Звёздный Упс!

В комнате, освещённой лунным светом, образуется туманно-светящийся овал и из него выходят двое. На кровати, не догадываясь о ночных визитёрах, сладко посапывает женщина.

Один из незваных гостей, держа в руках серебряный ободок, по периметру которого двигаются символы, подходит и водружает его на голову спящей. Та даже не пробудилась.

Пятнадцать минут странного действа — и символы на «нимбе» начинают тускнеть, пока полностью не исчезают. Неизвестные забирают предмет и покидают спальню так же, как и пришли. Проход за ними истаивает, как будто его и не было.

                                                                                                                                                 Утро начинается, как обычно, с медленного разлипания распухших ото сна век. Сквозь образовавшиеся щелочки фокусируюсь на окружающем пространстве и, чтобы окончательно проснуться, прямо в постели приступаю к утренней гимнастике: ручки в стороны, ножки вместе, а затем «ножнички».

При весе в сто двадцать килограмм, в свои пятьдесят два года, я целенаправленно двигаюсь вперёд к похудению. Водяной матрас пружинисто откликается, дружески помогая мне в этом.

Вот я перекатываюсь со спины на правый бок. И съезжаю на пол, где меньший брат водяного матраса бережно принимает мои коленочки.

Опираюсь рукой о колышущуюся кровать и медленно поднимаюсь, пыхтя, как старый паровоз. Полностью выпрямившись, прогибаюсь в спине.

Ну чем не зарядка?

Теперь водные процедуры.

Шаркая тапочками-зайчиками, не спеша, двигаюсь в сторону ванной комнаты, где, стянув с себя ночнушку, предстаю перед зеркалом в полной красе.

Поворачиваясь то спиной, то боком, внимательно рассматриваю своё отражение, ища доказательства, что очередная диета для похудения начинает приносить результаты. 

И в этот важный для моего эго момент в носу засвербело и я, зажмурившись, выдаю громогласное:

— Апчхи!

Открываю глаза, и те медленно расширяются. Я в салоне пассажирского автобуса. На переднем плане. Рядом с водителем.

Пассажиры медленно отрываясь от созерцания скучного пейзажа за окном, с ужасом взирают на меня. Интересно, что их больше испугало: возникшая из ниоткуда женщина в неглиже или её габариты?

— Ой! — пищу, не зная, какую часть своего роскошного тела прикрывать руками.

На мой испуганный фальцет оборачивается водитель и, выразив лицом весь спектр эмоционального шока, резко бьёт по тормозам. 

В то же мгновение в носу защекотало и…

— Апчхи! — Я снова в ванной комнате стою перед зеркалом, где отражается дама с вытаращенными глазами и пунцовыми щеками.

Всё произошедшее действо заняло несколько секунд, но мне они показались вечностью. И этой вечности хватило, чтобы проявилась важная черта моего характера: я никогда не полагаюсь на авось и судьбу не искушаю! Шумно выдохнув, опрометью бросаюсь в спальню одеваться, резонно опасаясь очередного чиха.

Интересно, в каком месте нашей необъятной планеты я побывала? — как-то не к месту подумалось мне, пока со спринтерской скоростью натягивала рейтузы и накидывала халат, — Пассажиры были европейцами. Но свои или иностранцы — не поняла.

Одевшись, присаживаюсь на кровать и погружаюсь в глубочайшую задумчивость.

Что это, вообще, было?

В фантастических фильмах, которые люблю, аналогичное перемещение называется телепортацией. Только то — кино, а здесь — реальность.

И почему меня переместило в автобус? 

Да, я собиралась сегодня ехать по делам в город. Но, стоя перед зеркалом, не думала об этом.

Зато у меня мелькнула мысль, что если не начну худеть, то в скором времени не влезу в городской транспорт. В это мгновение, чихнув, и оказалась в автобусе.

Ух, ничего себе!

Это что же такое получается: о чём подумаю, туда и попаду?

За пятьдесят два года спокойной и размеренной жизни в роли обычной одинокой женщины, без мужа и детишек, проработавшей на одном месте тридцать лет и ушедшей на пенсию раньше времени, по нездоровью, со мной никогда ничего необычного не происходило.

Что же изменилось? Что происходит? Может, я сплю?

