Звёзды против Тьмы

Я никогда не верила в любовь. В ту самую романтическую любовь до гроба, о которой мечтают юные девушки. Ту, что воспевается в произведениях искусства как наивысшая ценность и смысл всего существования человечества. Ту, ради которой совершают безумства и отдают жизнь.

За свои двадцать восемь лет я, конечно, влюблялась, и не раз. Я знала и сокрушительную силу страсти, и спокойное тепло привязанности, и горькую боль разочарования, за которой неизбежно следовало расставание. Любовь существовала – но лишь бледная тень той, о которой рассказывали книги и когда-то тосковало мое сердце. И именно тогда, когда я смирилась с окружающей действительностью и не ждала от нее сюрпризов, моя жизнь изменилась самым невероятным образом.

Теперь мое тело захвачено Тьмой, а душа горит, выжигаемая любовью. Жестокой, яростной, всепоглощающей и безответной. Боль, что она дарит, сладка и мучительна, а освобождение от нее – смерть.

Вот только я хочу жить, как никогда раньше, и буду сражаться с Тьмой до конца, пока сияют звезды чужих галактик.

Пока сияют звезды в глазах Альдиса...

* * *

Ежась, я подняла воротник ветровки – день выдался по-осеннему холодным и пасмурным, хотя август едва перевалил за середину. Впрочем, никто и не ожидал, что суровая алтайская погода будет нам благоволить. Особенно здесь, в такой близости от скованных ледниками гор.

Наша группа провела в долине Актру почти четыре дня, и лишь захватывающая дух красота здешних мест да исследовательский азарт мирили нас с разыгравшейся непогодой. Ну, а мое сердце вдобавок грело предвкушение хорошего заработка. Пожалуй, следовало поблагодарить небо за обильные дожди, размывшие землю в долине и обнажившие какое-то уникальное древнее захоронение. Первыми на него наткнулись туристы – а уже через пару дней здесь окопалась группа археологов, к которой вскоре присоединились коллеги из американского антропологического института. А им, естественно, понадобился переводчик.

И этим переводчиком повезло стать мне.

Неожиданная находка вызвала настоящий ажиотаж среди археологов. Как я узнала из их непрекращающихся споров и дискуссий, захоронение оказалось чем-то вроде гробницы. Внутри обнаружился саркофаг с останками человекоподобного существа и необычная шкатулка из камня, испещренного неизвестными присутствующим письменами. Последнюю извлекли из земли буквально этим утром, и теперь вся группа толклась в центральной палатке, глазея на загадочный артефакт. В ближайшее время саркофаг со всем содержимым должны были переправить для дальнейшего изучения в лабораторию, и о результатах исследований мне предстояло узнать уже из официальных новостей. Не могу сказать, что я об этом жалела – сама мысль о том, кто мог веками покоиться в этой странной могиле, нагоняла на меня страх.

Я немного постояла, всей грудью вдыхая чистый, свежий, наполненный дождевой взвесью воздух и любуясь раскинувшимся вокруг пейзажем. Утопающая в зелени кедров и лиственниц долина, серо-коричневая громада гор с белыми мазками ледников, клубящиеся над вершинами тучи... Величественная первозданная красота этого места, казалось, была создана не для людей, а для богов.

И тишина... Звеняще-шелестящая, оттененная пением птиц и журчанием близкой реки, дышащая покоем и умиротворением, которое нарушали лишь мы, неугомонные суетливые чужаки.

– Кофе? – вторгся в эту идиллию бодрый мужской голос.

Вздрогнув, я повернула голову и увидела улыбающегося Эрика, американца-антрополога, с которым у меня успело завязаться что-то вроде приятельских отношений. Приятельских – потому что большего мы себе, связанные работой, позволить не могли. Молодой, умный, привлекательный, Эрик выделялся среди занудливых и слегка ненормальных коллег, и я искренне жалела, что совсем скоро наши пути разойдутся.

– Я тебя напугал? – он протянул мне термокружку с кофе, и я благодарно кивнула: горячий напиток сейчас был очень кстати.

– Нет, просто слегка нервничаю рядом с... этим, – я покосилась на просторную зеленую палатку, почти физически ощущая исходящий от нее могильный холод. Даже место раскопок – окруженная каким-то археологическим оборудованием и укрытая тентом яма – пугало меня меньше. Может быть, потому, что самое жуткое из нее уже вытащили и перенесли в палатку.

Эрик проследил за моим взглядом, задумчиво отхлебнул из своей кружки. Линзы его очков тут же запотели от поднимающегося в воздух пара, и он, досадливо поморщившись, снял их и засунул в нагрудный карман куртки. Теперь ничто не скрадывало яркость его каре-зеленых глаз, словно впитавших всю палитру цвета окружающей нас местности.

– Ты видела ее вблизи? Шкатулку? – спросил он минуту спустя и продолжил, когда я отрицательно качнула головой: – Наши так и не сумели ее открыть – каменная крышка не сдвигается с места. Хотя никакого замка, по крайней мере, видимого, там нет.

– Может, надо произнести заклинание? – шутливо предположила я.

Эрик весело хмыкнул.

– Пойдем-ка, – внезапно сказал он, беря меня свободной рукой под локоть. – Народ немного рассосался, глянешь на нашу находку, пока не прибыл транспорт. Когда еще представится такая возможность?

– Да я как бы и не рвалась...

– Эй, не трусь. Я же с тобой. Да и что плохого тебе может сделать древний кусок камня?

Действительно.

Усилием воли подавив взметнувшийся где-то внутри иррациональный страх, я неуверенно кивнула и на негнущихся ногах последовала за Эриком. Любому другому вряд ли удалось бы меня уговорить – но ему я отказать не могла. Как и себе в удовольствии провести еще немного времени в компании симпатичного американца.

Эрик оказался прав: погруженная в зеленоватый сумрак палатка уже опустела. Археологи были заняты сбором вещей и подготовкой своей добычи к перевозке, но шкатулка все еще стояла посреди небольшого походного стола, притягивая взгляды, как магнит – железную мелочь.

Мы оставили свои кружки у входа, приблизились, рассматривая загадочный артефакт. Прямоугольная шкатулка была сделана из светло-серого отполированного камня, сплошь покрытого завитками непонятных символов, и выглядела на удивление... новой. Словно и не пролежала в земле черт знает сколько сотен лет. Как и сказал Эрик, никакого замка на ней не наблюдалось – массивная крышка просто лежала на корпусе, наверняка тяжелая, но не настолько, чтобы ее не мог поднять взрослый мужчина.

Словно прочитав мои мысли, Эрик медленно потянулся к шкатулке, и я схватила его за руку прежде, чем успела осознать, что делаю.

– Не надо.

– Почему? – удивился он. – Я к ней еще не прикасался. А ведь она так и манит к себе... Чувствуешь?

Я перевела взгляд на шкатулку, понимая, что он прав. С той самой секунды, когда я вошла в палатку, меня тянуло к этому предмету незримым арканом. Светлый камень, казалось, мягко мерцал в полумраке, а покрывающие его символы выглядели странно знакомыми – хотя это было совершенно невозможно. И шелест... нет, едва слышный шепот вдруг пронесся по помещению, обдав наши лица потусторонним холодом. В нем был зов... и обещание... и неясная тоска...

Завороженная, я больше не пыталась остановить Эрика – и уже не могла остановиться сама. Мы коснулись гладкой поверхности крышки одновременно, сдвинули ее и подались вперед, пытаясь заглянуть внутрь. И с криком отшатнулись, когда навстречу нам ринулась густая, текучая, непроницаемая тьма. Она облепила нас, мгновенно пробралась под одежду, а затем – и под кожу, побежала по венам острой ледяной болью, голодная и ненасытная, как пробудившийся от долгой спячки зверь. Нашим крикам вторили вопли боли и ужаса снаружи – похоже, тьма добралась и до остальных.

Я упала на землю, выгнулась дугой, чувствуя, как выворачиваются из суставов руки. Тело ломало и корежило, словно в эпилептическом припадке, глаза застилала кровавая мгла. Боль не оставила в голове ни единой ясной мысли, кроме одной: это конец. Что бы мы ни выпустили на свет божий из этого ящика Пандоры, оно нас убьет – нас и, возможно, весь мир.

И на этой мысли мое сознание наконец отключилось.

* * *

Белое. Все ослепительно-белое, холодное и стерильное, как в операционной.

Об этом я подумала, открыв глаза после долгого кошмарного сна, полного тьмы и преследующего меня зловещего шепота. Не торопясь садиться, поднесла к глазам ладонь, пошевелила пальцами, желая убедиться, что действительно жива. И только потом приподнялась на локте и внимательно оглядела помещение, в котором очутилась.

Квадратное, примерно десять на десять метров. Гладкий белый пол, три стены будто сделаны из матового стекла, с потолка льется яркий свет. Окон нет. В центре комнаты – большая низкая кровать, на которой я и лежала, в углу за моей спиной – что-то вроде санузла с просторной душевой кабиной. У одной из стен – стол и пара пластиковых стульев, у другой – шкаф с полупрозрачными раздвижными дверями. Все белое, даже странная пижама из мягкой эластичной ткани, в которую меня кто-то переодел. Сев и свесив ноги с кровати, я обнаружила возле нее и пару тапочек того же цвета, идеально подошедших мне по размеру.

Где это я, интересно? На больницу не очень похоже...

Я немного посидела, прислушиваясь к своим ощущениям. Боли не было, какого-то явного дискомфорта – тоже. Наоборот, каждую клеточку тела переполняла сила и энергия. Вспомнив предшествовавшие моей отключке события, я вздрогнула, осторожно, сантиметр за сантиметром, ощупала лицо, а затем и тело. Вроде все цело.

Увидев висящее возле душевой кабины зеркало, я не без опаски подошла к нему и, набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в глубину, взглянула на свое отражение. Ничего особенного – все то же бледное лицо, голубые глаза с пролегшими под ними легкими полукружьями теней, растрепанные волосы. И ни следа нападения потусторонней сущности, выбравшейся из древней каменной шкатулки.

Тьма. Это была тьма.

Я обхватила себя руками, внезапно ощутив озноб. Что произошло в той палатке? Что стало с Эриком и остальными членами нашей группы? И где, черт возьми, в этой комнате дверь?

Еще раз осмотревшись, я приблизилась к свободной от мебели стене, медленно прошлась вдоль нее, скользя ладонями по прохладной гладкой поверхности. И обнаружила в центре стык двух створок, практически сливающихся со стеной и неразличимых со стороны. Это явно была дверь, но, судя по отсутствию каких-либо кнопок, замков или ручек, открывалась она исключительно снаружи.

«Меня заперли», – подумала я, отступая и сверля стену мрачным взглядом.

И в тот момент, когда я почти решилась начать колотить в дверь кулаками и звать на помощь, стена передо мной вдруг стала совершенно прозрачной, и я уставилась прямо в желтые глаза стоящей за ней женщины.

Внешность незнакомки меня так поразила, что на минуту я просто потеряла дар речи и способность двигаться. Высокая, под метр девяносто, немыслимо тонкая, с длинными руками и ногами; необычность ее фигуры не мог скрыть даже просторный медицинский халат вездесущего белого цвета. Лицо узкое, с кожей оттенка светлого сливочного масла, рот – одна сплошная безгубая линия. Глаза огромные, медово-желтые, а короткостриженые волосы напоминают тончайшую золотистую проволоку. И, довершая этот инопланетный облик, из-под переливчатых вихр торчат большие, по-эльфийски остроконечные уши.

Когда мой взгляд соскользнул с незнакомки и принялся обшаривать просторное помещение за ее спиной, обстановкой напоминающее медотсек космического корабля, я обалдела окончательно. Потому что за огромным панорамным окном в стене напротив плыла разбавленная огоньками далеких звезд космическая тьма.

Да быть этого не может!

Заметив мое изумление, женщина сдержанно улыбнулась и что-то произнесла на незнакомом мне певучем языке. Слышимость была прекрасная, словно нас и не разделяла прозрачная перегородка. Вот только я ни черта не поняла.

Незнакомка выжидательно приподняла бровь и, не получив ответа, вновь что-то спросила, по-птичьи склонив голову набок.

– Не понимаю, – растерянно развела я руками.

Она хмыкнула, нахмурилась, пронзила мое лицо испытующим и будто бы недоверчивым взглядом, а затем повернулась и кивнула кому-то невидимому. Тотчас к ней подошел мужчина с почти идентичной внешностью, но одетый в некое подобие военной формы, коснулся стены ладонью, и прозрачные створки двери передо мной бесшумно разъехались в стороны.

Мужчина шагнул внутрь, и я непроизвольно попятилась. Не обращая на мой испуг никакого внимания, незнакомец решительно подошел, достал из кармана гибкий серебристый браслет и в мгновение ока надел его на мое правое запястье. И, развернувшись, так же стремительно вышел.

Створки двери вновь сомкнулись, запирая меня внутри, но я едва это заметила, поглощенная разглядыванием удивительного браслета. Стоило ему обвить мое запястье, как он сжался, замерцал и впитался в кожу, слился с ней, как причудливая татуировка. Я осторожно коснулась его кончиками пальцев – но ощутила лишь тепло и мягкость своей кожи.

Что за чудеса?

– Теперь ты должна меня понимать, – услышала я и пораженно вскинула глаза на женщину.

 – Меня зовут Ллайна, – добавила она, дотронувшись до своей груди. – Я – бортовой врач и буду наблюдать за тобой, пока ты находишься на карантине.

– Вера, – машинально представилась я в ответ. – Каком еще карантине?

– Ты заражена Тьмой, – спокойно пояснила Ллайна. – Твое состояние пока нестабильно – прошел всего день – так что придется немного посидеть в изоляции.

В моей голове разом взметнулась целая стая вопросов, а сердце сжала паника, от которой стало трудно дышать. О чем говорит это существо? Я больна? Что же мы выкопали из каменистой земли долины Актру?

Постаравшись взять себя в руки, я подошла к стене вплотную и посмотрела прямо в желтые немигающие глаза.

– Я хочу знать, что произошло там, на месте раскопок, кто вы и где я нахожусь.

– О Тьме ты узнаешь позже, – поколебавшись, ответила Ллайна. – Находишься ты на борту звездолета «Сантара», принадлежащего морайтам, охотникам на Тьму. Мне жаль, но твои спутники погибли, – вздохнула она, предвосхищая мой следующий вопрос.

– Все? – вырвалось у меня. Перед глазами встало улыбающееся лицо Эрика, его яркие глаза, вечно взлохмаченные темные волосы, которые мне всегда хотелось пригладить, и горло свело судорогой рвущегося наружу рыдания.

– Кроме одного.

Одна из боковых стен, повинуясь легкому движению руки Ллайны, вдруг стала прозрачной, и я едва не вскрикнула, увидев по ту сторону точную копию собственной «камеры» – и раскинувшегося на кровати мужчину в белой пижаме. Эрик! Без чувств, неподвижный, но, кажется, живой и невредимый.

– Вы – единственные пережившие контакт с Тьмой, – тихо сказала Ллайна, пока я смотрела на Эрика сквозь пелену набежавших слез. – Остальные либо погибли на месте, либо...

Она запнулась и снова вздохнула, покачав головой.

– Какое-то время вы оба проведете здесь. Вам будут приносить еду, чистую одежду и все необходимое. А после мы обсудим ситуацию и ваше будущее. Вера, – окликнула меня Ллайна неожиданно строгим голосом, – если вдруг почувствуешь какое-то недомогание или... изменения в себе, сразу скажи мне, хорошо? Просто позови или сделай знак – мы наблюдаем за вами и явимся, если что-то... пойдет не так. Я еще загляну к тебе попозже, а пока отдыхай.

