоги. И закапать воспаленные глаза. Ведь даже через очки они пострадали.

Убедившись, что сняв одежду не попаду под солнце, даже легкий лучик, расслабился. Очки отложил в сторону, маску в карман. По спине, груди и плечам привычно рассыпались белые пряди. Даже завязанные в высокий хвост, они все равно спадали, как водопадом. Телефон, который я достал из кармана, по-прежнему не реагировал. Даже после извлечения батареи.

— Ваш заказ, — услышал голос девушки, а с этим и запах черного кофе.

— Простите, — обратился я к девушке, — зарядки не найдется? — и показал на разъем телефона. Девушка, вновь улыбнувшись, пообещала посмотреть. Поблагодарив ее еще раз, отпил глоток кофе.

Обжигающая жидкость приятно стекла по глотке, разливаясь теплом по груди. Следом в рот отправился кусок пирожного, отломленного вилкой. Когда поверхностный голод был усмирен, приступил к обработке ожогов. Спрей, который я прихватил с собой на всякий случай, оказался как раз кстати. Сбрызнув горящее от жара солнца лицо, шею и руки по локоть, откинулся на спинку мягкого кресла. И как раз, ко мне шла официантка. В ее руках зарядка для телефона.

— Вот, — протягивает мне белый кабель.

Поблагодарив ее, пристроив разъем и воткнув в розетку, ждал, когда шкала начнет показывать активность. А сам, мелкими глотками, не спеша пил кофе. Не забывая и о пирожном. Сколько прошло времени не знаю, но телефон по-прежнему не подавал признаков жизни. Даже шкала не появилась. Хотел было позвать девушку, спросить, может, еще какая-нибудь подходящая зарядка есть, как в кафе зашел мужчина. Внимание официантки и баристо было переключено на него. Они в его присутствии смелись, при этом заливаясь краской. А мужчина, приятный на внешность и явно не чистокровный человек, на это не обращал никакого внимания.

— Присяду? — спросил он, уже опустившись на кресло напротив.

— Прошу, — не отказал, а чуть внимательнее рассматривал будущего собеседника. Ведь у него, видно по взгляду и выражению лица, ко мне есть вопросы. Один из которых: Какого кракена лунный эльф забыл днем в кофейне, явно на окраине города. Я на него отвечу, но уже после того, как вопрос прозвучит. Ведь первым был не он, а:

— Не знал, что лунные пьют черный кофе баз сахара! — в голосе ни капли удивления, или озадаченности. Просто юмор. Усмешка. Но не несущая злого умысла. На мой вопрос, что же, по его мнению, должны пить лунные эльфы, мужчина, с такой же широкой улыбкой ответил: — сахарный сироп или цветочный нектар. — Возмутился:

— Я разве похож на фею? — буркнул и скрестил руки на груди. Даже откинул белую прядь волос, попавшую на глаза.

— Похож. Белоснежный, воздушный, практически неосязаемый, — я еще раз фыркнул, отпил большой глоток кофе и посмотрел на телефон. Шикнул и отбросил его в сторону. — Можно? — попросил разрешения сидящий напротив. Я кивнул. Он спросил: — давно не работает?

— Около часа, может, больше!

— Странно!

Достал из кармана свой телефон, что-то там у себя нашел, какое-то приложение и ждал. Минуту, две, три, пока не пропищал странный, похожий на скрип жука звук. Отдав мне мое имущество, вынес вердикт — умер. Целенаправленно. Убит жестоко и удаленно. С помощью какой-то хакерской программы. Не все слова современного мира мне доступны и понятны. Попросил уточнить, что собеседник имеет ввиду. Он и рассказал о умельцах, для которых техника, как тело человека или старшего для хирурга. Вскроют, что-то изменят, и следы сотрут. Кто-то мастерски, кто-то что-то оставив.

— Здесь работал мастер. Если брать по вашим старшим меркам, то не ниже поднебесного уровня. — Присвистнул. Кому понадобилось взламывать мой телефон? Я не шишка какая-то, власти и связей у меня нет. За душой тоже. С чего бы?

— И как теперь домой добраться? — задался вопросом, — я даже такси не вызову. Все средства на телефоне, на счету. — И посмотрел на мужчину напротив, — или доблестная полиция поможет попавшему в беду гражданину? — сидевший до этого вопроса расслабленный мужчина, тут же потерял улыбку. Смотря на меня прожигающим взглядом, спросил:

— Как?

— Наблюдательность, — но его этот ответ не устроил. Пришлось по пунктам разложить: — Первое — когда вы вошли, то тут же считали обстановку. Кто из посетителей где сидит и чем занят. Второе — ваша выправка и осанка. Вы или военный в отставке, или коп при исполнении. Военный вряд ли, склад тела не тот, а вот коп — да. К тому же, даже в отставке, военные предпочитают короткие прически, а вы нет. Третье — ваши плечи слегка на разной высоте, так как кобура с табельным оружием под курткой чуть смещает угол плеч. Продолжать?

— Нет, — усмехнулся коп, признавая за мной правоту, называя имя, протягивая руку: — Терсел.

— Лильясиль, — ответил на рукопожатие, интересуясь: — Эльф или дракон? — спросил о родителе, наградившим Терсела миндалевидным разрезом глаз и необычного цвета радужкой. Если присмотреться, то в беспорядке смоляных волос, завязанных в небрежный пучок, можно было рассмотреть заостренные кончики ушей. Тот снова улыбнулся, и откинувшись на спинку дивана, сказал:

— Эльф, — а вот какой именно, я уточнять не стал. Мне без надобности. Полуэльф, значит, полуэльф. — Обо мне ты знаешь, расскажи о себе!

— Ничего особенного и выдающегося, — и раз уж пошли откровения, достал пропуск в архив, — учусь на историка. Даже первого экзамена еще не сдал. Только зачет. Должен был читать все по этому списку, но таксист, привезший меня не туда, нарушил все планы.

— Он лишь пешка, — я не спорил. С Терселом был согласен. — Кто-то более влиятельный, или располагающий средствами его к этому принудил. Как мне кажется, ты попал в ловушку обстоятельств, кем-то тебе подготовленную. — А потом пошла в ход полицейская логика: — напрягись, Лильясиль. Вспомни, кому ты насолил? — не было такого, — кому-то может быть отказал? — тем более. В сердце я впустил человека лишь раз, назвал братом, а потом за это поплатился. — Может, по твоей вине, косвенной, кому-то что-то сделали? Или, может быть, ты стал чьей-то костью преткновения?

— Зараза! — шикнул я.

— Вспомнил?

— Да! Но не думал, что он сделает это чужими руками, спланировано, потратившись на хакера и таксиста. Думал, сделает все сам, — Терсел не стал вдаваться в подробности, сказал, что это не его юрисдикция. Семейные ссоры — наше дело. А он умывает руки. — Придумаю, как отомстить. — Пообещал себе, а полуэльфа попросил отвезти меня в архив. Там я должен быть и постигать путь историка. А телефон? Новый куплю.

— На! — протянул визитку с номером телефона и адресом полицейского отделения, в котором работает. — Если что-то понадобится, позвони. Даже если просто будешь неподалеку.

— Хм, — улыбнулся и поблагодарил, как за компанию, так и за предложение. Приятный собеседник, которому плевать с высот звездной башни на твою расовую принадлежность и статус — редкость. Надеюсь, нас с Терселом еще ни раз сведет дорога звезд. — Книги! Наконец-то! — расслабился я, отдаваясь хроникам и трактатам давно минувших столетий…

Покажи мою дорогу,

Силой надели сполна,

Проведи меня немного,

Дальше я пойду одна.

Полнолуние, полнолуние,

Полнолуние у моей сестры.

Полнолуние, полнолуние!

Эй, народ честной, разводи костры!

(Мельница. Полнолуние)

Силь

Отец нашел меня на ступеньках звездного архива глубоко за полночь. Я сидел и смотрел на почти полную госпожу. Она заботливо окутывала меня лунным светом, делилась силой и энергией. Я почти стал Бан-ши. Волосы мои, рассыпанные в беспорядке, сияли энергией. Кожа под потоком серебряного света стала почти прозрачной, показывая белые кости, окутанные лунным маревом. Мышц и крови казалось, что нет. Только нескончаемый лунный свет, из которого было соткано мое тело. Луна звала меня, пела в моей груди и душе. Не сразу понял, что оказался не один у дверей архива. Лишь когда с силой, с нажимом и давлением на разум и тело отец обратился ко мне по имени, выбрасывая из нежных и ласковых объятий покровительницы.

Что в его голосе больше злости или переживания, я так и не понял.

— Безрассудный мальчишка!

— Отец? — удивился я, отпуская состояние единения с луной, — прости, — повинился и показала телефон, — не смог найти зарядку. А номер стационарного телефона не помню, — и даже прикусил виновато губу, опустил взгляд и сжался в комок. Если уж играть виноватого ребенка, так до самого конца.

— Поехали!

И показал на такси, стоящее в нескольких метрах. Кивнув, забрав вещи и рюкзак, пошел следом за отцом. Давление его энергии на мое ментальное море сошло на нет. Он успокоился. Взял себя в руки. Почти всю дорогу до дома мы ехали молча. Лишь за несколько сотен метров отец спросил о книгах. Какие я успел прочесть и какие нужны для обучения. Чтобы этой ситуации не повторилось, он готов был сам лично посетить архив и снять копии. Лишь бы я оставался дома. Но я попросил:

— Отец, в следующий раз я буду осторожен. Обещаю. — Тот, скрипя зубами, с силой сжимая кулаки, настаивает, но и я тоже. — Могу я попросить вместо копий нужных книг приобрести защитную одежду или артефакт? Чтобы я мог спокойно ходить по улицам.

— Твое здоровье! — напомнил мне отец.

— После совершеннолетия я не такой слабак, каким был, — и даже чуть раскрылся, говоря: — техники бабушки Лильесьены мне помогли сделать тело чуть сильнее, выносливее. — Отец, услышав о техниках лунных, начал было закипать и терять всю ко мне учтивость и расположенность. Пришлось испуганно, со слезами на глазах пообещать: — Я не пойду по Лунному пути, обещаю! — обещание, это не клятва. Она нарушается на раз-два. — Всего лишь воспользуюсь записями бабушки, чтобы укрепить тело и отогнать болезнь. И все! Я не мастер, историк. Таков мой путь!

— Рад, что ты это понимаешь!

На этом мы и договорились. Я не ступаю на Лунную тропу выше уровня основы, не зажигаю звезд, а отец делает все, что в его силах, лишь бы я стал историком башни звезд. Зачем ему это надо? Без малейшего понятия. Надеюсь, что узнаю. Может, не сейчас. Через какое-то время. Мне и того, что происходит вполне хватает. В этом бы разобраться.

