Звезды нам не указ

 — Пап, Тим и Виктор организовали поездку на Луну, — сообщила я родителю, не забывая очаровательно улыбаться фланирующим мимо гостям. — Двоюродный брат Виктора открывает там что-то вроде арены для боев в невесомости…

 — Опять твои бои!.. — раздраженно рыкнул любимый папуля. И тут же одарил ослепительной улыбкой толстуху, обвешанную бриллиантами, как новогодняя елка. — Элира, ты же девушка! Дочь президента Земной Федерации!..

 — Зато я точно сумею дать отпор, если меня еще раз рискнут похитить, — с самой очаровательной улыбкой парировала я. И тут же заканючила, пользуясь моментом, когда вокруг нас не осталось ни души: — Ну, пап! Мне двадцать два года! Я давно уже самостоятельная! Ты попросил — я пришла, хотя ненавижу подобные сборища! Да и тебе это ничего не будет стоить, я все оплачу сама. Просто не хочу, чтобы ты и мама нервничали, не зная, куда я исчезла.

Папа вздохнул. Его серо-голубые глаза смягчились, но не успела я обрадоваться, как папочка уже открыл рот для очередной отповеди. Которой не суждено было случиться: зал внезапно замер, легкое взволнованное эхо пролетело по рядам соотечественников. Дроны-трансляторы зависли, проецируя голографический щит с эмблемами Земной Федерации и Альфа Веларис. Музыка стихла, сменившись низким, вибрирующим "Звездным Резонансом" — веларианским гимном, от которого у меня по коже бежали мурашки, будто в уши дышал сам космос. Следом зазвучал наш: величественные фанфары Земли, эхом отдающиеся в Мемориале Единства.

Прием начинался. И это был не просто прием. Это была кульминация. Годы переговоров, сканирования, тестов на совместимость — и вот он, Договор о Звездном Союзе, подписанный час назад в соседнем зале. Камеры транслировали все на орбитальные станции, на Марс, на Луну — миллиарды глаз следили за творившейся на наших глазах историей. Земляне стояли в торжественном строю: дипломаты в парадных униформах с серебряными нитями, военные по стойке "смирно". Зал Единства, похожий на декорацию для космической оперы, совершенно преобразился. Прозрачный купол над головой сиял звездами, а голограммы двух планет кружились в воздухе. Дроиды-официанты скользили по залу с подносами, на которых искрились земные коктейли и какие-то светящиеся грибы, которые велариане называли едой. Меня передернуло, когда я впервые их увидела. Есть светящееся? Нет уж, спасибо.

Это была церемония эпохи. Я знала, что папа, как президент, должен был произнести речь о "новой эре сотрудничества", обменяться контрактами, далее — согласно дипломатическому протоколу. Согласно тому же протоколу, я, как дочь, стояла рядом, изображая идеальную наследницу: спина прямая, улыбка безупречная, роскошное платье от-кутюр. Вот только внутри я задыхалась от этой вычурной иерархии. Папуля знал о моей нелюбви к церемониалам и иногда шутил, что не быть мне дипломатом. Меня это не обижало. Интересы и увлечения были другими. Я исподтишка разглядывала, как земляне вели себя как на параде: сдержанные поклоны, формальные рукопожатия, ни слова лишнего. Все строго подчинено этикету. Мне все это претило. Но папа попросил поприсутствовать, чтобы продемонстрировать картинку идеальной семьи. И сегодня я исполнила роль примерной дочери и наследницы — ровно такой, какой должны меня увидеть гости Земли.

Они появились беззвучно, как прилив. Велариане. Их появление было не просто выходом — это было явление, тщательно срежиссированное до последнего шага. Мундиры цвета ночи облегали высокие, почти мощные фигуры, двигавшиеся синхронно, как волна, как мысль. Их кожа — бледная, с легким перламутровым свечением — мерцала под голографическим светом, будто отполированный камень. Глаза — биолюминесцентные, нечеловечески яркие — вспыхивали в такт ритуалу: ладонь к груди, легкий наклон головы — знак равенства. Впереди шел капитан Рейсар Гракс: два метра роста, шрам через бровь, серебряные глаза — холодные и бездонные, как вакуум.

Отец, следуя дипломатическому протоколу, шагнул вперед, поклонился, ладонь к сердцу. И на миг в зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают в воздухе дроны-трансляторы.

— Новый век начинается здесь! Сегодня мы не просто объединяемся. Мы меняем будущее! Союз — не просто слово. Это наш выбор! — начал свою речь папочка. Нет, президент Земной Федерации.

Рейсар выслушал, кивнул, его глаза вспыхнули серебром:

 — Честь Альфа Веларис — в единстве с Землей. Союз сил — ключ к звездам.

 В зале вспыхнули аплодисменты — громкие, но словно бы сдержанные, как будто каждый хлопок был заранее отмерен. Стоя рядом с отцом — президентом Земной Федерации — я улавливала вокруг тонкие, почти невесомые шепотки: «Они выше нас… Их технологии… А если предадут?» Слова, как ток, пробегали по толпе.

 Я уже видела десятки таких приемов. Обычный протокольный спектакль: улыбки, аплодисменты, осторожность. Этот отличался лишь тем, что на кону стояло куда больше, чем обычно. От скуки мой взгляд скользнул по строю гостей. Среди безупречно сдержанных велариан один выбивался — моложе, дерзкий, с глазами цвета индиго, вспыхивающими, как звезды на грани взрыва. Он словно не просто смотрел — он выбирал. Я заметила, как его взгляд скользил по залу, задерживаясь на землянках с тем вниманием, которое не имело ничего общего с дипломатией. Как будто… он изучал нас — пристально, неприятным, каким-то липким взглядом. Как будто прикидывал, кто из нас подойдет. А потом он увидел меня...

На мне взгляд веларианина задержался. Рассматривал с некоторым изумлением, как какую-то диковинку. Мне стало не по себе. И тогда его глаза полыхнули.

— Элира, — в ту же секунду папа окликнул меня, хмурясь. Похоже, он тоже заметил нездоровое внимание к моей персоне. — Пойдем, нужно поприветствовать делегацию.

Это, конечно, выбивалось из протокола. Но я пошла за ним с облегчением. Этот молодой велареанин почему-то пугал. Хотя в его глазах я не видела агрессии.

— Дочка, будь осторожнее, — пробормотал отец, почти не разжимая губ. — Несмотря на договор, мы все еще слишком мало знаем про эту расу. — Была б моя воля, я бы не стал брать тебя с собой. — Он бросил короткий осторожный взгляд в сторону делегации. — Но для них одиночество — признак нестабильности. Одинокий лидер вызывает тревогу. А прочная семейная связь — маркер надежности. — Присутствие близкого человека рядом — это не жест, это гарантия. Без нее они не слушают. Не верят.

 Я промолчала. Во-первых, не обладала полезным умением говорить, не шевеля губами. Во-вторых… Ну что я могла сказать? Мы с папой оба знали, что я куда охотнее отправилась бы на Луну, чем на этот дурацкий прием.

 — Как только будет возможным для тебя покинуть прием, не вызывая кривотолков, уходи! — неожиданно я услышала папин шепот. Мы уже подходили к группе гостей с Альфа Велары. Не нравится мне, как кое-кто из этих воинов смотрит на тебя. Отправляйся с охраной к друзьям и как можно скорее улетайте на Луну. Если будут сложности, позвонишь моему секретарю, поняла?

 — Спасибо, папочка!.. — с чувством шепнула я, опасаясь добавить что-то другое. Мы уже были в паре метров от велариан. Мало ли, вдруг они слышат, как кошки?

 — Позвольте представить вам мою дочь, мою гордость и наследницу, — заговорил тем временем папочка, обращаясь сразу к двум веларианам: один явно в возрасте, с морщинистым лицом, а второй… Второй капитан, которого я знала по дипломатическому досье. Из-за похода на прием пришлось выучить его назубок.

Папа говорил что-то еще, я не вслушивалась. Все равно мое представление — пустая формальность. Говорить мне ничего не придется. И слава великому космосу! Потому что глаза капитана с жутковатым рубцом через бровь обдали меня таким равнодушием, что захотелось попросить у отца пиджак — согреться. Мое вечернее платье с открытыми плечами и спиной плохо защищало от холода серебристых глаз. Не уверена, что с таким отношением я бы смогла сказать что-то приличное.

Я бросила взгляд на молодого веларианина с индиго-глазами — он, похоже, так и не отвел от меня свой звездный прищур. Его губы изогнулись в полуулыбке, когда он поймал мой взгляд, и я тут же отвернулась, сделав вид, будто меня безумно увлекла голограмма Марса, вращающаяся над залом.
Ну уж нет, парень, я не экспонат в твоем космическом музее, — мысленно фыркнула я.

— Элира, улыбайся, — шикнул папа, пока мы обменивались рукопожатиями с очередной группой велариан. — Выглядишь так, будто собираешься кого-то убить.
— А если и собираюсь? — шепнула я, сохраняя безупречную улыбку. — Например, того парня с глазами, как сигнальные маяки. Он уже полчаса пялится.

Папа бросил быстрый взгляд в сторону индиго-глазого и нахмурился. Его серо-голубые глаза сузились, и я почти услышала, как в его голове прокручиваются дипломатические протоколы.

— Это Ксавир Тель’Вар, — пробормотал он, едва шевеля губами. — Младший офицер их флота. Считает себя героем, но, судя по досье, больше позер, чем воин. Не связывайся.

