❤️‍Оборотень по объявлению. Зверь без сердца

Александр
“Найдена ваша идеальная пара - 90% совместимости”

Телефон взрывается фейерверком из уведомления “Доборотня”.

Я чуть мобилу в море не выкидываю - в последний момент сжимаю ее в кулаке и опускаю руку.

И кто посмел приколоться? Лисы? Бродячие? Вряд ли медведи или мой бывший клан гибридов.

Я кидаю телефон в руки Ефу. Родители тридцать лет назад любя назвали его Ефимом. Не подозревали, что того будет трясти от своего полного имени.

- Узнай, кто шутит, и проучи. - Я присаживаюсь и подбираю янтарь, которое выбросило беснующееся море.

Сейчас самый сезон, и вокруг много местных, но только штормовая Балтика может утихомирить мою душу.

Лицо моего помощника вытягивается, когда он видит оповещение.

- Есть, глава. Вы… зарегистрировались там?

Я смотрю на него, как на идиота:

- Ты тоже там. Теперь там все сверхи.

- Вот совету все неймется! Но вас-то куда? Все знают, что у вас больше нет истинной.

Еф резко замолкает, что-то увидев на моем лице. Я же отворачиваюсь к морю, подставляю лицо ветру.

Приложению по подбору идеальной пары “Доборотень” уже не один десяток лет. Алрик все кичатся степенью защиты данных, но что–то я смотрю, у него в этом деле дыра на дыре.

Однако, это сообщение такая мелочь, что я сразу забываю о ней. У меня есть задачи посерьезней.

***
Алиса

Кухня ресторана «Баолт» встречает меня запахом подгоревшего лука и пережаренного масла. Шеф-повар Игорь, бородатый и вечно недовольный, швыряет в мою сторону пакет с мясом.

- Вот, разберись с этим, как ты умеешь.

Я ловлю пакет, и даже не открывая его, уже знаю - мясо протухло.

- Неужели, стейки? - спрашиваю я, хотя знаю ответ.

- Да. И чтоб без нареканий от гостей.

Он отходит в другой конец кухни, оставляя меня наедине с проблемой. Я разворачиваю пакет и отворачиваюсь, подаюсь назад от тошнотворного запаха.

- Шеф, стейки из этого не получатся. Бефстроганов еще могу сделать, если добавить немного вина и сливок. Замаскирую кислинку.

Игорь бросает половник на разделочный стол с таким грохотом, что я вздрагиваю.

- Стейки! Я не ясно сказал?
Сказал? Да он приказал, словно я немая рабыня.

- Шеф, нам вернут. У нас и так последний отрицательный отзыв на отзовике.

- Это потому что Дима вчера работал, пока ты прохлаждалась. А он не умеет, как ты.

Прохлаждалась? Вот это упрекнул так упрекнул!
Вообще-то, у меня был законный выходной - единственный в неделе. Я за него даже по дому ничего сделать не успеваю, не то, что отдохнуть.

Так хочется нагрубить этой бородатой морде, но мне нужна эта работа. Чем я буду платит за съем? На что есть?

“Все терпят. Думаешь, отцу нравится работать на заводе или мне стоять часами за прилавком?” - всегда говорила мама, когда я говорила, что не хочу присматривать за четырьмя младшими братьями и сестрами или что не хочу говорить ужин.

Терпеть. Надо потерпеть. Нет такой работы, на которой все нравится. Уволюсь и поменяю шило на мыло.

- Что ты себе цену набиваешь, а? - Игорь медленно, с долей угрозы, надвигается в мою сторону. - Знаю я, как ты можешь из говна конфетку сделать, так что не строй из себя фифу.

Умею. Еще бы мне не уметь!

Большая часть еды, которую мама приносила в дом, была просрочена и списана из магазина, где она работала. Запах плесени, кислятины, горечь - все это вкусы моего голодного детства, где макароны, посыпанные сахаром считались самым вкусным блюдом.

До сих пор в моей голове они закрепились, как что-то очень вкусное, хотя понимаю, что это бред. В мире есть столько изысканных блюд. Уж кому, как не повару, это знать.

Я три года добивалась работать в этом именитом ресторане, нарабатывая опыт в кафешках и ресторанах попроще. Думала, что окажусь здесь в окружении прекрасных ингредиентов, буду творить высокую кухню. Вместо этого шеф, как прознал о моем таланте делать блюда из грязи и палок, поменял меню. Хозяин ресторана лоснится от выгоды, а я…

Я еле держусь, чтобы не послать все к чертям собачьим.

- Вон твой стеллаж с травками. Давай, колдуй, как умеешь. Не зря босс тебе грядки посадил, лампы подвел. Пользуй, неблагодарная!

Я прикрываю глаза, а в голове звучит, как на повторе “неблагодарная” .

- Я-то? - я открываю глаза и смотрю на шефа. - Это вам выгодно, а не мне, чтобы я использовала знания моей бабушки по травам, чтобы реанимировать продукты. Я сюда устраивалась просто готовить. Ладно, один раз спасти положение, когда случился форс-мажор. Но сейчас босс уже специально скупает просроченное, чтобы мы из него готовили.

Я словно снова в прошлом. Снова готовлю из тухлятины. Снова у плиты.

Может, надо было выбрать другую профессию?
Но что тогда мечта открыть свой маленький ресторан?

Шеф долго смеряет меня взглядом. Видно, что хочет что-то сказать, но, почему-то не говорит. А потом вдруг меняет тон.

- Слушай, Алиса. Сейчас нет другого мяса. Сделай, а? Я с боссом поговорю.

- Точно?

- Точно.

Я тяжело вздыхаю и принимаюсь за работу. Руки сами знают, что делать. Нарезка, маринад с травами из вертикального огорода в специальной подсобке, соус. Через полчаса кухня наполняется ароматом, от которого даже суровый Игорь останавливается и крякает:

- Вот, а говорила, стейки не выйдут. Неплохо же!

Но я уже знаю: что это просто можно есть. Мясо было наглухо испорчено, и только травы и прожарка обезвредили его до безопасного уровня, чтобы не отравились. О том, что это будет еще вкусно и говорить не стоит.

Я отдаю блюда официантам, а сама вздыхаю без сил. Настроение на нуле. Украдкой достаю пакетик с кормом и выходу через служебную дверь, чтобы покормить котят во дворе.

За мной следом выходит официантка Вика.

- Едят. Вроде, даже нравится.

Я качаю головой:

- Я сделала это последний раз. Не прощу себе, если кто отравится.

Вика садится на перила:

- У тебя с твоими травами такого никогда не бывает. Ты как городская травница. Я всем друзьям рассказываю про тебя - не верят.

- Не рассказывай. Тут нечем гордиться. Кормлю людей блюдами из просрочки. - Я глажу подбежавшего котенка.

И тут на телефон приходит сообщение. В нем фотка, а на ней я глажу этого самого пятнистого котенка, что аппетитно хрустит кормом.

Я тут же встаю с корточек, оглядываюсь по сторонам.

- Опять сталкер? - Вика соскакивает с перил, заглядывает в мой телефон.

Я сжимаю кулаки. Ну что за напасть со всех сторон? Снова объявился бывший.

- Честно говоря, он меня уже пугает. Это ненормально. - Я провожу рукой по волосам, собранным в хвост

Вика смотрит с сочувствием, а потом вдруг взмахивает рукой:

- Я знаю, что тебе делать. Оказывается, есть такое приложение - Доборотень. Там девы пишут просьбы - ну, там, на свадьбе коллеги выдать себя за жениха или помочь от приставаний толстосума-шефа избавиться. Откликаются ТАКИЕ мужики, закачаешься!

Я с сомнением кошусь на Вику, потом в телефон.

- Да что ты теряешь? Попробуй!

- И что я напишу?

- Что тебе нужна помощь, чтобы кто-то притворился твоим парнем.

- А если этот кто-то потом схлопочет от сталкера?

- Говорят, там такие мужики, что кого хочешь в рогалик загнут.

Ой, сомнительное дело.

- И зачем им это?

- Это что-то вроде приложения для знакомств другого уровня. Сначала тебя спасает, а потом уже на свидание приглашает. Хочешь - идешь. Хочешь - кофе ему купишь.

Я смотрю на свое фото, присланное сталкером. Страшновато как-то.

Хм… Может, и стоит?

Поддавшись моменту, скачиваю приложение, заполняю данные. Фоткаюсь на скорую руку под причитания Вики “Ну как можно не накраситься даже для такого дела?”
И тут же жалею о поданном запросе на поддельного ухажера, который поможет избавиться от сталкера.

Удаляю приложение.

- Я все-таки сама разберусь.

Александр

три часа спустя

Еф заходит в кабинет, держа мой телефон так, будто тот вот-вот рванет. Его рука ходит ходуном, а глаза бегают по экрану, словно он не может поверить в увиденное.

- Что еще?

- Глава, это не взлом Доборотня. Ребята проверили.

Я устало откидываюсь на спинку кресла и с кривой усмешкой спрашиваю:

- Что же тогда?

- Приложение правда подобрало девушку, с которой у вас совместимость 90%. От 70 уже поздравляют с вероятной истинной. Вам нужно попробовать с ней встретиться!

Скептически смотрю на Ефа.

- У меня уже была истинная, и ты прекрасно это знаешь. Копай глубже. Найми других ребят, но проучи шутников.

Эф явно хочет что-то сказать, но не смеет. Захлопывает рот и уходит.

Я беру другой свой телефон без этого дурацкого приложения в нем. Нужно позвонить отцу и матери, узнать, как у них дела.
Соскучился по ним. Душа просит съездить в столицу, навестить свой бывший клан гибридов, где папа до сих пор альфа, но мозг осознает - еще рано.

Надо вернуться с триумфом. Заткнуть все злые языки, что твердят о потере зверя, о ментальном сумасшествии и об Олесе.

Олеся. Имя бывшей истинной отзывается горечью.

Я был молод, глуп и все потерял. Вообще все - истинную, репутацию, зверя, вынужден был уйти из клана. Слыл самым сильным ментальным зверем на планете, а в итоге еле собрал себя по кускам.

Часть моего зверя и моего дара навсегда остались с Олесей и с Линой - девушкой, которую я погубил.

Тут дверь открывается, Эф всовывает голову:

- Шеф, у нее запрос срочный.

- У кого?

- Так у истинной по Доборотню. Сталкер ее преследует.

Я смотрю на Эфа, и он приседает, сжимается под тяжестью моего взгляда.

- И кого я спасать буду? Шутников, кто это все организовал?

- Это правда, глава. Проверили все три раза!

Я так смотрю в ответ, что Эф тут же исчезает за бесшумно закрытой дверью.

Добро пожаловать в новую историю по миру оборотней по объявлению.
Каждую книгу цикла можно читать отдельно
Поставь новинке "Оборотень по объявлению. Зверь без сердца" сердечко-лайк читательской любви
и попробуй бесплатно настоящий ОТПУСК СО ЗВЕРЕМ:
"Оборотень по объявлению. Отпуск со зверем"

Босс грозится испортить единственный за три года отпуск своим присутствием? Обращайся в “Доборотень”, выбери подставного любимого и вперед - в солнечный рай с морем и пальмами.
Вот только знай, что отпуск с боссом ты поменяла на отпуск со зверем. И кто знает, от кого проще избавиться в итоге: от приставучего начальника или от оборотня, что почувствовал в тебе истинную?
ЧИТАТЬ БЕСПЛАТНО ТУТ

Если вам понравился мир невероятных мужчин и их истинных “Оборотней по объявлению”, приглашаю в другие книги цикла. Все истории можно читать отдельно, но, если начать с хронологического порядка написания, то погружение во вселенную сверхов выйдет полным:

​​​​​​​
1.
2.

3.
4.

