ГЛАВА 6. ПРОКЛЯТЫЙ ОСОБНЯК

Ева пришла в себя на полу. Она медленно села и огляделась. На столе у заколоченного окна горел канделябр на пять свечей. В камине потрескивал огонь, и на первый взгляд создавалось впечатление, что в этой комнате кто-то живет.

Но когда Ева поднялась на ноги и взяла в руки канделябр, она смогла разглядеть пыль на застеленной постели и балдахине, паутину в углах комнаты и над камином. Кресла у стола также укрывала пыль.

Одна из двух дверей была приоткрыта. За ней оказалась гардеробная с переломанными полками и брошенными на пол вешалками. Все было покрыто пеплом. Среди обломков поблескивали осколки.

Словно кто-то пытался поджечь здесь все, но не преуспел.

Кайден все так же неподвижно лежал на полу и не приходил в себя. Ева успела осмотреть комнату и убедиться, что дверь, ведущая в коридор, открыта, а он даже не пошевелился. И это пугало.

Пусть Кайден был невыносим и часто ее раздражал, но его она уже хотя бы знала, с ним было спокойнее. Ева не была готова переживать все в одиночку.

– Эй, – она подошла к телу на полу и осторожно ткнула его носком ботинка в бедро, – чего развалился? Поднимайся. Мы так не договаривались.

Он не приходил в себя еще несколько минут, и Ева начала уже по-настоящему беспокоиться. Когда Кайден длинно вздохнул и открыл глаза, она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

– Почему так долго?

Он неторопливо поднялся и вздохнул, растирая шею.

– Я умер после тебя. Поэтому и очнулся позже.

Еве такой ответ не понравился, она сразу же подумала о самом плохом варианте.

– Сейчас ты умер на несколько минут позже… А если умрешь позже на несколько часов или даже дней, что тогда будет? Я же правильно понимаю, что умирать мы будем не всегда в катастрофах, так? Не похоже, чтобы этот дом планировал во что-то врезаться.

– Разрыв по времени не превысит тринадцать минут, – произнес Кайден.

– Правда?

– Выяснил на собственном опыте.

Еву такой ответ устроил. Она готова была ждать его тринадцать минут. Уж с этим было легко справиться.

Кайден осмотрелся. Провел пальцем по столу, собирая пыль. Чихнул.

– Дверь открыта, – сказала Ева. – Мы можем выйти.

– Так чего же мы ждем?

Он первым покинул комнату.

На первый взгляд это был обычный заброшенный дом. Возможно, старые хозяева разорились, продали кому-то землю и уехали, а новому владельцу не было особого дела до этого места. Еще в те времена, когда он был живым, Кайден понял, что люди покупают что-то не всегда потому, что нуждаются в этом. Порой это были просто удачные вложения.

Спустившись на первый этаж и осмотрев пустые комнаты – пыльные и заросшие паутиной, но полностью обставленные, – Кайден вышел в галерею, соединяющую одно здание с другим.

Местом их пробуждения оказался целый особняк. Большой, величественный и расположенный далеко от города. Что значило: это не просто старый заброшенный дом, окажись это так, их бы здесь не было.

Нет-нет.

Это наказание. Они должны умереть. Значит, здесь произошла какая-то трагедия. Следовательно – кроме них где-то находятся и главные действующие лица.

– Будь осторожна. – Кайден придержал Еву за плечо. Она уже потянулась к ручке окна, собираясь его открыть. – Мы не знаем, чего ждать.

Стекла покрывал такой слой пыли, что вид за ним невозможно было разглядеть.

– Думаешь, за пределами дома опасно?

Он покачал головой.

– Вероятнее всего, в доме.

– Тогда что мешает нам его покинуть? – удивилась Ева. И ахнула, сообразив, к чему ведет Кайден. – Нас убьет любое неверное действие, так?

– Вижу, проломленный череп многому тебя научил, – усмехнулся он.

Ева пропустила его слова мимо ушей. Сейчас ее интересовало немного другое:

– Но я правда не могу даже окно открыть? Тут же дышать нечем.

Воздух в галерее был затхлым и тяжелым, словно помещение давно не проветривали. В комнате, где они очнулись, окно было разбито, и пусть его заколотили, притоку свежего воздуха это не сильно мешало.

– Если хочешь рискнуть, я не стану тебя останавливать, – равнодушно произнес Кайден.

Ева колебалась недолго.