Я не успела ничего возразить – обе стены вновь стали матовыми, отрезав меня от внешнего мира и оставив наедине с собственными мыслями и десятками вопросов. Происходящее казалось каким-то дурным сном, бредом, галлюцинацией...

Думаю, от шока и истерики меня в тот момент спасло то, что всю свою жизнь я подспудно ожидала чего-то подобного. С детства любила фантастические книги и фильмы, грезила космосом и мечтала о приключениях. Помнится, подростком я даже надеялась, что меня на Земле когда-то оставили инопланетяне, которые однажды обязательно за мной вернутся.

Вернулись, блин.

Я устало села на кровать, вперила взгляд в поблескивающую на руке узкую серебристую полоску. Интересно, каким образом она позволяет мне понимать чужую речь... Похоже, в этом мире продвинутых технологий – а то и магии, чем черт не шутит – в переводчиках вроде меня нужды нет.

Глаза продолжали изучать диковинную вещицу, а разум уже анализировал сложившуюся ситуацию, выстраивая логическую цепочку из крупиц полученной информации. Там, в горах Алтая, археологи обнаружили нечто, что, возможно, и не принадлежало нашему миру. Тьму, захватившую меня и Эрика и убившую остальных. Затем нас подобрали инопланетяне, называющие себя охотниками на Тьму. Но, если они уничтожают Тьму, почему сохранили нам жизнь? Надеются, что мы... поправимся? А может, собираются ставить на нас какие-то опыты?

Знать бы еще, почему Тьма выбрала меня и Эрика. Ведь только нам двоим удалось открыть злополучную шкатулку... Было ли это случайностью?

Сомневаюсь.

Закрыв лицо ладонями, я застонала и бессильно повалилась на бок. Больше всего мне сейчас хотелось оказаться дома, обнять маму и младшего брата, потрепать по загривку кошку Рысю и посмеяться вместе с ними над своим ночным кошмаром, который мог бы послужить сюжетом какого-нибудь фантастического романа. Но, увы, все происходящее со мной, если верить органам чувств, было вполне реально. И неизвестно, увижу ли я еще когда-нибудь родных, да и выживу ли вообще. Эта Тьма, что проникла внутрь моего тела и затаилась там, похоже, может убить меня в любой момент... Или сделать еще что похуже. Ведь говорила же Ллайна о каких-то... изменениях.

Я сглотнула, невольно вспомнив кадры из любимого мной когда-то «Чужого». Что, если Тьма, о которой я по-прежнему ничего не знаю, растет во мне, подобно чудовищному паразиту, и однажды захочет вырваться наружу?

«Нет, – мысленно возразил внутренний голос. – В этом случае тебя бы убили сразу – или держали в совершенно иных условиях».

Но доводы разума меня не слишком успокоили. Было страшно и одиноко. Почему нас с Эриком разделили? Чтобы мы не навредили друг другу в случае чего? Окажись он тут, рядом, мне стало бы гораздо легче... Но нет – как и я, он проснется в полном одиночестве и, выслушав Ллайну, тоже будет терзаться вопросами, на которые не получит ответов. По крайней мере, пока.

И все же мысль о том, что Эрик выжил и находится в соседней комнате, отделенной от моей лишь перегородкой из меняющего прозрачность стекла, немного утешала. Когда этот... карантин закончится, нам, возможно, позволят общаться – единственным землянам на инопланетном звездолете, уносящемся неведомо куда.

Или не единственным?

Одни вопросы неизбежно рождали другие, и это изматывало. Спать не хотелось, еду еще не принесли, и, поколебавшись, я решила тщательнее осмотреть свою комнату, а после принять душ. Оставалось лишь надеяться, что в отведенном под туалет и ванную уголке нет никаких скрытых камер видеонаблюдения.

Зло смахнув повисшие на ресницах слезы, я пообещала себе, что сделаю все возможное, чтобы выбраться из этой передряги и вернуться домой. Но сначала следовало понять, с чем – и с кем – мы вообще имеем дело.

А для этого надо попытаться разговорить золотоволосую Ллайну.

На карантине нас с Эриком продержали около двух недель. Общаться мы могли лишь через стену в те несколько часов в день, когда ее оставляли прозрачной, но нам хватало и этого. Сидя друг напротив друга прямо на полу по обе стороны кристально прозрачной перегородки, мы разговаривали, обсуждали случившееся, строили предположения и вспоминали жизнь, к которой, похоже, нам обоим не было возврата. Жизнь до встречи с Тьмой...

– Зря я не послушал тебя и открыл эту чертову шкатулку, – мрачно повторял Эрик, и я не менее мрачно возражала:

– Мы открыли ее вместе. И ты ни в чем не виноват. Ты же не знал, что находится внутри...

– Мне следовало быть осторожнее. Сразу было ясно, что с той гробницей что-то не так...

Наши ладони прижимались к прохладной поверхности стены, пытаясь коснуться друг друга, и на какие-то доли секунды мне казалось, что я ощущаю тепло кожи Эрика.

С Ллайной и ее коллегами, такого же иномирного вида существами, называвшими себя энорианцами, мы виделись почти ежедневно во время обследований. Сначала в медотсек выводили меня, а после, когда я возвращалась в свою комнату, – Эрика. Нас сканировали какими-то мудреными приборами, заставляли проходить странные психологические тесты, расспрашивали об ощущениях. И каждый раз, отвечая, что ничего особенного или необычного за собой не замечаю, я ловила на себе все тот же пытливо-недоверчивый взгляд Ллайны.

Впрочем, я все же лукавила: иногда меня беспокоили темные, полные смутной тоски и страха сны, после которых я просыпалась в холодном поту и с дрожью во всем теле. Мне хотелось обсудить их с Эриком, спросить, видит ли он то же самое – но я была уверена, что нас подслушивают, и не хотела давать нашим надзирателям лишнюю пищу для размышлений. Вдруг эта информация обернется против нас?

Надо сказать, обращались с нами подчеркнуто вежливо и доброжелательно, и о нашем положении пленников говорило разве что постоянное присутствие вооруженной охраны. Ну, если не принимать в расчет то, что после процедур мы снова возвращались под замок.

А однажды, когда у меня в очередной раз брали кровь на анализы, в медотсек вошел очень необычный мужчина. Светловолосый, худощавый, он походил бы на землянина, если бы не слишком яркие зеленые глаза, взгляд которых просвечивал почище любого сканера. На нем не было халата – лишь серебристо-серый форменный костюм из брюк и лонгслива с голографической нашивкой на рукаве, которую я уже видела у охранников.

– Эмблема корабля, – пояснил незнакомец негромким приятным голосом, остановившись у моего кресла. Похоже, я слишком явно рассматривала его одежду. – Красивая, правда?

Я кивнула: сочетание темно-синего фона и серебристого рисунка, изображающего женщину с многолучевой звездой в поднятой руке, действительно смотрелось красиво. По краям эмблемы затейливой вязью вилась надпись «Сантара», и я уже почти решилась спросить, что означает это название, когда мужчина вновь заговорил.

– Меня зовут Эйт. А ты – Вера, если я правильно запомнил?

Я снова ограничилась кивком. Тонкие губы Эйта тронула легкая улыбка.

– Я бы хотел кое-что проверить, Вера. Не волнуйся, это не больно. Просто посиди неподвижно пару минут, хорошо?

– Ладно, – неуверенно пожала я плечами. После того, как из моей вены выкачали – хоть и очень аккуратно – несколько пробирок крови, я уже ничего не боялась.

Эйт медленно поднял руки и принялся водить ладонями вдоль моего тела от макушки до пяток, не касаясь его. Я с интересом наблюдала за его манипуляциями. Он тут кто-то вроде экстрасенса, что ли? Покосилась на стоящую поодаль Ллайну – ее лицо хранило самое серьезное выражение. Что ж, значит, в происходящем был какой-то, непонятный мне, смысл.

Наконец мужчина убрал руки и, задумчиво хмыкнув, отстранился.

– Ты не будешь против, если я к тебе прикоснусь? – спросил он после недолгого молчания.

– Смотря где, – настороженно ответила я.

Эйт усмехнулся.

– Мне вполне хватит твоей ладони.

Его глаза, оказавшиеся совсем близко, вдруг мягко засветились, и я замерла под их немигающим взглядом, как загипнотизированная. Ладонь Эйта накрыла мою, прижав ее к подлокотнику кресла, обдала кожу легким щекочущим теплом – будто летним солнцем пригрела.

– Что ты чувствуешь? – поинтересовался Эйт, чуть сжав пальцы. – Дискомфорт, боль?

– Наоборот, – пробормотала я завороженно. – Это что, какая-то... магия?

– Ну, можно и так сказать. – Он вдруг рассмеялся и, убрав руку, выпрямился. Кивнул подошедшей к нам Ллайне: – Все в порядке. Ничего необычного я в ней не вижу. Тьма пока спит.

– Когда она проявится? – Ллайна, казалось, немного расслабилась.

Эйт скользнул по моему лицу изучающим взглядом. Свечение в его глазах постепенно угасло, и я испытала невыразимое облегчение, вновь обретя ясность мысли и волю. С сознания словно спали оковы колдовских чар.

– Трудно сказать. Но опасный период в любом случае миновал. Думаю, пора ей присоединиться к остальным.

– И наконец все узнать, – добавила я, начиная злиться оттого, что они обсуждают меня, как какой-то неодушевленный предмет.

– Разумеется.

За все это время и я, и Эрик не раз предпринимали попытки поговорить с Ллайной о находке археологов, Тьме и морайтах, но она лишь отнекивалась, обещая, что в свое время мы все узнаем. Правда, в конце концов, устав от нашего упорства, выдала нам по голопланшету, в которых обнаружилось несколько текстовых файлов – что-то вроде сборников мифов и легенд о Тьме, записанных неизвестными народами. Эти тексты были довольно примитивны и в основном излагали одно и то же, но я прочитала их с жадным интересом – благо браслет-переводчик позволял понимать и письменную речь.

То, что мы узнали, стало для нас откровением.

Когда-то, на заре времен, говорилось в этих источниках, мир представлял собой пустоту. Затем пустоту озарила вспышка, и в огне этой вспышки родились Свет и Тьма, созидание и разрушение, порядок и хаос. Свет сотворил множество миров и существ, чьи сердца были наполнены любовью, добротой и любознательностью. Тьма же принесла в новорожденные миры смерть, страх и зло.

Все, кого касалась Тьма, блуждая среди звезд бесконечной Вселенной, либо погибали, либо превращались в чудовищ, сеющих вокруг себя ужас и безумие. Зло разрасталось подобно гнили вокруг червоточины, захватывая все новые миры и души, и Свет не мог ему противостоять.

Но нашлись и те, кто оказался невосприимчив к тлетворному воздействию Тьмы. Сильные, бесстрашные, почти неуязвимые. У них много имен, но чаще всего их называют морайтами, охотниками на Тьму. Испокон веков морайты выслеживают и уничтожают темных созданий – порой и ценой своей жизни. Они дарят людям надежду на избавление от зла и ведут за собой Свет, и этой жестокой битве не видно конца...

– Я так толком и не поняла, что такое эта Тьма, – сказала я Эрику во время нашего очередного «свидания» через стекло. – В одних источниках ее представляют изначальным богом зла, в других – темной сущностью, энергией, хаосом, стремящимся завладеть миром. Ясно одно: она способна захватывать тела живых существ, как инфекция, и изменять их.

– Либо убивать, – хмуро уточнил он.

– Да, видимо, не все могут выдержать ее воздействие...

– Ты прочитала то место, где говорится об избранниках Тьмы?

– Прочитала. – Я непроизвольно поежилась. – Похоже, это мы с тобой, да?

Предания чужих народов утверждали, что зараженные Тьмой не всегда погибают или превращаются в монстров. Малая часть их образует с Тьмой что-то вроде симбиотического организма, сохраняющего первоначальную природу, но приобретающего новые сверхъестественные способности. К сожалению, эта сила всегда была злой и рано или поздно уничтожала и своего носителя – если раньше до него не добирались морайты.

– Похоже на то, – кивнул Эрик, привычным движением поправив сползшие с переносицы очки – единственную личную вещь, которую ему вернули пришельцы. Интересно, в очередной раз подумала я, здешние врачи умеют лечить миопию? – Хорошенькая судьба нас ждет, если верить этим сказкам...

– Вот именно – сказкам. Зачем морайты притащили нас на свой корабль, если уверены, что мы заражены Тьмой? Думаю, не все так однозначно, – возразила я. – Да и Тьма в нас пока никак не проявилась.

– Будешь верить в хорошее до конца? – Губы Эрика тронула кривая усмешка.

– А ты предлагаешь заранее смириться с предсказанной нам ужасной участью?

– Ну, сперва я собираюсь выслушать, что расскажет нам Ллайна, а уж потом ударюсь в панику.

Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом дружно фыркнули.

«Все-таки хорошо, что мы попали сюда вместе», – подумала я с невольным чувством благодарности. Радоваться этому, конечно, было довольно эгоистично, но от понимания, что я не одна в этом чужом, пугающем неизвестностью месте, становилось немного легче. Совсем немного.

Когда я рассказала Эрику о знакомстве с Эйтом, он удивился: ему ощущения от прикосновения «экстрасенса» показались скорее неприятными.

– Но, знаешь, я вообще не люблю, когда меня держат за руку мужчины, – заметил он, заставив меня захихикать.

По истечении двух недель, убедившись, что мы с Эриком не собираемся превратиться в кровожадных чудовищ и растерзать все живое на своем пути, пришельцы наконец решили выпустить нас из карантинной зоны. И утро того дня, когда нам об этом сообщили, изменило мою жизнь навсегда – не менее кардинально, чем столкновение с Тьмой.

Один из охранников, как обычно, пришел за мной, чтобы проводить в медотсек. Я шагнула за дверь, на ходу приглаживая волосы, которые забыла причесать, сделала несколько шагов и застыла, увидев Ллайну в компании незнакомца. На еще одного медика он был не похож: высоченный, даже выше энорианцев, в черно-синем костюме, сидящем на его атлетической, но стройной фигуре как вторая кожа. Он стоял ко мне вполоборота, демонстрируя красиво очерченный профиль и по-эльфийски заостренное ухо, а затем вдруг обернулся, и мое сердце словно прошило разрядом молнии.

Мир вокруг поплыл, а впереди – сузился до крохотного островка света, центром которого был совершенно чужой – и при этом странно знакомый – мужчина. Его лицо с резкими, будто высеченными из камня чертами и бледной кожей, глаза цвета космической бездны и жемчужно-белые волосы, выстриженные на висках и торчащие густым ежиком сверху, показалось мне лицом неведомого божества.

Я пропала в тот же миг, как наши взгляды встретились. Все мое существо затопило волной ужаса и восторга, потому что я совершенно отчетливо поняла – это она. Любовь, бьющая прямо в сердце, чтобы оставить в нем незаживающую рану. Любовь, которая останется со мной до последнего вздоха. Любовь, за которую не жаль отдать жизнь...

– Вера, – донесся до меня как сквозь толщу воды голос Ллайны. – Подойди, не бойся. Это Альдис, командир наших морайтов. Они вытащили вас с Эриком из той заварушки.

Ожив, сердце снова толкнулось в груди, и это было почти больно. Я резко вдохнула, выдохнула и, стараясь не спотыкаться, пошла навстречу своей судьбе.

– Альдис Ун’Вейд, – представился мужчина, когда я приблизилась. Низкий звучный голос пробрал меня до самых костей, как самая прекрасная в мире музыка, и я мысленно порадовалась, что под длинными рукавами моего костюма не видно усеявших кожу мурашек.

– Вера Градова. – Собственный голос показался мне жалким писком.

– Как самочувствие... Вера?

