Звонка

Еле приметная тропа поднималась по склону таёжного леса, прячась в высоких зарослях пожухлого папоротника. Колючие и неприветливые ветви то и дело пытались хлестнуть Звонку, но внимательный мужчина придерживал лохматые лапы деревьев. Шагая впереди, он постоянно оглядывался на плетущегося следом ребёнка, словно боясь упустить его из виду.

— Осталось немного, скоро придём, — хриплый голос мало успокаивал, и девочка совсем поникла, продолжая пробираться глубже в лес. Слишком быстро наступил конец их трехдневного путешествия.

Девочка шла, не обращая внимания на осеннюю красоту тайги. Не замечала утренних скачущих по веткам гигантов сосен солнечных зайчиков, что просачивались сквозь объёмные кроны деревьев. Не видела ни мягкий хвойный ковер, укрывающий землю под ногами, ни сверкающие драгоценными камнями росы кусты с красно-желтой листвой.

Девочка смотрела только на широкую спину отца. Старалась запомнить узоры, вышитые на плаще с волчьим воротником. Поднимала взгляд, удерживая в голове родные черты, — вот он снова обернулся, — длинные волосы, стянутые на затылке кожаным ремешком, острые скулы и тяжелая челюсть с короткой бородой.

— Не вешай нос, — словно поняв, о чем думает дочь, сказал мужчина. — Так будет лучше для всех, особенно для тебя.

В ответ лишь молчание и плотно сжатые губы.

Тропинка неожиданно кончилась, и путники вышли на открытое пространство небольшой поляны у обрыва. Девочка только бросила короткий взгляд, и открывшееся зрелище заставило обо всём забыть: сверху, у обрыва, была прекрасно видна вся тайга. Обычно сидевшая в общинном доме и за одиннадцать вёсен не уходившая далеко от пределов родного стана девочка впервые видела лес вот так, с высоты птичьего полета. В душе что-то колыхнулось.

— Зво́нка, — обеспокоенно позвал её мужчина.

Девочка отвела восторженный взгляд от завораживающих просторов и послушно развернулась.

И тут же испуганно спряталась за отца.

На поляне они были уже не одни.

— Ну? — недовольно прохрипел старик, в накинутой на плечи лохматой медвежьей шкуре. Из капюшона выглядывали седые волосы и крючковатый нос, а из-под кустистых бровей колюче глядели чёрные глаза.

— Подойди ближе, не бойся, — отец подтолкнул дочь к старику. Та, запнувшись, вышла вперед и смущённо опустила голову, боясь снова  встретиться с неприятными глазами незнакомца.

— Хилая она какая-то, — старик подошел ближе и, почти склонившись над девочкой, стянул с её головы капюшон из тонкой кожи, обнажая чёрные косы. — Может не выдержать доли отшельника. С чего мне брать её к себе?

— Уверяю тебя, шаман, она сможет — есть в ней искра! Видит она их! — горячо заверил мужчина, явно опасаясь, что старик передумает. — Звонка, покажи.

Девочка поняла, о чем просит отец и, сняв с плеча вышитый красными листьями узел из рыбьей кожи, достала глиняную игрушку. Шаман нахмурился и тут же выхватил поделку из худеньких рук.

— Научил кто? — стал сурово допытываться шаман у мужчины, что был на полторы головы выше и вдвое шире в плечах.

— Сама! — замотал головой тот, — и рисует углём на бересте!

— Сама, говоришь? — прищурился старик, но игрушку при этом держал бережно. Девочка кивнула, — подними голову, — неожиданно добрее прохрипел шаман. — Смелей! Ну-ка, укажи, где она сидит.

Потеплевший голос чужака, да и одобрительный взгляд отца притупили страх, и Звонка уже увереннее огляделась.

Светлая поляна, окружённая широкими стволами сосен, что вершинами уходили далеко ввысь и перемешивались с вкраплениями стройных берёз и лохматых елей. У подножия леса рос колючий можжевельник, красуясь россыпью голубых ягод.

Ту, кого просил найти шаман, девочка увидела сразу: на одной из ветвей ели, что находилась за спиной старика, сидела небольшая бурая птица с хищным загнутым книзу клювом. И с хмурым, недовольным взглядом жёлтых огоньков, она рассматривала Звонку. Но стоило девочке задержать на птице взгляд и показать на неё пальцем, как та издала пронзительный прерывистый звук, распушив перья на шее.

Старик одобрительно хмыкнул, прислушиваясь к своим мыслям.

— Что ж, убедил, — прохрипел шаман. — Я беру её в ученицы.

По зеркальной глади стелился белёсый дымок. Утренний туман неплотным покрывалом укрывал большое озеро так, что дальнего берега, который при ясном солнце виднелся вдали тёмной тонкой полосой, теперь было совсем не видно. Весеннее солнце еще не встало, и лишь светлое зарево поднималось над лесом, а всё живое в этом мире затаённо ждало рассвета. Мистическое время, что глушило привычные звуки, и только шлёпанье весла о воду нарушало этот покой.

— Смотри не выпади из лодки, — привычно шутливо хмыкнул старик в медвежьей шкуре.

Капюшон из морды медведя был скинут на плечи, капли росы орошали седые волосы. Шаман неторопливо и размеренно опускал весло то по правую, то по левую сторону их неширокого, но длинного судна, выдолбленного из цельного ствола дерева. Нос лодки легко разрезал зеркальную гладь, оставляя волнистый след позади.