На этом мы и договорились. Я не ступаю на Лунную тропу выше уровня основы, не зажигаю звезд, а отец делает все, что в его силах, лишь бы я стал историком башни звезд. Зачем ему это надо? Без малейшего понятия. Надеюсь, что узнаю. Может, не сейчас. Через какое-то время. Мне и того, что происходит вполне хватает. В этом бы разобраться.

— Братец!

Воскликнул голос Ристара, ждущего в парадной. И не он один нас с отцом встречал. Взволнованная, испуганная, со слезами в глазах стояла тетушка Амора. Она беспокойно теребила платок и стоило нам с ней остаться вдвоем в моей комнате, прижала к себе, прося больше так не делать, не уходить из дома без связи. На что я, показав ей телефон, взломанный хакером удаленно, кратко пересказал ситуацию, в которой оказался. Оговаривая, что отцу она не расскажет, так как тот не в курсе.

— Но Рилтиж-эхса должен знать!

— Узнает, — улыбнулся я тетушке, — мо ои, не переживай. Всем в свое время воздаться! Рано или поздно луна и звезды станут судьями душам виновных!

Тетушка Амора, еще раз меня к себе прижав, погладив по волосам, попросила беречься. Даже если я ступаю по лунному пути, не забывать о тех, кто меня окружает. Что на любую силу найдется другая, превосходящая. Улыбнулся, пообещал. А сам, как только дверь закрылась, обратился к планшету. Пока не куплю новый телефон, буду с его помощью держать связь.

«Дедушка Риль!

Надеюсь у тебя все хорошо и ты в скором времени вернешься домой. Мне столько нужно тебе рассказать!

Береги себя. Силь»

Это первое сообщение, которое я отправил с планшета. Второе же писалось долго. Я подбирал слова. Манеру общения. Несмотря на то, что с Терселом беседе была приятной, общаться вот так, через мессенджер, для меня сложно. Ведь с этим человеком, точнее полуэльфом, я знаком всего день. Но все равно, считал важным написать, что со мной все хорошо. И что я дома.

«Доброй ночи, Терсел!

Я дома. Со мной все хорошо. Еще раз спасибо за компанию и помощь.

Лильсиль»

Но не успел я отложить планшет в сторону, пришло короткое сообщение:

«Доброй!

Рад. Береги себя, фея. И если что, спускайся в наш смертный мир!

Терсел»

Улыбка сама собой растянула губы. Приятно. А еще забавно. Феей я никому и никогда не позволял и не позволю себя называть. Ни в прошлой жизни, ни в этой. У Тьена были попытки надо мной подобным образом посмеяться, но за это он получил «Кольцо разлома пространства», оказываясь в плену моих пространственных нитей. Долго он висел над скалой в путах, но был прощен и отпущен. После этого ни одна живая или мертвая душа не посмела ко мне, как к слабому обращаться. И тут вот. На тебе!

— Живи пока! — сказала я, смотря на нашу короткую переписку с Терселом. Сил у меня нет, да и рассвет уже близок. Спать надо. День сегодня насыщенный.

***

Полнолуние.

Луна сверкает и переливается серебром, роняя свет на ночью поглощенную землю. Льется потоком в окна. Но мало кому интересно ночное светило в россыпи золотых звезд и переглядывающихся созвездий. Даже в полнолуние, и старшие, и младшие спят. Все. За исключением тех, для кого лунный свет — благословение и источник силы. Тех, кто с луной, особенно в день ее великолепия единое целое.

Юноша, утонченный и хрупкий как фарфоровая статуэтка, окутанный лунным светом, окруженный серебристыми бабочками, стоя у открытого окна, готовится слиться с сиянием Многоликой Госпожой. Отдать в ее власть душу, разум. Ведь сегодня, в этот самый день, он увидит судьбы всех, до единого, живущих в мире под небесами и созвездиями. Кроме своей. Своя судьба ему, увы, неведома.

— Лунная тропа прими и проводи меня!

Сказав это, юноша принял облик, именуемый смертными Бан-ши. Тело стало сосредоточением лунной энергии. Потеряло плотность, став полупрозрачным, словно призрак. Пижамные одежды сменились на бело-серебряный балахон с широкими рукавами и глубоким капюшоном. Легкие, как шелк волосы до этого касающиеся лопаток, спустились серебряным водопадом до самого пола. Глаза же полностью затопило лунным светом. Полупрозрачные руки открыли створки окна, давая возможность эльфу в полной мере отдаться на власть покровительницы.

— Покажи мне, госпожа, судьбы всех!

Взывал он к Луне, к ее силе и всевидящему оку. Луна, в данный момент и мгновение, лишь для него одного, приоткрыла завесу тайны. Показала тех, чья душа готовится перейти за грань. Чья звезда-покровитель будет мерцать и дрожать от тоски и боли. Остальные Лильсиля не волновали. Только он один. Дорогой и важный ему человек.

— Дедушка Риль!

Голос юного лунного эльфа дрогнул, полупрозрачное тело колыхнулось лунным маревом, а по щекам, обжигая словно огнем, стекали они — серебряные слезы Бан-ши. Слезы, стекающие и обращающиеся каплями хрусталя. Их Лильсиль пролил в эту полнолунную ночь немало. И прольет столько же, но над могилой деда. Но не сегодня, позже. Когда тело найдут и отдадут родне. А пока луна все еще в зените, а лик Бан-ши не уснул до следующего полнолуния, эльф плакал. Сидя на полу, в россыпи серебряных волос. Не в силах что-то сделать, ничью судьбу изменить. От безысходности и слабости.

— Найду, я обязательно найду виновного! — говорил он сквозь слезы, смотря на полный лик покровительницы. — Клянусь!

Эти слова, ставшие клятвой, луна приняла, одарив своего подопечного мощным потоком лунного сияния, переполняя и зажигая в его потоках энергии так необходимые ему меридианы звезд. Поделившись энергией, Многоликая Госпожа вывела юношу на следующий уровень силы. На тот самый, желанный и долгожданный, на котором можно вспоминать забытое и потерянное в веках и тысячелетиях мастерство Рыцаря Скорби. Вернуть все техники и парные клинки, карающие и рвущие нити жизни виновного, перед звездами и Создателем.

— Рыцарь Скорби вернулся!

Сказал юноша, в руках которого, лежали парные клинки с изогнутым лезвием, сотканные из лунных бабочек. Гарды клинков украшены крыльями спутниц, а по не заточенной стороне лезвия тянется дорожка письмен клятвы Рыцаря Скорби. На старом, забытом наречии темного народа, отливают три слова: Прими, познай, покарай!

— Имя вам отныне «Крылья Гильотины»! — сказал эльф, отпуская клинки, рассыпавшиеся тут же бабочками. Отошел до следующего полнолуния и облик Бан-ши.

Закрыв окно, опустившись на пол подле кровати, но при этом продолжая поглощать лунную энергию, Лильсиль постигал первую и самую простую технику Рыцаря Скорби — «Цепи пространства». Техника несложная, но требующая концентрации и достаточного количества внутренней энергии. До этой ночи ее у Лильсиля было немного, но теперь хватит.

— Цепи пространства!

Произнес юноша, разрывая ткань пространства легким, практически неуловимым движением руки. По мановению его воли, из разлома появилась окутанная лунным сиянием цепь, оплетающая его тонкое запястье. Следом, из пространственного разлома появлялись цепи, еще и еще. И так, до истончения резерва. Довольный собой, своим уровнем и освоенной техникой, Лильсиль закрыл плотные шторы и вернулся в постель. Да и рассвет скоро.

Силь

— Лильсиль, время! — напоминает мне отец, вежливо стуча в дверь, — возьми, — и протягивает черный зонтик с шелковым балдахином.

Одежда моя тоже защитная от прямых полуденных лучей. Черная рубашка, брюки, пиджак, бархатные перчатки. Даже обувь. Все это покрыто защитной рунной магией. А зонтик так, на всякий случай. Как и черные очки на глаза. Раскрыв зонт, надев очки, шел за отцом. Он вел меня к машине, к поминальному кортежу. Не обращая внимания на братьев, на их усмешки, шепотки. Важен сегодня только дед Риль. Почтение его душе, телу. Надеюсь, постепенно возвращающиеся способности Рыцаря дадут мне ответ на вопрос: Умер дед сам, по причине здоровья, или же ему в этом поспособствовали. Клинки Скорби дадут ответ. Покажут истину.

В машине, сидя рядом с отцом, смотря в телефон, читал последние новости. Лента пестрила заголовками и назначениями. Тот-то сменил того-то, этот предложит то, а тот предложил это! Запутаться можно и мозг сломать. Но постарался запомнить, отложив на дальнюю полку. О назначениях, повышениях информации много, а вот о смерти деда ни слова. Или не хотят огласки, или не такая уж дед важная личность для башни. К тому же, так до сих пор стражи порядка не выяснили, смерть это естественная или же насильственная.

Возможно, умалчивают о кончине деда по этой причине. К тому же, смерть деда была не в родном городе, а в соседнем. Его туда отправили для проверки работоспособности младшей башни. Дед не был звездочетом, он специализировался на источниках. Каким-то образом восстанавливал темный, насыщал светлый. Изначально, еще во времена юности моего наставника, когда Башня Звезд строилась, основа, которую заложили, включала в себя оба вектора силы. И темный, и светлый.

Как поддерживается башня сейчас, а с ней и младшие, без темных? Без малейшего понятия. Может, кристаллы какие, может, искусственно. Я ничему не удивлюсь в этом новом, пока что для меня чужом мире. Уж если детей научились делать в лабораториях, то найти аналог темного источника не проблема. Но все равно, что-то, на подкорке сознания, не давало покоя. Шептало, что все не так просто, как думается и кажется.

— Приехали! — вывел меня из размышлений голос отца.

Раскрыв зонт еще в машине, покинул салон последним. И тут же оказался в неприятной ситуации. Родня, которой у меня слишком много, и все рубиновые или драгоценные, зашептались и возмутились, какого кракена блеклая немощь здесь, а не в своей комнате? Делая вид, что не слышу их слов, шел за отцом. И даже когда зашел, все равно оставался в стороне. В руке по-прежнему зонт, на глазах очки.

Родовой склеп отталкивал и не принимал. Неудивительно. Здесь десятки потомков драгоценных. Души их, даже отпечатки, против моего присутствия, лунный же, чужой. Но меня это не тревожит и не волнует. Каждый из здесь покоящихся — мертв. Мне они не угроза. А вот те, кто пришел проводить деда Риля в последний путь… Один дед Ваэтолис (старейшина) чего стоит. Я, даже через шелковый покров зонта, ощущал его полный ненависти взгляд. Уверен, как только с дедом простятся, он выскажет свое мнение относительно моего присутствия.

Старейшина что-то говорил, потом отец, еще родня и подчиненные деда. Я воздержался от прощальной речи, просто стоял в стороне ото всех и смотрел на закрытые глаза деда, сложенные на груди руки. Бабочка-помощница, поддерживая, щекоча ухо крылышками, спряталась в волосах. Да и за черным шелком балдахина ее не видно. Напарница же ее, призванная мной и отправленная вперед остальных, наблюдала за всеми родственниками с потолка. Каждое движение в мою сторону не станет сюрпризом. Буду к нему готов.