– Чтобы я из-за какой-то мелочи задыхалась, – проворчала она и решительно дернула оконную ручку вниз. Та поддалась с трудом. Оконная створка неохотно сдвинулась. Что-то заскрипело. Ева дернула сильнее и, сдавленно охнув, отскочила в сторону, когда оконная рама сорвалась с петель и рухнула вниз.

Зазвенело разбившееся стекло.

Ева несколько мгновений потрясенно смотрела на усыпанный осколками пол. Потом подняла взгляд на Кайдена.

– Живая.

– Я вижу. – Он перегнулся через подоконник и осмотрел засохшие кусты под окном. У дома на несколько метров вокруг не росло даже сорняков. Пышные кусты и деревья, что раньше служили украшением особняка, высохли и потемнели.

– Кажется, я знаю, где мы находимся, – произнес Кайден. – Поздравляю, Ева, мы в проклятом особняке.

– Ура, – вяло вздохнула она, – блин.

***

В те времена, когда этому дому только предстояло стать проклятым, Кайден спал, наказанный после очередной выходки двадцатью годами забвения. Он не застал эту трагедию, но после часто о ней слышал. Шутка ли, такого скандала небесные острова не знали со времен самой возмутительной выходки Кайдена, стоившей ему сотню лет.

Как утверждали слухи, наместник в одном из городов, возжелав не просто заполучить безграничную власть, но сравниться силой с богами, в ходе темномагического ритуала уничтожил за ночь один из древнейших родов, пропитав полы и стены особняка их кровью. Но этой жертвы оказалось недостаточно. Для завершения ритуала не хватило принесенных в жертву жизней. Пришлось искать иной путь.

Погибший род обвинили в измене. И сразу же после этого был издан указ, в котором наместник объявил, что в родовом особняке предателей находится тайное оружие – угроза безопасности их города. И, лишь уничтожив его, они смогут жить спокойно.

Тем же, кто готов был рискнуть и отправиться на поиски этого оружия в проклятый особняк, обещали награду.

Сложно было сказать, сколько именно людей погибло, но ритуал был завершен, а небесные острова чуть не получили нового бога. Но темная магия хитра и жестока. Наместник не смог выдержать силы, которую возжелал, и был уничтожен. Только тогда бог, отвечавший за этот город, обратил внимание на происходящее в нем.

Его божественных сил оказалось недостаточно, чтобы справиться с зародившимся в особняке злом. Ему пришлось обратиться за помощью к Ясному Солнцу.

Лишь после этого дом был уничтожен, а земли, на которых он стоял, превратились в непроходимые топи.

А бог, так небрежно относившийся к своим обязанностям, был строго наказан и погрузился в сон на три сотни лет…

Теперь же Кайдену на собственной шкуре предстояло узнать, что за безжалостное зло было призвано в этот мир. Перспектива не радовала.

Ему не хотелось встречаться с тварью, которую удалось уничтожить только его брату. Но выбора ему не оставили.

Особняк был уже достаточно ветхим и давно заброшенным, создавалось впечатление, что с начала ритуала прошел не один год.

Силы Кайдена были запечатаны. Это лишило его возможности определить, как много жизней уже отнял этот дом, но Кайден не мог отделаться от ощущения, что воздух пропитан смрадом смерти. Сколько бы окон Ева ни открыла, этот запах не исчезал.

На завершение ритуала у наместника ушло больше десяти лет. Несмотря на то что каждое полнолуние в особняк заходило с десяток людей и ни один из них уже не покидал его, добровольцы не переводились.

Ева первой заглянула на кухню. Осмотрелась и увидела сумку у задней двери.

– А это что?

Внутри оказалось столовое серебро, несколько кубков, по виду золотых, и серебряный сливочник с узором из цветущих веточек вишни. Кто-то из убитых решил довольствоваться малым, набрал столовых приборов на полсотни золотых, но почему-то не забрал.

– Я бы такое добро только в одном случае бросила, – сказала Ева, разглядывая сливочник, – если бы меня убили.

Кайден согласно кивнул. Этот особняк был ловушкой. Войдя в него, человек уже был мертв, но еще об этом не знал. Как только ритуал начался, здание со всеми пристройками превратилось в один большой ненасытный организм.

Ева стянула шнуром края мешка и поднялась, вытирая ладони о штаны. Руки ее были чистыми, но она не могла отделаться от ощущения, будто что-то налипло на пальцы.

– Знаешь, что меня удивляет? Мы уже столько комнат прошли, но не нашли ни одного трупа.

– Мы и не найдем, – признался Кайден. – Это существо поглощает все. Жизненные силы, плоть, кости. И жертву оно заглатывает целиком.