 — О, я и не собиралась, — хмыкнула я, но внутри что-то екнуло. Позер или нет, в его взгляде было... что-то настораживающее. Не угроза, но хищная искра — как будто он уже прикидывал, как меня "поймать".

Церемония набирала обороты. Папа произнес свою речь — про "новую эру", "звезды, объединяющие миры" и прочее в духе Шекспира, которого он так любил цитировать. Веларианский лидер, седой старец с глазами, мерцающими, как далекие туманности, ответил что-то о "чести Альфа Веларис" и "союзе, выкованном в звездах". Я едва сдержала зевок. Красиво, но до одури скучно. Даже светящиеся грибы на подносах дроидов казались интереснее.

Капитан Рейсар Гракс — тот самый со шрамом через бровь — стоял чуть в стороне, скрестив руки. Его серебряные глаза в отличие от других велариан были холодны как лед на Плутоне. Он мельком взглянул на меня, когда папа представлял меня делегации. И в его взгляде не было ни любопытства, ни восхищения — только усталость. Такая, будто он видел сотню таких приемов и знал, чем они заканчиваются. Я невольно задержала взгляд на его шраме. Интересно, откуда он? Бой? Авария? Или просто неудачно открыл консервы с их светящимися грибами?

— Элира, хватит пялиться, — шепнул папа, возвращая меня к реальности. — Ты привлекаешь внимание.

 — Это не я, это они, — буркнула я, но тут же выпрямилась, изображая идеальную дочь. Прием начинал раздражать.

Между тем земные дипломаты и веларианские офицеры обменивались тостами, дроиды разносили напитки, а голограммы над головой крутили историю двух миров — от первых сигналов и контакта до подписания Договора о Звездном Союзе. Я уже прикидывала, как бы незаметно сбежать, когда почувствовала, как воздух в зале стал... тяжелее. Будто кто-то включил гравитацию на максимум. Я покосилась на Ксавира — он все еще таращился, но теперь его глаза горели ярче. Как будто он принял решение.

Папа, видимо, тоже это заметил. Он наклонился ко мне, пока очередной веларианин отвлекся на тост, и тихо сказал:

 — Элира, иди прогуляйся до той двери, — он незаметно кивнул в сторону выхода в дальнем углу зала, где мерцал мягкий свет. — Иди медленно, чтобы никто ничего не заподозрил. Там тебя ждет Рик. Он проводит тебя к челноку. Улетай к друзьям на Луну.

 — Пап, ты серьезно? — я чуть не подпрыгнула от радости, но сдержалась, сохраняя улыбку. — То есть я могу свалить?

 — Да, но тихо, — он бросил строгий взгляд. — И будь предельно внимательна. Земле сейчас ни к чему громкие дипломатические скандалы. Не будем дразнить гусей. Поняла?

 — Как космос — ясно, — шепнула я, уже прикидывая, как буду рассказывать Тиму и Виктору про эти светящиеся грибы.

Я сделала шаг в сторону, стараясь двигаться непринужденно, будто просто решила полюбоваться голограммами. Зал гудел: смех, звон бокалов, гул разговоров. Дроиды скользили между гостями. Я почти дошла до середины, когда заметила, что Ксавир двинулся следом. Сердце екнуло, но я заставила себя идти дальше, сохраняя спокойствие.
Просто иди, Элира. Рик за дверью. Все под контролем.

Идти, сохраняя естественность движений, оказалось непросто. Постоянно тянуло оглянуться назад и проверить, как там поживает этот веларианин. Неудивительно, что через несколько метров я сдалась и оглянулась — мельком, как бы невзначай. Ксавира не было. Ни за мной, ни среди гостей. Пусто. Странно. Только что ведь…
Я непроизвольно ускорила шаг, стараясь не выдать тревогу. Дверь была уже близко — мягкий свет, полупрозрачная панель, охранник в знакомой форме. Рик. Я почти улыбнулась.

Рик кивнул, узнавая и отступая в сторону, и я шагнула за порог. Добралась! Холодный воздух коридора обдал плечи. Я радостно сделала еще шаг — и… мир потемнел.

Не было ни боли, ни звука. Только резкий провал — как будто кто-то выключил свет внутри меня.
Последнее, что я успела подумать: "Ну уж нет, парень, я не экспонат…"

Реальность возвращалась медленно… Голова раскалывалась, будто по ней прошелся астероидный дождь. Во рту стоял гадкий привкус. Я моргнула — раз, два, три — и мир будто медленно выплыл из тумана: меня окружали незнакомые стены из перламутрового металла, пульсирующие мягким голубым свечением, как жилы под кожей. Воздух был прохладным, с привкусом озона и чего-то стерильно-металлического, словно воздух прошел через фильтры космического корабля — холодный, безжизненный, идеально чистый. Гравитация тянула слабее земной — тело казалось невесомым, но мысли были вязкие, тяжелые, как после глубокого наркоза. Где... я?

После короткой, липкой паузы — как будто разум перезагружался — воспоминания хлынули, как в прохудившуюся плотину: прием в Зале Единства, папин шепот «иди к двери», Рик в коридоре… и потом — провал. Тьма. Не метафора, а настоящая, чужая, инопланетная.

Похищение…

Это слово вспыхнуло в мозгу, как аварийный сигнал, и все внутри сжалось. Сердце забилось чаще — не от страха, а от ярости, глухой, вязкой, как раскаленный металл под кожей. Ярости, которую туман в голове еще пытался удержать, но уже не справлялся. Спокойствие треснуло как ваза. Злость рванула наружу взрывной волной, но тут же накатил страх, холодный, цепкий, как вакуум за разбитым иллюминатором. Они столкнулись внутри меня, будто две кометы, и я едва не задохнулась от ощущений.

Меня снова похитили.

Меня.

Я догадывалась кто, предполагала зачем, но не знала, где я теперь нахожусь. И как выбираться из передряги. Панику удалось подавить с огромным трудом. Приподнявшись на локтях, я осмотрела себя. Оказалось, что я лежала на низкой платформе-кушетке. Платье помято, плечи оголены, волосы растрепаны золотистыми прядями по лицу. А руки-ноги свободны — не связали, значит, сами идиоты.

Оглядевшись по сторонам, нашла взглядом дверь — цельная панель без ручки, с мерцающим контуром. А вот это уже было плохо. Заперто, однозначно. Осознание того, куда я вляпалась, медленно просочилось в мозг. Веларианский корабль. Без вариантов. И… Ксавир. Этот самоуверенный позер с индиго-глазами решился-таки на похищение! Не зря папа меня предупреждал: "Будь осторожна"!

Мама учила: "Разум — щит". Но сейчас сознание плыло, тело отзывалось с задержкой. Чем этот инопланетный гад меня накачал? Я медленно села, игнорируя легкое головокружение. Осмотрелась повнимательнее: каюта маленькая, можно сказать, без мебели, потолок имитирует звездное небо. Типа, для "почетных гостей"? Ха, скорее для почетных трофеев. На стене у входа нашлась панель с веларианскими символами — я выучила алфавит еще во время учебы, когда стало понятно, что дело движется к заключению соглашения с этой расой, и очень недурственно понимала язык. Но в стрессе буквы перед глазами плясали. Смысл написанного ускользал от внимания. Никаких окон или иллюминаторов — настоящих или фальшивых — не было, только доносился слабый гул двигателей откуда-то из глубины.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и я позорно дернулась, впрочем, почти успев замаскировать движение под поворот головы в сторону выхода. А там… В дверном проеме стоял он. Ксавир Тель’Вар. Высокий, мундир облегает фигуру, индиго-глаза при виде меня вспыхнули ярче, как сверхновые на старте, на губах заиграла самодовольная улыбка. В руках он держал поднос: светящиеся грибы и бокал с искристой жидкостью. Вместе с Ксавиром в помещение ворвался непривычный запах: мускус и озон.

— Проснулась, моя звездная роза? — шагнув ближе, произнес он с таким пафосом, будто долго репетировал это перед зеркалом. Глаза полыхнули от возбуждения. — Я — Ксавир из клана Тель’Вар, воин Альфа Веларис. Ты — Элира Вентворт, дочь земного вождя. Я выбрал тебя себе на Великом Приеме. По древнему обычаю — похищение сердца! Теперь ты моя невеста. Мы летим к звездам, где ты познаешь честь и силу велариан!

— Ч-че-го?.. — вырвалось у меня, почти беззвучно. Я уставилась на него, будто слова могли сложиться сами во что-то осмысленное, если просто смотреть достаточно долго. Мысли рассыпались, как горох, и я судорожно пыталась собрать их обратно воедино. Туман в голове медленно отступал, обнажая ужасную правду.

Невеста? Похищение сердца?.. Вот тупица! Это для них похищение — романтика. Для землян это Уголовный кодекс! А Ксавир между тем продолжал смотреть на меня сияющими глазами, как будто ждал, что я сейчас расплачусь от счастья и рассыплюсь в благодарностях. Или упаду в обморок. От восторга.