– Спасибо, хорошо, – машинально ответила я, запрокинув голову, чтобы поймать взгляд Альдиса. Из его глаз на меня смотрела Вселенная: в изменчивой сине-фиолетовой глубине мерцали искры далеких звезд, маня и завораживая. И такие же искры серебрились на его висках и скулах, будто припорошенных волшебной пыльцой.

Наверное, я бы так и пялилась на него самым неприличным образом, не раздайся позади меня звук чьих-то шагов и удивленный возглас.

– Вера!

Оглянувшись, я увидела улыбающегося Эрика; впервые за все время нашего пребывания здесь мы встретились «вживую». Подойдя, он крепко обнял меня, ничуть не смущаясь посторонних, и я с искренней радостью ответила ему тем же.

– Ну, вот вы и воссоединились, – добродушно заметила Ллайна. – И я рада, что именно сегодня Альдис зашел вас проведать. Может, у него лучше получится рассказать вам о Тьме...

Она быстро представила мужчин друг другу, после чего предложила всем сесть. Мы с Эриком заняли медицинскую кушетку, Ллайна устроилась на стоящем рядом стуле, а Альдис привалился к столу, скрестив на груди мускулистые руки.

– Я знаю, что у вас накопилось много вопросов, – начала Ллайна, обведя наши лица серьезным взглядом. – Ответы на некоторые из них вы уже, наверное, нашли в книгах, что я вам дала.

– Этого мало, – заметил Эрик, и энорианка согласно кивнула:

– Разумеется. Но теперь вы хотя бы имеете общее представление о Тьме и ее силе.

– Эта Тьма внутри нас... она неизлечима, так?

– Да, – ответил вместо Ллайны Альдис. – И рано или поздно она вас поглотит.

– Тогда зачем... – начала было я, но запнулась, когда он посмотрел на меня.

– Зачем мы забрали вас с собой? Нам нужны искатели. Но сначала мы должны были убедиться, что вы не превратитесь в моров – тварей тьмы. Обычно это происходит сразу, но случаются и исключения.

– Кто такие искатели? – нахмурился Эрик.

– Они помогают морайтам, охотникам, выслеживать и уничтожать Тьму. Искателем может быть только мореус, избранник тьмы, добровольно выбравший сторону Света. Искатели способны чувствовать Тьму, поскольку крепко связаны с ней; по сути, они – единый организм.

– То есть, заразившись, человек все-таки может остаться... нормальным? Если выберет Свет, а не Тьму? – встрепенулась я.

Альдис и Ллайна как-то странно переглянулись.

– Увы, ненадолго, – сочувственно покачала головой энорианка. – В конце концов Тьма полностью завладевает своим носителем. Кто-то сдается ей быстро, кто-то долго сопротивляется, но итог один...

– Переход на сторону зла, безумие, смерть, – бесстрастно закончил за нее Альдис. – Впрочем, мы стараемся уничтожить искателя раньше, чем его убьет Тьма.

– И никто из этих... мореусов никогда не выживал? – недоверчиво спросил Эрик.

– Я таких не встречал. Организм человека... любого разумного существа не способен долгое время выдерживать воздействие тьмы. Ее сила слишком чуждая и разрушительная.

Внутри меня при этих словах все оборвалось: выходит, надежды на спасение у нас нет. Каковы шансы, что именно я или Эрик окажемся уникумами, способными пережить носительство Тьмы?

Словно почувствовав захлестнувшее меня отчаяние, Эрик накрыл мою ладонь своей и ободряюще сжал.

– Что она вообще такое? – с каким-то холодным спокойствием поинтересовался он. – Откуда взялась? Чего хочет?

– Точных ответов на твои вопросы не знает никто. – Альдис чуть склонил голову, и кожа на его скуле мягко заискрилась в ярком электрическом свете. Даже сейчас, раздавленная мыслью о неизбежности своей ужасной участи, я не могла не залюбоваться этой странной, совершенно неземной красотой. – Мы верим, что некогда Тьма и Свет были единым целым, расколовшимся в огне большой вспышки. Единственное, к чему стремится Тьма – разрушить все созданное Светом и повергнуть сущее в изначальный хаос. В разумных существах она пробуждает самые низменные мысли и желания, вызывает непреодолимую тягу к разрушению, насилию и самоуничтожению. Тьма может действовать по-разному: в мгновение ока превращать в орды чудовищ целые народы или медленно подтачивать отравленную ею цивилизацию, которая в конце концов губит собственный мир. Тьма – это связанные единым сознанием отдельные сущности; она способна быть повсюду в одно и то же время. И задача отрядов морайтов, разбросанных по всей обитаемой Вселенной – выследить и устранить Тьму при помощи ищеек... то есть, искателей.

– А у морайтов, значит, к Тьме иммунитет? – этот факт явно казался Эрику крайне несправедливым. Мне, впрочем, тоже.

Альдис прозвучавшего в вопросе возмущения, кажется, не заметил.

– Что-то вроде того. Некоторые разумные расы – или их отдельные представители – более... совершенны. В их сознании нет ничего, за что Тьма могла бы зацепиться.

«В таком случае у людей нет шансов, – с горьким смешком подумала я. – Мы полны зла и порока».

– Вы должны знать, что Тьма находит способ избавиться и от тех, кто ей неподвластен, – помолчав, продолжил морайт, и на его непроницаемом, как у статуи, лице впервые промелькнула тень эмоций. – Так когда-то погибла моя родная планета, Азира. Азиране были сильны, мудры и не знали зла. Тьма не могла до них добраться, но она поработила другую разумную расу и заставила их напасть на мою планету. Уцелела лишь горстка азиран – дети и подростки, которых успели отправить прочь на неприметном звездолете. Мне тогда едва исполнилось восемь.

Его голос звучал ровно, но в глазах бушевала настоящая космическая буря, сотканная из фиолетовых всполохов и холодно сияющих искр. Буря, которая, казалось, вот-вот выплеснется наружу и захлестнет весь мир своим гневом и болью.

Каково это – потерять не просто семью, близких, знакомых – но всю планету? Я попробовала представить – и содрогнулась от ужаса и сострадания. Да, я тоже лишилась Земли и родных, причем, похоже, навсегда, но они были живы...

– Азиране – лучшие охотники на Тьму, – со вздохом сожаления заметила Ллайна. – Гибель Азиры – невосполнимая потеря для Содружества... Содружества разумных рас Вселенной, – добавила она, перехватив вопросительный взгляд Эрика. – Ваша планета в него не входит... пока.

– И почему я не удивлен? – хмыкнул он.

– Время нашего нынешнего искателя, Шартха, уже на исходе, – продолжил Альдис, на пару мгновений прикрыв веки и притушив рвущееся из глаз сияние. – Это он привел нас на Землю, услышав зов найденной вами Тьмы. Хорошо, что мы были неподалеку и подоспели вовремя.

Я едва понимала, о чем он говорит. В голове билась одна-единственная мысль, и я озвучила ее, чувствуя, как угасают последние крохи надежды:

– Значит, домой мы больше не вернемся?

– Нет, – прямота Альдиса ранила не хуже острого ножа. – Во-первых, мы уже очень далеко от вашей планетной системы. Во-вторых, нам нужны новые искатели. А в-третьих – и эта причина самая веская – вы теперь опасны для окружающих и больше не можете жить среди людей. Вы же не хотите навредить тем, кого любите?

Мы с Эриком обменялись угрюмыми взглядами.

– Нет, – спустя несколько мучительно долгих секунд выдавила я. – Не хотим.

– Но какая у нас альтернатива? Помогать вам в качестве искателей Тьмы, пока она окончательно нас не захватит? А потом вы нас убьете? – с вызовом спросил Эрик.

– Избавим от страданий, – мягко поправила его Ллайна. – Быстро и безболезненно.

– Сколько у нас времени? – я смотрела только на Альдиса. Буря в его глазах улеглась, но крохотные искорки по-прежнему мерцали в темной глубине, как бесконечно далекие – и безжалостно холодные – звезды.

– От нескольких месяцев до нескольких лет, – пожал он плечами. – У всех по-разному. Шартх продержался чуть меньше года, но и способности в нем проявились практически сразу.

Пальцы Эрика, продолжавшие сжимать мою ладонь, ощутимо дрогнули.

Несколько месяцев. Год. Два. Если очень повезет, то и три. И все это время мы обречены жить, чувствуя крепнущую и разрастающуюся внутри Тьму и гадая, когда именно она нас убьет.

Пожалуй, пришедшая мне на ум аналогия с Чужим была не такой уж и неуместной.

И какой страшной насмешкой казалась причуда судьбы, именно сейчас столкнувшей меня с любовью всей моей жизни...

Мир оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Свет и Тьма, о которых мы привыкли говорить образно, подразумевая добро и зло, существовали на самом деле – как и чудовища, инопланетяне и... магия. Да-да, магия, если верить Альдису, тоже была вполне реальна – хотя морайт называл ее умением управлять этрой, «энергией жизни», и не видел в ней ничего сверхъестественного.

– У всех нас есть какие-то уникальные способности, – заметил он, и я сразу вспомнила Эйта с его светящимися глазами и излучающими тепло руками. – То, что кажется невероятным для выходца из одного мира, вполне обыденно для жителя другого. Конечно, кое-какие из разумных рас одарены менее остальных – вот как вы, земляне, – но это не значит, что от них не может быть пользы. Здесь, на борту «Сантары», ценится каждый.

«Ну, уж мы-то с Эриком теперь точно ценнее некуда», – мысленно хмыкнула я на это.

От Альдиса мы наконец узнали, что именно на свою беду нашли археологи в недрах долины Актру. Останки существа, имевшего лишь отдаленное сходство с человеком, принадлежали мору, а злополучная шкатулка служила вместилищем для извлеченной из его тела Тьмы.

– Много сотен лет назад морайты уже посещали Землю, – огорошил нас неожиданной новостью Альдис. – Они уничтожили затаившуюся на ней Тьму, но, как выяснилось, не всю. Из одного мора жрецы давно исчезнувшего народа извлекли Тьму и запечатали ее в шкатулку, которую вам спустя долгие годы не посчастливилось открыть. К счастью, Шартх привел нас к вам вовремя, и мы уничтожили всех обратившихся в моров прежде, чем они успели кому-нибудь навредить...

– Что там осталось, на месте раскопок? – сглотнув, спросил Эрик. – Нас считают пропавшими или...

– Мы убрали все следы произошедшего. Ни тел, ни найденной вами гробницы, ни личных вещей археологов. Словно вас там никогда и не было.

– Отлично. Станем загадкой века, как когда-то группа Дятлова... Наши родные с ума сойдут.

Я при этих словах вздрогнула и до боли закусила губу. Бедная моя мама... Она ведь до конца своих дней будет верить, что я жива, искать и ждать меня... А я даже не смогу с ней попрощаться. Ни с ней, ни с братом, ни с любимой старой кошкой, убаюкивающего мурлыканья которой мне так не хватало одинокими ночами в моей стеклянной клетке...

А у Эрика где-то в Айове остался пожилой отец. Каково ему будет коротать старость без единственного сына, тела которого даже не нашли?

– Вы должны быть сильными, – сказал нам Альдис на прощание. – Мы все сражаемся за жизнь и мир во Вселенной, а великая цель порой требует великих жертв. Многие из нас потеряли дом и близких, многие погибли на этой войне. Но сдаться и отчаяться значит проиграть Тьме и обречь на гибель все сущее. Ваша жизнь ничтожна в сравнении с жизнями целых цивилизаций, но вы можете принести неоценимую пользу морайтам. Помните об этом.

Вот уж утешил так утешил.

В ту ночь, последнюю в карантинной зоне, перегородку между нашими комнатами убрали, и мы с Эриком устроились вместе на моей кровати, прижавшись друг к другу, как осиротевшие дети. Сон не шел, и мы долго лежали, обсуждая рассказанное Альдисом, вспоминая дом и гадая, что нас ждет за стенами порядком надоевшего медотсека. Ллайна обещала забрать нас рано утром, и завтракать нам предстояло уже в общей столовой.

И у меня, и у Эрика еще оставалась масса вопросов, но ответы на них мы должны были узнать по ходу дела, постепенно вливаясь в течение жизни на корабле. Предвкушение нового и неизведанного немного отвлекло меня от грустных мыслей – все-таки не каждый день оказываешься на борту настоящего звездолета, битком набитого представителями самых разных рас. Я даже слегка волновалась, думая о предстоящем знакомстве с экипажем. Эрик признался, что испытывает схожие чувства – в нем проснулась присущая всем исследователям любознательность.

А еще я думала, что завтра, возможно, снова увижу Альдиса, вспоминала космос в его глазах, твердую линию рта, острые скулы и отливающие перламутром волосы и принималась дрожать всем телом от ужаса и невыносимого желания быть с ним рядом. Ни о чем в жизни я еще так страстно не мечтала, как о его прикосновении – и в то же время ничего так сильно не боялась. Неужели эта дикая смесь страха, восторга и влечения и есть любовь с первого взгляда? Что ж, в таком случае древние греки не зря называли ее безумием от богов...

– Ты не заболела? – Эрик, почувствовав, как я трясусь, приподнялся на локте и встревоженно заглянул мне в глаза.

«Заболела. Альдисом», – подумала я, но вслух этого, конечно, не сказала.

– Нет, все в порядке. Просто немного волнуюсь.

Он на всякий случай потрогал мой лоб, а потом, поколебавшись, еще и прижался к нему губами. Это было так трогательно, что у меня невольно защипало в носу.

– Я что-нибудь придумаю, Вера, – по-своему истолковав выражение моего лица, тихо произнес Эрик. – Не бойся. Я не дам тебе умереть.

– Спасибо, – так же тихо ответила я. – Надеюсь, у тебя получится.

Он продолжал смотреть мне в глаза, не спеша отстраняться, и в какой-то момент потянулся к моему лицу – но я мягко уперлась ладонями ему в грудь.

– Давай немного поспим. Я устала, а нам завтра рано вставать...

В другое время – до этого дня – я бы совсем не возражала против его поцелуя и даже большего, но сейчас, после встречи с Альдисом, просто не могла представить себя с другим мужчиной. Пусть этот мужчина и был единственным на весь корабль и к тому же весьма привлекательным землянином.

– Конечно. – Если он и был разочарован, то никак этого не показал. – Мне уйти к себе?

– Останься, – смущенно – и чуть виновато – попросила я. – С тобой мне не так одиноко.

Эрик кивнул в полумраке и, улегшись рядом, осторожно притянул меня к себе. Я прижалась спиной к его теплой груди, закрыла глаза, чувствуя себя до странности уютно и надежно в его объятиях, и совсем скоро, несмотря на бушующие внутри противоречивые чувства и мысли, провалилась в сон.

Мне снилось, что я парю в бескрайней космической тьме среди разноцветных туманностей и безмолвно сияющих звезд и душе моей так хорошо и спокойно, словно я вернулась домой после долгих скитаний.

* * *

Явившись в обещанное время, Ллайна выдала нам новую одежду – легкие мягкие костюмы черного цвета и ботинки, настолько удобные, что почти не ощущались на ногах.

– Остальные вещи будут ждать вас в каютах, – сказала энорианка. – Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Нам все равно придется регулярно встречаться для медицинских осмотров.

Когда она повернулась к нам спиной, мы с Эриком переглянулись и одновременно закатили глаза. Похоже, все оставшееся до конца своих дней время мы так и будем чувствовать себя подопытными кроликами.

Переодевшись и более тщательно, чем обычно, приведя себя в порядок, я задержалась у зеркала, изучая свое отражение. По-прежнему никаких видимых изменений: глаза обычные, не демонические, волосы того же неприметного темно-русого цвета, и даже во рту не выросли клыки. Если Тьма и дремала где-то там, внутри, то внешне ее присутствие никак не проявлялось. Может, она никогда и не проснется?..