5.
6.
7.
8.
9.

10.
11. - БЕСПЛАТНАЯ 
12.
13.
​​​​​​​14.
15.
16. Оборотень по объявлению. Зверь без сердца

С любовью, ваша Наталья

Алиса
Темнота за окном ресторана сгущается быстрее, чем я рассчитывала. После смены я задержалась, чтобы разобрать склад - шеф снова нагрузил дополнительной работой, “раз уж я так хорошо справляюсь с мясом”.

И почему я все это терплю?
“Терпи. Никому не сладко” - звучит в голове голос матери.

Когда мне стукнуло восемнадцать, я не уехала из дома. Разрывалась между учебой в колледже, работой и делами по дому. Я готовила на всю семью, “раз уж я поступила на повара”. Проверяла уроки младших братьев и сестер, ходила на родительские собрания.
Когда мне стукнуло девятнадцать - я все еще разрывалась на части, хотя ощущала себя так, словно меня душат. 

В двадцать, после ссоры с мамой на тему не вовремя приготовленного ужина, я ушла из дома и больше не возвращалась. Сначала сняла койко-место в хостеле, потом комнату. Училась, работала, а потом уехала из родного города. Семья осталась там, в Сибири, а я уехала настолько далеко, как могла - в самую западную область нашей родины, оторванную от страны - Калининградскую.
С младшими братьями и сестрами мы не прерывали общения, а вот с родителями… Они не простили мне отъезд. Сказали, что я предала семью.

Меня никто из них не понимал, а я… Я с ними ощущала, что не живу свою жизнь.

И вот снова - слова шефа “раз уж я так хорошо справляюсь с мясом” окунули меня в прошлое “раз уж я поступила на повара”. И я снова терплю.

- Если еще хотя бы раз попросит меня готовить из просрочки - уволюсь к чертовой бабушке, - обещаю я себе, выходя из ресторана.

В руках у меня пакет с объедками для бездомных котов у ресторана. Шеф ругается, что я их целый выводок развела, но я не могу иначе. Они же погибнут, а эти остатки все равно отправятся в ведро.

Я бы домой себе всех взяла, да со съемного жилья вылечу к ним в коробку.

Когда заканчиваю с шерстяными, в воздухе витает запах приближающегося дождя. А я опять без зонта! Это уже традиция.

Я ускоряю шаг - вдруг, успею до ливня. И тут чувствую  странное ощущение взгляда на себе.

Оглядываюсь - никого. Но мурашки уже бегут по спине.

На телефон приходит сообщение. До зубовного скрежета не хочу проверять его, потому что кожей чувствую - это бывший, Никита.

Мы с ним расстались два месяца назад, а он все никак не может оставить меня в покое. 

Не хочу, но достаю телефон. Неизвестный номер, мое фото в лучах уличных фонарей у ресторана. Это же было минут пять назад.

Удалить. Заблокировать.

Я уже меняла номер, но он как-то узнал новый. Есть у меня подозрения, что через официанта Васю на моей работе - он меня сильно недолюбливает, зато обожает деньги.

Как же мне не по себе от его преследований. А ведь ничем странным при знакомстве себя не выдавал.

- Лисена, - зовет он меня, как звал всегда.

И я вздрагиваю, по коже прокатилась волна ледяных уколов.

Останавливаюсь, оборачиваюсь. 

Идет - кепка на глаза, руки в карманах джинс, размашистая походка. Он высокий, хорошо сложенный, симпатичный - на это все я когда-то купилась и влюбилась без оглядки. А потом началось…

- Говорил тебе, бросай эту работу, - говорит мне еще на подходе. - Время видела? Ночь уже.

- Это уже не твое дело, Никит. - Я ищу в сумке перцовый баллончик.

Однажды я обслуживала столик ребят - бойцов местного клуба ММА. Было поздно, они засиделись допоздна. Я не согласилась тогда, чтобы они подвезли меня домой после работы, но сказала, что лучше пройду у них курс по самозащите.

“Лучше купи перцовый баллончик. Ты никогда не знаешь, что в кармане у противника, а так дезориентируешь и убежишь” - сказал тогда один из них.

Я запомнила это навсегда. На следующий же день купила себе перцовый баллончик и положила в сумку. Надо было его сейчас сразу достать, но я что-то растерялась.
- Подумаешь, поругались. Возвращайся ко мне, лисена. Я скучаю.

Меня больше этими сладкими речами не возьмешь. Раньше я велась, прощала, а потом начинался тотальный контроль. С кем разговарила и переписывалась, с кем ела на обеде, для кого надела новый комплект белья или футболку.
Дошло до маразма - он мне сам трусы покупал. Такие бабушкины, хлопковые, в цветочек.
Устраивал истерики, чтобы я с работы уволилась, потому что сходил с ума от ревности, что я обслуживала мужчин за столиками.

Каждый вечер проверял мой телефон, читал переписки. Оборвал связи со всеми немногочисленными подругами, которых я успела завести.

А потом он отвесил мне пощечину.

На этом мы и расстались.

- Нет, Никит, - твердо говорю я, и вижу, как его лицо перекашивает злая гримаса.

Он больше не притворяется добрым парнем.

Темнота сгущается вокруг нас, и я чувствую, как воздух становится тяжелым от напряжения. Никита делает шаг вперед, и я автоматически отступаю назад.

- Уже нашла себе другого? - его голос звучит неестественно спокойно, но я знаю это состояние. 

Это затишье перед бурей.

- Это не твое дело, - отвечаю, сжимая сумку так, что пальцы немеют. 

Где же этот чертов баллончик?

- Да ты что? - он усмехается, и в его глазах вспыхивает бешенство. - А мне кажется - мое.

Я наконец нащупываю в сумке холодный цилиндр баллончика и незаметно вытягиваю его. Понимаю, что надо сейчас успокоиться, сказать что-то по уму, но трясет от ужаса.

Я знаю, что он может быть опасно непредсказуем.

- Никит, я устала. Давай потом поговорим.

Его лицо искажается.

- Ты мне не отвечаешь.

Он делает еще шаг, и теперь между нами меньше метра. Я поднимаю баллончик, но он резко хватает меня за запястье. Боль пронзает руку, пальцы разжимаются, и баллончик с глухим стуком падает на асфальт.
______

______
А пока я пишу продолжение, приглашаю заглянуть в МОЮ НОВИНКУ:

"

Проснулась в чужом мире с младенцем на руках и грозным генералом драконов на хвосте.
По записке малышка - дитя опасного Тимрата Танра. Теперь он уверен, что я - мать его ребенка и воровка, что обманула его больше года назад Придется доказывать невиновность, став служанкой в его доме.
А самое страшное что? Я уже не могу просто так уйти - малышка трогает мое сердце. Даже если она не моя, я добьюсь для нее справедливости, а потом сделаю ноги.

Александр

двумя часами ранее

“Ваша истинная просит о помощи!”

В сумерках кабинета телефон достает меня постоянно мигающим оповещением. 

Я закрываю глаза, чувствуя растущее раздражение.

Уже даже приложение снес, но никакого толку. Спецы тоже разводят руками. Более того - оповещение теперь приходит и на второй мой телефон.

У меня не остается сомнений в том, что меня решили достать через технологии.

Я его даже вырубить не могу - альфа должен быть всегда на связи, всегда готов реагировать на угрозу. Это моя обязанность и ответственность.

“Внимание! Истинной никто не может помочь, кроме вас!”  - приходит уведомление со звуком, хотя я его отключил.

- Да ты что? Это еще почему? - Со злостью тыкаю пальцем в экран.

Разворачивается сообщение:
“Выше 85% блокируется отправление сверхам с наименьшим процентам. Приоритет - истинному” 

- Вот дают! - усмехаюсь я.

Я знаю, что до 70% совместимости по Доборотню девушка получает анкеты с парнями от большего процента к меньшему, и там она уже сама выбирает. Это тоже считается интуитивным отбором.
А потом уже счастливому сверху приходит уведомление о том, что его потенциальная пара просит помощи.

А тут, якобы, даже девушке выбор не дают.

Хм…

И кто же это так хочет меня заманить и куда?

Я смотрю на время - десять вечера. Это значит, что в столице на час больше. Для звонка, конечно, поздновато, но Алрик поймет.

Набираю ему, и на второй гудок он уже отвечает.

- Да, Саш?

- Дело срочное, поэтому так поздно, Алрик… - Я обрисовываю ситуацию.

Через час создатель Доборотня выносит вердикт - заявка от девушки реальная, она тоже настоящая, а по геолокации мы в одном городе. Следов вмешательства его команда не нашла, все чисто.

Вылитая медовая ловушка!

Ясно одно - игнорировать это не получится, да и нее в моем духе. Мне проще поехать и разобраться, увидеть, кто и что от меня хочет, чем вот так раздражаться, как от кружащего вокруг комара.

Приняв решение, тут же встаю. Разминаю шею, накидываю кожаную куртку на футболку и вперед.

- Глава? - Еф встречает меня в коридоре. - К истинной?

- Что за придыхание в голосе?

- Да я просто рад. Истинная - это же такое счастье. Такое везение. Это же…

- У меня нет больше истинной. Заруби себе это на носу. И сообщи пятерке о трехминутной готовности.

Еф теряется на секунду,  но кивает - принимает приказ. Он явно не понимает, зачем мне на встречу с истиной тащить пятерку сильнейших из стаи, как на разборку.

- Глава, а вы уже посмотрели ее анкету? Как она выглядит? Красивая? - Эф идет рядом, все никак не унимается.

- Зачем мне разглядывать приманку? - Я бросаю на него тяжелый взгляд, и он, наконец, замолкает.

Я спускаюсь по ступеням, заворачиваю и выхожу на балкон над бейсбольной площадкой. Внизу играют мои парни.

Этот Дворец спорта я купил с аукциона, отремонтировал и перестроил так, чтобы каждому из клана нашлось тут место. Деньги на все сколотил вот этими руками, которым сейчас держусь за металлический поручень, оставляя злые вмятины.

Что я делал? Мое увлечение ретро-машинами и умение разобрать их до винтика и собрать обратно оказалось очень прибыльным. Я никогда не чурался измазать руки по локоть в масле и очень хотел вылезти из того болота, куда засосало меня и моего зверя.

Первые восемнадцать лет жизни меня боялись все. В два года я мог прижать весь клан к земле своим менталом, поэтому я рос в постоянному напряжении. Тренировки по двенадцать часов в день, чтобы иметь контроль над силой. Ответственность за ментал, способный довести даже альф до скулежа. И никакого детства. 

Со мной никто не играл из сверстников - со мной тренировались. Нежность я получал от мамы-человека и сестры-близняшки.

Я думал, что стану взрослым и, наконец, заживу. Не знал, что с совершеннолетием серая полоса станет черной на много лет.

Сейчас - белая полоса моей жизни. Я создал свой клан, в котором меня уважают. Я дал крышу над головой сотне талантливых оборотней, которым было тесно в других кланах. Иногда я даже перекупал таланты, как футбольные клубы игроков. И все для того, чтобы мой клан стал одним из сильнейших в стране.

Конечно, есть завистники. Конечно, есть те, кто хочет, чтобы я никогда не поднимал голову. И, конечно, есть те, кто боится, что я верну себе всю ментальную силу и прижму всех к земле.

Поэтому, когда я с парнями ехал на трех машинах по координатам, переданными мне Алриком, я был готов к мясорубке.

Авто мы оставили во дворах. Я распределил ребят по самым выигрышным точкам, оцепив приманку, а сам двинулся к ней.

Пробираясь мимо зеленых кустов аллеи, мимо парковки, я прохожу рядом с деревом, коронованного “гнездами” омелы, и вдруг слышу крик.

Женский, полный страха и скручивающий меня внутри в бараний рог.

