❤️‍Остынь, дракон, или Хозяйка заброшенных земель

- Александра Васильевна, вы уверены, что хотите в это ввязаться? – Ваня смотрит на меня выпученными глазками, явно напуганный.

- Иван, она покусилась на святое! На детей!

- Я понимаю, но это не ваше дело! Вы же написали заявление в милицию, его даже приняли. Обещали рассмотреть.

- Иван, его рассматривают уже три месяца. Мы с тобой оба знаем, как работает наша правоохранительная система. Я не могу позволить, чтобы эта мнимая ведьма продолжала дурить людям голову, обдирая их до нитки, вынуждая продавать квартиры, а потом кончать собой.

- Справедливости ради, она их ни к чему не принуждает.

- Правда? – под моим немигающим взглядом Иван тушуется. – Обещая найти пропавшего без вести ребенка, требуя все больше и больше денег за свою «работу»? На что только не пойдут отчаявшиеся родители. Вчера был край, Ваня. Когда я увидела, как рыдает мать этой девочки, Анечки. Я так больше не могу. Молчать не могу. Это все равно, как если бы я была соучастницей, понимаешь? А я не хочу быть причастной к этой грязи.

- Я вас понимаю, Александра Васильевна. Но вы отдаете себе отчет, с какими людьми вы собрались воевать? Вы же взрослая женщина…

- Я прекрасно все понимаю, Иван. Я давно живу, но до маразма мне еще очень далеко. Конечно, потомственная ведьма Мария, как она себя называет не одна работает. И, естественно, что ее крышуют люди на очень высоких должностях. Шуму будет много. И пусть говорят, что один в поле не воин, я верю, что мой репортаж всколыхнет сонные умы граждан нашей большой страны. Пусть не все, но кто-то задумается. Я буду счастлива даже если один-два человека, которые собирались воспользоваться услугами этой женщины, передумают, благодаря нашему репортажу. 

- Вашему репортажу, Александра Васильевна. Я просто оператор на вашем канале, который, кстати, все время был посвящен исключительно домоводству. А теперь…

- А теперь, Иван, наступили другие времена. Иногда даже домоводство может пригодиться в борьбе за правое дело!

Кто же знал, что те слова вскоре станут для меня пророческими.

- Готовы? – Иван целится в меня из ультрасовременной камеры.

- Готова.

Выдыхаю, дожидаюсь сигнала и принимаюсь за дело.

- Добрый вечер, мои дорогие подписчики и те, кто просто смотрит канал. Сегодня у нас экстренный выпуск, о котором я упоминала во вчерашнем эфире. И посвящен он Жанне Кругловой, более известной в широких кругах под именем потомственной ведьмы Марии Белой.  Да-да, мои дорогие, и меня коснулась модная нынче тема экстрасенсов, магов и прочих проходимцев, наводнивших сейчас многие ютуб-эфиры.

Эфир получился насыщенным. И эмоциональным. Я выложилась не на сто процентов, а на двести, поэтому из офиса выползала улиткой. Многие удивлялись, почему не провожу эфиры дома, это ведь намного проще. Проще, но есть у меня небольшой завих – не смешивать дом и работу. Моя квартира – это моя крепость и даже мысль пригласить туда посторонних людей вызывает во мне дрожь.

- Вас проводить? – спрашивает Иван, убегая домой.

- Не надо. Спасибо, сама дойду.

Оператор уже полчаса как ушел, а я только собралась. Выхожу на подземную парковку  и тут меня ослепляет фарами резко остановившаяся машина.

- Смотри, куда прешь! – кричу, сглатывая нервный комок и вцепившись обеими руками в сумку.

- Резникова Александра Васильевна? – спрашивает меня грубый мужской голос, его обладателя я не вижу из-за яркого света фар.

- А кто спрашивает?

- Сейчас узнаешь, - сильный удар в голову и темнота.

Быстро Машенька сработала…

- Очнулась, правдолюбица? – противный женский голос сверлит в районе виска.

Открываю глаза. Конечно, она, кто же еще?

- Жанна, добрый вечер, - здороваюсь.

- Какая я тебе Жанна, женщина? Я – Мария Белая, такое у меня имя.

- Угу. А мое имя – Мэрилин Монро, - киваю звенящей головой.

- Слишком умная, да? Не боишься меня? – из угла выступает женщина, одиозную внешность которой знают очень многие.

Длинные алые ногти, как когти хищной птицы, распущенные черные волосы, белая, очень бледная кожа. Огромные накачанные губы и под стать им такая же грудь, едва ли не вываливающаяся из откровенного декольте.

- Нет, не боюсь, - отвечаю.

И понимаю, что не лгу. Действительно, мне не страшно. Не потому, что я вся такая крутая, а потому, что я сделала то, что хотела. И теперь чувствую только облегчение.

- И напрасно. Знаешь, мои покровители предлагали закатать тебя в бетон. У меня на заднем дворе как раз делают детскую игровую площадку. Но я против подобных варварских методов.

- Серьезно? – ну вот не могу заткнуться, прямо прет меня поязвить, ничего не могу поделать.

- Да. Я придумала кое-что поинтереснее. Мне наконец-то привезли из Бразилии одну очень забавную штучку. Вуду – это сильная магия, ее с бухты-барахты практиковать нельзя, но… для тебя – сделаю исключение. Даже, если что-то пойдет не так… спишем на сопутствующий ущерб.

И тут мне становится как-то не по себе. Одно дело – умереть от рук бандитов. Почти героическая смерть. И другое дело – от каких-то странных экспериментов туповатой девицы, возомнившей себя ведьмой.

- Я предпочту бетон, - сообщаю Жанне-Марии.

- А никто не спрашивает о твоих предпочтениях. Это мой дом и только мои желания имеют значение. А на данный момент, я хочу проверить артефакт. Ребятки, уложите женщину вот тут на столе и хорошенько привяжите ей руки-ноги. Мы же не хотим, чтобы она сбежала?

- Эй, я не давала разрешения пускать меня на опыты! – пытаюсь вырваться, но разве это возможно, когда тебя держат два зуболома. Я даже шевельнуться не могу, не то, чтобы вырваться.

Меня укладывают на стол, быстренько привязывают к уже заготовленным колышкам. Мнимая ведьма без лишних предисловий задирает на мне блузку, оголяя живот. Потом зажигает свечи и что-то бормочет.

- Напрасно стараешься, - говорю ей. – Нет в тебе никаких сил. И вообще, наш мир…

Договорить я не успеваю, потому что мне на живот кладут ледяную фигурку змеи. Снова бормотание, и мне начинает казаться, что змея разворачивает свои кольца и ползет выше, к солнечному сплетению.

- Слушай, заканчивай уже этот цирк, - вырываюсь, веревкой растирая руки до крови. – Не сработает все это.

- Уже работает, - злорадно усмехается ведьма, а ее глаза загораются зеленым светом.

Именно в этот момент змея поднимает голову и кусает меня слева, в область сердца. Я даже пискнуть не успеваю. Все тело немеет, меня охватывает полнейшее безразличие, закрываю глаза и откидываю голову на стол. Будь, что будет.

Видимо только ядом змеи и можно объяснить то, что начинает происходить дальше.

- Госпожа! Госпожа Алекса! Госпожа!

Нехотя открываю глаза, ощущая себя так, словно пила всю ночь что-то очень крепкое. А потом танцевала на столе. До утра. Иначе почему у меня головокружения, мышечная боль во всем теле и… галлюцинации??

Сажусь на кровати, дико озираясь. Кровать с балдахином! Нет. Не так. С БАЛДАХИНОМ! Где я?? С грохотом падаю с кровати, больно ушибив локоть.

- Да чтоб вас всех об стенку…

- Госпожа? - в женском голосе слышен почти священный ужас.

- Минуточку. Госпожа временно недоступна, - говорю из-под кровати, делая попытки подняться, несмотря на усиливающиеся головокружения.

- Там поверенный вашего батюшки пришел. Сказал, что долго ждать не будет. Дела у него. Надо бы выйти.

- Зачем? – спрашиваю откуда-то из-под ковра, все еще не прекращая попыток встать. Хотя бы на четвереньки.

- Как зачем?? Он завещание должен огласить.

О! Завещание – это интересно. Надо бы встать.

После четвертой попытки у меня получается принять позу собачки. Какое-то время стою так, слегка раскачиваясь. Перед глазами все плывет, жутко мутит, ручки-ножки трясутся.

- Госпожа?? – женский голос звучит на грани ультразвука, уверена, еще немного и у меня от него лопнут барабанные перепонки.

- Вместо того, чтобы вопить, вы бы лучше помогли подняться. Я что-то неважно себя чувствую, - произношу заплетающимся языком заправской алкоголички.

- Госпожа?? Вы пили??

О! Кажется, не меня одну посетили подобные мысли.

- Что за дикий вопрос? – старательно выговариваю буквы. – Конечно, нет!

С превеликим трудом, но мне удается принять вертикальное положение, чтобы тут же чуть не упасть, потому что стою как раз напротив зеркала и… отражаюсь в нем совсем не я!

- Кто это? – спрашиваю у женщины в чепце, глаза которой, кажется, сейчас выпадут на щеки.

- Госпожа? Это же вы… вы себя не узнаете??

Хорошенький вопрос. Конечно, не узнаю. В зеркале отражается забитого вида девушка, лет двадцати пяти, может, чуть старше. Рыжие волосы торчат во все стороны, кожа бледная, почти синюшная, огромные синяки под глазами. Жуть, короче. И ничего общего со мной – спортивного вида крашеной блондинкой за пятьдесят.

Опустив взгляд вниз, замечаю торчащие из-под мятого платья тонкие щиколотки и бледные ступни. И бутылку. Пустую. Из-под вина, или вроде того. Блин! Таки пила девчонка. Интересно, что за жизнь у нее такая, если она в столь юном возрасте так закладывает?

Подхожу к зеркалу и что-то там поправляю, ногой отпихивая бутылку под кровать. И одновременно разговаривая, чтобы дамочка, разбудившая меня, не услышала звон стекла.

- Так кто вы говорите меня ждет?

- Поверенный. Ваш батюшка скончался неделю как. Сегодня будут оглашать его последнюю волю. В связи с этим, вы и ваш сводный брат обязаны присутствовать.

- Сводный брат? – уточняю зачем-то, хотя мне вообще не интересно. Меня больше волнует факт того, что я в чужом теле и в каком-то странном доме. Да и женщина в чепце напрягает. Я таких прежде только в музеях на картинах и видела.

- Да, господин Алесандро. Сын вашей мачехи, умершей год назад. Бедный господин барон, так и не оправился после смерти любимой жены. Его вы тоже не помните?

Вроде спрашивает с сочувствием, но что-то мне мало верится в ее добрый тон.

- Что за странные вопросы у вас?

Кстати, кто эта дамочка? Служанка? Экономка? Няня?

- Так ведь я переживаю. Сиротой вы остались, замуж так и не вышли. Если господин Алесандро не возьмет над вами опеку, то вы останетесь совсем одна и тогда только…

- Только что? – спрашиваю с интересом.

- В служанки, гувернантки… в приживалки, пусть меня боги простят, - с ужасом округлив глаза сообщает дамочка.

- Ясно. Пока страдать рано, сейчас бы завещание послушать. Веди, где у нас сидит этот поверенный?

- Ой, госпожа! – дамочка испуганно обнимает ладонями объемные щеки. – Куда же вы в таком виде?

- А что не так? Ну да, помята слегка, так ведь папенька умер, расстроилась…

- Вы же в ночной рубашке!

Блин!

- Хорошо, сейчас переоденусь.

Мелкими шажочками дотягиваю свое алкоголическое тельце до гардероба, открываю его и офигеваю. А это еще что?!

Наша героиня, Александра Васильевна - дама немолодая, но и до старости ей еще далеко). Видно, что характер непростой)

Мои дорогие, добро пожаловать в новинку). Нас с вами ждет взрослая героиня, новый интересный мир, вспыльчивый, но отходчивый лорд-дракон, маленькая, но о-очень непростая девочка), темные и запуганные крестьяне, злобная ведьма, куда уж без нее), тайны, интриги, любовь). Спасибо, что вы со мной). Приятного чтения!

Перед моими глазами предстают о-о-очень интересные одеяния. Прежде я такие видела только в исторических фильмах. Длинною в пол юбки, корсеты, подъюбники, толщиной с хороший дверной проем. Шляпки! На минуточку - с перьями!! Ма-а-атерь Божья, куда я вообще попала?!

- А… как…

- Я помогу госпожа Алекса, - тут же услужливо предлагает дамочка (няня? камеристка? горничная? непонятно кто?).

- Благодарю, - чинно киваю гудящей церковным колоколом-головой. Мне срочно нужен кофе. Или опохмел. Что-нибудь, чтобы стало полегче, а то ведь не сдюжу такие новости и на больную голову.

Пока меня крутят, как манекен в магазине, снимая-надевая разные вещи, раздумываю над ситуацией. Понятно, что Жанна-Мария все-таки что-то натворила со своей магией. Ее это силы, или вуду-шмуду – без разницы. Мне надо как-то домой возвращаться. Если же подобное невозможно, то хотя бы понимать – где я и что делать? Откуда взять подобные знания? Разве что окружающие помогут. Но надо узнавать как-то аккуратно, чтобы не прослыть сумасшедшей, а то с них еще станется отправить меня в дурдом.

 - А скажи мне…

- Фрида я, госпожа, экономка уже много лет в доме вашего папеньки, нешто и это запамятовали?

- Помню я, Фрида. О другом спросить хотела.

- О чем же? – экономка туго шнурует мне корсет, заставив на секунду задержать дыхание, а потом понять, что дышать в таком состоянии полной грудью не получается никак.

- Не так туго, пожалуйста. Да-а-а, благодарю. Спросить я хотела, нет ли какой возможности мне жить самой? Без опеки братца или мужа?

- Крамольные мысли посещают вашу голову, госпожа. Вы о таком больше ни у кого не спрашивайте. Одна жить молодая женщина, если только она не вдова, не может. Люди осудят.

- Да что мне до… - вовремя замолкаю, - а если юридически?

- Не понимаю, госпожа? – Фрида шнурует платье, поправляя складки и рюши.

- Ну вот есть ли причина, кроме того, что люди осудят, чтобы молодая женщина не могла жить одна?

- Так а как же, госпожа? – экономка выпучивает на меня глаза. – На что она жить будет, эта женщина? Ни одна порядочная семья не возьмет на работу подобную… леди.

- Почему?

- Мало ли… вдруг она пропащая?? Мужа уведет, семью разобьет.

- В смысле, мужа уведет? Он что, баран на веревочке, чтобы его уводить? - почти возмущаюсь.

- Не баран, но ежели какая женщина захочет, то нет для мужчины спасения… -  по великому секрету сообщает мне экономка.

- О, боже! Ладно, суть я уловила.

- А еще, эта одна может оказаться и кем-то похуже, - разошлась Фрида.