Ой, мамочки, опять в носу щекочет! — и в голове замелькали картинки: египетские пирамиды, Бермудский треугольник, Атлантида на дне океана, величественные горы со снежными шапками и лыжнёй, убегающей вниз…

— Апчхи! — Чувствительный толчок под пятую точку и я, восседающая попой на чьих-то лыжах, стремительно несусь по укатанной лыжне, резко уходящей вниз. Чей-то крик за спиной, и мой собственный визг, ударивший по перепонкам. Никогда не думала, что могу брать столь высокие ноты.

Снег порошит в лицо, летит в глаза, в рот, попадает в нос и…

— Апчхи!

Сижу на кровати в собственной спальне.

Проклятье перемещающее!

Зажимая пальчиками нос, осматриваю себя, на предмет нанесения вреда моему достоинству. Пятой точке досталось однозначно. Те немногочисленные ухабчики, с которыми я успела повстречаться на снежном склоне, оставили на филейной части ощутимые отметины. Одежда же целёхонькая и невредимая, но запорошена снежком.

Так дело не пойдёт!

Цепко блокируя носик, решаю переодеться. И теперь к данному действу отношусь со всей серьёзностью потерпевшей.

В автобус попала голышом.

Заснеженные горы посетила в домашнем халате и рейтузах.

Что же такое надеть, чтобы в каком месте не оказаться, выглядеть подобающе, даже при своих габаритах?

С какой стороны не подойди, мой гардероб разнообразием не блещет. В чреве шифоньера одни сплошные платья-парашюты, призванные легко и грациозно вмешать моё тело. Из брюк: джеггинсы и мой любимый комбинезон, сшитый по индивидуальному заказу. В нём я выгляжу как Карлсон, который живёт на крыше, только без пропеллера за спиной. Но его несомненное удобство — это множество карманов и карманчиков, которые очень полезны в поездках на дальние расстояния. В те же сады, за грибами или на пикник.

Правда с отдыхом на природе мне не слишком везёт в последние годы. Обладая внушительными размерами, коих была лишена в молодости, я некомфортно себя чувствую при встрече со своими старыми друзьями и знакомыми. Слишком часто замечаю в их взглядах сочувствие или осуждение.

А вот в садах бываю регулярно и приезжаю туда с удовольствием. Участок с плодовыми насаждениями приобрела недавно, и тамошние соседи знают меня такой, какая я сейчас.

Нет сравнения, нет и осуждения.

Стараясь не оставлять нос надолго без захвата, облачаюсь в тёплый комбинезон. Затем рассовываю по карманам то, что может пригодиться, если меня опять куда-нибудь занесёт и не сразу вынесет: немного наличных, паспорт, медицинский полис и банковскую карту.

Накидываю пуховик. И бегом на вокзал, а там — на электричку.

Пока не пойму, что со мною происходит и что мне с этим делать, поживу в садах. На дворе зима и там — тишина. Одиночество и отсутствие любопытных мне гарантировано. 

До первого места назначения добираюсь без приключений, хотя страха натерпелась предостаточно. Автобусы — это ворох запахов. Для уменьшения риска — чихнуть при свидетелях от какого-нибудь особо раздражающего, — пришлось надеть маску. Всю дорогу дышать глубоко и размеренно под неустанным самоконтролем. Вообще, такой собранности за собой и не припомню.

И такой скорости перемещения тоже.

Без одышки и остановок для отдыха, на едином дыхании доставляю своё тело на вокзал, вношу в электричку, через минуты выношу на перрон, и доставляю в садовый домик.

И только там, за закрытой дверью, в нетопленой комнате, наконец-то расслабившись, обвисаю в кресле.

Но в холоде долго не поблаженствуешь, и потому приходиться вставать, заряжать и топить печь.

После хлопот по хозяйству пробую предаться размышлениям, но обнаруживаю пустоту в голове. Ни одной мысли. Видимо, треволнения сегодняшнего утра — доконали. И, возможно, именно поэтому клонит в сон.

А почему бы и нет!

Включаю обогреватель, чтобы ночью не замёрзнуть, и спатиньки. Лечь решаю не раздеваясь, в комбинезоне. От греха подальше. Пусть во сне люди обычно не чихают, но кто его знает, как со мною может произойти?

Ночь пролетела незаметно. Вроде только глаза закрыла, а уже утро.

Медленно размыкая веки, фокусирую взгляд на окружающем пространстве. И вспоминаю всё, что произошло вчера.

Только что была расслаблена и довольна, а тут вся подобралась, как перед прыжком в прорубь.

Лежу и боюсь пошевелиться. А вдруг сию минуту опять начнётся?

