Лучший травник СССР

Глава 17 Цель

Поездка в Свердловск, кроме денег и перспектив, дополнилась парой писем от моих сослуживцев, которые до сих пор там — «за речкой». Было и ещё одно, уже в обычном конверте, из Красноуфимска, где сейчас после ранения отдыхает мой бывший заместитель по отделению.

Вот тут-то у меня и закрутились в голове шестерёнки. Да что там закрутились, заклацали и рванули, как одержимые, визжа несмазанными осями!

Афган и снадобья!

— Ратибор, подъём! — зычно скомандовал я, словно дежурный по роте, объявляющий побудку.

— «Чего расшумелся?» — явно переигрывая, закряхтел недодруид, изображая из себя полусонного, что вряд ли, — «Дурная муха под хвост укусила?»

— Отставить шуточки! Давай, в темпе выкладывай, что можно сделать для воинов из наших трав! Нужно быстро и много!

— «Много ты пока не осилишь», — попытался старый умерить мою прыть.

— Значит будем варить то, что осилю, и то, что меня может подстегнуть работать через силу. Буду пить, блевать, но делать! Говори! Мазь на раны, зелья на бодрость и выносливость, что-нибудь ещё, заживляющее или кровеостанавливающее.

— «Хм… Наших сборов тогда не хватит. Нужна свежая кровохлёбка, подорожник, крапива, пастушья сумка и тысячелистник», — добросовестно перечислил наставник список того, чего у нас нет, — «И какая-то жировая основа для мази, лучше, с уже имеющимся эффектом заживления или антивоспалительными свойствами. Мы её усилим».

— Понял, но тут лучше у врача спросить. Я в этом деле шарю лишь в пределах штатной солдатской аптечки, ну, и в госпитале чуть нахватался. Что-то ещё нужно?

— «Озаботься топливом для своей плиты. Оно не должно закончиться внезапно».

Вовремя он это сказал. У Вована в уличном шкафчике два баллона под газ, и он мне сам сказал, что один уже пустой. Это дело нужно срочно поправить, а заодно выяснить, что в районной аптеке под основу для мази подойдёт.

Закинул в УАЗ пустой баллон и поехал в райцентр. Для начала, в больницу к Ирине. Мне нужна консультация с врачом.

— Левомеколь, а то и просто вазелин, — выслушав меня, подсказала она подходящие основы, — Можешь глицерин попробовать.

— Вазелин… — тут же вспомнил я маленькие плоские жестяные баночки, сантиметра четыре в диаметре, для которых у каждого бойца всегда найдётся место.

Если он подойдёт, то наша проблема с тарой для мази идеально решится сама собой.

Похоже, Ирина готова была ещё немного поговорить, но у меня уже загорелось… В аптеку, срочно!

Провизорша районной аптеки, полная дама лет за сорок, меня откуда-то знает. Впрочем, всё стало понятно, едва мы начали говорить.

— Александр Сергеевич, а правду говорят, что вы травник? — певучим голосом, более свойственным жителям юга, поинтересовалась она, пока я разглядывал скудный ассортимент мазей.

— Правду, — кивнул я, собираясь начать покупки.

— И ту мазь, что женщин омолаживает, вы изготовили? — широко открыла она и без того большие глаза.

Пару раз я шлёпнул губами, словно собирался изобразить аквариумную рыбу — телескоп, но потом понял — это шанс!

— И это правда.

— А можно мне…

— Но мы же поможем друг другу? Видите ли, дело в том, что я — воин — «афганец». Орденоносец. Меня комиссовали после тяжёлого ранения. Но сейчас в Красноуфимск приехал мой соратник, и он тоже после ранения, но лёгкого. Вот и есть у меня желание отправить с ним парням партию снадобий, которые им помогут, а может, и жизнь спасут. Вы же мне поможете? А я, в свою очередь, в следующий раз обязательно завезу вам баночку своего средства. Скажем, послезавтра?

— Что от меня нужно? — спросила мадам, давая понять, что она готова к конструктивному диалогу.

Ну, я и озвучил. Я думал, что глаза провизорши после моего бесстыдного хвастовства шире уже не откроются — ошибался. Я не только сумел впечатлить селянку, но и удивил размерами заказа.

— Столько у меня нет! Но погодите… Я сейчас позвоню на базу, в Красноуфимск. У вас же будет ещё одно такое же снадобье для моей подруги? Она заведующая на базе.

— Конечно. Я всегда ценю усилия всех моих партнёров.