А среди этих потревоженных людьми вод резвились разноцветные рыбы. Именно их и разглядывал второй путник, грозя вывалиться за невысокий борт. Мелкие керамические бусины, нанизанные на тонкие ремешки, звонко перестукивались между четырьмя длинными тёмными косами, что почти касались воды. Девочка то и дело придерживала их — волосы мешали обзору. Руки уже давно покрылись морщинками от частого касания воды, а брызги с туманной моросью увлажнили волосы. И если бы не плащ из рыбьей кожи — Звонка промокла бы насквозь.

Но её мало интересовало удобство — сидя поверх меховых узлов с инструментами и чувствуя, как в бок утыкается закутанный в тонкую беличью кожу бубен, девочка увлечённо следила за стайкой озёрных жителей, следовавших за лодкой. Это были обычные хариусы, небольшие рыбки с красивыми разноцветными гребешками. Они стремительно перемещались, то замирая, то рывками продвигаясь вперёд. Но среди них…

Спокойно и грациозно, без лишнего движения и суматошности, плыла королева — Щука. Длинная, размером с половину лодки, зубастая и опасная хищница. Однако то, что она была не жива, Звонка поняла практически сразу.

Первое — это её окрас. Слишком яркий и сочный, в отличие от серо-зелёных, желтоватых и бурых оттенков живых родственниц. Кроме того, по бокам стелились неясные очертания духовных потоков, почти прозрачных под слоем зеленоватой воды озера. Ну, и третье отличие — стайка рыбёшек, которых хищница обычно употребляла в пищу, совершенно не пугалась и спокойно следовала ясным лишь им одним путём. А Щука-дух продолжала их сопровождать.

Звонка повернулась к шаману-наставнику.

“Смотри! Там!”

Но тот лишь отмахнулся, продолжая грести. До вечера им было необходимо пересечь хотя бы середину озера Тын и причалить к одной из средних кос. Туда, где находится ближайшая стоянка самого большого поселения охотников. За пределами селения, по тропе вдоль русла небольшой речушки, что впадает в Тын, они за полдня доберутся до жилища другого шамана — друга её наставника — Рыкуна. Его девочка еще не видела, но уже наслышана о нем. За зиму их нередко навещал дух Рыкуна, статный и свирепый Рысь, почти всегда приходивший в ночное время.

Они с Кречетом вели долгие беседы, обмениваясь вестями, чтобы потом поведать их своим шаманам, но всегда сторонились девочки.

Вспомнив о птице, Звонка подняла голову и убедилась, что дух неизменно следует за лодкой. То облетая и исчезая в белёсой завесе, то виднеясь сквозь клочки тающего тумана на ближнем берегу. От клюва вдоль шеи тянется полупрозрачная дымка - энергия; на крыльях, что птица даже не утруждает взмахами, уплотняется в круговороты с лентами-перьями, а следом за хвостом вьётся длинным потоком, постепенно растворяясь. За те полгода, что Звонка провела в учениках, Кречет так и не сдружилась с девочкой. Птица не общалась с ней, не отвечала на просьбы и сторонилась. А если была рядом и приглядывала, дабы ребёнок не попал в беду, то только ради спокойствия шамана.

Когда Звонка вновь посмотрела на воду — рыбы исчезли. Вздохнув, она опустилась на узел с мехом, устроилась поудобней и опустила голову на борт лодки.

— Ушла? — спросил шаман, скорее прислушиваясь к своим мыслям, чем обращая внимание на ученицу, — бывает. Поняла, что мы не причиним вреда, вот и вернулась на глубину. У рыб недалёкий разум…

Поначалу девочка сосредоточенно слушала наставника, но почти тут же встрепенулась — заметила в воде мелькнувшее огромное тёмное пятно. Она даже приподняла голову и вновь откинула тонкие косы, но вода была спокойна, если не считать стреловидных волн от лодки. 

“Почудилось?” 

Звонка уже хотела обернуться к старику, помахать перед глазами ладонью — показать, что ей померещилось и тем самым дать понять шаману, что ничего интересного не происходит. Но вдруг заметила, как прищурились колючие глаза. Неужели он тоже что-то почувствовал?

Туман уже почти растаял. Оставались только жалкие клочки у берегов, заросших прошлогодней травой, сквозь которую виднелись новые зелёные стебли. Первые лучи солнца уже проглядывали сквозь деревья на ближнем берегу, и дневное светило вот-вот должно было подняться над землёй.

Шаман перестал грести, весло замерло у воды, лодка приостановила движение. Теперь только капли воды, что стекали с деревянного весла, нарушали тишину. Девочке даже послышались первые трели проснувшихся птах, почему-то далёких...

Несколько томительных мгновений.  Наставник недоумённо хмыкнул и смело опустил весло в воду.

— Показалось, наверное.

Рывок, другой и лодка вновь заскользила по воде. Но девочка теперь неотрывно вглядывалась в рябую поверхность озера, надеясь не упустить ту тень, что потревожила шамана. А ведь Кречет тоже обеспокоилась, вон, как близко подлетела — неустанный страж.

И скорее ощутила, чем увидела.

Воду толкнуло что-то из глубины. Вспороло, словно копьем, и в небо фонтаном поднялся столб прямо перед лодкой, волной отбросив ее. От неожиданности Звонка вскочила на ноги и почти тут же упала спиной на узел. Лодка угрожающе качалась. Плечо гудело — под одной из шкур оказались инструменты: каменные и от того безжалостные к мягкому телу.

— Звонка?! — шаман выронил весло и склонился над девочкой. А та лишь смотрела вперёд.

Вода изрыгала толстое чешуйчатое тулово. В обхвате даже двое взрослых не возьмутся за руки! Голова уже высоко, изогнутые клыки, торчащие из приоткрытой пасти, и горящие красным глаза. Она возвышалась, обрамленная духовной энергией из сплетённых потоков полупрозрачных лент. Огромная! Огромная змея!

