Любовь Химеры

Часть 2

Олег проснулся и обнаружил, что лежит в своей постели. Чувствовал он себя крайне бодро и свежо. Из кухни вкусно пахло то ли оладьями, то ли блинами. Мм, как здорово!

Стоп! С тех пор, как его жена Света умерла от рака, он не чувствовал по утрам запах вкусного завтрака. Уже три года!

Мужчина сел, откинул одеяло и обнаружил, что одет в одни плавки. У кровати стоял стул, на котором были аккуратно сложены майка, носки и брюки. Тут же висела рубашка. Это странно, ведь вчера он заснул на диване, обнимая рыдающую Дору.

Олег даже думать не хотел, каким образом оказался в постели, но рассмеялся, представив комичную картину: хрупкая с виду девчонка, которой, кажется, до анорексии два шага, несёт на руках рослого мужика. Ещё бы, он ведь для неё как пушинка. Наверное.

Аверин быстро оделся, умылся и вышел в гостиную, объединённую для большего простора с кухней.

Дора протирала кухонную столешницу. Вся кухонная зона просто блестела чистотой, чего не бывало уже лет пять, с тех пор как Света заболела. Не сказать, что он засранец. Порядок капитан люблю во всем и по субботам устраивал генеральные. Делал он это уже двадцать пять лет с тех пор, как женился. Но женская рука есть женская рука. На столе стояли ароматные оладьи и чашка кофе с молоком, в тарелке мёд.

Вот чёрт! Откуда она знает, что я люблю? Небось, всё в моей башке уже обшарила, начиная с времён внутриутробного развития! Мерзость какая. Подумал Аверин с содроганием

— Доброе утро, Олег Алексеевич! — бодро с улыбкой сказала Дора, повернувшись к нему. На её лице не было ни следа от слез или печали, она улыбалась и казалась вполне счастливой.

— Ты уверена, что оно доброе?

— Самое доброе в моей жизни! Садитесь, я вам завтрак приготовила. Не отравлен, папой клянусь!

— Твой отец в больнице. Твой муж… — Аверин прикусил язык.

— Я знаю. С папой всё будет хорошо, ничего серьёзного. Куда вы камень дели?

— Он тебе нужен?

— Нет, такого добра навалом, — махнула девушка рукой, но Олег сомневался в её честности. Если бы это был обычный кусочек метеорита, чего бы они оба из штанов выпрыгивали, пытаясь его заполучить. — Вы кушайте, кушайте. Я хорошо готовлю. Просто не нужно им знать, что у вас есть хоть один.

Олег сел, осторожно откусил кусочек. Оладьи реально были очень вкусными. Дора продолжала протирать пыль теперь уже в гостиной.

— Можно вопрос? — не удержался Капитан.

— Почему я сама не убила Алекса раньше, если так его ненавижу? — Мужчина кивнул. — Не поверите — рука не поднималась. Я любила его, а он любил лишь себя. И ещё мне нравилось каждый день причинять ему боль, он это заслужил как никто.

— Нет никого страшнее обиженной женщины, — констатировал Аверин. Ему даже не хотелось думать, как именно Дора заставляла страдать мужа.

Зазвонил телефон. Олег взял трубку и едва не подавился кофе, выслушав последние новости. Уставился на Дору, чистящую диван сухой пеной.

— Шалипов, Орлов и Скрябин умерли этой ночью. Шалипов попал в аварию, Орлов утонул в ванной, а Скрябин чипсами подавился, смотря фильм, — сообщил он ей. — Твоя работа?

— Смерти же естественные, я-то тут при чём?

— Сто к одному, что произошли они не без твоей помощи. Ведь все эти люди работали над твоим проектом.

— С моей, с моей, — кивнула Дора. — Только ничего мне за это не будет, потому, как я тоже умерла этой ночью, ясно?

— Как так? Тебя же убить невозможно!

— Ничего невозможного нет, Олег Алексеевич, — покачала головой Дора и поставила перед ним обычную пачку пищевой соды.

— Обычная сода? Но ты только что добавляла её в оладьи. — Олег вдруг почувствовал себя идиотом.

— Ага, и раковину ей оттёрла, и пью её по ложке на стакан воды каждое утро, — улыбнулась Дора. — Но, если мне ввести в основание шеи триста пятьдесят граммов концентрированного раствора, он поразит нервный узел, побежит по венам и начнёт разъедать актаниум. Я состою из него на семьдесят пять процентов, примерно, как вы из воды. Актаниум станет высокотоксичным и через минуту, как серная кислота, уничтожит мои кости, мышцы, кожу. Даже лужицы не останется.

— А пьёшь соду, чтобы привыкнуть?

— Увы и ах, к ней привыкнуть невозможно. Но в малых дозах она полезна, так же, как и для обычных людей. Бодрит, например, увеличивая приток кислорода в кровь.

— На каждого Кощея есть своя иголка, — задумчиво изрёк Олег. Осознание того, что эта машина, созданная убивать и только убивать, не бессмертна, основательно успокоило. Очевидно, это отразилось на моем лице, и Дора очаровательно улыбнулась.

— Я ещё и ванную вам вычищу.

— И кто же тебя убил? — спросил капитан.

— Алекс.

— Разумно, — кивнул Олег.

— Но о том, что я жива, никто кроме вас знать не должен. Даже отец!

— Но как же! Он же расстроится, он же… отец…

— Ничего, переживёт. Так будет лучше для всех, поверьте. Я вернусь, когда придёт время.

— Но почему ты доверилась именно мне?

— А кому же ещё я могу довериться в этом мире, кроме вас, Олег? Вы не раз спасали отца и меня, а мы вас. Вы многое знаете, от вас можно не таиться.