— Да воссияет звезда твоя на небосводе, да зажжется старшее созвездие! — произнес дед Ваэтолис, оглашая конец поминальной службы.

В знак прощания и смирения с потерей, каждый оставлял для деда по алому ликорису, проводнику душ в мир иной. Так насобирали около полусотни цветов. Я же, как гласят традиции лунного рода, возложил на плиту его склепа серебряную хризантему, отливающую сиянием Многоликой, как и мои волосы в полнолуние, говоря на прощание:

— Да примет тебя Многоликая госпожа в свои объятия, дед Рель! Да расстелит лунный путь в мир мертвых, усеяв темно-синий небосвод звездной россыпью! — Но сказал я это так, чтобы никто не слышал.

Не услышали. Зато увидели цветок.

Дед-старейшина хотел его забрать и уничтожить, прямо на моих глазах, но отец попросил не трогать. На траур я имею такое же право, как и все здесь собравшиеся. Цветок — это дань уважения моего лунного народа к потомку драгоценного рода. А я деда не просто уважал, а любил. Как и он меня. Никто другой из семьи, только он. Не по кому другому я бы в ночь полной луны не плакал. Видел бы смерть, проронил бы прозрачную слезу, но не такие, которые обращаются лунными кристаллами.

— Ладно, — процедил сквозь зубы старейшина, подходя ко мне, прожигая меня взглядом, давя энергией родового, вбивая меня в пол.

Каждая клеточка моего тела напряглась, оцепенели нервные окончания. Я не чувствовал ничего кроме всепоглощающего страха. Вот она разница в наших с ним уровнях. Он на ступени обожествления в ранге бронзовый. Тогда как я только-только перешел к единению меридиан и готовлюсь ступить на уровень Основы, зажечь первую звезду. Один только его взгляд вжимал меня в мраморный пол усыпальницы. А еще голос. Ледяной, промораживающий.

— Если я узнаю, что ты, моль блеклая, высунул свой нос и вышел в люд за счет моей семьи, то я тебя…

Но что именно старейшина со мной готов был сделать, не договорил. Просто за мгновения сократил между нами расстояние и откинул шелковый балдахин зонта, являя солнцу мой лунный лик. Всего лишь пару секунд, но я находился под солнцем. Золотые лучи обожгли кожу, словно огнем. Зашипел и едва сдержал слезы боли, навернувшиеся на глаза. Прикусил с силой язык, почувствовав привкус железа. Слова в адрес старейшины рвались резкие, приправленные ненормативной лексикой, но я сдержал порыв. Выстоял.

Сделав несколько шагов назад, вернулся в спасительную темноту усыпальницы. Поближе к могиле дедушки. Что же касается внимания дневного светла, то на лице точно краснота появится. Дед же, видя и понимая, какую боль причинил, медленно ко мне подходя, предупреждал:

— Эта боль, мальчишка, в тысячу раз усилится. Гореть ты будешь в самый жаркий, яркий день. В пустыне, посреди барханов! — И снова подошел вплотную ко мне, но защитную ткань более не трогал, лишь провел по ней кончиками пальцев, как бы намекая, что он может.

Улыбка, эта кривая, полная надменности и безнаказанности. Хотелось ее стереть, с кровью и слезами. Его слезами. Но сделать я это смогу только тогда, когда поднимусь до его уровня. Верну все техники Рыцаря Скорби, которыми в прошлой жизни владел, и постигну техники Лунного пути. Помощь. Но мне нужна помощь. Самостоятельно я смогу разве только тренироваться, копить энергию и постигать путь луны и звезды печали. Но нужен тот, кто станет объектом тренировок. Не с тенью же мне сражаться.

— Лильсиль не посмеет выйти из тени благородного и великого Рубинового рода, старейшина Ваэтолис! — Как того требуют традиции эльфийского народа, говорил я о себе в третьем лице. Так положено в присутствии властью одаренных. А дед как раз такой. Властью опоен и окутан.

Увидев, что я и моя судьба в его власти, что я покорен его воле, ухмыльнулся и ушел. А я следом, садясь в машину к отцу и братьям. Лицо мое нещадно жгло огнем от попадания полуденных солнечных лучей. Ожог минимум первой степени я точно заработал. Подавать вида и акцентировать внимание на своей боли не стал. Лишь обработал ожог спреем и незаметно для старших использовал бабочку, как источник лунной энергии. Ее пыльца помогла и исцелила мою травму. К прибытию домой от касания солнца на лице и следа не осталось.

От обеда в компании родни я отказался. Ушел к себе, говоря, что у меня много книг к прочтению, а времени до следующего зачета все меньше. На деле же, планировал побег. Вызов такси, в этот раз, я доверил тетушке Аморе. Она охала, ахала, говорила, что это опасно, днем мне не стоит гулять, даже будь я трижды при артефакте и в защитной одежде.

Но я был настроен решительно. К тому же, пока драгоценные родственнички произносили прощальные речи, не обращая на меня никакого внимания, я обратился к клинкам рыцаря, явившиеся лишь по одной мысли. Прохладные, отливающие серебром Многоликой, приятно лежащие в ладонях, они поведали мне истину. Практически сразу дали понять, что смерть деда вынуждена обстоятельствами.

Проклятие.

Деда прокляли. Кто? Не по силам мне пока что такая техника, как «Последнее мгновение». Понял только то, что проклятие было накопительным. Значит, дед Риль часто виделся с проклинающим. Каждый визит, понемногу, мелкими шагами, по капле, как яд в кофе или чай, вел деда к неизбежному концу. Редкие встречи, не дали бы такой эффект. Дедушка болел бы, истощался на глазах. Но он был бодр и полон энергии. Умирать не собирался. А тут…

Помочь мне и разобраться, что с дедом произошло, сможет только один человек. Тот, кто живет смертью. Точнее убийствами. Терсел. К нему я хотел обратиться. Его о помощи попросить. И не только в расследовании, но и в спарригне. Причину я придумаю, но это после того, как тот согласится взять дело моего деда.

Мотивация у меня, в случае отказа, тоже имеется. Кристаллизированные слезы Бан-ши. Каждая приравнивается к 100000 звездных монет. А у меня таких кристаллов около полусотни. И будет больше, если понадобится.

— Будь осторожен, мо ои! — прижала меня к себе на прощание тетушка Амора, сажая в машину.

— Буду, мо оё! - пообещал тетушке, говоря водителю, что можно ехать.

Телефон в руках, батареи на день хватит. Но на всякий случай старенький, с кнопочками тоже лежит в кармане. Это если вдруг мой смартфон вновь взломают. В рюкзаке зарядки к обоим телефонам, там же спрей от ожогов, кошелек с карточками и мешочек с лунными слезами. Не пропаду. Да и одежда защитная, даже неважно, что траурная, тоже на мне. В этот раз я все предусмотрел. Сплоховать не должен.

***

Обычный рабочий день. Отделение полиции младшего народа. Все куда-то ходят, что-то обсуждают. Суеты нет, но и организованности тоже. Хотя, какая может быть организованность у преступников? Особенно в стенах отделения. Только противостояние, кто окажется изворотливее и удачливее. Преступник, приглашенный и приведенный на дачу показаний, переросшую в допрос, с подвешенным языком, адвокатом за плечами, или коп, у которого помимо косвенных улик и ненадежных свидетелей нет ничего.

Но не это важно, допросы с пристрастием в этом помещение не нонсенс, а вот сидящий в приемном коридоре лунный эльф, скрывающийся от дня зонтом и черным шелковым балдахином — да. Казалось, эльф прямо с поминок пришел. Весь в черном. От рубашки до галстука. Глаза закрывают солнцезащитные очки, руки же спрятаны за бархатной тканью перчаток. Но на всякий случай раскрыт и зонт-артефакт, не пропускающий даже легкие лучи. И только волосы, россыпь серебряных волос да белая, как фарфор кожа, оттесняет черноту одеяния.

— Лильсиль? — удивился тот, к кому эльф пришел. — Что ты тут делаешь? — а эльф, чуть отодвинув шелк защиты, сняв черные очки, натянуто улыбнувшись, сказал, но только для копа, к которому пришел:

— Мне нужна твоя помощь, Терсел.

— Пошли, — согласился полуэльф, понимая всю серьезность причины, раз лунный решился прийти лично, днем, а не созвониться по телефону. — У меня перерыв на обед! — рявкнул полуэльф кому-то в толпе копов.

После этих слов он закрыл дверь на замок, давая понять, что дело важное и срочное. И чтобы его не беспокоили. Даже если начальник придет и начнет тут нервно слюной брызгать и всех матом троекратным поливать. Как только Лильсиль и Терсел оказались за закрытой дверью, а полуэльф еще и задвинул жалюзи, лунный убрал зонт, и очки снял. Остался в защитной одежде. От кофе не отказался, а вот от сигареты — да. Не курил юноша в прошлой своей жизни, не собирался начинать в этой. К тому же его болезнь легких еще не полностью исцелена, только купирована.

— Рассказывай, Лильсиль!

И лунный рассказал. О дедушке, и о том, что тот в могилу не собирался, был здоров. Прожить он мог еще тысячелетие точно. Но тут, странным образом умер от сердечного приступа. Таков вердикт специалиста, который проводил осмотр тела перед похоронной процессией. Да и по внешним признакам, те, кто деда в тот момент времени видели, сказали, что он резко схватился за грудь с левой стороны, жадно хватал ртом воздух, а потом рухнул. Это очень похоже на проклятие.

— С чего ты взял, что он проклят? По мне, обычный приступ.

— Терсел, поверь, если бы все было так, как заключил мед эксперт, я бы не пришел. — Полуэльф продолжал настаивать на том, что это может быть приступом. И о проклятие тут может быть ни при чем. — Я — Бан-ши, если ты не забыл, — напомнил полуэльфу лунный, откидывая назад длинную прядь серебряных волос.

— А это тут при чем?

— При том! — давил Лильсиль, — я не могу предотвратить смерть, это так. Но я могу ее почувствовать. И я знал, что перед тем приступом с ним все было хорошо. И потом резко, словно из неоткуда…

— Ты видел, как его проклинают? — напягся полуэльф.

— Нет, — но, увидев хмурое выражение лица, эльф уточнил: — я это чувствовал, каждой клеточкой своего тела. Как здоровый эльф, не отягощенный болезнями, падает от сердечного приступа, которого не должно было быть. Ничего его не предвещало.