И, к ужасу девочки, обратила свое внимание на одинокую лодку.

Звонка засеменила ногами, пытаясь быстро повернуться к наставнику. Но коварные меха цеплялись за сапоги и опутывали, не давая выбраться из плена. Плечо ухватила сильная ладонь шамана. Он выдернул ребенка и прижал к себе. Другой рукой схватил колотушку и, гортанно напевая, стал бить прямо по борту деревянной лодки — до бубна было не дотянуться. Но и этого оказалось достаточно — Кречет услышала призыв! С пронзительным клёкотом бросилась к носу лодки.  От тела птицы начали волнами исходить порывы силы. Энергия, что обрамляла ее, разрослась, переливаясь оттенками от лилового до лазурного. 

— Остановись! — голос птицы громко и чётко разбил тишину, — эти люди находятся под покровительством Хранителя Тайги, только ему решать их судьбу! 

Позади птицы разливалось пение шамана, что вместе с ритмичным стуком вводило его в транс, передавая энергию духу-спутнику. Огромный монстр-дух с сомнением, но и не нападая, смотрел то на людей, то на птицу. Молча и не спеша, облетев шамана с девочкой так близко, что та отчетливо разглядела вертикальные зрачки красных глаз на вытянутой морде, зверь развернулся и взмыл ввысь. Звонка неотрывно наблюдала за ним. За туловом, что изгибалось в полёте, мерцая разноцветной чешуёй и растворяясь в лучах наконец-то поднявшегося солнца.

Отпустив девочку, шаман засуетился.

— Ну вот, из-за него весло упустили, — ворчливо пожаловался он. Но почти тут же, порывшись у борта лодки в узлах с мехом, старик вытянул ещё одно, — ничего, есть запасное.

И, словно ничего не произошло, погрёб вперёд.

— Ф-ф… выдохнула Звонка с облегчением. Если наставник говорит, что ничего страшного, то и ей беспокоиться не о чем. Жаль конечно, что он не видел самого духа-чудовища.

Прибыли к месту они уже далеко затемно. Солнце спряталось за горизонтом, даже зарево давно погасло, и только воды озера окрашивались ярким голубым светом. За день впитавшая в себя силу могущественного светила зеркальная гладь гасла последней. Волны, до этого разбуженные ветром, вновь успокаивались и начинали отражать надводный мир с его высокими косыми обрывами, что нависали над берегом.

К одному из таких, обрамлённых густым лесом, и причалили шаман с девочкой. Там их встретили несколько мужчин, что поправляли развешённые на починку и сушку сети, и почтительно проводили на самую высокую точку холма, дальше от берега, к поселению, где путников приютили на ночь.

Это действительно было самое крупное племя, стоящее у озера Тын. Больше четырёх десятков людей, судя по количеству жилищ. Они ничем не отличались от родных домов Звонки, что располагались на северных берегах Тына. Все те же широкие ямы, глубиной в рост взрослого охотника, четыре или больше столбов, подпиравшие собой свод крыши. Очаг посреди и входное отверстие над ним, служащее заодно и дымоходом. Но больше всего понравились Звонке стены внутри — обмазанные глиной, они были испещрены рисунками. Весь оставшийся вечер девочка разглядывала их, замечая отсутствие изображений духов.

На утро они отправились дальше, в пеший путь. Тепло попрощавшись с жителями, любопытными малышами и даже завистливыми взглядами некоторых, они углубились в гущу тайги, придерживаясь русла небольшой быстрой речушки.

По привычке, шаман шёл молча. Он редко когда выкраивал время для бесед, предпочитая собственные мысли  пустой болтовне. Иногда, конечно, рассказывал интересные истории или наставлял в ритуалах, которые следовало заучить в строгой последовательности — вот тогда его сложно было остановить. Но чаще всего наставник был поглощён самим собой. Ставший отшельником задолго до рождения Звонки, и уж тем более до появления в его жизни, он не привык к обществу и иногда забывал про существование онной.

Но её это не расстраивало. Всё-таки старик, казавшийся на первый взгляд суровым, не был жестоким или высокомерным, как она себе представляла. Терпеливо объяснял тайны и законы мира духов, что были известны ему. А уж поняв, что она видит гораздо больше, и того пуще вцепился, похлеще отчаянных комаров. Ведь единственным духом, с которым он работал, была Кречет. 

“— Мой наставник ещё различал духов, а я так... слышу только. А ты… Ты можешь пойти дальше и узнать больше!” — иногда задумчиво, то ли хвастливо заявлял он.

Вот и сейчас он шёл мимо, даже не обращая внимания на того, кто перебежал еле приметную тропу на расстоянии трёх вытянутых рук девочки. Сероватая с мелкими тёмными пятнами спинка. Белый, с крупными кроваво-красными пятнами живот. От лап до маленького туловища скользят духовные нити, больше похожие на струи воды. А над острой головой парит капелька прозрачной росы. Скачок! И дух исчез в колючих зарослях подлеска, подёрнутых свежей молодой листвой.

Проводив его взглядом и тщательно запоминая каждую примечательную чёрточку, девочка улыбнулась. Такие духи — безобидные и спокойные — ей нравились больше, чем тот, которого они встретили вчера на озере: опасный и хищный взгляд красных глаз. Конечно, она описала наставнику, как он выглядел, набросав на бересте угольком его образ. Шаман подтвердил — о таком он не слышал и что ждать - не знает. Кречет, как и раньше, промолчала, отвернувшись от девочки, когда та попыталась выяснить у неё, что это был за дух. Не слопал, ну и ладно.

