Лирика

Не могу уйти из прошлого,

Разорвать живую нить…

Всё, что было там хорошего,

Мне б хотелось повторить:

Возвратить отца бы с матерью,

Вместе с молодостью их,

В дом,

Где стол с крахмальной скатертью

Собирал друзей моих.

И вернуть бы из трагедии

Сына в радостные дни,

Где мы с ним футболом бредили,

Жгли бенгальские огни.

Где дожди сменяли радуги

И года сквозь нас неслись.

Где на счастье звёзды падали…

Да приметы не сбылись.

Прости, что я в тебя влюблен

Уже под занавес, в финал…

Всю жизнь блуждая меж имен,

Я на твое их поменял.

Я выбрал имя неспроста —

Оно из Пушкинских времен,

Из грустной музыки, с холста

И с чудодейственных икон…

Но полон тайн открытый звук…

Хочу понять – что он таит?

То ли предчувствие разлук,

То ль эхо будущих обид.

И, чтоб развеять этот страх,

Я повторяю имя вслух…

И слышу свет в твоих глазах

Так, что захватывает дух.

Я выиграть надеюсь

Престижный миллион,

Чтоб у дверей халдеи

Мне стали бить поклон.

Чтоб все меня любили

Зато, что я богат.

И в гости приходили,

Как танки на парад.

Чтобы по всей округе

Гремело имя-рек.

Чтоб брал я на поруки

Голодных и калек.

Чтоб важное начальство

Ждало моих звонков.

И на экране часто

Теснил ям-ков.

А, впрочем, нет резона

Мне думать про барыш.

Я жил без миллиона,

Без киллеров и «крыш».

И он все эти годы

Жил тоже без меня.

И ухожу я гордо,

Монетами звеня.

Как важно вовремя успеть

Сказать кому-то слово доброе,

Чтоб от волненья сердце дрогнуло! —

Ведь всё порушить может смерть.

Как важно вовремя успеть

Похлопотать или поздравить,

Плечо надежное подставить!

И знать, что будет так и впредь.

Но забываем мы подчас

Исполнить чью-то просьбу вовремя,

Не замечая, как обида кровная

Незримо отчуждает нас.

И запоздалая вина

Потом терзает наши души.

Всего-то надо – научиться слушать

Того, чья жизнь обнажена.

С тех горючих дней «Норд Оста»

Не стихает в сердце боль.

До чего же было просто

Завязать с Москвою бой.

До чего же просто было

По свободному пути,

Обернув себя тротилом,

Прямо к сцене подойти.

Обандитился наш город…

И теперь любой хиляк,

Что с утра уже наколот,

Может всех перестрелять.

А менты на перехвате

Вновь очнутся в дураках…

Скоро нам страны не хватит

Уместить свой гнев и страх.

И тревожно время мчится,

Словно горькая молва.

Хороша у нас столица —

Криминальная Москва.

Когда надежда вдруг провиснет

И вера падает во мне,

Я вновь читаю ваши письма,

Чтоб выжить в горестной стране.

Исповедальная Россия

Глядит с бесхитростных страниц,

Как будто сквозь дожди косые

Я вижу всполохи зарниц.

За каждой строчкой чья-то доля,

Мечта, обида или грусть.

О, сколько в мире бед и боли!

И как тяжел их горький груз.

И перехватывает горло

От этих трепетных страниц.

Не знаю, кто еще так гордо

Мог выжить и не падать ниц.

Благодарю вас за доверье,

За эти отсветы любви…

И если я во что-то верю,

То потому лишь, Что есть вы.

Возвратился солдат с Чеченской войны.

Возвратился к невесте, в былые сны.

А девчонка ждала его ночи и дни.

Возвратился солдат живым из Чечни.

Не стволы бы ему на плечах носить,

Не кровавую грязь сапогами месить.

Слава Богу, вернулся живым домой.

Мир от слез и от горя окутан тьмой.

Минул век… За окном не пальба, а весна.

Но не хочет оставить солдата война.

Он ушел от нее, да она не ушла.

И по-прежнему ноет ночами душа.

И опять вспоминает он тех ребят,

С кем в засаде сидел и ходил в наряд.

И теперь уже точно – на все времена

Не оставит солдата былая война.

И решил он вернуться к друзьям своим,

Чтобы стало спокойней и легче им.

И узнали о том и невеста, и мать,

Что придется опять им солдата ждать.

Помоги ему, Господи, в том краю,

Где огнем испытал он судьбу свою.

Возврати долгожданный покой Чечне.

Помоги побрататься больной стране.

Разворована Россия.

Обездолена страна.

Никого мы не просили

Жизнь менять и времена.

Но уже нам жребий роздан.

И подсунут новый миф…

Так же вот крестьян в колхозы

Загоняли, не спросив,

Как теперь нас гонят к рынку,

Будто к собственной беде.

Ты ловись, ловися, рыбка,

В мутной рыночной воде.

И уж вы «не подведите»,

Олигархи-рыбаки…

Я иду к строке на митинг,

Всем запретам вопреки.

Однажды император

Месье Наполеон

Покрыл британцев матом,

Поскольку был пленен.

На острове Елены

Он отбывал свой срок.

И так чурался плена,

Что с горя занемог.

Что ж оплошали вы,

Ваше величество?

Гения вдруг одолело количество.

Где это видано, чтоб Бонапарт

Так опустил свой великий талант?

Ваше величество, ваше величество,

Над Ватерлоо стоит тишина.

Если б могли вы заранее вычислить,

Чем завершится былая война.

Тогда бы вы, наверное,

Все сделали не так.

Ваш профиль над таверною,

Как стершийся пятак.

Потомки победителей

Здесь пиво пьют за вас.

И двести лет грустите вы,

Не поднимая глаз.