Но проходит минута, другая, всё хорошо и спокойно. Делаю перекат со спины на правый бок и по привычке плавно съезжаю на пол. При отсутствии страховочного водоматраса приземление выходит жёстким. Потирая зашибленные коленочки, держусь за кровать и, кряхтя, поднимаюсь. Выпрямившись, поворачиваюсь налево, затем направо — вот и вся гимнастика.

Ощущаю зуд на теле. Не привыкла спать в одежде. В постоянном коконе долго не протяну. Это ж какое издевательство, без утреннего душа?

Плетусь на кухню. Настроение — ноль.

Завариваю зелёного чайку и с блаженством растекаюсь в кресле-качалке.

Прикрыв глазки, глубоко втягиваю носом благоухающий запах чая и…

— Апчхи!

Ой! Больно-то как! 

Резко открываю глаза, и обнаруживаю себя в своей ванной. Не успеваю обрадоваться и....

— Апчхи! — Я снова в кресле-качалке с зажатой в руке чашкой чая.

И ведь даже капли не пролилось.

Ставлю её на стол и, зажимая нос пальчиками, начинаю дышать ртом. Ну точно рыба, выброшенная на сушу.

Только бы не чихнуть! 

При телепорте, как я читала, главное хорошо знать то место, куда стремишься попасть. И ещё, чтобы там не было людей.

Вспоминаю своё появление в автобусе и чувствую, как краска стыда заливает лицо.

После воспламеняющего воспоминания, мой мысленный процесс развивает невероятную для него скорость в поисках безопасных мест. Мелькает одно предложение, следующее, ещё... Одна мыслеформа сменяется другой.

Я и не предполагала, что так много знаю.

Вот что творит с человеком шок!

Лихорадочно перебираю места, где когда-то была.

Стоп! Кажется, парочку нашла. Появись — никто не заметит!

Первое находится недалеко от деревни, где прошло моё детство. Лес. Большое дерево с огромным и вместительным дуплом. В нём прятались мои детские сокровища. Последний раз я видела его пять лет назад, когда приезжала на похороны родителей. Места там глухие и безлюдные, и, наверное, долго ещё такими останутся.

В носу защекотало.

Успеваю сообразить, что в дупле не помещусь, а вот рядом с деревом хорошо бы оказаться. И…

— Апчхи! Ай! — Сижу в сугробе у раскидистого старого дуба.

Снег смягчил удар, но в следующий раз надо вставать, когда приближается чих. А то моё достоинство скоро превратится в сплошной синяк.

— Апчхи! — Я снова в кресле-качалке.

Спешу встать с него с мыслью, что может мне на нос прищепку надеть?

— Апчхи! — Ванная комната, где на верёвке передо мной — гроздь прищепок.

Глубоко вдыхаю, с шумом выдыхаю.

— Сколько я смогу пробыть в квартире? — делаю шаг в сторону от прищепок. Пять секунд — полёт нормальный. Второй шаг — в сторону спальни. Семь секунд — полёт нормальный. Захожу в комнату. Десять секунд — полёт нормальный.

— Апчхи! — Стою на кухне садового домика. Хорошо, что стою.

Так-с…

Второе место, куда могу переместиться без опасения встречи с людьми, это пещера высоко в горах. Я обнаружила её в те давние времена, когда ещё не весила сто кило с хвостиком и любила горные и лесные походы. В одной из одиночных вылазок и была обнаружена небольшая пещерка, вход в которую находился на скрытой отвесной стороне скалы. 

Итак, необходимо вспомнить, как она выглядит изнутри? Ибо как она выглядит снаружи я помню очень хорошо и точно не желаю туда переместиться: это будет путь в один конец — без возврата.

— Ап-Ап-Чхи! — Тёмное нутро пещеры высветилось перед мысленным взором в самую последнюю миллисекунду затухающего чиха.

Открываю глаза и ничего не вижу. Изо всех своих дамских сил пялюсь во тьму в надежде на прозрение. Под ногами — твердь. Перед глазами — темнота. А что за спиной?

Осторожно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу сумрачный зев выхода из пещеры.

Иду к нему.

Снаружи — восходящее солнце и пропасть вниз.

Действительно та самая пещера, в которой я не была уже лет пятнадцать. Как мне помнится, она невелика в размерах. Где-то пять на шесть метров. В потёмках изысканиями заниматься не хочется.

Пора чихать обратно.

Шмыгаю носом, пытаясь его активировать. Но процесс не желает запускаться. Может, пощекотать чем-нибудь?