Солнце уже поднялось высоко на небосводе, прорезая макушки деревьев тёплыми лучами, когда путники достигли цели. Среди стволов сосен и невысоких кустов можжевельника вырисовалось несколько истуканов, в которых угадывались черты медведей, тигров и волков. На одном из них Звонка разглядела облик птицы. 

Ни один охотник не посмеет подойти к логову шамана, окруженного фигурами, вырезанными из живых деревьев. Даже непрошенные духи не приблизятся к нему, если не разрешат сторожа, что безмолвно охраняют покой ведающего духов. Но Звонка, как и её наставник, были желанными гостями. И всё же девочку передернуло от пронзительного взгляда пустых глазниц тотемов. Опустив голову к земле, шаркая ногами и загребая прелую прошлогоднюю листву, она приблизилась к землянке, почти ничем не отличавшейся от тех, на берегу озера.

У входа, рядом с наружным кострищем их ждал хозяин. Сидя на поваленном бревне и пуская дымные кольца из резной костяной трубки.

— Сон Медведя! — вставая, скорее недовольно, чем радостно воскликнул мужчина, — наконец-то!

— Рыкун!

Высокий, укутанный в колючую коричневую шкуру с широкой золотистой полосой по плечам, которая совершенно не скрывала его худобы, Рыкун был ещё более диким и взъерошенным, чем наставник Звонки. Хотя и не таким старым — волосы, длинными прядями путавшиеся с мехом шкуры, были чёрного цвета.

Друзья добродушно похлопали друг друга по плечам и столкнулись лбами. Рядом застенчиво переминалась с ноги на ногу Звонка. Не прошедшая обряда и не обзаведшись духом-помощником, она была удостоена лишь быстрым кивком.

— Как путь, лёгок был? — хозяин уже повёл друга-шамана к жилищу, на ходу выясняя новости.

— Лёгок, как всегда, — кивнул наставник Звонки, но почти тут же, хмурясь, рассказал о таинственном духе на озере.

Рыкун удивился не меньше. Внутри они устроились вокруг очага, сооружённого из плоских камней, посреди четырёх столбов, что держали крышу. Дерево было испещрено орнаментом и рисунками. И вот среди них виднелись образы духов, на каждом из четырёх столбов — свои: воды, гор, ветров, и, самые загадочные, которых девочка не видела ни разу, — духи растений.

— Звонка, — обратился наставник, — достань бересту, покажи.

Та послушно достала узел с личными вещами, извлекла несколько берестяных свитков и протянула их Рыкуну.

— Скажи, точно не выдумала? — обратился он к девочке, разглядывая в красноватом свете очага рисунок.

— Выдумает она, — то ли фыркнул, то ли кашлянул наставник, — за одиннадцать лет ни разу родной стан не покидала, только сказки слышала. А таких духов даже наш наставник не знавал.

— Хм-м, — задумчиво протянул Рыкун, — что же такой дух забыл в наших краях?

— Выяснить бы про него поточнее, — скривился наставник, — да только не в наших это силах.

Оба взрослых шамана уставились на девочку, отчего та потупила глаза и стала теребить подол плаща, перебирая костяные бусины. Пусть и без прямого укора, но такие глаза да без голоса — большая потеря для мира шаманов: видеть, но не иметь возможности поведать другим.

На одной из балок, которые были вбиты в стены и держали настилы с полками, встрепенулся дух-Рысь. Немигающим взглядом он пристально всматривался в девочку, но молчал, лишь изредка порыкивая. Действительно обидно, подумала Звонка, что она не могла рассказать шаманам, что сами духи не торопятся раскрывать свои тайны. Снаружи, подтверждая невеселые мысли, заклёкотала Кречет.

Весь оставшийся день девочка была предоставлена самой себе. Шаманы занялись делами, обсуждая тайны и знания, пока не доступные обычному человеку. Не теряя времени даром, она достала укутанный во влажную шкурку кусок бурой глины и, пока свежа память, принялась ладить из мягкого земляного месива форму духа, что повстречался им на тропе. Пальцы привычно мяли, вытягивали и щипали, позволяя творить, что угодно. Вот появилась голова. Спинку прихлопнула, подровняла, животик пригладила. А вот вытянулись лапки. Несколько жгутиков, скатанных в ладошках, легли поверху, изображая духовную энергию, что обычно покрывала тела духов. Небольшой кусочек, подводя итог поделки, лег на голову духа-Лягушки.

Звонка примостила творение на одну из полок посреди плетёных коробов и, лёжа на полу, покрытом шкурами, любовалась работой, когда на неё обратили внимание мужчины. Увлечённая лепкой, она даже не заметила, что те отлучались из жилища. А теперь, вернувшись, словно заполнили собой землянку.

— Интересно, — осматривая духа из глины, прищурился Рыкун.

Вечером, после добротного ужина, девочке определили спальное место в одном из дальних углов, обильно увешанном шкурами. Под лежанку равномерно насыпали сухих углей для тепла. Свернувшись клубочком, Звонка дремала под тихое гортанное пение сдвоенных голосов.

Периодически они затихали или сменялись разговорами. 

— Знать бы, — первым завёл разговор наставник, — что она видит  на самом деле и как далеко распространяются её видения. А ведь даже описать не может, только на рисунках, и то непонятно, что изображено. Сдаётся мне, мир духов более обширен, чем считали наши предки.

Звонка резко выплыла из неги сна.

— Может, неспроста она без голоса? — недовольно ответил собеседник. — Всяким известно, что духи владеют как своим, так и нашим миром. Вдруг и её коснулась их власть? Только в силах великих сделать такое.