«Пока дышу, надеюсь», – мысленно усмехнулась я, отворачиваясь от зеркала.

Или, как говорят русские, «надежда умирает последней».

– Выглядишь... эффектно, – заметил Эрик, поджидавший меня у двери моей комнаты. Ему самому новый облик очень шел: обтягивающий костюм подчеркивал достоинства фигуры и гармонировал с цветом уже чуть отросших волос. Я присмотрелась к другу, пытаясь понять, что в его внешности кажется мне необычным – но тут нас окликнула Ллайна, и мы рука об руку двинулись вслед за ней к выходу.

– Первое время вам может быть трудно, – прежде, чем коснуться сенсорной панели на двери, Ллайна остановилась и окинула нас серьезным взглядом. – Осмотритесь, познакомьтесь с экипажем, привыкните к новой жизни. Альдис постепенно введет вас в курс дела и расскажет о работе искателей. Ему вы можете довериться во всем. Да, и еще. Ради общей безопасности вы должны сообщать мне обо всех происходящих с вами изменениях. А они начнутся так или иначе – это лишь вопрос времени. Договорились?

– Будто у нас есть альтернатива, – проворчал Эрик, но под пристальным взглядом янтарных глаз со вздохом кивнул. – Ладно, ладно. Если у меня вдруг вырастут рога, ты узнаешь об этом первой.

Ллайна молча посмотрела на меня, и я тоже согласно склонила голову. Тогда энорианка ободряюще улыбнулась и наконец открыла перед нами дверь.

Снаружи все оказалось не таким стерильно-белым, как в медотсеке, но и здесь было светло – во многом за счет яркого освещения. Нас встретил просторный безлюдный коридор, по обе стороны которого тянулись стальные раздвижные двери и прямоугольные окна в полстены. Пока мы шли мимо них, я с любопытством заглядывала внутрь: за одними окнами просматривались помещения, практически идентичные тому, где нас держали, за другими, судя по обстановке, располагались лаборатории и больничные палаты. Кое-где присутствовали люди – если можно назвать людьми инопланетных гуманоидов – и иногда я тоже ловила на себе их изучающие взгляды.

Не останавливаясь, Ллайна быстрым шагом преодолела коридор и открыла замыкающую его дверь. Мощные створки разъехались в стороны, пропуская нас в следующий отсек, и, войдя, я непроизвольно ахнула.

Здесь было что-то вроде комнаты отдыха – большое уютное помещение с кухонной зоной, мягкими диванчиками и креслами и панорамным окном во всю стену, за которым простиралась уже знакомая, но так и не ставшая привычной чернильно-ледяная бездна. Казалось, комната просто обрывается во мрак, в далеких глубинах которого мерцают рассыпанные кем-то огоньки звезд, и от этого жутковатого ощущения мурашки бежали по коже.

– Сейчас здесь особо нечем любоваться, но подождите, когда мы подойдем к Протее, – сказала Ллайна, дав нам пару минут осмотреться. – Вид из окна станет куда зрелищнее.

– Протее? – переспросила я, с трудом отрывая взгляд от завораживающего космического пейзажа.

– Это орбитальная станция рядом с одноименной планетой – мы скоро к ней прибудем. Нужно пополнить кое-какие запасы, прежде чем продолжать путь. Да и небольшая передышка не помешает. В общем, вас ждет масса новых впечатлений, – закончила она с добродушным смешком.

– Нам бы нынешние переварить, – заметил Эрик, рассеянно потерев переносицу кончиками пальцев. Только сейчас я сообразила, что именно в его внешности привлекло мое внимание – отсутствие очков. Может, Ллайна все-таки успела подлатать его глаза, засунув Эрика в одну из тех внушительных медицинских капсул, которые мы видели во время ежедневных осмотров?

«Или он просто забыл их надеть», – я улыбнулась, вспомнив, каким рассеянным бывает Эрик.

– Идем, а то опоздаем к завтраку, – прервала мои размышления энорианка.

И мы отправились дальше – но не к двери в очередное помещение, а к обнаружившемуся тут же лифту. Ллайна нажала кнопку второго уровня – сейчас мы находились на пятом – и стальная коробка плавно взмыла вверх, унося нас навстречу неизвестному и оттого пугающему будущему.

Наверху оказалось довольно оживленно: по широкому коридору, ведущему, по-видимому, в столовую, парами или небольшими группами, смеясь и болтая, шли мужчины и женщины самого разного возраста и наружности. На нас тут же начали оглядываться, и мы отвечали инопланетянам такими же заинтересованными взглядами – только если во всей позе Эрика читался откровенный вызов, то я слегка робела от чужого внимания.

– Не волнуйся, вы среди друзей, – вполголоса произнесла Ллайна, словно уловив мои эмоции, и я неуверенно кивнула. Мысль о том, что внутри нас – Тьма, с которой эти люди – а я все же предпочитала называть их людьми – сражаются всю свою жизнь, не добавляла уверенности в себе. А в том, что окружающие прекрасно знали, кто мы, сомневаться не приходилось.

Людской поток привел нас в столовую – просторный зал с линией раздачи и четырехместными столами, примерно треть из которых уже была занята. Здесь вместо панорамного окна в стену был встроен экран, на котором неторопливо сменяли друг друга обычные земные пейзажи; в данный момент все присутствующие могли полюбоваться видом весеннего леса, омытого недавно прошедшим дождем. Где-то в динамиках звучала приятная негромкая мелодия, но ее почти заглушал слитный гомон множества голосов.

На миг я ощутила себя вернувшейся в университетскую столовую – там тоже весело шумели и толкались у прилавка, гремя подносами. Сходство усиливалось тем, что большинство присутствующих выглядели на удивление молодо. То ли инопланетяне старели медленнее нас, землян, то ли просто сохраняли хорошую форму благодаря тем же медицинским капсулам – а возможно, экипаж действительно состоял в основном из молодежи. Впрочем, последнее казалось мне наименее вероятным.

Мы не сделали и нескольких шагов, как Ллайну окликнул какой-то сурового вида мужчина в форме защитного цвета, какую носили охранники. Подтолкнув нас к стойке с горкой подносов и столовыми приборами и пообещав скоро вернуться, наша проводница упорхнула, и мы с Эриком проводили ее растерянными взглядами.

– Может, лучше подождем тут? – предложила я, сразу почувствовав себя на редкость неуютно в толпе чужаков.

– Пойдем. – Эрик решительно взял меня за руку и повел к выстроившейся у прилавка очереди. Поставил передо мной поднос, сам встал впереди, словно пытаясь загородить меня от посторонних взглядов. За его спиной и правда было как-то спокойнее.

– Надеюсь, здесь еда поприличнее, чем та, которой нас кормили в медотсеке, – пробормотал он, с сомнением рассматривая выставленные в витринах блюда.

Я усмехнулась, вспомнив невыразительные на вкус и непривлекательные внешне питательные смеси, гарниром к которым выступала скромная горстка овощей и зелени. Неужели члены экипажа питаются чем-то другим? А, нет, вон она – густая белесая масса в большом чане, которую проходящие мимо невозмутимо зачерпывали и шлепали себе в миски. Вокруг, правда, стояли тарелки с салатами из свежих овощей, которые отдаленно напоминали земные, фруктовыми нарезками и выпечкой, а в самом конце линии раздачи я даже заметила что-то вроде кофейного автомата. Впрочем, откуда здесь взяться кофе?

«Все бы отдала за маленькую чашечку капучино», – подумала я, с подозрением оглядывая пестрые овощные салаты. Какой из них, интересно, наиболее безопасен для моего хрупкого человеческого желудка?

– Эй, мелкая! Так и будешь стоять столбом или уже возьмешь что-нибудь?

Низкий рыкающий голос раздался прямо над моим ухом, но я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Мелкая? Я? Со своим средним для женщины ростом и лишним десятком килограммов? Или кто-то намекает на мой юный возраст? Так я уже давно из него вышла...

Впрочем, когда я повернулась к говорившему, все сразу встало на свои места. Такому верзиле, пожалуй, все вокруг кажутся мелкими. Больше двух метров ростом, черно-синий, как у Альдиса, костюм едва не трещит на мощном мускулистом теле. Кожа у парня – я затруднилась определить его возраст – имела необычный зеленоватый оттенок, тот же, что и подстриженные под короткий ирокез волосы, и черты лица были грубоваты, но в остальном он практически не отличался от человека. Очень... внушительного человека.

– Ты это мне? – охватив его могучую фигуру растерянным взглядом, спросила я.

Гигант выразительно закатил глаза, затем наклонился над прилавком, цапнул из-за витрины тарелку с салатом и пару каких-то пирожков и водрузил все это на мой поднос.

– Двигайся, – бросил он не терпящим возражений тоном.

Я даже не нашлась, как отреагировать, но тут в наш разговор, чуть отодвинув меня в сторону, вмешался Эрик.

– Какие-то проблемы?

Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть незнакомцу в лицо, и выглядел он рядом с этой горой мышц почти тщедушно – но я все равно испытала странную смесь гордости, благодарности и восхищения. Чего-чего, а смелости Эрику было не занимать.

– Ага. Очень уж пожрать хочется, а твоя подружка что-то тормозит, – почти добродушно сообщил верзила. – Пошустрее надо быть, ищейка. – А это уже мне.

Из-за его спины послышались смешки товарищей – таких же морайтов, судя по цвету одежды. Эрик сжал кулаки и шагнул вперед, но тут на плечо зеленокожего (я мысленно окрестила его «орком») легла узкая ладонь незаметно подошедшего Альдиса.

– Полегче, Гем. Дай им освоиться.

От звука его голоса меня сначала бросило в жар, а затем пробрала дрожь, захватившая, казалось, даже сердце. Я уставилась в свой поднос, чувствуя, как предательски полыхают щеки и одновременно леденеют пальцы на руках и ногах. Странное ощущение.

– Да, фиор, – без единого слова возражения кивнул тот, кого назвали Гемом.

Благодаря чудесному браслету я знала, что фиором здесь называют командира – в данном случае, командира отряда морайтов. Интересно, мне тоже следует обращаться к Альдису в соответствии с местным уставом?

– Вера, Эрик, доброе утро, – поприветствовал нас Альдис. – После завтрака вас ждет встреча с капитаном «Сантары», так что не засиживайтесь.

– Поняли, – коротко ответил Эрик за нас обоих.

Он тронул меня за руку, выводя из оцепенения, и я торопливо двинулась за ним к прилавку с напитками. Ни заговорить с Альдисом, ни поднять на него глаза мне так и не хватило решимости – тогда бы все точно догадались о моих к нему чувствах. Даже сейчас, отойдя на безопасное расстояние, я ощущала его присутствие – во всем этом огромном зале он был словно маяк, источающий яркий и неодолимо манящий свет. Словно магнит, к которому меня теперь будет тянуть из любого уголка Вселенной...

Может, это тоже какая-то магия? Та самая этра, пронизывающая и связывающая все живое? Или же это личная уникальная способность Альдиса, одна из тех, которыми наделены морайты?

Поверить в любовь с первого взгляда, ту, что бьет в сердце ударом молнии, почему-то было куда труднее. Поверить – и смириться с тем, что она обречена остаться без ответа и прожить совсем недолго, как и я сама...

Печальную действительность несколько скрасил бумажный стаканчик с кофе, выданный замеченным ранее автоматом. Ну, по крайней мере, пах и выглядел этот напиток почти в точности как кофе. Тут же обнаружились и кое-какие снеки, и мы с Эриком, не сговариваясь, взяли себе по шоколадному батончику.

Ллайна вернулась, когда мы уже сидели за одним из свободных столиков, смакуя инопланетный аналог кофе и обсуждая его вкусовые качества.

– О, вижу, вы оценили джуру, – улыбнулась она, опустив на столик свой поднос. – Прекрасный напиток, но не рекомендую пить его за ужином – полночи не уснете.

– Вкусно. Почти как дома, – вздохнул Эрик, на пару мгновений закрыв глаза.

Какое-то время мы молчали, занятые едой и своими мыслями. Я украдкой разглядывала соседей, отмечая цвета их костюмов и не находя ни одного полностью черного, как у меня и Эрика. По-видимому, их здесь носили только искатели, или ищейки, как пренебрежительно называли нас морайты. Черно-синих костюмов было куда больше – а еще наличествовали серебристо-серые, как у Эйта, зеленые, как у Ллайны, снявшей свой привычный медицинский халат, бежевые, цвета хаки и голубые. Немногочисленные обладатели последних держались особняком, выглядели старше окружающих и покинули столовую раньше всех; подумав, я решила, что они принадлежат к командному составу корабля.

Обегая присутствующих, мой взгляд неизменно возвращался к столику у самого экрана, где в компании Гема и еще одного морайта сидел Альдис. Я любовалась его статной фигурой, мерцающей кожей, уверенными жестами и чувствовала себя влюбленным по уши подростком: дыхание в груди спирало, сердце билось как сумасшедшее, а на губах норовила расползтись смущенная улыбка. Со стороны я, наверное, выглядела как идиотка.

Господи, да чем же он меня так зацепил??

Я сердито откусила от пирожка с весьма вкусной, но неидентифицируемой начинкой, доела салат, запила все остатками джуру и едва не подавилась, увидев подошедшую к морайтам девушку.

Она явно была азиранкой – высокая, стройная, с остроконечными ушами, россыпью серебристо-голубых искр на скулах и короткострижеными белыми волосами. Проходя мимо Альдиса, девушка легко скользнула ладонью по его плечу – и этот интимный жест отозвался в моей груди резкой, как удар ножа, болью. К тому моменту, когда незнакомка грациозно опустилась на соседний от Альдиса стул, я уже ненавидела ее всем сердцем.

– Кто это? – выпалила я, кивком указав в сторону подруги Альдиса. Очень близкой подруги, судя по тому, с какой непринужденностью они общались.

Ллайна проследила за моим взглядом и слегка улыбнулась.

– А, это Хэльвин. Они с Альдисом были дружны еще до того, как... их планета погибла. С тех пор так и не расстаются. Хэльвин командует второй группой морайтов, а Альдис – первой и всем отрядом. Нам повезло заполучить сразу двух азиран; как я уже говорила, они прекрасные охотники.

– Выходит, эта парочка – наше непосредственное начальство? – теперь на беловолосых с повышенным вниманием смотрел и Эрик.

– Верно. Искатели не всегда сопровождают морайтов на «охоте», но иногда такая необходимость возникает. Очень удачно, что вас двое – по одному на группу.

Повернув голову, Эрик наградил энорианку таким выразительным взглядом, что та явно смутилась и пробормотала:

– Я не это имела в виду... Неудачно выразилась, извините.

– Не извиняйся. Ты сказала ровно то, что думала. Вам нужны искатели, а наши жизни, как верно подметил фиор Ун’Вейд, допустимая жертва во благо всего живого.

– Не моя вина в том, что с вами случилось, Эрик, – мягко произнесла Ллайна. – Я понимаю ваши чувства, поверьте. Но, произойди подобное со мной, я бы хотела, чтобы моя смерть оказалась не напрасной...

– Ты рано нас хоронишь, – усмехнулся он. – Мы еще поборемся. Да, Вера?

Я кивнула, искоса наблюдая за оживленно болтающей – и даже смеющейся – компанией морайтов. Точнее, болтали и смеялись все, кроме Альдиса, ограничивающегося сдержанной улыбкой, от которой на его бледных щеках обозначались премилые ямочки.

Черт.

Что, если меня распределят в группу Хэльвин и придется не только терпеть ее общество, но и выполнять приказы? И рядом не будет Альдиса... С другой стороны, попади я под его начальство, охотники получат совершенно бесполезного искателя, впадающего в транс от одного взгляда своего командира...