Я не упала. Наоборот, села прямее, опираясь на руку, и прохрипела:

 — Ты... ты меня украл? — Голос оказался сиплым, горло — сухим, как пустыня. — Просто взял — и утащил? Как плохо лежащую вещь? Ни слова, ни предупреждения — просто хоп, и я в космосе? — С каждым звуком я заводилась все сильней и сильней, гнев вымывал из головы остатки чужеродного тумана. — Я — не приз на ярмарке! И это не романтика, а уголовщина! — Я чувствовала, как внутри поднимается волна — сначала потрясение, потом злость, горячая, колючая, как кипяток на коже. — Отвези меня обратно, идиот! — рявкнула все еще сияющему Ксавиру, уже даже не пыталась выражаться дипломатично. — Если ты думаешь, что я буду сидеть тут и млеть, ты сильно ошибся!

Ксавир неожиданно рассмеялся — низко, уверенно. Вошел в каюту и поставил поднос на столик у кушетки. Шагнул еще ближе, бледная кожа вспыхнула перламутром под светом.

— Земные слова — слабы, как ваши щиты! — бросил он с вызывающей самоуверенностью. — У нас воин берет то, что считает своим. А ты — как лепесток света в пустоте. Золотые волосы, лицо — как у фарфоровой богини, глаза — голубые звезды. Я увидел тебя в толпе — и сразу понял: ты моя. Договор подписан, но честь — выше. Когда мы вернемся на Альфа Веларис, ты станешь моей в ритуале Огня Велар. Это судьба, землянка. Ты еще поймешь.

Мысль о чудовищном ритуале, ожидающем впереди, пронзила холодом, но ярость вскипала, выжигая последние крохи страха. И на свою беду, Ксавир наклонился слишком близко, нарушая все границы. Его рука беспардонно потянулась к моим волосам. Эта патриархальная, собственническая наглость взбесила меня окончательно.

— Не смей касаться! — выдохнула я, отшатываясь до хруста в спине. — Я сказала: НАЗАД. На Землю. НЕМЕДЛЕННО!

Кто бы еще меня послушался!.. Этот гад откровенно наслаждался моим бешенством, изогнув губы в мерзкой, самодовольной улыбке. Ухмыльнулся широко, как сытый зверь, и его пальцы намеренно задержались в воздухе.

— Землянки слишком нежны и нуждаются в защите и опеке, — торжествующе заявил он мне. — Ты будешь моей, роза. Это не выбор, это судьба. Сопротивление — лишь приправа, прелюдия.

В эту секунду барьер рухнул. Сжигающая меня изнутри, ослепляющая ярость вырвалась бесшумным взрывом. Я сама не поняла, как и когда сжала руку в кулак. Замахнулась и нанесла этому придурку точный удар прямо в переносицу.

 — У земных роз имеются очень острые шипы! — сообщила сквозь зубы, потирая костяшки.

Хруст от моего удара был мокрым и отвратительным. Темная кровь, фосфоресцирующая индиговым светом, брызнула в разные стороны крупными каплями. Впрочем, люминесценция вполне могла мне и померещиться на фоне испепеляющего меня бешенства. А Ксавир ненадолго застыл. Будто не мог поверить в то, что только что произошло. Широко распахнутые глаза цвета ночного неба округлились в чистом, немом шоке. Но потом он пошатнулся, словно марионетка с перерезанными нитями, судорожно зажимая лицо, с которого хлестала кровь. И пожалуй, впервые осознавая, что перед ним — не игрушка и не нежный тепличный цветок...

Ксавир издал звук, где-то между стоном умирающего космобота и воем раненого эго. И неожиданно его свободная рука метнулась ко мне. Я внутренне сжалась. Но в следующий миг поняла, что бить меня никто не собирается. О нет, он собирался меня схватить, как будто я была сбежавшей собственностью. Едва успела отшатнуться, чтобы он меня не достал. Кровь хлестала между его пальцами, пачкая мундир, и в индиго-глазах, теперь мутных от боли, мелькнуло нечто новое: уже не восторг, а... растерянность? Ха, впервые за вечер я увидела трещину в его броне из пафоса.

— Ты... осмелилась... — неверяще прохрипел веларианин, отступая на шаг, но все еще пытаясь выпрямиться, как будто это могло вернуть ему достоинство. Голос сорвался на фальцет — комично, если бы не было так мерзко. — Земная дикарка! Это... это не по чести!

Что-о-о?.. Великий квазар, да что за детский сад?..

— Честь? — фыркнула я, вскакивая на ноги. Гравитация корабля качнула меня, но я устояла. — Твоя "честь" — это похищение дочери президента Земной Федерации сразу после подписания Договора? Да папа тебя размажет по страницам этого документа, когда узнает! А теперь вали отсюда, пока я не добавила второй хук — для симметрии!

Он зарычал — низко, по-звериному. И, признаюсь, на какой-то миг стало страшно: а вдруг сейчас набросится? Но Ксавир одним прыжком достиг входной двери, распахнул ее, а потом ткнул пальцем в панель возле нее. Контур вспыхнул красным, дверь зашипела, начиная закрываться. Но перед тем, как она скользнула на место, Ксавир выплюнул, вытирая кровь рукавом:

— Ты пожалеешь, роза! Я сломаю твои шипы. Все увидят, кто здесь воин. А потом... будет ритуал. Ты будешь молить о моей милости и станешь мне покорной женой.

Дверь захлопнулась с мягким чпоком, оставив меня в тишине, прерываемой только гулом двигателей. Из коридора донесся звук его удаляющихся шагов: похоже, "великий воин" еще и хромал, зажимая нос. Я хмыкнула удовлетворенно, прислушиваясь к долетавшим до меня звукам. И вздрогнула всем телом, когда услышала... хохот. Не мой — чужой, приглушенный, но отчетливый. Грубый, раскатистый, как эхо в ангаре.

 — Тель’Вар, твоя «невеста» разбила тебе звездный компас!

 — Ха, нос светится ярче твоих глаз — новый тактический прицел?

Голоса экипажа, трое или четверо, перекрывали друг друга.

 — Может, вызови ее на дуэль по-настоящему? Или боишься, что она тебе яйца отобьет?

Я замерла, прислушиваясь. Смех постепенно затих, но эхо осталось — сладкое, как месть. Значит, не все на корабле такие идиоты, как их "герой". Хорошо. Возможно, это даст мне рычаг. Но эйфория длилась недолго: реальность вползла обратно, холодная и цепкая. Я одна. На чужом корабле. Без связи, без оружия, кроме кулаков и мозгов. Еще и заперта. Словно эхо в голове прозвучали мамины слова: "Элира, ум помогает защищаться. Но даже самая крепкая защита может сломаться — ищи слабые места.". Папа добавил бы: "Разговоры — это тоже битва. Просто без оружия.".

Встряхнувшись, я обшарила каюту, как заправский шпион из старых голофильмов. Кушетка — сплошной металл, без ящиков. Стены: панели с символами, но те, что я видела раньше, теперь пульсировали медленнее — аварийный режим? А нет, просто освещение. Поднос с "угощением" стоял нетронутым: грибы мерцали, как новогодние огни, жидкость в бокале искрилась, пахнущая чем-то сладко-кислым, как лимон в озоновом растворе. Я с сомнением посмотрела на все это богатство. Надо бы поесть, силы на исходе, а голод — плохой советчик в плену. Но было страшно. Вдруг для землян это яд?

Я осторожно откусила маленький кусочек гриба — текстура как у шампиньона, но с привкусом электричества, от которого язык онемел. Веларианская романтика: кормить пленницу светящейся дрянью. Спасибо, не надо цветов. Я с отвращением отшвырнула «угощение».

Дальше — дверь. Панель выглядела несложной. Но сколько бы я ни тыкала в нее пальцем, пробуя самые различные комбинации и бормоча под нос: "Открыть... разблокировать... аварийный выход", у меня ничего не вышло. И дверь, и панель остались глухи к моим потребностям. Я понимала язык велариан. Но здесь либо были какие-то технические сокращения, либо, что более вероятно, доступ был попросту заблокирован. Лишь один раз дверь слабо пискнула, но сразу же затихла. Черт. Ладно, план Б: ждать. Слушать. И быть готовой действовать.

Прошло минут двадцать — или час? Время в невесомости растягивалось, как паутина. Я села на кушетку, скрестив ноги, и мысленно репетировала речь для "совета старейшин": "Дамы и господа велариане, ваш 'обычай' только что развязал галактическую войну. Верните меня, или я лично научу ваших воинов земному феминизму". Нервно усмехнулась про себя: о каких глупостях я думаю! Но это в любом случае было лучше, чем лить слезы. Вспомнила маму в оранжерее: "Цветы не ломаются, Элира. Они гнутся — и колют". Папу на приеме: "Улыбайся, но держи нож в кармане". Ножа нет, но кулаки при мне.

По окончании осмотра помещения я приуныла: ни возможности сбежать, ни хотя бы одного предмета, который можно использовать в качестве оружия против Ксавира. А я понимала, что таким беспечным, как в первую встречу, он больше не будет. Хватит ли у меня сил противостоять ему?

Едва начала успокаиваться, как дверь зашипела снова. Я вскочила, сердце в груди сделало испуганное сальто: неужели Ксавир вернулся мстить? Так быстро? Я сама не заметила, как у меня в руках оказался поднос: маленький, но достаточно тяжелый, чтобы оглушить, если застать врасплох. И распласталась по стене рядом с дверью, чтобы было удобно нанести удар. "Привет, позер. Второй раунд?"