- Это кто же может быть похуже? – спрашиваю с интересом.

- Ведьма может быть!

- У вас… у нас разве есть ведьмы? – спешно исправляюсь, надеясь, что экономка не обратила внимания на начало фразы.

- А как же, госпожа! – глаза Фриды загораются фанатичным огнем. – Это уродливые старухи, которые превращаются в красивых молодых девушек и пьют кровь младенцев, чтобы не стареть. Соблазняют мужчин, пьют их энергию…

- Что они все не напьются? – шучу, но увидев ошарашенный взгляд экономки, замолкаю. – Просто странно как-то.

- Да потому что им много надо, чтобы не стареть! А еще они порчи наводят, урожай портят. Жуть какие мерзкие твари эти ведьмы! Хорошо, что у нас есть инквизиция! Уж они-то могут защитить мирных жителей!

О, да. Помню, как у нас в средние века инквизиция «защищала мирных». Сколько женщин тогда замучили и казнили просто так. Но я молчу, и так слишком много болтаю. Киваю с умным видом и поддакиваю в нужных местах.

- Готово, - сообщает Фрида.

Придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Ну что сказать? Желтый цвет платья – явно не мое. Кожа теперь приобрела оливковый оттенок, а синяки под глазами стали похожи на фингалы от драки, а не темные пятна недосыпа. Одна радость – волосы красиво уложены, туговато, правда, но красиво. Ворот под самое горло, едва не душит, рукава длинные. В общем, ни одного лишнего сантиметра не проглядывает. Экономка пытается натянуть на меня еще и шляпку, но тут я уже противлюсь.

- Нет уж, это оставь. И так голова болит! – Кидаю головной убор на постель. – Раз я уже готова, проводи меня к поверенному, будь добра.

- Конечно, госпожа, - экономка кивает и помогает мне в моем платье-дирижабле вылезти в коридор.

Пока мы идем, я осматриваюсь. Дом явно знавал лучшие времена. Пыльно, грязно, местами потерты ковры на полах, занавески висят унылыми тряпочками. Мы спускаемся по лестнице и останавливаемся возле двери. Фрида поднимает руку, чтобы постучать. Но я опережаю ее и распахиваю дверь. В конце концов, я у себя дома, с чего это мне стучать?

В комнате находятся двое мужчин. Один постарше – с седоватыми жидкими усами и козлиной бородкой. Второй – молодой, наглый, щеголевато и излишне ярко одетый. Одни только малиновые брюки чего стоят. Про канареечно-желтый жилет лучше помолчу. И вот эти два джентльмена спешно отходят друг от друга, когда я без стука заваливаюсь в комнату. Интересненько. О чем это они там шептались, пока я не слышала? Не нравится мне все это.

- Леди Алекса, - усатый церемонно кланяется, я в ответ делаю что-то типа полуприседа, виденного в одном из исторических фильмов, там он назывался книксен.

- Сестричка, - «братец» ломится в мою сторону, как стадо буйволов – быстро и неумолимо.

Хватает меня за талию, прижимает к себе и портит прическу всей пятерней, приговаривая при этом:

- Мне так жаль, дорогая, так жаль. Я знаю, что вы с отцом были очень близки. Ты, наверное, просто раздавлена.

- Так и есть, - отвечаю, отпихивая «яркого попугая» подальше от себя, чтобы его лапки перестали уродовать мою и без того не очень презентабельную внешность. – Я была просто вне себя. А ты опоздал с выражением соболезнования. Они были бы очень кстати на похоронах, на тех самых, на которые ты не явился.

Это я сказала просто так, от себя, но по изумлению на лице красавчика, поняла, что попала в точку, а также то, что произнесла что-то, чего прежняя хозяйка тела не сказала бы никогда. Упс. Тут может быть проблема. Надо исправлять. Срочно прижимаю пальцы к уголку глаза, типа вытираю слезинку и вздыхаю:

- Мне было так тяжело. И никого близкого рядом.

- Бедная сестричка, - этот петух опять хватает меня за талию и прижимает к себе, обдавая запахом пудры и едреного одеколона.

Не выдержав, чихаю. Громко и со вкусом. Братец тут же от меня отскакивает и испуганно спрашивает:

- Уж не заболела ли ты часом?

- Не знаю, - пожимаю поникшими плечами. – Возможно. Все эти душевные страдания запросто могли подкосить и мое здоровье.

Говорю и замечаю, какими многозначительными взглядами обмениваются родственничек и поверенный. Вот, гадкие гады! Точно что-то задумали на счет девчонки. Ничего, я теперь за нее. Повоюем!

- Но давайте не будем отвлекаться на мое здоровье, мы ведь тут собрались не для этого, - говорю, тяжко вздыхая. – Покончим с формальностями, и я пойду полежу, отдохну.

- Да-да, сестра. Тебе действительно нужно отдохнуть, выглядишь ты неважно, - кивает болванчиком братец-волчок, надумавший обмануть лисичку-сестричку.

- Ладно уж, раз все в сборе, приступим, - говорит поверенный, усаживаясь в кресло во главе стола. Мы с родственничком располагаемся напротив усача. – Не буду растягивать это не самое приятное мероприятие. Скажу только, что все движимое и недвижимое имущество, а также семейное имя, лорд Сайрус завещал своему пасынку господину Алесандро Драги. Своей единственной дочери покойный завещал только пустоши в районе города Саусвилл. От себя добавлю, что небольшой домик там тоже есть, то есть, в поле ночевать не придется…

- Можно мне прочесть завещание отца? – перебиваю поверенного.

У того даже пенсне падает с носа от неожиданности моей просьбы.

- Э-э… - он растеряно смотрит на моего братца.

- А почему вы смотрите на него? Это Я у вас спрашиваю. И думаю, что запретить мне ознакомиться с документами вы не можете никак, - снова обращаю на себя внимание усача, протягиваю руку.

Получаю бумажку и долго вглядываюсь в буквы.

- Зачем тебе все это, миленькая? – влезает братец. – Ты же тут ни слова не понимаешь. Все эти юридические термины…

- Я просто хочу знать, за что отец со мной так! – выдаю именно ту версию, которая всех устроит, сама же продолжаю читать.

Ха! Так и знала! В завещании есть маленькая приписочка. Все наследство я могу получить, если год проживу в том домике, среди пустошей, и докажу, что способна на взрослые поступки и решения. Видимо, у папы с дочкой были разногласия накануне его кончины. Возможно, девчонка вела себя не так, как положено наследнице рода. А, может, папаше так казалось. Теперь уже неважно. Главное – мне нужно год продержаться в тех пустошах, не помереть от нужды и тогда через двенадцать месяцев я смогу вернуть все наследство! Чудненько! Так что, братец, не сильно распаковывай чемоданы, я вернусь!

- Благодарю, что дали мне ознакомиться с последней волей папеньки, - говорю, складывая завещание отца и намереваясь оставить его у себя, на всякий случай, но не тут-то было.

- Верните документ, пожалуйста, - поверенный тут же протягивает руку. – Вы не имеете на него никакого права. Основной наследник – ваш брат, у него же и будет храниться завещание.

- Я и не собиралась его брать, зачем мне это? Не думаю, что вы или мой брат планируете обмануть невинную девушку, обобрав меня до нитки, так ведь?

- Нет, конечно! – отвечают мерзавцы дружным дуэтом, прямо преисполненные праведного негодования.

Ну-ну. Еще посмотрим, кто кого.

- Дорогой брат, ты дашь мне неделю, чтобы собрать вещи? – спрашиваю у павлина.

- Я вообще не хотел бы, чтобы ты куда-либо уезжала, - отвечает разряженный щеголь.

- Господин поверенный, у вас все? Тогда будьте добры, оставьте нас с братом наедине, нам нужно о многом поговорить.

Усач разочарованно кивает, собирает свои папки. Я внимательно, но исподтишка слежу, куда он положит отцовское завещание. Ага. Оставляет на столе, ставит сверху чернильницу, церемонно кивает и уходит.

- Так о чем ты хотела поговорить? – интересуется братец, тут же усевшись на место, которое не так давно занимал поверенный, а ранее, скорее всего, отец.

- О наших с тобой отношениях, - подхожу к нему, слегка присаживаюсь на краешек стола.

- Решила сменить гнев на милость? - кривится сводный брат. – Столько лет крутила носом, а теперь…

- А теперь я поняла, что была неправа. Можем ли мы как-то исправить недопонимание, возникшее между нами? – сдвигаюсь чуть вбок, поближе к бумагам на столе, при этом не свожу глаз с самодовольной физиономии братца-кролика.

Не знаю, что там было между родственниками, но я явно попала в десяточку с их враждой. А значит, этим нужно пользоваться.

- Можем, конечно. Если ты согласишься подчиниться моей воле.

- И что это означает? Чего ты хочешь конкретно?

- Например, чтобы ты перестала мнить из себя писаную красавицу и вышла замуж за моего друга, виконта Рувника. Да, он не очень молод и вдовец с двумя детьми, так ведь и тебе уже двадцать четыре года. Молодой мужчина, вроде меня, на тебя не глянет, ты уже залежалый товар, сама понимаешь.

- Понимаю, - смиренно киваю головой, а сама еще на шажок приближаюсь к завещанию.

- Мне нравится твоя понятливость, - гаденько усмехается братец-кролик. – Тогда я завтра же ему напишу, пусть приезжает. Уверен, вы найдете множество общих тем для разговоров.

- Ну раз ты говоришь, то, думаю, так и будет.

- А через месяц сыграем свадьбу. Большого гуляния делать не будем, только для самых близких друзей. Как думаешь? – продолжает нагнетать обстановку родственничек.

- Не знаю… Давай мы сначала с твоим другом встретимся, поговорим…

- Я понимаю, что скромность украшает девушку, но в твоем возрасте, Алекса, это уже не актуально, - хамит сводный брат. – Через месяц будет свадьба, не зли меня.

Так и хочется спросить: а то что? Покусаешь? Попугай-переросток! Но я держу рот на замке. Молчание – золото, любил повторять мой родной покойный папочка, а он всегда был прав.

- Хорошо, Алесандро. Думаю, за месяц я привыкну к своему будущему мужу. Ты прав, я уже в таком возрасте, что пора подумать о семье и детях… Мне так одиноко…

Боже-е-е… дайте мне Оскар за мастерское исполнение! Я даже слезу пустила для пущего эффекта! Аплодисменты, пожалуйста!

- Конечно, моя дорогая, - голос родственничка смягчается, - я потому и хочу, чтобы ты вышла замуж. Удел одинокой женщины ужасен, не хотелось бы подобной судьбы для единственной сестры.

Ух ты! Братец тоже неплохо играет. На Оскар не тянет, эмоций маловато, да и веры ему нет, но попытка зачтена.

- Раз уж мы договорились, я, пожалуй, пойду, отдохну. Если ты помнишь, я немного приболела…

- Да, конечно. Ступай. Я еще тут посижу, а потом тоже поеду… к эм.. друзьям.

Осторожно, прикрывая манипуляции собственной спиной, вытягиваю верхний лист и прячу его в карман пышной юбки, а потом, словно случайно, зацепляю кружевным рукавом чернильницу и опрокидываю ее на стол.

- Ох! – вскрикиваю и отскакиваю.

- Что ты наделала?! – брат кидается к бумагам, лежавшим на столе, но они все залиты чернилами.

- Прости! Прости. Я не нарочно! Это все эти ужасные рукава…

Брат наливается бордовым цветом, я жду, что сейчас грянет взрыв, но проходит несколько секунд и к нему возвращается нормальный цвет лица.

- Ничего, сестра. Все в порядке. У поверенного есть еще один экземпляр завещания, не беда.

- Ох, какое счастье это слышать, - говорю, почти не скрывая сарказм. – Раз все в порядке, я пришлю кого-нибудь, чтобы тут убрали…

- Не надо. Я сам об этом позабочусь. А ты ступай, отдохни, - и смотрит на меня так, словно готов придушить собственными наманикюренными ручками. 

- Благодарю, брат, - сладенько улыбаюсь, сжимая в кармане раздобытое завещание. Ну а что? С волками жить – по-волчьи выть, - еще одна любимая поговорка моего папочки, актуальная, как никогда.

В комнату захожу решительным шагом и немного сбиваюсь, застав экономку, копошащуюся в моем комоде.

- Кхе-кхе, - демонстративно откашливаюсь. - Я не помешаю? – спрашиваю с изрядной долей язвительности.

- Ой. Нет, что вы! Я смотрела, может, вам починить белье нужно, - женщина быстро закрывает ящик, едва не прищемив себе пальцы и отходит к двери.

- И как? Нашла нужное?

- Нет. Все целое.

- Тогда не смею задерживать. Увидимся завтра утром. Доброй ночи.

- Как? Вы к ужину не спуститесь? Господин Алесандро хотел…

- Я приболела, будет лучше, если я отлежусь немного. Буду благодарна, если принесешь мне сюда чай и несколько бутербродов.

- Да, конечно, госпожа. Я пришлю служанку.

Просто киваю, дожидаясь, пока экономка выйдет. Потом закрываю дверь изнутри и выдыхаю. Итак. Что мы имеем? Старую деву, в теле которой я сейчас. Братца-засранца. И странного папаню, мир его праху. Вроде бы, Алекса с отцом были в нормальных отношениях, но то, что вытворил родитель нормой никак не назвать. Хотя… возможно, таким образом он проявляет заботу о дочурке, сподвигает ее на самостоятельную жизнь?

Ладно, с этим разберемся позже. А сейчас главный вопрос. Что искала экономка? Если бы я была забитой, склонной запивать свое горе девчонкой, куда бы я спрятала важные вещи?? Осматриваю спальню несколько раз. Гардеробная, комод, зеркало во весь рост, большая кровать под балдахином или пологом, или как оно тут называется?

В глаза настойчиво лезут коробки на самых нижних полках гардеробной. Подхожу, сажусь на пол и методично выгребаю все. Старая обувь, одежда, наверное, вышедшая из моды. Маленькое по размеру белье. И в одной из коробок, под дырявыми сапожками, несколько писем и тетрадь. Сердце замирает. Оно!

Нетерпеливо развязываю веревку на письмах. Два из них от отца Алексы. И еще три от какого-то господина Руфуса. О-о-очень интересно. Быстро пробегаю глазами сначала отцовские послания. Тут все просто. Он увещевает дочь, уговаривает не спешить, не горячиться и подумать еще раз. Лорду не нравился Руфус, он отказал ему в руке Алексы и та на него всерьез обиделась. Он считает брак дочери барона и сына простого мещанина мезальянсом, сомневается в подлинности чувств женишка. Отец пытается увещевать дочь, но, преуспевает ли в этом – не ясно.

Во втором письме барон угрожает лишить дочь наследства, если она не одумается и не перестанет порочить доброе имя семьи пьяными выходками. Судя по завещанию, он таки выполняет свою угрозу.