Мгновенная звериная реакция заставляет рвануть вперед. Я лечу за угол и вижу их - высокий парень держит за хвост девушку в простой футболке и джинсах, и заваливает ее назад.

- Ах ты ж стерва, лисёна!

Я уже рядом с ним - хват запястья, хруст кости, пинок ногой в живот так, чтобы улетел в кусты и навек запомнил, что девочек трогать нельзя.

Хватаю девушку за секунду до того, как она бы треснулась головой об асфальт. Одна моя рука под ее головой, вторая - держит под спину. И тут до меня запоздало доходит фраза обидчика девчонки.

“Ах ты ж стерва, лисёна!”
Я смотрю в зеленые огромные глаза девушки и меня внутри словно расплавляют, а потом я в мгновение каменею.
Лисёна…Так ласково обращались к моей бывшей истинной - Олесе. Лисена, Лисенок, хвостик.

Зверь яростно напирает на мышцы, прося выхода. Желает растерзать эту парочку актеров, нанятых теми,  кто точно знает мои слабые места. 

Я смотрю в ее симпатичную мордашку, а внутри буря. Все дрожит  от шторма чувств.

И тут я слышу скулеж словно сквозь пелену - это я ментально прижал парней к земле, не сдержав силу от ярости.
Я отпускаю девчонку в десяти сантиметрах от асфальта, и она с “ой” стыкуется с землей.

- Взять их, - отдаю приказ.

Знаю, мои отожмутся от земли и сделают. А вот я захлебываюсь яростью и сейчас сорвусь.
Поэтому ухожу в тень.

Алиса

Я лежу на жестком асфальте, оглушенная только что произошедшим. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди, а в висках пульсирует кровь. Он бросил меня. Буквально. Поймал в воздухе, посмотрел в глаза - и швырнул обратно, словно я горячая картошка.

Серьезно?
Не больно, но очень обидно.
Ну, конечно, почему я вообще ожидала чего-то другого? Мужчины в моей жизни либо использовали меня, либо были ненормальными. Никита тому яркий пример. А этот незнакомец в кожаной куртке, с руками, которые только что держали меня так бережно, ничем не лучше.

Но спасибо за то, что спасли. Без его вмешательства, боюсь, я закончила бы плохо.

- Вы в порядке? - над моим лицом появляется другой незнакомец с одним невидящим глазом - зрачок словно в пелене, второй - карий, смотрит достаточно добродушно.

Он не протягивает мне руки, и я встаю сама. Оглядываюсь, высматривая странного героя. Вижу торчащие из куста ноги Никиты - он ими дергает, пыхтит, мычит, но выбраться не может.

- Вы кто? - оглядываюсь по сторонам и вижу, как двое в черном подходят к моему бывшему и легко вытаскивают того из зеленой ловушки за штаны.

- Больше никого, Еф, - обращаются к одноглазому.

Ежусь. Вспоминается фраза, брошенная мужчиной в кожанке: “Взять их”. Становится не по себе.

Что тут происходит? И где мой странный спаситель? Я же не ослышалась?

Еф оглядывается, словно кого-то высматривает, принюхивается, а потом нервно щурится, и все же поворачивается ко мне.

- Доборотня для сталкера вызывала? - с натянутой улыбкой спрашивает он так, словно неудачно пошутил.

- Чего? Какого доборотня? - Я совершенно не понимаю, о чем он говорит.

- Приложение по подбору… то есть для помощи одиноким девушкам - Доборотень. - Парень загораживает собой мне вид на Никиту, который дергается в руках двоих его оттаскивающих куда-то вниз по улице. - Ты же заполняла анкету?

Я киваю, и все же подаюсь в сторону, чтобы проследить путь бывшего.
- Алиса! Ты пожалеешь! Я тебя найду! - Орет Никита, и ему отвешивают пинок.

И что я за него переживаю? Пусть себе летит на руках, он в надежных, каких надо руках.

- И куда его понесли? - Мой вопрос Еф игнорирует. 

Я, конечно, не особо против, чтобы ему преподали урок, но смерти ему не желаю.

Значит, дело в том самом приложении, что посоветовала установить официантка Вика? Но как они меня нашли?

- Я удалила этот запрос и само приложение, - припоминаю я вслух, глядя, как Никите отвешивают подзатыльник, потому что он не перестает сыпать угрозами в мой адрес.

Неужели, ребята реально пришли мне на выручку? 

Парень явно не хочет отвечать - просто пожимает плечами.

- Спасибо, что спасли. - Я с паузой подбираю слова от растерянности. - Что я вам за это должна?

- Ничего. Пойдемте! - говорит незнакомец.

Я стою на месте и он, делая два широких шага, оборачивается.

- Что такое?

“Взять их” - звучит в ушах команда моего героя. И она мне совсем не нравится.
Раньше я не слушала свою интуицию, которая предупреждала, что Никита - не мой принц. Или что мама никогда не оценит моего вклада в семью и надо думать о себе. А вот сейчас я послушаю свое шестое чувство.

- Мне нужно бежать! Я вспомнила, что забыла на работе телефон. - Я провожу рукой по волосам, приминая выбившиеся пряди, и разворачиваюсь. 

Не дожидаюсь ответа, поднимаю перцовый баллончик с асфальта, вцепляюсь покрепче в сумочку и ухожу.

Делаю шагов десять, и когда уже верю, что погони не будет, дорогу мне преграждает Еф.

Я оборачиваюсь назад, где он был, потом снова смотрю на него:

- Вы… как так быстро?

Только что был сзади, я отошла местров на пять вперде, и вот он тут - перед глазами.

- Я у мамы атлет, - он отвечает так, что понятно - врет и не краснеет.

Никиту и двух его носильщиков уже не видно. 

Я сжимаю перцовый баллончик покрепче в руке, и парень поднимает руку.

- А вот этого не надо. Приятного мало - эффекта для вас ноль. Пойдемте.

- Куда?

- Поговорить.

- О чем?

- Вас хочет видеть наш глава.

Глава? Ничего себе должность. Мне с таким точно не по пути. 

- А если я не хочу его видеть?

- Ну он же вас спас, - незнакомец пожимает плечами. - Оплатите ему хотя бы разговором.

Я оглядываюсь по сторонам. Я смогу убежать?

Я отступаю на шаг, сжимая баллончик так, пальцы болят. Это Еф не выглядит угрожающе, но его скорость пугающе неестественная. Он словно  не бежал, а переместился прямо передо мной.

- Я никуда не пойду, - говорю твердо, хотя голос дрожит. - Спасибо за помощь, но я справлюсь сама. И я готова заплатить за услугу… защитника. Только скажите, сколько.

Я считаю в уме сколько у меня на счету. Сколько лет я уже мечтаю начать откладывать на ресторан, но не получается даже нормально дотянуть до зарплаты, хотя я совсем не шикую.
Надеюсь, они не загнут большую сумму за спасение.

 Незнакомец вздыхает, словно родитель, что устал от капризов ребенка.

- Хотя бы скажите спасибо тому, кто вас спас. Он там. - Еф кивает в сторону аллеи.

Я никого там не вижу.

Я колеблюсь. С одной стороны - нужно бежать. С другой - ощущение, что у меня это не удастся. Да и просят меня всего лишь поблагодарить за спасение.

Я же не какая-нибудь неблагодарщина, верно? В конце-концов, он спас меня от Никиты. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не он.

- Ладно, - Я соглашаюсь, но не расслабляюсь.

Мы идем по тропинке, и с каждым шагом сердце бьется чаще. В тени деревьев стоит ОН - выше меня на голову, широкоплечий до мысли: “А такие бывают?”, с резкими чертами лица, которые в полумраке кажутся высеченными из камня.

Его глаза - не просто холодные. Они горят. Голубые, как пламя газовой горелки, бездонные и опасные. 

Когда наши взгляды встречаются, внутри что-то сжимается. 

Я думала, что у него ледяной взгляд? Да там полыхает пламя, способное спалить все до тла.

Я цепенею, а потом интуитивно отступаю назад.
______

А  пока я пишу продолжение, ныряйте в историю нашего литмоба "Присвоенная альфой":

– Ммм, такая аппетитная, такая сладкая и так долго скрывалась от меня, – он наклоняется ко мне и по–звериному ведет носом возле моей шеи.
Паника застилает мой разум, но я не оставляю надежду вырваться.
– Т–ты ошибся, – произношу дрожащим голосом, – я ни от кого не скрывалась! Я обычная серая мышь, книжный червь, ты меня с кем–то путаешь!
– Ну, нет, милая, – Адам снова наклоняется ко мне, – я не ошибся и ни с кем тебя не спутал. Ты долго пряталась, каким–то образом скрывая свой запах, но теперь я уверен, ты моя, – Мужские пальцы сильнее сжимают мое бедро, – и больше ты от меня никуда не денешься…

Александр

Я смотрю на девушку, которую только что спас, и чувствую, как зверь внутри меня бьется в клетке. Не просто бьется - он чует ее.

Она пахнет очень приятно. Как трава после дождя, как горячий хлеб, как молоко с медом. Не знаю, как все эти разные запахи ассоциируются у меня с одной ей, но хочется вдыхать ее снова и снова.

Я резко выдыхаю через нос, стараясь сбросить с себя наваждение. 

Похоже, ароматические технологии шагнули еще дальше. Создали вкусовой дурман для сверхов, а не только спрей, сбивающий естественный запах.

Возможно, этот состав сделали специально для меня. Чтобы сбить с пути. Чтобы свести с ума. Чтобы отвлечь от сделки с янтарем, благодаря которой мой клан станет равным любому из пяти столичных.

Этот аромат проникает в ноздри, а взгляд на хрупкую фигуру парализует сознание, заставляет забыть о ярости, что кипела в крови секунду назад.

Но это невозможно.

Я знаю, что у меня не может быть второй истинной. Олеся разорвала связь, и часть моей силы осталась с ней, а зверь травмирован и предан. 

Значит, тут как следует постарались враги. Те, кто хочет, чтобы я никогда не поднял головы.
- Спасибо, что спасли, - говорит она тихо, но не опускает глаза.

Они у нее зеленые, как молодая листва.

Я молчу, потому что если открою рот - сорвусь. А я и так уже натворил дел. Девушка, конечно, в одной упряжке с врагами, но я мог бы и помягче. Испугался, что вопьюсь в нее когтями, вот и устроил аварийное приземление.

- Вы из приложения? - Она нервно сжимает сумку одной рукой, а другой - перцовый баллончик.

- Нет.

Пусть не думают, что я попался на их уловку.

- Но он сказал… - девушка растерянно оборачивается к Ефу.

- Он ошибся, - отрезаю я, строго смотря на своего помощника.

Еф закатывает единственный глаз, но я игнорирую его.

Девушка заправляет выбившуюся прядь за ухо. Милый жест. Какого цвета у нее волосы? Русые? В полутьме не понять их оттенок.

Хвост, за который держал ее актеришка, съехал на бок. Стоило вспомнить этого отморозка, как такая злость взяла, что челюсть от сжатия заныла.

- Тогда зачем вы меня спасли? - неожиданно спрашивает она.

Вот еще одно доказательства, что она - засланный казачок. Просто так не отстает, не убегает, а крутится у меня перед носом. Напшикалась дрянью, чтобы меня околдовать, и ищет способ подобраться ближе.

- Согласен. Не должен был этого делать, - бросаю я.

Я должен был приехать, убедиться, что это ловушка, и уйти. Но ее крик…

- Я просто проходил мимо, - добавляю сквозь зубы.

- И решили помочь незнакомке? - зачем-то уточняет она, пристально глядя мне в глаза.

Я молча смотрю в ее маленькое лицо. И почему она работает на всякий сброд? Нужны деньги? Одета просто, но это может быть для образа, чтобы я проникся.