В этот момент в пещере словно из воздуха стало формироваться большое светло-серое пятно, внутри которого проступили контуры человеческой фигуры.

В носу сразу засвербело и:

— Апчхи!

Я в садовом домике.

Присаживаюсь в кресло.

— Мне же не привиделось? Кто-то там проявился. Но кто? Такой же, как я?

По спине бежит холодок. Ощущаю, каким-то шестым или десятым чувством, что за спиной кто-то стоит.

Испуг — великая и мощная сила. Вот, только что сидела, а уже стою около печи с поленом в руке. И даже не запыхалась.

Передо мною — девушка. На вид — обычная. Простое лицо, большие круглые глаза, короткостриженые светло-русые волосы. Взгляд спокойный и миролюбивый. Орудие метания в моих руках её не испугало. Видимо уверена, что успеет исчезнуть раньше встречи с поленом.

— И? — начинаю разговор.

— Здравствуйте! Извините! Я не хотела Вас испугать. Но Вы так шумели!

— В каком смысле?

— Как давно Вы перемещаетесь?

— Со вчерашнего дня.

Её брови ползут вверх и глаза изумлённо расширяются.

— Вы только проснулись?

— Я проснулась утром!

— А какими способностями ещё обладаете?

— Способностями? Вы имеете в виду — талантами?

— Нет. Магическими способностями.

— Кто? Я? Никакими!

Она смотрит пристально, как будто пытаясь понять — шучу или говорю всерьёз. Потом, качнув головой, произносит:

— Такого не может быть. Вы перемещаетесь в пространстве с использованием каких-то ритуалов. Определённые действия и произношение звуков запускает механизм телепортации. Если Вас никто этому не учил, значит знания передались генетически.

— Девушка! Уверяю Вас, перед Вами — обычная женщина, у которой в родословной — колдуньи, ведьмы, целители и знахари — отсутствуют! 

На кухне повисает тишина. Мы молча смотрим друг на друга.

Я знаю, что не обладаю никакими сверх способностями, чтобы она там не говорила. Но и на вопрос, почему стала перемещаться, да ещё таким странным способом, ответа не имею.

И потом… А кто она такая? Ведь её появление тоже необычно!

— А Вы, вообще, кто?

— Ведьма, — улыбчивая констатация факта.

— Ведьма? Серьёзно? Самая настоящая?! Да, сколько же вас расплодилось таких? Прям, как чёртики из табакерки повыскакивали! Куда ни глянь: то потомственная колдунья, то ведьма с какого-нибудь полена! И откуда вы все разом повылуплялись?

— Оттуда, откуда и Вы! — с вызовом отвечает незнакомка. — Время течёт и всё меняется, всё что ушло — возвращается, — продолжает она. — Ведьмы, колдуньи, магия — всё это было, есть и будет, и никуда не денется. Просто есть время активного проявления, а есть пассивного. Последние тысячелетия были пассивными. Сейчас пришло время активности. 

— И что же, сейчас станут активными вурдалаки и прочая нечисть? — пробую съюморить.

— Да. И прочая нечисть тоже, — без тени улыбка отвечает девушка. — И я бы посоветовала посерьёзнее отнестись к этому. Ваше пробуждение не прошло незамеченным в астральном пространстве. Вы очень шумно перемещаетесь. Мне повезло найти Вас первой, но и другие будут искать…

Она хотела ещё что-то добавить, но в этот момент в моём носу снова защекотало и я мгновенно переключаюсь на визуализацию предполагаемого места дислокации.

— Апчхи! — Возникаю у старого дерева своего детства.

— Вы что, издеваетесь?! — раздаётся голос незнакомки. Она стоит рядом, излучая одновременно недовольство и растерянность.

— Апчхи! — успеваю ответить, и оказываюсь снова в садовом домике.

— Вы не можете этим управлять? — опять слышу её голос.

Зажимаю нос пальцами и начинаю закипать от злости. Как это у неё получается? Куда я, туда и она? Как банный лист! И без всяких сложностей и затруднений.

— Как Вы это делаете?  Как перемещаетесь? — гундосю в нос.

— Визуализирую место, куда хочу попасть, и… делаю определённое действо с произнесением кодового слова.

— А меня как находите? Вы ведь не знаете, куда я попаду?

— Иду по оставленному следу.

— Таким образом Вы меня и нашли в первый раз?

— Да.

— Значит, по нему меня могут найти и другие?