Перехожу к посланиям Руфуса Сёрджиса. О-о-о, тут патока льется нескончаемым потоком. Письма содержат целые оды красоте Алексы. Я даже поднимаю голову от бумаг и долго рассматриваю себя в зеркале, может, я что-то пропустила? Типа белоснежной кожи и яркого огня волос, воспеваемого Руфусом. Синеву глаз? Нежный румянец?

Неа. Синева у меня как-то больше ПОД глазами, чем в глазах. Покойники более румяные, чем мое отражение. А кожа настолько белоснежная, что аж зеленая. Хорошо хоть зубы все на месте, уже радость!

Ладно, опустим оды в честь моей «красоты» и пойдем дальше. А дальше я несколько раз хлопаю глазами от шока. Эта коза согласилась бежать с Руфусом! Именно сегодня ночью! Вскидываю глаза на часы, висящие на стене. У меня есть сто двадцать минут на сборы. Отлично, все успею.

Ребятки собрались сбежать и повенчаться тайно, а потом вернуться и во всем признаться папане. Проблема в том, что отец Алексы умер, о чем она, видимо, «забыла» упомянуть в ответном письме жениху. Надо же, а девчонка, оказывается, была еще та манипуляторша!

Посмеиваясь, собираю письма и тетрадку, оказавшуюся дневником Алексы, в сумку. Туда же складываю смену белья, гребень, ленты и все драгоценности, которые нахожу в шкатулках. Думаю, они мне очень пригодятся на новом месте.

Тут меня прерывает стук в дверь. Заходит служанка, заносит ужин на подносе: чай и бутерброды. Поблагодарив и воспользовавшись ее услугами, чтобы снять ужасное платье, прошу больше меня не беспокоить и закрываю дверь. Заперевшись на замок, быстро ужинаю одним из бутербродов, остальные складываю в сумку, туда же запихиваю еще одно платье, с трудом поместив объемные юбки, драгоценности и мелкие монетки, найденные в кармане одного из платьев.

Сама переодеваюсь в простую, но красивую одежду. А сверху накидываю тонкий, староватый плащ. Это чтобы не привлекать грабителей, но и не поощрять панибратство со слугами, или крестьянами. Пусть думаю, что я обедневшая аристократка. Меньше будут приставать с расспросами.

А теперь самое сложное – нужно выбраться из дома так, чтобы меня никто не заметил, и бежать на вокзал, где уже ждет Руфус. Уверена, что смогу его уговорить купить билеты до Саусвилла.

Азартно похихикивая, открываю окошко и, убедившись, что никого нет, скидываю сумку. Вслед за ней вылезаю сама. Второй этаж. Высоковато, но карниз широкий и лепнина здания позволяет спокойно за нее держаться. Плюс, большая круглая луна освещает все вокруг почти как солнце.

Конечно, ситуация рисковая, но куда хуже сидеть, дожидаясь, пока братец выдаст меня замуж за какого-нибудь престарелого вдовца. Так я хотя бы буду сама себе хозяйка. В несколько шагов дохожу до балкона. Чудесно. С него ведет лестница на первый этаж. Все оказалось даже проще, чем я думала.

Едва подобные мысли проносятся в моей голове, как я замираю, услышав:

- Госпожа? А куда это вы собрались на ночь глядя??

Вот же гадство! А ведь все шло так замечательно!

- Э-ммм… - поворачиваюсь в сторону говорящей и настороженно смотрю на нее. Молодая девушка в простом платье и фартуке. Горничная? Лицо доброе, в глазах сочувствие. Возможно, не все так плохо. – Прости, забыла твое имя.

- Я – Хельга, госпожа, - делает книксен.

- Хельга, я хочу уйти ненадолго. Прогуляюсь и обратно…

- Не ходите в таверну, госпожа, - горячим шепотом перебивает меня горничная, - в прошлый раз это едва не закончилось большими неприятностями. Давайте лучше я схожу. Мне ничего, я и не такое видела.

Опачки. Алекса ходила в местный бар за выпивкой?? Ничего себе. Неужели дома ничего не было? Или папаня прятал под замком? Все хуже, чем я думала. Горничная готова сама рисковать, но уберечь госпожу. Попробую ей довериться.

- Я ухожу, Хельга. Совсем. Из дома. Сбегаю с господином Сёрджисом.

- Ой, святые небеса! – девушка прижимает руки к груди. – Барон был против этого господина. Разве же можно супротив воли отцовской??

- Хельга, мой сводный брат хочет отдать меня замуж за старика с детьми. А я любви хочу, понимаешь?! – немного драматизирую, добавляя слез в глаза. – Люблю я Руфуса, всем сердцем. И он меня любит. Единственное, что было против него – это то, что денег у него нет. Но теперь и у меня их нет! Мы уедем, Хельга. И счастливо заживем вместе в том домике, который отец оставил мне в наследство. Прошу, не говори никому, помоги мне на пути к моему счастью!

- Ох, госпожа… - в глазах девушки тоже появляются слезы, - как же я вас понимаю. Жизнь без любви – как праздник без пирога. Бегите, я никому не скажу, но пообещайте, что как устроитесь на новом месте, пришлете мне весточку и возьмете к себе экономкой.

Ух ты! Карьеристка у нас тут объявилась. Ну, оно тоже правильно, молодец девчонка! Лучше быть экономкой пусть и в маленьком доме, чем обычной служанкой в большом.

- Договорились, - обещаю Хельге. – А теперь подскажи, как мне добраться до вокзала, где меня мой любимый ждет?

- Ночью идти пешком нельзя, госпожа. Вас тут же ограбят, а потом еще и опорочат. Экипаж нужно поймать. Деньги у вас есть?

- Денег нет. Но есть…

- Пойдемте, я помогу, - Хельга быстрым шагом устремляется вперед, и пока я дотаскиваю до ворот свою сумку с вещами, она успевает поймать двуколку. – Садитесь, госпожа, возница довезет, куда скажете. Денег наперед не давайте, только когда доедите.

Тычет мне в ладошку монеты.

- Этого хватит с лихвой. Будет говорить, что мало, пригрозите позвать констебля, - шепчет мне в ухо. – Счастливой дороги, госпожа. Пусть боги вам помогают.

- Благодарю, Хельга, - легонько обнимаю обалдевшую от такой вольности горничную и заползаю в двуколку, с трудом умостив большую сумку рядом с собой на сидении. – Едемте, любезный, время позднее.

Экипаж дергается и начинает движение. Конечно, езда по мощенной камнем дороге в подобии кареты и по асфальту в машине сильно отличается. На первом же метре я умудряюсь укусить себя за язык, потому как не успела захлопнуть вовремя рот, после произнесенной фразы. Потом возница хорошенько проверил меня на песок и камни в почках и на последок – дернул так, что я едва шею не переломила от резкой остановки.

- Приехали, госпожа, - буркнул мужик.

Двухэтажное здание почти не светится. Только в нескольких окошках виднеются горящие лампадки. Парочка длинных, похожих на старые трамваи экипажей стоят на отстое. Видимо, на них и будем ехать. Осталось найти своего спутника и уболтать его ехать туда, куда нужно МНЕ. Еще чудеснее было бы, если бы он дал денег и пропал, но увы, это слишком хорошо, чтобы исполниться.

Дав денег вознице, выползаю из экипажа, который тут же уезжает, и замираю. Интересно, куда идти? На меня сей же час обращают внимание двое стоящих неподалеку мужчин, наглых и одетых крайне неопрятно. Видимо, местные грабители? 

Кручу головой, думая, куда бы пойти, чтобы меньше мозолить глаза своими торбами подобным типам. И тут…

- Алекса, любовь моя!

Ко мне на полном скаку приближается крайне безвкусно одетый молодчик с пышной шевелюрой и уложенными воском полосочками усов. Хватает в объятия, обдавая убойной дозой аромата вроде советского одеколона «Шипр». 

- Я боялся, что ты не приедешь! Только сегодня узнал, что твой папа умер, прими мои соболезнования, дорогая. Но знаешь, так даже лучше. Теперь ничто не мешает нашему счастью. Нам нужно немедленно ехать в соседний городок, там есть небольшой храм, где нас повенчают, даже не спрашивая документы и разрешение родителей!

- Подожди минуточку, - силой вырываюсь из мужских объятий и, отойдя на три шага назад с наслаждением вдыхаю чистый воздух, пахнущий лошадьми, навозом и металлом. Ух! Чуть не померла!

- С тобой все в порядке? Тебе плохо, тошнит? Если хочешь, мы можем зайти в таверну, тут с другой стороны вокзала есть вполне приличное место. И вино хорошее.

Ага, женишок в курсе слабостей молоденькой баронессы, чье тело мне досталось. И наверняка, ему выгодно их поощрять. Ладно, подыграем чуток.

- О, нет! Я не хочу более тут оставаться. Нам нужно срочно уезжать. Мой сводный брат вернулся в отчий дом, боюсь, он будет против нашего с тобой счастья, любимый, - немного патетично, но действенно.

Говорю и стараюсь стоять с подветренной стороны, потому как задохнуться от амбре жениха ну совсем не хочется. Франт тут же развивает буйную деятельность.

- Я сейчас же бегу за билетами, сердце мое.

- Подожди, - стопорю его. – Возьми до Саусвилла.

- Что? – почти жених выпучивает глазки. – Зачем так далеко?

- Затем, что у меня там дом, согласно завещанию отца. Мы повенчаемся, спокойно поживем в городке пару месяцев, пока я не понесу ребеночка, а потом вернемся. Тогда уже никто не посмеет нас разлучить, свет моих очей.

Я прямо вижу на лице красавчика работу его мозга. Сначала хмурится, потом лоб разглаживается и на лице появляется миленькая улыбочка с ямочками. Теперь я-я-ясно, на что клюнула Алекса.

- Это великолепная идея, моя любовь! Ты – гений! Я уже бегу за билетами, вернусь за секунду.

И жених буквально на крыльях любви порхает в сторону касс. Я же аккуратно поглядываю на тех двух неопрятного вида мужчин. Не хотелось бы быть ограбленной почти что на пороге новой жизни. Но они, судя по их взглядам, уже переключились на более вкусную добычу – пьяненького дяденьку-толстосума, поющего песню про куртизанку и звенящего кошельком возле домика, похожего на деревенский клозет.

- А вот и я. Заждалась? – и лезет целоваться.

Накрываю пальцами его вытянутые трубочкой губы.

- Это после свадьбы, дорогой. Я – девушка порядочная.

- Конечно, милая, - чмокает мои пальцы. – Пойдем в экипаж? Отправление через десять минут.

Как ни крути, а хорошо, когда рядом есть мужчина, пусть и такой пришибленный, как женишок. Зато есть кому тащить тяжелую сумку.

- Что ты там такое взяла? – пыхтит мужчинка, старательно запихивая вещи в багажное отделение.

- Только самое необходимое, - говорю, занимая место возле окна. Ехать в одном закрытом пространстве с душистым Руфусом – это большое испытание. Нужно, чтобы была возможность открыть окно и продышаться.

- Ты можешь лечь мне на плечо и подремать, - любезно предлагает почти жених, когда экипаж трогается. – Ехать нам долго, а так хоть поспишь.

- Нет, спасибо, я пока что не хочу спать, - отвечаю, с преувеличенным интересом уставившись в окно на проплывающий однотипный пейзаж, едва видный в темноте ночи.

Так, с деньгами мне Руфус помог, свою роль сыграл. Теперь надо что-то такое придумать, чтобы от него избавиться, когда приедем в Саусвилл. У меня там еще планы наведаться в адвокатскую контору. Надо, чтобы кто-то знающий помог разобраться в завещании, есть у меня ощущение, что я не все поняла в специфическом документе. Не мог отец позволить братцу расфыркивать наследные деньги, если через год я могу вступить в права. Где-то тут собака порылась… знать бы еще где?

- Поспи, любимая, - Руфус настойчив, как свидетели Иеговы, уже который час пытаясь уткнуть мой нос в свой слишком ароматизированный камзол.

- Не хочу!  - отвечаю громко, и со всех сторон на меня тут же сыпятся шыканья сонных пассажиров. – Но спасибо, - добавляю гораздо тише.

На самом деле я вполне себе неплохо дремала, пока гипотетический жених не начал приставать со своей заботой. Поближе к окну, почти вжавшись в штору носом – нормально ехала.

- Ты как чужая, право слово, - дует губы душистый Руфус.

- День был трудный, дорогой. Давай обо всем поговорим утром, когда остановимся для завтрака, хорошо?

- Хорошо, - бурчит жених. Он там еще что-то говорит, но я уже засыпаю.

Просыпаюсь как от толчка. Мы стоим. Осматриваюсь. В карете никого нет. Снаружи слышны крики и, кажется, звон оружия. Аккуратно выглядываю в окно. Солнце слепит глаза. Зеленая дорожка травы и на ней много мака. Красные цветы, на которых без движения лежит человек. Кажется, уже неживой.

Полный отчаяния женский крик заставляет меня выглянуть из экипажа, и увидеть молодую девушку, одетую очень просто, но опрятно, в руках у которой маленький ребенок. А на них надвигается грязный мужик, выставив меч вперед, явно с недружескими намерениями.

Ну вот не могу я такое стерпеть, хоть сколько лет проживу. И отсиживаться в экипаже не буду! Пытаюсь выйти, но меня кто-то хватает за руку. Вздрогнув, оглядываюсь. Женишок! Спрятался под сиденьями и пытается меня задержать.

- Отпусти! – шиплю не хуже змеи.

- Ты что? Любимая? С ума сошла?? Там бандиты! Нельзя выходить, нужно спрятаться!

- Вот и прячься! – вырываю руку и тихонько выскальзываю из экипажа.

Глупое-глупое решение! Но женщина с ребенком так плачет, так боится. На коленях умоляет засранца не трогать их. А тот ржет и срезает мечом с бедняжки сначала платок, покрывавший волосы, а потом принимается за платье.

- Будешь себя хорошо вести, я ребенка не трону, поняла? – самодовольно заявляет бандит, мерзко запустив руку бедняжке в разрезанное декольте. – Положи его на землю и иди ко мне. Положь, говорю!

Ржание лошадей отвлекает мужика. Он поворачивается в сторону звуков, это дает мне возможность из-за его спины махнуть женщине, чтобы бежала. Возобновляются звуки боя. Крики, теперь уже мужские. Бандит недоуменно чешет голову, явно не понимая: ему бежать помогать, или же бежать наутек.

И вот пока он стоит, думает, я, подобрав камень покрупнее, без жалости и промедления бью мужика по голове. Тюк. И тело падает к моим ногам. Отбрасываю камень подальше, наклоняюсь, чтобы пощупать пульс на шее. Есть, бандит жить будет, но очнется с большой шишкой и головной болью.