И тут она припечатывает меня упряком:

- А потом бросили меня на асфальт.

Та еще штучка.

Я не понимаю, что со мной происходит. Почему мой зверь, который уже годы спит, глухо рычит при виде нее? Почему я чувствую ее запах даже сейчас, когда она в трех шагах от меня?

Это сводит меня с ума. Мои рецепторы как взбесились. Мне хочется подойти, потрогать, понюхать, а потом…

- Еф, у нас есть нейтрализатор? - спрашиваю, стараясь как можно меньше дышать.

- Валяется в бардачке.

- Неси.

А сам обращаюсь к девушке:

- Едем.

Она отступает на два шага назад, рука  с баллончиком дергается. Пугаю ее, и от этого волосы на затылке встают дыбом. Зверь бунтует.

- Н-никуда я с вами не поеду. - Она отступает еще на шаг.

Я стараюсь мягко пояснить:

- Твой бывший - полный придурок. Он вернется.

Конечно, никто не собирается так легко его отпускать, но ей знать не обязательно. Мне просто нужен предлог спокойно доехать до клана.

- Я справлюсь. - Он делает еще один шаг назад.

Зверь рвется к ней, и мне это ох как не нравится. Где же Еф с нейтрализатором? 

- Нет.
- Это моя жизнь.

- А сейчас ты - моя ответственность.

- Что? - Она морщит нос и лоб, при этом все равно остается милой.

Я не понимаю, почему вообще ей что-то объясняю. Она работает с моими врагами, а я забочусь о том, чтобы она сильно не перепугалась и думала, что это для ее пользы?
Чем я занимаюсь?

Еф появляется с нейтрализатором и кашляет в кулак:

- Глава, может, не так резко с парой-то…

Я бросаю на него взгляд, и он замолкает.

Алиса выставляет на меня перцовый баллончик.

- Я не пойду с вами.

- Тогда я тебя понесу.

Она бледнеет.

- Вы что, угрожаете мне?

- Констатирую факт.

Я вижу, как она переводит взгляд на Ефа, ища поддержки. Он пожимает плечами.

- Лучше не спорить с парой.

Да вот же идиот! Не пара мы.

- Вы оба ненормальные! - Она собирается нажать на кнопку, и за секунду до этого я взваливаю ее на плечо, баллончик падает на землю.

- Еф, обработай ее. Дышать не могу. - Я иду к машине и на ходу бросаю команду.

Девушка бултыхается, а после моих слов застывает в шоке. Я слышу, как она принюхивается к себе.
_______
А пока я пишу продолжение, залетайте в интересную новинку:

Алиса

Я что, настолько отвратительно пропахла кухней, что меня нужно продезенфицировать?
Незнакомец несет меня на плече, как мешок с картошкой, а в голове пульсирует одна мысль: “Вот я влипла!”

- Спасите! - Я пытаюсь вырваться, но его рука, обхватившая мои ноги, подобно стальному обручу.

- Тихо, - буднично говорит он, будто обсуждает погоду.

- Помогите! - Я сжимаю кулаки и бью его со всей силы по спине, но он даже не вздрагивает. 

Его мышцы под курткой твердые, как камень.

Вокруг - никого, кто бы смог меня спасти. В голове тут же появляются варианты, куда меня везут. Хотят продать в рабство? Пустить на органы?

- Я тебя не обижу. Поговорим только и все.

- Здесь поговорим!
Он подходит к черному внедорожнику, открывает дверь и буквально запихивает меня внутрь. Я тут же кидаюсь к другой двери, но она заблокирована.

Он садится рядом, принюхивается и протягивает руку в открытую дверь:

- Нейтрализатор.

И еще раз распырыскивает на меня нечто непонятное. Я замираю, потом принюхиваюсь к коже на руки - ничем не пахнет. Осматриваю кожные покровы. Вроде, сыпи никакой не видно.

- Да что вы творите? - Я тяжело дышу, смотрю на него, сидящего рядом, и просто бешусь от его титанического спокойствия.

- Кто тебя послал? - вдруг спрашивает он, и я замираю от удивления.

- Что? - переспрашиваю я.

- Кто. Тебя. Послал, - незнакомец чеканит слова. - Лисы? Бродячие? Волки? Медведи?.. Гибриды?

Послал? Он сумасшедший. А если нет, то это, должно быть, какое-то название банд? 

- Подождите. Я вам очень благодарна за спасение, но что произошло дальше… Я совершенно не понимаю. - Я мотаю головой, пытаясь говорить спокойно и рассудительно, чтобы спастись. - Вы меня в чем-то подозреваете, так? Или это из-за дурацкого Доборотня?

Незнакомец медленно поворачивает ко мне голову, и больше губами, чем голосом говорит:

- Бинго!

- Так и знала что бесплатный сыр бывает только в мышеловке! - Я стучу себя по ноге. - Но я же все удалила. Мне уже не нужна была помощь.

- Угу, - скептически издает он, не разжимая рот и глядя вперед.

А там на водительское место уже садится Еф, заводит машину и тут же трогается с места.

И тут герой открывает окно и поворачивается к нему так, словно ему невозможно дышать.

- Я не пахну! - говорю, хотя сама уже не так уверена в этом.

После смены в ресторане от меня действительно может разить жареным луком и специями, но чтобы вот так… «Дышать не могу» — серьезно?!

- Это не ты, - Он поворачивается ко мне, и в его глазах - что-то дикое, звериное.

- Я весь день на кухне… 

- Не так. - Он резко выдыхает. - Ты пахнешь…
Его руки на коленях сжимаются в кулаки, белые костяшки пальцем проступают через натянутую кожу. У меня по коже бегут мурашки.

Он  замолкает и резко отворачивается к окну, оставляя меня в полном недоумении.

Как я пахну?

Он очень странный. Может, шизофреник? Или еще что?

Нужно отсюда выбираться.

- Тогда что вы делаете? Куда меня везете? - отвлекаю я разговором, а сама лезу в сумочку за телефоном.

Наберу телефон экстренной службы. 

Моя рука нащупывает заветный корпус в сумке, но прежде чем я успеваю достать мобильник, незнакомец резко поворачивается и хватает меня за запястье.

Глядя прямо в глаза забирает телефон и выкидывает его в открытое окно.

- Эй!
А он вдруг как рыкнет на меня:

- Я же сказал - не обижу! Расслабься и не паникуй. Ответишь на несколько вопросов честно - уже через два часа будешь дома в целости и сохранности.

Его голос низкий, рычащий, но в нем столько уверенности, что я замираю. 

Несколько секунд мы едем в полной тишине, пока я собираюсь с мыслями. И когда я, наконец, решаюсь, то поворачиваюсь к герою-похитителю:

- Спрашивайте.

- Не здесь. - Он повернут к открытому окну, дышит через раз.

- Почему?

- Сначала ты смоешь с себя все, что нанесла.

Я как можно незаметней нюхаю свою футболку. Странно. Чем же я так противно для него пахну? 

Когда мы подъезжаем к Дворцу спорта на окраине города, я снова напрягаюсь.

- Слышала, дворец выкупила частная охранная фирма.

Вижу, как глаза незнакомца сужаются, он кивает, но я почему-то ему не верю. Он словно усмехается над шуткой.

Автоматические ворота отъезжают, и мы оказываемся на территории большой парковки. Едем не к центральному входу, а огибаем большое здание сбоку.

Нет, я все-таки дурочка. Мужики везут меня неизвестно куда непонятно зачем, а я сижу. Надо бежать при первой же возможности.

Я осматриваю все, что есть в машине и что могу использовать как оружие. 

М-да, негусто. Ежедневником я разве что чуть поколотить могу - меня он точно не спасет. Бутылка воды? Разве что смогу его использовать как одноразовый снаряд.

Мы поворачиваем, и я вижу у заднего входа припаркованную машину, из которой вытаскивают Никиту. И тут меня осеняет.

- Мой бывший вам что-то задолжал, да? - спрашиваю я, но незнакомец даже не поворачивается ко мне.

Машина останавливается. Герой-похититель открывает свою дверь, выходит из машины первее шофера и открывает мою.

- Выходи, - бросает он.

А я быстро пересаживаюсь на его место, открываю дверь и выбегаю по другую сторону от машины.
_____
А пока я пишу проду, приглашаю в классную историю от Милы Синичкиной:

Я несусь вперед что есть мочи - не оглядываюсь, не верчу головой по сторонам. Знаю, что моя свобода и плен могут разниться в секунде времени.

Добраться бы до вон того дерева, там можно перемахнуть через забор!

В голове стучит страх и какой-то азарт: смогу сбежать или нет?

Но я не успеваю пробежать и семи метров, как я подлетаю над землей. Ноги болтаются в воздухе, а вокруг талии сжимаются крепкие руки.

Я оказываюсь поднята над землей тем самым привлекательным незнакомцем, с которым я ехала в машине. Мужчина несет меня под подмышкой, как двухлетнего ребенка - легко и непринужденно двигаясь в сторону служебного входа в здание.

- Спасите! - кричу я, но перед нами  распахивают дверь, и я едва ударяюсь ногами.

- Ой! - кричу громко, чтобы посмотреть его реакцию на мою боль.

Если совсем отбитый, то даже внимания не обратит. Вот тогда точно караул.

- Прости, - говорит он и тут же ставит меня на ноги, поворачивается к Ефу и говорит: - Организуй ей комнату и позови Эмму. Пусть проследит, чтобы она помылась. Нейтрализатор не работает.

Он поворачивается в сторону длинного коридора. 

ЧТО?! Что-что?
Он явно собирается уходить и оставить меня после такого гениального плана?

- Простите, уважаемый! Не знаю по имени как вас там… - Я скрещиваю руки на груди. 

- Александр.

- Так вот, Александр… Вы, если мне не изменяет память, хотели поговорить.

Александр даже не оборачивается на меня.

- Тебе нужно помыться, - бросает он и уходит.

Нет, ну это совершенно возмутительно! Мало того, что каким-то спреем обработали, так еще и в душ отправляют. Словно меня с вокзала с картонки соскребли, блох стряхнули и хотят облагородить.

Я стою посреди коридора с возмущенно открытым ртом до того момента, пока Александр не скрывается за поворотом.

- Он шутит? - с надеждой спрашиваю у Ефа.

Он смотрит на меня с сочувствием, что удивительно.

- Алиса… - Еф обращается ко мне, и я вздрагиваю.

Откуда он знает мое имя? Я точно его не называла.

- Наш глава вас не обидит. Если просит помыться - сделайте это, пожалуйста. Он… очень чувствителен к запахам.

Я смотрю на Ефа, потом еще на двух здоровых ребят за его плечами. Они как-то одновременно и весьма неловко растягивают губы в широкой улыбке. 

- Бессмыслица какая-то, - бормочу я.

Еф показывает мне жестом, чтобы я следовала за ним. За спиной замирают двое амбалов, они все еще продолжают пугающе широко улыбаться.

Я нервно вздыхаю и иду за Ефом.

- Он что, чистоплотный маньяк? Бандит-педант? Ну не могу я так неприятно пахнуть, чтобы желать меня постирать с хлоркой.

Еф смеется и поворачивает голову, чуть замедляется:

- Возможно, вы, наоборот, слишком сладко для него пахнете.

- Сладко? Как варенье? Или… - я прерываю сама себя.

Да нет! Он же не мог иметь в виду, что я привлекательно для него пахну? Он бы не фыркал тогда носом, не тер его рукой, не дышал бы в окошко.

Бред какой-то. Может, я заснула на работе в подсобке и мне снится весь этот дурдом?

Еф лишь с пониманием усмехается в ответ на мои предположения. А я не могу отделаться от странного ощущения, что ко мне эти здоровяки относятся с уважением.