— Тогда погодите, — сквозанула она в дверь, ведущую внутрь, прикрыв её, но я всё равно почти половину разговора услышал, — Послезавтра к обеду всё привезут! — выскочила она минуты через три с сияющим лицом.

— Тогда до послезавтра, но по десяточку всего вы мне всё-таки прямо сейчас продайте. И покажите, какие пакетики у вас есть под порошки, — попросил я, уже по подсказке Ратибора.

Потом был обмен газового баллона на полный, заправка на бензоколонке «под пробку» по государственным талонам, и я поехал… домой? Да, пожалуй, домой.

Похоже, я в аптеке нашёл себе соратницу, которая будет меня обеспечивать необходимыми мазями и тарой. И пара кремов — за такую услугу не великая плата.

А у меня проблемка! Сейчас я до дома доеду, и там потребуется много Силы на доскональный анализ мазей уже от Ратибора. Мне его детальность не потянуть.

Что я купил: левомеколь, вазелин, детский крем, глицерин и, понятное дело, геронтол.

Старый уже внутри меня руки потирает, если так можно выразить его ожидания, а я еду и думаю, не стоит ли мне у одного знакомого дуба остановиться. Так-то, почти по пути. А вот и остановлюсь. Время не ждёт, и чем больше я успею сделать, тем больше наших парней, что «за речкой», вернутся домой.

Я доехал до знакомого дуба — могучего, древнего, в полтора обхвата. Он стоял у дороги, будто часовой, охраняющий окрестные луга. Остановился, вышел из УАЗика, вдохнул полной грудью — воздух тут был особенный, напоённый травами и хвоей.

— Ну, старина, — тихо сказал я дереву, — Помоги мне сил набраться. Мне сейчас каждая капля энергии пригодится.

И мы приступили к Анализу.

Я прислонился к шершавому стволу, закрыл глаза. В голове зазвучал голос Ратибора:

— «Ты правильно делаешь, что ищешь опору в природе. Сила — она везде: в земле под ногами, в ветре, в коре этого дуба. Собери её, направь на дело».

Я сосредоточился, представил, как тепло и энергия дерева перетекают в меня, наполняют каждую клетку. Стало легче — будто сбросил с плеч мешок с камнями.

Нам хватило трёх часов.

От дуба до дома оставалось совсем немного. Когда я въехал во двор, Татьяна уже ждала у калитки — чуть уставшая, но с живым блеском в глазах.

— Ну? — коротко спросила она.

Я молча открыл багажник. Она подошла, начав перебирать баночки и пакетики.

— Левомеколь… Вазелин… Глицерин… Хорошо, очень хорошо. Теперь давай-ка раскладывай всё на столе, и говори, что с ними делать. Будем работать, но завтра. А сейчас — ужин.

На следующий день мы с ней устроились под навесом, во дворе — там было достаточно места и света. Татьяна достала свои запасы трав, разложив их на чистой тряпице:

— Смотри. Кровохлёбка — для остановки крови и дезинфекции. Подорожник — заживляет, снимает воспаление. Крапива — стимулирует регенерацию. Пастушья сумка — ещё одно кровеостанавливающее. Тысячелистник — универсальный помощник: и рану затянет, и боль снимет.

Под моим руководством она начала аккуратно измельчать травы, бормоча себе под нос какие‑то слова — то ли рецепт, то ли заговор. Я следил за её движениями, стараясь запомнить каждый шаг.

Не каждый день у тебя на глазах прирождённая Травница работает.

— Теперь основа, — под советы Ратибора я взял баночку вазелина. — Разделим её на три части. В первую добавим порошок кровохлёбки и пастушьей сумки — это будет наша кровеостанавливающая мазь. Во вторую — подорожник и крапиву, для заживления. В третью — тысячелистник и немного геронтола, для общего укрепления и антисептического эффекта.

Я помешивал смеси деревянной ложкой, нагретые на летней печке с использованием водной бани, время от времени поднося их к носу, чтобы проверить аромат.

— Запах должен быть терпким, но не резким. Если переборщить с тысячелистником — получится слишком вонько, воины потом ругаться будут, если их запах выдаст, — транслировал я девушке советы своего наставника.

Когда мази были готовы, мы перешли к зельям. Под руководством Ратибора я заваривал сборы особым способом — давал настояться под крышкой, затем сам Ратибор шептал над ними, и лишь потом мы разливал их по маленьким пузырькам.