Поднимаюсь с корточек и вздрагиваю от чьего-то пристального взгляда. Осматриваюсь вокруг и вижу мужчину. Высокого, черноволосого. Хищные черты лица, широкие плечи. Одетый во все черное, с мечом наголо. Мы встречаемся взглядами, он насмешливо кивает на лежащего у моих ног бандита и одобрительно усмехается. Я высокомерно вздергиваю нос. Мало ли что за субъект.

Мужчина еще шире скалится, демонстрируя в улыбке отличные белые зубы, а потом за мгновение куда-то пропадает. Я едва успеваю уследить взглядом как он скрывается в гуще боя. Несколько минут и пассажиры экипажа потихоньку возвращаются на свои места. Кто-то просто потрепанный, кто-то раненый. Один из возничих убит.

- Даже не знаю, что было бы, если бы не лорд дракон и его охрана, - вздыхает второй возничий, тяжко залезая на козлы.

Дракон? Я не ослышалась? Надеюсь, это что-то вроде нашего спецназа? Ну там «Морские котики», «Зеленые береты» и так далее. Помогающие попавшим в беду путникам.

Залезаю обратно в экипаж, сажусь на свое место. Глядя на бледного и дрожащего Руфуса, почему-то вспоминаю недавно встреченного незнакомца. Эх… а ничего такой был… симпатичный. Улыбаюсь и... взрогнув, просыпаюсь как от толчка...

Мы стоим. Осматриваюсь. В карете никого нет. Снаружи слышны крики и, кажется, звон оружия. Аккуратно выглядываю в окно. Солнце слепит глаза. Зеленая дорожка травы и на ней много мака. Красные цветы, на которых без движения лежит человек. Кажется, уже неживой.

Во мне просыпается какое-то нехорошее предчувствие. Я уже что-то такое видела?? Дежавю? Глюки? Опухоль мозга?

Полный отчаяния женский крик заставляет меня выглянуть из экипажа, и увидеть молодую девушку, одетую очень просто, но опрятно, в руках у которой маленький ребенок. А на них надвигается грязный мужик, выставив меч вперед, явно с недружескими намерениями.

А вот это я точно помню!! Мне это снилось!! Ой. Сажусь на сиденье, не особо полагаясь на внезапно подкосившиеся ноги. Снилось? Я вижу вещие сны?? Это как, одноразовая акция сейчас была? Или теперь постоянная моя проблема? Почему проблема? Да потому, что в этом мире все еще существует инквизиция! Малейшее отклонение от нормы – и ты ведьма. А через пару суток тюрьмы и пыток уже подкуриваешь от костра под собственным телом. Не-не, мне такое будущее не подходит. Я так-то баронесса. Наследница чего-то там.

Отчаянный женский крик и рев ребенка выводят меня из размышлений. Ладно. Сначала прибью бандюка, а потом уже подумаю, как решить вопрос с вещими снами. Может, это все-таки единоразово было. Хочется верить. Очень хочется.

- Не ходи туда! – вылезает из-под сиденья Руфус, но я отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи и вылезаю из экипажа.

В этот раз я не сразу иду к женщине с ребенком и успеваю охватить более полную картину происходящего. Да, я была права, это все-таки ограбление. Невдалеке двое грабителей с довольным видом делят между собой кошелек того самого, убитого пассажира. А чуть дальше – еще один, нагло помахивая ржавым мечом, срывает с шеи пожилой дамы колье. Мерзавцы!

Стук лошадиных копыт отвлекает меня от бандитов. И я вижу воистину чудесную картину: небольшой отряд, всего-то четверо всадников, во главе с тем самым, черноволосым и нахальным, врезается в неровный строй из шести грабителей, делящих награбленное прямо на дороге.

Звон мечей, всего несколько мастерских атак и бандиты остаются лежать прямо там, где стояли. Я бы еще с удовольствием постояла, понаблюдала – это сплошное удовольствие – видеть таких красивых и умелых спасителей, но… боюсь, тот негодяй прирежет беззащитную женщину и ее ребенка, когда будет бежать, а я подобное не могу допустить.

Поэтому, подобрав камень покрупнее, без жалости и промедления бью мужика по голове. Тюк. И тело падает к моим ногам. Отбрасываю камень подальше, наклоняюсь, чтобы пощупать пульс на шее. Все нормально, живой.

Встаю с корточек и вздрагиваю. Тот мужчина – высокий брюнет, во сне стоял намного дальше, а сейчас, он всего в нескольких шагах от меня. Я даже могу разглядеть, что у него темные, почти черные глаза, которые сейчас насмешливо поблескивают. Он одобрительно кивает в сторону лежащего у моих ног бандита, я же, как и во сне, высокомерно задираю нос. Не по чину мне разговаривать с незнакомыми мужчинами посреди дороги в лесу.

Брюнет усмехается, обнажая ровные, белые зубы и я слегка вздрагиваю. Ничего себе у него клыки! Он ими язык себе не режет? Что там возница сказал во сне?? Лорд какой-то… лорд…

И тут я замечаю, как по шее мужчины внезапно пробегает черная чешуя. Честно! Думала – привиделось, даже протерла глаза. Но нет, она не только не исчезла, но даже расширилась, покрыв всю шею и поднявшись к подбородку. А потом внезапно исчезла. Вспомнила!! Возничий сказал – лорд дракон и его охрана!! Точно!

От удивления, что тут, оказывается, бывают драконы, которые почему-то ходят на двух ногах и имеют внешний вид очень горячего брюнета, даже слегка приоткрываю рот.

Лорд усмехается еще более насмешливо и в два шага сокращает между нами расстояние до минимума. Наглая мужская рука по-хозяйски ложится чуть пониже моей поясницы, притягивая меня к дракону.

- Думаю, мне за твое спасение положен поцелуй. Как минимум.

И, пока я стою, слегка окосев от всего происходящего, прижимается нахальными горячими губами к моему рту. И нет, на этом мужчина не ограничивается! Но, честное слово, как же здорово он целуется, гад чешуйчатый!

Расслабляюсь и какое-то время немножечко наслаждаюсь собственными ощущениями и умелыми ласками красивого мужчины. Ну а что? Я пока не замужем, лорда этого вряд ли когда-нибудь еще встречу. Почему бы и да? Один вкусный поцелуй. Всего-то. Меня так давно не целовал мужчина с таким вот горячим желанием, от которого подкашиваются ноги и пылают все стратегически важные места. Хотя… кому я вру. Меня НИКОГДА не целовал так мужчина.

- Минуточку! – доносится до меня визгливый голос Руфуса. О, мамочки, вылез-таки на свет божий, набрался смелости. А значит, мне пора опять надевать личину зашуганной девственницы.

- Да как вы смеете! – воплю я в притворном негодовании и пытаюсь влепить наглецу пощечину.

Правда пытаюсь. Старательно. Но брюнет легко перехватывает мою руку, улыбаясь еще шире.

- Я восхищен, - говорит, насмешливо сверкая темными глазами. – Такой темперамент в таком… - осматривает меня долгим взглядом, - тщедушном теле.

- Ну не всем же быть откормленными наглыми драконами, - отвечаю ему просто в лицо.

- Откормленными? – на хмуром, слегка заросшем щетиной лице явное недоумение.

- У вас плохо со слухом? Отпустите меня!

- Да я вас и не держу, - фыркает.

И я только сейчас замечаю, что он действительно меня уже не держит, а вот моя рука очень красноречиво поглаживает мужскую грудь через тонкую ткань рубашки, минуя кожаный жилет.

- Алекса! Да что же это такое?! – позади истерит Руфус, дорогу которому перекрыла охрана наглого дракона, не подпуская его к нам.

Мы же с драконом – оба, с одинаковым интересом рассматриваем мою тонкую ладонь, все еще поглаживающую его грудь. Это у меня, наверное, какой-то безусловный рефлекс? Типа – увидела дракона – срочно погладь невиданную зверушку!

- Хм… - убираю руку. – Считайте, что вам повезло. Будь мы где-нибудь в достойном обществе, вам бы пришлось на мне женится, после подобных нахальных поступков.

- Мне и правда повезло: поцелуй был что надо, - брюнет задорно подмигивает. – Хочешь повторить?

- Вам так не терпится связать себя узами брака? – спрашиваю удивленно. У такого мужчины наверняка куча поклонниц и выбрать себе из них кого покрасивее и побогаче меня – не составит труда.

- Крошка, лорды не женятся на простолюдинках. Даже таких рыженьких и горяченьких, как ты, - заявляет снисходительно. 

- А с чего вы взяли, что я простолюдинка? – спрашиваю ради интереса.

- С твоей речи. Внешнего вида и поведения. Ну и с того, что ты путешествуешь самым дешевым способом. Ни одной леди даже в голову не придет ехать подобным экипажем.

Упс. Вот тут я слегка удивлена. О том, что можно ехать на чем-то другом, я даже не в курсе. Вот, Руфус. Жлоб! Выбрал самые дешевые билеты!

- Ну что ж, что было свободным, на том и поехала. Увы, все ездовые драконы были заняты, - говорю первое, что приходит в голову, потому что пауза затянулась.

Брюнет ухмыляется.

- Ну сейчас-то один свободен и предлагает полетать, - поигрывает бровями, заставив меня рассмеяться.

- Алекса!! – Руфус срывается на фальцет.

- Благодарю, но драконы не в моем вкусе.

- А кто в твоем? Тот ухоженный, как женщина, тюфяк? – кивает в сторону несостоявшегося женишка. И голос такой… рычит что ли? Задела самолюбие?

- Возможно, - киваю и отхожу на несколько шагов. – Благодарю вас за помощь и не смею больше задерживать. Мне, бедной простолюдинке, уже пора ехать дальше.

И, подхватив под руку красного, как свекла, Руфуса, возвращаюсь в экипаж, лопатками чувствуя пристальный взгляд темных драконьих глаз.

- Как ты… Что ты… Ты вела себя недопустимо! – шипит Руфус в экипаже.

Постепенно занимают свои места пассажиры, охая и ахая над случившимся в дороге.

- Правда? Недопустимо? – переспрашиваю равнодушно. – А по-моему мнению, себя вел недопустимо ты, мой дорогой, когда спрятался в экипаже и не стал на защиту женщин.

- Я… а почему я должен был защищать незнакомых мне простолюдинок?

О, еще один высокочтимый лорд. Но, насколько я помню, у Руфуса нет титула.

- Например, чтобы показать, что ты – мужчина, а не грязь, прилипшая к ботинку?

- Я и так мужчина, никто в этом не сомневается! – напыщенно отвечает женишок.

- Да ну? Я вот сомневаюсь, - говорю, возможно, немного насмешливо.

- А я сейчас докажу… - напомаженный красавчик делает движение в мою сторону, явно собираясь поцеловать.

Первое мое желание – взбить ему яичницу, до пенки. За все хорошее, так сказать. Но потом человеколюбие во мне побеждает, и я ограничиваюсь только тем, что жестко хватаю пальцами за щеки сунувшуюся ко мне физиономию с вытянутыми в дудочку губами.

- Подумай еще раз, хорошенько. Ты сейчас собрался меня опорочить перед всеми этими порядочными людьми, Руфус?

В глазах женишка появляется растерянность.

- Или ты хочешь, чтобы я тут публично, перед всеми, дала тебе пощечину, защищая свою честь?

- С драконом ты честь не защищала, - звучит обиженно и по-детски.

- Откуда такие выводы? Я пыталась дать ему пощечину.

- Ты должна была кричать! Сопротивляться! Дать еще одну пощечину! А ты стояла, улыбалась и разговаривала с ним!

Теперь уже моя очередь немного растеряться от потока того, что я, оказывается, должна была сделать и не сделала.

- А ты кто такой, чтобы указывать мне, что делать? – спрашиваю у него.

- Как кто? – Руфус отодвигается, но на его лице продолжают алеть два пятна от моих пальцев. – Я твой жених! Почти муж!

- Жених? Я что-то не припомню, чтобы мы проходили обряд помолвки, или запамятовала?

По тому, как кривит губоньки Руфус, становится понятно, что я правильно угадала.

- Ну так какой ты мне тогда жених? Так… попутчик, - и отворачиваюсь к окну.

Мне очень хочется посидеть в тишине, подумать над тем всем, что со мной произошло за последние двое суток. И особенно напрягает тот якобы вещий сон – о нем особенно хочется поразмышлять, но у женишка другие планы.

- Как это попутчик? Мы же… я же… билеты купил!

О! С козырей зашел. Боже. Напомнил мне одно мое неудачное свидание лет эдак пятнадцать назад. Я тогда пришла на встречу с состоятельным вдовцом, которого мне очень рекомендовали, как человека приятного во всех отношениях, мои хорошие знакомые. Выбрали мы ресторан средней ценовой категории. Я взяла себе кофе и какой-то десерт, вроде, штрудель, но могу ошибаться.

Вдовец – импозантный мужчина слегка за пятьдесят долго морочил мне голову заунывными разговорами о бренности всего сущего, жуя какой-то многослойный, очень жирный и дорогой десерт. Опрокинув в себя очередную порцию бренди, и гордо оплатив не только свой, но и мой счет, он заявил, что вечер затянулся и мне уже пора решить, едем мы к нему, или ко мне.

Я едва не подавилась штруделем. У нас всего-то первая встреча, я бы ее даже свиданием не назвала. Просто присматриваемся.

- А что тут присматриваться? – сказал он мне тогда. – Мы уже не малолетки, чтобы ходить вокруг да около, прекрасно понимаем, чем это кончится. Так чего тянуть? Взрослые же люди. Я бы предпочел у тебя. Не волнуйся, ночевать не останусь. Люблю спать в собственной постели.

Слегка обалдевшая от того, как быстро вечер перестал быть томным, встала, взяла сумку и попрощалась.

- Что значит, всего хорошего? – Вскипел вдовец, покрываясь красными пятнами. – Ты меня развела на бабки и думаешь улизнуть?

- Какие бабки, мужчина? Кофе и десерт?

- Я на тебя потратился! Накормил, напоил. Кто мне это возместит?

Спокойно достала крупную банкноту и положила на стол.

- Это - за мой заказ. Сдачу оставь себе, купишь в аптеке успокоительное и чего-нибудь от давления.

И вот сейчас эта фраза про билеты очень мне напомнила того жлоба, думающего, что за десерт я приведу его к себе домой и буду часок-другой ублажать. Надо же возместить его траты, а как иначе. Капец. Похоже, жлобы во всех мирах одинаковые.

- Купил, - киваю в ответ на фразу Руфуса. – Самые дешевые, какие были.

Жених моментально замолкает, сопит какое-то время, а потом выдает:

- А незачем тратить лишние деньги? Лучше их приберечь на обряд и на красивый номер в таверне в брачную ночь.

Размечтался!

- Конечно. А еще мне платье красивое нужно, вышитое серебром. Или, лучше, золотом, - говорю.

-Кхм-кх, а что… у тебя нет какого-нибудь приличного платья? – следует вполне закономерный вопрос.