— И чем теперь ты думаешь заниматься?

— Жить, просто жить, как все, по-человечески, как давно хотела. Работать, любить и быть любимой, если получится. Рожать детей, быть мамой, — из глаз Доры потекли слезы, Олег испугался, что сейчас опять будет истерика. — Я очень этого хочу. — Дора смахнула слезы. — Как думаете, у меня получится? — с надеждой спросила она.

— Ну, если захочешь и постараешься, то получится, — улыбнулся капитан. — И как же теперь тебя зовут?

— Ларина Ольга Андреевна. 1990 года рождения.

— И чем же вы планируете заниматься, Ольга Андреевна?

— Людям помогать, — Дора, а точнее Оля покраснела.

— Врачом станешь?

— Нет. Наших среди них слишком много, боюсь, что докопаются. Но что-то в этом роде. В реабилитационном центре для детей инвалидов, например.

— В таких центрах зарплата копеечная. Ты, наверное, не привыкла деньги считать?

— Да, но мне их хватит, чтобы не считать. Поверь. Пару дней я побуду у вас, если вы не против, пока не решу вопрос с жильём.

— Хорошо, Влада в гости звать не буду, — улыбнулся Олег и вздохнул: — Но меня, скорее всего, арестуют за убийство Алекса.

— Нет. Мало ли у кого был зуб на наёмного киллера, пусть и в звании капитана федеральной службы.

— А камеры на парковке?

— Отключены.

— А пуля в его лбу?

— Пистолет ведь не на тебя зарегистрирован. Его владелец лет десять назад умер естественной смертью, — улыбнулась Дора.

Точно, чёрт возьми! Как он мог забыть? И откуда она это знает? Дышать сразу стало как-то легче.

— Спасибо, Дора. — Аверн встал из-за стола.

— Не называйте меня так! Ненавижу это имя! И вообще, Доротея Вербицкая вчера ночью умерла.

— Тянем носочки, девочки, тянем! Поворот! Бросаем обруч, поворот, прыжок и ловим! — Высокая худощавая женщина со строгим ястребиным взглядом, не отрываясь, следила за своими подопечными. Нужно было сосредоточиться на работе. — Тома! — прикрикнула она на худенькую рыжеволосую девчонку, которая уже в третий раз за тренировку упустила обруч. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, Светлана Анатольевна! Всё в порядке. — Девочка опустила зелёные глаза, которые, кажется, были полны слез.

— Чего спишь тогда? Третий обруч уже упустила! Соберись! — Светлана Анатольевна почти кричала.

— Я не могу! — Тома схватила обруч, резко развернулась и выбежала из спортивного зала.

Через минуту, сидя в раздевалке, она взяла свой планшет и написала другу, чёрному ангелу, в ВК.

«Я больше так не могу! Я устала! У меня ничего не получается! Ничего!»

«Не можешь — не надо!» — тут же пришёл ответ от человека, на аватарке которого стоял ангел с чёрными крыльями. — «Всё это можно прекратить в одну секунду, ты же знаешь! Там будет хорошо и спокойно, там тебя ждут наши братья и сёстры. Родителей и родственников у тебя нет, боли ты никому не причинишь. Ты здесь одна, ты никому не нужна. А там тебя ждут и любят».

«Но Светлана Анатольевна. Она расстроится, будет винить себя».

«Расстроится? Ты серьёзно? Да если бы ты для неё что-то значила, разве бы она с тобой так разговаривала? С другими вон как носится. И индивидуально занимается, и даже домой к себе берёт. Ты для неё пустое место! Как и для всех здесь!»

Тома глотала горькие слезы, понимая, что он прав! Как всегда, прав! Этот чёрный ангел читает её мысли, знает её самые сокровенные страхи и желания. Быть может, он прав, и там будет лучше, там её будут любить. Здесь у неё даже друзей нет. Кроме Вики, но она тоже хочет туда. К маме и папе, которые ждут. А у Томы отец убийца собственной матери, её бабушки, за что будет сидеть двадцать лет, потому как не просто убил бабушку, а ещё разрезал и сжёг. А мать добровольно стала проституткой. Ей нравится такая жизнь. Нравится менять мужиков и ни за что не отвечать. Иногда она пишет Томе письма и присылает подарки, но сама не приехала ни разу. Не потому что стыдно, а потому что Тома ей не нужна. И они не нужны Томе, они позор и тяжкий груз на её сердце. После того, как одна из девочек украла мамины письма и прочитала их всем, жизнь Томы в интернате стала просто невыносима! Хвала небу, что появился чёрный ангел. Он понимал её, как никто, был единственным другом, хоть и виртуальным. Он учил быть смелой, не бояться и сделать, наконец, то, о чём сама Тома думает давно, но никак не решается совершить. Чёрный ангел рассказывал чудесные истории о братстве, которое их ждёт там. Там нет ни боли, ни предательства, там все равны. Там царит лишь любовь. Томе так хотелось в это верить. А потом чёрный ангел сказал, что он уже давно общается с Викой, девочкой из её группы и класса. Они подружились. Девочка тоже очень хотела туда, в братство. Хотела к маме и папе, которые уже ждали её там. Они погибли, когда ей было восемь, и она попала сюда. Вдвоём их вера и уверенность лишь крепли.

«Иди на крышу, Вика уже ждёт тебя. До встречи в братстве, сестра».

«До встречи в братстве, чёрный ангел».

Тома положила свой планшет в шкафчик и решительно пошла к лифту, поднялась на последний этаж, а потом по лестнице на крышу. В голове была лишь одна мысль: «Так лучше. Так надо ради братства. