Лжец

Глава 7

В субботу я готовилась к балу – это ежегодное награждение участников благотворительной кампании, созданной папой и его фирмой. В далеком каком-то году папа, основывая корпорацию, сильно нуждался в деньгах. Он познакомился с темнокожим парнем Финном, который был гением по части заключения сделок. Вместе они создавали фирму. В один несчастливый день вся семья Финна попала в аварию, и потребовалась крупная сумма на лечение. Отец быстро создал благотворительный фонд «Финнеган хелп» и за короткие три дня собрал более двадцати тысяч долларов. Этого было более чем достаточно и помогло семье вновь вернуться к нормальной жизни. Но деньги продолжали поступать, поэтому папа и Финн решили оставить фонд. Теперь они помогают детям с различными заболеваниями и оснащают детские больницы. Мама стала управляющей этого фонда, а жена и сын Финна занимаются всеми организационными вопросами. Финн Саммер же – неизменный папин партнер по бизнесу.Итак, я умудрилась не превысить лимит времени пребывания в салоне и смогла сделать прическу и макияж для праздника. Потом долго, словно статуя, чтобы не испортить красоту, восседала в кресле и смотрела передачи о животных. И вот пришло время идти на бал. Мама настояла на водителе папы, против чего я даже не возражала, потому что Энрике мне нравился. Отличный парень, преданный семье и компании папы. Он веселый и дружелюбный, так что более подходящей компании для поездки на бал и не сыщешь.– Мисс Роуз! Потрясно выглядишь! – воскликнул Энрике, прислонясь к машине.– Энрике! – Мое лицо сияло. Парень всегда поднимает настроение одним своим присутствием. – А ты в курсе, что под смокинг никто и никогда не надевает бейсболку? – рассмеялась я.– О, боже! – закричал он в притворном ужасе, зажав ладонью рот. – А я думал, что смотрюсь круто!Я рассмеялась в ответ.– Рада тебя видеть.– И я, мисс Роуз, – произнес Энрике в ответ, учтиво открывая дверь «кадиллака».– Как Саманта?– Клянусь, эта женщина сведет меня с ума. Похоже, у нас будет третий ребенок.– Господи, Энрике, я так рада за тебя, – я приобняла парня.– Спасибо, – он светился от гордости. – Ну что, готовы?– Да, поехали.Поездка была недолгой и веселой. Энрике с радостью и гордостью рассказывал об успехах своих детей в детском саду, о жене Саманте и просто забавные истории. Мы подъехали к отелю, в котором проходил бал. Подъездная дорожка была полна красивых автомобилей, которые привозили гостей, высаживали и отъезжали. Мы были шестыми в очереди.– Похоже, намечается крупная тусовка, мисс?– Да. Двадцать лет со дня создания фонда.– Видел мистера Саммера с семьей. Ему сегодня речь толкать, весь волнуется, – ухмыльнулся Энрике.– Да, он не любитель публичных выступлений.

***

Подошла наша очередь.Швейцар открыл мне дверь – и я вышла, ослепляемая вспышками фотокамер. Куда без этого пафоса? Папа любит освещать значимые события своей жизни. Стараясь излучать радость и счастье, я улыбалась налево и направо, подставляя свое лицо всем фоторепортерам, желающим снять бунтарку-дочь влиятельного человека. Дойдя до входа в отель, я с облегчением выдохнула. Внутри не было журналистов, и праздник был скрыт от их любопытных камер. Охранник впустил меня внутрь. И я ступила в мир роскоши.Отель был выкуплен отцовской компанией на сегодняшний вечер. В нем остановились приезжие гости. Люди ходили туда-сюда, потягивая шампанское, меряясь каратами в бриллиантовых украшениях. Я прошла дальше, в зал для торжественных мероприятий. Здесь было очень многолюдно и слегка душновато от такого количества людей и смешения парфюмов.Чувство комфорта явно обходило меня стороной в таких местах. Мне приходилось посещать важные мероприятия, хотя у меня бывали с отцом трудные времена – почти каждая наша встреча. Но я делала это ради него, ради своей семьи.