Лунный сказал правду, но не полную. Информацию, таким образом, он от луны не получал. Бан-ши видят смерть, точнее душу, отделяющуюся от тела, рвущиеся нити единения с миром, но не моменты жизни перед этим. Да только кто проверит, узнает как все было на самом деле? Никто. Помогли ему узнать причину смерти — клинки Рыцаря Скорби. Именно благодаря ним Лильсиль и узнал правду о том, что дед умер не своей смерть. А из-за проклятия. Сейчас же, предоставленная Терселу информация, была больше собирательная, из обрывков, выстроенных в логическую цепочку.

— Допустим, — сказал полуэльф, потушив сигарету о пепельницу, запивая никотин кофе, — все так, как ты говоришь. И дед твой был здоров, помирать не собирался. Но он помер. От проклятия ли, от сердечного приступа ли. Не важно, — уточняя для сидящего напротив эльфа, так как тот потерял облик феи и свел тонкие белые брови к переносице, а губы сжал в линию. Руки его с силой сжались в кулаки, давая понять, что он и врезать может, — пока что не важно. Ведь это всё рассуждения и безосновательные сотрясения воздуха. Нужны факты, неоспоримые и весомые. А еще документы.

— Что именно нужно?

— Заключение эксперта — это раз. Выписка из медицинской книжки — это два. Контакты, с кем он общался хотя бы за месяц-два до гибели — это три. И список тех, кому выгодна смерть твоего деда, кто после его кончины получит: пост, титул, место в совете, — перечислял вероятности Терсел, — это четыре.

— Хорошо, — выдохнул Лильсиль, — если это будет лежать на твоем столе, ты возьмешься за мое дело? — в мыслях было и вознаграждение, те самые кристаллизированные слезы. Ведь полуэльф будет работать сверхурочно. У него же куча дел помимо просьбы в расследовании странной смерти, которая, официально считается «по естественным причинам».

— Эм, Лильсиль, — подошел к эльфу коп, спрашивая: — думаешь, я это от тебя требую? — тот кивнул, считая так на полном серьезе. — Дурень! — и рассмеялся над лунным. До слез и рези в животе. — С тебя только список подозреваемых, и окружение твоего деда. И все!

— Правда? — уточнил эльф, сидящий в полной прострации.

Вот что значит почти два тысячи лет в небытие. В прошлой его жизни именно так и делали, сначала собирали необходимую информацию, достоверные и проверенные улики, а уже потом шли к хранителям власти и порядка. Разве только подозреваемого на поводке не вели. Сейчас же все куда проще. Для граждан проще, а вот для копов нет.

— Правда! — улыбнулся полуэльф, в животе которого настойчиво заурчало. — Пообедаем? — пригласил тот лунного, а Лильсиль не отказался. Вновь надел очки, раскрыл зонтик и последовал за Терселом.

По пути им никто не встретился. Никто и слова не сказал, что Терсел покидает отделение, когда в разработке около десятка заявлений и дел, а на допрос и дачу показаний вызваны полтора десятка лиц. На отдых и обед имеет право каждый. Даже начальник отделения, который как раз собирался отдохнуть и перекусить в компании приятного собеседника. Место, в котором неплохо кормят и при этом не дерут в три шкуры, коп знал. Туда он Лильсиля и вел.

— Как учеба продвигается, историк Лильсиль?

— Тяжело, — ответил лунный, напоминая о кончине деда, — да еще книги, — рыкнул, Терселу не показалось, в ответ мальчишка, — этот алый чешуйчатый, задал к изучению рукописи не просто на древнем диалекте, а на темном.

Что странно, ведь башня звезд и все звездочеты вместе взятые, а с ними и старейшины, не переваривают темных. А тут вдруг книги на темном диалекте. Это не значит, что Силь сдался. Нет. Темный диалект для него роднее староэльфийского. Но все равно. Одно дело речь, другое письменность и книги. Говорить и понимать то, о чем говорит собеседник куда проще, чем читать трактаты и делать записи.

— Думаю, ты справишься, — подбадривал Терсел Лильсиля. Тот согласно кивнул, шагая за копом в кафе, оказываясь там же, где они с ним и познакомились. — Не ожидал? — спросил полуэльф лунного, когда увидел реакцию. — Я тут частый гость. Еда вкусная, девушки приветливые. И главное, тихо и спокойно.

Как и в прошлый визит, Силь занял столик в темном углу, где можно было не боясь, скинуть защитную одежду и зонт. Перчатки и очки тоже оказалась в стороне. Напротив же сидел Терсел. Глаза его бегали по меню, подбирая чтобы такого съесть сытного, но при этом, чтобы быстро готовилось. Силь же выбирал по вкусовым предпочтениям, а не времени приготовления. У него времени свободного предостаточно. Если вдруг его хватятся, то он всегда может прикрыться походом в архив. Ведь пропуск при нем, как и список необходимой литературы.

— Тер-се, ты уже выберешь, или опять только кофе? — спросила официантка, подошедшая к их столику с блокнотом в руке. Миловидная брюнетка, с каре и густой челкой. В униформе: черные брюки, рубашка с длинными или короткими рукавами в черно-алую клетку и жилет с бейджем на груди. Имя девушки: «Мисоль».

— Ми, я хочу есть, но не хочу ждать!

— Тогда запеканку возьми картофельную. Она только-только из духовки, — а потом посмотрела на спутника полуэльфа, спрашивая: — а вам что, эхса?

— Можно просто Силь-се, — сказал лунный, выбирая: — томатный суп с гренками и картофельное пюре с жульеном. — Полуэльф так тяжело посмотрел на лунного, что тот, аж отпрянул и удивленно спросил: — чего? Поесть нельзя? Или дорого? Так я заплачу! — и показал карточку. На ней на несколько таких обедов хватит. — Но как оказалось дело было ни в этом. Полуэльф удивился по другому поводу:

— Нет. Просто ничего мясного, — сказал коп, а потом вспомнил о том, что лунные не едят мясного. Как и рыбу, да и все то, что связано с животными и их смертью. Молоко они пьют, так как корова при этом не страдает, а вот мяса нет. Как не едят лунные эльфы и яиц. По той же причине. Эмбрион курицы, мать его. Так что список продуктов, которые воспринимаются и не отторгаются организмом, ограничен. А вот выпечку, даже несмотря на то, что там используются яйца, как для коржей, так и для крема, лунные спокойно вкушают. — Точно. Лунный эльф же! — и коснулся виска, как бы вспоминая о еще одной особенности собеседника.

— Тер, — обратилась к копу девушка, — так запеканку нести, пока она горячая? — тот кивнул, подтверждая. А потом напиток. Черный, без сахара кофе. Юноше напротив тоже, в дополнение к супу и картофелю с жульеном. — Записала. Кофе сейчас принесу, а обед через пять минут, — это было сказано Терселу, а Лильсилю: — а ваш заказ, Силь-се, через пятнадцать минут, — тот поблагодарил и ждал.

— Силь-се, значит? — улыбнулся Терсел, — разрешишь и мне тебя так называть, ваше благородие? — лунный широко, но лишь губами улыбнулся, соглашаясь. Тогда коп предложил и к нему обращаться по короткому имени: — зови меня Тером, — и протянул ему руку, предлагая не просто сотрудничество, а дружбу. Лунный не отказался, руку пожал, но предупредил:

— Хорошо, Тер-се, но учти. Дружба со мной может быть опасной.

Не вдаваясь в подробности, сказал Силь, а Тер не вникал и не требовал, что тот имеет в виду. Да и его мало что может испугать. Как и оттолкнуть. Даже окажись сидящий перед ним лунный самим Рыцарем Скорби. Не важно. Силь — это Силь. А кто он, что у него за магия… Ведь у Терсела тоже есть секрет, о котором знает только та, кто его уже не раскроет. Она унесла его с собой в могилу. И никто, никогда, пока сам Терсел не решит рассказать, не узнает кто он на самом деле, какое именно наследие несет.

Силь

Три месяца!

Прошло три месяца, но кто проклял деда Риля, Терсел так и не выяснил. Лишь добился от экспертов похоронной процессии правды. Затаскав их перед этим через день на допросы. Те, сдавшись, сознались и покаялись в том, что на теле деда ощущалось остаточные эманации проклятия. Почему умолчали? Отдельная история. Семейная. Руки и ноги которой, растут от старейшины. Что касается проклятия. После долгих часов и расчетов Тер узнал, каким именно проклятием убили деда. «Дыхание смерти». Мне оно было незнакомо. Я даже не слышал о таком, но, как оказалось, читал.

В одном из списков Шах-се упоминалось использование «Дыхание смерти», но я, каюсь, забыл. Проклятия — не моя стезя. Ими мастерски владел Тьен. Был мастером проклятий серебряного уровня обожествления. Мой же удел — пространство. Техники и заклинания, направленные именно на искривление восприятия. И такого же, как и Тьен уровня — серебряного на ступени обожествления. Чуть-чуть не хватило до золотой. Как и Тьену.

Но, я отвлекся…

— Силь, готов? — спрашивает отец, сопровождающий меня на первый экзамен, который проводится не на дому, как зачеты, а в башне звезд. Как бы мне не хотелось туда ехать, придется. Как и находиться под пристальными взглядами старших звездочетов, один из которых Альхаирис.

— Готов, — сказал отцу, поправляя воротник белой рубашки и черный, как смоль галстук. На руки черные перчатки, на глаза очки. В руках привычный зонт с шелковым балдахином, скрывающий меня от солнечных лучей.

Все тем же способом, на такси, мы с отцом доехали до звездной башни. Величественная, мать ее. Издалека видна. Подпирающая небосвод, уходящая остроконечной крышей к звездам. Нет ей конца, только основа. Башня словно здесь и нигде. Окутана и укрыта от глаз младших Туманностью Андромеды, защищена Млечным путем и созвездиями-покровителями. Как же давно я здесь был. Но ничего за эти тысячелетия моего забытья не изменилось. Осталось по-прежнему.

Встречал нас у главных ворот Шахссар-се. Все такой же. Длинные алые волосы распущены и спускаются по груди, спине, плечам. Золотые глаза холодны. На бледных, тонких губах ни намека на улыбку. Осанка идеальная. А внешний вид безупречен. Алая рубашка отглажена, черный галстук завязан классическим узлом, а пиджак сидит, словно влитой. Мантия старшего историка, расшитая золотыми нитями, накинутая на плечи — лежит идеально.

— Шахссар-се, — поклонился я, оставляя отца за спиной.

Дракон пригласил следовать за ним. И я последовал. Ступал шаг в шаг. По сторонам смотрел с опаской. Мало ли старики какие ловушки приготовили. Или же распознавающие формации с чарами повесили. С них станется. Ведь моя звезда зажглась, а это значит, поиски будут продолжаться до тех пор, пока она не потухнет. То есть до моей смерти. Только я так просто умирать не собираюсь. Повоюю и жизнь свою в этом потоке времени отстою.

«Потомок!» — слышу знакомый голос, лишь для меня одного. Делаю вид, что ничего не происходит, иду за драконом. Сам же, отпуская и раскрывая ментальное море для зовущего, спрашиваю:

— Предок! Потомок приветствует Вас! — и чуть склонил голову, но так, чтобы Шах-се не видел. — Чем потомок может услужить предку?