С гулко бьющимся сердцем наблюдала, как дверь скользнула в сторону, в проеме возник силуэт — высокий, шире в плечах, чем у Ксавира, мундир с нашивками, темные волосы с проседью. Успела заметить, что глаза вошедшего серые, как штормовое небо, но с серебряным отблеском, который вспыхнул, когда он шагнул вперед.

Я замахнулась быстрее, чем подумала. И швырнула поднос, целя в голову, с воплем:

 — У земных роз, кроме шипов, имеется и другой арсенал!

Он среагировал мгновенно: рука взметнулась, блокируя удар ладонью. Поднос звякнул о металл его перчатки, грибы, которые я не удосужилась составить на тумбочку, чудом не свалившиеся с подноса во время замаха, теперь разлетелись, как конфетти на неудачной свадьбе. Жидкость плеснула — на его мундир, на пол, на мои ноги. А он даже не покачнулся. Только глаза сузились, серебро в них разгорелось ярче. К счастью, не гневом, а... интересом? Как у хищника, нашедшего достойную добычу.

— Спокойно, землянка, — прозвучал невозмутимый голос, низкий, с приятной хрипотцой. Акцент веларианский, но чище, без пафоса Ксавира. — Я не Тель’Вар. Меня зовут Рейсар Гракс, капитан "Звездного Клинка". Пришел проверить, жива ли 'гостья' после... инцидента. А ты, похоже, решила, что поднос — это оружие?

Я замерла, не зная, что теперь делать, дыхание сбилось. Это же надо было так опростоволоситься! А капитан так и стоял в проеме, двухметровая стена стальных мышц: бровь рассечена старым рубцом, кожа бледная, как лунный камень. Глаза — не индиго-ураган, а серый шторм, который мог поглотить, но не сломать. И этот отблеск... Мне казалось, или он пульсировал, синхронно с моим сердцебиением? Черт, соберись, Элира!

— Жива, — выдавила я, медленно опуская руки. Голос все еще подрагивал от адреналина, но я выпрямилась, как папа учил. — И если 'инцидент' — это сломанный нос вашего 'воина', то да, жива и готова к продолжению. А если вы капитан, тогда скажите: этот корабль вернет меня на Землю, или мне ломать носы всем по очереди?

Рейсар не улыбнулся. Но и не разозлился, насколько я могла судить. Его губы едва заметно дрогнули, взгляд чуть-чуть смягчился, шторм в глазах утих до серебряных искр. Он шагнул внутрь, аккуратно обходя оставшуюся от "угощения" лужу, и кивнул на панель двери — та закрылась за ним без команды.

— Тель’Вар — дурак, но с титулом, — буркнул он, скрестив руки. Голос как гравий под ботинками, в нем сквозила усталость. — Его 'обычай' устарел, как древние двигатели. Экипаж уже ржет над ним в зале — 'непобедимый' с повязкой на носу. А ты... бьешь точно. Как веларианка в бою. Не ожидал от 'розы'.

Я фыркнула — полушутя, полусерьезно. Комплимент неожиданно доставил удовольствие. Но все портило понимание: по какой-то причине капитан не может меня вернуть. И не хочет говорить об этом прямо. Не в «титуле» ли Ксавира дело?

 — Розы умеют колоться до крови, — буркнула в ответ. — А теперь — скажите правду: сколько до Альфа Веларис? И есть ли на вашем 'Клинке' комм для звонка папе? Потому что когда о случившемся станет известно на Земле, ваш договор полетит к черту быстрее, чем этот поднос. Если я не вмешаюсь.

Капитан помолчал, оценивающе изучая меня. И на секунду мне почудился в этих равнодушных глазах чисто мужской интерес. Сердце странно екнуло, но я задавила это. А Рейсар кивнул — медленно, как будто взвешивая слова.

— Три цикла до системы. Комма... нет. Связь возможна только с Альфа Веларис. — Вот здесь мне почудилась фальшь. Но обдумывать и анализировать было некогда, капитан неожиданно добавил: — Но я не слуга Тель’Вара. Если сумеешь одолеть его в поединке чести, помогу. Вызов. Один. Победишь — свяжешься с Землей. Проиграешь... останешься 'гостьей'.

Его глаза вспыхнули снова — серебром, теплым, как далекая звезда. И в этот миг я поняла: это не конец. Это начало чего-то совершенно нового для меня и мой шанс.

Пожалуй, настоящее понимание произошедшего накрыло меня только в этот момент. Когда я смотрела в серебристые глаза и пыталась понять, что меня ждет. Накрыл шок. Настоящий, ледяной, от которого даже ноги подкосились. На Земле мы только что подписали Договор о Звездном Союзе — фанфары, рукопожатия, голографические фейерверки над Нью-Глобал-Сити. Папа улыбался в камеры, мама шептала мне: "Наступает эпоха мира, Элира". Это был настоящий эпохальный праздник. А теперь? Я — "гостья" на веларианском корабле, где похищение — это "обычай чести"? Великий квазар, да это же варварство в обертке из биолюминесценции!

Сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку и сбежать на Землю. В ушах звенело: "Ты одна. В космосе. Без папиной охраны. Без маминых протоколов безопасности. Твоя жизнь зависит лишь от тебя и принятых тобой решений". Вспомнился прием: я посреди праздничной толпы, Ксавир с его индиго-ураганом в глазах, и вдруг — тьма. Оглушитель? Наркотик в бокале? Я ведь даже не пикнула! А теперь должна отстаивать себя и свою свободу в каком-то дурацком "поединке чести"? Как в тех древних земных сказках про викингов или самураев, которые папа читал мне в детстве, хохоча: "Видишь, дочка, прогресс — это когда дерутся словами, а не мечами".

Глаза запекло. Но реветь перед этим...? Нет, не мой стиль. Шок и слабость прошли волной — холодной, обжигающей, — и сменились огнем. Решимостью. Я дочь президента Земной Федерации! Я окончила университет по ксенолингвистике с отличием, дралась в симуляторах с голографическими монстрами и даже папу обыграла в шахматы! Они думают, я — хрупкая роза? Я покажу им, что такое настоящая земная роза! Кулаки сжались сами собой. Я выпрямилась, глядя Рейсару прямо в его штормовые глаза. Если этот капитан предлагает шанс — отказываться не стану. И при первом же удобном случае поменяю правила игры на свои!

— Поединок чести? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Хотя внутри все еще бурлило: "Это что, дуэль на световых мечах? Или они меня в клетку с Ксавиром запрут?" — Объясните правила, капитан. Прямо сейчас. Что значит "одолеть"? Физическая драка? Загадки? Танцы под звездным дождем? И... почему вы мне помогаете? Вы же веларианин, как и этот позер с разбитым носом. Не боитесь, что экипаж и вас поднимет на смех?

Рейсар не отвел взгляд. Только серебряный отблеск в глазах усилился — от интереса? Или я его разозлила? Надо бы следить за тем, что и кому говорю.

Капитан неожиданно шагнул ближе, и я уловила его запах: озон, холодный металл и что-то терпкое, будто незнакомые специи. Двухметровая громадина, а двигается бесшумно, как тень.

— Правила просты, землянка, — ответил он, голос низкий, как гул гипердвигателя. — Поединок чести Тель’Вара: три испытания. Первое — Сила Тела: бой на арене, без оружия, до первой крови или до того, как один из участников признает себя побежденным. Тут ты точно справишься, — хмыкнул он с явным намеком. — Второе — Сила Ума: лабиринт разума в VR-симуляторе, где твои страхи станут реальностью. Третье — Сила Духа: Комната Эхо. Ты входишь одна. Внутри ты будешь одна. И ты сама будешь себе врагом. Эхо вытаскивает из памяти все, что ты прятала: боль, вину, предательство, страх. Оно будет говорит твоим голосом. Оно узнает, где твое самое слабое место. И ударит в него. — Он помедлил, а потом в его тоне проскользнуло что-то непонятное. — Победитель решит судьбу "трофея". Если победишь ты — отправишься домой. Если Ксавир — он получит тебя. Экипаж будет свидетелем. Но вмешиваться не станет.

Я сглотнула. Звучало страшновато и многообещающе. Но шок утихал, уступая место азарту. Это шанс!

— А если я откажусь? — из чистого упрямства поинтересовалась, скрестив руки, чтобы не выдать дрожь. — Просто запрусь здесь и буду ждать, пока папа не пошлет флот?

Рейсар усмехнулся. Впервые. Уголок рта дрогнул, шрам на брови исказился. Серебро в глазах вспыхнуло ярче, и я почувствовала... расположение?.. Черт, Элира, возьми себя в руки и не отвлекайся по пустякам!

— Откажешься — Тель’Вар объявит тебя трусихой. По обычаю, трофей становится его собственностью без боя. А флот Земли? — Он покачал головой. — Мы в гиперпространстве. Три цикла — и мы у Альфа Веларис. Твой отец, конечно, узнает, но будет поздно. Союз треснет. Возможно, начнется война. — Его голос смягчился. — Я помогаю, потому что... устал от дураков вроде Ксавира. И... Впрочем, неважно. А ты... не трофей. Ты — воин. В розовой обертке.

Шпилька попала в цель. Шок окончательно ушел — на его место пришла решимость, острая, как лазер. "Ладно, велариане. Играем по вашим правилам. Но я добавлю земные фишки".

— Договорились, — кивнула я. — Вызов принят. Но с условиями: вы — мой секундант. Учите меня. Расскажите о Тель’Варе — слабости, привычки. И... дайте комм, чтобы записать сообщение папе. На всякий случай. Если проиграю — пусть знает, кто виноват.