Все. Руфус понятен, как прочитанная книга. На себя денег ему не жалко, а вот на кого-то – это другой вопрос. Вот и на Алексу он, скорее всего, позарился именно из-за финансов и титула. Теперь ясно, что нужно сделать, чтобы он отпал сам собой.

- Таверна! – слышится крик возницы.

Экипаж, резко дернувшись, останавливается.

- На прием пищи один час, потом едем дальше. Просьба не задерживаться!

Дружной толпой мы заходим в таверну. Почти все столики свободны. Я, не глядя усаживаюсь за самый дальний справа, возле окошка. Столы засаленные, окна – засиженные мухами. Как-то сомневаюсь, что тут подают что-то съедобное. Возле меня усаживается довольный Руфус и сообщает:

- Я взял нам два супа и лепешки. Сытно и полезно для желудка.

Спустя десять минут приносят наш заказ – жидкое что-то и твердые куски картона. Отодвигаю от себя тарелку, игнорируя бурчание желудка.

- Ты не будешь? – живо интересуется Руфус, наминая свой суп. – Не против, если я доем.

Киваю, грустно рассматривая, как за столом напротив пожилая пара с удовольствием ест ароматное жаркое. Возможно, тут не так уж и плохо кормят, снова смотрю в собственную миску с жидким содержимым, просто не всех.

И тут передо мной ставят большую тарелку того самого жаркого, а рядом – тарелку с еще горячим хлебом и кружку с чаем.

- Руфус… - уже собираюсь поблагодарить жениха, но подавальщица меня перебивает.

- Это вам во-о-н от того лорда. Приятного аппетита.

Вспыхнув, поднимаю глаза туда, куда указала девушка и вижу уже возле двери все того же нахального дракона. Он нагло усмехается в ответ на мое возмущенное лицо и, послав воздушный поцелуй, выходит на улицу.

- Не вздумай есть… - женишок пытается рассказать, что мне делать, одновременно с этим протягивая свои руки к моей тарелке.

-  Только тронь, - шиплю ему в ответ, сжимая в руке столовый нож, - мою еду.

Ну а что? Давно известно: нельзя стоять между голодной женщиной и едой – это может плохо закончиться.

После еды у меня и настроение улучшается. Всегда так было, так же осталось и сейчас. Подобрев, усаживаюсь обратно в экипаж, полностью игнорируя брюзжание Руфуса. Согласно ответу возницы, в Саусвилле мы будем уже к обеду, осталось потрястись в экипаже каких-то четыре часа. Немало, конечно, но учитывая, сколько уже проехали – можно и потерпеть.

Пока ждали, когда подадут экипаж, я отошла прогуляться и завела разговор с пожилой парой. Оказалось, что они прекрасно знают городок, в который я еду – прожили в нем почти двадцать лет. Очень советовали выбрать другое место, менее зашоренное, с более прогрессивным главой. Но увы, выбора у меня, как такового, нет. Впрочем, им я об этом не сказала, а просто поблагодарила и попыталась выведать побольше о том городе, где планирую обустраиваться.

Как оказалось, история у Саусвилла полна мистики и загадок. Раньше там было самое большое сосредоточие ведьм всего королевства. Даже особая торговая улица была – Ведьминский переулок, куда ходили за специальными настоями, а также для гаданий и выполнения разных ритуалов. Обычные люди и ведьмы жили в дружбе и взаимной симпатии. Бывало, даже человеческие семьи роднились с ведьминскими, хотя вообще-то подобные союзы не поощрялись.

Так продолжалось довольно долго, несколько столетий. И уже на глаз было сложно определить: где ведьма, а где – обычная женщина. Обе ходили не покрывая голову косынкой, как было заведено в королевстве, обе имели в доме кошек, часто черных. Смело смотрели в глаза, не робели перед власть имущими, не лебезили перед богатыми. В патриархальном обществе подобное было из ряда вон.

И тогда в город был послан королевский советник. Лорд-дознаватель. Мрачный, но красивый мужчина из древнего рода черных драконов. У них была особая черта – чувствовать ведьм, определять их по запаху. Вместе с лордом прибыл и карательный отряд. Многие жители Саусвилла насторожились, но время шло, все было как обычно, и люди расслабились.

Прошло несколько месяцев. И вот в ночь летнего солнцестояния, когда праздник был в разгаре, лорд-дознаватель внезапно соизволил посетить празднующих. Но он вел себя культурно, не нарывался, а потому остался и даже пил-ел за одним столом с местными главами купеческих семей.

Среди женщин особо выделялась одна – ведьма в седьмом поколении. Красивая, зрелая, насмешливая. Многие к ней сватались, но всех Дара отсылала ни с чем. Говорила, что ждет своего суженного.

Одного ее взгляда хватило, чтобы лорд-дознаватель потерял голову. Всю ночь он не отходил от Дары, рассвет они встретили вместе. Красивая из них была пара, да только ни один не хотел поступиться другому. Ни в чем. Ссорились часто. Потом мирились, чтобы снова поссориться. И так по кругу.

И однажды Даре надоело это все. Она бросила дракона. Доподлинно не известно, что она сказала и как вообще все было. Только у лорда-дознавателя снесло крышу. В городе начался беспредел. В любой момент дня и ночи могли прийти в любую семью и увести женщину на допрос. Многих не возвращали. Некоторых казнили, кого-то отправляли в ссылку.

Ведьмы уговорили Дару пойти к лорду и поговорить с ним, попросить о милости. А на следующее утро стало известно, что Дара мертва. Что и как произошло – никто не знает. Говорили, это дракон ее убил в припадке ярости. Да только после этого город утонул в крови. Допрашивали и казнили всех подряд, без разбору. Десяток казней в день – обычное дело. Люди стали бояться собственной тени.

С тех пор в Саусвилле живет народ темный, трусливый и готовый сразу же бежать докладывать обо всем главе города.

- А с драконом что случилось? – спрашиваю с интересом, обожая мрачные городские легенды.

- С ума сошел, - пожимает плечами пожилая женщина. – В один из дней превратился в огромного ящера, взлетел высоко и упал наземь, не расправив крылья. Переломал все, что мог, но умер не сразу. Долго стонал, звал Дару. До самого последнего вздоха звал.

Под впечатлением от легенды едва не забываю спросить то, зачем, собственно, и завела разговор, есть ли в городе хороший адвокат. И получив адрес, довольно потираю ручки. Я на шаг ближе к осуществлению своего плана. Полная оптимизма, с нетерпением жду прибытия в Саусвилл, еще даже не догадываясь, какие темные события запустит мой приезд в город.

- Саусвилл! Саусвилл! Кому там был нужен Саусвилл?! Остановка десять минут! – Кричит возница, заставив меня вздрогнуть и зашевелиться.

- Это наша остановка. Руфус, мы выходим. Забери сумку.

Выхожу первой с наслаждением вдыхая свежий воздух. Да уж, путешествие в закрытом экипаже, да еще и летом, очень напомнило мне езду на работу в общественном транспорте. Не хватало только бабушек-пенсионерок с тачками срочно куда-то едущих в самый час пик.

Пейзаж, открывшийся мне, внушал надежду, что не все так плохо, как рассказывала пожилая пара. Мощенная камнем дорога, где-то вдалеке звон колоколов и шпили замка. Вокзал, кстати, вполне приличный, без признаков бандитского сброда. Несколько мужчин, одна женщина с ребенком и бабулька весьма и весьма пожилого возраста, наверное, встречающая кого-то. Наши с ней глаза на секунду встречаются, она кивает, словно знает меня, я тоже киваю, мало ли, может у них так заведено. А то не успела приехать, а обо мне тут же пойдет слава как о некультурной грубиянке.

Бабулька поворачивается и уходит. Появляется странное ощущение, что это меня она ждала. Впрочем, я довольно быстро о ней забываю, стоит только появится рядом со мной ноющему Руфусу с моей внушительной сумкой.

- Что ты там нагрузила такое тяжелое? Камни? Это же просто неподъемная ноша, - вылезает из экипажа и останавливается рядом.

- Нет, это то, что может нам пригодится в семейной жизни. Ну и, конечно, мой венчальный наряд.

- Да? Ну тогда ладно. Хорошо, что много всего, - тут же соглашается Руфус.

Я же подхожу к женщине с ребенком и спрашиваю, как мне попасть на хутор Лавандовый? Местная какое-то время хлопает глазами, словно не понимает, о чем я ее спросила, а потом говорит:

- Леди уверена, что ей нужно именно туда?

- Совершенно уверена, - отвечаю.

- Это за городом, в сторону поселка Большие бубыри. Пешком далековато будет, спросите кого из мужиков, кто едет в ту сторону, может, подвезут. Как увидите пустоши с мелким таким фиолетовым цветочком, значит – приехали.

- Благодарю вас, - вежливо откланиваюсь и с интересом осматриваюсь, где бы найти подходящего возницу.

- Вам лучше на центральную площадь пойти, там по выходным всегда ярмарка, вот кого-то из приезжих и можно будет попросить, - подсказывает женщина, с которой я недавно разговаривала.

Снова ее поблагодарив и спросив направление, подгоняю Руфуса, довольная, что он хоть чем-то пригодился, весело топаю в сторону площади. По дороге как раз нахожу нужную мне адвокатскую контору, но стараюсь не слишком сильно интересоваться приемными днями, что женишок ничего не заподозрил.

К площади мы выходим спустя пятнадцать минут довольно бодрого шага. Тут действительно проходит ярмарка. Но какая-то скучноватая. Ни тебе музыкантов, ни танцев, ни вина, или эля. Монотонные голоса зазывал, бубнёж покупателей и все. Скучно люди живут в этом городишке, однако. 

Подхожу к лавке с мясом, видя, что тамошний продавец уже складывает пожитки.

- Доброго дня, уважаемый, - говорю.

Седой, с кустистыми бровями мужик кидает на меня беглый взгляд и продолжает молча паковать продукцию, вместо него отвечает женщина – пухленькая, средних лет, с загорелой почти до черна кожей.

- Доброго, госпожа. Хотели чего прикупить?

- Хотела спросить, не едите ли вы в сторону Больших бубырей? Мне очень нужно в туда. 

- Вам повезло, госпожа. Мы как раз с тех мест приехали и вот сейчас будем возвращаться. Можем и вас подвести, чего уж там.

- Большое спасибо, уважаемая…

- Сара я, госпожа. А этот молчун – муж мой, Марк.

- Спасибо, Сара, что не отказали.

Все время разговора Руфус стоит позади меня и, к счастью, ничего не говорит, но выражение его лица очень красноречиво: как это я опустилась так низко, чтобы разговаривать с какой-то крестьянкой. Стоит, морду корчит, а сам тем временем глазками стреляет в сторону богато одетой купчихи, продающей ткани двумя рядами далее.

- Руфус, - окликаю его. – Ты это что? На другую позарился?

- Что ты, любимая? – мужчина тут же опускает блудливые глазоньки. – Только ты одна в моем сердце, даже не сомневайся.

Фыркаю и усаживаюсь в телегу, рядом примащивается и незадачливый женишок. Дергано и неторопливо мы выезжаем из ворот города на юг.

Какое-то время едем молча, потом как-то само собой у нас с Сарой завязывается разговор о непростой доле крестьян.

- У нас четверо девчонок, госпожа. Старшей уже шестнадцать, замуж ее пора отдавать, да тянут что-то сваты, не идут. Уж и не знаю, нешто передумали…

- Не мели ерунду, жена! – прикрикивает на женщину ее муж. – Бабы! Мозгов нет, а все думать пытаются.

Меня от его фразы аж передергивает всю. Фу! Тоже мне, мозговой центр семьи. Детей наклепал, а теперь вон, пожалуйста, не знает, как их пристроить.

- А почему передумать могли? – шепотом спрашиваю Сару.

- Мы вообще неплохо живем, животинки много, кони есть. Но прошлый год неурожайный выдался, поговаривают, это все ведьмовские проделки, тьфу-тьфу, чтоб им гореть в священном огне! И этот год засушливый очень. Животным травы мало. Нам пришлось забить тех, кого не хотели, а теперь и продать не можем, чтобы за вырученные деньги дочери украшений красивых накупить, да одежд. В общем, не сладко нам сейчас, вот и лезет мысля в ум, что передумал свататься Горин к нашей девочке. Нашел невесту побогаче.

Тут мы с ней прерываемся, обгоняя толпу разъяренного народа, который что-то орет и швыряет в кого-то камни.

- Ведьма! – слышится крик.

- Ой, горюшко, - начинает переживать Сара, - нешто на ведьму мы попали? Ой, беда-беда.

- Умолкни, жена! – прикрикивает мужик и хлещет коня, чтобы шел быстрее.

Мы обгоняем толпу и теперь я вижу, кого они преследуют. И в ужасе вскрикиваю. По пыльной дорожке бежит еще совсем маленькая девочка в рваном платье. На лице у нее царапины, а на лбу – шишка. Она рыдает в голос, зовет маму, а толпа хохочет и швыряет в ребенка камни.

- Ироды! – не выдерживаю я, спрыгиваю с телеги и подбегаю к ребенку.

- Госпожа, нет!! Это ведьма! Не касайтесь ее!

Но поздно. Я уже подхватываю ребенка на руки и догоняю едущую телегу.

Мужик остервенело хлещет лошадь, чтобы та бежала быстрее, я начинаю задыхаться, но девочку не бросаю, продолжая попытки догнать груженную телегу.

- Заберите меня! – кричу, задыхаясь.

- Ты ведьму взяла, не бывать вам на моей телеге! Животина вся издохнет, урожай пропадет! Пшла прочь с нею разом! – орет мужик, злостно наяривая толстой хворостиной лошадку по крупу.

- Ой, беда-беда, - причитает Сара, держась за щеки.

Руфус сидит, как воды в рот набрал и молча наблюдает. Ну что за идиот!

- Сара, помоги мне! У меня есть драгоценности! Твоя дочь будет самой красивой и самой богатой невестой! У меня диадема есть, корона! Как принцесса будет твоя дочь! Все те, кто злословил, теперь слюной захлебнутся! – Без зазрения совести давлю на самые болезненные места матери и самые низкие ее пороки. – И второй дочери подарков дам. Когда ее время будет выходить замуж, тоже достойного жениха найдет. Сара! Помоги, слышишь?! Детьми твоими тебя заклинаю!

Толпа, которая гналась за девочкой, теперь бежит за нами, один из камней больно бьет меня в спину, второй едва не попадает в затылок, пролетев совсем рядом с ухом, оцарапав кожу.

- Марк? – крестьянка просительно смотрит на мужа, тот всего на секунду задумывается.

А мне только этого и надо. Делаю отчаянный рывок, закидываю малышку в телегу, а потом и сама, едва дыша, повисаю.

- Руфус, подтяни меня! – хриплю из последних сил, повиснув на телеге, в то время как мои ноги почти волочатся по земле.