Я надела купленное во время шопинга с Моникой длинное зеленое атласное платье. Мне оно безумно нравилось. Две широкие бретели, пролегающие по плечам, заходят на спину и спускаются по бокам до самой поясницы, где перекрещиваются и соединяются, прикрывая мою попку. Согласна, вырез на спине достаточно глубокий, на грани приличия, но он эротично открывает ямочки на пояснице. Впереди платье достаточно консервативно. Оно полностью прикрывает грудь, вырез-лодочка лишь слегка углублен. Платье приталенного силуэта, плавно расширяется от бедра и спадает волнами практически до самого пола. По верхнему краю нашивка тончайшим полупрозрачным бисером, линия которого сужается в месте соприкосновения лямок на пояснице и парой сантиметров ниже сходит на нет. И при каждом шаге я чувствовала, как эта сверкающая дорожка лежит на моей попке и слегка покачивается в такт шагам. Это добавляло уверенности моему шагу – и я чувствовала себя чертовски соблазнительной.Волосы в салоне собрали в замысловатый пучок, но не перегружали их средствами, отчего они выглядели естественно с парой выбившихся прядей. Такая себе, знаете, гламурная версия неряшливого пучка на затылке. В макияже, опять же по моей просьбе, – минимум цветов. Глаза подвели, еще сильнее подчеркнув их зеленый цвет, на губах – полупрозрачный блеск. Перед выходом я взглянула на себя в зеркало, пытаясь понять: что они так долго делали с моим лицом? Я почти не изменилась.У проходящего мимо официанта я схватила с подноса бокал с шампанским и пошла искать своих родителей. Я издалека услышала заливистый смех мамы, а затем увидела ее идеально уложенные светлые волосы. Мама от природы рыжеватая блондинка, но, достигнув определенного статуса в обществе, она перекрасила свои волосы, став песочно-русой. Я, как истинная бунтарка, свой родной цвет оставила, потому что люблю его, а еще горжусь своими ирландскими корнями.Лет в шестнадцать я обратила внимание на то, что в кругах общения моих родителей женщинам не принято быть рыжими. Подавляющее большинство носили тот или иной оттенок блонд, остальные были каштановыми или черными. И только я, среди всего этого озера стандартов, была как… рыжая ворона.Мама повернулась в мою сторону и улыбнулась еще шире.– Рози, детка, как я рада, что ты пришла, – воскликнула она, раскрыв объятия, в которые я незамедлительно окунулась.– Привет, мама. Смотрю, здесь весело, ты так заливисто смеялась.– О, да, мистер Мун абсолютно очарователен.Кто-о-о?– Мун?– Да. Мистер Джордж Мун. Потенциальный деловой партнер папы. Отец очень давно хотел заключить сделку с его компанией, да все как-то не удавалось. А несколько дней назад тот позвонил и сам назначил встречу, желая закрепить сотрудничество. Отец был просто на седьмом небе.– Какого рода сделка? И почему он вдруг стал так заинтересован в ней?– Роуз, не порти вечер. И не будем о работе отца. Пусть сам разбирается.– С чем и кто должен разобраться? – послышался голос папы из-за маминой спины. Она отошла немного в сторону, позволяя отцу пройти и поцеловать меня в щеку.– Роуз, – спокойно и с легкой вопросительной интонацией произнес он.– Привет, папа. Как ты?– Порядок, дорогая. А ты? Наигралась уже в машинки? Готова начать взрослую жизнь?Вот этот момент. Слышите пренебрежительный тон? Улавливаете сарказм в голосе? А уничижающие нотки распознали? Вот так все и начинается. Я люблю отца. До скрежета зубов люблю. Но вот это несерьезное отношение к выбору моей профессии каждый раз просто выбивает из колеи.Я готовилась стать финансовым аналитиком и войти в состав папиной команды победителей, завоевывающих финансовый рынок. Закончила колледж с отличием, но после выпуска подарила папе свой диплом в рамке и начала заниматься тем, к чему лежала душа, – ремонт машин. Папа, естественно, не разделял моего оптимизма. Он считал, что я, как истинная дочь богатых родителей, слетела с катушек и пошла играться. А когда наиграюсь – приду к нему и, наконец, начну жить по его правилам. Так что последние два вопроса задавались регулярно, и папа даже предвидел мой ответ. Но в этот раз я его удивила.