— Это для бодрости, — я поставил на стол склянку с янтарной жидкостью. — Три капли на половину кружки воды — и человек сможет бежать без отдыха полдня. А это — для восстановления сил после ранения. Тут корни, ягоды, зверобой и немного мёда.

К вечеру мы закончили. На столе выстроились ряды баночек и флаконов, аккуратно подписанных Татьяной.

— Завтра упакуем, — устало я выдохнул. — В холщовые мешочки, каждый — отдельно. Чтобы ничего не перепуталось. И нужно написать инструкции — простым языком, чтобы любой боец понял.

Я посмотрел на эту маленькую аптеку, созданную нашими руками, и почувствовал, как внутри разливается тепло и гордость.

— Спасибо, Ратибор. Без тебя я бы не справился.

— «Пустое, — махнул он рукой. — Главное, чтобы дошло до твоих ребят. Чтобы хоть кому‑то помогло».

Вскоре мы упаковали снадобья, составили список с кратким описанием каждого средства. Провизорша из аптеки сдержала слово — привезла всё, что нужно, и даже помогла с тарой и пакетиками. И я её не подвёл.

Через четыре дня мой соратник, тот самый, что приезжал на отпуск в Красноуфимск, отправился обратно «за речку». В его рюкзаке лежали наши мази и зелья, а в кармане — письмо для всех ребят:

«Братья, это не просто снадобья. Это частица дома, частица заботы от тех, кто вас ждёт. Используйте с умом, берегите себя. Возвращайтесь живыми. Ваш Сокол».

Я стоял у машины, махал вслед отъезжающему вагону, а в груди теснилось странное чувство — смесь тревоги и надежды. Но я знал: сегодня мы сделали всё, что могли. И будем делать ещё. Потому что иначе нельзя. Русские своих не бросают!

После отъезда соратника с партией снадобий я несколько дней ходил будто оглушённый. Всё сделанное казалось каплей в море — сколько ещё нужно приготовить, сколько собрать, сколько изучить…

— Ратибор, — сказал я как-то утром, когда пил чай на крыльце, — У меня появилась цель. Настоящая Цель. Нужно снабжать бойцов «за речкой» нашими снадобьями. Но на всё нужны деньги, Сила и время. И мне самому пора развиваться, как магу.

Старик задумался и ответил не сразу.

— «Цель — это хорошо. Без цели человек — что лодка без вёсел: куда ветер, туда и несёт. Но ты прав: денег мало, Силы не хватает, а времени и того меньше. Значит, надо выстроить всё по порядку».

— С чего начнём? — я подался вперёд.

— «С анализа, — Ратибор говорил спокойно и рассудительно. — Что у нас есть? Знания — мои и понемногу твои. Травы — пока те, что рядом растут. Инструменты — самые простые. А что нужно? Больше редких трав, более сложные составы, оборудование, возможность работать с Силой осознанно, а не на ощупь. И деньги, да — чтобы покупать недостающее, нанимать помощников, может, даже открыть мастерскую. И самому жить — как положено Мастеру. Это лишь добавит к тебе уважения».

Я кивнул:

— Значит, план такой: во‑первых, расширить ассортимент снадобий. Во‑вторых, найти источники редких трав — может, договориться с другими травниками или теплицу построить? В‑третьих, научиться работать с Силой глубже. И в‑четвёртых, найти способ монетизировать наши знания.

Ратибор усмехнулся:

— «Неплохо, неплохо. Но помни: Сила — не мускулы. Её нельзя просто так нарастить, как бицепс. Она требует понимания, дисциплины, связи с природой. Ты уже чувствуешь дерево, камень, ветер — теперь научись слышать их голоса, понимать их язык».

На следующий день я начал с малого. Вышел в поле на рассвете, встал босыми ногами на росистую траву и закрыл глаза.

— Я здесь, — прошептал я. — Я слушаю.

Сначала было тихо. Потом — едва уловимо — я уловил гул земли под ногами, шелест ветра в кронах, отдалённый крик птицы. Это было похоже на радиоволны: множество сигналов, среди которых нужно найти необходимый.

— «Сосредоточься на одном, — прозвучал в голове голос Ратибора. — На траве под ногами. Почувствуй её жизнь, её силу».

Я попытался. Представил, как энергия земли поднимается по стеблям, наполняет листья, даёт им силу расти. И вдруг — будто щёлкнул переключатель. Я увидел поток — тонкий, изумрудный, пульсирующий. Он шёл прямо через мои ступни, через ноги, наполнял тело теплом.

— Получилось! — выдохнул я, открывая глаза.