Крестьянин снова принимается хлестать лошадь, та, видимо, очнувшись от спячки, принимается очень резво трусить вперед, я же от дерганой езды по кочкам деревенской дороги съезжаю просто под колеса.

- Руфус!!

Наконец этот идиот отмирает и, схватив меня обеими руками за пояс на платье, затягивает, подобно мешку, на телегу. Какое-то время я так и лежу – лицом вниз, уткнувшись в не самую чистую ветошь, тяжело дыша и мысленно посылая проклятия той толпе, что гналась за нами.

Потом кое-как нахожу в себе силы, чтобы перевернуться и сесть. И тут же встречаю заплаканный взгляд спасенного ребенка.

- Не бойся, маленькая, - говорю ей как можно более ласково. – Я не причиню тебе вреда. Тех злых людей уже нет. Мы едем ко мне домой, там покушаем, отдохнем и поищем твою маму, хорошо?

Девочка молчит, глядя на меня исподлобья и только шмыгает носом, зыркая на дорогу.

- Все в порядке, они нас не догонят, - поспешно успокаиваю ребенка, потом поворачиваюсь к Саре. – Спасибо вам.

- Мы не за спасибо это сделали, - тут же влезает «кормилец» семьи.

- Я прекрасно помню, что обещала и сдержу слово, для меня это дело чести, - отвечаю ему. – Но все равно спасибо.

Остаток дороги мы проезжаем в полном молчании. Когда показываются поля с фиолетовыми цветочками, как и говорила та женщина с вокзала, я понимаю, что это не что иное, как еще только начинающая цвести лаванда. Аромат от поля стоит едва уловимый, но очень вкусный. Цветы, нагретые солнцем, еще не пахнут в полную силу, но уже очень скоро этот запах будет разносится на много метров вокруг.

Когда замечаю вдалеке, за полем строение, похожее на дом, понимаю, что мы приехали.

- Это Лавандовый хутор? – спрашиваю у Сары.

- Да, так его называют, не знаю откуда такое непривычное нам название, - говорит женщина, я же смотрю на нее удивленно.

- Так ведь это из-за цветов, - поясняю.

- Каких? – удивленно спрашивает крестьянка.

- Ну вот этих, фиолетовых. Это лаванда.

- Да какие ж это цветы? Бурьян вонючий, - кривится Сара, и я понимаю, что дальнейший разговор смысла не имеет.

- Тогда мы приехали. Можно нас тут высадить?

Забрав у Руфуса сумку, передаю в потрескавшиеся мозолистые руки крестьянки изящную, тонкой работы диадему из голубых опалов и, возможно, сапфиров. К ней же отдаю сережки и ожерелье. Сара с мужем стоят, вытаращив глаза, ведь в жизни такой красоты не видели. А мне не жаль. Куда их носить, эти украшения? Коров доить?

Для второй их дочери, как и обещала, даю гранатовый гарнитур – серьги и браслет. Уже когда прощаемся, Сара незаметно для мужа, тычет мне в руки холщовый мешочек, на мои удивленно приподнятые брови шепотом говорит:

- Это еда. Вам же нужно что-то поесть. И… там оберег… - быстро зыркает в сторону понуро стоящей девочки, - от ведьмы. Берегите себя госпожа. Если вдруг что… мы живем в Больших бубырях от центральной площади третий дом, в два этажа с красно-зеленым петухом на крыше, сразу узнаете. Муж мой… он бурчать будет, но вы все равно… если надо… приходите.

И поспешно от меня отходит, сразу же усаживаясь в телегу. Без лишних слов прощания, крестьяне уезжают, мы же остаемся на дороге. 

- Ну что, вперед? – говорю преувеличенно бодро.

И мы идем по лавандовому полю к тому самому строению, которое я видела. Когда подходим, становится понятно, что это небольшой, но довольно уютный одноэтажный дом, огражденный невысоким, в пояс, забором. 

И тут Руфус, до этого всю дорогу молчавший, выдает:

- Это что такое??

- Где? – делаю круглые глаза, вроде не поняла, о чем он говорит.

- ЭТО! – жених гневно указывает перстом в направлении домика. – ЧТО? ТАКОЕ?

- А-а-а… тут понимаешь, какое дело… папа умер и в наследство мне оставил только этот дом. Ну и поля вокруг, наверное. Тут нужно еще прояснить на счет земли.

- Как дом? – глаз у Руфуса начинает дергаться и косить. – Как поля? А титул?! Имение родовое?! Доход?!

- Это все братцу моему досталось. Мы же с папой поссорились как раз накануне его кончины. Из-за тебя, между прочим. Вот он и наказал… меня, - покаянно тереблю носовой платочек, а потом поднимаю глаза, полные любви и великой надежды на жениха, - но ты ведь меня все равно любишь, так ведь? Поженимся, отремонтируем домик. Заведем хозяйство. Козочку, ослика, курей. Детишек трое, или даже четверо. Красота, правда?

И прижимаюсь в деревянному Руфусу, так и стоящему с выпученными глазами в сторону домика.

- Милый??

- А? Что? Знаешь… я, пожалуй, схожу в город…

- Пешком??

- ДА! Пешком! – Руфус бросает сумку и быстро, видимо, пока я не попыталась ухватить его за сапог, устремляется обратно к дороге. – Я схожу за продуктами! Сегодня меня не жди, это долго. Завтра, может быть… приду.

- Только будь осторожен, любимый! – кричу ему в спину, едва сдерживая смех, потом поворачиваюсь к девочке. – Ну что? Пойдем, посмотрим, что там мне папенька назавещал?

Девочка молча идет рядом. Не вырывает свою узенькую ладошку из моих пальцев, но и никак не проявляет хоть какие-то эмоции. Ни радость, ни страх, ни любопытство – ничего. Возможно, последствия шока. Надо бы как-то выспросить у нее на счет ее мамы, но как это сделать, чтобы она ответила, а не закрылась раз и навсегда? У меня своих детей не было, опыта общения с ними – тоже. Ума не приложу, что нужно делать.

Домик снаружи выглядит очень прилично: новенькое крылечко, яркая краска на ставнях, крыша без дыр в черепице. Дверь заперта.

- А вот это я не учла, - говорю сама себе.

Это я, и правда, как-то выпустила из виду, что жилье может быть заперто, дабы его не разграбили бандиты. Хотя… стекла тоже целые, и забор не поломан, а значит, тут даже актов вандализма не замечено. И это странно. У дома дурная слава? Хорошо было бы узнать об этом раньше, а теперь уже… как есть.

Итак… как там вскрывают замок шпилькой для волос? Удивительное дело, но мне не приходится осваивать навыки взлома, потому что девочка, до сих пор просто стоявшая рядом, внезапно наклоняется, поднимает коврик перед дверью и протягивает мне ключ. Да уж… Могла бы и сама догадаться.

- Спасибо, милая, - благодарю ребенка и без промедлений вставляю в замок довольно большой, с красивыми завитками ключ.

Не сразу у меня получается провернуть его. Сначала он делает половину оборота и останавливается. И дальше ни туда, ни сюда. Даже вернуться назад, чтобы вынуть ключ из замка я не могу. Тогда налегаю плечом на дверь – снова ничего. Бью бедром, коленом, пяткой. Ничего!

- Ла-а-адно! Придется, значит, выбить стекло и залезть через окно! – говорю сама себе и в то же мгновение ключ в замке делает полный оборот.

Выпучив глаза, кручу второй раз. Раздается громкий щелчок, от которого я даже подпрыгиваю, и дверь с просто ужасным скрипом начинает открываться. Остановив ее рукой, вытаскиваю ключ и, резко распахнув, чтобы меньше скрипела, захожу в темный коридор.

Удивительное дело, но дом не производит впечатление нежилого помещения! Внутри нет запаха сырости, пыли, затхлости. Складывается ощущение, что хозяева только что вышли на ярмарку и вот-вот должны вернуться. Но я-то знаю, что это не так!

Прохожусь по дому. Кухня просто прекрасна, готовить на такой – одно удовольствие! Деревянные полы, чистый очаг, яркие занавески на окнах, массивная, но красивая мебель, расписная посуда. В коридоре - тканные дорожки, яркие, полосатые.

Зал с камином и уютными разноцветными подушечками на огромном диване. Ну и спальня… выше всяких похвал. Огромная кровать под балдахином, резной комод, зеркало во весь рост, небольшая, но очень функциональная гардеробная.

Пока я хожу по дому, исследуя его с открытым ртом, девочка следует за мной совершенно молча. Но когда мы возвращаемся на кухню, и я спрашиваю у нее, хочет ли она попить чай с бутербродами, девочка отвечает:

- Я хочу к маме.

- А кто твоя мама, милая? – спрашиваю, присев возле ребенка на корточки.

- Она ведьма, - следует вполне закономерный ответ.

- И как нам ее найти? – уточняю.

- Она видела, что мы зашли в этот дом. Нужно просто выйти на улицу, - отвечает ребенок, и тянет меня к двери.

Да уж, подобного ответа я не ожидала!

Ладно, в любом случае, я не собиралась оставлять девочку у себя, а планировала отдать матери при первой же возможности. Это даже хорошо, что подобная возможность появилась так быстро.

- Пойдем, - киваю, и выхожу вместе с ребенком на улицу. – И где она?

- Ей нельзя открыто появляться на дорогах, это опасно для нее и для нас. Тут злые люди, - вздыхает малышка.

- О да, в этом я уже успела убедиться, - отвечаю ей. – Хорошо. Тогда куда нужно идти?

- Вон туда, ближе к лесу, - указывает маленьким пальчиком девочка. – Там тень, деревья скроют наши лица, никто не увидит.

- Ла-адно… - отвечаю с легким сомнением, - пойдем.

Вообще, на сердце немного скребут сомнения. А вдруг, это девочка какая-нибудь подставная фигура? Чтобы заманить меня в лес и… Что и может каждый придумать сам, на сколько хватает фантазии. Из-за подобных мыслей, к лесу я подхожу уже прилично на взводе, готовая при первом же подозрительном шорохе дать стрекача.

Но на встречу мне выходят не двое с топором, а одна худощавая, непонятного возраста женщина. Кстати, одетая вполне прилично, даже имеющая украшения на шее.

Она просто кивает мне, и ребенок тут же бежит к ней, обнимая худенькими ручками за шею.

- Вита, девочка моя, - женщина прижимает ребенка к себе, но совсем недолго, потом силой разжимает руки дочери и отступает на шаг.

- Мама? – в голосе малышки растерянность.

Но женщина даже не смотрит на ребенка, все ее внимание сосредоточено на мне.

- Я вверяю ее тебе, сестра, - говорит.

- Кхм… мы с вами не родственники, - отвечаю. – И это ваша дочь. Что значит вверяю? Она не котенок, а живой человек, ее нельзя вот так отдавать, кому захотите.

- Можно и нужно, - отвечает. – Я не могу больше жить в городе, меня раскрыли. Если явлюсь – схватят и казнят. Дочери со мной нельзя – опасно. Я буду жить в лесу, живая природа скроет мне в минуту опасности и поможет выжить в тяжелые времена. Ведьмы всегда так делали – жили в единении с природой. Зря мы пошли в города. Человеческая темнота, жадность и глупость не знают пределов. Они боятся того, чего не понимают – так было всегда и вряд ли изменится хоть когда-нибудь.

- Это все понятно, уважаемая, - перебиваю женщину. – Но давайте вернемся к вопросу с Витой. Ребенку нужна мать, и вот эти все ваши речи…

- Со мной рядом Вита погибнет. Я это видела! – глаза женщины вспыхивают яркими зеленоватыми точками. – И не хочу подобной судьбы для своего ребенка. Голос в моем сне сказал – прибудет новый человек в город, ему отдай дитя!

- Слушайте, у меня самой сейчас нелегкая ситуация. Мало еды и я понятия не имею, будет ли она завтра вообще. Я не уверена, что смогу о себе позаботиться, что уже говорить о ребенке!

И тут женщина делает шаг вперед и хватает меня за руку. Пытаюсь вырваться, но куда там – словно в капкан попала.

- Все у тебя выйдет, сестра! Все, что задумала! Ты здесь все знаешь, нужно только вспомнить!

Меня окатывает волной жара, а следом – окунает в ледяную прорубь. Дыхание забивается, сердце делает дикий скачок, в глазах темнеет.

- Мама?! – отчаянный крик ребенка.

- Судьбу можно изменить, - хриплый голос женщины. – Запомни это!

А потом, я наверное, потеряла сознание.

Мне снится странный сон. Высокий костер, нарядно одетые люди, многие женщины с красивыми венками из полевых цветов на головах. И мужчина… он сидит за столом рядом с жителями города, но всем выделяется. И богатой одеждой, и цветом черных, как вороново крыло, длинных волос, и хмурым выражением лица среди веселого смеха и довольных улыбок.

Играет музыка, женщины выходят танцевать вокруг костра. И тут взгляд мрачного мужчины останавливается на мне. В его черных зрачках отражается пламя огня, оно зажигает в моей душе какой-то опасный, но очень долгожданный жар. И я выхожу танцевать. Никогда этого не делала, ни для кого не открывала своей женской сущности, а ему – захотела.

Пламя костра взвивается до небес, как и наш внутренний огонь. Да! Это он, мужчина, которого я так долго ждала, мой суженый! Тот, кто раскроет мою ведьмовскую силу на всю мощь! Дракон!

И сон прерывается. Только где-то далеким эхом звучат слова: «Судьбу можно изменить, помни это!»

Прихожу в себя от детского плача. Матрас какой-то жесткий… и подушка куда-то упала, затылок теперь болит. Ох… открываю глаза – надо мной голубое небо. Не сразу вспоминаю, где я и почему лежу на земле.

- Тётенька? Тётенька…

- А? – поворачиваю голову на голос.

Передо мной появляется заплаканное детское лицо. Кто это? Ребенок… девочка… ведьма… Вита, да, точно, Вита!

- Тётенька, вы не умерли?

- Нет, Вита, я в порядке, наверное. Сейчас сяду и смогу сказать точнее.

Приподнимаюсь, преодолевая шум в ушах.

- Знаешь, все неплохо. Сейчас встану и пойдем в дом, у меня там бутерброды еще были, да и Сара нам дала что-то поесть, надо бы глянуть, что там… если не испортилось уже на такой жаре. Долго я лежала?

- Долго… нет… не знаю… - сбивается ребенок.

Ну, оно и понятно. Ей со страху могло показаться, что я пролежала несколько часов, а на самом деле… Поднимаю голову к небу. Солнце уже не в центре, но еще и не садится, значит, в отключке я была недолго. Уже хорошо.

- Пойдем, миленькая, - говорю ребенку, кряхтя и поднимаясь во весь рост.

Мы потихоньку, как две бабульки, возвращаемся в дом. Там я долго сижу, уставившись в одну точку. Происходит, блин, что-то очень странное и нехорошее! И что хуже всего, я нахожусь в самом эпицентре событий. При этом не имея вообще никакого понятия о мире, в котором нахожусь, его истории, нравах и прочем. Ну… не считая драматических фактов о гонениях на ведьм. Мне категорически не хватает информации. И совершенно не ясно, где ее взять, чтобы при этом не вызвать на себя ненужное внимание.