– Нет.Он даже не смог скрыть своего удивления. На его лице читалось: «Ты больше ничего не скажешь? Не станешь спорить?» Даже мама, которая всегда сразу старалась отвлечь и направить беседу в иное русло, молчала.А я не могла отвести взгляда от серых глаз, которые прожигали, оценивая меня с головы до пят. Мун жадно поглощал каждый миллиметр моего тела, как будто готов был наброситься прямо в гуще толпы высшего общества, и пожирать, пока от меня не останется лишь воспоминание. Ну, и, может, мое шикарное платье.Вот кто спутал мои мысли. Я не смогла произнести ни одного внятного звука. Лишь смотрела на него, такого шикарного в смокинге. Смотрела, как раздуваются его ноздри и ощутимо вздымается грудь от тяжелого дыхания. Смотрела, как он сжимал в руке бокал с шампанским, плавя меня взглядом.– Роуз… – пробормотал мой отец, уловив причину моего замешательства и переводя взгляд с Муна на меня и обратно. – Позволь представить тебе Джорджа Муна, моего, надеюсь, без пяти минут делового партнера.– Роуз, – я прочистила внезапно пересохшее горло. – Розали Стар.Мун тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и в его глаза вернулся такой привычный стальной блеск. Он протянул руку ко мне.– Очень приятно, мисс Стар.Я, словно на автопилоте, пожала его руку. Молча. Я почувствовала тот самый жар и искры, потрескивающие на наших соприкоснувшихся ладонях. Так, отсюда нужно было выбираться. Я, кажется, заморозила свои мозги слишком холодным шампанским. О, шампанское. Не сводя глаз с Муна, который в ответ не отрывал взгляда от меня, я залпом осушила бокал, за что заслужила щипок за локоть от мамы.А, точно, леди же так не делают.– Итак, мистер Мун, мы не закончили беседу, – папа повернулся к нему.– Да, точно, – Мун прочистил горло и сделал глоток шампанского. Он в последний раз взглянул на меня, а затем полностью отвлекся на моего отца. – Как и договаривались, пятнадцатого мая собираемся на турнире по гольфу в Ирландии, после турнира подписываем контракт. Немного развлечемся с пользой для дела. – Мун широко и абсолютно очаровательно улыбнулся, отчего мама буквально поплыла.– Пятнадцатого? Погоди, Джордж, я не могу пятнадцатого. У нас заседание членов правления по поводу поглощения «Кейп индастриз». Этот проект готовился два года, мы не можем его упустить, сам знаешь.– Да, но другой возможности не будет, мистер Стар. Вы же понимаете, что собрать таких людей в одном месте – практически из области фантастики. Но есть пара дней в году, когда это происходит само собой. Нужно этим воспользоваться.– Но как я смогу быть там?– Не обязательно именно вы. Вашу компанию может представлять кто-то другой, но не менее достойный. Тот, кому вы можете доверить ведение таких важных переговоров.Наступила тишина. Я стояла, потягивая второй бокал шампанского и рассматривая толпу, лишь вполуха слушая болтовню папы с этим мрачным типом. Я ждала Элли, чтобы хоть было с кем обсудить эту ярмарку тщеславия. Причины тишины я не уловила и не обратила внимания, пока папа не позвал меня по имени.– Роуз?– Да, папа? – ничего не подозревающаяярасплылась в вежливой улыбке.– Ты согласна?– На что согласна?Я перевела взгляд на Муна, который ехидно ухмылялся. Вот подонок. Так хотелось плеснуть шампанское в его самодовольную рожу, что я едва сдержалась. А потом хотелось запрыгнуть на него, обвить талию ногами, вцепиться в волосы и целовать до появления звезд перед глазами. Я прерывисто вздохнула. Так о чем это я? Кажется, для его ухмылки была причина. Я снова посмотрела на папу. Он был серьезен, но было еще что-то в его взгляде. Мольба? Да ла-а-адно. Ни за что не поверю.– Детка, пойдем поговорим? – ласково спросил папа.Так, здесь назревало что-то недоброе.М-да, надо было бежать при первой возможности.