— «Получилось, — подтвердил Ратибор, который наблюдал за моими потугами. — Теперь попробуй направить эту Силу на что‑то конкретное. Например, ускорь рост вот этого цветка».

Он указал на скромный одуванчик у моей ноги. Я сосредоточился, представил, как поток энергии, который я только что почувствовал, направляется к цветку, вливается в него, даёт ему силы.

Минута, другая… И — о чудо! — бутон начал раскрываться прямо на глазах, его лепестки зашевелились, потянулись к солнцу.

— Видишь? — улыбнулся Ратибор. — Ты учишься. Но это только начало. Теперь — к делу.

Мы прошерстили пару купленных мной справочников и составили список редких трав, которые могли бы усилить наши составы: золотой корень, родиола розовая, элеутерококк. Осталось найти поставщиков или семена этих растений.

Параллельно я начал вести учёт всех снадобий: что и сколько приготовили, кому отправили, какой эффект заметили бойцы.

Ратибор научил меня записывать рецепты особым образом — не просто ингредиенты, а с указанием фазы луны, времени сбора, направления ветра.

— «Магия — это точность, — говорил он. — Одна ошибка — и вместо исцеления получишь отравление».

Деньги начали появляться постепенно. Сначала я сделал несколько десятков омолаживающих мазей для женщин — по упрощённой формуле, но с видимым эффектом. Потом — сборы для бодрости, снижения веса и сна. Доходы в основном шли на закупку редких трав, инструментов, тары.

Однажды вечером, когда мы с Ратибором разбирали очередную партию сушёных листьев, для изготовления сотни пакетиков кровеостанавливающего порошка, он вдруг сказал:

— «Знаешь, парень, ты уже не ученик. Ты — младший напарник. И когда-нибудь, может быть, станешь наставником. Но главное — ты нашёл свой путь. Путь Травника, который служит не себе, а другим».

Я посмотрел на баночки и склянки, на сушёные травы, на своё усталое, но довольное лицо в зеркале — и понял: он прав. У меня теперь есть цель, есть Сила, есть время. И я сделаю всё, чтобы наши снадобья дошли до бойцов «за речкой». Чтобы как можно больше парней вернулись домой живыми.

Чего мне, и не только мне, но и Татьяне с Василием не хватало, так это электричества.

Нетривиальная задача, когда ты живёшь в уединении, а в розничной продаже бензогенераторы отсутствуют, как класс. Угу, ровно, как та буржуазия, которую смела в море метла социалистической революции.

Вовкин «Восход», который крутил унылый генератор, уже каждый день сигналит нам, что он устал жить. И лишь опытный механик — реаниматор на несколько дней мог возвращать ему чахлые попытки к работе.

Но долго это продолжаться уже не могло, а впереди предстояла осень и зима с долгими — предолгими вечерами. И передо мной встал исконно русский вопрос — «Что делать»?

Нет, ситуация вовсе не показалась нам безвыходной, когда мы сели её обсуждать.

Первый вариант подсказал Василий. Он предложил дать в городской газете объявление о покупке разбитого мотоцикла. Или, поискать в их подборках такие предложения.

Как по мне — меняем шило на мыло. Ерунда какая-то, а не электричество.

Татьяна мечтает о телевизоре и холодильнике, а то и вовсе о стиральной машине, а на это способностей мотоциклетного двигателя, равно, как и его ресурса, уже недостаточно.

Нам нужен дизель — генератор. Этак, киловатт на пять — шесть, чтобы с запасом, и можно было универсальный станок подключить. Тема со станком — чисто Васькина. С его слов станок и ножи с топорами будет точить, доски нарезать и фуганить, и круг шлифовальный на него поставить можно. Более того, он знает, где такое чудо можно прикупить. Недорого.

На самом деле есть чему удивляться. Приобрести в Союзе, как я по афганской привычке называю страну, что-то из приличного электроинструмента — забудьте. Может быть повезёт электродрель купить, вот пожалуй и всё. Электрические лобзик, рубанок, шлифмашинка — даже таких мелочей в магазинах не найти. Хотя, как пишут в журнале «Техника-молодёжи», на ВДНХ ещё два года назад были представлены очень интересные образцы ручного электроинструмента, которые получили награды.

Но, похоже, с наградами в стране всё ровно так же, как и у меня.

Орден получил, а дальше устраивайся сам.

И тут как Сороку не вспомнить добрым словом. Если бы не он, то я и не знал, чем себя занять «на гражданке». Может, и об этот долбанный дуб бы не треснулся…