«Спаси его!» — но кого именно спасти, предок так и не сказал. Да и не до этого было. Мы с драконом прибыли в экзаменационную аудиторию. А там…

— Старейшина Ваэтолис! — склонил я голову низко, не смотря в его алые, как рубины глаза, при этом понимая, что экзамен будет крайне сложно сдать. И не только из-за старейшины, но и из-за сидящего подле деда Альхаириса.

Этот эльф, звезда его угасни, смотрел на меня тяжелым, холодным взглядом, желая пронзить каждую жизненно-важную точку на теле тончайшей иглой. Страх, паника и желание сбежать меня даже не тронули. Лишь вызов и желание поскорее здесь закончить и вернуться к книгам. Или в одиночестве, или в компании друга, которым Тер мне все-таки стал. Поэтому, с моральной поддержкой Тера, с благословением луны и с серебряной бабочкой, спрятавшейся в волосах, я подхожу в центр рунного круга.

Первым делом старейшина и старшие звездочеты, а с ними и Шахссар-се, должны узнать мой уровень познания внутренней энергии. Передо мной явилась полупрозрачная сфера. Положив руку, чуть отпустив энергию, напитав ей шар, продемонстрировал сидящим высшим чинам, что нахожусь всего лишь на второй ступени Меридиан звезд. Как и говорил отцу, а тот передал деду-старейшине, уровень основы я не осваивал. Историку этого ненужно.

— Похвально, юноша, что вы следуете своему слову! — высказался старейшины Ваэтолис. А Альхаирис его поддержал.

А вот Шах-се за моей спиной было слышно, как тяжело выдохнул. Дрогнуло магическое поле подле него, слегка накалился воздух. Дракон был не согласен с мнением деда и Альхаириса, но молчал. Он — историк, власти в его руках, как таковой нет. Только сила золотого ранга уровня обожествления, с которой, против всех не пойдешь. Числом задавят.

Другие экзаменаторы приняли позицию наблюдателей, ведь они здесь именно за этим. Наблюдать за процессом сдачи экзамена, по итогу которого, если отвечу на все их вопросы, получу статус «младший историк». Мне это было нужно, хотя бы для того, чтобы зайти в секцию «Скрытых созвездий». Надеюсь, хоть там я найду информацию о Тьене и всех темных родах, их угасших звездах и созвездиях. Ведь по тому пропуску, что дал мне Шах-се, пройти в секцию нельзя.

— Итак, молодой человек, раз мы увидели ваш уровень освоения внутренней энергией, то можем приступить к экзамену! — нарушил момент ликования, накрывший Альхаириса и старейшину Ваэтолиса один из историков соседнего города, прибывший именно для проверки знаний, а не для усмешек над младшим отпрыском лунного рода, с неокрепшими телом и слабыми меридианами. — Расскажите нам о пути вознесения и деяниях во имя звезд, героя великого Тьениориса! — вот тут я честно, готов был рухнуть. Не ожидал, что первым вопросом станет именно путь Тьена, с низов, до величия.

— Не знаете? — с кривой улыбкой усмехнулся Альхаирис, а того поддержал дед. Вот как дети малые, ей покровительница! Сделал гадость — на сердце радость! — таков что ли их девиз по жизни? Но, это все лирика. На деле печаль и тоска в груди, которую пронзили клинком.

— Знаю, почтенные, — сказал экзаменаторам, отринув тяжесть в груди от фантомной боли стального клинка. — Даже слишком хорошо, — а вот это я сказал шепотом, исключительно себе под нос. — Тьениорис, он же Рыцарь Мрака, рожденный под звездой Хаоса, прошел свой путь, преодолевая каждый виток испытаний с гордостью и честью. Нес на своих плечах бремя Рыцаря Мрака, но всегда тянулся к звездам и солнцу. Хотел стать героем. Очистить мир от скверны и гнева!

И он им стал. Но какой ценой? Клятвопреступлением и братоубийством. А потом, свершив героический поступок, отправив Носителя Зла в мир иной, и сам сгинул в неизвестности. Только имя в истории, да подвиг, который не сделал бы ему чести, будь жив наш учитель, вот и все, что он после себя оставил. Учитель, окажись на той треклятой крыши, изгнал бы его из школы. Клеймил «Предателем». Только экзаменаторам это не интересно. Им подавай «новую» правду. Написанную победителями. И я ее поведал, рассказал все так, как записано в книгах. Не упоминал лишь свое имя.

— Следующий вопрос, юноша, — взял слово еще один историк, в глазах которого разочарование, но с проблеском надежды на интерес: — расскажите о предке вашем, Серебряной Мильсиль! — вот тут душа моя и разум затрепетали.

Едва сдерживая победную в этом раунде противостояния с дедом и Альхаирисом улыбку, призвав и раскрыв тот самый веер, принадлежащий бабушке Мильсиль, рассказывал с упоением о подвигах ее во имя лунного рода и Многоликой госпожи. Веер в руках, бабочки-помощницы, летающие подле меня, доводили старейшину и главного звездочета до зубного скрежета и взглядов полных ненависти. Тогда как историки, прекрасно помнящие мою бабушку лично, были в восторге. Особенно после демонстрации момента жизни, созданного с помощью серебрянокрылых помощниц.

Их лунная пыльца, падающая с крыльев, подхваченная потоками энергии, сорвавшихся с кромки веера, и использованная техника «Марево Иллюзии», которую я освоил несколько недель назад, создала сказку. Один из моментов величия моего лунного предка. Ее завораживающее и захватывающее душу сражение один на один с темными отступниками, решившими вернуть былое место под звездами.

Она одна, против трех десятков темных заклинателей, с веером в руках и бабочками-помощницами, остановила падение младшей башни. По крайней мере так написано в исторических хрониках лунного рода. А так это, или же было как-то по-другому, мне, увы, никто не ответит. Только луна, но она молчит.

К серебряным силуэтам в лунном свете, словно завороженный, протянул было руку Шах-се. Глаза его до этого холодные — потеплели. А бледных губ коснулась болью тронутая улыбка. Я смог разобрать из всего им сказанного только: «ина миё» (моя госпожа). А стоило кончикам его пальцев прикоснуться к фигуре, та тут же рассыпалась искрами, чтобы сплестись из пыльцы вновь, за его спиной.

Но недолго длилась лунным светом сияющая сказка, ведь энергии на поддержание техники требуется много. А ее у меня ограниченное количество. Уровень не тот. Но этого историкам и экзаменаторам хватило. Как и Шах-се. Дракон вернул свой невозмутимый и неприступный вид. Глаза вновь — золото, а не мед, выражение лица — маска, безликая и отстраненная. И нет того отпечатка боли, который я увидел несколько мгновений назад.

— Ваша магия, как и Мильсиль-эхса, прекрасна. Не скрывайтесь в тени, Лильсиль-эхса. Живите своей жизнь! — пожелал мне тот самый историк, задавший вопрос о бабушке Миль-се.

Но на этом экзамен не закончен. Впереди еще много вопросов, ровно столько, сколько и экзаменаторов. Оставшиеся вопросы я принимал уже с победной улыбкой, так как историков к себе расположил. Знания показал. Как и желание стать частью исторического массива, хранящего тайны мира и народов. А на кривые улыбки и гневные взгляды Альхаириса и деда Ваэториса плевать. Они мне здесь, в стенах башни ничего не сделают. Как и вне ее стен.

Отступление

***

Мальчишка!

Он посмел не только высунуть свой нос из темной комнаты, подать запрос на мастера-историка, но применить ненавистную мне лунную магию! Веер, этот чертов веер Серебряной Мильсиль! Думал, что он уничтожен, стерт в пепел. Но нет! Он оказался в руках этого болезненного выродка, так на нее похожего. Белый, невесомый, полупрозрачный. Почти стеклянный. Как и бабка его!

Ненавистная магия, даже низкого уровня освоения энергии, заставила затрепетать сердце одного холодного и мрачного историка, вспомнить прошлое и их с Мильсиль любовь. Его к ней, неразделенную. Алый, в честь памяти о Серебряной, взял на себя ответственность за обучение мальчишки. Принял его в личные ученики. Тот, кого считают самым холодным и отчужденным, поддался забытым эмоциям.

— Но я все равно его достану, с твоим покровительством, Шахссар, или же без него! — сказал, смотря на эту блеклую моль, покидающую Звездную Башню. Мне даже особых усилий прикладывать будет не нужно. Лишь подождать определенного момента. Выгадать наилучший вариант и толкнуть его с башни, на волю звездам.

Отступление

***

Лильсиль!

Этот мальчишка и его серебряные бабочки заставили дрогнуть мое сердце. Воспоминания, чувства и скорбь, глубоко в сердце и душе запечатанные, в этот вечер пробудились. Мильсиль! Её лик! Он явил всем ее лик, окутанный лунным маревом. Показал Ваэторису, Альхаирису и исторкам лунную принцессу, отдающую всю себя: жизнь, магию, душу во имя спасения звездной башни. Тот самый момент, когда она, с веером в руках и бабочками-помощницами вышла в одиночку против сотен темных.

Ина миё — сорвалось с моих губ, голос дрогнул, а рука сама собой потянулась к серебряному мареву, к лунной иллюзии. Но наваждение, захватившее меня на несколько секунд развеялось, как только я ее коснулся. Сердце пропустило удар, затем еще и еще. Смотря на Лильсиля, видел ее, мою лунную принцессу. В каждом его движении, взгляде, взмахе веером, даже в россыпи длинных, белоснежных волос. Словно она, серебряноликая принцесса, воплотилась и переродилась в своем потомке. Мне казалось, в лунном мареве, окружающем мальчика, я видел ее фигуру. Она, склонившись над ним, защищала и оберегала. И ее веер в его руках. Он признал мальчика, как и я. Смотря на Лильсиля, окруженного серебряными бабочками, пообещал:

— Я не смог защитить тебя, Миль-си, но смогу защитить его! Во что бы то ни стало, что бы ему не угрожало! - в доказательство, с силой сжав руку в кулак, пролил несколько капель заветной крови, закрепляя ей произнесенную клятву. Магия моего рода, рыча и шипя, приняла клятву. Отразила ее алой бабочкой на запястье. Чтобы быть уверенным, что мальчику точно ничего не грозит, принял его в личные ученики. Так он будет ближе ко мне. А значит, я смогу его оберегать. Научить тому, что могла Мильсиль. Даже вопреки желанию Ваэтолиса и Альхаириса.

Силь

С того дня, как я сдал экзамен и получил звание «младший историк» отношение отца ко мне стало еще чуть лучше. Он не только снял ограничения в средствах, но и в передвижениях. Меня не отслеживал, звонков с вопросами «где я?» и «что со мной?» не задавал. Просто предупреждал, что на помощь я его могу не звать, если стал взрослым и самостоятельным. От этих слов с души словно цепи слетели. Был рад, что затворничество мое в собственной комнате наконец-то закончено.