Папа деликатно взял меня за локоть и повел в сторону конференц-зала. Там никого не было. Отец включил тусклый светильник и указал на ряд стульев, стоящих у длинного овального стола. Я присела, он сел напротив и сложил руки.– Роуз, ты можешь ненадолго зарыть топор войны? – ласково спросил он.– Я его и не откапывала, – фыркнула я в ответ.Он поднял на меня взгляд, в нем прыгали смешинки.– Мне нужна помощь.– Слушаю.Он снова опустил взгляд на свои руки.– Ты должна поехать с Муном в Ирландию.Я подскочила со стула так быстро, что тот опрокинулся и ударился спинкой о пол. Мое негодование превратилось в полноценную ярость.– В каком таком смысле – поехать с Муном? В качестве кого?– О, нет, малышка, я ничего такого не имел в виду. – Папа тоже вскочил на ноги. Обогнув стол, он поднял мой стул и жестом указал на него. – Роуз, не будь ребенком. Присядь и дослушай меня.Мои глаза метали молнии, а из ушей вот-вот грозил повалить дым. Но я взяла себя в руки и снова присела. Отец же начал мерять шагами пространство, убрав руки в карманы.– Мы заключаем очень важную сделку. В Ирландии соберутся представители трех компаний, генеральные директоры, если быть точным. Так вот, с ними нужно заключить сделку о сотрудничестве. Это поможет в слиянии с «Маджорити» и расширении на Восток. Но туда должен поехать кто-то из нас. Мун будет буферной зоной и человеком, который проведет эти переговоры.– Папа, кто он?– Ты о ком?– О Муне. Кто он такой и откуда взялся? – Мое дыхание выровнялось, но при упоминании его имени сердце вновь начало набирать обороты.Папа вздохнул и сказал:– Два года назад мы начали два проекта – «Маджорити» и «Кейп». Первый даст возможность расшириться на Восток.– Как?– Роуз, как обычно. – Папа посмотрел на меня как на несмышленого ребенка. – Мы выкупаем крупную компанию на Востоке, перестраиваем под себя и работаем. Но. «Маджорити» не продается. И владелец этой компании о продаже даже слышать не хочет. Компания прибыльная и не сдает позиций последние несколько лет. Там будет присутствовать сын владельца и финансисты фирмы. Сначала попробуем заключить сделку с тремя конкурентами, чтобы задушить работу фирмы и не оставить выхода. Но если нет – будем следовать плану Б.– Так зачем выкупать? Сделай как обычно: найди умирающую компанию, выкупи, заставь работать и утри нос «Маджорити».– Нет, Роуз, тут личный мотив.– Личный?Папа вздохнул, прикрыв глаза.– Роуз, мне нужна эта компания. Я ее заберу любым способом.– Почему тогда не слиться с ней? А потом потихоньку поглотить.– Ты очень умная девочка, – сказал отец, открыв глаза и улыбнувшись. – Но, боюсь, с ними это не сработает.– Папа, ну ты же понимаешь, что этот путь более надежный? Что, если ты подпишешь контракт с этими тремя фирмами, а «Маджорити» параллельно продаст свои акции другой компании? Не один ты собираешься ехать для заключения выгодных сделок. Ты один хочешь эту компанию?– Нет. – Отец в задумчивости потер подбородок.– Тогда тебе нужно, в первую очередь, вести переговоры с «Маджорити», а три остальные компании оставить напоследок, так сказать, запасной вариант. Ты ведь хочешь этого?– На той встрече я должен встретиться с тремя очень важными людьми и подписать контракт, если «Маджорити» не согласится продаться нам. Мы объединяем усилия и открываем компанию на Востоке, которая разрастается и поглощает «Маджорити» естественным образом, создавая монополию. После этого остальные компании отсеются, оставив только меня и «Маджорити». Так я достигну своей цели с минимальными потерями.– А если они не согласятся потом уйти? Предприятие предполагается быть прибыльным.– Для этого мне нужен Мун. Я уже год на него охочусь. Он лучший в своей сфере.– В какой сфере? Чем он занимается?