Более того - я ни одного похотливого взгляда в свою сторону не заметила. Вообще, ниже лица взгляды ребят не опускаются, словно там стоит невидимый блок. И держатся от меня на почтительном расстоянии.

Да что же это такое?

- Добро пожаловать! - встречает меня у одной из дверей невысокая брюнетка с узкими плечами и внушительными бедрами. 

Она улыбается, словно девушки на ресепшене - официально и дружелюбно. Так пленниц не встречают.

- Я - Эмма. А ты та самая пара с Доборотня? - Девушка равняется со мной и идет рядом.

Снова этот Доборотень. И что значит “пара”?

Я ловлю предупредительный взгляд Ефа на Эмму, и он кашляет в кулак.

- Эмма, доверяю Алису тебе.

Они обмениваются долгими взглядами, и она медленно кивает.
Эмма открывает дверь за спиной и показывает рукой внутрь:

- Проходите. Это ваша комната.

Я заглядываю с порога внутрь. Первое, что бросается в глаза - тут нет окна. В остальном же обычный гостиничный номер, если не знать, где он находится.

- Душ там. Полотенца в шкафу. Там же есть несколько комплектов разной удобной одежды. Посмотрите, что подойдет. - Эмма показывает комнату, а я не спешу заходить внутрь.

- Вы голодны? - Эмма смотрит на меня с улыбкой.

Я отрицательно мотаю головой,  оборачиваюсь на Ефа, что замер в коридоре в ожидании того, что я зайду. Чуть поодаль два здоровяка все так же на посту моего побега.

Я набираю полную грудь воздуха и вхожу внутрь. Эмма быстро прощается, и я жду, что за ней щелкнет замок, но этого не происходит. Поворачивающая ручка есть с моей стороны.

Я медленно приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. По обе стороны от проема стоят те два здоровяка и снова начинают растягивать губы в улыбке.

Бах! - я закрываю дверь!

Щелк! - поворачиваю ключ. 

И медленно осматриваюсь.
______

_____

А пока я пишу продолжение, приглашаю в еще одну историю нашего литмоба "Присвоенная альфой":

Я стала трофеем хладнокровного Альфы. 
Врага моего отца.
Он опасен, неукротим и нацелен вернуть власть, что его по праву.
Я для него игрушка, в которую он играет слишком жёстко. 
А он для меня тот, к кому нельзя тянуться. 
С каждой моей попыткой вырваться, хватка альфы крепче. Как и голод в глазах. 
Но чем увлеченнее мы играем в эту рискованную игру,
тем яснее: 
Либо я стану способом ударить по моему отцу, 
либо уничтожу того, чьей одержимостью становлюсь.

Я остаюсь одна в комнате, и первое, что делаю - это проверяю дверь. Запирается, и это уже маленькое счастье!

Комнату, в которой я оказалась, можно назвать даже просторной. С двухместной кроватью, письменным столом и даже мини-холодильником. На столе ждут своего часа свежие фрукты, янтарная вазочка с местными марципанами и бутылка воды. На холодильнике яркими пачками красуются разнообразные мюсли. Внутри же холодильника ждут своего часа молоко, газировка и квас.

Квас?

Странный набор, но ладно.

- Ну, хоть не в подвал бросили, - бормочу я себе под нос.

А потом поднимаю голову к потолку и внимательно осматриваю его периметр и люстру на предмет камеры. Не видно, но это еще ничего не значит. Я прохожусь по номеру, кручу в руках предметы интерьера, заглядываю за изголовье кровати,  под стол.

Кажется, что чисто,  но расслабляться рано. Я подхожу к шкафу и открываю его. На полках сложены несколько комплектов спортивной одежды, при этом помечены размеры и пол - М или Ж. В выдвижных ящиках шкафа так же по полу и по размеру разложено новое нижнее белье с бирками. И если трусы есть разных моделей, то бюстгальтеры исключительно спортивного плана, как короткие топы.

Они тут что, готовы к пленным любого пола и размера?

Мое исследование продолжается в ванной, где я внимательно проверяю душевую кабину на предмет камер. Стильная раковина бросается в глаза, а средства гигиены и для умывания, бритвенные одноразовые станки и вовсе ставят в тупик. На змеевике висят белоснежные полотенца.
Здесь пахнет свежестью и чем-то древесным. Не похоже, что тут редко живут.

Я кошусь на душ - принять или нет?

Во-первых, после смены в ресторане это не помешает.  Во-вторых, если Александр так настаивает - значит, у него есть причина. В-третьих,  меня отсюда, похоже, грязной девочкой не выпустят.

Может, и правда, у него супернюх или что еще?

Я закрываюсь в туалетной комнате, снимаю с себя одежду и встаю под струи теплой воды. Она смывает усталость, но не тревогу. Я моюсь быстро, потому что все время боюсь, что дверь сейчас распахнется.

Что они хотят? Почему меня держат? Почему этот Александр так странно себя ведет?

Мою голову, потому что волосы мгновенно цепляют все запахи. Шампунь тут приятный - пахнет едва уловимо, ненавязчиво, но при этом оставляет тонкий шлейф аромата свежести.

Я выхожу из душа, наскоро вытираюсь полотенцем и тянусь к своей одежде.

Стоп. Он все время твердил, что я пахну. На одежде точно сохранился запах кухни. И как бы мне не хотелось надевать казенную одежду, похоже, придется.

Может, у него болезнь какая? Или отклонение? Похоже, все,  чтобы поговорить с ним, должны пройти через помывку и переодевания. Тут же вон сколько разноразмерной и разнополой одежды.

Я выхожу в полотенце в комнату, кошусь на дверь - она по-прежнему закрыта. Достаю из шкафа один из спортивных комплектов - серые спортивные штаны и свободную футболку. Выбираю комплект белья по размеру. Быстро одеваюсь.
Где-то я видела фен…

Точно, в ванной висит.

Я сушу волосы, и, стоит мне закончить, как сразу раздается стук в дверь.

- Алиса? - слышу я голос Эммы.

Я откладываю фен, но не спешу открывать. Вся сразу напрягаюсь перед неизвестностью.

- Можешь открыть? Никто тебя не тронет.

- А что, если не открою? - Я подхожу к двери.

Это маленькая проверка с моей стороны на вшивость. Психанут - все с ними ясно.

- Тогда мы подождем. - На удивление терпеливо отвечает Эмма.

- Пока я не соглашусь выйти? - предполагаю ю

- Пока Александр не прикажет выломать дверь.

Ого! То-то слишком сказочно шел разговор. Вот это уже больше похоже на правду.

Я вздыхаю, поворачиваю ключ и открываю. Эмма стоит на пороге, за ней - те же двое охранников. Она окидывает меня взглядом с ног до головы, задерживается на распущенных волосах и втягивает носом воздух.

- Я вам тоже противно пахла?

Она отрицательно качает головой. Двое здоровяков за спиной старательно отводят от меня глаза.

- Ты готова поговорить с главой? - Эмма натягивает дружелюбную улыбку.

- А у меня есть выбор? - Я даже не пытаюсь показать, что мне тут что-то нравится.

- Нет, - со смешком выдает Эмма, как-то загадочно на меня посматривая. - Идем. Кажется, главу ждет большой сюрприз.
_______
У  стартовала огненно-романтичная новинка про попаданку и дракона, которым предстоит спасти мир и не поубивать друг друга при этом😉


Генерал драконов Ромуэл Дальви призвал меня в свой мир за мгновение до катастрофы и предложил сделку в обмен на спасение. Он молод, красив, благороден и амбициозен, и мне предстоит изобразить его истинную пару ради высших целей. Вот только в нашу аферу вмешалось древнее пророчество, и всё пошло не по плану…

Александр

Я залпом выпиваю стакан ледяной воды, стоит ей только войти в кабинет. Грызу лед, потому что иначе буду, как один знакомый товарищ-медолис, грызть стол.

Она пахнет еще ярче. Да твою ж маму!
Волосы распущены, струятся золотыми волнами по плечам при свете люстры. Еще и смотрит так невинно и испуганно.

Да вашу баржу!

Зверь подрывает меня с кресла, и я оказываюсь рядом с ней. Бью ладонью по все еще открытой двери и закрываю ее перед носом Эммы.
Мы с ней наедине, и животная половина довольно порыкивает.

- Алис-с-са, - растягиваю я, глядя в огромные зеленые глаза.

Горло спазмирует. Зверь бесится внутри, сходит с ума. Ее запах густым дурманом проникает прямо в мозг.

Сумочку Алиса забыла в машине, а Эмма должна была следить через зеркала, чтобы она ничем себя не обработала. Тогда почему она пахнет еще сильнее?

Почему я не могу отвести от нее взгляда?

Мне хочется рассмотреть все - персиковую кожу, блестящие волосы, кукольные губы.

Губы… Я несколько секунд просто не могу оторвать от них взгляд, особенно когда они едва приоткрываются.

На них нет ни помады, ни блеска. В них хочется впиться поцелуем, и я едва держу себя в руках, чтобы не попробовать ее на вкус.

Буквально заставляю себя поднять взгляд к ее глазам, и сглатываю комок в горле. Такая красивая!

В голове пустота. Белый шум. Руки-ноги словно не двигаются. 

- М-м-м, Александр… - ее растерянный шепот запускает что-то в моей голове, но явно не мозги.

Я чувствую, как близок зверь.  Зрение резко обостряется - каждая ее ресничка, каждая веснушка видны так четко, будто через микроскоп.

- Ты… - голос звучит хрипло, почти звериным рыком.

Я не знаю, что хочу сказать. Хочу вжать ее тело в свое, запутаться рукой в ее волосах, поцеловать, а потом…

Встряхиваю головой, пытаясь сбросить наваждение, но оно держит меня за горло. Состояние, не похожее ни на что - ни на опьянение, ни на похоть. Лучшее, что описывает мое состояние - я как околдован.

И кто-то над этим очень хорошо постарался.

Алиса замирает, прижавшись спиной к двери. Ее сердце бьется так громко, что я слышу его даже сквозь свист крови в собственных ушах.

Черт! Зачем я опустил взгляд на грудь? Тело мгновенно отреагировало.

- Вы… ваши глаза… - шепчет Алиса.

Знала бы ты, что происходит ниже моих глаз, девочка, бежала бы к своему отправителю, что есть мочи.

Мне нужно выгнать ее, чтобы вернуть себе контроль, но все, на что меня хватает сейчас - не наброситься на нее.

 - Кто тебя послал? Леон? 

У него хватит ума изобрести средство, способное свести с ума.

Я наклоняюсь к Алисе ближе, вдыхаю запах волос и чувствую, как все мышцы расслабляются от аромата девушки.

Он необъясним. Его невозможно описать ни одним фруктом, цветком или предметом. Она пахла совершенно необъяснимо. Так, что хотелось вдыхать снова и снова.

Я ловлю рукой золотистую прядь, провожу шелк волос между пальцами и накручиваю на указательный, потому что Алиса отстраняется.

- Т-ш-ш. - Я не хочу, чтобы она убегала.

Алиса смотрит абсолютно растеряно.

- Н-никто меня не посылал.

Девочка может быть мало замешана в этом, а может быть по самое горло. Вот по это привлекательное горло…

Я провожу другой рукой по ее шее, она вздрагивает, вжимает голову в плечи.

Она уже заключена в ловушку между мной и дверью. Ее запах становится настолько сильным, что я обнаруживаю себя в мгновении до поцелуя.

И ровно в этот момент мне прилетает удар по голени. Я морщу нос и укоризненно смотрю на удивленную девушку. 

Не такой реакции она ожидала. И это вызывает у меня ухмылку.

И тут она сжимает кулаки, чуть подается головой назад и я успеваю отпрянуть в последний момент. Еще бы чуть-чуть и я получил бы удар в нос ее хорошеньким лобиком.