Еву всю передернуло.

– Это что же, меня съедят?

– Нас, – равнодушно поправил ее Кайден. – Да.

– А нельзя умереть как-нибудь не так противно? – жалобно спросила она, хотя и сама понимала, что нельзя. Поезд и все ее смерти, случившиеся на нем, многому научили Еву. Например, пониманию: сколько бы она ни умирала, столько же будет воскресать, пока не погибнет так, как нужно этому безумному миру.

Но не спросить Ева не могла. У нее все же была слабая надежда.

Кайден покачал головой.

– Не стоит волноваться. Это не должно быть больно.

Ева фыркнула.

Он действительно решил, что это ее успокоит?

– Тогда, может, найдем чудовище, которое должно нас съесть, и поскорее с этим разберемся? Вдруг следующее место будет уютнее. – Ева огляделась. – Или хотя бы чище.

– Мы уже в этом чудовище.

Ева не сразу поверила его словам. Кухня, на которой они стояли, была грязной и заброшенной, но обычной. Она не походила на внутренности какого-нибудь монстра.

– Шутишь?

– Весь этот особняк – алтарь для жертвоприношений, а в подвале, в каменной кладке, зреет проклятый плод.

И каждый, кто его вкусит, сравнится силой с богами…

Кайден до сих пор не верил, что жадный до власти наместник мог в одиночку придумать весь этот план. Нет-нет. Кто-то ему помогал. Кто-то его направлял.

Возможно, попутно отводя глаза богу и хранителю этих земель.

Но подозрениями своими Кайден ни с кем не делился. Даже ему они порой казались безумными.

– Мы будем поглощены, чтобы питать этот плод.

– Хорошо. И когда же нас сожрут? – спросила Ева. Ее искренне беспокоил этот вопрос.

– Ночью, – сказал Кайден. – Через пару часов сюда войдут новые жертвы, и все начнется.

Жертвоприношения всегда проходили в первую ночь полнолуния. В остальное время в особняк невозможно было попасть. Он запечатывался изнутри сильным барьером.

Именно эта деталь… и бесследное исчезновение целой герцогской семьи, конечно же, придавали словам наместника вес. Люди легко поверили в придуманную им историю.

– Но что нам делать эти пару часов? – уныло поинтересовалась Ева.

– Сама как думаешь?

Они выбрали самую чистую комнату – ею оказалась гостиная на первом этаже со стеклянными двустворчатыми дверьми, ведущими в сад. Сейчас за стеклом под тяжелым, затянутым низкими тучами небом можно было увидеть лишь высохшие изломанные стволы деревьев и почерневшую траву.

Кайден дремал в кресле, скрестив руки и вытянув ноги.

Ева сидела на диване, подтянув колени к груди и рассеянно грызла ногти. Она расспросила Кайдена об особняке и теперь немного об этом жалела.

Становилось мерзко от мысли, что это место стало таким лишь из-за жадности одного человека.

Ева хотела узнать, что случилось с этим местом в будущем, но Кайден задремал, и она решила его не тревожить. Раз уж им предстояло всю ночь провести в особняке, и Еве стоило поднакопить сил. Чтобы не погибнуть одной из первых.

Она собиралась выживать в этом неуютном месте так долго, как только сможет. Пусть ей все равно суждено было здесь погибнуть, но уж точно не в самом начале.

Размышляя об этом, Ева уснула и даже увидела сон, дурацкий и немного сумасшедший. В нем она бегала по комнатам особняка с факелом и поджигала все, что видела. В ее сне пламя распространялось на удивление быстро, словно мебель была пропитана бензином.

Все вокруг горело, а она стояла в прихожей, сжимала в руках потухший факел и была… счастлива.

Проснулась Ева от грохота и громких голосов, со странным ощущением, что это место следует предать огню.

Кайден тоже открыл глаза. Поморщился.

Умирать им предстояло не в самой приятной компании.

Люди в прихожей несколько минут совещались, в последний раз обсуждая свои действия.

Ева прислушалась и удивленно посмотрела на Кайдена.

– Слышал? – шепотом спросила она. – Они хотят разделиться.

Он молча кивнул, пытаясь справиться с разочарованием. По голосам прибывших можно было догадаться, что новыми жертвами стали подростки. И если к наместнику не могло быть никаких вопросов: для ритуала подходила любая жизнь, старик или младенец – значения не имело, то с их родителями Кайден хотел бы побеседовать.