– Он ведет переговоры. По образованию он адвокат и финансист. Но его услуги – это договоры. Мун договаривается всегда и со всеми. Он умеет поставить собеседнику вопрос так, что кроме удовлетворительного ответа ничего не выходит. Он действует очень хитро и изворотливо, никогда не рубит с плеча. Никогда не теряет самообладания и остроту ума. В общем, идеальный кандидат на переговоры.– Ты уверен?Мне сразу вспомнились те разы, когда он при мне за секунду выходил из себя. Я вспомнила, как он кричал на меня. И тут же сразу всплыли моменты, когда его глаза превращались в жидкий металл. Приковывали к себе, останавливали жизнь вокруг и мое сердцебиение одновременно. Я поерзала на стуле, вспомнив, где я и для чего нахожусь.– Да. Я видел его в деле. Питер Вайз в прошлом месяце подписал совершенно невыгодный для него контракт с Диланом только потому, что его на это уговорил Мун. Дочь, он действительно стоит каждого заплаченного за него цента.– Ладно, Мун молодец. Я поняла. Почему ты не едешь на эту встречу – тоже. Но я здесь при чем? Я даже не работаю у тебя.– Роуз, ты – полноправный член правления. Пусть даже не участвуешь в заседаниях и всячески саботируешь выполнение своих обязанностей перед компанией, ты все еще часть ее. Я знаю твой ум и склонность доводить все до совершенства. К тому же, ты очень привлекательная женщина, что может немного дезориентировать наших оппонентов. Ты и Мун – идеальная пара, – я открыла рот, чтобы возразить, но папа добавил: – для этих переговоров. Соглашайся, пожалуйста. А я, в свою очередь, обещаю, что больше не буду на тебя давить. Если захочешь играться и дальше… – Он сделал паузу, посмотрел на меня, понял свою ошибку и, прочистив горло, быстро исправился, – в смысле, если хочешь работать и дальше в мастерской, я не буду против. Наоборот, я помогу тебе.А вот это уже было интересно.– Каким образом?– Погашу твой кредит за землю и здание мастерской. Тогда вам с Майком будет легче работать и прибыли будет больше.– Ты хочешь меня купить? – спросила я, прищурившись. Я немного злилась, но рациональная часть меня прекрасно понимала, что такой широкий папин жест позволит нам развиться гораздо быстрее.– Нет, я хочу оплатить твою услугу участия в переговорах. Так ты согласна? – Отец посмотрел на меня с надеждой.– Папа, мне нужно подумать, я не могу так… Ответь мне на один вопрос.– Да? – Он смотрел на меня, выжидая.– Откуда появился Мун?Отец замялся, почесал затылок. По его виду я смело могла предположить, что во всей этой ситуации есть странная сторона.– Байками о том, что я просто предложил ему работу, тебя, по всей видимости, не накормишь. – Он усмехнулся, глядя на меня, я в ответ молча покачала головой. – Ладно. Но это строго между нами. – Он прервался, дожидаясь моего кивка. – Как ты знаешь, я состою в джентльменском клубе. Пару месяцев назад в него вступил Джордж. Мы познакомились, сошлись во взглядах на политику и бизнес, так что точек соприкосновения у нас хватает. Есть у нас в клубе такая… хмм… традиция – мы периодически заключаем разного рода пари. Так вот одно из таких мы заключили с Муном. Он проиграл. – Папа снова усмехнулся. – Теперь кое-что мне должен.– Что это?– Помимо прочего? Он должен мне заключение сделки с «Маджорити».– Помимо прочего? – насторожилась я.– Да. – Отец снова замялся. – Роуз, дорогая, это к делу не относится и мы с…– Папа, – я прервала отца, – какого рода было пари?– О, обычные игры с биржей, ничего существенного.– Так что входило в пакет с «прочим»? – я нарисовала в воздухе кавычки.Папа не успел ответить, так как в зал ворвался Финн. Он сразу подошел ко мне и обнял, а потом обратился к отцу:– Грег, все ждут начала и твоей вступительной речи. А ты здесь прячешься.– Да. – Папа кивнул ему и повернулся ко мне. – Роуз, подумай и ответь сегодня. Договорились?– Хорошо, папа.Он подошел ко мне. Поцеловал в лоб, и они вместе с Финном покинули зал.Мне надо было выпить. Срочно.