— Да. И, к сожалению, не только хорошие, но и плохие.

— Да кому я нужна?

— Нужны не Вы, а Ваша сила. Каждая сторона набирает себе рекрутов со способностями. 

— А если я не желаю к кому-то присоединяться? Хочу остаться сама по себе!

— Такого не бывает. Тёмные не оставят Вас в покое. Они создадут такие жизненные ситуации, при которых придётся сделать выбор и решить к какому берегу пристать. Ведь, сколько не плыви, всё равно придётся выбраться на сушу. Осталось определиться, на какую выйдете Вы…

— Предполагаю, что мне ещё рано приставать к какому-то берегу. Я ведь даже не знаю, что со мною происходит. Ещё позавчера я легла спать обычной пенсионеркой. А проснувшись, перестала быть собой.

— В каком смысле — пенсионеркой? Сколько Вам лет? — удивлённо воззрилась на меня девушка.

— Мне пятьдесят два года. Но на пенсии с пятидесяти лет — по нездоровью, — произношу печально.

— В первый момент мне показалось, что Вам около пятидесяти. Но сейчас, при близком рассмотрении, лет сорок пять, не больше.

— Благодарю за комплимент. Но Вы мне явно льстите. Мои габариты прибавляют возраст, а не отнимают. За последние пять лет — это первый комплимент, — говорю, чуть не прослезившись.

— Вообще-то, в комплиментах я не сильна, и сказала то, что вижу, — упорствует она. 

После её слов, поддавшись жгучему желанию посмотреться в зеркало, лицезрею в нём полноватую незнакомку. Если присмотреться повнимательней, она похожа на меня, только лет на десять моложе. И по стройнее будет.

Я шагнула к зеркалу — она тоже.

То есть, это я?

От данного открытия закружилась голова и пол начинает стремительно приближаться. Кто-то подхватывает под талию и… темнота. 

В себя прихожу в кресле. Рядом стоят двое: девушка и старик. Хотя после более тщательного осмотра, я бы не стала его так называть. Мужчина в возрасте с ярко-голубыми глазами и седыми, как лунь, волосами — так лучше.

Эти двое смотрят пристально, но как будто сквозь меня.

Минуты через две мужчина выходит из транса и говорит:

— Феноменально! Что же это такое?

— А представиться не желаете? — обращаюсь к нему, с вызовом. — И Вас, девушка, это тоже касается. Вы носитесь за мною уже полдня, а я даже имени Вашего не знаю.

— Анюта, — вспыхивает она как маков цвет.

— А меня зовут Борис. А Вас, матушка, как величают? — с мягкой улыбкой спрашивает мужчина.

— Аделиной меня величают, — отвечаю ему в тон. — И объясните уже, что происходит? Каков Ваш диагноз? Почему я перемещаюсь, и ещё таким странным способом? Раньше ничего подобного не было. Почему моё тело меняется? Почему я похудела и помолодела? — сыплются из меня вопросы, как из рога изобилия. 

Вдруг по спине пробегает колючий холодок. А секундой позже раздаётся новый голос:

— Так-так! Новенькая на горизонте? Почему, в таком случае, не делимся информацией? Договор нарушаем?

Поворачиваю голову к говорившему и застываю в восхищённом ступоре. Моему взору открывается вид на прекраснейшего из прекраснейших образчиков мужского рода. Стройный, атлетически скроенный брюнет с голубыми глазами, а на волевом подбородке ямочка. Иссиня-чёрные волосы незнакомца перехвачены бархатной ленточкой. Власть, сила, аристократизм, сексапильность — всё это ярко отражено в его облике. И он об этом знает. 

Пока я в немом восхищении пялюсь на красавца, Борис выходит вперёд. В тоне его назидательность.

— Во-первых, мы её только сегодня обнаружили и не успели сообщить. Во-вторых, она выразила желание остаться в стороне.

— А в-третьих, — перебивает его брюнет, — когда общение сводиться к вам двоим, не стоит удивляться отказу, — и он устремляет на меня свой красноречивый взгляд, словно кипятком ошпаривший.

В голове замелькали картинки, одна непристойнее другой. Температура тела взвивается до критической отметки и его можно, как подтаявшее сливочное масло, намазывать на хлеб и приступать к поглощению.

В шоке от своего физического состояния, решаю ретироваться, не прощаясь.

— Апчхи! — Сижу в лесу около любимого дерева. — Апчхи! — я в пещере. — Апчхи! — жёстко приземляюсь на пол ванной комнаты. — Апчхи! — мягкое кресло в садовом домике.