Тяжко вздыхаю, а потом решаю не хвататься за все сразу, а идти постепенно. Доедаем с Витой бутерброды, собранные мной еще в отчем доме. В свертке, который мне дала Сара, лежит два приличных куска мяса, половина колечка уже готовой колбасы и две хлебные лепешки, уже прилично подсохшие. Что же делать со всем этим богатством?

- Мясо надо отнести в погреб, - деловито сообщает мне ребенок.

- Эм… а у нас он есть? – спрашиваю.

- Конечно. В каждом доме он должен быть, и тут наверняка есть, - даже не задумываясь, отвечает Вита.

- И где ему положено быть?

- Чаще всего, под кухней, - отвечает малышка.

Мы встаем и вместе идем смотреть. И да, оказывается, что у нас есть погреб! В котором стоит давняя банка какого-то твердого жира, куски чего-то, похожего на воск и еще всякая ерунда по мелочи, которую, чтобы опознать, надо вытаскивать на кухню, потому что в погребе очень плохое освещение. Оставив на полочке мясо, накрываю его сверху тяжелым казаном, чтобы мыши не съели, мало ли.

- Надо кошку завести, - говорит Вита.

- Надо, но у нас и так с едой не очень, а тут еще и животное придется кормить, - возражаю ей.

- Кошка сама найдет себе пропитание, - настаивает девочка.

- Отлично! Но мы все равно пока кошку не будем заводить, - ставлю точку в споре.

- Не имеет значения будем или нет. Она сама себя заведет, - сообщает Вита таким тоном, словно я и сама должна это знать.

Решаю не продолжать тему. Не будет кошки и все.

- Послушай, - говорю ребенку, - мне нужно съездить в город по делам. Тебя я взять с собой не могу, поэтому оставайся в доме и не выходи отсюда, хорошо? Я вернусь вечером, если повезет.

- А как вы собрались съездить? – задает вполне логичный вопрос Вита.

- А-а-а… вот это пока не знаю… но уверена, кто-нибудь меня подвезет. Тут ведь рядом дорога. В любом случае, если не уеду в ближайшее время – вернусь назад. Все, нет времени на разговоры, я пошла. А ты будь умницей, не выходи на улицу, хорошо? Не надо, чтобы тебя кто-то видел. Тем более сейчас, когда меня нет дома.

- Я поняла, - кивает девочка. – Обещаю, что не буду выходить.

Совершенно довольные друг другом, мы расходимся в разные стороны. Я – выхожу на улицу, спрятав в кармане часть драгоценностей и завещание, а Вита идет вглубь дома. На всякий случай, закрыв девочку на ключ, выхожу к дороге.

Смотрю в обе стороны. Никого. Интересно, как часто тут хоть кто-то ездит? По идее, рядом большая деревня и город, дорога хорошо утоптанная и широкая, наверняка ею часто пользуются.

И тем не менее… сейчас она пуста… Ладно, пройдусь пока вперед, раз уже вышла. Усмехаюсь, может, догоню Руфуса, вряд ли он далеко ушел, ходок из него только по женщинам хороший.

Вот так вот, в своих мыслях, потихоньку и иду. Даже не сразу слышу топот конских копыт. Услышав же, отхожу к обочине, зайдя на траву, подальше от дороги. Приподнимаю руку ко лбу, чтобы солнце не светило в глаза, и можно было рассмотреть, кто едет. 

- Однако, неожиданная встреча. Неожиданная и приятная, - раздается надо мной знакомый мужской голос. – Просто гуляешь, или по делу вышла?

Я не верю в Деда Мороза, ведьм и случайности. И определенно не случайно мы с этим умником уже который раз пересекаемся! Поднимаю голову выше, тут же поймав лукавый взгляд черных глаз.

- Конечно, по делу. Подвезете?

- А ты вот так запросто сядешь в седло впереди меня? – насмешливо спрашивает лорд дракон.

- Я бы с бОльшим удовольствием ехала сама, но вряд ли вас устроит бежать за мной, держась за хвост коня, - отвечаю ему в тон.

- Да, подобный способ передвижения мне точно не подойдет, - отвечает со смешком. – Ну раз мы с тобой не из стеснительных, то давай, запрыгивай.

И подает мне руку. На которую я какое-то время смотрю с подозрением. Интересно, вытянет он меня вверх, или же я позорно повисну сосиской на его коне? Ладно. Кто не рискует, тот не пьет шампанского! На эту фразу моя подруга всегда добавляла – а кто рискует, тот пьет лекарства. Но сегодня я решаю быть оптимисткой. Невзирая ни на что.

Поэтому становлюсь ногой на ногу лорда, отталкиваюсь и-и-и-и… он действительно меня подхватывает и в одно движение легко, словно я сделана  из пуха, усаживает перед собой в седле.

- А теперь едем, - раздается хрипловатый голос над моим ухом.

И мы выдвигаемся в путь. Вокруг красотища: яркое голубое небо, сочная зеленая трава, еще не высушенная летним зноем, птички поют, ветерок шумит в кронах деревьев. А я только и могу думать о том, что при каждом движении коня мое бедро слишком сильно прижимается к мужским ногам.

- Чуть отклонись вбок, обопрись на меня, - шепчет демон-искуситель. – И тебе будет удобнее и мне…

Что там будет и ему, спрашивать не хочется. Оно действительно, сидеть боком с прямой спиной очень неудобно. Через сотню метров начала ныть поясница от бестолковых попыток сохранить видимость дистанции между нами. Хотя зачем?? Назвался груздем – полезай в корзину. Согласилась ехать на одной лошади с мужчиной, корчить постную мину уже поздновато.

Поэтому подумав, все-таки откидываюсь на мужскую грудь, где-то в глубине сознания подумав, что от лорда вкусно пахнет: лесом, зеленой травой и немного костром. Внезапно захотелось шашлычка…

- Что ты так хитро улыбаешься? – спрашивает мой извозчик.

- Мяса на огне захотелось. Такого… средней прожарки. Чтобы сок тек по рукам, когда вгрызаешься в большой кусок. И лучок сладенький хрустит. М-м-м… Надо к мяснику заглянуть.

- Ты так рассказываешь, что даже мне захотелось. Угостишь? – лорд напрашивается в гости.

- Ха. Вот еще. Мясо нынче дорого стоит, - отказываю даже ни секунды не сомневаясь.

- А если я куплю много мяса. И лука. Приготовишь? – настаивает лорд.

- Неа. Жарить мясо на костре – это мужское занятие. У меня плохо получится, - лукавлю, конечно, но надо же, чтобы отвязался.

- А если я приготовлю, придешь попробовать?

Ты смотри, какой приставучий! Что ему вообще от Алексы надо? Она же на замороженного цыпленка похожа: тощая, синяя и кожа в пупырышек.

- Ай-яй-яй, лорд дракон, как можно такое предлагать порядочной девушке?

- А ты порядочная? – спрашивает с подколом.

- А вот это сейчас было обидно, - делаю вид, что действительно обиделась. – Если я простолюдинка, то у меня что, и чести быть не может?

- Может. Я сказал, не подумав, - звучит почти как извинение.

Обращаю внимание, что уже виднеется стена, которой обнесен город. Значит, скоро будут ворота, и я смогу сбежать. Дракон, конечно, импозантный мужчина, но у меня сейчас совсем другие интересы.

- Ты так вкусно пахнешь, - не унимается местный Казанова, - удивительный аромат, учитывая, что ты из простых людей.

- Ну да, - поддакиваю, довольно улыбаясь, ведь мы проезжаем ворота в город, - это потому, что я сегодня не убирала в коровнике, не успела еще, дел невпроворот было.

Хрипловатый смешок заставляет и меня слегка улыбнуться.

- Ваше благородие! Ваше благородие! – к нам со всех ног бежит какой-то кругленький, но богато одетый господин.

Лорд издает тяжкий вздох.

- Ваше благородие! Я принес вам…

- Подождёшь меня минутку?

Вроде и спрашивает, но не дожидаясь ответа, спускает с коня и поворачивается к кругляшу. Мне же только этого и надо. Я быстренько обхожу несколько человек и устремляюсь на соседнюю улицу.

- Подожди! – слышится позади. – Скажи хоть свое имя и где тебя искать?!

Оборачиваюсь вполоборота, продолжая удаляться и отвечаю:

- Если мне будет нужно, я сама вас найду!

И, смеясь, скрываюсь в узеньком переулке. Сюда он конем не заедет.

Итак, дело самой первой важности – сдать в ломбард драгоценности. Я специально взяла не самые дорогие, рассудив, что очень яркие украшения могут привлечь ко мне слишком пристальное внимание. Но деньги нужны. Очень сомневаюсь, что адвокат, к которому я собралась идти сразу после ломбарда, будет проводить консультацию за спасибо.

Ломбард выглядит именно так, как я себе и представляла: подвальное помещение, обшарпанные ступени, грязная, плохо освещенная комната и дедуля очень неприятной наружности, сидящий за столом, отделенным стеклом от остальной комнаты.

- Леди ошиблась? – подобострастно улыбаясь, говорит дедок. – Магазин тканей в соседнем проулке, тоже в подвале.

- Леди пришла куда нужно, - отвечаю, доставая из карманов юбки платок, в который замотала для сохранности драгоценности.

Показываю серьги с опалами, держу их так, чтобы тусклый свет попадал на камни, красиво отражая их глубину.

- Положите в специальный шкафчик под стеклом и пододвиньте мне, - уже совсем другим, наглым тоном говорит ростовщик.

Кладу одну сережку и делаю, как сказал дедок, успев поймать его хитрый, прищуренный взгляд.

- Опытная, да?

Спрашивает. А то я не знаю это жулье. Положишь две сережки и можешь с ними попрощаться. Старый бандюган присвоит их себе и уже ничего не докажешь.

- Что за них дадите? – перевожу разговор в деловое русло.

- Золото поцарапано, чистить нужно будет. Камни с изъянами… - ростовщик делает вид, что глубоко задумался. – Дам пять монет серебром.

- Двенадцать, - приступаю к торгу.

- Это грабеж среди бела дня! – возмущается ушлый дедок. – Шесть монет и все!

- Одиннадцать, так и быть. Из уважения к вашим сединам, - говорю нужную мне цену.

- Семь! И это мое последнее слово! И поверь, никто тебе не даст больше! Любой житель этого города скажет, что старый Журрас дает самую честную цену!

- Десять. Или я ухожу к ростовщику через две улицы. У него там большая витрина и как раз не хватает сережек для полного комплекта к очень симпатичному ожерелью. Уверена, он и за брошь мою с изумрудами даст хорошую цену. Ведь это все мое, родовое, а не сворованное где-то. Можно не бояться, что нагрянет полиция и конфискует все, за что были уплачены деньги нечестному продавцу.

- Ты меня без ножа режешь, нахалка! Семью мою бедствовать заставляешь! Детей моих сегодня голодными оставишь! – вопит, входя в раж, знающий свое дело ростовщик.

- У таких, как вы – деловых людей, всегда есть деньги на черный день, так что не надо мне тут про голод, - усмехаюсь.

Фразу о том, что у такого скупого ростовщика вряд ли есть семья, оставляю не сказанной. Всерьез задевать дедулю мне сейчас не выгодно.

- Про деловых – это ты да… все правильно говоришь. Восемь монет. Больше дать не могу.

- Десять. Или верните серьгу, - стою на своем.

Дедуля бросает на меня острый взгляд сквозь кустистые брови и лезет куда-то в закрома. Отлично. Первый бой я выиграла. Получив монеты, отдаю вторую серьгу.

- И брошь покажи, - бурчит ростовщик.

Выхожу из подвала спустя каких-то полчаса. Расстались мы с дедком вполне довольные друг другом. Он получил серьги, брошь, браслет и два кольца. Я же – полный кошель серебряных монет и хорошее настроение.

Сейчас наведаюсь к адвокату, а потом прогуляюсь по магазинам, посмотрю, что за товары тут предлагают. Надо думать, чем я буду заниматься, чтобы кормить себя и неожиданно полученного ребенка. У меня нет столько драгоценностей, чтобы не работать. На одну их продажу рассчитывать не стоит – на год не хватит.

И, кстати, вот еще один интересный момент. Папаня завещает неродному сыночку титул, имущество, земли, а родной дочери - дом в каких-то пустошах. Складывается впечатление, что он ее не любит и не заботится о ней. И тем не менее, драгоценностей у девушки – полные закрома. Причем, все они валяются где ни попадя. Я собрала только те, которые нашла случайно в комоде, среди белья.

В комоде! Кстати! Я тогда, после разговора с братцем-кроликом, застукала экономку, роющуюся в ящике. До меня только теперь доходит, что, возможно, хитрая служанка знала привычку своей хозяйки не вести счет драгоценностям и потихоньку воровала безделушки!

Ну и ну! Прямо тайны Мадридского двора! Усмехаясь сама себе, подхожу к адвокатской конторе. Ну что же, посмотрим, как тут все пройдет. Надеюсь, также удачно, как и у ростовщика.

- Господин Моверин не принимает вот так вот без записи! – продолжает напирать на меня своими телесами секретарша – дама средних лет и такой же наружности, если не считать пятого размера груди.

- А вы просто спросите, - не сдаюсь я, хоть и порядком задолбавшись за последние десять минут говорить одно и то же. – Уверена, он найдет время.

- Нет, не найдет! И я вам уже это говорила! Могу вас записать на следующий месяц, на восемь утра третьего числа. Не нравится – уходите!

- Не нравится, но я не уйду. Я буду тут у вас сидеть, в приемной. И громко жаловаться каждому посетителю при всякой удобной возможности, что вы ведете себя крайне недопустимо!

- Боги! Музетта, что тут происходит?! – из приоткрытой двери кабинета выглядывает лысеющий господин в темном костюме.

- Простите, господин Моверин! – секретарша опять пихает меня своим бюстом, едва не сбивая с ног. – Дама ошиблась конторой и уже уходит.

- И ничего я не ошиблась! – спешно сообщаю удивленному адвокату. – Я пришла ровно туда, куда мне нужно! И не понимаю, почему вынуждена терпеть такое непозволительное хамство со стороны вашего персонала!

- Музетта? – адвокат выходит в приемную, удивленно приподняв брови.

- Простите, господин Моверин, - секретарша, скромно опускает глаза, прежде успев меня полоснуть взглядом, как стилетом. – Видимо, мы с дамой не поняли друг друга.

- Видимо да, - язвлю я и теперь уже обращаю все свое внимание на адвоката, не упустив момент, когда тот, словно невзначай, ныряет взглядом за линию декольте своей секретарши.

Интересненькое. У них роман? Не похоже. Скорее, влюбленность. И это может быть объяснением тому, как ведет себя секретарша.