— Благодарю, отец, — сказал и покинул его кабинет, направляясь в библиотеку. У меня очередной от Шах-се список к прочтению.

Алый дракон, как только закончился экзамен, а старейшина, главный звездочет и историки покинули экзаменационный зал, предложил стать его учеником, личным. Рано, странно, я на это предложение рассчитывал в конце обучения. Но, раз выпал такой шанс, согласился. Тройной низкий поклон и клятва: «Идти путем хранителя истории следом за учителем» была им принята, а потом вручен еще один длинный, из трех сотен книг список. Прочитать их необходимо за три месяца. А там очередной зачет и следующий список. Сложно, но не невозможно. Справлюсь.

Ж-ж-ж-ж!

Дал знать телефон, что пришло новое сообщение. Мне никто не пишет, кому со мной нужно связаться — звонит. Но тут сообщение. И весьма странное. Хотя от известного абонента. Тер-се. Номер его, а вот стиль написания и повествования нет. Такое чувство, что писавший подбирал и набирал слова только со знакомыми ему буквами. Поэтому так странно звучало, да еще и с ошибками.

«Приходи севодня на моё день раждения. Буду ждать. Падарак ненада!»

А дальше шел адрес, точный с домом и номером квартиры. Далековато, но раз пригласили, и как мне кажется ребенок, приехать я просто обязан. И с подарком. Только что купить и на какой возраст? Не знал. Поэтому решил поступить по ситуации. Приду в магазин игрушек, спрошу у продавца и подарю по факту. Но чуть позже, книгу надо дочитать и пометку в списке Шах-се оставить. Как только дочитаю, вызову такси и поеду. Сначала в магазин за подарком, потом к имениннику.

***

День рождения — самый лучший праздник!

Так думал маленький мальчик, закрывая глаза, погружаясь в дневной сон под убаюкивающий голос няни Мионы, читающей ему сказку о феях, принцах, драконах и рыцарях. Но мальчика не волновали приключения рыцарей и драконы. Он мечтал о другом. Видел и представлял, как вечером папа придет домой, принесет большой, вкусный торт и подарок, как всегда в коробке и с бантиком. А еще фея. Мальчик пригласил ее и ждал с нетерпением. Нашел у папы в телефоне номер и написал приглашение, что ждет ее в гости. Даже можно без подарка. Адрес он знал, написал, кое-как тыкая в буковки на экране.

— Фея! Очень скоро я тебя увижу! — бормотал себе под нос мальчик, прижимая к груди плюшевого медвежонка.

***

Книга прочитана, пометка сделана, а значит можно собираться на день рождения. Это не официальный визит, а дружеский, к тому же под вечер. Защитная одежда не нужна, только зонтик и перчатки, на всякий случай. А так, надел темно-синие джинсы, футболку с коротким рукавом белого цвета, рубашку в черно-фиолетовую клетку и высокие кеды. За спиной рюкзак, все также, с запасным телефоном, зарядками, спреем от ожогов. Прихватил лично Теру баночку моего любимого кофе. И даже несмотря на то, что он растворимый, вкусный. Почти как заварной. И когда готов был выезжать, вызвал такси.

Наушники и музыка. В это время великолепное разнообразие и невероятные сочетания. Казалось бы, классическая музыка: клавиши, смычковые и духовые, даже ударные. Но, стоит добавить к ним несколько видов гитар: бас-гитару, ритм-гитару, и музыка преображается. А вокалисты! Это отдельный разговор. Голоса от привычного эстрадного, нараспев и неспешное повествование, до низкого, утробного, рычащего, словно драконья глотка.

Меня, прослушав несколько групп на выбор Интернет-помощницы, некой девы по имени Мирабель, зацепило такое направление, как эмо-кор. Э́мо он же «эмоциональный хардкор» или «эмокор», — стиль рок-музыки, ответвление хардкор-панка. Для эмо характерны мелодичность, эмоциональная лирика, посвящённая личным переживаниям, и экспрессивный, надрывный вокал, переходящий в крик. Я просто заслушивался пением вокалистов этого жанра, а музыка… ммм… отдельный десерт для моего тонкого слуха.

Забывшись, что я еду в определенное место, а не сижу дома, с книгой, или планшетом в руках, не сразу услышал вопрос водителя:

— Вас подождать? — спросил меня таксист.

— Если не сложно. Я недолго! — и показал на магазин с игрушками. — Подарок куплю и вернусь. — Таксист даже счетчик выключил. За что ему благодарность, а после отзыв и пять звезд.

Подарок.

Думал, будет просто. Пришел, увидел и купил. Но нет. Выбирать подарок пришлось не пару минут, а пару десятков. Каждая плюшевая игрушка, которую мне посоветовала приобрести тетушка Амора, манила взгляд. Тут и лиловый с невероятно красивыми глазами котик с бантиком. И кремовый мишка в пушистой кофточке. И плюшевая змейка сине-голубо-лазурная. Но я влюбился в зайку. Белого, с голубыми глазами и бабочкой на ухе. На шее у зайки был голубой, как глаза бантик.

— Подарочный пакет? — спрашивает на кассе девушка, улыбаясь и алея щеками и кончиками ушей. Я не отказался, а обернулся на шепотки и смущающиеся взгляды. Не стал бы обращать внимания, ушел бы, не обратись ко мне продавщица: — подарок девушке на свидание?

— А? — не понял я. — С чего такие выводы?

— Красивый юноша, старший, не стесненный в ценах, да и ваш внешний вид, — я не понимал ее логику, поэтому, как само собой разумеющимся тоном сказал, что подарок ребенку друга на день рождения. А девушки у меня нет.

Вот это я зря сказал, так как взгляды слабого пола стали иного характера. От греха подальше — сбежал. Да и таксист. Ему работать надо. Еще раз поблагодарив, раскрыв зонт, скрывшись за спасительным шелком, шел к машине. Спиной же по-прежнему ощущал жаркие и эмоциональные взгляды.

— Недолго, да? — сыронизировал водитель.

— Я бы быстрее, да только леди… — и показал на девушек, смотрящих на машину в окно витрины, — … еле сбежал!

Мы с таксистом дружно рассмеялись. Но я вновь погрузился в музыку. Осталось недолго. Минут десять-пятнадцать, и приедем. Успел за это время послушать всего пару песен. А остальное время до прибытия писал водителю отзыв. И оплатил, с чаевыми. Тот хотел вернуть часть, сказав, что много. Но я напомнил, что ему пришлось меня ждать.

— Тогда, не сочтите за наглось, Лильсиль-эхса, можно я буду вашим личным таксистом. И следующая поездка за мой счет. Как вам? — и протянул карточку с номером телефона. Я спросил почему и зачем. Он ответил: — вы не такой, как другие старшие. Живой что ли. Человечный.

— Лунный, — сказал я таксисту, — но не откажусь. Спасибо, Сидор, — поблагодарил и раскрыв зонт, вышел из машины.

А оказался в обычном спальном районе. Высотные дома, где живут простые младшие, мне посещать не доводилось в этой жизни. Атмосфера другая, как и внешний вид. Да и воздух тоже. Более свободный, хотя, неприятный. Дешевый алкоголь, табак, моча и животные разложения. Но все равно. Люди здесь другие. Как и сказал Сидор обо мне — живые.

Нужный дом нашелся быстро. Как и подъезд. Дверь не закрыта, распахнута и подперта камнем. А там и до квартиры недолго. Всего лишь три этажа пешком. Зонт закрыт, убран в лунное марево, перчатки сняты. В руке подарок. «17 кватила», так было написано в сообщении. И я позвонил. Услышал перелив птиц и топот. Дверь открывается, на меня, удивленно смотрит Тер, а за спиной мальчик. Примерно 5 лет. Перепачканный в торте. Прижимает к груди плюшевого мишку.

— Силь? — удивляется полуэльф, но тут смотрит на сына, — Хью, сознавайся! — требовал от ребенка коп, — твоих рук дело? — и показывает на меня. Ребенок, задумчиво, подходит ко мне, осматривает и нахмурившись, спрашивает:

— Фея? — я, в ступоре, не зная, что ему сказать, протягивая подарок, призываю из лунного марева веер.

Пару взмахов и его с головы до ног окружили серебрянокрылые бабочки. От трепета их крыльев падала лунная пыльца. Мальчик, держа мишку в объятиях, смеялся и пытался каждую бабочку поймать, но та от прикосновений рассыпалась серебристыми искрами и появлялась вновь. Тер, смотрел на ребенка и улыбался. Не стал рушить момент счастья своим гневом. За «Фею» потом спрошу.

— Кофе с тортом? — предложил полуэль, а я не отказался. Протянул ему баночку. Тот принимал ее дрожащими руками. На вопрос: что с ним? Он ответил: — это самый… Силь, это… ты хоть знаешь, сколько он стоит?

— Знаю, — видел в магазине ценник, но все равно отмахнулся, так как этот пир: — за счет отца, — шепнул, уточняя, — я из его запасов позаимствовал, — и подмигнул другу.

Вечер и почти полночи прошло за разговорами. Обо всем, кроме работы и его прошлого. Точнее, его почившей жены. Узнал только то, что Хью, он же Хьюго, полуэльф, полуколдун. Мама — ведьма, темная. После этого мне не нужно было пояснять, что с ней стало. И так понятно. Как и все темные, она подверглась чистке. Хью не тронули только потому, что магии в нем темной не оказалось. Никак магии, как и в Терселе.

Наличие ребенка, как и статус «вдовец», Терсел носит не афишируя. Меня же он просил не распространяться. На что я напомнил ему о том, что историк, хранитель знаний, а не оратор.

— Но все равно… — на эти слова я просто пообещал. Поклялся лунным светом, что постучался в окно. — Спасибо, — поблагодарил Тер, смотря на спящего сына, прижимающего к груди мишку и зайку. Над его головой, оберегая и защищая, летали мои помощницы, осыпая сонной пыльцой.

Глубоко за полночь я ушел. Такси вызывать не стал, а перемещался лунным маревом, используя «Луну на воде». Серебрянокрылые помощницы, одаривая меня благословением многоликой, помогли оказаться дома. В моей комнате. Сил я на этот способ потратил много, но зато был в полушаге от второй зажженной звезды. Еще несколько таких перемещений, медитаций под луной в полнолуние, и я зажгу ее. Вторую звезду, став мастером лунного пути земного уровня на ступени основы. А там и до третьей звезды недалеко…

Силь

— Наконец-то! — выдохнул, потягиваясь.

Я зажег вторую звезду земного уровня. Теперь можно и отдохнуть от медитаций и культивации. Уделить внимание телу и моей технике парных клинков «Росчерк пространства». Техника изначально предназначена на длинный клинок, но я ее слегка расширил. И теперь могу применять, пока что в теории и в бою с лунным маревом. Недолго. Около пяти минут, а потом тело напоминает о том, что оно для техник холодного оружия и ближнего боя слабое, и что его нужно закаливать боевым тренировками и спаррингами. Желательно с разными противниками.