Эта крошка осмелилась атаковать меня - альфу западной стаи. Оборотня. 

Она точно не знает, кто я, иначе бы ни за что не посмела такое провернуть. Более того, она вряд ли подозревает, что связалась со сверхами.

- Хороший удар. Но лучше бы так приложила парнишку, с которым разыгрывала сцену. Возможно, я тогда бы поверил.

- Поверил во что? - Она глубоко дышит, так, что ее грудь то поднимается, то опускается.

Сжатые кулаки говорят о том, что она все еще готова защищаться.

- Что ты не в курсе, чьей парой напросилась быть.

Алиса несколько раз моргает, ее кулаки разжимаются. Она удивленно смотрит мне в лицо. Я же смотрю в ответ.
Какие губы. Какие глаза. Какой вздернутый носик. 

Она такая хорошенькая!

Мне так кажется из-за запаха или она сама симпатичная? Надо спросить у ребят.

Я дотрагиваюсь до ее щеки, и она тут же отстраняется. Зверь рычит от недовольства так, что у меня в груди вибрирует. 

Мне бы оттолкнуться от стены, сесть за рабочий стол, открыть окна настежь и допросить ее, но я не хочу. Хоть за штаны меня оттаскивать будут - с места не сдвинусь.

- Расскажи мне, чем ты занималась последний месяц, - шепчу я прямо в ее губы.

Она прижалась головой к двери и отвернулась, но дальше бежать некуда - она в ловушке моих рук. Ее прядь волос до сих пор накручена на мой палец. И это доставляет мне какое-то странное удовольствие.

- Работала.

- На кого?

- На Дениса Андреевича, владельца ресторана “Баолт”. Официально, по трудовой, поваром, - зачем-то добавляет она.

При встрече она правда пахла маслом, мясом и специями помимо того самого притягательного аромата.

- И кто тебя надоумил заполнить анкету Доборотня?

- Вика, наша официантка.

Я тут же напрягаюсь. Вот и ниточка. Конечно, если Алиса не врет и начала выдавать подельников.

- Сколько тебе заплатили? Я дам в десять раз больше.

Алиса смотрит на меня и хлопает глазами:

- Вы спрашиваете, сколько мне заплатили в этом месяце?

- Так ты еще и не один месяц на них работаешь?

Я усмехаюсь. Вот и раскалывается крепкий орешек.
_____

А пока наш Александр очень крепко заблуждается, приглашаю в еще одну историю нашего литмоба "Присвоенная альфой":

– Понимаешь почему ты здесь? – нависает надо мной тёмной скалой.
– Нет, – дрожу и пячусь к стене.
– Твой муж продал тебя мне за долги.
– Что вы такое говорите? Он никогда бы так не поступил! Прошу, отпустите меня! – слёзы катятся по щекам.
– Отпущу, но только когда родишь мне наследника.
___________________________________________
Мой муж отверг меня, словно бракованную вещь, и продал  своему злейшему врагу, чтобы расплатиться с долгами. Теперь я – собственность мужчины, чье имя проклинают в каждом клане. Когда он узнает, что я бесплодна, его гнев будет ужасен. Муж-предатель заплатит сполна за свою низость. А чем поплачусь я? Бежать – мой единственный шанс на спасение. Но я представить не могла, на что готов зверь, чье сердце я пленила вопреки его воле.

Алиса

Я едва дышу.

Спиной ощущаю прохладную твердь двери, а спереди чувствую жар, идущий от Александра.

Он словно пульсирует энергией, и она отзывается во мне странным трепетом в груди.

Помню как-то родители ругались в маленькой комнате за закрытой дверью. Кричали друг на друга до дрожи стен, а потом вышли, помирившись. Так в той комнате такая парилка была после них, что все стекла покрыл конденсат. Вот тогда я поняла, насколько же человек способен вырабатывать энергию и тепло при сильных эмоциях.

И сейчас Александр просто их источал.

Я даже чувствовала его запах. Это были не духи, не пот, а что-то более глубокое, словно запах леса после грозы. Он окутал им меня, околдовал. С каждым вдохом я хотела повторить глубже, придвинуться чуть ближе и наполнить его запахом легкие.

Никогда такого не испытывала, и от этого было немного стеснительно за себя.
Да что такое со мной?

И этот запах действовал на меня странно - то успокаивал, то заставлял сердце колотиться в бешеном темпе; то парализовал, то пугал так, что я два раза замахнулась. Один раз даже попала.

А еще… Александр оказался совсем другой, чем показался мне на улице. Там он виделся мне отстраненным, а сейчас все женское во мне буквально считывало опасность и его дикую привлекательность.

Голубые глаза, что на улице горели холодным огнем газовой горелки, превратились в два синий солнца. Наверное, просто световой эффект, но он меня завораживает.

Вообще, он очень красивый мужчина. Резкие, словно резные черты лица. твердость взгляда и какая-то жутко притягательная холодность натуры. Все это создавало поразительный контраст, от которого у меня подгибались колени.

Он шепчет на ухо - у меня бегут мурашки.
Он говорит у губ - и я не знаю, чего больше хочу - чтобы поцеловал или куснуть, чтобы больше не приближался. 

Когда его пальцы касаются моей шеи, кожа вспыхивает, словно обожженная, а потом по телу прокатывается волна странного удовольствия. 

И это пугает меня до чертиков.

Его рука шершавая, словно он много работает руками, и этот факт почему-то откликается во мне удовольствием.

Пугающим удовольствием.

Он меня спас и украл. 

Он поймал и сам же уронил.

Он зажал меня между собой и дверью, а сам допрашивает.

Его дыхание касается шеи, и живот странно сжимается. Никто раньше со мной так себя не вел.

Как часто я, смотря мелодраму, кричала героине, что она тупит. А сама?

Нет, я, конечно, попыталась бороться, но когда Александр зажимает меня в ловушку рук, такой большой и напористый, я совершенно теряюсь.

Он больше и сильнее меня. Я и так ему двинула по ноге, а от удара в голову он увернулся.

Создается ощущение, что он может свернуть меня в рогалик, а я и вякнуть не успею. Более того, у меня создается ощущение, что я своими действиями только раздразнила зверя.

Да, зверя, и никак иначе. Он словно весь превратился в охотничий инстинкт. А я совсем не хочу оказаться в позиции принуждения.

Поэтому, когда он начинает задавать вопросы, я цепляюсь за эту возможность немного охладить этот жар, идущий от его тела.

Я отвечаю даже тогда, когда он между вопросами нюхает меня, словно… словно зверь!

- Я получила за прошлый месяц шестьдесят шесть тысяч.

- В какой валюте? - Он опускает голову к моему плечу.

Он что там делает?

- В рублях,  конечно.

Александр резко поднимает голову и смотрит глаза в глаза.

- Рублях? Шестьдесят тысяч?

- Шестьдесят шесть, - поправляю я.

Уголок его губ дергается. Я не пойму, он психует или смеется? Какая это эмоция? По глазам не понять - они все еще горят синими солнцами.

- Ты меня за дурака держишь? Хочешь сказать, что пошла на это за такие копейки?

Этот вопрос словно выставляет меня в январский мороз.

- Нормальная зарплата. Средняя. У нас тут все так получают.

Второй уголок губ Александра ползет вверх, а глаза сужаются в опасные щелки.

- Зарплата? Все? Ты сейчас о чем?

- О своей работе поваром.

- А я спрашиваю про анкету. - Александр упирается двумя руками в дверь по обеим сторонам от меня и опускает голову.

Кожей чувствую - он теряет терпение, глубоко и медленно дышит.

Я чувствую удары своего сердца. 

Лицо Александра так близко, что я различаю каждый волосок, каждую темную ресницу. А когда он поднимает взгляд - голубые всполохи в глазах.

- Анкета? Я же уже все сказала. Я ее тут же удалила.

Неожиданно рука Александра оказывается на моей шее, и он целует меня. Страстно, глубоко, так, словно мы любовники, что долго не видели друг друга.
_____
А пока Алиса там в шоке, приглашаю в еще одну историю нашего литмоба "Присвоенная альфой":

Это не поцелуй - это захват, утверждение власти над моим телом и моей волей. 

Его губы сминают мои с такой силой, что я чувствую на языке привкус крови - то ли он прикусывает мне губу, то ли я сама раню себя от неожиданности, то ли еще что. Его язык грубо вторгается в мой рот. Он не ласкает, а исследует, завоевывает, словно пытается найти спрятанный ответ на какой-то свой безумный вопрос.

Я замираю, парализованная шоком и той чисто животной силой, что исходит от него волнами. Весь мир сплющивается, сужается до размеров этого кабинета. До давящей жары его тела, впивающейся в меня даже сквозь одежду. До ошеломляющего, противоречивого вкуса - прохладной мяты и чего-то глубокого, дикого, первозданного, что является его частью. Таким вкусом может пахнуть ураган или удар молнии о сосну.

Сердце выскакивает из груди, бешено колотясь где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. 

Я перестаю дышать. Не могу сделать вдох, легкие отказываются слушаться. 

Где-то в глубине сознания, словно из-под толстого слоя ваты, доносится отчаянный сигнал мозга: «Сопротивляйся! Оттолкни! Укуси!».

Но мое тело становится предателем. По спине, вопреки всему, бегут не мурашки страха, а волны странного, густого расслабления, будто меня окунают в теплую воду. А внизу живота, наоборот, закручивается тугой, горячий и постыдный вихрь. Это так неправильно, так унизительно - реагировать на насилие пробуждением.

«Он же незнакомец! Маньяк! Похититель!» - кричит внутри меня голос разума.

Я собираю всю свою волю в кулак - в буквальном смысле. Мои пальцы сжимаются, и я начинаю молотить ими по его груди, по непробиваемым мышцам плеч. 

Это как биться о скалу. Я пытаюсь отвернуть голову, чтобы разорвать этот жгучий, одурманивающий контакт, но его ладонь, огромная и сильная, крепко держит мой затылок, не давая мне ни малейшего шанса на отступление.

Он отрывается так же внезапно, как и начал. Его дыхание тяжелое и хриплое, грудь вздымается. Но в его глазах нет и намека на страсть или упоение. Они пылают холодным, яростным огнем. В них читается свирепое недоумение, злость и какая-то первобытная ярость. Он словно ставит жестокий эксперимент и получает результат, который не просто удивляет его, а взрывает изнутри.

- Черт, - выдыхает он хрипло, отступая на шаг и проводя рукой по лицу, смахивая несуществующую влагу. 

Его голос звучит надтреснуто:

 - Твою мать…

Я прислоняюсь затылком к прохладной деревянной двери, ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Губы горят, распухают и пульсируют, будто обожженные.

- Вы… вы с ума сошли? - щепчу я, и мой голос дрожит ровно так же, как подкашиваются колени.

Он смотрит на меня, но не как на девушку, что только что страстно целовал, а как на неразрешимую загадку. С тем же самым отвращением, с которым отворачивался в машине к открытой форточке. 

Меня задевает, колет это. Я с силой провожу тыльной стороной ладони по губам, демонстративно стирая его след, его вкус. Пытаюсь стереть и память о предательской реакции собственного тела. 

Вру, конечно. Но он-то не должен этого знать.

Внезапно он резко, почти срываясь с места, разворачивается. С низким, звериным рычанием, исходящим из самой глубины груди, опрокидывает рукой огромный стеллаж с папками. Тот с грохотом рушится на пол, разбрасывая бумаги веером. 

И вот он уже у массивного дубового стола, упирается в него руками, и из его горла вырывается еще один приглушенный, сдавленный рык - звук загнанного в угол яростного зверя.