Рейсар кивнул, глаза загорелись — теперь точно интересом. Он развернулся и ткнул в панель на стене: стена за его спиной раздвинулась, открыв шкаф с... оружием? Я аж на цыпочки привстала, чтобы рассмотреть. И разочарованно вздохнула. Нет, с тренировочным костюмом — облегающим, с веларианскими рунами на груди.

— Первое испытание — завтра, — спокойно сообщил мне Рейсар. Хмыкнул с легкой насмешкой: — Экипаж уже делает ставки: "Роза против Позера". — Он протянул мне костюм. — Надень. Идем в тренажерный зал. Покажу, как бить веларианина, чтобы не просто нос сломать, а ударить по чести.

Я взяла ткань — прохладную, как звездная пыль. Сердце учащенно стучало. Возбуждение? Страх? Или... это его взгляд так действовал на меня?

На подрагивающих ногах проскользнула в крошечный санблок — снимать помятое вечернее платье перед капитаном почему-то смелости не хватило. Хотя у меня белье, несмотря на открытость платья, очень целомудренное.

Коридоры корабля были пусты. Корабль словно вымер или затаился, как будто сама Вселенная наблюдала. Рейсар шел впереди, уверенно, но не торопясь — как хищник, знающий, что добыча уже рядом. Я топала за ним, ежась от неловкости, чувствуя, как костюм будто сливается с кожей, подстраиваясь под мое дыхание. Слишком уж тонким и обтягивающим тело он был. Когда я только вышла из санузла, капитан велариан наградил меня та-аким взглядом, что я аж дышать на миг перестала. Но так и не поняла: ему понравился мой внешний вид в их обтягивающем костюме или наоборот, разозлил?

— Ты не просто дерешься, — вдруг деловито обронил он, не оборачиваясь, прерывая сумбурный поток моих мыслей. — Ты рассказываешь историю. Каждый удар — это слово. Каждый блок — выбор. Велариане читают бой, как поэму. Если хочешь победить — стань автором.

Я ошарашенно уставилась в затянутую корабельной формой спину: вот тебе и раз! Что это еще за новости? Но размышлять было некогда. Мы уже пришли.

Дверь тренажерного зала открылась, и я замерла. Пространство было огромным, с гравитационными кольцами, парящими платформами и голографическими мишенями, которые реагировали на эмоции. В центре — арена, освещенная мягким синим светом, как лунный лед.

— Добро пожаловать в главу первую, — усмехнулся Рейсар. — Пиши ее с кулаками.

Тренажерный зал сильно отличался от привычных мне на Земле. Сравнительно небольшое пространство пульсировало, как живое сердце: платформы вращались, мишени щетинились искрами, а запах моего пота смешивался с озоном. Я поначалу оторопела, увидев все это. Но долго рассматривать чудеса чужой цивилизации времени не было: капитан практически сразу начал спарринг, атаковав меня без предупреждения. Пришлось срочно концентрироваться и вспоминать все, чему успела научиться…

Поначалу Рейсар сражался со мной на полном серьезе, изучая меня, мою тактику. А потом начал после каждого приема объяснять мои ошибки, корректировать мои удары: его ладонь ложилась на мое запястье, твердая, с небольшими мозольками, но осторожная, и серебро в глазах вспыхнуло одобрением.

 — Грация, Элира. Пусть кулак танцует, — приговаривал он. Я кивала, пыталась взять себя в руки и надеясь на то, что краснота на щеках из-за того, что тренировка происходила в довольно быстром темпе. Впервые мой учитель так странно действовал на меня. Обычно тренеров я воспринимала кем-то вроде умного дроида: учит, исправляет ошибки, но как мужчина совершенно бесполезен.

Мы спарринговали уже минут двадцать: гравитация прыгала, я летала, как в zero-G симуляторах универа, Рейсар блокировал меня с легкостью, но не давил.

 — Ты быстро учишься, — одобрительно хмыкнул он, и его шрам дрогнул в улыбке. Черт, этот капитан... Нет, Элира, соберись, тебе сейчас не до романтики!

По-моему, никто из нас не ожидал, что двери с грохотом распахнутся. Оба замерли, я тяжело дышала — несмотря на тренированность, мне приходилось туго. В помещение ввалился Ксавир — нос в пластыре, лицо припухшее и багровое, индиго-глаза полыхают, как сверхновая на взрыве. Следом за ним протиснулись еще трое и бесцеремонно уставились на меня.

— Капитан! — рявкнул Ксавир, голос эхом отразился от платформ. — Что за фарс? Вы учите мой трофей моим приемам? Это плевок в лицо традициям! Ритуал — дело крови и огня, а не вашей холодной логики! Он священный, и вы не имеете права!

Я замерла, сжав кулаки. Ого, позер в панике. Нос болит, эго трещит?

Приятели Ксавира переглянулись: один из них гоготнул, но остальные напряглись — похоже, не знали, как реагировать на происходящее.

Рейсар не дрогнул. Шагнув вперед, он словно невзначай заслонил меня плечом — его запах озона обволок, как щит. Серебро в глазах застыло льдом.

Я на миг растерялась. Этот жест — защитный, почти инстинктивный — не укладывался в образ похитителя. Он не должен был... заботиться обо мне. Да и вообще вмешиваться. Или это просто такая тактика? Велариане умеют играть с врагом. Но все равно — в тот момент, когда он встал между мной и Ксавиром, я неожиданно ощутила странное: не страх, а... облегчение. Как будто кто-то, наконец, сказал: "Ты не одна."

 — Тель’Вар, твоя честь — твои проблемы. Но бой должен быть хотя бы приблизительно равным. Иначе это уже не ритуал, а казнь. Я даю ей шанс выжить в твоем ритуале. Или ты боишься, что роза расцветет и уколет тебя во второй раз?

Ксавир взбесился моментально. Это было видно невооруженным глазом. Он шагнул ближе, индиго в глазах бурлит штормом — злость, да, но и страх: я уловила струйку пота, потекшую по виску, биолюминесценция мигает хаотично. Он осознал перспективы! Я уже сломала ему нос, а теперь еще и учусь у капитана. Шанс ускользнуть для меня более чем реален, и это жрет его изнутри.

 — Она — моя! — вявкнул Ксавир, разом подтверждая все мои догадки. — По обычаю предков! Вы подрываете установленный порядок, капитан. Экипаж не слепой: вы отдаете предпочтение чужачке! Если она выиграет, вина ляжет на вас. Союз? Ха, даже если Земля объявит нас варварами, обычаи должны соблюдаться!

Его приятели зашептались: "Ксавир прав... Но роза крутая...", "Ставки на капитана!" Их точно напрягало происходящее, но молодость и бесшабашность брали свое.

Я не выдержала. Вышла из-за Рейсара, скрестив на груди руки. Костюм обтянул, руны заиграли в луче попавшего на них света.

 — Ой, милый, — издевательски протянула я, — это устои и обычаи? А похищение дочери президента Земной Федерации — это по уставу? Ты меня украл, как в пещерные времена, а теперь ноешь, что я артачусь? Беззащитная землянка уже разбила тебе нос — представь, что может произойти дальше! — Я улыбнулась сладко. — Или боишься, позер? Шанс есть, и он жжет тебя сильнее, чем мой кулак.

Вот тут велариане не выдержали и взорвались хохотом:

 — Роза жжет! Ксавир, беги!

Ксавира перекосило. Его лицо исказилось — злость победила панику, индиго вспыхнуло ураганом. Он рванул ко мне:

 — Докажи сейчас, трофей!

Рейсар не позволил тому наделать глупостей. Перехватил его за ворот — одной рукой, как котенка, и встряхнул. Сообщил жестко:

 — Арена завтра. Официально. При свидетелях. А сейчас — вон. Или я сам подправлю твою физиономию... Для симметрии.

Ксавир вырвался, с яростью в глазах тряхнул головой и одернул одежду. А потом развернулся и потопал к выходу. Мне показалось, что уходил он, бормоча себе под нос: "Это не конец. Вы оба пожалеете." Приятели потянулись следом за ним. Но один из них, уходя, подмигнул мне: мол, "Держись, землянка. Ставлю на тебя."

Зал опустел. Я сумела выдохнуть только тогда, когда дверь закрылась за нежданными визитерами, мягко причмокнув сжатым воздухом. Ноги подкашивались. Рейсар повернулся и смерил меня взглядом с головы до ног, серебро в глазах смягчилось — уважение? Сочувствие? В следующий миг его рука легла на мое плечо:

 — Ты справилась. Он зол, потому что боится. А ты... Ты настоящий воин, землянка.

От его прикосновения даже через ткань комбинезона по телу пробежали наэлектризованные мурашки. Я невольно судорожно втянула носом воздух. И уставилась на него, пытаясь понять. Капитан говорит, как союзник. Смотрит — как наставник. И в то же время он оставался веларианином. Принадлежал к той же расе, что и мой похититель. Он знал. Пусть и не участвовал. И все же... сейчас он дал мне шанс. Шанс, как бойцу отвоевать свою свободу и независимость.

Я не знала, можно ли ему доверять. Но знала точно: если завтра мне придется выбирать, я хочу, чтобы он был рядом.

"Великий квазар, Элира, это флирт или тактика?" Но вслух я сказала другое:

 — Спасибо. За защиту и поддержку. И за... За то, что не позволяешь ему грязно играть.