Нет, с этим определенно надо что-то делать.

К моей радости и смятению, покончив с завтраком, Альдис поднялся и решительно направился в нашу сторону. Взгляд космических глаз на мгновение задержался на моем лице, и у меня перехватило дыхание, будто я вдруг взмыла к небу на разогнавшихся до предела качелях.

– Если вы закончили, я провожу вас к капитану. – А от звука его голоса все мое тело как по команде покрылось мурашками.

Боже, да это невыносимо!

– Мы готовы, – глянув на меня, ответил Эрик.

Он промокнул бумажной салфеткой рот, поднялся и по-джентельменски отодвинул мой стул, помогая мне выйти из-за стола.

– Идите, – махнула нам Ллайна. – Увидимся позже.

Я опасалась, что спутники Альдиса увяжутся за нами, но из столовой мы вышли втроем; морайт быстро и уверенно шагал впереди, показывая дорогу, а мы с Эриком старались не отставать. Очередная поездка в лифте обернулась настоящим испытанием: пространства здесь хватало, но близость Альдиса ощущалась так явственно, почти физически осязаемо, что у меня закружилась голова. И это несмотря на присутствие Эрика, который, по-своему истолковав мое замешательство, ободряюще приобнял меня за плечи.

А еще я вдруг уловила запах – легкий, но отчетливый, кажущийся смутно знакомым и невыразимо притягательный. Что-то горьковато-терпкое, волнующее, вызывающее ассоциации с осенью, опавшими листьями и мокрыми от дождя лепестками хризантем... И этот запах явно исходил от Альдиса. Неужели суровые охотники на Тьму пользуются парфюмом? Или это естественный запах его тела? Что ж, я бы не удивилась. Наверняка у азиран, этих похожих на эльфов созданий с глазами, будто сотканными из космических туманностей и звездного света, припрятано немало сюрпризов...

К счастью, лифт прибыл в пункт назначения уже через несколько секунд, положив конец моим сладким мучениям.

– Это что, капитанский мостик? – пробормотала я, когда Альдис посторонился, пропуская нас вперед.

– Он самый.

Могла ли я в самых смелых своих мечтах представить себя здесь, в центре управления инопланетного звездолета, выглядящем как картинка из какого-нибудь фантастического фильма? Ладно, пожалуй, могла – с воображением у меня всегда все было в порядке, а космос и все, что с ним связано, будоражили мой разум с раннего детства. Но при этом я, конечно, понимала, что подобным мечтам не суждено сбыться. А вот поди ж ты – сбылись!

Вот только какой ценой...

Мы в несколько шагов пересекли короткий коридор и оказались внутри просторного полукруглого помещения, залитого ярким, но при этом мягким и ненавязчивым светом. Пара массивных кресел в центре – видимо, для капитана и его старшего помощника, напротив – огромный обзорный экран, перед которым расположились две панели управления, по бокам – мигающие разноцветными огоньками дисплеи непонятного мне назначения и кресла попроще, занятые людьми – точнее, гуманоидами – в голубых костюмах. Капитан обнаружился стоящим у обзорного экрана в компании пары других членов экипажа; все трое что-то тихо обсуждали, рассматривая, насколько я поняла, навигационную карту. И Альдис направился прямиком к ним.

– Капитан. – Он коротко, но почтительно кивнул повернувшейся к нам женщине. Да-да, «Сантарой» действительно управляла женщина! Впрочем, почему это меня так удивило? Даже на Земле наступила эра равноправия, пусть и довольно условного – что уж говорить о продвинутых инопланетянах, членах этого-как-его-там содружества... Да и здешние женщины наверняка во многом не уступали мужчинам.

Я с нескрываемым интересом изучала стоящую перед нами инопланетянку. Высокая, сухопарая, подтянутая. В отличие от большинства членов экипажа, явно немолода: кирпичного цвета лицо изрезано сеточкой мелких морщин, в волосах, подстриженных, как и у меня, под каре, поблескивают нити седины. Зато глаза, похожие на два осколка стали, на удивление ясные и цепкие. Такую женщину было легко представить командующей не только огромным космическим кораблем, но и целой армией.

– Наши новые искатели – Вера Градова и Эрик Янг с Земли, – представил нас Альдис и чуть отступил в сторону, сложив руки за спиной.

– Меня зовут Инья Кайар, и я, как вы уже поняли, капитан «Сантары». Рада наконец встретиться лично, – неожиданно низким для женщины голосом произнесла седовласая. При этом она мимолетно коснулась ладонью свой груди, как когда-то, в день нашего знакомства, Ллайна; должно быть, здесь этот жест считался приветственным. Я помимо воли уставилась на ее руку, сперва решив, что мне показалось – но нет, пальцев действительно было шесть. Вот и отличие от человека...

Инья коротко кивнула своим спутникам, и те без лишних вопросов удалились, оставляя нас у экрана одних.

– Приятно познакомиться, – сухо ответил Эрик. Я выдавила из себя вежливую улыбку.

– Рада, что карантинный период прошел для вас... благополучно, – невозмутимо продолжила капитан. – И хотела бы выразить вам признательность за готовность сотрудничать.

– Разве у нас был выбор? – хмыкнул Эрик.

– Разумеется. И этот выбор многое о вас говорит. Вы проведете остаток своей жизни достойно, в борьбе с Тьмой, как истинные воины Света...

– Какой в этом смысл? – не выдержав, задала я давно терзавший меня вопрос. – Морайты прочесывают Вселенную, ища и уничтожая создания Тьмы, но это ведь как... не знаю... давить отдельных тараканов, в то время как само гнездо остается невредимым. Альдис сказал, – я быстро глянула на хмурящегося охотника, – что Тьма – это множество сущностей, объединенных общим сознанием. Но есть ли у этого единого организма сердце, поразив которое, можно раз и навсегда уничтожить Тьму во всех ее воплощениях?

Инья прищурилась, рассматривая меня с едва заметной усмешкой на тонких губах.

– А ты зришь в корень, – странно, но в ее голосе звучало одобрение. – Если верить древним легендам, такое «сердце», самая суть тьмы, действительно существует, но, увы, его местонахождение, как и любые другие подробности, нам неизвестно. Никому неизвестно. Разве что Первым... но они давно ушли из этого мира, канули в лету.

– Первым? – поднял брови Эрик. – Не успеешь переварить одну информацию, как всплывает что-то новенькое...

– Это первые разумные существа, появившиеся после вспышки, – опередив капитана, пояснил Альдис. – Всемогущие и совершенные, те, кто создал населяющие Вселенную расы по своему образу и подобию.

– Вот почему мы все так похожи! – озарило меня. – Значит, они – наши прародители...

– Создатели, – уточнил фиор. – Они создали наших прародителей. На планетах, которые были пригодны для жизни. И они же стали первыми морайтами, охотниками на Тьму.

– Что с ними случилось?

– Мы не знаем. Они просто исчезли много веков назад, все до единого. Может, Тьма нашла способ их уничтожить, а может, они отправились к другим звездам, исследовать новые миры...

– Как бы то ни было, теперь мы сами по себе, – вновь подхватила беседу Инья. – И сражаемся с Тьмой, как умеем. Если не делать и этого, Вера, наш мир погибнет очень быстро. Так что морайты продолжают... давить тараканов. Зачастую ценой своей жизни.

– Ясно, – пробормотала я, испытывая легкую неловкость. В самом деле, не прилети морайты в тот день в долину Актру, обернувшиеся монстрами члены нашей группы превратили бы все живое на своем пути в кровавое месиво. И что-то мне подсказывало, что обычным оружием этих тварей не убить. Надо будет спросить об этом Альдиса при случае...

– Вам многое предстоит узнать и увидеть на борту «Сантары», – продолжила женщина, обведя помещение рукой. – Я искренне надеюсь, что наш корабль станет для вас вторым домом и надежным убежищем, пусть и на время. Если у вас возникнут какие-то вопросы или сложности, вы всегда можете обратиться ко мне или фиору Ун’Вейд. Фиор также займется вашей адаптацией и обучением.

Обучением? Чему, интересно, нас собираются учить? Обращаться с инопланетным оружием? Слышать и выслеживать Тьму? Противостоять уготованному нам безумию?

– Завтра мы прибудем на Протею, – Инья повернула голову к экрану, на поверхности которого больше не раскручивалась мерцающая карта чужих звездных систем; теперь это было обычное окно, за которым плескалась вечная космическая ночь. – Вам разрешено сойти на нее вместе с остальным экипажем. Погуляете, развеетесь. А потом нас ждет новое большое путешествие. И, если все пойдет по плану, в этом путешествии поведете нас вы, искатели.

Я завороженно смотрела в разверзшуюся перед нами тьму, холодную, незыблемую, неизведанную – а она, казалось, смотрела на меня в ответ. Никогда не привыкну к этому ощущению. Что-то первозданное и древнее таилось в этом черном вакууме, что-то, наделенное нечеловеческим разумом, что-то, обреченное существовать, когда погаснут все до единой искры мимолетных людских жизней. И Тьма – та Тьма, с которой нам предстояло сражаться – была его частью.

А теперь и моей тоже...

Вздрогнув, я отвернулась и неожиданно наткнулась на взгляд сине-фиолетовых глаз Альдиса. В них мне на мгновение – на какую-то крохотную его долю – почудилось сочувствие. Я моргнула, и наваждение исчезло: взгляд азиранина вновь стал отстраненно-холодным и ничего не выражающим. Конечно, кто я ему, чтобы вызывать что-то помимо равнодушия... А вот на Хэльвин он смотрел совсем иначе.

Я сжала кулаки и с каким-то мрачным удовлетворением отметила боль от впившихся в кожу ногтей. Пора приводить себя в чувство, Вера. В конце концов, не так много тебе осталось времени, чтобы тратить его на пустые и бесплодные страдания.

Морайтам нужна ищейка – они ее получат.

* * *

– Экскурсию по «Сантаре» я вам устраивать не буду – все основное вы уже видели, – говорил Альдис, быстро шагая мимо двух рядов одинаковых узких дверей. – В каютах вас ждут коммуникаторы; в них вы найдете план корабля и все необходимое. У вас есть час на отдых и личные дела – затем я зайду за вами и провожу в тренировочный зал морайтов. Познакомитесь с ребятами, посмотрите на наши тренировки. На том же уровне есть бассейн, тренажерный и симуляционный залы, оружейная. Ваше обучение начнется сразу после отлета с Протеи. Учить вас будет Эйт; полагаю, вы с ним уже знакомы.

– Почему не Шартх? – удивился Эрик. – Разве не логичнее учиться у самого искателя?

Остановившись у одной из дверей, морайт окинул его мрачным взглядом.

– После последнего контакта с Тьмой состояние Шартха резко ухудшилось, – пояснил он неохотно. – Мы были вынуждены его изолировать. Так что придется вам полагаться на советы Эйта и собственные инстинкты. Еще вопросы?

– Да масса, – буркнул мой друг, но Альдис, сочтя разговор оконченным, отвернулся и нажал на сенсорную панель у входа.

Стальные створки с легким шорохом разъехались, являя нашим взглядам небольшую комнату, в которой тут же вспыхнул яркий свет.

– Твоя каюта, – кивнул мне Альдис и покосился на Эрика. – Твоя – следующая. Располагайтесь.

И, развернувшись, он как ни в чем не бывало удалился в том же направлении, откуда мы пришли.

– Сама гостеприимность, – с усмешкой заметил Эрик.

Я молча вошла, осматривая свое жилище на ближайшие несколько... месяцев? Лет? Комната скромных размеров, с минимумом мебели – узкой кроватью у окна-иллюминатора, шкафом-купе, столиком, стулом и душевой кабиной в углу. Все такое футуристичное, что представить себя здесь дома не получится даже при наличии богатого воображения. Что ж, попробую привыкнуть к этой странной новой реальности...

– Все в порядке? – тихо спросил остановившийся за моей спиной Эрик.

Я покачала головой, не спуская глаз с зияющего мраком иллюминатора.

– Нет, конечно. Но мы справимся – какие у нас еще варианты?

– Попытаться сбежать?

– Куда и на чем? Ты же слышал Альдиса – звездолет прыгает через гиперпространство. Нам ни за что не найти дорогу назад – да и куда бы то ни было...

Да, по пути к жилому уровню охотник немного рассказал нам об устройстве «Сантары». Вместо ядерного реактора здесь было какое-то магическое ядро, обеспечивающее энергией все системы корабля; оно поглощало, а затем усиливало стократ этру, которой его подпитывали здешние маги, этросы. Этра использовалась инопланетянами повсеместно, обеспечивая работу гипердвигателя, оружия и защитного поля и создавая искусственную гравитацию. Мне, далекой от понимания законов физики, подобное сочетание технологий и магии казалось невероятным, но для большинства входящих в Содружество рас оно, как выяснилось, было в порядке вещей.

– Без этры мы бы просто не смогли уничтожать тварей Тьмы, – сказал Альдис, подытоживая свой рассказ. – Обычное оружие их не берет: Тьма мгновенно заживляет почти любые полученные ими раны. Кроме того, лишь этра способна убить Тьму вместе с носителем, не дав ей вырваться и найти другой сосуд.

– Почему же с Тьмой сражаются морайты, а не этросы? – задал резонный вопрос Эрик.

– В каждом отряде морайтов есть несколько этросов. Но этросы по природе своей – не воины, а созидатели. Целители, исследователи, эмпаты. В бою куда эффективнее вооруженный этропушкой морайт. Впрочем, ты скоро сам в этом убедишься, – как-то зловеще пообещал охотник.

Да уж, нескучное нас ожидает будущее... В следующий раз буду осторожнее в своих мечтах. Хотя в моем случае правильнее сказать «в следующей жизни».

– Мы что-нибудь придумаем, – твердо сказал Эрик, приблизившись и опустив теплые ладони мне на плечи. Его дыхание щекотало мой затылок, заставляя кожу покрываться мурашками.

Недоверчиво хмыкнув, я повернулась к нему лицом, запрокинула голову, ловя его взгляд.

– Мне повезло, что ты рядом, – сказала я искренне. – Одна бы я здесь, наверное, рехнулась.

– Глупости, – Эрик расплылся в мальчишеской улыбке. – Ты сильнее, чем сама думаешь, Вера.

Его руки все еще лежали на моих плечах, а каре-зеленые глаза были так близко, что я могла рассмотреть золотистые крапинки в их глубине.

– Так непривычно видеть тебя без очков, – пробормотала я с легким смущением. – Почему, кстати, ты их не надел?

– Я... – он моргнул, затем разжал пальцы и отступил назад, сразу растеряв всю свою уверенность. – Это странно, но сегодня я проснулся и понял, что прекрасно вижу и без них. Представляешь?

– Действительно странно... – я нахмурилась от кольнувшей сердце тревоги. – Ллайна часом не засовывала тебя в медкапсулу?

– Нет. Ложился спать я еще близоруким.

С минуту мы молча смотрели друг на друга, наверняка обкатывая в голове одну и ту же мысль.

– Не бойся, – наконец хрипло произнес Эрик. – Я не опасен и не чувствую в себе никаких перемен.

– Я и не боюсь. Только не тебя, – покачала я головой. – Да и во мне та же Тьма, забыл? Мы с тобой одной крови, ты и я, – добавила я шутливо, и Эрик фыркнул, сразу как-то расслабившись.

– Да, – он потянулся ко мне, легонько коснулся ладонью моей щеки. – Теперь нас двое против всего мира, Вера...