В голове у меня звучит отборный, многоэтажный мат моего отца - тот, что он выдал, когда уронил молоток себе на ногу. Я никогда не думала, что повторю эти слова, но не нашла бы других, которые точнее отражали бы мое текущее состояние.

Я нащупываю позади себя ручку, надавливаю на нее всем весом и буквально вываливаюсь в коридор, тут же разворачиваюсь и напираю спиной на створку, словно могу удержать его силой в кабинете. 

Наивная! Он вдвое больше и, несомненно, вдесятеро сильнее меня.

Но в обоих концах длинного коридора стоят его люди, а прямо напротив, прислонившись к стене, застывает Эмма с двумя безразмерными здоровяками. 

Я останавливаю на них растерянный взгляд. Бежать? Куда? 

Губы пылают, сердце колотится где-то в ушах, заглушая все другие звуки, а в памяти стоит тот жуткий, нечеловеческий рык.

Эмма и охранники смотрят на меня с нескрываемым, жутковатым интересом. Я чувствую, как горит все лицо - наверное, я алее самого спелого помидора.

- Все хорошо? - спрашивает Эмма с наигранной доброжелательностью, будто мы просто случайно встретились у лифта.

Они прекрасно слышали грохот рыки. По их напряженным позам и слишком отстраненным взглядам это прекрасно видно. Теперь они словно каждым мускулом настороже.

Я лишь бессильно мотаю головой в ответ, не в силах выдавить из пересохшего горла ни звука. 

Что это, вообще, было? 

В один момент он допрашивает меня как шпионку, а в следующий набрасывается с поцелуем, который больше похож на попытку меня поглотить.

Неожиданно из-за двери раздается оглушительный глухой удар - словно кувалда врезается в стену. 

Я вздрагиваю и отпрыгиваю от ненадежной защиты двери, прижимаясь спиной к холодной стене напротив.

- Ладно, лучше тебя проводить, - Эмма бросает быстрый, оценивающий взгляд на дверь кабинета, и вся ее наигранная легкость испаряется, сменяясь деловой жесткостью. - Еф! 

Они зовет так тихо, что я сомневаюсь, что он услышит. Но не проходит и трех секунд, как из-за угла появляется одноглазый помощник. Он молча подходит и вопросительно смотрит на Эмму.

- Я отведу ее в комнату. А ты… - она многозначительно кивает на дверь, за которой воцаряется зловещая, взрывоопасная тишина.

Еф молча кивает, его лицо становится каменным и непроницаемым. Он встает в стойку напротив двери, превращаясь в живую, одноглазую статую охраны. Я же плетусь за Эммой и постоянно оборачиваюсь на звуки ломающейся мебели и дикого рычания.

Мне нужно бежать. Сию же секунду. Пока этот сумасшедший не передумал и не решил продолжить свой «допрос».
_________
А пока Алиса в шоке, а Александр рычит диким зверем, приглашаю в крутую новинку:

 _

У вас хорошие отношения со свекровью? 

Уверена, у многих в жизни был неприятный разговор, как “бедный, несчастный сыночка связал свою жизнь не с той девицей, у которой ни кожи, ни рожи, да еще и жуткая транжира”. Да-да, именно такая свекровь у героини романа Симы Гольдман, которая к тому же, ее беременную продала. 

Интересно?

Тогда нам по пути!

Эмма так быстро идет впереди, что можно сказать - бежит. За моей спиной нарастает грохот из кабинета Александра. У меня создается полное ощущение, что туда впустили стадо бизонов и они сейчас не оставят там камня на камне.

И тут вдруг рык сменяется протяжным воем, от которого я импульсивно пригибаюсь, а Эмма и вовсе распластывается ковриком по полу.

Тут что, держат диких зверей?

Я вижу двух здоровяков, что шли поодаль от нас, и они тоже оказались прижаты к полу. 

Я на корточках добираюсь до Эммы и вижу, что ее лицо искажено гримасой боли.

- Что такое? Вам помочь?

Пальцы девушки растопырены, ногти  впиваются в пол так, что если бы были когтями - сделали бы дыры.

- Вам больно? Что я могу сделать?

Поворачиваю голову к здоровяками - один из них хватается за голову и поскуливает.

И тут я вижу, как дверь кабинета Александра буквально вылетает и врезается в стену. Разбивается об нее в щепки, и из комнаты выпрыгивает огромный зверь.

У него длинные, как у волка, лапы, но мощные, как у медведя. Тело вытянутое, но не тяжелое, а переливающееся мощными мышцами под темно-серой шерстью.

- Мамочки… - шепчу я.

Зверь мгновенно поворачивает голову и смотрит на меня. Его голубые глаза словно светятся.

- Мама… - Я медленно привстаю, и только делаю шаг, как зверь бежит на меня.

С визгом, исходящим из глубины души, я пускаюсь прочь. Тело словно одновременно немеет и простреливает сотней иголок. Я его чувствую и не ощущаю одновременно. Не знаю, как это описать, но, наверное, именно в таком состоянии и перепрыгивают трехметровые заборы.

Но не успеваю я вырваться из коридора, как чувствую толчок под колени. А в следующую секунду я уже несусь на спине зверя, буквально оседлав его.

“Мне конец” - проносится в голове.

Я инстинтикво вцепляюсь пальцами в шерстяной загривок, прижимаюсь к спине зверя. Мы несемся по коридорам, мимо прижатых к полу людей.

Зверь выносит меня на улицу, а я все еще продолжаю визжать.

Вот тут-то он меня и сбросит, растерзает и закончит мою жизнь. Мне так страшно, но я сделаю все, чтобы ему не было так легко меня съесть.

Я обхватываю его ногами за живот, руками - вокруг горла. Пальцы погружаю поглубже в густую шерсть, прижимаюсь щекой и только тогда замолкаю.

А мы все бежим по парковке, круг за кругом, круг за кругом вокруг дворца спорта. Дикий страх потихоньку отступает, и я начинаю различать что-то помимо стука сердца в ушах и шерсти под руками - цвета машин, мимо которых мы проносимся, фонари в стороне, дворец спорта сбоку.

Я начинаю различать ритм его бега. Мощные толчки мышц подо мной, ровный, громкий гул его дыхания, которое уже не кажется рычанием ярости, а больше похоже на работу мощного двигателя. 

Ветер свистит в ушах, срывая с моих глаз слезы, вызванные не только страхом, но и этой безумной скоростью.
Мы не просто бежим — мы летим. Асфальт сливается в серую ленту, фонари превращаются в сверкающие штрихи. И странное дело — мой визг затихает не только потому, что я прижалась к нему. Он затихает, потому что сменяется чем-то другим. Чувством невероятной, первобытной свободы.

Я несусь на спине урагана. И этот ураган почему-то не хочет меня сбрасывать.

Он бежит так, словно пытается убежать от самого себя, выплеснуть из себя ту ярость, что крушила кабинет. Я лишь крепче вцепляюсь руками и ногами, чувствуя, как напряжение из его мышц постепенно рассеивается в ночном воздухе.
И вдруг его бег замедляется. Рысь становится тяжелой, потом он переходит на шаг, его могучие бока ходят ходуном, пар клубится из пасти на холодном воздухе. 

Остановившись посреди парковки, он тяжело дышит, и я чувствую, как бьется его огромное сердце где-то под моей щекой. Оно стучит не яростью, а усталостью. Глухой, ровной, почти умиротворяющей дробью.

Я не двигаюсь, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Он стоит, опустив голову, и несколько секунд мы просто так и замираем - зверь и девушка, объятые тишиной ночи.

Удивительно, но я не чувствую угрозы в свою сторону.

Неожиданно зверь резко разворачивается и снова бежит к зданию, но теперь не тем безумным бегом, нет - он точно знает, куда направляется.

Здоровяки уже пришли в себя и замирают у входа, прижавшись к стене. Их глаза круглые, лица вытянутые от удивления. Мимо них мы влетаем в уже знакомый коридор.

Зверь заворачивает на лестницу, преодолевает пролеты в несколько прыжков и заходит на этаж.

Люди не бросаются в рассыпную, увидев нас, а повторяют движения точь-в-точь, как те здоровяки снизу - делают вид, что они одно целое со стенами.

Зверь летит на мягких лапах к массивным дверям, таранит их головой и влетает в современные апартаменты. Проносится мимо г-образного дивана, мимо стеклянного стола с удобными стульями и заворачивает в спальню.

Один прыжок - и мы оказываемся на огромном матрасе, застеленным черным покрывалом, который прогибается под его немалым весом.
ЗВерь тяжело дышит, но словно специально держит тело так, чтобы не придавить мне ноги. И я медленно разжимаю пальцы, руки и ноги.
Его горячее тело занимает полкровати. От него исходит жар, как от печки, и пахнет ветром, ночным воздухом, мокрой шерстью и… им. Александром. Тем самым запахом леса и грозы, что свел меня с ума в кабинете.

И тут воздух словно вибрирует, искажается. Шерсть под руками двигается, а уже через мгновение я оказываюсь лежащей на спине голого мужчины.
_________
А пока Алиса  пытается  понять, как из юда получается чудо, приглашаю в новинку от Марии Вельской:

Мой брак - самая большая ошибка в моей жизни. Придворные унижают, муж увлечен другой, а свекровь изводит бесконечными придирками. 

Ужас? Нет. Страшнее всего - настоящее предательство. Его Высочество желает избавиться от неугодной жены. На этот раз - окончательно. 

Я погибла от яда  - и открыла глаза ровно семь лет назад. В день своей свадьбы. Но на этот раз всё будет иначе! Все, чего я хочу - освободиться из оков постылого брака, отомстить и спасти свою семью. Даже если для этого придётся обратиться за помощью к тому, кто меня ненавидит - наследнику императора. Безжалостному кронпринцу Шаннеру Мъяргу.

Я не учла только одного. Между ненавистью и любовью один шаг. Что будет, если я его сделаю? И как избавиться от мужа, который решил добиться брачной ночи?!

Делайте ставки, дамы и господа! Принцесса желает развода! 

Я ощущаю под щекой его кожу - обжигающе горячую, влажную от пота и ночного бега. Не пробуя, я уверена - она солоноватая на вкус. 

Мои пальцы впиваются не в грубую шерсть, а в упругие, мощные бицепсы, под которыми играют живые, уставшие мускулы. 

Подо мной уже не тело зверя, а тело мужчины. Сильное, голое, пахнущее Мозг, отказывавший работать последние несколько минут, прошивает током осознания, ярким и жутким, как удар молнии.
Оборотень!
Слово, существовавшее только в сказках и плохих боевиках, вдруг обрело плоть, кровь и дикий запах. Оно дышало подо мной тяжело и глубоко.

Александр!

Мужчина, что спас меня от Никиты, что потом воротил нос, но выкрал. Что обвинял не пойми в чем, а потом поцеловал.

Оборотень. И только что он прокатил меня на спине.

Я отталкиваюсь от него так резко, что кубарем скатываюсь с кровати на пол, ударившись локтем об пол. Боль пронзает руку, но я ей даже рада, ведь она возвращала меня в реальность, отгоняя парализующий ужас.

Александр не двигается. Он лежит на животе, лицом в подушку, одна рука закинута за голову, другая свисает с кровати, пальцы почти касаются пола. Глаза закрыты.

Выглядит он не просто уставшим, а изможденным, выпотрошенным. Словно та разрушительная ярость в кабинете, тот ураган, что крушил мебель, и эта бешеная, исцеляющая пробежка выжгли его изнутри дотла.

Но он не спит. Нет, так не дышат во сне - с таким напряжением в каждой прожилке на шее, с таким глухим, прерывистым звуком, вырывающимся из груди. Это просто невозможно.