Он молча кивнул, принимая благодарность.

 — Отдыхай. Завтра пишем главу вторую. С кулаками и честью.

Я уходила с гулко колотящимся сердцем. Ксавир в ярости — это хорошо. Значит, правила меняются. И в мою пользу.

Утром меня разбудил резкий гул — корабль словно вздрогнул, переходя в новый режим. Моя каюта была крохотной, освещенной лишь мягким сиянием панелей, имитирующих звездный свет. Я лежала на койке, уставившись в потолок, где мерцали руны веларианского алфавита — наверное, какие-то статусы систем. Вместе с пробуждением тела проснулась и память о произошедшем вчера: спарринг, Ксавир с его багровым носом, и Рейсар... Его рука на моем плече. От его "ты — настоящий воин, землянка" до сих пор сбивало дыхание. Черт, Элира, это просто комплимент, ничего такого. Или нет?..

По возвращении в каюту вчера меня до ночи никто не беспокоил. Лишь вечером один из членов экипажа, настороженный веларианин примерно одного возраста с капитаном, принес мне еду. Все остальное время я оставалась одна и имела возможность обдумывать произошедшее с разных точек зрения. Впрочем, мысли о Ксавире вызывали лишь злость. И я старалась лишний раз о нем не вспоминать. 

Я села, потянулась — мышцы ныли, но приятно, как и должно быть после хорошей тренировки, так уже бывало в университетские времена. Комбинезон, который мне выдали, сидел идеально: черный, с серебристыми вставками, подчеркивающими фигуру, но не сковывающими движения. Велариане знали толк в практичной одежде. Я подошла к зеркальной панели — отражение показало девушку с растрепанными золотистыми волосами, большими голубыми глазами и легким румянцем. "Кукольное личико", как сказал бы Ксавир. Ха, пусть попробует еще раз назвать меня трофеем.

Дверь каюты издала короткое недовольное шипение, открываясь. За ней стоял тот самый веларианин, который вчера мне подмигнул в зале для тренировок. В руках у него поднос с едой: что-то вроде энергетических батончиков, фруктов, похожих на земные яблоки, но с фиолетовой кожурой, и дымящаяся чашка.

— Доброе утро, роза, — ухмыльнулся он, ставя поднос на столик. Его глаза выглядели обычно, без биолюминесценции, но в них мелькала искра веселья. — Меня, кстати, зовут Торин. А это капитан велел принести. Сказал, воину нужна сила. И... эээ... добавил, чтобы ты не нервничала. Арена через три часа.

Я подняла бровь, беря в руки чашку. Пахло чем-то пряным, как кофе с корицей, но с едва уловимым металлическим привкусом.

— Нервничать? Я? — фыркнула я, отпивая. Горячо, но бодрит. — Это Ксавир пусть нервничает. Его нос еще не зажил? — Впрочем, я кривила душой: проснулась я уже взвинченной.

Торин расхохотался, хлопнув себя по бедру.

— О, роза, ты легенда! Вчера весь экипаж пересказывал: "Ксавир влетел, как метеор, а ушел — как герой дешевого сериала: с пафосом, но без аплодисментов" — Ловко передразнил кого-то Торин. — Ставки растут. Половина на тебя, половина на него — но с коэффициентом 3:1 в твою пользу. Капитан... ну, он молчит, но вчера после твоего ухода улыбнулся. Впервые за цикл!

Улыбнулся? Рейсар? Суровый капитан со шрамом? Неужели этот так удивительно? Я почувствовала, как щеки теплеют. Нет, Элира, это адреналин. Просто адреналин.

— А что за арена? — спросила я, беря с подноса и откусывая фрукт. Сладкий и хрустящий. Как спелое яблоко.

— Большой зал в сердце корабля. Гравитация регулируемая, платформы, мишени, даже симуляторы боли — но не до смерти, ритуал же. В свидетелях — весь свободный от дежурств экипаж, — охотно принялся пояснять Торин. — Правила простые: три раунда. Первый — рукопашный. Второй — с оружием, но не до смерти. Третий — на выносливость, в нулевой гравитации. Победитель берет все: ты — свободу и билет домой, он — тебя как... эээ... жену по обычаю.

Я поперхнулась фруктом.

— Жену? Это что, средневековье в космосе?

Торин пожал плечами, но в глазах сквозило сочувствие.

— Для нас — честь. Но капитан настоял на равенстве. Сказал: "Если проводить ритуал, то честный". Ксавир бесится, но совет экипажа проголосовал за. Ты... впечатлила нас, землянка. Не многие чужаки так умеют.

С этими словами Торин ушел, оставив меня наедине с собственными мыслями. Свобода... Дом… Папа, наверное, уже перевернул Землю вверх дном — президент Вентворт не из тех, кто будет ждать и бездействовать. Мама в своей лаборатории наверняка анализирует веларианские сигналы. А я здесь, в паутине чужих традиций. Но... Рейсар дает шанс. Почему? Зачем ему это? Тактика? Или…

Незадолго до назначенного времени я вышла в коридор — корабль гудел, как улей. Велариане кивали мне, некоторые с уважением, другие с любопытством. Биолюминесценция у них в глазах так и мерцала — всех переполняли эмоции. Один парень даже выбросил вперед кулаки с оттопыренными вверх большими пальцами: "Удачи, роза!" Это оказалось неожиданно приятно.

Арена оказалась огромной: купол с прозрачными стенами, за которыми виднелись звезды. Платформы парили, гравитационные поля искрились. Экипаж собрался — человек пятьдесят. В центре располагался ринг, окруженный силовым полем. Ксавир уже был там: нос залеплен новым пластырем, но лицо бледнее обычного, индиго-глаза горят. Стоял неподвижно, но было заметно, мышцы напряжены. Рядом — его приятели, эти выглядели неуверенно.

Признаться, при виде всего этого я немного струхнула. Да и кто бы остался равнодушным на моем месте? На миг даже посетило острое желание повернуться и сбежать куда глаза глядят. Но в этот критический момент я заметила капитана.

Рейсар стоял у края ринга, в уже ставшим привычным мундире. Когда я подошла, он кивнул коротко, но в серебре глаз мелькнуло тепло.

— Готова? — спросил он тихо, так, чтобы только я слышала.

— Более чем, — ответила я, сжимая кулаки. Не признаваться же в трусости? Его запах озона снова ударил в нос. Близко. Слишком близко. Но анализировать свою реакцию на происходящее было некогда. Раздался звук гонга или что-то вроде гулкой вибрации в воздухе. Первый раунд…

Ксавир рванул сразу же, как таран, кулак в лицо, едва я только проскользнула за ограждение. Я уклонилась — спасибо урокам Рейсара. В ушах зазвучали его слова: "Грация, пусть кулак танцует". И сразу же провела контратаку: локоть в бок. Он зарычал, блокировал, но я почувствовала — он осторожничает. Боится второго раза со сломанным носом?

А вокруг творилось нечто невообразимое. Экипаж скандировал: "Роза! Роза!" Краем глаза я успела заметить, как из рук в руки кочуют ставки. Но любоваться этим времени не было.

Второй удар был моим: я устроила Ксавиру подсечку. Он упал, но вскочил, индиго в глазах полыхнуло нечеловеческой яростью. Мы кружили по рингу, как дикие звери, пот заливал глаза. И в этот миг гравитация прыгнула — я полетела вверх, он за мной. Но в zero-G я была в своей стихии: сказывались длительные тренировки на университетских симуляторах. Переворот, захват — и мой кулак врезается в его плечо. Хруст. Это не нос, но тоже больно.

— Сдавайся! — крикнула я.

— Никогда! — прорычал в ответ Ксавир, хватая меня за руку. Боль прострелила до кости, все же веларианин был намного сильнее. Но Рейсар учил: используй импульс. Я закрутилась, вывернулась, и от души двинула Ксавиру ногой в солнечное сплетение. Тот отлетел от меня как пушечное ядро, кашляя.

Следующий раунд: оружие. Лазерные клинки — не режущие, но жалящие током. Ксавир атаковал яростно, но вполне предсказуемо. Злость лишала его воображения. Я парировала, вспоминая слова Рейсара: "Изучай, корректируй". В очередном замахе клинок Ксавира просвистел мимо, а мой ткнулся точно ему в бедро. Во все стороны брызнули искры, как от короткого замыкания, Ксавир взвыл.

Экипаж ревел. Ухо выхватило из общего шумового фона, как Торин орал: "Жжет! Роза жжет!"

И вот третий раунд: выносливость. Платформы хаотично двигались, гравитация то нулевая, то двойная. Я устала, но адреналин в крови бурлил и толкал меня вперед. Ксавиру тоже, похоже, было несладко: пот катился по лицу градом, биолюминесценция в глазах мигала хаотично. Он пытался схватить меня хоть как-нибудь, но я ускользала, контратаковала. Наконец, финальный прыжок: я в нулевой гравитации, он следует за мной. Зря. Я извернулась, провела захват и прижала его к платформе, придавив коленом грудь.

— Хватит! — рявкнула ему прямо в лицо. — Ты проиграл!

Ксавир замер, индиго в глазах медленно гасло. Экипаж взорвался аплодисментами. "Роза победила!" — возбужденно скандировали некоторые из велариан.

Рейсар подошел, помог обеим встать. Его рука показалась такой теплой, надежной и поддерживающей.