Ваше величество, ваше величество,

Над Ватерлоо стоит тишина.

Если б могли вы заранее вычислить,

Чем завершится былая война.

Ненадежные друзья

Хуже недругов крутых.

Эти, если бьют вподдых,

Так иного ждать нельзя.

Надо лишь держать удар,

Чтобы знали наперед —

В чью бы пользу ни был счет,

Мы из племени гусар.

Ненадежные друзья

Ненадежностью своей

Стольких предали друзей,

Честно глядя им в глаза.

Как бы бедно мы ни жили,

Нас разденут короли.

Мы в стране своей чужие,

Словно старые рубли.

На пиру былых развалин

Мы остались не у дел.

Так страну разворовали,

Что сам Гиннесс обалдел.

Мы по-прежнему наивны,

Молча верим в честный труд.

Но под звук былого гимна

Снова нашу жизнь крадут.

У воров богатый опыт —

Красть под носом у властей.

А пока их всех прихлопнут,

Кожу нам сдерут с костей.

Все боролись с той напастью —

От Петра и до ЦК.

Но ворье хитрее власти,

Если есть в верхах рука.

Кто-то лечь хотел на рельсы,

Чтобы жизнь переменить.

Кто-то нас мечтал по-сельски

Кукурузой накормить.

Только жизнь не стала раем.

Как не стал порукой гимн.

Власть мы сами выбираем,

Чтоб потом и выть самим.

И, намаявшись работой,

Разуверившись в любви,

Мы уходим в анекдоты,

Чтобы слезы скрыть свои.

Раньше тебя родилась твоя вежливость,

Всё заменив – и порывы, и честь.

Душу твою я напрасно выслеживал…

Нету души…

Только вежливость есть.

Как же ты вежлив бываешь в общении:

Просьбе с улыбкой откажешь.

Солжешь…

Кто-то, поверив умелому щебету,

Примет за правду лукавую ложь.

Ну, а Россия по-прежнему бедствует…

Стелишь ты мягко, да жестко ей спать.

И с нищетою бесстыдно соседствует

Новая знать.

Боже мой!

Ну, до чего ж мы низко пали!

Не считаясь с милосердием и болью,

Мы дельфинов приобщаем к бою,

Обучаем воевать со смертью в паре —

Мины обезвреживать собою.

А морские братья искренне нам верят.

Но доверчивость им дорого обходится.

Что считать дельфиновы потери,

Если велено за минами охотиться.

Бог накажет… И Природа не забудет

Уготованной дельфинам горькой участи.

Может, совесть нас когда-нибудь осудит,

Прежде чем в аду мы будем мучиться.

Жил когда-то рядом с нами

Добрый «бард всея Руси».

Он оставил нам на память

Десять песен о любви.

И когда они звучали,

Забывали мы печали.

У экрана или в зале

Замирала вся страна.

Вот уже сменился век.

Но все так же кружит снег…

И над шумом дискотек

Песня старая слышна.

Ах, Булат, прости нас, грешных.

Мы вступили в тот предел,

Где не в моде стала нежность,

О которой ты нам пел.

Жизнь твоя осталась в песне,

Значит, мы навеки вместе

На земле иль в поднебесье.

Лишь бы голос твой звучал.

Вот уже сменился век.

Но все так же кружит снег.

И над шумом дискотек

Песня старая слышна.

Для кого-то дружба – тоже бизнес.

Выгодная сделка без потерь.

Если же итог пойдет на минус,

Новый друг укажет вам на дверь.

Сколько раз меня пытались свергнуть

С дружбы, переставшей быть в цене.

Было всё вначале – лесть и верность.

До поры, пока ты на коне.

До поры, покуда ты им нужен,

Бизнесменам выборочных дружб.

Я стяну свою печаль потуже

В ожиданье непорочных душ.

Я люблю апрельские рассветы.

Над округой – праздник тишины.

Старый дуб навесил эполеты

И река полна голубизны.

Здравствуй, день!

Побудь еще со мною.

Воздух льется в душу, как бальзам.

Этот свет и волшебство лесное

Расплескались по твоим глазам.

Скоро вновь сирень раскроет завязь

И поднимет голубой букет.

Я опять тебе в любви признаюсь,

Словно не промчалось столько лет.

Словно я тебя вчера увидел,

Увидал нежданно в первый раз.

Ты надела свой весенний свитер,

Цвета неба, цвета грустных глаз.

Ты сейчас, как девочка, прелестна

В искренней наивности своей.

Лес расставил на поляне кресла —

Модную округлость тополей.

Я люблю апрельские рассветы.

Я люблю их – если рядом ты.

Тих наш лес, как в кризисе поэты.

И красив, как в праздники менты.

Адам и Ева были так наивны

И так чисты в желаниях своих,

Как непорочны перед небом ливни,

Когда земля благословляет их.

Все начиналось с яблока и Змея.

Былые годы стали вдруг пусты…

И, поразив рай красотой своею,

Сошла на землю жрица красоты.

Все начиналось горестно и трудно —

С греховной и таинственной любви.

Но жизнь явилась, как начало чуда,

И отдала им радости свои.

Спасибо Змею за его коварство,

За искушенье вдоволь и чуть-чуть…

На все века – и поражай, и властвуй,

Прекрасная греховность наших чувств.

В нас нет стыда, когда любовь во имя

Волшебных чар и радости людской.

И в наших генах буйствует поныне

Земная страсть, сменившая покой.

И мы уходим в древний мир преданий,

В метафоры пророческих камней.

И, не боясь вины и оправданий,

Чужую жизнь мы чувствуем своей.

Прости, Париж, что я не рад тебе,

Хотя восторг мой пред тобою вечен.

Но так угодно, видимо, судьбе,