Я медленно поднимаюсь на ноги, замирая на вдохе. Воздух в спальне густой, насыщенный электричеством опасности и его запахом - теперь уже не лесным, а скорее грозовым, озоновым, с горьковатой ноткой перегретого металла. Я не знаю, чего ждать дальше. Повернется,  и в его глазах снова будут два синих безумных солнца? Или…

С ума сойти. Оборотень.

Надо убираться отсюда. Сейчас, сию секунду. Потом, в безопасности, можно будет рвать на себе волосы и переваривать увиденное.

Я пятюсь к двери, ведущему в гостиную, не сводя с него глаз. И вдруг Александр издает тот самый звук - низкий, глубокий, идущий из самой грудной клетки рык. Он не громкий, но от него вибрирует воздух, и меня снова парализует на месте.

Я прекрасно помню размеры зверя - с небольшого коня, с лопатками, что ходили подо мной мощными волнами. То, что он при желании переломит меня одним щелчком челюстей, не оставляет сомнений. Поэтому я застываю, врастая в пол ногами.

Стараюсь не смотреть ниже его пояса, переводя взгляд выше - на стрелу позвоночника, утопающую в рельефных мышцах спины, на широкие, могущие снести дверь плечи, на бугры бицепсов.

Боже правый! Такие мужчины и правда существуют? Я всегда думала, что это грим, фотошоп и стероиды.

“Нет, не мужчины - оборотни!” - сурово поправляю я себя, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

И снова, крадучись, отступаю на шаг.

- Р-р-р-р… - рык повторяется, на этот раз отдаваясь глухим эхом в моей собственной груди. 

Я вздрагиваю.
- Я стою. Стою, - шепчу я.

Кому? Себе, чтобы не расплакаться от переизбытка чувств? Или ему - этому голому, рычащему хищнику на кровати? Не знаю.

Я вообще ничего не понимаю. Еще вчера моей главной проблемой был тухлый стейк и шеф-самодур. Даже назойливый сталкер казался мелкой неприятностью по сравнению с тем, что сейчас разворачивается в спальне непонятного мужчины… существа… альфы.

“Глава” - вслывает обращение людей Александра к нему. Значит, он, правда, их лидер. Их альфа. А они - стая? Тоже оборотни?

Его… эм-м-м… неприкрытость смущает меня не меньше, чем клыки и когти. Оборотень или нет, но приличия ведь никто не отменял!

Рядом, на спинке кресла, висит его темно-синяя рубашка. Пахнет им - тем самым озоном и дорогим стиральным порошком. Я, не дыша, сдергиваю ее и, крадучись, набрасываю на его поясницу. Ткань ложится мягко, и он даже не вздрагивает, лишь мышцы на спине чуть играют под кожей. Словно он только этого и ждал.

Или он, и правда, заснул?

Ободренная, я делаю еще шаг назад, к свободе.

- Гр-р-р…

Рык повторяется - уже не яростный, а скорее ворчливый, недовольный, как у огромного пса, которому не дают спать.

Я собираю всю свою смелость, всю выдержку, воспитанную годами готовки из объедков, уходом за братьями и сестра, и угождения капризным гостям.

- Ладно, мистер Оборотень, - выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло от напряжения, - что дальше?

В ответ он молча, с невероятной грацией для такого крупного тела, переворачивается на спину и раскидывает руки - те самые, что только что были лапами с когтями, - в стороны, обнажая еще более мощные мышцы груди. Черты его лица, резкие и властные, кажутся на подушке еще более выразительными.

И тут я чувствую запах, снова. Он плывет от него волнами, пьянит и дразнит аппетит, словно только что приготовленная лазанья.

Тот самый запах свежести и опасности - леса после грозы. Он окутывает  меня, пробуждает ощущение приятного дежавю, предвушение удовольствия, которого-то и быть не может.

Этот аромат бьет прямиком в мозг, пробуждая глупое, иррациональное чувство дежавю. Словно я знала его всегда. Словно он пахнет домом. Таким, каким он должен быть — не тесной квартирой с вечно голодными братьями и сестрами, а чем-то большим, надежным, диким и безопасным одновременно.
Это похоже на вкус из детства, который навсегда закрепляется в мозгу с чем-то позитивным. Как макароны с сахаром. Как звук шуршаших в руках родителей купюр, означающих зарплату и леденец на палочке для каждого из детей.

Вопреки здравому смыслу мое тело откликается волной мурашек. Предательское тепло разливается внизу живота.

«Он же монстр! Он только что был волком! Он похитил тебя!» - кричит внутренний голос.
«Но он спас от Никиты. И не тронул, когда мог», - шепчет другой, тихий и непрошеный.

“Он шмякнул меня об асфальт!”

“Там расстояние-то было с палец!”

Я встряхиваю головой, сбрасывая наваждение, прекращая этот сумасшедший внутренний монолог.

Я словно под действием чего-то иррационального, но очень сильного. И только когда я с силой прикусываю нижнюю губу и чувствую боль, она возвращает мне ясность сознания.

Бежать!

Прямо сейчас. Пока он не открыл глаза. Пока этот дурман не затянул меня окончательно. 

- Есть, - хрипло издает Александр.

То ли просьба, то ли приказ не понятно.

Но я ожидала от него чего угодно, но только не просьбы его покормить.
______
А пока в Алисе борется здравый смысл и добрая душа, приглашаю в крутую новинку:

Меня словно отбрасывает резким толчком в прошлое, в прокуренную кухню нашего хрущевского детства. В замочной скважине с сухим скрежетом проворачивается ключ, и по глухому, уверенному хлопку двери я безошибочно узнаю — с завода пришел отец. Воздух сразу наполняется запахом машинного масла, металлической стружки и усталости.

- Есть! - гремить голос бати с порога. - Голоден как зверь, быка бы съел.

Мама приходила со смены после десяти вечера, поэтому дома были только я с братьями и сестрами. Ну и, конечно, приготовленный мной ужин.

Младшие тут же начинали накрывать папе на стол, а я - накладывать в тарелку второе. Что-то сытное, недорогое, но приготовленное с душой.

Мы все уже поели, но все равно составляли компанию папе - он так любил. Говорил, что хочет посидеть с детьми, но для нас это было целое испытание.

Все потому, что он сначала молча, с аппетитом, ел, набросившись на еду, громко чавкая и задумчиво хрустя хлебной корочкой.  Потом отодвигал табурет с противным скрипом ножек по старому паркету, внимательно смотрел каждому в глаза и говорил: “А теперь, по старшинству, рассказывайте о ваших успехах”. 

Я ненавидела этот момент. Это томительное ожидание, пока мы перейдем к последней в очереди - ко мне.

Отец всегда подчеркивал недостатки. Если я получала в школе пять пятерок и одну тройку, он десять минут отчитывал меня за эту тройку, слюнявя палец, перелистывая дневник и ворча, что мне светит только карьера дворника.

Б-р-р! До сих пор мурашки по коже бегут от этих воспоминаний.

И сейчас это его хриплое «есть» прозвучало для моего слуха точь-в-точь как тот зов из прошлого — «иди и накрывай на стол». Оно вызвало во мне тот же самый, выдрессированный годами, внутренний рефлекс - броситься выполнять. И тот же самый, выстраданный потом и слезами, протест.

Я уехала оттуда, убежала прочь. И последнее, что я ожидаю от дикого, полуголого оборотня, едва прикрытого в пикантных местах рубашкой, что он захочет, чтобы я его накормила.

Еще секунду назад я металась между ужасом и странным, предательским влечением, а сейчас я застываю в полном ступоре.

Особенно смущало то, что он не открывал глаза, а его грудь, до этого ходившая ходуном, стала подниматься более равномерно и медленнее. Кулаки были так плотно сжаты, что вены все вздулись.

Тени усталости кругами залегли под глазами. Я помню у себя такие же, когда училась и разрывалась между делами по дому, парами, уроками младших и учебой.

Меня кольнул острый, непрошенный укол жалости.

Александр выглядел настолько измотанным, обессиленным до предела, и от этого чуть менее опасным. Я даже не отважилась переспросить про эту странную команду “есть”, почувствовав в ней какой-то звериный голод, потребность.

- Холодильник. Мясо, - хрипит он, не открывая глаз.

В его голосе звучит тяжелая, животная усталость.

Он просит принести поесть? Это я могу, не такая я уж жестокая. Несложно дойти до холодильника и…

Стоп. А оборотни едят сырое или приготовленное мясо? 

Я нервно смеюсь, потому что никогда не думала, что задамся в своей жизни всерьез таким вопросом. У меня до сих пор шарики за ролики от увиденного как заехали, так не вернуться на место.

Сейчас кину ему мясо и убегу. Или лучше не кидать, а пока он без сил уйти?

Мой взгляд мечется от двери до Александра и обратно. Я очень стараюсь не смотреть на его кубики, но не особо выходит. Развит он физически просто фантастически. Никита рядом с ним даже не стоял.

Но Никита никогда не вызывал во мне такие яркие и противоречивые чувства. И он не был оборотнем.

Я отступаю спиной к двери, не сводя взгляда с Александра, словно он в любой момент может на меня наброситься. А когда прохожу в дверной проем, резко разворачиваюсь и иду на выход, мимо кухни.

Взгляд цепляется за холодильник, и я замедляюсь, а потом и вовсе останавливаюсь. Может, кинуть в него куском мяса, и дело с концом?

Он же спас меня от Никиты. 

Но он же похитил.
Я что, повар для альфы-оборотня? Нет же! Хотя я неплохо реагирую на экстремальные условия и быстро беру себя в руки, я возмущена.

Я буквально на цыпочках пробираюсь к выходу, как слышу низкий, утробный раскатистый рык из спальни. Я замираю.

Он непредсказуемый и опасный,  а еще очень голодный. А папа всегда говорит, что голодный мужик хуже волка. А тут целый оборотень. 

Что же делать?

Убегу!

Но я почему-то иду к холодильнику, открываю верхнюю дверцу и замираю.

Боги, сколько же здесь отменного мяса!
Мои профессиональные поварские глаза за секунду оценивают содержимое: идеальные стейки из мраморной говядины, сочная свиная вырезка нежно-розового цвета, пухлые куриные окорочка с желтой, деревенской кожей. От всего этого веет сладковатым запахом свежей крови, холодца и чуть уловимым ароматом дорогой выдержки. 

Ух! Приготовить это правильно и съесть - предел моих гастрономических мечтаний.

И это действительность холодильника альфа-оборотня. Здесь только лучшие мясные кусочки охлажденного мяса, три десятка яиц и лоток малины.

Малина? О, и квас.

Вот это вкусы у оборотней.

И что из этого ему дать? Вряд ли малинку под руку. Возьму курицу!

Я беру домашнюю худенькую (вангую - очень вкусную) курочку и несу в спальню. Колеблюсь всего секунду, прежде чем кинуть ее в Александра с криком:

- Лови!

Охлажденная курочка летит по дуге и с глухим звуком шлепается ему прямо на грудь.
______
А пока Александр получает курицей в самое сверхчалло, приглашаю в крутую новинку

- Я дам тебе срок до завтра, - самодовольная улыбка исчезла с губ, лицо стало каменным, а плотоядность из взгляда испарилась, уступив место ледяной жестокости. Такой ледяной, что об нее можно было порезаться. - Если не согласишься, я отвезу тебя в город и сдам инквизиторам. А перед этим возьму всё, что захочу. Сам. А потом прикажу высечь. Публично. Чтобы все знали, кто ты.

Я задохнулась. Сердце заполошно заколотилось, из глаз невольно брызнули слёзы. Это не укрылось от цепкого взгляда Германа Рихтера. Его лицо расплылось в довольной ухмылке. Очевидно, он уже праздновал победу.

Развернувшись на каблуках, мужчина решительным шагом направился к выходу. У двери снова обернулся.

- Выбор за тобой.