- По какому делу вы к нам пожаловали? – адвокат переводит на меня взгляд.

- По личному. У меня с собой завещание и мне нужно, чтобы вы помогли разобраться, все ли я правильно по нему поняла.

- Этим чаще занимаются нотариусы, - и этот тоже пытается меня выпихнуть.

- Я знаю. Но если окажется, что в завещании есть моменты, которые доверенный не озвучил, мне будет нужен защитник, отстаивающий мои законные права в суде. И я очень полагаюсь на вас в этом вопросе.

- Ну что же, пройдемте в кабинет, - говорит адвокат, видимо смирившись с тем фактом, что я никуда не уйду. – Музетта, принесите чаю, будьте добры.

Мы заходим в кабинет. Господин Моверин усаживается в кресло, я - напротив него на стул. Молча передаю ему завещание, решив, что и так потеряла слишком много времени на пререкания с секретаршей, чтобы опять вести пустую беседу и с адвокатом. 

Мужчина долго, скрупулезно и очень внимательно изучает документ. Музетта успевает принести чай и уйти, а он все читает. Я даже начинаю немного волноваться, впрочем, многочисленные дипломы и сертификаты господина Моверина, развешанные по стенам, действуют успокаивающе и говорят мне, что я не ошиблась со своим выбором. Он действительно профессионал.

- Итак… - начинает адвокат и замолкает.

- Итак? – тороплю его.

- В общем-то, стандартное завещание. Ничего сложного или непонятного. Единственное, составлено очень хитро и с припиской на латыни, что уже давно не делается при составлении документов.

- Надо же… А зачем была сделана эта приписка?

- Затем, чтобы кто-то, вроде вас или вашего брата, на имя которого было оставлено наследство, не смогли прочесть дополнительные условия завещания.

- А там есть какие-то дополнительные условия?? – переспрашиваю, затаив дыхание.

- Есть. И очень интересные. Хитрый делец был ваш папа, уж простите, что так говорю, - адвокат усмехается.

- Ничего. Вы его четко охарактеризовали. Таким и был. Так что там с дополнительными условиями?

- А что, если я скажу вам, что эти условия полностью меняют весь смысл завещания? И еще… если вы их не будете знать, то потеряете все! А между тем, ваш доверенный не прочел приписку на латыни, которая непосредственно касается вас и вашего будущего. Сделал он это намеренно, или на то была воля вашего отца – остается неизвестным.

- Ох, господин Моверин, говорите, не томите, а то у меня сейчас случится сердечный приступ!

- Дело в том… - адвокат замолкает, хитро указывая пальцем в слова на латыни, я слегка приподнимаюсь, чтобы лучше видеть документ, мы находимся очень близко друг от друга.

И именно в этот момент с грохотом распахивается дверь в кабинет!

- Господин Моверин! – полный негодования голос секретарши разносится не только по всей комнате, но и наверняка, слышен даже на улице.

- Музетта, что за бесцеремонность? Врываться так во время важного разговора с клиенткой?!

- Я думала, у вас деловой разговор, а вы…

- Музетта, выйдите немедленно! – адвокат повышает тон, явно раздраженный происходящим. – И впредь – стучитесь!

- Ага, стучитесь… как же… - секретарша, обиженно сопя, выходит, прикрывая дверь, но не закрывая ее плотно, оставляя тоненькую щель. Подглядывать будет? Подслушивать?

Усмехаюсь. Пусть подглядывает. Я на ее мужчину видов не имею, мне все равно. А вот, чтобы не подслушивала, буду говорить тише.

- Давайте вернемся к латыни, - напоминаю адвокату.

- Да, давайте, - говорит мужчина немного рассеяно, но потом собирается и продолжает. – Так вот. Завещание очень интересно составлено. Если не читать латынь, то получается, что все состояние переходит вашему братцу.

- Это я уже поняла. Дальше.

- Но если прочесть текст и со сноской по-латыни, то все баронское добро достается вашему сводному братцу на ХРАНЕНИЕ.

- Вот сейчас я немного не поняла, - усаживаюсь на стул, немного заторможенно глядя на адвоката. – Что значит на хранение?

- Ваш брат, на самом деле, получает всего лишь возможность все унаследовать. Через год. И при условии, что вы не сможете организовать свое дело на хуторе Лавандовый.

- Что??

Если честно, то мое удивление вполне можно понять. Нигде нет намека на то, что Алекса хоть что-то понимает в менеджменте и маркетинге. Я уже помолчу о том, что у нее вряд ли имеется предпринимательская жилка. Это издевательство со стороны папани? Последняя шутка покойного? Дать надежду дочурке, а потом разом лишить ее, когда поймет, что ничего не может сделать? Кто в этом патриархальном мире вообще захочет иметь дело с женщиной-предпринимателем, любительницей приложиться к бутылке и старой девой?? Прямо скажем, эта задачка со звездочкой, и чтобы решить ее придется очень постараться.

- То есть, я могу получить все свое имущество назад через год, если сделаю какой-никакой магазинчик и продержусь на плаву двенадцать месяцев?

- Нет. Вам не продержаться на плаву надо, а получать стабильный доход. Пусть небольшой, но чтобы вышли в плюс через год. Иначе все состояние и титул навсегда перейдут вашему братцу.

- Значит, у меня есть шанс все вернуть!

- Есть, - улыбается адвокат. – Тут, правда, еще одна небольшая приписочка…

В этот раз в дверь раздается громкий стук.

- Ну что еще, Музетта? – спрашивает с раздражением адвокат.

В кабинет просовывается голова секретарши и громким шёпотом сообщает:

- К вам пожаловали господин Алесандро Драги и просят о срочном приеме.

Я вздрагиваю. Брат! Мы с адвокатом переглядываемся, он прекрасно знает прозвучавшее имя, читал его только что в завещании.

- Мне лучше с ним не встречаться, - говорю, выхватывая со стола завещание, и пряча его в карман юбки.

- У меня есть запасной выход, - шепчет мне господин Моверин, - прямо из кабинета. С вас двадцать семь монет серебра.

Я слегка косею от названной цифры и внезапно понимаю, что хоть и думала, что хорошо сторговалась с ростовщиком, на самом деле я прилично пролетела с деньгами. Без раздумий отдаю монеты адвокату.

- Госпожа Музетта, - излишне громко говорит господин Моверин, - скажите посетителю, что я приму его, только дообедаю. – А дальше уже мне. – Быстро, госпожа. И постарайтесь не стучать каблуками.

Задняя стенка камина отодвигается, и я вижу тайный ход, захожу в него, прихватив лампу.

- Двадцать ступеней вниз и направо. Дверь немного заедает, выйдете в проулке. Постарайтесь, чтобы выходящую вас никто не видел, - напутствует адвокат.

А потом стена за мной закрывается. Стою какое-то время в темноте, держа перед собой лампу, дающую очень мало света, прислушиваюсь. Может, услышу, о чем разговаривают мой братец и адвокат. Но увы, совершенно ничего не слышно.

Немного разочаровано спускаюсь вниз. Дергаю дверь. А она не открывается! Пробую еще раз и еще, но результат тот же! Это случайность, или ловушка? Кажется, придется возвращаться.

Хотя… надо бы попробовать еще… в последний раз так сказать. На этот раз я прижимаю ручку вниз до упора и плюс наваливаюсь всем телом. И-и-и раз! И-и-и два! И-и-и… три не получилось. Дверь с громким чавканьем открывается, и я вываливаюсь в узкий проулок, ровно возле огромной и весьма запашистой мусорной кучи, спугнув целую стаю зеленых мух.

- Фу, - зажимаю нос пальцами и быстро пробегаю мимо, шмыгаю направо и почти сразу оказываюсь на знакомой улочке.

Чудненько. Теперь нужно быстро отсюда сбежать и пошустрее вернуться в дом. Еще бы найти, кто меня подвезет. И… покупки я хотела сделать. Что-нибудь вкусненькое Вите купить. Понятно, что никакие сладости не исправят тот факт, что мама оставила ее с совершенно незнакомой теткой, но… попытаться стоит, как мне кажется.

Я, можно сказать рысью, пробегаюсь по лавкам, быстро поняв, что магазинчики с красивыми витринами мне не по кошельку. Покупаю малышке два красивых платья, юбку и парочку блузок, панамку. Себе тоже беру соломенную шляпку. У продавца меда покупаю воск, в тканях – жгуты. Начну с самого простого – со свечей. Сюда же можно было бы и мыло добавить, но готовой мыльной основы я не нашла, а варить с нуля… ну такое. Овчинка выделки не стоит в таком случае.

Не сдержавшись, покупаю для Виты плюшевого медвежонка и небольшую куклу в ярком платье. Монетки в кошельке стремительно уменьшаются, портя настроение. Понимаю, что очень скоро опять пойду к ростовщику. Гораздо раньше, чем предполагала.

Купив еще немного еды и всякой мелочи, удивительным образом легко и быстро нахожу повозку, которая едет в нужную мне сторону. Управляет ею пожилой мужчина. С разговорами не лезет, на вопросы отвечает односложно, но лошадь подгоняет хорошо, поэтому поездка моя завершается даже быстрее, чем я надеялась.

Любезно попрощавшись с дедулей и получив сухое «Будь благословенна», устремляюсь к дому. Обращаю внимание, что вокруг строения есть следы лошадей. Быстро открываю дверь и тут же запираю ее.

- Вита? – зову малышку.

Девочка тут же показывается из-за двери, испуганно глядя на меня.

- Малышка, тут кто-то был, пока я отсутствовала?

- Два мужчины каких-то, - тут же отвечает ребенок. – Один дядя молодой, красивый, второй – старше, с бородой.

- Что они делали?

- Объехали несколько раз дом, заглядывали в окна, стучали в дверь, а потом уехали.

- Испугали тебя, да? – спрашиваю, доставая из сумки покупки. И первым делом – красивые вещи и игрушки.

- Тот, что помоложе так ругался, - девочка прижимает ладошки к щекам. – И сильно в дверь стучал. Злился.

- Они тебя не видели? – спрашиваю.

- Нет, я спряталась в углу спальни, за кроватью и сидела, пока они не уехали.

- Ты умничка, - улыбаюсь ребенку, протягивая куклу и медвежонка.

Вита долго смотрит на игрушки, не решаясь взять.

- Это тебе. Нравятся? Если не нравятся, мы можем купить другие…

- Кукла странная, - говорит Вита, берет названную игрушку и тут же кладет ее лицом вниз на лавку. – А медвежонок хороший. Мягкий.

- Можешь дать ему имя, если хочешь.

Наблюдаю, как Вита нежно берет из моих рук игрушку и трепетно гладит детской ладошкой по голове медвежонка.

- Пончик, - говорит.

- Что? – не сразу понимаю, о чем она.

- Я назову его Пончик. Потому что он мягкий и красивый. А кукле дам имя… - девочка на секунду задумывается, закрыв глаза, а потом внезапно говорит, - Мария.

Вздрагиваю, ощутив ледяной холодок по спине. Черные длинные волосы куклы придают ей еще большую схожесть с той Марией. Ведьмой, отправившей меня сюда.

- Странное имя, - говорю.

- Какая кукла, такое и имя, - следует ответ, а потом Вита добавляет. – О! Снова эти мужчины едут.

Подбегаю к окну и действительно, вижу как от дороги в нашу сторону поворачивают два всадника, и в одном из них сразу же опознаю сводного братца. Вот мерзавец, никак не успокоится! Прибыл вернуть меня домой?!

- Вон! Тот дядя все время ругался, - Вита указывает пальчиком на моего братца-кролика.

- Я так и поняла, солнышко. Давай, спрячься опять туда, где ты была, а я немного подсмотрю, что они станут делать.

Девочка послушно ныряет в свое убежище за столом. Я же от всего сердца желаю, чтобы Алесандро нас не нашел. Вот просто не увидел и все!

- Хоть бы он запутался и потерял ориентацию на местности! – не отдаю себе отчет, что говорю вслух. – Не найдет нас и уедет! Не увидит, не найдет…

- Что вы шепчите? – спрашивает девочка из своего укрытия.

Вздрагиваю. Я не замечала, что говорю вслух, думала просто мысли в голове бродят.

- Да так… ничего…

- А-а-а, - тут же выдает Вита, не дослушав, - ведьмачите.

- Нет, солнышко, - начинаю объяснять и замолкаю, удивленно следя за странными передвижениями братца и его дружка.

Они поворачивают с главной дороги в сторону дома, делают несколько шагов и останавливаются. Осматриваются. Снова возвращаются к дороге, долго рассматривают указатель в десяти метрах от развилки и опять съезжают с дороги, в этот раз гораздо дальше от дома. Едут, о чем-то спорят. Останавливаются, снова оглядываются вокруг.

Брат начинает злится. Что-то кричит, машет руками. Мужчины по очередному разу возвращаются к главной дороге, какое-то время топчутся на месте, а потом снова делают попытку съехать с нее, но в этот раз у них получается еще хуже – теперь они едут гораздо дальше от дома. Брат в ярости спрыгивает с лошади, принимается бегать, что-то кричать, потом снова садится верхом и, пришпорив бедного коня так, что тот чуть на дыбы не становится, быстрым галопом уезжает прочь, не забыв прихватить своего дружка.

Я, недоуменно наблюдавшая за всем этим цирком со смесью удивления и радости, прихожу в себя от слов Виты.

- Ничего себе. Мама была права.

Поворачиваюсь к ребенку и уточняю:

- В чем была права?

- Она сказала, что мне будет только возле вас безопасно.

- Почему так?

- Потому что вы – изменяющая реальность ведьма, - и столько восхищения в голосе девочки, что мне даже жаль разрушать ее иллюзии.

- Никакая я не ведьма, Вита. И вообще, ведьм не существует. Есть женщины, которые знают больше, чем другие люди, но это не делает их ведьмами. Прошу, перестань употреблять это слово направо и налево, в этом городишке его не очень любят, и мы можем попасть в очень нехорошую историю, если тебя услышит кто-то из местных жителей.

- Хорошо, - девочка немного расстроена. – Но это большой грех – отвергать свою силу. Если ведьма не признает собственную магию ее ждет жалкая жизнь и тяжелая смерть.

- Благодарю за очень важную информацию, но у меня созрела куда более интересная идея. Как на счет быстренько перекусить бутербродами, а пока закипает чай, ты померяешь одно из тех платьев, что я купила? Пожалуйста. Мне бы очень хотелось посмотреть, как оно будет на тебе сидеть.

Вита какое-то время задумчиво на меня смотрит, чуть прикусив уголок нижней губы, а потом очень серьезно кивает, соглашаясь. Я же старательно гоню из головы ненужные мысли, на это еще будет время. Ночью ляжем спать, и я хорошенько все обмозгую. А пока…

- Ну что? Ужинаем?
А вот и арт, где мы с вами можем полюбоваться Витой в новом платье и с игрушкой)