— Стой! — успевает закричать Борис, когда очередной чих готовится переместить меня дальше по системе координат. — Каждое перемещение омолаживает тебя. Если не возьмёшь себя под контроль, то к концу недели вернёшься в младенческое состояние.

Зажимаю нос рукой и оглядываю всех по очереди. Несмотря на их внешние различия, выглядят они сейчас одинаково ошеломлёнными. Видимо, мои неконтролируемые перемещения и последствия оных для них в диковинку.

— Вы выглядите лет на сорок.  И у Вас полностью исчезла седина, — быстро проговаривает Анюта, как будто боится не успеть донести важную информацию.

— Пошли все вон! — произношу тихо.

Мне вдруг становится так себя жалко, что слёзы готовы брызнуть из глаз. Но я гордая! И никто не увидит моей слабости. Особенно этот бесподобный нахал. Пялится с таким восхищением, что придушить хочется!

Видимо, в моём голосе было нечто такое, что все трое без лишних расшаркиваний исчезают, как будто их и не было.

Потирая травмированную часть многострадального тела, поднимаюсь с кресла с мыслью, что пора помыться и привести себя в порядок.

— Апчхи!

И стою в ванной комнате. Слава богу, своей! В зеркале отображается миловидная сорокалетняя женщина. Подхожу поближе и внимательно вглядываюсь в лицо дамы. Да, это я. Только помолодевшая лет на двенадцать и сбросившая килограмм двадцать.

И что мне теперь с этим делать?

Конечно, хорошо, что у меня нет семьи и близких подруг, которым пришлось бы объяснять происходящее преображение. Но соседи, поди, имеются! Да и бывшие коллеги, нет-нет, да забегают на чашечку кофе. Что мне делать с ними? И если каждый чих омолаживает меня, а сдержаться не могу — что дальше?

Интересно, сколько лет скидывает одно чихание?

Прохожу в спальню, беру калькулятор, ручку, тетрадь и, присев на кровать, приступаю к подсчётам. За два дня я стелепортировала двадцать раз. Помолодела где-то лет на десять-двенадцать. Получается, что при каждом перемещении скидывается год-полтора. До возраста восемнадцатилетней осталось чихнуть всего четырнадцать раз.

От осознания такой перспективы, мне снова поплохело. 

Что же делать? 

Пенсия приходит на карточку, и моего участия не требуется. Другое дело — квартира. Я хозяйка и по документам мне пятьдесят два года. А это значит, что пока не помолодела ещё больше, надо что-то с ней решать.

И с паспортом, что делать? Хотя… Нужен ли он мне? При перемещениях документы не спрашивают, а вот квартиру придётся продать. Так хоть деньги от этого получу.  А всё, с чем не хочу расставаться, перевезу на дачу. Решено!

Но сначала водные процедуры, пока грязью не обросла.

Через некоторое время, почти закончив омовение, вспоминаю, что все документы в садовом домике.

— Апчхи! — Стою голышом в этом самом домике.

Бросаюсь к сумочке с документами и пробую активировать чихание, но оно не желает запускаться. Я же, замерзая, начинаю свирепеть.

— Апчхи!

Милая ванная.

Быстренько бегу одеваться, чтобы не произошло очередного казуса.

В последующие полдня успеваю съездить в агентство по недвижимости и заключить с ними договор о продаже квартиры по доверенности. Вырученные деньги они переведут на карту. 

За время всей поездки чихание не потревожило ни разу. Думаю, помогла внутренняя собранность.

Возвращаюсь домой, и до поздней ночи собираю вещи.

Уставшая физически и вымотанная эмоционально, я сплю всю ночь крепко и без сновидений. А проснувшись утром, сразу развиваю кипучую деятельность. Вызываю машину для перевозки домашнего скарба, гружу немногое, что забираю с собой, закрываю квартиру на ключ и отбываю на дачу. Где весь день расставляю, раскладываю и навожу порядок.

Закончив не слишком поздно, пораньше ложусь спать.

На следующее утро, находясь в сладкой полудрёме, вспоминаю красавчика брюнета и его воздействие на меня. Становится смешно, что дожив до преклонного возраста, я так легко подпала под чужие чары. Улыбаясь этим мыслям, переворачиваюсь на бочок и собираюсь сделать привычное «на пол — хлоп!». И именно в этот момент подкрадывается чих.

— Апчхи!