— Когда женщина рожала девчонку, буря бушевала, такая сильная, что даже гнула вершины леса. А как только ребёнок появился, затихла резко, как будто и не было. Тогда родители посчитали, что дух ветров унёс голос ребёнка. Только так ли это было — никто не знает. Рожала женщина одна, под присмотром старейшей, а она не шаманка. Позже девочку показали одному знахарю, а он уже ко мне отправил.

— Что думаешь с ней делать? — заинтересованно, хотя и с долей опасения в голосе, спросил Рыкун.

— Есть одна мысль, — отозвался задумчиво наставник.

Звонка затаила дыхание.

— С самого зимнего солнцестояния терзает, — продолжал старик, — Хочу спросить совета у Высших духов. Глядишь, и получится чего.

— Сомнительное дело, — кисло отозвался другой шаман, - но помогу, чем смогу.

И замолчал. Тихо размышлял и наставник. Не дождавшись больше ни слова, Звонка провалилась в беспокойный сон.

Она лезла на дерево. Крепко зажмурив от испуга глаза и царапая ладони о кору, испещрённую глубокими бороздами с острыми краями.

Чем дальше забиралась, тем сильнее раскачивался ствол, постепенно сужающийся. Поперечные ветви становились все более хлипкими и уже через одну обламывались под ногами. Приходилось крепче сжимать колени, давая отдых уставшим рукам.

Она тяжело дышала, но не останавливалась. Нельзя смотреть вниз. Иначе упадёт…

Резкие порывы ветра налетали на дерево, раскачивая вместе ней, грозя оторвать и швырнуть вниз, на верную смерть.

“Еще… чуть-чуть…”

Но сил открыть глаза не было, внутри все сжалось от страха. И девочка понимала, что ничего не может — ни вернуться обратно, ни сделать шаг вперед.

Горло перехватило от давящего ощущения безнадёжности, а бешено колотящееся сердце взорвалось.

Звонка резко открыла глаза.

В них ударила темнота, но вскоре зрение прояснилось и девочка осознала себя на лежанке из сшитых между собой мелких шкурок лесных обитателей. Справа мерцал искрами очаг. А пробивший тело холодный пот отступил, возвращая тепло и спокойствие.

Это был сон.

Звонка хотела повернуться на другой бок, к стене, но услышала шорох и вновь замерла. Что-то было не так… Она затаила дыхание, прислушиваясь к ночной тишине. Всё вокруг словно говорило: всё в порядке, беспокоиться не о чем. За одним исключением…

Там, под самой крышей, на одной из балок, что служили полками, сидела Кречет. Неотрывно глядела вниз, на спящих шаманов. Птица, как и Рысь, сидящий неподалеку, беспокойно перебирала когтистыми лапами, чего-то ожидая. Звонка совсем сжалась. Она догадалась, что происходит — сейчас не то что шевелиться, нельзя даже смотреть! Один звук и пропадёт истинное таинство шаманов. Оставалось только искоса, чуть приоткрыв глаза, наблюдать, стараясь не нарушить тонкую грань между двумя мирами.

В небольшом помещении землянки, освещаемой только искрами еле тлеющего очага, возник зверь.

Полупрозрачный, тот становился все более материальным на вид, приобретая краски, пусть отдаленно, но уже напоминая настоящее животное. Он, заполнивший собой и без того небольшое пространство, был огромен и неповоротлив. Неторопливо подняв крупную голову на короткой шее, зверь втянул чёрным носом воздух и встряхнулся. Словно ждавшая этого сигнала, Кречет коротко вскрикнула и, распахнув крылья, взлетела. Потоптавшись на широких лапах, медведь направился следом.

За ним двое: Рысь, мерцающая прерывистыми духовными потоками, а также двумя сгустками покрупнее, над ушами, и второй зверь, чуть меньше, с коротким, лохматым хвостом. Приземистый, косолапый, тёмного окраса с полосами желтоватой шерсти по бокам.

Не животные, но и не духи. Не принадлежащие ни живому, ни миру мёртвых.

Это были души шаманов.

Звонка наблюдала, как величественно, казалось бы, неуклюжие существа, словно невесомые облака, поднимались ввысь. Пока не исчезли, просочившись сквозь крышу землянки, сопровождаемые своими хранителями.

И лишь спустя несколько мгновений она поняла, что совсем не дышала — настолько захватило её это зрелище. Девочка впервые наблюдала воочию путь шамана во сне. Время, когда души живых отправляются в мир духов. Опасное путешествие, в котором очень легко пропасть. Потому только шаманы и способны покидать тела: чтобы, будучи оберегаемыми духами-помощниками, изучать миры, ища ответы на волнующие их вопросы.

Наставник несколько раз описывал свои странствия — трудно запоминаемые, ускользающие, как сон. И если бы не Кречет, ответы так бы и оставались по ту сторону.

Вот и теперь, заручившись подмогой второго шамана, Сон Медведя отправился в путешествие. Какую весть он принесет? Добрую или пугающую, похлеще того сна, что разбудил… 

Уж Звонке ли не знать, как будущей шаманке, какими вещими бывают сны.

***

Звонка еще дремала и потому не заметила перехода. Мужчины были уже на ногах и обсуждали вещи необходимые в дороге, когда она открыла глаза и присела к очагу. Наставник протянул чашу с тушеным мясом, уже остывшем.

— Видела, да? — ухмыльнулся Рыкун, Звонка смущенно улыбнулась, — молодец, все правильно сделала — сноходцам нельзя мешать.

“А что вы там видели?” - так и хотелось спросить. И наверное это так явственно читалось на ее лице, что шаманы расхохотались.