Вместо того чтобы пойти и найти алкоголь, я осталась в конференц-зале. Я стояла у окна, обнимая себя руками и размышляя о папином предложении, об их пари, о том прочем, что задолжал папе Мун. Я не знала, как ко всему этому относиться, особенно меня беспокоило предложение. С одной стороны, оно было стоящим, потому что с наших с Майком плеч свалится целая гора в виде громоздкого кредита, не позволяющего модернизировать мастерскую. С другой стороны, это – шантаж. Шантаж моего отца. Хотя его понять можно. Это дело всей его жизни, и он хотел расширить свой бизнес так же сильно, как и я – свой. А с третьей… Недельная поездка и необходимость общаться все время пребывания в Ирландии с Джорджем Муном.Вот тут я совсем себя не понимала. Когда находилась на расстоянии от него, ненавидела и очень четко вспоминала о причинах ненависти. Когда же он был рядом, я таяла, словно снег на солнце. Я не могла противостоять его обаянию. Мне нравились его взгляды, как будто я единственная в мире женщина, достойная его внимания. И эти мириады чувств могли пролететь через мой организм за какую-то минуту. От ненависти до обожания. Странно? Не то слово.Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как позади меня встала тень. Глядя в отражение серых глаз в оконном стекле, я пыталась понять саму себя. Мун просто молча стоял за моей спиной и смотрел через то же стекло. Потом он слегка коснулся ладонями моих обнаженных плеч. Я вздрогнула и покрылась мурашками. Его теплые ладони, не встретив сопротивления, двинулись вниз по рукам, оставляя за собой ощущение выжженной кожи. Он достиг локтей и переложил руки на талию. Когда я ничего не предприняла, чтобы оттолкнуть его, он мягко потянул меня за талию и начал разворачивать лицом к себе. Я повернулась, но рук он не убрал, оказавшись со мной в максимальной близости. Я встретилась с ним взглядом. И в его глазах снова увидела восхищение, обожание и обещание таких вещей, о которых вслух не говорят.– Роуз, – хрипло прошептал он и наклонился ко мне, словно готовясь поцеловать.– Мистер Мун, – так же хрипло и шепотом ответила я.Он улыбнулся и слегка покачал головой, теснее прижимаясь ко мне. Снова этот запах, от которого кружится голова. Это ощущение, словно по коже бежит стадо мурашек.– Назови мое имя.– Нет.– Почему, Роуз?– Потому что имя – это слишком личное. Я не могу. Если я это сделаю, все станет слишком реальным.– Это и так реально, детка. Скажи мое имя, пожалуйста.– Нет.– Я заставлю тебя кричать его, – снова усмехнулся он.– Только если будешь отрезать мне ногу или применять другие способы насилия, – мой шепот стал игривым, на что он слегка рассмеялся, а затем снова стал серьезным.– Нет, Розали, мне не понадобится насиловать тебя. Только если сама об этом не попросишь.Все мое существо запылало. Между ног чувствовалось напряжение, а мысли разбрелись, оставив мозгу возможность посовещаться с сердцем о предложении Муна.Мун говорил, продолжая при этом поглаживать мою талию. Затем его руки переместились на поясницу. Растопырив пальцы, он положил ладонь на обнаженный участок, а мизинец просунул под платье, поглаживая чувствительную кожу. Обнаружив, что на мне нет нижнего белья, он напрягся.– Нет трусиков? – ошарашенно спросил он.– Под это платье они не надеваются, – почему-то засмущавшись ответила я, опустив глаза на его галстук-бабочку.Он поднял указательным пальцем руки, не занятой поглаживанием поясницы, мое лицо за подбородок. И я снова перевела взгляд к его глазам. В них на этот раз бушевала страсть, цвет был похож на плавленое олово.– Ты сводишь меня с ума, – хрипло прошептал он и, наклонившись к моей шее, резко вдохнул через нос, слегка постанывая. – Ты чудесно пахнешь.– Ты говоришь это и своей девушке? – У меня уже подкашивались ноги и я начала дрожать от его прикосновений и намеков. Я не могла избежать сарказма. Хотя нет, это был не сарказм, а способ узнать о его положении.