— Ты свободна, Элира, — сообщил он тихо. А в серебристых глазах промелькнула тень.

Ксавир поднялся, лицо в поту, но... сломленный.

 — По обычаю... ты выиграла, — буркнул мне недовольно. Наверное, если бы ни присутствие капитана, никогда бы не признал.

Я выдохнула. Свобода. Наконец-то!.. Но почему-то сердце сжалось. И в этот миг корабль вдруг вздрогнул, взревела тревога!

Завыли сирены, по стенам заметались красные предупреждающие огни. Я, честно говоря, слегка ошалела и растерялась: куда бежать, что делать? Что вообще происходит? Как-то так получилось, что весь мой опыт космоплавания ограничивался полетами на Луну. И я никогда не задумывалась, насколько это может быть опасно. Луна рядом — случись что, быстро придут на помощь.

В этот момент к Рейсару подбежал Торин:

— Капитан, аномалия! Мы оказались в астероидном поле — маршрут сбит!

Будто во сне я увидела, как Рейсар напрягся, серебро в его глазах вспыхнуло сталью расчета, шрам на брови потемнел и стал сильнее заметен. Опытный капитан в деле: никаких посторонних эмоций, только опыт и ум... Но это не удивило. Поразило то, что Ксавир почему-то побледнел. Неужели Позеру так страшно? Или… Или маршрут сбился не сам по себе?

Корабль вздрогнул. Потом снова. Пол под ногами задрожал, как будто мы не летели, а падали. Над головой люк стремительно закрывал собой прозрачный купол, скрывая с глаз окруживший корабль хаос: громадные астероиды проносились мимо, вспышки щитов били по глазам, как молнии. Я вцепилась в поручень, не сразу поняв, что именно делаю. Все вокруг было чужое, незнакомое, враждебное. Каждый толчок отдавался в костях. Каждый грохот как удар по внутренностям. Я чувствовала, как страх поднимается от живота к горлу, как будто кто-то сжал меня в тисках.

Перекрывая шум, прогремел голос Рейсара:

 — Все по местам! Игры закончились, детки! Щиты на максимум! Пилотам готовиться к маневру уклонения! Штурманам — рассчитать вектор выхода из этого безобразия! И не дай вам квазар ошибиться!..

Помещение, в котором проходил бой, стремительно пустело. Каждый член экипажа знал свое место и свои обязанности. И только я растерянно замерла на месте, не зная, как правильно поступить. Уйти к себе? Но неведение для меня было куда страшнее грозящей нам опасности. Да и помочь хотелось. Вот только чем?

Я осталась стоять, вцепившись в поручень, как в единственное, что еще поддавалось контролю. Все остальное от меня никак не зависело. Экипаж сновал мимо, слаженно, будто единый, точный механизм. Кто-то выкрикивал команды, кто-то уже что-то вводил в панели, кто-то исчезал в коридорах. Я не понимала ни половины услышанных терминов, ни смысла происходящего. Но видела лица.

Торин — напряженный, но собранный. Рейсар — как скала. А вот Ксавир…

Позер стоял чуть в стороне, неподвижно. Лицо бледное, губы сжаты, на висках капельки пота. А в глазах… Не страх — нет. Что-то другое. Как будто он знал. Как будто что-то выжидал. Я не могла отвести от него глаз.

— Что ты знаешь, Позер? — прошептала я, скорее себе. — Что скрываешь?

Корабль снова тряхнуло. Где-то в глубине раздался глухой удар. Я вздрогнула. И в этот момент Ксавир поднял глаза. И уставился прямо на меня. Не испуганно. Не растерянно. А внимательно. Слишком внимательно. И жадно.

Я не выдержала и отвела взгляд. И поняла: я не знаю, кто он. И не уверена, что хочу знать.

В этот миг Рейсар заметил меня:

 — Элира, ты еще здесь? — отрывисто поинтересовался он, сверля меня серебряным взглядом. — Марш в каюту! Там безопаснее!..

Я замотала головой раньше, чем обдумала приказ капитана:

 — Нет! Я так не могу!.. Лучше с вами!.. — и добавила смущенно: — Помогу, чем смогу.

Рейсар на миг остолбенел, я заметила его реакцию, так как смотрела прямо в его лицо. Но быстро взял себя в руки и поджал губы. Наверное, ему нечасто перечили.

Рейсар смотрел на меня ровно три секунды — целую вечность в такие моменты. Серебро в его глазах вспыхивало так ярко, что я почти видела в них отражение летящих астероидов. Потом он коротко кивнул, будто принял решение, которое ему самому не нравилось.

— Тогда держись рядом и не мешай, — бросил он сквозь зубы. — Торин! Открывай вспомогательный пост у правого борта. Землянка идет со мной.

Торин даже бровью не повел — просто махнул рукой, и часть стены отъехала, открывая узкую нишу с дополнительным пультом. До этого мига я ее просто не замечала. Рейсар крепко ухватил меня за запястье, не грубо, но так, что вырваться было невозможно, и буквально втащил внутрь.

В нише было тесно. Два кресла, голографический экран во всю стену и десятки мерцающих индикаторов. Он усадил меня во второе кресло и пристегнул ремнями, будто ребенка.

— Сиди. Дыши ровно. Смотри и молчи, пока я не разрешу говорить.

Корабль снова ударило. На этот раз сильно — меня вдавило в спинку, а у Рейсара из горла вырвался короткий рык. Он почти упал во второе кресло. Его пальцы летали по панели так быстро, что я видела только размытые тени.

На главном экране царил хаос. Астероиды были везде. Некоторые — размером с легковой автомобиль, другие — с грузовик или небольшой ангар. «Звездный Клинок» вертелся между ними, как щепка в водовороте. Щиты вспыхивали голубым каждый раз, когда нас задевало, и я видела, как индикатор их мощности неуклонно ползет вниз: семьдесят восемь процентов... семьдесят один процент... шестьдесят четыре процента...

— Левый борт! — рявкнул кто-то из динамиков. — Крупный, идет прямо на нас!

— Вижу, — спокойно ответил Рейсар. — Держите импульсные тормоза… сейчас!

Он резко ударил по какой-то красной пластине. Корабль будто встал на дыбы — меня вжало в ремни так, что перехватило дыхание. Астероид, размером со спасательную капсулу, пронесся в считаных метрах над нами, задев щит краем. Вспышка была такая, что на миг все стало белым.

— пятьдесят восемь процентов, — тихо сказал Торин где-то за стеной. — Еще два таких — и мы голые.

— Не будет двух, — отрезал Рейсар. — Штурман, где этот чертов коридор?!

— Ищем… есть! Азимут двести двадцать семь, отклонение — минус четырнадцать градусов, но там узко, капитан. Очень узко.

— Узко — это лучше, чем мертво. Все на маневр! Пилоты, слушай мою команду… Раз… два… ПОШЕЛ!

Корабль рванул вперед так, что я едва не потеряла сознание. Мы влетели в узкий просвет между двумя скалами — они были так близко, что я видела каждую трещину на их поверхности. Щиты заскрежетали, индикатор упал до сорока одного процента. Кто-то в рубке выругался на веларианском так изобретательно, что даже я поняла, насколько все плохо.

А потом — тишина.

Относительная. Двигатели работали на пределе, корабль мелко дрожал, будто от страха, но ударов больше не было. Мы вырвались.

Экран показал чистое пространство впереди. Астероидное поле осталось позади, словно кто-то провел ножом по ткани космоса и отрезал нас от смерти.

Рейсар медленно выдохнул. Первый раз за все время я услышала, как он позволяет себе это — выдохнуть. Его плечи чуть расслабились, шрам на брови снова стал просто шрамом, а не темной прорезью напряжения.

— Щиты? — спросил он, не отрываясь от панели.

— Тридцать восемь процентов, — ответил Торин. — Живем. Пока.

— Хорошо. Всем пятнадцать минут на передышку и проверку систем. Потом разберемся, каким образом нас занесло в эту мясорубку.

Только тогда он повернулся ко мне.

Его глаза все еще светились, но уже не сталью — чем-то более теплым, немного удивленным. Он отстегнул мои ремни одним движением и вдруг провел большим пальцем по моему запястью — там, где до сих пор оставались красные следы от его хватки.

— Ты в порядке? — спросил тихо, так, чтобы никто другой не услышал.

Я только кивнула. Говорить не могла. Горло перехватило от дикой помести страха и адреналина, восторга.

Он смотрел на меня еще секунду, потом отвернулся к экрану, но я успела заметить, как дрогнул уголок его рта. Почти улыбка.

А за нашими спинами, в главном зале, стоял Ксавир.

Я видела его в отражении стекла. Он не двигался. Не помогал. Не суетился. Просто стоял и смотрел в нашу сторону. Глаза его были темными — биолюминесценция полностью погасла, чего я раньше никогда не видела.

И в этот момент я поняла точно: маршрут сбился не случайно. Что бы там ни произошло, а Ксавир знал.

И он все еще смотрел на меня так, будто я была не человеком, а призом, который он собирался забрать.

Рейсар вышел из ниши первым. Я последовала за ним на подгибающихся ногах. В помещении стояла тяжелая, влажная тишина: пот, озон от перегретых щитов и запах страха, который ни один фильтр не вытянет.

Все молчали. Даже самые заядлые шутники. Даже те, кто, как я помнила, ржал над Ксавиром громче всех.