Терсел, как только услышал про тренировки на мечах, отказался. Сказал, что кроме техник рукопашного боя больше ничем не владеет. Да и на меня у него рука не поднимется. Слишком я фарфоровый, и не боец вовсе. На мой рык, тот только улыбнулся. Но рукопашному бою все равно отказал обучать. Я не стал настаивать, но и отказываться от желания стать сильнее, вернуть себе все, что потерял в потоке времени, не собирался. Была слабая надежда на Шахссара. Алый дракон, как оказалось, а я и не знал, мастер парных клинков, сильнейший фехтовальщик своего алого рода. В рейтинге мастеров он третий по силе. Хотелось бы с ним сразиться при полной силе, да в прошлой жизни. Интересно, кто бы вышел победителем?

— Но, не сейчас. Пока что нужно укрепить тело физически, а не магически.

Простая и доступная в моем положении связка из упражнений: двадцать отжиманий, пресс, растяжка. И дыхание. Не забывать при этом про потоки воздуха, прочищающие легкие. Они по-прежнему скованы болезнью. Ведь стоит мне перенапрячься или забыть о ингаляторах, как кашель, глубокий, раздирающий надрывает легкие. От этого недуга, судя по всему, я избавлюсь только на Небесном уровне. Последним этапом упражнений стал короткий спарринг с тенью. Клинки в руках, стойка стиля «Росчерк пространства» и выпады, подсечки, повороты, режущие удары и круговые удары с максимально быстрой на данном уровне атакой, наносящей десяток порезов за несколько мгновений.

— Душ и спать, — сказал, ловя себя на мысли, что еще немного, и перестарался бы. А там и до болезни недалеко. Отпуская клинки, рассыпающиеся помощницами в моих руках, шел в ванну. В руках любимое сиреневое махровое полотенце, пижама. На ногах пушистые тапки. Волосы забросаны в беспорядке по плечам и спине. Зевая, не смотря, куда иду, врезался.

Бах!

И как хорошо, что это отец, а не братец. Не то вони, был бы целый поток, как и высказывания в мою сторону. Нелицеприятных. Отец же, лишь смерил меня хмурым взглядом и просил в следующий раз под ноги смотреть, а не зевать. Его явно что-то тяготило. Но что? Он мне, естественно, не скажет. Я же не стану настаивать и спрашивать. Не в тех мы с ним отношениях, чтобы волноваться друг о друге. Мирно существуем и ладно.

А я вообще, как только сдам экзамен и получу звание «историк» планирую съехать. Поближе к будущему месту работы. К башне звезд. Ведь тот самый голос предка, просивший меня кого-то спасти, я вспомнил и признал, кому принадлежит. Лишь раз я его слышал, в тот самый момент, когда давал клятву верности и дружбы Тьену. О помощи меня молила его звезда-покровитель Хаос. Но только как мне его спасти, если он мертв? Или нет? Но тогда где он и что с ним? Кем он стал?

Тьен, несмотря на то, что достиг, как и я золотого уровня ступени обожествления, все же был человеком. Срок его жизни должен был закончиться, без чужого вмешательства, после моей смерти лет через пятьсот, ну шестьсот максимум. И то, если принимать особые золотые пилюли продлевающие жизнь и поддерживающие пламя киноварного поля. Голову сломал, вероятности, продлевающие жизнь человеку без иной крови просмотрел, и ничего не нашел. Но голос, каждый раз, когда я оказываюсь неподалеку от башни, молит о его спасении.

— Лильсиль, — окликнул меня отец, уже около ванной комнаты, — зайди ко мне после душа, — я опешил, удивился приглашению, как и тону, с которым он мне это говорил. Кивнув в знак согласия, скрылся за дверью. Что же за тема такая, раз он такой вежливый и миролюбивый. Заинтриговал.

Не нежась в пене и ванной, просто приняв душ, переодевшись в пижаму, высушив волосы на скорую руку и заплетя косу, пошел к отцу. Тот был не просто загружен, а подавлен. Устало, погрузившись в документы, он искал на какой-то вопрос ответ. Но не находил его. Краем взгляда увидел герб семьи, оставленный старейшиной, как старшим. Но не сам приказ или волю главы семьи. О содержании, я так думаю, отец поведает. И не ошибся:

— Лильсиль, ты уже взрослый. Совершеннолетний, — молча слушал, за что, судя по взгляду и выражению лица, отец был благодарен, — а каждый эльф драгоценного рода обязан быть помолвлен. Даже тот, кто не идет по драгоценному пути.

— Я понимаю, отец, — и с его разрешения занял кресло напротив, спрашивая: — у вас есть претендентка на эту роль? С кем старейшина Ваэтолис заключил от моего имени свадебное соглашение?

— Ты… — на мой ни капли не удивленный вид и смирение, отец было удивился, но потом вспомнил на кого я учусь и улыбнулся, пусть и криво, натянуто, говоря: — да, ты и правда вырос, Лильсиль. — А потом перешел непосредственно к личности невесты: — дева скверного нрава и привычек, — нос его сморщился, тон стал ниже и с шипящими нотками, — из драконьего пепельного рода. Потомок семьи Утьен, — а вот тут настала моя очередь кривиться и сдерживать утробный рык.

Потомки пепельного Князя Утьен не просто обладатели скверных привычек и нравов, они почитатели жестокости по отношению к партнеру. О том, что они практикуют пытки над парой или избранным, приправленные насилием и унижением, я слышал еще в прошлой жизни. Не придавал тогда значения, просто знал. С такими драконами не сталкивался, но вот. Еще одна шутка судьбы. А точнее кара деда-старейшины за экзамен. В этом я не сомневался.

— Я так понимаю, вы, отец, против союза? — был против союза с пепельным кланом и я, но пока что не могу отказаться и покинуть семью. У меня за душой ничего нет. Покинуть рубиновое поместье смогу только после того, как сдам экзамен и стану хранителем истории звездной башни. До этого момента я во власти главы семьи.

— Против, но… — и показывает бумагу-приказ с подписью и печатью старейшины Ваэториса, а с этим подписи еще нескольких старейшин, в том числе и старшего пепельного дракона. Вот почему отец такой загруженный. Как бы его не тяготило мое рождение, я его сын. Плоть и кровь. К тому же, подающая надежды на пути историка. Благосклонность башни звезд ему необходима, как и мне, поэтому я предлагаю выход из ситуации, временный:

— Срок к исполнению и заключению договора о помолвке к зиме. Время еще есть. Полгода, мало, но есть, — рассуждаю вслух, думая над тем, чтобы провернуть «финт ушами» — так говорит Тер. Но нужно согласие отца и Шахссара. Если с первым проблем не будет, то со вторым… — я поговорю с Учителем Шахссаром и постараюсь сдать экзамен на историка экстерном.

Ни так давно я познакомился с этим словом. Это значит, что подготовившись, прочитав все необходимые темы, погрузившись в них, постигая усиленно и углубленно, я смогу сдать экзамены раньше, чем положено. Это буде крайне сложно, выматывающе, но не невозможно. Главное благословение луны и поддержка Шахссара.

— Хм, — улыбнулся отец, — не думал, Лильсиль, что ты изберешь именно этот способ, — и он поднял на меня глаза. Взгляд его отличался от того, каким он одаривал меня ранее. Даже отличался от того, которым он на меня смотрел на похоронах деда Риля. Там он был покровительственный, а тут… Он признал меня. Возможно, не как сына, но как члена семьи точно.

— Да. И отец, я хочу жить самостоятельно, — уточняя, — если ты не возражаешь, — и призвал из лунного марева мешочек слез Бан-ши, — могу попросить тебя приобрести мне небольшую, однокомнатную квартиру недалеко от башни? А остальное пусть будет моим вкладом в семейный бюджет.

— Это… — недоумевал что там, ведь он практически невесомый, но был в неведении ровно до того, пока не развязал серебристые тесемочки. Высыпав мои кристаллизированные слезы на ладонь, посмотрел на меня, задавая вопрос: — как? — в его голосе паника и ступор. А я, опустив взгляд, заправив за ухо выбившуюся из косы прядь, сказал:

— Это слезы по дедушке Рилю.

Сердце сжалось, к горлу поступил горький комок. Глаза щипало, но я сдержался, лишь губу прикусил и взгляд опустил. Боль в моей душе и сердце из-за потери дорогого человека все еще жива, тяготит и скребет раскаленными когтями. Отпустить ее, эту раздирающую нутро боль, пока не найду проклявшего деда, я не могу. А слезы? Ерунда. Их я проливаю каждое полнолуние. Тех, что я дал отцу, должно хватить и на квартиру, и мне на счет, и в семейный бюджет.

— Подберу варианты и приглашу, — я чуть поклонившись, поблагодарил.

Попросив разрешения покинуть кабинет, получив его, пошел к себе. Но у выхода, обернувшись, добавил:

— Если будет нужно, я дам еще, — и все. На этом разговор был закончен.

Я шел к себе и думал, как попросить Шахссара об ускоренной программе. Какие доводы привести. А еще тему. На контрольный экзамен нужна тема, по которой я буду писать курсовую, со всеми подробностями, листов на триста не меньше. Под разными углами ее исследуя, разбирая, опираясь и приводя в пример мнения нескольких источников. Вдобавок указать взгляд на тот период времени от выдающихся исторических личностей. И все это параллельно с изучением необходимых тем для выпускного экзамена. Ведь его никто не отменял. И все также, при коллегии историков. А еще под взгляды старейшин и старших звездочетов. Но:

— С благословением Многоликой госпожи, под лучами ее, ничего не страшно!

Силь 

Очередной список Шах-се подходил к концу, а это значит, что он или навестит меня, или пригласит в башню звезд. Для меня не важен вариант. Лишь вопрос, который нужно дракону задать. Ведь от его ответа зависит мое будущее. Если он согласиться на ускоренную программу, то я и дальше буду играть роль немощного и слабого, болезнью скованного слабака. До самого конца оглашенного времени, прописанного в свадебном договоре. Если же нет, то придется думать над альтернативным вариантом. Не хотелось бы, но все зависит от решения Учителя.

— Силь, к тебе Шахссар-эхса пришел, — сказала тетушка Амора, ставя на стол чайник с заварным чаем, две чашки и пиалу печенья.

— Спасибо, мо оё, — и как раз в дверях показался драконий лик. Шах-се как и всегда хмур, холоден и погружен в свои мысли. Не мое дело, поэтому не интересовался. Дракон взрослый, не последний в звездной башне старший. Уверен, с проблемами он и сам справится. А вот я, неокрепший телом и духом, находящийся под его покровительством… — Учитель, приветствую! — и, как гласят традиции, глубоко поклонился. Шах-се махнул рукой, мол, в сторону приветствия и лишни формальности. У него не так много времени.