После его ухода, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, я занялась осмотром своей комнаты и выделенных мне вещей. В первую очередь, конечно, изучила содержимое шкафа, в котором обнаружилось несколько комплектов простого нательного белья, пара костюмов из черной облегающей ткани с эмблемой «Сантары», идентичных тому, что был сейчас на мне, стопка спортивных маек, футболок, шортов, штанов и леггинсов, носки, ботинки и кроссовки. Тут же, в отдельном ящике, лежали предметы женской гигиены и что-то вроде домашней аптечки, а на полках возле душевой кабины я нашла зубную пасту и щетку, дезодорант, флаконы с шампунем и гелем для душа и прочие ванные принадлежности. Не хватало только набора косметики; впрочем, зачем она мне на борту боевого звездолета, среди суровых охотников на чудовищ?

 «А может, они здесь и красятся при помощи этой своей этры?» – подумала я со смешком. А что, удобно. Жаль, что мне такая магия неподвластна.

Затем я заметила лежащий на столе коммуникатор – узкую тоненькую полоску стали с несколькими сенсорными кнопками, над которой при включении разворачивался подвижный голографический экран. Штука оказалась настолько занятной, что остаток свободного времени я провела, ковыряясь в настройках и изучая подробный план корабля, развернув его перед собой буквально в воздухе. За этим занятием меня и застал Альдис, вошедший в комнату даже без символического стука (ну, или звонка) в дверь.

Я торопливо вскочила с кровати, свернув экран одним движением руки, и выпалила, поражаясь собственной смелости:

– А стучать перед тем, как войти, здесь не принято?

– Стучать? Зачем? – озадачился морайт. Он успел переодеться: сейчас на нем были темно-серые спортивные штаны и обтягивающая черная майка, и все это ему, конечно же, неимоверно шло.

Я громко сглотнула.

– Ну... а вдруг я в душе моюсь или... переодеваюсь?

Альдис хмыкнул, окинув меня оценивающим взглядом, от которого к моим щекам – и, боюсь, не только щекам – мгновенно прилила кровь.

– Я пришел в условленное время, и предполагалось, что ты меня уже ждешь. В следующий раз постучу, если это так принципиально, – заверил он с едва уловимой насмешкой. – Так ты готова, Вера?

– Так точно.  То есть... да, готова, – сбивчиво пробормотала я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не треснуть себя по лицу ладонью. – Я тут... с коммуникатором разбиралась.

– Вижу, – кивнул Альдис. – Дай-ка сюда.

Завладев коммуникатором, он аккуратно взял мою левую руку («О боже мой, о боже мой, о боже мой!»), сдвинул рукав лонгслива и приложил прохладную полоску к внешней стороне запястья. Под моим изумленным взглядом коммуникатор, ожив, выпустил из себя что-то вроде тоненьких ремешков и плотно, но бережно обхватил мою кисть, почти слившись с поверхностью кожи.

– Так удобнее, – пояснил охотник. – Снять можно в любой момент. Ну, что, идем за твоим парнем?

Развернувшись, он решительно двинулся к двери, и я кинулась следом, даже не успев сказать, что Эрик вовсе не мой парень.

Впрочем, Альдису наверняка было все равно.

В тренировочном зале оказалось людно: разбившись на пары, здесь уже вовсю мутузили друг друга морайты обоих полов и самого разного – но в основном молодого – возраста. Одни были одеты в спортивную одежду, другие – обнажены по пояс и босы; кто-то бился голыми руками, кто-то орудовал длинными деревянными палками – но все они двигались с такой скоростью, что у меня от одного взгляда на них закружилась голова.

Шагнув внутрь, Альдис коротко, но громко свистнул, и охотники тут же прекратили бой и как один повернулись к двери. Я поежилась под прицелом множества глаз – и человеческих, и не очень – но усилием воли заставила себя стоять на месте и смотреть прямо перед собой, не отводя взгляда. Ищейка я или нет, в конце концов? Это они должны меня бояться, а не я их. Так ведь?..

– Наши новые искатели, Эрик и Вера с планеты Земля, – лаконично представил нас Альдис. – Они пока осваиваются, так что можете не обращать на них внимания и продолжать тренировку. А они понаблюдают.

– А поучаствовать не хотят? – насмешливо осведомился высокий мускулистый парень с копной красно-рыжих волос. Пламенные веснушки щедро усеивали все его тело, прикрытое лишь длинными спортивными шортами, на мощном плече переливалась яркая татуировка.

Морайты начали переглядываться; где-то сзади отчетливо раздались смешки. Мой взгляд выхватил среди присутствующих знакомые лица – Гем, рядом с ним Хэльвин, оба ухмыляются – и я непроизвольно сжала кулаки.

– А Тьмы не боишься? – фыркнул из-за моей спины Эрик.

Парень нахмурился (я невольно отметила пересекающий его левую бровь шрам) и с угрожающим видом качнулся вперед, но Альдис остановил его взмахом руки:

– Спокойно, Шэдд. Возвращайся к тренировке. Вы все возвращайтесь.

Морайты повиновались беспрекословно; через несколько секунд про нас будто забыли, и помещение вновь наполнилось глухими звуками борьбы.

– Можете пока посидеть у стены, понаблюдать, – бросил нам Альдис. – Я немного разомнусь и покажу вам остальные помещения уровня.

Мы послушно отошли к стене и уселись прямо на пол, покрытый каким-то упругим, но достаточно твердым материалом – маты здесь, видимо, были не предусмотрены. Ну да, это же морайты, суровые воины Света, а не фитоняши какие-нибудь...

– Эй, Альд, ты идешь? – звонко окликнула фиора Хэльвин, и он с предвкушающей усмешкой двинулся к ней, ловко обходя тренирующихся.

Боже, как дивно они смотрелись вместе! Двое совершенных азиран, оба стройные и подтянутые, с гривами жемчужно-белых волос, переливающихся в ярком электрическом свете, и глазами, впитавшими самые прекрасные краски космоса... Движения хищно-грациозные, нечеловеческие, лица с мерцающим на скулах серебром – почти не искаженное отражение друг друга. Прекрасная пара. И достойные соперники.

На пол прямо передо мной грохнулся брошенный кем-то морайт, но я едва его заметила, прикипев взглядом к кружащим друг напротив друга азиранам. Хэльвин атаковала первой, сделав выпад рукой и тут же сопроводив его целой серией быстрых и четких ударов, которые Альдис, впрочем, легко отбил. Сам он ударил в ответ почти лениво и вроде бы вполсилы, однако девушка отлетела назад, едва удержавшись на ногах. Мгновение – и она снова стоит перед соперником, весело скаля белые зубы; схватка, больше напоминающая какой-то диковинный танец, явно доставляла ей удовольствие. Или дело было в партнере?

Я не успевала следить за их движениями: вот Хэльвин снова атакует, вот Альдис перехватывает ее руку, разворачивается, одновременно приседая, и перебрасывает девушку через плечо – но она не растягивается на земле, а немыслимо выгибается, бьет фиора ногой по голове и, высвободившись из захвата, отпрыгивает в сторону. И все это за какую-то секунду!

– Охренеть, – с чувством произнес рядом со мной Эрик, и я лишь ошеломленно кивнула.

А дальше началось самое интересное – и невероятное. Потому что в следующий миг Альдис и Хэльвин и вовсе перешли в режим суперскорости, мелькая перед нашими изумленными глазами двумя смазанными пятнами. Остальные на их фоне казались нарочито медленными и неповоротливыми, и я даже подняла руку и покрутила ее перед собой, чтобы убедиться, что время вокруг нас течет по-прежнему. Теперь мне стало ясно, за что Ллайна так ценила азиран: воин с подобными способностями был идеальным оружием против моров. Да против кого угодно!

– Что, Мелкая, впечатлилась? – насмешливо прогудел чей-то голос над моей головой, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. Подняла глаза: оказывается, пока я увлеченно наблюдала за объектом своей страсти – точнее, пыталась разглядеть хоть что-то в мельтешении двух расплывчатых фигур – к нам подошли Гем и тот самый рыжий выскочка по имени Шэдд. Ну, отлично. Только их нам тут и не хватало.

– Ее зовут Вера, – отчеканил Эрик прежде, чем я успела что-то произнести. – Неужели так трудно запомнить?

– Он твой парень, что ли? – верзила смерил его пренебрежительным взглядом. – Занятно: ищеек-парочек у нас еще не было.

– Мы не пара, – возразила я автоматически, и на конопатой физиономии Шэдда расплылась широкая ухмылка.

– Как удачно! Не хочешь развлечься этим вечером, малышка?

– Что? – я подумала, что ослышалась. Он что, так шутит?

– Отвали! – Это Эрик вскочил на ноги и встал между мной и морайтами. В его голосе не было ни грамма страха, только откровенная злость.

– А то что? Снова пригрозишь мне Тьмой? – почти весело спросил рыжеволосый. – Напугал шухра голым задом!

Гем фыркнул, глядя на Эрика с высоты своего немалого роста почти снисходительно.

– А шухр – это кто? – заинтересовалась я, тоже поднимаясь с пола. – Кто-то вроде нашего ежа?

– Шухр – это шухр. Маленький колючий зверь с Антафы, – озадаченно глянул на меня Шэдд. – Не знаю никакого... йежа.

Мы застыли друг напротив друга, ощущая повисшую в воздухе неловкость – но она была лучше, чем искрившее между нами всего минуту назад напряжение. А затем к Шэдду вдруг подлетела крепкая смуглая девушка в черной майке и леггинсах, со схваченными в хвост ярко-малиновыми волосами, и шутливо двинула ему кулаком в плечо. То есть, это мне показалось, что шутливо – но я бы от такого удара наверняка отлетела к стене. А рыжий ничего, даже не пошатнулся.

– Новичков достаешь, да?

Шэдд театрально закатил глаза.

– Катись колбаской, Зи, и без тебя как-нибудь разберемся!

– Зиалнамарни, – энергично представилась девушка, проигнорировав пожелание морайта. – Можно просто Зи. А вы – Эрик и Вера, я правильно запомнила? – и, не дождавшись ответа, протараторила: – Не обращайте внимания на этих двоих – они так-то нормальные, просто иногда ведут себя, как придурки, особенно Шэдд!

– Мы заметили, – слегка обескураженно пробормотал Эрик.

– Э-э-э, – угрожающе протянул рыжий, но Зи лишь отмахнулась от него, как от большого, но безобидного пса.

– Он и к Шартху первое время цеплялся, а сейчас злится, что его заперли и взяли на его место других, – со вздохом сообщила она.

– Язык как помело, – неодобрительно прокомментировал ее откровения Гем. – Иди уже отсюда, защитница убогих; ничего мы ищейкам не сделаем.

– Конечно, не сделаете – фиор с вас шкуру спустит, – фыркнула Зи. – А вот и он, кстати.

И правда – к нам через зал шагал Альдис, растрепанный и взмокший от пота, на ходу вытирая кровь с разбитой губы. Приблизившись, он окинул всех по очереди острым взглядом и сухо поинтересовался:

– Что за собрание?

– Знакомимся поближе, фиор, – блеснул зелеными глазами Шэдд. Только сейчас я заметила, что зрачки у него странной формы – щелевидные и вертикальные, как у кошки. А когда парень небрежно откинул волосы назад, я едва не захихикала, увидев на кончиках его ушей темные меховые кисточки – ну точь-в-точь каракал! И даже на плече у него была вытатуирована морда какого-то хищного зверя явно из семейства кошачьих.

– Продолжите знакомство в свободное время, – отрезал Альдис. – Шэдд, ты так таращился на искателей, что пропустил два удара палкой в живот. Был бы это мор, мы бы сейчас собирали твои кишки с пола. Иди, отрабатывай защиту.

– Есть, фиор, – склонив голову, буркнул рыжий и двинулся вглубь зала. Гем, одарив меня напоследок насмешливой улыбкой, сгреб Зи за локоть и потащил следом.

– Они вас задирали? – повернулся к нам Альдис.

– Нет, – ответила я, бросив на Эрика быстрый взгляд. – Мы говорили о... шухрах.

– О шухрах?

– Ну да. Сравнивали их с земными ежами.

Альдис усмехнулся, и я завороженно уставилась на его нижнюю губу, еще секунду назад украшенную приличной ссадиной. Сейчас о ране напоминала лишь засохшая капелька крови, которую морайт небрежно слизал языком. Вот это регенерация, черт возьми! Так, что еще припрятано в азиранском арсенале суперспособностей?..

Заметив, как я пялюсь, охотник вопросительно приподнял бровь, и я, спохватившись, потупилась. Решит еще, что я его губами любовалась... Хотя, чего греха таить – любовалась, конечно. И даже была готова сама слизать с них кровь, медленно, осторожно, смакуя каждый миллиметр нежной солоноватой кожи...

Да твою ж мать!

– Как это у вас получается – так быстро двигаться? – спас меня вопрос Эрика. – Все морайты так умеют?

– Только азиране. Это требует некоторых усилий, – с неохотой признался Альдис, – поэтому мы не сражаемся в ускоренном режиме постоянно. Но в бою эта способность здорово выручает.

– Я уж думаю! – фыркнул мой друг. – А что умеют искатели?

– Многое. Зависит от носителя и степени проявления в нем Тьмы. Скоро сам узнаешь.

С этими словами охотник махнул рукой Хэльвин, которая, завладев деревянной палкой, показывала какой-то прием коренастому бритоголовому парню, а затем поманил нас за собой к выходу.

– Пройдемся по уровню, как и обещал, а потом я вас оставлю. Хочу привести себя в порядок. Заодно проверим, сумеете ли вы в одиночку найти обратную дорогу к каютам, – сказал он, скользнув по мне насмешливым взглядом.

Что ж, невелика сложность – я ведь успела немного изучить план корабля, да и запомнила, как мы сюда добирались... в общих чертах. В любом случае, со мной Эрик; не заплутаем.

Выходя, я оглянулась и сразу увидела в гуще охотников пламенную шевелюру Шэдда, которого с удивительным проворством гонял палкой громадина Гем. Рядом яркой юлой вертелась Зи, полного имени которой я бы ни за что не выговорила. Мои губы сами собой растянулись в усмешке: как ни странно, морайты – по крайней мере, эти трое – мне понравились. Возможно, потому, что они оказались куда более похожими на людей, чем я ожидала.

Совсем другое дело – Альдис. Суровый, сдержанный, неприступный, каким, наверное, и полагается быть командиру. Только с Хэльвин он вел себя чуть более... расслабленно?

Их наверняка многое связывает, думала я, семеня за размашисто шагающим фиором и жадно ловя носом его запах. После тренировки он стал резче, но совершенно не утратил своей дикой притягательности – наоборот, теперь этот густой терпкий аромат почти опьянял. Как это вообще возможно?

 «Это все его азиранские штучки, – мысленно твердила я себе, стараясь не замечать косых взглядов идущего рядом Эрика. – Просто наваждение, какие-то особые феромоны. Но я ведь не животное, я контролирую свои инстинкты...»

Ага. Так хорошо контролирую, что скоро о моих чувствах не будет знать только слепой. Эрик вон уже, кажется, начал догадываться. М-да... Неловкая ситуация.

Ничего – скоро, если верить Ллайне, во мне проснется Тьма, и тогда безответная влюбленность станет далеко не главной моей проблемой. Возможно, я вообще утрачу способность любить вместе со всеми человеческими чувствами... Как это, интересно, происходило у Шартха?

Вряд ли я теперь его об этом спрошу.

* * *

Вечером, после ужина, спасаясь от накатывающей тоски, я решила наведаться в бассейн, впечатливший меня еще во время устроенной Альдисом мини-экскурсии. Заглянула к Эрику, но он как раз намывался в душе, и я поспешила покинуть его каюту, порадовавшись, что стенки душевой кабины сделаны из матового стекла. Заодно напомнила себе разобраться на досуге, как заблокировать дверной замок изнутри на случай таких вот неожиданных визитов. Или в каютах искателей – а может, и всех членов экипажа – такая опция не предусмотрена?