Безразличие к собственному ребенку никогда ничем хорошим не заканчивалось. Кайден был тому отличным примером. Мать умерла, когда ему не исполнилось и шести, отец был занят государственными делами. Он же, как второй сын, мало кого интересовал, но многим казался помехой.

И вот до чего все дошло: он оказался в проклятом особняке в ожидании очередной смерти…

Для напуганных детей, топтавшихся в прихожей, эта ночь станет последней.

– Пойдем к ним? – спросила Ева.

– Зачем? Не терпится познакомиться?

– Но нам же все равно придется вместе провести эту ночь. Так какая разница, когда мы встретимся? Позже или раньше? А так хотя бы можно будет попробовать уговорить их не разделяться. Я, конечно, понимаю, у вас тут нет кино, и вы про ужастики ничего не знаете, но просто поверь мне на слово: в каждом фильме, если герои разделяются, кто-то из них обязательно умрет.

Кайден тяжело вздохнул. Он не совсем понял, что имела в виду Ева, но основную суть уловил: она все еще не привыкла к мысли, что все это уже когда-то произошло.

– Они все умрут. Неважно, разделятся или нет. Это место не упустило ни одной жертвы, пока не встретилось с моим братом.

– О… Солнышко был тут?

– Солнышко? – переспросил Кайден.

– Ну а как еще мне его называть? Имени я не знаю. А Ясное Солнце – слишком длинно. – Ева озабоченно нахмурилась. – Или я этим его оскорбляю и он может меня покарать?

Кайден хотел сказать, что едва ли его брат обратит внимание на такую мелочь, но она не дала ему сказать ни слова. Сама себя успокоила:

– А хотя какая разница? Он меня во все это втравил, куда уж хуже, верно? Что еще он может со мной сделать? Убить?

Она фыркнула слишком громко.

В прихожей воцарилась испуганная тишина.

– Вы это слышали? – дрожащим шепотом спросил тонкий девичий голосок.

Кто-то невнятно промычал ей в ответ.

Ева смущенно ойкнула, она забылась и проявила неосторожность. Это тревожило. Невозможность окончательно умереть делала ее беспечной. Еве это не нравилось.

Она не хотела бояться смерти, но и пренебрегать осторожностью не стоило.

Кайден тяжело поднялся из кресла.

– Теперь точно придется идти к ним. Иначе, боюсь, они умрут раньше, чем особняк окончательно пробудится. – Он посмотрел на Еву. – От ужаса.

***

Их было семеро. Пять парней и две девушки.

И они действительно чуть не умерли от страха. Когда Кайден вышел из гостиной, один из парней – тощий, с россыпью юношеских прыщей на лице, – замахнувшись молотком, кинулся на него, подбадривая себя криком. И отлетел обратно, врезавшись во входную дверь всем телом.

Его спутники бросились врассыпную.

– Я, может, и лишился всех своих сил, – проворчал Кайден, – но уж с таким, как ты, справлюсь.

Ева проскользнула вперед, встав перед Кайденом.

– Предлагаю для начала познакомиться, а уже потом драться. Как вам идея?

Подростки потрясенно молчали и смотрели на нее со страхом. Парень, врезавшийся в дверь, сполз на пол, сдавленно постанывая.

– Дурацкая, – высказался за всех Кайден.

Но Ева его не слушала. Она шагнула к парню и остановилась, заметив, как он напрягся. В следующее мгновение лицо его исказилось от боли.

– Слушай, Кайден, а ты ему ребра не сломал?

– Почему ты спрашиваешь меня, а не его? Откуда мне знать?

– Ты же бил.

– Но ребра его.

Подростки жались к стене и не решались заговорить. На мгновение Ева почувствовала себя самой взрослой и серьезной.

Ей потребовалось больше десяти минут, чтобы убедить их, что Кайден им не враг и ничего плохого они не задумали.

У пострадавшего парня не было сломанных ребер, как опасалась Ева… Позже она и сама удивилась, с чего бы ей переживать из-за такой мелочи? Ему ведь все равно суждено было умереть.

Ева просто не могла заставить себя считать их мертвецами. Они дышали, разговаривали, боялись… Они жили.

И пусть Кайден не видел в них людей и советовал ей делать так же, у нее пока не получалось. Ева понимала, что рано или поздно… возможно, множество смертей спустя она и сама будет относиться к окружающим ее людям как к бездушным марионеткам и перестанет на что-то надеяться, но сейчас, увидев их, таких юных и напуганных, Ева не могла отделаться от мысли, что можно попробовать выжить.

Почему нет? Кто запретит им бороться?

Загрузка...