Рейсар прошел к центральному посту, медленно, как хищник, который уже знает, где притаилась добыча. Остановился в двух шагах от Ксавира.

— Торин, — распорядился он, не повышая голоса и не глядя на Позера. — Выведи на главный экран лог навигационных изменений за последние шесть часов.

Торин не спросил «зачем». Он просто это сделал.

На огромном экране вспыхнули строки кода, временны́е метки, подписи. И одна строчка, жирно подсвеченная красным:

[05:47:12] Ручная корректировка курса. Идентификатор: K. Tel’Var

Тишина стала еще гуще. Казалось, живые в помещении внезапно перестали дышать.

Ксавир не шевелился. Только губы его дрогнули — едва заметно.

Рейсар повернулся к нему всем корпусом.

— Объяснись!

Голос капитана был таким спокойным, что у меня по спине побежали мурашки. Это был не гнев, а нечто значительно, значительно хуже. Это было то самое спокойствие, которое случается перед тем, как ломаются кости.

Все взгляды скрестились на Позере. Ксавир поднял подбородок. Попытался. Получилось криво.

— Я… хотел выиграть время. Чтобы она… привыкла. Чтобы поняла, что именно здесь ее место. – Он посмотрел на меня. Прямо. Открыто. Без стыда и смущения. Уверенный в своей правоте. — Я думал, если мы застрянем, она втянется и перестанет бороться. Поймет, что бежать некуда. Что я — ее единственный вариант.

В рубке кто-то выдохнул так, будто его ударили под дых. А я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло. Холодно и четко.

Рейсар сделал шаг вперед и уставился в глаза Ксавиру, заложив руки за спину. Словно опасался ударить того.

— Ты подверг риску весь корабль. Жизни всего экипажа. Дипломатическую миссию. Союз двух миров. Из-за того, что тебе отказала девчонка?

Ксавир вздрогнул, будто его хлестнули.

— Она не просто «девчонка», — выдавил он. — Она моя по древнему праву воина…

— Право воина, — Рейсар почти улыбнулся, но это было страшнее крика, — закончился в тот момент, когда ты ударил ее по голове и затащил на корабль, как мешок. Все. Больше нет прав. Есть статья военного кодекса. Пункт 12. Саботаж в условиях боевого дежурства. Карается расстрелом на месте.

Он повернулся к Торину.

— Арестуй его. В карцер. Без права общения. До прибытия на Альфа Веларис.

Двое членов экипажа шагнули вперед. Ксавир не сопротивлялся. Только когда его вели мимо меня, он вдруг остановился и прошептал так, чтобы слышала только я:

— Ты все равно будешь моей. Даже если мне придется сжечь за собой все.

Я посмотрела ему в глаза и ответила тихо, но твердо:

— Попробуй. Я буду ждать с ножом.

Он вздрогнул, будто не ожидал от меня сопротивления. И в тот момент я поняла: впервые до Ксавира дошло, что поражение возможно. Когда дверь захлопнулась за его спиной, Рейсар приблизился ко мне.

 — Ты дрожишь, — произнес он, удивленно всматриваясь. И только тогда я осознала: мои руки действительно тряслись.

Он снял свой капитанский китель (тяжелый, теплый, пахнущий озоном и металлом) и накинул мне на плечи. Прямо поверх моего тонкого комбинезона.

— Иди в каюту. Я пришлю тебе горячий веларианский чай. И… Элира… — Я подняла глаза. — Спасибо, что не ушла тогда. Спасибо, что осталась.

Я хотела что-то сказать остроумное, как всегда. Но вышло только:

— Я никуда и не собиралась. – Откровенная глупость. Но ничего умнее в голову не пришло.

Рейсар долго смотрел на меня. Серебро в его глазах стало мягким, почти жидким. Как ртуть.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я уже знаю.

Внутри меня что-то дрогнуло от этих слов, интонаций, с которыми они были сказаны. В голове мелькнуло: это не конец, все только начинается. По-настоящему.

Рейсар ушел — его шаги эхом отдавались в металлических стенах, затихая, как пульс после адреналиновой бури. Китель висел на мне тяжелым плащом, слишком большим для моих плеч, и я вдруг почувствовала себя ребенком в отцовском пальто. Вот только это был не отец. Капитан Рейсар Гракс был для меня кем угодно, но точно не отцом. Суровый, нелюдимый веларианин, который только что арестовал своего офицера за саботаж, на который его толкнула... я? Из-за меня он сотворил страшное?

Руки все еще дрожали. Я сжала их в кулаки, пряча под широкими рукавами кителя. "Ты дрожишь", — сказал он. Удивленно. Как будто не ожидал от "земной куколки" такой реакции. А я? Я ожидала от себя стальных нервов, как в симуляциях самообороны в универе. Но это не симуляция. Это реальность: мы посреди бескрайнего космоса, Ксавир в карцере шепчет угрозы, а я... я стою здесь, вдыхая запах озона и металла с его кителя, и понимаю, что это только начало чего-то действительно нового и очень важного. По-настоящему важного.

Я побрела в каюту, не глядя по сторонам — ноги подкашивались, как после марафона. Дверь зашипела, запираясь за мной. Я села на край кровати, не снимая кителя. Он был теплым. Успокаивающим. И это пугало.

Что, черт возьми, происходит? — подумала я, уставившись на свои подрагивающие руки. Пальцы тонкие, с аккуратным маникюром, который я сделала перед приемом. "Подходящий для дипломатии", — сказала мама. Лилиан Вентворт, ксенобиолог, которая научила меня, что внешность — это инструмент. "Улыбайся, Элира, и тогда твои враги не заметят нож за спиной". А папа, Адам... Президент Земли. Он сейчас, наверное, рвет и мечет: "Мою дочь похитили инопланетяне! Союз под угрозой!" Его серо-голубые глаза вспыхивают гневом, как во время тех редких семейных ужинов, когда он рассказывал о Шекспире. "Любовь — как политика, дочь. Полна интриг и предательств". Что он скажет, когда узнает? Если узнает. Корабль — консервная банка в космосе.

А если мы не сумеем выбраться? Если ресурсы кончатся? Воображение живо нарисовало: экипаж в панике, велариане с их биолюминесцентными глазами, тускнеющими от нехватки воздуха. Но хуже всего Рейсар. Его "Спасибо, что осталась". Его взгляд — серебро, мягкое, как ртуть. Я закрыла глаза, и сцена промелькнула в памяти заново: рубка, тишина, Ксавир, которого уводят в карцер, а он... набрасывает на меня китель. Защищает. Не как капитан — как мужчина. Похоже, я рехнулась после пережитого. Придумываю то, чего на самом деле нет. Или есть?

Я почувствовала тепло в груди, когда наши взгляды встретились. Но стоп. Это же классика: похищенная и похититель. Стокгольм? Нет, похититель — Ксавир. Рейсар — спаситель. Но он веларианин. Их культура для меня совершенно чужда. Наверное, я просто что-то не так понимаю. А если между нами что-то вспыхнет? Что тогда? Я — землянка. Он — капитан их флота. Свадьба? Ха, смешно. Но его слова: "Я знаю". Знает что? Что я не уйду? Что я... чувствую то же?

Я уткнулась лицом в рукав кителя. Сердце в груди отбивало рваный ритм. Элира, ты идиотка. Ты только что разбила нос одному инопланетнику, помогла арестовать его, а теперь таешь от аромата кителя другого? Самоирония — мой щит. Но под ней — страх. Настоящий. Что, если это не просто адреналин? Что, если я влипла?.. А я... я хочу остаться? Нет. Да? Черт.

Дверь издала знакомый шипящий звук, открываясь. Я вздрогнула, непроизвольно хватаясь за край койки. Но это всего лишь пришел Торин с подносом: кружка чая, источающая аромат чужих специй и тарелка с чем-то съедобным.

— Капитан велел отнести. "Горячий веларианский чай. И не спорь". — ловко передразнил Торин, поставил поднос и ухмыльнулся. Его глаза слабо светились. Скорее усталость, чем юмор. — Экипаж в шоке. А ты... молодец. Уважаем.

— Спасибо, — неловко пробормотала я, беря в ладони кружку. — Горячо.

Торин не стал задерживаться, ушел. А я осторожно пригубила питье — вкус странный, но согревающий изнутри.

Через час снова кто-то заглянул на огонек. Все это время я так и сидела в капитанском кителе на краю постели. Меня удивил раздавшийся стук в дверь. Не шипение, знаменующее, что дверь открылась, а стук. Велариане так не делают. Они просто входят.

Я встала, открыла дверь. На пороге стоял Рейсар. Без кителя, в тонком черном свитере, рельефно обтягивающем каждый мускул, шрам на виду. В глазах серебро, но спокойное.

— Можно? — спросил он низким голосом с хрипотцой.

Я кивнула, отступая. Можно подумать, я могу капитану что-то запретить. Он вошел, осмотрелся и сел напротив кровати. Наградил меня пристальным взглядом, не упуская ни одной детали.

— Тебе нужно отдохнуть. Почему ты... не спишь. Думаешь? О чем? Что тебя беспокоит?

Я вздохнула.

 — О последствиях. О доме. О... нас?

Слова сорвались с губ словно сами собой. И я зажмурилась, затаив дыхание. Элира, ты точно чокнутая! Ну зачем ты вообще заговорила о том, чего, возможно, нет и в помине? Что ты выдумала себе сама!