Дорогу до уровня, где почти все помещения были отданы под нужды морайтов, я нашла без труда – хотя и захватила на всякий случай коммуникатор с встроенным навигатором. Заняв свободную кабину для переодевания, сменила свой черный костюм на черный же слитный купальник, затем убрала волосы в короткий хвостик, насколько позволило мое каре. Боязливо выглянула из-за двери и, убедившись, что поблизости никого нет, просеменила в зал с бассейном, прикрываясь пушистым полотенцем, как щитом.

Надо сказать, бассейн на «Сантаре» был просто шикарным. Размером, наверное, с небольшое футбольное поле, с подсветкой, придающей воде сияющий голубой цвет, выстроившимися вдоль бортиков удобными лежаками и огромным панорамным окном, таким прозрачным, что из него, казалось, можно было выплыть прямиком в космический вакуум. Но больше всего меня поразил потолок, под черным куполом которого закручивались спирали далеких галактик и мерцали холодные огоньки бессчетных звезд. Иллюзия, конечно, но какая прекрасная!

Здесь уже собрались любители вечерних заплывов, но не в таком количестве, чтобы заставить меня струсить и повернуть назад. Стараясь не обращать ни на кого внимания, я бросила полотенце на ближайший лежак, осторожно спустилась по лесенке вниз и с тихим вздохом удовольствия скользнула в теплые объятия воды. Отплыла подальше, нырнула и на поверхности вновь показалась уже в самом центре бассейна, где перевернулась на спину и расслабленно зависла, любуясь парящими над моей головой звездами. Я сама словно была одной из них, крошечной странницей среди миллиардов других неизведанных миров, заключенных в оправу вечной ночи. На несколько волшебных минут исчезло все – полуосвещенный зал, люди, голоса и плеск воды, моя грусть и тяжелые мысли – и меня мягко и нежно понесло к этим звездам, как в том сне, что я увидела после первой встречи с Альдисом...

Где-то рядом шумно плеснуло, и, очнувшись от странного забытья, я приняла вертикальное положение и отыскала взглядом источник звука. И сдавленно булькнула, набрав воды в непроизвольно открывшийся рот – потому что всего в нескольких метрах от меня, рассекая голубую гладь сильными уверенными гребками, проплыли Альдис и Хэльвин. Они почти одновременно достигли противоположного края бассейна, оттолкнулись от него и вернулись к центру, где азиранка вдруг ребячливо навалилась фиору на плечи и окунула его в воду по самую макушку. Альдис, правда, почти сразу вынырнул, ловко выкрутившись из ее захвата, и я с изумлением увидела, как он смеется.

«Оказывается, ничто человеческое нам не чуждо!» – подумала я мрачно, изнывая от жгучей ревности. И на всякий случай отплыла подальше, не желая попадаться этой парочке на глаза. Впрочем, Альдис и его подружка были так увлечены друг другом, что даже не смотрели вокруг.

Плавать дальше резко расхотелось, и я как можно незаметнее выбралась по лесенке из бассейна и двинулась к тому месту, где оставила свое полотенце. Завернулась в мягкую пушистую ткань, закрывшую меня чуть ли не до колен, и присела на краешек лежака, угрюмо наблюдая за резвящимися в воде азиранами. Вот Хэльвин плеснула в Альдису в лицо, вот он убрал со лба мокрые белые волосы и, усмехаясь, одним быстрым движением догнал ее и притянул к себе... Но не поцеловал, а обхватил руками и вместе с ней ушел под воду, чтобы спустя секунд двадцать вынырнуть совершенно в другой стороне, смеясь и фыркая, как мальчишка.

При виде его улыбки все внутри меня скрутилось тугим болезненным узлом. Так улыбаются лишь самым близким, и я, конечно, никогда не стану одной из них... Даже не потому, что мое время сочтено, а по той простой причине, что мне ни за что не дотянуться до такого совершенства, как Альдис – как и не затмить его идеальную девушку.

– Этот орешек тебе не по зубам, – озвучивая мои мысли, сочувственно произнес рядом знакомый голос.

Подскочив от неожиданности, я повернулась и увидела сидящую на соседнем лежаке Зи; малиновые волосы стянуты в пучок, под мышкой зажато полотенце, стройное тело обтягивает такой же, как у меня, черный купальник. Правда, на ней он смотрелся куда лучше.

Надо же, а я и не заметила, как она подошла. Хотя я бы сейчас вряд ли заметила и пролетевший мимо окна астероид – вся моя зона восприятия сузилась до небольшого пятачка воды, в котором, не подозревая о моих душевных муках, беззаботно плескались азиране.

– Ты о чем? – спросила я как можно более равнодушно.

– Ты знаешь, о чем. Вернее, о ком, – Зи красноречиво скосила глаза на своего командира.

– Так заметно?

– Да у тебя на лице все написано, Вера. Мне даже не нужны мои крохотные зачатки эмпатии, чтобы считать твои чувства.

– Зараза! – бросила я почти с отчаянием.

– Ладно, не переживай ты так. Тебя можно понять – в Альдиса трудно не влюбиться, особенно новичку. Со временем отпустит. Должно, – не очень уверенно добавила девушка.

– Чего у меня как раз нет, так это времени.

– Ох... Мне жаль. Правда.

Я хмыкнула, не зная, как реагировать на ее слова. Охотник на Тьму жалеет человека, который носит ее внутри и рано или поздно превратится в монстра?

– Не веришь, – правильно истолковала мое молчание Зи. – Ну да, морайты – не самые сентиментальные ребята, но я – другое дело. От отца-этроса мне повезло получить дар эмпатии, хоть и слабовыраженный. И меня вечно тянет всех утешать.

– Сочувствую, – фыркнула я. – А что, все этросы – эмпаты?

– Нет, конечно. Точнее, чужие эмоции и даже мысли улавливают многие из них, но не все способны на сопереживание.

«И что чувствует к Хэльвин Альдис? Любовь?» – едва не сорвалось с моего языка, но я вовремя его прикусила, осознав, что не хочу знать ответ на этот вопрос. Правда, минутой позже, глядя, как азиране слаженно плывут к бортику бассейна, не удержалась и спросила:

– Так они встречаются?

– Ну, официально парой они себя не объявляли, – пожала плечами Зи. – Но всем на «Сантаре» ясно, что они вместе. Если хочешь мое мнение, это просто секс по дружбе. По очень-очень близкой дружбе.

Я вцепилась в края лежака, не в силах оторвать взгляда от выходящего из воды Альдиса. Великолепное скульптурное тело, прикрытое лишь черными спортивными плавками, гладкая фарфоровая кожа с искристыми отметинами на плечах и груди, мокрые белые волосы, которые он небрежным и каким-то очень сексуальным движением откинул со лба... Если бы я не влюбилась в этого мужчину днем раньше, то точно сделала бы это сейчас. Он был не просто красив своеобразной грубоватой красотой – от него веяло неукротимой силой и будоражащей кровь опасностью, той самой мужественностью, которая будила во мне какие-то первобытные инстинкты. Да, я определенно хотела Альдиса – наверное, как и любая свободная женщина на этом корабле – но не только физически. Я хотела узнать его лучше, полюбить не только за внешность, но и за душу, надежно прикрытую щитом ледяного спокойствия и невозмутимости. И меня не пугало то, что я могу там обнаружить.

Словно почувствовав чужое внимание, Альдис повернул ко мне голову, и я замерла под пронзительным взглядом его сине-фиолетовых глаз, как пойманный светом фар заяц. На лице охотника промелькнуло какое-то неуловимое выражение, а затем его окликнула, протягивая полотенце, Хэльвин, и они вместе направились к двери в раздевалку. У выхода азиранка оглянулась и одарила меня насмешливой улыбкой – конечно, я же продолжала таращиться им вслед, как самая последняя дура.

Злясь на себя, я встала, отшвырнула полотенце и решительным шагом двинулась обратно к бассейну. Наплаваюсь так, чтобы от усталости даже пальцем было трудно пошевелить, не то, что мозгами. Зи права – мне здесь ничего не светит, так что лучше сразу выбросить из головы и сердца все эти глупости и сосредоточиться на своей новой роли.

«Оно и к лучшему», – думала я, радуясь, что в воде так легко скрыть набегающие на глаза слезы. – «Даже будь у меня шанс, жестоко привязывать к себе человека, зная, что скоро умрешь».

И все же... Все же как много я отдала бы лишь за один поцелуй Альдиса...

План вырубиться от усталости не сработал: вернувшись к себе, я долго лежала в кровати без сна, глядя в темный прямоугольник иллюминатора и орошая подушку слезами. Полный событий день остался позади, отступил, как отступает от берега прибой, и оставил меня лицом к лицу с моим одиночеством, тоской по дому и страхом перед будущим. Еще никогда я не чувствовала себя такой несчастной и потерянной. Отчаянно хотелось назад, в родной привычный мир, к людям, которые меня знали и любили. Забыть обо всем случившемся, как о дурном сне, и никогда не встретить Альдиса...

Вот только что-то подсказывало, что там, на Земле, я не сумела бы полюбить никого так сильно и бесповоротно, как беловолосого азиранина с глазами цвета космоса. Наверное, я бы всегда чувствовала эту невосполнимую потерю, печаль о несбывшемся, нехватку кого-то очень важного в своей жизни... Возможно, самого важного.

И разве не об этом я мечтала в юности? О чуде, о приключениях, о суперспособностях и особом предназначении, как у всякого избранного? Так вот же оно все, получи и распишись! Жаль, что бессмертие я тогда у судьбы попросить не догадалась...

Мое сознание уже балансировало на грани сна, когда я вдруг ощутила ЭТО. Словно мягкий толчок, заставивший меня распахнуть глаза и слепо уставиться во Тьму – потому что именно она сейчас была повсюду, густая, осязаемая и живая. Она что-то шептала десятками голосов, зовя за собой, трогая мое тело бархатными лапами, проникая под кожу, и все во мне откликалось на этот зов, как откликаются на призыв матери детеныши животных. Затем Тьма схлынула, рассеялась, вернув реальности привычные краски и тишину, но я все еще чувствовала ее присутствие – где-то здесь, совсем рядом, на погруженном в сон корабле – и испытывала острую, почти мучительную потребность с ней воссоединиться.

Едва отдавая себе отчет в своих действиях, я резко села в постели, спустила ноги на пол, встала и прямо так, как была, босая и одетая лишь в майку и пижамные шорты, вышла из каюты. Освещение снаружи слегка притушили, но видимость была не хуже, чем в дневное время суток; впрочем, меня вело какое-то внутреннее зрение, не позволившее бы мне сбиться с пути даже в кромешной темноте.

Уверенно миновав безлюдные коридоры, я вызвала лифт и спустилась на пятый уровень, где располагался медотсек. Оказавшись в уже знакомой комнате отдыха, немного постояла, прислушиваясь к своим ощущениям, после чего уверенно развернулась в сторону, противоположную той, где находились наши с Эриком карантинные боксы.

Стальная дверь послушно раздвинула створки, впустив меня в широкий полуосвещенный коридор с рядами помещений по обе стороны – почти точное отражение того, по которому нас днем ранее вела Ллайна. Только здесь в большей части комнат, просматривающихся через обзорные окна, не горел свет, а остальные напоминали какие-то зловещие лаборатории, ставшие бы отличными декорациями для съемок фильмов о мутантах и оживших мертвецах. Даже сейчас, пребывая во власти странного гипноза, я невольно ежилась, проходя мимо всех этих окон, за которыми не было видно не единой живой души.

В конце коридора меня встретило неожиданное препятствие – мощная дверь с биометрическим замком и надписью, предупреждающей о доступе только для авторизованного персонала. Пройти дальше – а именно туда меня тянула сила темного притяжения – не было никакой возможности. Похоже, здесь держали что-то секретное, что-то, не предназначенное для чужих глаз и, как подсказывала интуиция, по-настоящему опасное. Что-то... или кого-то?

Я все же попытала удачи, коснувшись сенсорной панели, но, просканировав меня, система защиты предсказуемо отказалась открывать дверь. Переминаясь с ноги на ногу, я огляделась, подняла голову и вздрогнула, увидев прилепившуюся к потолку над дверью крохотную камеру видеонаблюдения. Ну, отлично. Теперь еще и объяснять придется, какого черта я потащилась среди ночи в медотсек и пыталась пробраться в закрытое для посторонних помещение...

Вот только зов Тьмы стал так силен и навязчив, что у меня буквально все тело зудело от желания добраться до нее.

И тут все тем же необъяснимым шестым чувством я вдруг ощутила чье-то приближение со стороны лифта и заметалась по коридору в поисках убежища. Ткнулась в дверь ближайшего неосвещенного помещения, и, на мое счастье, та открылась, пропуская меня в спасительную темноту. Вопреки моим опасениям, свет здесь не зажегся автоматически, реагируя на движение, – видимо, он включался вручную или по голосовой команде – и когда створки двери вновь сомкнулись, я осторожно подкралась к окну, через которое просматривался весь конец коридора.

Долго ждать мне не пришлось: уже спустя несколько секунд мимо окна быстрым шагом прошла молодая женщина в серебристо-сером костюме этроса. Невысокая, фигуристая, с хвостиком медово-рыжих волос и симпатичным, хоть и каким-то усталым и вроде бы даже заплаканным лицом. Остановившись перед дверью с биометрическим замком, она подняла голову и уставилась на камеру видеонаблюдения пристальным взглядом, после чего, нервно оглянувшись, нажала на сенсорную панель. К моему удивлению, доступ гостье предоставили, и, едва массивные стальные створки разъехались в стороны, она бросилась внутрь с такой поспешностью, словно и ее туда что-то неудержимо влекло.

Не колеблясь ни мгновения, я рванула к выходу, пулей пролетела расстояние до заветной двери и буквально впрыгнула в сужающийся зазор между створками, рискуя налететь на женщину-этроса. Однако та уже была далеко впереди и даже не обернулась; эхо ее шагов гулко отдавалось от стен, и я мысленно порадовалась тому, что не надела обувь.

Здесь, в секретной части уровня, полуосвещенный коридор тянулся еще пару десятков метров, после чего упирался в стену из матового стекла, похожую на те, что были в моем карантинном боксе, и ответвлялся вправо и влево. Женщина направилась прямиком к стене, на ходу поднимая руки, воздух вокруг которых пришел в движение и задрожал, как марево в знойный летний день.

«Колдует, – подумала я, бесшумно шагая следом. – Только зачем?»

Странно, но вопрос, что будет, когда этрос обернется и увидит нежданного наблюдателя, волновал меня куда меньше.

Остановившись перед стеной, незнакомка коснулась ее, и она вмиг стала прозрачной, позволяя рассмотреть все то, что прятала от посторонних глаз. Просторная белая комната без окон и мебели; прямо в центре, над полом, висит некое подобие переливающегося голубоватыми всполохами пузыря, в котором, как в невесомости, парит безжизненное мужское тело. Мужчина, болезненно худой, темноволосый, с бледным, заросшим щетиной лицом, одетый лишь в черные брюки, был мне не знаком – и все же я сразу поняла, кого перед собой вижу, потому что зов, что так настойчиво гнал меня сюда, исходил от него.

 – Шартх! – совалось с моих губ потрясенное прежде, чем я успела зажать себе рот ладонью.

Женщина резко повернулась – ее глаза горели золотом в полутьме – взмахнула рукой, и в мое тело словно врезался невидимый таран, сбивший меня с ног и со страшной силой швырнувший на пол. На минуту или две, слившиеся в одну мучительную бесконечность, из меня вышибло весь дух, совсем как в детстве, когда я на спор полезла на дерево в парке и, конечно же, оттуда упала – да так сильно ударилась о землю грудью, что потом долго не могла сделать вдох. Мне показалось, я ослепла и оглохла и уже не смогу дышать и шевелиться, но контроль над собственным телом постепенно вернулся, и я не только открыла глаза, но и заставила себя повернуть голову набок, в ту сторону, где этрос пыталась освободить искателя. А она пришла сюда именно затем, чтобы его освободить – в этом у меня сомнений не было.