Подо мной что-то мягко-жестковатое и шевелящееся. И кажется постанывающее. Открываю глаза. Огромные, как блюдца глаза вчерашнего мачо. Прекрасный рот раскрыт и хочет, то ли что-то сказать, то ли глотнуть воздуха. До меня доходит, что я свалилась на него своей ещё нешуточной массой и продолжаю утрамбовывать.

— Слезь! — наконец-то хрипит мужчина.

Тут меня осеняет, что я одета в старую, застиранную, пусть и любимую ночнушку. Она просторна и легко вмещала мои объёмы. Если освобожу жертву прессования, то буду опозорена в его глазах. Поэтому решаю с него не слезать, а чихнуть — и вернуться к себе на дачу.

Но не тут-то было.

Пытаясь меня спихнуть, он запутывается руками в ночном балахоне, и мы перемещаемся дуэтом. Возвращаясь в точку, с которой был начат мой старт, прямёхонько приземляемся на пол, около кровати. От повторного прессования мужчинка закатывает глаза и, кажется, собирается отдавать богу душу.

Но не тут то было.

— Апчхи! — Мы в пещере. Под собой слышу слабый стон. — Апчхи! — Теперь в лесу, около дерева. Мой попутчик затих. — Апчхи! — Ванная комната моей квартиры. — Апчхи! — возвращаемся домой к брюнету, где нас уже ждут. Вернее, ждёт. Юная блондиночка с шикарным бюстом и пухлыми губками, которые медленно раздвигаются, чтобы что-то сказать или закричать. Скорее — второе.

Ведь картина, которую узрела красна девица, точно не для слабонервных. Взлохмаченная, растрёпанная, в старой застиранной ночнушки, возлежащая на закатившем глаза красавце, я похожа на мифическую фурию или, проще сказать, на ночной кошмар.

Пытаюсь освободиться от прицепщика, пока тот не пришёл в себя, но его ручонки намертво вцепились в ночнушку, не желая с ней расставаться. И мне пришлось поднапрячься, чтобы обрести свободу. После чего, чихнув, оказываюсь в спальне на даче, в положении лёжа на полу, но уже без мягкой подстилки.

Поднимаюсь, и бреду на кухню.

Заварив кофе, сажусь в кресло-качалку и предаюсь воспоминаниям о своём турне верхом. Восстановив мельчайшие детали этого незабываемого путешествия, осознаю, что в одночасье приобрела заклятого недоброжелателя.

— Теперь тёмные точно не примут в свои ряды. Ведь, если Анюта с Борисом — Светлые, как они себя называют, то этот парень, наверняка — из Тёмных. Слишком обворожительно-опасен, — делаю вывод. И на меня нападает истерический хохот.

Немного успокоившись, осознаю ещё одну истину: чары красавца теперь на меня не подействуют. Потому что каждый раз при нашей новой встрече буду вспоминать картину маслом: я верхом, а подо мною с закатившимися глазами — он. Такой опыт не забываем. 

— Веселимся? — раздаётся голос рядом.

Резво подскакиваю с кресла. Передо мною Борис. Внимательно оглядев меня, проходит по кухне и садится на табуретку.

— Поговорим?

— О чём? — спрашиваю, подзабыв, что стою в позорной ночнушки.

— Вы действительно не можете контролировать перемещения?

— Не могу.

— А научиться хотите?

— Да. Хочу. Но под знамёна светлых или тёмных вставать не желаю!

— Вольному — воля, — улыбается.

— Если так, то какая Вам польза от обучения? Что именно Вам это даст? 

Он разводит руками и весело произносит:

— Ну, я вроде как Светлый, и мне присущи добрые дела. Если есть возможность помочь, почему нет? Тем более, за короткое время, что мы не виделись, Вы успели помолодеть ещё лет на десять. То есть до обращения в младенца осталось совсем чуть-чуть.

Я в ужасе бегу в комнату. Подскакиваю к зеркалу, где отражаюсь в необъятной ночнушке-парашют, в которой трудно себя найти…

Пячусь…, пячусь…, пячусь…

Захлопываю дверь на кухню, сбрасываю одеяние и застываю в восторге от увиденного. Из зеркала на меня смотрит молодая фигуристая женщина лет тридцати. Тело ещё не совсем стройное, но уже приобретает свою первоначальную форму. То есть талия там, где положено.

Любование собой резко прекращается в тот момент, когда до меня доходит, что из четырнадцати перемещений растрачено шесть. До восемнадцати лет — всего ничего.