— Добрую весть принесли Медведь и Росомаха, - наставник опустил тяжелую руку на плечо Звонки, — на их призыв ответил сам Древнее Крыло, один из Высших Духов. И поведал он, что вернуть твой голос можно…

“Правда?! Как это чудесно!” — Звонка чуть чашу не уронила от удивления и радости! Она захлопала ресницами и даже заелозила на меховой подстилке. Шаманы вновь добродушно хмыкнули.

Вышли в путь на рассвете следующего дня, тепло попрощавшись с хозяином землянки. Гора, куда ходили на поклон многие поколения шаманов и проводили ритуалы, обращаясь к Высшим силам, находилась совсем недалеко, всего в двух днях пути на юго-восток. Особенное место, где связь с Верхним Миром была крепче всего и где его жители внимали просьбам живых гораздо охотней.

Второй день пути выдался пасмурным. Небо затянуло серым полотном, а воздух словно отяжелел от влаги, но на землю не упало ни капли дождя. Прежде густой лес стал несколько реже, открыв взору путников вид на горы вокруг. До сего момента эта величественная горная гряда была лишь ощутима под ногами постоянными подъёмами и спусками, но не видна из-за лохматых ветвей пихт и их только-только позеленевших собратьев лиственниц. Теперь же ничто не мешало разглядывать дали, от которых захватывало дух.

— Внимательно смотри по сторонам, прислушивайся к звукам — они о многом могут поведать, — то и дело наставлял старик.

Ближе к полудню он указал на пустырь между деревьями, где Звонка приметила огромную фигуру тигра, утопающую в зарослях жимолости. Резное изваяние царственно поднимало голову и грозно смотрело на людей.

— А вот и Амба, хранитель Тайги, — отвечая на немой вопрос, почтительно склонил голову шаман, — множество лет он оберегает наши леса от напастей и ведает тайны, непостижимые этому миру. Относись к нему почтительно, и он не оставит тебя в беде.

Путники вышли на одно из нижних горных плато, что несколько возвышалось над простирающейся внизу тайгой. Здесь царили мощные ветра, то и дело толкавшие хиленькое тельце девочки, отчего та часто оступалась, гремя камнями под ногами. Но это не мешало ей вертеть головой, звеня бусинами в волосах и стараясь приметить как можно больше. А наставник шёл дальше — вперед вела тропа, открытая лишь ему. Где-то в облаках парила Кречет и явно наслаждалась простором.

Она была не единственным пернатым в небе. Другие летели вдалеке, отчего было сложно определить, кто они, но судя по размеру — хищные орлы или беркуты. Засмотревшись, Звонка не заметила, как за кустами исчез шаман, и заторопилась вперёд.

Но стоило девочке нагнать его, как тот насторожился. 

“Что-то случилось?” 

Наставник поднял руку, давая привычный знак, означавший, что впереди либо опасность, либо нечто, заслуживающее внимания. В обоих случаях стоило попридержать любопытство и поостеречься. А главное, слушаться во всём беспрекословно. Так Звонка и поступила, замерев и вся обратившись в слух. Вскоре она поняла причину: издалека, еле слышно, словно кто-то кричал в полый ствол прогнившего дерева, доносился протяжный звук. Тонкий, зовущий и наполненный такой грустью и отчаянием, что хотелось немедленно броситься на помощь издающему его существу. И она бы побежала, кабы не наставник, хмуро смотрящий куда-то вдаль.

Кречет, спустившись к шаману и застыв у мужчины над головой, что-то торопливо заклекотала. Голос ее был тих и расслышать слова не удавалось — а значит, те и не для ушей девочки.

Тем временем шаман задумчиво и даже недовольно замычал. Звонка не утерпела и тронула наставника за меховую окантовку рубахи. Старик оглянулся. И оценивающе посмотрел на девочку:

— Внизу, в расщелине, застрял оленёнок.

Звонка кинула взгляд туда, откуда донесся звук, и вновь встревоженно воззрилась на наставника.

— Совсем молодой, семи дней от роду, — продолжал шаман, щурясь и вслушиваясь. — Ему суждено стать добычей хищников, а может…

Судя по виду шамана, духи вовсе не желали стороннего вмешательства.

Звонка вскинула руку в сторону доносящихся звуков и закусила губу, всем своим видом умоляя наставника не оставлять всё как есть. Тот оглянулся в сторону птицы-духа, которая лишь недовольно наклонила голову и сурово зыркнула на девочку. И тут же гордо отвернулась.

— Хочешь помочь? — не торопился с решением шаман, пристально глядя на Звонку.

“Да! Малыш ведь пропадет!” — та яростно закивала головой, звеня бусинами.

— Даже если копыто повреждено и долго зверёныш не протянет?

“Не протянет?” - ее настолько ошеломило откровение, что оторопело замерла, выпустив рукав наставника. Она не подумала, что оленёнок может быть ранен. Ведь они не смогут ни взять его с собой на гору Духов, ни остаться с ним до выздоровления.

“Неужели нельзя помочь, хоть немного?”...  — девочка поджала губы, но шаман уже повернулся и зашагал.

Вот только не по прежнему пути, а левее, туда, откуда доносились жалобные стоны! И, судя по виду Кречет, всё это творилось явно вопреки воле высших сил. Но птица молчала. А Звонка с быстро стучащим от волнения сердцем двинулась следом.

Звуки становились все громче:  они на верном пути. Вскоре путники спустились ниже горного плато, туда, где обрыв кончался и плавно переходил в равнину, заросшую невысокими кустами. Среди больших валунов, прямо под стволом могучей ели, виднелось пятно.

— Осторожней, — тихо произнёс старик.