– У меня нет девушки, – прошептал Мун мне в ухо и прикусил мочку. Это простое действие послало новую партию мурашек по моему телу и спровоцировало повторный стон.– Джордж! Вот ты где! Дорогой, нас уже ждут, идем! – раздался визгливый писк за его спиной.Мы оба вздрогнули, как будто очнулись ото сна. Он на секунду зажмурился и стиснул челюсти. Когда он открыл глаза, там уже не было серой пылающей дымки, в них осталась только стальная решимость.Я выглянула из-за его плеча и увидела шикарную блондинку. Ну, если шикарными считать наращенные волосы, накладные ресницы и надувную грудь. Меня словно окатили ледяной водой. Нет девушки, твою мать? Я посмотрела на Муна, который было приоткрыл рот, чтобы что-то мне сказать, но я его опередила:– Знаешь, как сильно я тебя ненавижу? – прошипела я. – Так сильно, что, если тебя переедет грузовик и у меня будет шанс спасти твою жизнь, я им не воспользуюсь. Так сильно, что, если у тебя будет аллергия на кошачью шерсть, подарю тебе кошку. Так сильно, что готова предать мечту и поцарапать твой «мустанг», – последние слова уже просто царапали горло. Это слезы пытались скопиться в уголках глаз или просто я давно не моргала? Меня трясло от ярости. Я злилась, в первую очередь на саму себя. Я ведь знала, знала, что связываться с ним – плохая идея, но как можно было устоять?– Роуз.– Пошел. На. Хрен. Долбаный. Ублюдок!Я оттолкнула Муна от себя и пулей вылетела из зала, пробежав мимо удивленно приоткрывшей рот блондинки. Кстати, губы у нее тоже искусственные. Я пробежала к дамской комнате и, влетев в нее, закрыла с грохотом дверь. Меня там встретила Моника, которая красила губы. Я на секунду забыла о своем инциденте с индюком и в неверии уставилась на нее.– Моника?– Да, моя рыжая бестия. – Она улыбнулась своей широченной улыбкой, с одной накрашенной губой. В руке подруга держала тюбик с алой помадой.– Что ты здесь делаешь? – сквозь попытку отдышаться спросила я.– Крашу губы, – невинно ответила она и продолжила наносить помаду, повернувшись к зеркалу.– Но ты сказала, что не можешь прийти.– Я так сказала, потому что хотела сделать сюрприз. Я пришла с Морганом. Только я ищу тебя уже добрых полчаса.– Ясно. Сюрприз удался. – Я последний раз тяжело выдохнула и начала выравнивать дыхание, подходя к зеркалу и поправляя прическу.– А где ты была? И почему так запыхалась?Я не успела ответить, как дверь в уборную распахнулась и на пороге появился такой же запыхавшийся Мун. Его глаза горели гневом и отчаянием. Я уставилась на него со злостью.– Роуз? – произнес он, надвигаясь на меня.– Мун, выйди отсюда к черту! – повышенным голосом ответила я. – Это дамский туалет.– Мне наплевать! Почему ты ушла, пока я еще не договорил? – Он встал в десяти сантиметрах от меня.– Так, кажется, здесь разгорается драма, среди которой мне нет места, – на распев произнесла Моника и сделала шаг в сторону двери.– Стой! – крикнула я и попыталась обойти Муна. Но не тут-то было, он схватил меня за локоть. Я перевела полный пренебрежения взгляд на место соприкосновения наших тел, а затем, вопросительно подняв бровь, – на Муна.– Уходи, Моника, – не глядя на нее, попросил Мун. – Нам с Розали нужно поговорить.– Нет, Моника, я иду с тобой. А ты иди и разговаривай со своей блондинкой. – Я ткнула пальцем в его грудь, одновременно вырывая свою руку из его хватки.Я оттолкнула его плечом, взяла под руку Монику и гордо удалилась с ней, оставив опешившего Муна стоять посреди женского туалета. Когда мы шли по коридору к банкетному залу, нам на встречу бежала та же блондинка.– Он весь твой, – язвительно сказала я, отчего ее глаза загорелись нездоровым блеском.– Знаешь, Рози, в этот раз тебе не отвертеться. Сегодня ты ночуешь у меня и в мельчайших подробностях рассказываешь все. С меня «Мартини» и ночлег, с тебя – сказка на ночь, – сказала подруга и сжала мою висящую на ее локте ладонь.