И времени рыжеволосая не теряла. Когда я взглянула на нее, она водила ладонями вдоль стены, что-то при этом бормоча, и «пузырь» за стеклом пульсировал ярким светом, шел беспокойной рябью, как потревоженная брошенным камнем поверхность воды. А затем мужчина внутри выпрямился и поднял голову, и я содрогнулась при виде его полностью залитых чернотой глаз.

– Шартх, – опустив руки, с нежностью произнесла женщина – но искатель не смотрел на нее. Его взгляд, пронзая толщу магической сферы, стеклянную стену и разделяющее нас пространство, не отрывался от моего лица – я осязала его физически, чувствовала всей своей кожей, горящей от жадных прикосновений Тьмы.

Одновременно с тем, как удерживавший Шартха пузырь лопнул, в боковой части стены открылась дверь, и мои внутренности окатило обжигающей волной страха и возбуждения. Благодаря этросу-предательнице Тьма вырвалась на волю, и кто знает, какие ужасы она натворит на погруженном в сон корабле?

Но где же звук тревожной сирены, мигающие красным огни, вооруженная охрана, наконец? Неужели магия этой дамочки настолько сильна, что сумела вырубить всю систему защиты?

– У нас мало времени, Шартх, – выпалила женщина, бросаясь к показавшемуся в дверях искателю. – Морайты хватятся девчонку и скоро будут тут. Мы должны успеть добраться до шаттла!

Мужчина шагнул в коридор, покачнулся, но тут же распрямил плечи, сжал и разжал кулаки, словно проверяя способность управлять своими реакциями. Только сейчас я разглядела сеточку темных вен, оплетающих его жилистое тело – Тьма уже выводила на нем свой смертельный узор. Неужели и я когда-нибудь стану... такой?

Шатрх усмехнулся, перевел взгляд на этроса и ответил хриплым, пробирающим до костей голосом:

– Не бойся, Литта. Мы выберемся отсюда – и возьмем новую избранницу Тьмы с собой.

– Кого? – женщина оглянулась на меня и, увидев, как я пытаюсь приподняться на локте, досадливо поморщилась: – Смард, она еще жива! Но зачем она нам?

– Она – мореус, такая же, как я. И я чую ее Тьму с того самого момента, как она взошла на «Сантару»...

Мне все же удалось сесть, хотя перед глазами все слегка двоилось, а голова казалась чугунным шаром, грозящим снова впечататься в пол. Однако к тому моменту, как Шартх неторопливо подошел ко мне, на ходу насвистывая какую-то зловещую мелодию, неприятные ощущения почти полностью рассеялись – возможно, благодаря воздействию Тьмы, которая, если верить Альдису, всегда стремится исцелить своего носителя.

Искатель наклонился и, ухватив меня за локоть, рывком вздернул на ноги. Он оказался выше меня на целую голову, и мне пришлось запрокинуть лицо, чтобы посмотреть в его абсолютно черные, чернее космической бездны, глаза.

– Чувствуешь, Вера? – обхватив ледяными пальцами мои плечи, прошептал Шартх. – Чувствуешь наше родство?

Конечно, я его чувствовала – оно и привело меня сюда, вытащив из постели сонной и полуодетой. Оно пригасило мой страх, отключило рассудок и инстинкт самосохранения, заменив их невыносимым желанием отыскать того, с кем меня связала Тьма. В Шартхе она уже проснулась – и, наверное, поэтому ощущалась так сильно и явственно.

В его руках я чувствовала себя вернувшейся домой.

Ответить я ничего не успела – Шартх вдруг изменился в лице, глядя куда-то поверх моей головы, а за его спиной что-то предостерегающе крикнула Литта. Я повернулась к входной двери, уже зная, что – а точнее, кого – увижу. Этого мужчину я чуяла не хуже, чем саму Тьму...

Стальные створки скользнули в стороны, и внутрь стремительно ворвались охотники с Альдисом во главе – все при оружии, в устрашающего вида черной броне и шлемах с защитным стеклом. И с ними тоже был этрос – Эйт, мой зеленоглазый знакомец из медотсека, сейчас держащийся рядом с фиором и прикрывающий всю группу магическим щитом.

Он и ударил первым, без колебаний и без всякого предупреждения. Просто выкинул вперед руку, и голубой сияющий шар сорвался с его ладони и полетел в нашу сторону, чтобы рассыпаться искрами о созданный Литтой защитный купол. Пока я ошалело хлопала глазами, Шартх сгреб меня в охапку и потащил назад, а затем толкнул за угол, туда, где коридор сворачивал направо. Здесь была еще какая-то боковая дверь и тупик, хоть и вместительный, а значит, чтобы вырваться на свободу, нам нужно было миновать вооруженный отряд морайтов и одного весьма опасного этроса.

«Нам»? Нет, минуточку – я здесь ни при чем!

 – Бей, Литта, – бросил Шартх, становясь рядом со своей подружкой, и та послушно вскинула руку, второй продолжая удерживать мерцающий вокруг них двоих полупрозрачный купол.

Сгусток этры ударил в группу морайтов; раздался чей-то короткий вскрик, сменившийся сдавленным ругательством.

– Держи защиту, Эйт, смарды тебя дери!

Я прижала к губам дрожащие пальцы, узнав полный ярости голос Альдиса. А затем морайты, следуя невидимому мне сигналу, открыли по Шартху и Литте стрельбу. Не знаю, какое оружие они использовали – то, что я успела разглядеть, напоминало футуристичного вида штурмовые винтовки, с которыми впору ходить на «чужих» – но громыхало оно прилично, а исторгаемые им пули светились синим цветом, из-за чего казалось, что в магический купол Литты бьют лазерные лучи. «Этропушки», – всплыло в моей голове, пока я зажимала уши ладонями, глядя, как искажается от напряжения лицо Литты с каждым новым выстрелом. Так, кажется, называл оружие морайтов Альдис, а значит, пули в нем были непростые, магические. Способные убить любое создание Тьмы.

Впрочем, Шартх расставаться с жизнью явно не собирался. Остолбенев от страха, я смотрела, как Тьма выплескивается из его глаз, клубится вокруг рук, а затем единым стремительным потоком устремляется в дальний конец коридора, чтобы смести все живое со своего пути. Сквозь грохот оружия снова донесся чей-то полный боли крик, и, не выдержав, я осторожно выглянула из-за угла.

Кричал Эйт – Тьма бросалась на него бесформенным зверем, опутывала черными щупальцами, но добраться до тела мужчины не могла, сгорая в сиянии его этры и снова отращивая подобие конечностей. Однако, судя по всему, она все же причиняла этросу боль и, что еще хуже, лишала его сил, требующихся для защиты морайтов. Магический щит дрогнул и развеялся, и в следующий миг Литта и Шатрх вместе ударили по охотникам.

– Нет! – крикнула я, увидев бросившегося навстречу сияющей голубой и чернильно-черной волнам Альдиса.

 Дальнейшее должно было слиться для меня в один сплошной хаос, но почему-то все вокруг двигалось, как при замедленном воспроизведении видео. Вот слитный удар этры и Тьмы расшвыривает морайтов по коридору – всех, кроме Альдиса, немыслимо изворачивающегося и скользящего дальше, к Шартху; вот Эйт, опрокинутый на пол, с хлещущей из носа кровью, стряхивает с себя черного зверя и выпускает в Литту огненные стрелы, и они каким-то образом пробивают ее защиту; вот женщина падает, пронзенная сразу несколькими стрелами, а на Шартха, чье лицо настолько искажается яростью, что почти утрачивает человеческие черты, смазанным от скорости силуэтом налетает Альдис. В его руках больше нет огнестрельного оружия – один лишь огромный нож, чье лезвие, гладкое с одной стороны и зазубренное – с другой, источает холодный голубой свет.

И с этого момента время снова пошло своим обычным ходом. Альдис черным вихрем кружил вокруг Шартха, нанося один удар за другим, но искатель легко отражал их сотканными из Тьмы руками-лапами, которые выросли прямо из его тела. Кошмарный паукообразный монстр, будто выползший из самой бездны ада – вот на кого стал похож темноволосый мужчина, чей зов все еще будоражил мою кровь. И к своему ужасу я поняла, что разрываюсь между желанием броситься на помощь охотнику – и увидеть, как Шартх одержит над ним верх. Это и есть то безумие, о котором меня предупреждали? Власть Тьмы, которой невозможно сопротивляться?

«Но я могу! – в отчаянии крикнул кто-то внутри меня. – Я могу!»

Охваченная ужасом, я забилась в угол тупика, подальше от сцепившихся насмерть противников. И увидела, как открылись глаза распластавшейся у прозрачной стены Литты, как дрогнула, наливаясь светом, ее изящная рука.

– Альдис! Сзади! – заорала я, бессознательно сделав выбор, в котором сомневалась еще несколько секунд назад.

Но фиору уже пришли на помощь. Звук выстрела – и поднявшаяся в воздух рука Литты до самого локтя взорвалась крошевом из мяса и костей, еще один – и такая же участь постигла ее голову. Капли крови долетели даже до меня, осели рубиновыми бусинами на моих голых ногах. Я закричала; Шартх мимолетно оглянулся на обезображенные останки своей подружки, и Альдису хватило этой секунды, чтобы одним точным ударом вонзить нож ему в шею. Искатель попятился, хрипя и хватаясь за черную рукоять, и тогда морайт выхватил из набедренной кобуры пистолет и несколько раз выстрелил ему в грудь. Этропулями, разумеется.

Шартха отбросило к замыкающей тупик стене, туда, где, вжавшись спиной в угол, пряталась я. Из его горла рвались ужасные булькающие звуки, усилившиеся, когда он все же сумел выдернуть засевший в его плоти нож. Кровь густым темным потоком хлынула искателю на плечо и грудь, соединяясь с той, что лилась из оставленных пулями дыр, и он тщетно пытался ее остановить, зажимая рану ладонью. Будь то обычная сталь и обычные пули, Тьма, вероятно, исцелила бы его, но этра не оставила ему шансов на выживание.

Теперь Шартх стал вновь похож на человека – умирающего человека. Руки-лапы исчезли, Тьма перестала клубиться вокруг него живым плащом. Пошатнувшись, он упал на колени, а затем повалился на бок, прямо к моим ногам.

– Ве...ра... – расслышала я глухой хрип и, передвинувшись, склонилась над Шартхом. Чернота в его глазах стремительно таяла, уступая место самой обычной карей радужке, а это означало только одно: Тьма погибала вместе со своим носителем. Освобождая его. Отпуская...

 – Я здесь, с тобой, – сказала я, беспомощно погладив его по жестким спутанным волосам.

Окровавленные губы Шартха искривились в слабой улыбке.

– Такова... участь... искате... – прошептал он и умолк на полуслове.

Странно, но я почувствовала, как душа мореуса – или жизненная энергия, то, что составляло его суть – покинула израненное тело и, невидимым теплым облаком пройдя сквозь меня, устремилась куда-то ввысь. Мертвые карие глаза смотрели мне в лицо, и это было так страшно, так горько – не видеть в них больше искры жизни...

Я скорее почувствовала, чем услышала, как ко мне подошел Альдис. Подняла голову и взглянула мимо него, туда, где Хэльвин с оружием наперевес остановилась у тела Литты и пренебрежительно ткнула его носком сапога в бок.

– Ты цела? – глухо, как сквозь толщу воды, донесся до меня голос фиора.

Отвечать не хотелось. Вообще ничего не хотелось – только сидеть вот так, в луже растекающейся крови, сжимая холодную ладонь Шартха, пока окружающая реальность расплывалась за пеленой слез. Зова больше не было, родственная Тьма умерла, и без нее я чувствовала себя осиротевшей.

– Где она? Где Вера, мать вашу! – внезапно ворвался в коридор знакомый злой голос. – Пустите меня к ней! Вера! Вера, ты в порядке?

Нет, Эрик. Похоже, я больше никогда не буду в порядке.

Я попыталась сказать это вслух – но голос не слушался, и из горла вырвался лишь какой-то тихий жалкий звук. А через мгновение сильные руки Альдиса до боли стиснули мои плечи и оторвали меня от тела Шартха, заставляя подняться с пола.

 – Какого смарда ты здесь делала, Вера? – сердито поинтересовался морайт. Сфокусировав на нем взгляд, я обнаружила, что шлем с его головы исчез, словно растворившись в воздухе, и даже вяло удивилась этому факту.

– Отвечай! – требовательно встряхнул меня Альдис. В сине-фиолетовой глубине его глаз разгоралась уже знакомая космическая буря. – Ты услышала зов Тьмы, так?

Я кивнула, чувствуя себя безмерно уставшей, одинокой и замерзшей. Кажется, я слишком долго просидела полуголой на холодном полу. Или дело в крови искателя, промочившей мою одежду и будто бы въевшейся в кожу? А может, в близости смерти – ведь на моих руках впервые умер человек?

– Почему не сказала мне? – спросил Альдис уже спокойнее.

Я могла бы попытаться объяснить, но моих сил едва хватало на то, чтобы удерживать свое тело в вертикальном положении – точнее, не слишком обвисать в руках морайта. Заставить себя говорить сейчас, сквозь слезы и стоящий в горле ком, казалось непосильной задачей.

Спас меня Эрик, растолкавший столпившихся в конце коридора охотников и буквально налетевший на Альдиса.

– Что с ней? Вера, ты ранена? Да что здесь, черт возьми, произошло?

Вид у него был совершенно ошалелый – лицо бледное, волосы растрепаны, нагота прикрыта лишь пижамными штанами. Окинув меня встревоженным взглядом, он покосился на распластавшегося в луже собственной крови Шартха, сглотнул и зло оттолкнул продолжавшего сжимать мои плечи морайта. Вернее, безуспешно попытался оттолкнуть – потому что в этой своей черной броне Альдис напоминал могучего каменного исполина, сдвинуть с места которого могли разве что силы стихий.

– Да пусти ты ее! – возмутился Эрик, и охотник неохотно разжал пальцы. Потеряв опору, я пошатнулась, но друг тут же прижал меня к своей груди, обнял, согревая теплом живого человеческого тела. И я схватилась за него, как за спасательный круг, не дающий утянуть мой разум в пучину безумия.

Они даже не попытались поговорить с Шартхом – или с этой женщиной, Литтой. Просто открыли по ним стрельбу, хотя могли задеть и меня, вообще никак не замешанную в этом явно спланированном заранее побеге. Но что для морайтов жизнь человека, который однажды тоже превратится в требующую устранения угрозу?

«Такова участь искателя», – все еще звучали в моей голове последние слова Шартха. Вот только меня не устраивал ни один из возможных исходов моей жизни, будь то смерть в сражении за свободу или «быстрое и безболезненное» избавление от страданий, которое обещала Ллайна. Носить в себе Тьму, слышать ее зов, натравливать на нее охотников, чтобы после обезуметь и угодить в магическую клетку, где меня и усыпят, как бешеную собаку? Да пошли вы все к своим смардам, кем бы они ни были!

Злость вспыхнула внутри темным огнем, и я до крови прикусила нижнюю губу, физической болью вытесняя душевную. Плакать больше не хотелось, но и говорить все еще не было сил, и я послушно пошла за Эриком, когда он осторожно повел меня к выходу. Как ни странно, нам позволили уйти – но я, конечно, знала, что Альдис в ближайшее время нанесет мне визит.

Пусть приходит. Мне тоже есть о чем его спросить.