Сам он снял сумки. Рядом на каменную насыпь лёг укутанный в тонкую кожу бубен, следом — медвежья шкура. Оставшись только в кожаной рубахе до колен и меховых штанах, шаман двинулся вперёд. Звонка торопливо последовала его примеру, оставив свой узел, но плащ снимать не стала, понимая, что  ничем помочь не сможет, а весенние дни в лесу пока еще холодные.

— Не подходи близко, — предупреждающе оглянулся старик, — рядом может быть мать. За своего ребенка она и убить может.

"А может и кто пострашнее", — запоздало подумала девочка. И тут же, с замиранием сердца, оглянулась. Но, вопреки опасениям, желающих поживиться за счет беззащитного детеныша вокруг не наблюдалось. И всё же Звонка остановилась неподалёку, наблюдая, как осторожно, мелкими шагами, приближался шаман к обессилевшему животному. Кречет опустилась на один из камней по правую руку от Звонки и тоже не сводила глаз с мужчины, хотя этот взгляд едва ли можно было назвать одобрительным.

Девочка смотрела, как её наставник взялся за дело. Медленно, давая оленёнку привыкнуть и дать понять, что человек не опасен, продвигался ближе. Он что-то тихонько нашептывал  под нос и крутил кистью правой руки, отвлекая на неё внимание детёныша. Совсем еще малыш, тот постепенно успокаивался и затихал, переставая жалобно кричать. И когда шаман оказался рядом, позволил человеческим рукам коснуться коричневой мордочки, а после и спинки в россыпи светлых пятнышек.

Осмотрев малыша, мужчина достал из-за пояса деревянную рукоять с лезвием из каменных пластин. На секунду у Звонки екнуло сердце: “Зарежет?!”

Но нет. Опустившись на корточки, не жалея орудия, Шаман расковырял трещину, в которой застряло заднее копыто оленёнка. После же обхватил тонкую ногу животного, поглаживая. Звонка увидела, как сквозь пальцы наставника потёк свет. Всего одно мгновение и оленёнок, хромая, направился прочь. А разработав затёкшую конечность, задвигался быстрее и вскоре вовсе исчез из виду. Лишь мелькнуло ещё одно пятно вдалеке — это мать дождалась дитя.

Выгнувшись и кряхтя, шаман недовольно смотрел ему вслед. А Звонка отметила для себя, что и духи не всегда верны в своих суждениях. Ведь даже Кречет, изначально совсем не приемлющая этой затеи, теперь уже более миролюбиво провожала взглядом спасённого детёныша.

***

Гора Духов поражала своей грандиозностью. Она была настолько огромна, что вершина ее утопала в снежных капюшонах даже в тёплое время года. Так говаривал наставник. Но он не мог передать того невероятного чувства, когда эта громада нависает над тобой, занимая большую часть обзора. Куда ни глянь — горный массив с подножием, усеянным лесами, так, что внутри восхищение борется с невольным содроганием и ощущением собственной ничтожности в сравнении с этим великим творением природы.

Вверх поднималась тропа, проторенная многими поколениями шаманов. Она вилась, огибая крутые выступы и резкие подъёмы. На всём её протяжении стояли каменные тотемы.

— Если кто другой поднимется по дороге, без приглашения высших духов, того ждет смерть, — привычно рассказывал наставник, — только шаманы могут видеть путь, остальные заблудятся. Им нечего делать здесь — духи не терпят невежд.

Солнце, даже скрытое тучами, уже давно село за горизонт; наступила ночь, более тёмная и мрачная, чем под пологом леса. Дорога и путь освещались только духовным светом Кречет, что летела впереди. Ветра приутихли, но всё же порой напоминали, кто хозяин здешних мест.

За очередным поворотом тропы открылось еще одно горное плато. Намного больше, чем те, что располагались в низине, у подножия горы. Но и оно не было вершиной, что терялась в темноте.

— Пришли.

Шаман остановился, с гордостью смотря на священное место. Высокие столбы, что представляли собой возведенные один на другой валуны, кругом обрамляли плато и наполняли пространство ведомым лишь духам смыслом. Эти глыбы горной породы были такими большими и тяжёлыми на вид, что Звонка невольно поёжилась. Но те стояли надёжно и падать не собирались.

Пока девочка проникалась уважением к древнему месту, наставник уже расположился в проёме между двумя каменными валунами. Рядом росло чахлое деревце, неведомо как умудрявшееся существовать на этой каменистой почве.

— Начнём утром, — только и сказал старик, доставая скудный ужин и приглашая девочку к трапезе.

Но от предвкушений предстоящего сухое рыбное мясо казалось совсем безвкусным — в Звонке неуёмно боролись нетерпение и страх. А вдруг это всё напрасно? А что если духи не захотят возвращать ей голос?

Что если это и вовсе не они?..

С такими мыслями, терзаемая опасениями и не имея возможности узнать в данный момент большего, девочка, наконец, уснула.

***

Нельзя смотреть вниз. Иначе она упадет…

Резкие порывы ветра налетали на дерево, раскачивая вместе с девочкой, грозя оторвать и швырнуть вниз, на верную смерть.

Осталось чуть-чуть. Но сил открыть глаза не было, внутри все сжалось от страха. И Звонка понимала, что ничего не может сделать: ни вернуться обратно, ни сделать шаг вперед.

Горло перехватило от давящего ощущения безнадёжности, а бешено колотящееся сердце взорвалось.

Она резко открыла глаза. Её встретило раннее, росисто-туманное утро. 

— Отдохнула? Значит за дело, — хмыкнул шаман, уже доставая инструменты и раскладывал их перед собой. 