— Список к прочтению, пропуск в архив и библиотеку звездной башни на имя «младшего историка Лильсиля» и до свидания, ученик, — хотел было уйти дракон, уже даже развернулся и подошел к двери, как я, снова с поклоном, не поднимая взгляд, не смотря в его золотые глаза и не разгибая спины, попросил:

— Учитель, можно просьбу! Это касается моего будущего, — дракон обернулся, увидел глубокий поклон и спросил, какого характера просьба. Попросил: — Хочу оставшийся год обучения сократить до полугода. — Он продолжал на меня пристально смотреть, прожигая золотом радужки. А потом спросил:

— С чего такая необходимость? — брови его сведены к переносице, вокруг него колышется обжигающая и давящая на разум энергия. Он воистину силен. Мало кто из моего прошлого, даже на одном с ним уровне мог бы выстоять такое давление. Ужасает и впечатляет одновременно. Улыбка, довольная и широкая, почти растянула мои губы. Но я сдержался. Ответил вопросом на его вопрос, хоть и не вежливо:

— Что учителю известно о пристрастиях пепельных собратьев? — и вернулся в прямое положение, но по-прежнему не поднимал взгляд, смотря куда угодно, на плечо, грудь, но не в глаза. Как и гласили правила ученичества, когда у младшего к старшему дело личной важности.

— При чем тут пепельные драконы, Лильсиль? — вот теперь в его голосе я слышу рычащие нотки. А значит, дракон начинает не просто сердиться, а злиться. Энергия от него исходящая, не просто обжигала, а оставляла красные полосы ожогов, не хуже дневного светила. Силу он взял под контроль, как только увидел на лице и шее алые молнию напоминающие следы. А вот взгляд все такой же.

— Дело в том, учитель, что старейшина Ваэтолис, как глава семьи, старший из старших, заключил от моего имени брачный договор с девой семьи Утьен. В силу он вступит через полгода. Отец против деда не пойдет, я тоже, — и чуть ссутулился, — в семье драгоценных у меня права на голос нет. Так как я из себя пока что ничего не представляю. Но если я получу статус «Историк» и войду в башню звезд… — что именно это мне даст, недоговорил, так как дракон и так понял.

Он, быстрым шагом, сократив между нами расстояние, написал номер своего телефона и попросил дать ему адрес моей электронной почты, куда будет присылать материалы к изучению. А еще оцифрованные книги, чтобы мне не тратить время на визит в архив или библиотеку. Но это будет после того, как:

— Придешь ко мне завтра. В башню, — зачем и почему именно в башню, не успел спросить, дракон сам сказал: — как историк ты должен быть не только умным и начитанным, но и здоровым. А еще способным постоять за себя. — И показал на грудь, на сосредоточение меридиан и киноварного поля, — у тебя есть талант, нужно лишь его развить.

— Вы…

Но не спросил, а увидел потеплевшую радужку, как тогда, на экзамене, когда я призвал веером и техникой «Лунное марево» облик бабушки. Скорее всего, видя меня, с ее веером, в окружении бабочек, он видит мою бабушку Мильсиль. Что между ними было? Не мое дело. Важно то, что их прошлое поможет моему будущему. И как бы гадко не звучали мысли: воспользуюсь ситуаций, я ей воспользуюсь. Не хочу быть игрушкой пепельной драконницы.

Дракон, как только план на завтра был пояснен, покинул библиотеку, оставив мне пять книг к прочтению да завтрашнего дня. Много, полночи не спать, но я знал на что подписывался, когда обращался к алому с просьбой. Поэтому, вопреки желанию уснуть, с серебряными помощницами подле меня, я читал, читал и еще раз читал. До самого рассвета. А как только темный бархат неба стал светлеть, окрашивая горизонт в пурпурно-розовые оттенки, закрыл штору, глаза погружаясь в сон. Всего три часа, но их хватит.

Шахссар

Как только покинул поместье Рубиновых, еле сдержал порыв наведаться в палату Старейшин. Хотелось с невероятной жестокостью порвать в кровавые лоскуты Ваэтолиса. Он, из-за позора договорного брака с младшей дочерью лунных, во имя мести лунному роду, что те не канули в истории и не растворились в крови драгоценных, а явили наследника, собирался сломать жизнь Лильсилю. От лица старшего из старших, от имени главы семьи, эльф заключил отсроченный брачный договор со старшей наследницей Пепельного рода Утьен.

Все бы ничего, но их пристрастия…

Все, как один, от предка Утьен, до главы семьи настоящего, драконы этого рода наслаждаются болью, страданиями и мольбами своих избранных и супругов. Купаются в их криках, вкушают, как нектар слезы и теплую кровь из ими же нанесенных ран. И не важно кто приносит боль, дева или юноша пепла. Проклятие и страсть одна. У пары же, путь лишь один — в бездну безумия. Или, если повезет, в могилу. Быстро и практически безболезненно.

— Я не допущу этого, — говорю, касаясь алой бабочки на запястье, — во что бы то ни стало! Обещаю, Мильсиль, я защищу твоего потомка!

В подтверждении слов, бабочка на запястье приятно нагрелась. Алое марево клятвы окутало метку, являя мне прозрачную бабочку. Она, пару мгновений побыв осязаемой, треща крылышками, вновь стала частью моей энергии. Оставшийся путь до башни я ехал в раздумьях. План обучения, который я составил на оставшийся до выпускного экзамена год, нуждался в кардинальных изменениях. Помимо книг, подготовки к экзаменам, и написанию курсовой, необходимо поднять Лильсилю уровень освоения энергии. Чтобы за это полгода он поднялся на четвертую ступень и зажег хотя бы три звезды. В идеале малое созвездие, но я от скованного болезнью мальчика просить заоблачного не стану.

А в качестве укрепления и закалки тела и костей дать ему основы ближнего боя. Помимо этого оборона с холодным оружием и с веером в руке. Те самые техники, которыми пользовалась принцесса, должны ему подойти. Он такой же, как и она — невесомый, легкий на подъем, и гибкий.

— Их всех ждет сюрприз! — пообещал Мильсиль. — Жаль, ты не увидишь!

Улыбнулся, и представил будущее. Я, на запотевшем стекле автомобиля видел будущее, как этот лунным светом благословленный мальчик, всего лишь на уровне ядра с зажженными звездами и малым созвездием, с документами историка и местом в башне звезд, явится на подписание брачного договора. Видел и покрывающееся гневными пятнами лицо Ваэтолиса Рубинового, готового локти кусать и ядом плеваться от злости. Как и деву рода Утьен с отцом ее.

— Это будет воистину красиво!

***

В назначенное мной время, на порог кабинета, пришел Лильсиль. Над головой черный зонт с шелковым балдахином, защищающим его от солнца. На руках перчатки, на глазах очки. Пришел он в повседневной одежде, а не в домашней пижаме, и тем более не в костюме-тройке. А в темно-синих джинсах, в футболке с длинным рукавом и джинсовой куртке, висящей на плечах. На ногах кеды. За спиной рюкзак.

Пригласил его следовать за мной. В раздевалку, а после в тренировочный зал. Располагался он на нижних этажах, поэтому можно было оставить зонт в раздевалке. Как и защитную одежду. Лильсиль согласился и за пару минут переоделся в тренировочный костюм. Сидящие, как вторая кожа лосины, удлиненную с короткими рукавами футболку и босиком. Волосы он завязал сначала в высокий хвост, потом в косу, а далее в пучок, перетянув его черной атласной лентой.

В этих действиях промелькнуло нечто знакомое, далекое, но с Мильсиль не связанное. Казалось, что я уже видел подобное обращение с волосами. Движения, стиль плетения и даже узел, которым мальчик закрепил ленту. Но вот где? Память отказывается говорить. И это даже не исторические сведения, просто воспоминания из юношеской жизни.

— Учитель, — позвал меня ученик, отвлекая от мыслей, спрашивая: — вы сказали, что мне нужны боевые навыки, какие именно? — он был не просто заинтересован. Как мне показалось, эти навыки, что шли далеко впереди него, были чем-то жизненно-необходимым. В этом я был согласен.

Не факт, что он справится на уровне ядра с Ваэтолисом или Альхаирисом, но вот с его старшим братом — без проблем. Что же касается этих великовозрастных, наделенных властью старших, забывших о морали мастеров уровня обожествления, то их я возьму на себя. Но это будет позже. Когда Силь стане сильнее и получит заветный документ со званием «Хранитель истории».

— Начнем с физических упражнений. А перед этим разогреем мышцы! — и отправил его вокруг по залу, с ускорением и замедлением. Далее вплетал упражнения на бегу. И так полтора часа. Когда мальчишка был изрядно загнан, приступил к укрепляющим упражнениям и дыханию.

Надо отдать Лильсилю должное, он не нулёвый. Физически он хоть и слаб, но не безнадежно. Движения его не рассеянные, потерянные или вялые, а уверенные. Словно он сам готовил тело, не только энергетически, но и физически. Поэтому, слегка ускорил сегодняшний урок. Опустил несколько пунктов. Перешел непосредственно к рукопашному бою. Противником стал сам. Но я не нападал, а стоял на месте, направляя и говоря ему, показывая раз движение, требовал исполнения. И он исполнял, отрабатывал на мне. Безрезультатно, но в будущем очень продуктивно.

— Братцу неожиданность устроишь, — констатировал факт, отмечая: — вижу, ты тренировался сам? — а он не отрицал. Говорил, что нашел в Интернете определенные упражнения, по ним и занимался. Растяжка, повороты, наклоны, приседания, отжимания. Все то, что делают спортсмены младших перед тем, как приступить к практике навыков. — Заметно, — и опустил руку на его плечо.

— Спасибо, учитель!

Улыбка, искренняя, открытая, а потом меня снова с головой накрыло наваждение. Неуловимое движение руки и черная лента отпускает его волосы, оставляя те в беспорядке, забросанными по плечам, спине и груди. Определенно! Я видел это в прошлом. Тысячу, две тысячи лет назад. Но где? Кто? Никак не могу вспомнить. Но обязательно вспомню. Не сейчас, позже.

— В душ! — скомандовал, а сам ушел в архив. Мальчику же сказал: — домой, Лильсиль. Список литературы к завтрашней нашей встречи я пришлю вам на почту.

Он снова, как того гласят традиции — поклонился. Не поднимая взгляд, поблагодарил за урок. О причине, по которой я не задал вопросы по прошлым пяти книгам — не задавал. Принял, как данное. Я обязательно спрошу, но в конце недели. Когда будет переход на следующую ступень освоения ближнего и рукопашного боя. К тому моменту он должен прочесть тридцать пять книг, а я подготовить парные короткие клинки. И заказать личные, желательно закаленные в пике полнолуний, с вплетением его энергии, а лучше окропленные слезами Бан-ши.