Мне действительно нужна помощь!

Только сначала необходимо решить одну проблему: мне нечего надеть. Одежда для ста двадцати килограммового тела существенно отличается от одежды на сегодняшние пропорции.

Оглядываю комнату в надежде обнаружить хоть что-нибудь пригодное и ничего не нахожу.

Недолго думая, с кровати беру покрывало, оборачиваюсь в него на манер тоги и торжественно выплываю на кухню к терпеливо ожидающему Борису. Узрев меня в новом обличье, он сразу осознаёт мои трудности.

— Я не силён в дамском белье, но могу позвать Анюту, — предлагает, не дожидаясь просьбы.

— Буду рада любой помощи, — отвечаю чопорно.

Мужчина исчезает без шума и пыли.

Я же, включив чайник, приступаю к приготовлению бутербродов.

Вскоре появляются мои новые знакомцы. У девушки в руках пакет, который она протягивает со словами:                                                                                           

— Это моя одежда. Она чистая и почти новая. Примерьте. Если не подойдёт, подберём что-нибудь другое.

Поблагодарив, предлагаю им перекусить, а сама иду заниматься примеркой. Закрыв дверь в комнату, благоговейно рассматриваю принесённую одежду. Я так долго таскала объёмные вещи, что отвыкла от нормальных размеров. Мне трудно поверить, что теперь могу себе их позволить.

В пакете оказываются брюки-бананы песочного цвета, оранжевая футболка и кофточка с капюшоном под цвет штанин.

Примеряю опасливо, ожидая подвоха. Но всё приходится впору. Брюки, правда, в облипочку, но по швам не трещат и на том спасибо. Остаётся решить вопрос с верхней одеждой. На дворе зима, а у меня пуховик шестидесятого размера.

Выйдя на кухню, спрашиваю Анюту, есть ли у неё для меня что-нибудь подходящее.

— Сейчас посмотрю, — отвечает. И исчезает.

Присаживаюсь в кресло-качалку и задаю вопрос Борису:

— Если это не сон, то как такое возможно? Я жила жизнью обычного человека. Никаких особых талантов или способностей. Почему со мной это происходит?

— Почему именно сейчас? Я не знаю. Если человек рождён со способностями, то они могут пробудиться в любой момент его жизни или навсегда остаться неактивными. Тогда впоследствии они перейдут следующему поколению, у которого запустятся или нет. В Вашем роду, вероятнее всего, некие силы передавались из поколения в поколение, но оставались в спящем режиме.

— Даже так бывает?

— Да. Были времена, когда всем заправляли Маги, и люди обладали необычными, для нашего времени, способностями. Это можно сравнить с профессиями в современном мире. Их количество и разнообразие огромно, и продолжает расти. Жизнь не стоит на месте. Совершаются новые открытия. А они, в свою очередь, создают новые профессии. Точно также было и с магией. У неё множество направлений и проявлений. Каждый, кто носит в себе её частичку, имеет несколько её вариаций. У Вас, кроме способности к перемещениям, есть и другие таланты. Только их предстоит ещё выявить. Но, прежде всего, Вам необходимо научиться управлять своими перемещениями. Как оно у Вас срабатывает?

— Думаю о чём-то или о ком-то, и в тот же миг накатывает чих. И я перемещаюсь.

— Хорошо. Попробуйте представить себе место, в которое хотите попасть. Мы переместимся вместе и я, проанализировав Ваши способности и возможности, скорректирую обучение. От Вас — путешествие только в одну сторону. Возвращение — моя задача, — с этими словами Борис приближается и берёт меня за руку.

В этот момент мой взгляд падает на настенный календарь, на котором изображён айсберг в океане. Я только мельком глянула на него, не успев подумать о чём-то конкретном, как в носу защекотало и….

— Апчхи! — мы на вершине айсберга в бушующем океане.

Его конусообразная верхушка поднимается над водой метров на пять, как на календаре. Мы с новоиспечённым наставником стоим на небольшом пятачке, тесно прижавшись друг к другу, как влюблённая парочка. Сильный порывистый ветер норовит сбросить нас вниз, а мощные высокие волны бьются о выступающую часть глыбы, обдавая с головы до ног ледяным каскадом брызг.

Ощутив, как мои зубы начинают отбивать чечётку, я думаю, что так можно совсем замёрзнуть и хорошо бы перенестись туда, где жарко.

— Апчхи! — И мы летим в жерло действующего вулкана.