Несколько мешочков с порошками и мазями. Три статуэтки из серого камня, обколотые и отшлифованные таким образом, что формой напоминали исток – когда две реки соединялись в одну. Кольцо из прозрачного, словно лёд, камня, размером с ладонь. И главное сокровище наставника — ритуальный нож из редкого, вулканического льда с костяной рукоятью, испещренной символами. 

Наскоро позавтракав, Звонка помогала шаману в подготовке ритуала, слушая наставления и что есть сил запоминая порядок и мелочи. Кречет, сидя на одном из столбов-валунов, снисходительно наблюдала за ней. О том, что сейчас они будут делать, наставник объяснял ей еще в первый день пути, а сейчас рассказывал об их ночной встрече с духом-Надзирателем. 

- Голос твой хранится в далеком месте, вернуть его нельзя просто так. Но можно обменять на что-нибудь другое. Было наговорено нам, если я отдам им свое зрение, то они отдадут тебе голос. 

“Что?! Нет!” - ужаснулась Звонка , но старик поспешил развеять ее страх и опасения:

— Ты не подумай, мне зрение ни к чему, я слышу Кречет, да и старик уже, совсем скоро стану частью Верхнего Мира. А тебе еще жить и жить! 

И с таким непреклонным убеждением он это сказал, что Звонка поняла, почему скрывал от нее до этого времени подобное условие ритуала. Он не считал это чем-то трагичным.

“Но как же так. Как же вы будете жить?..” — отрицая столь ужасный довод и потянув за рукав рубахи, девочка попыталась отговорить шамана. 

— Тише, девочка. Не думай об этом как плохом. Люди испокон веков жертвуют многим ради большего, - отмахнулся Сон Медведя и видя, что убеждения не помогают, добавил, уже мягче: - с удовольствием послушаю твои рассказы, о встречах на тропах Верхнего и Нижнего Мирах. 

Звонка отошла, видя как загоревшись идеей наставник не примет отказа.

— Статуэтки на равном расстоянии друг от друга, именно тех духов, к кому обращаешься. В нашем случае — дух Растений, - как ни в чем не бывало продолжил распоряжаться и поучать шаман. 

И начал готовил настой, мешая заранее припасенные смеси трав с водой из небольшого кожаного мешка, набранной у последней встреченной речки. Поникнув, девочка отмерила шагами внутри круга из глыб-столбов место, куда следовало поставить вторую фигурку.  Кольцо положили в центре круга из трех каменных птах. И пусть небо по-прежнему было затянуто серыми тучами, всё же угадывалось светлое пятно над вершиной горы — уже близился полдень. 

— Ритуал бесполезен, если не подготовить тело, — наставник протянул глиняную чашу с настоем: — Пей. 

Звонка послушно пригубила горькую неоднородную жидкость, вставшую комом в горле. Сделала глубокий вдох и заставила себя проглотить вязкую слюну, дабы хоть как-то избавиться от горьковатого привкуса, и криво улыбнулась наставнику. Одобрительно хмыкнув, тот выпил свою чашу, и ни одна морщинка на старческом лице не дрогнула — столь привычен уже был ему вкус питья. Блеснул гладким лезвием ритуальный нож и, щедро окропленный кровью взрослого, легко вошёл в землю, аккурат в сердцевине кольца.

Она стояла и смотрела, как наставник поднял с земли бубен и, хоть и была внутренне готова, вздрогнула, когда обитая мехом колотушка соприкоснулась с натянутой кожей.

Бум-м-м-м!

Эхом разнёсся его голос. Бубен затянул свою волнующую песню.

Сердце заколотилось в груди. Словно повторяло за ним, подстраиваясь под ритм.

Бум-бум-м-м-м! Бум-бум-бум-м-м-м!

Быстрее. Сильнее. То правее, то левее разносился клич инструмента — шаман не стоял на месте, постоянно перемещаясь по кругу. От ножа в центре распространялось зарево, сначала белесое с алыми вкраплениями искр, затем - частично гаснущее и сереющее. Оно завихрениями охватывало пространство, теребя волосы и одежду девочки.

Гортанно рождая звуки скорее из нутра, шаман вторил бубну. Он звал. Где-то вдалеке пела хищная птица, дополняя инструмент и человека.

Они вместе, то затихая, то становясь громче, создавали волны, дразня округу и словно теряясь среди столбов-валунов. Звонка полностью растворялась в этой музыке, уже не осознавая, где шаман, а где бубен. Сердце заходилось в неведомой ранее пляске. Ей велено было стоять неподвижно, но куда там! Так хотелось прыгнуть вперед и, взмахнув руками, словно птица, взлететь. И кричать! Кричать во все горло.

И она кричала. Безмолвно. Сжала кулаки от сводящего с ума горького торжества.

Кричала до боли. А наружу вырывался лишь неслышный сип.

Равномерными вспышками по кругу загорелись статуэтки.

Испуганно заклекотала Кречет, врываясь в дикий, необузданный порыв души девочки.

Звонка смолкла, но от этого не стало легче. Наоборот. Горло сдавило сильнее, и теперь уже страх сковывал хрупкое тело. И не только он. Неведомая сила согнула и вдавила её в каменную землю горы шаманов. Руки схватили тонкую шею, скребя кожу ногтями, дабы хоть чуть ослабить тиски и дать воздуху проникнуть внутрь. Но тщетно. Она задыхалась. Глаза наполнялись слезами.

Едва себя осознавая, Звонка краем глаза заметила, как вслед за ней рухнул наземь шаман. Как отлетел в сторону бубен. И как стремительно вознеслась в центре бурного вихря Кречет, раздираемая воздушными порывами.

На помощь!

Помогите!

Кто-нибудь!!!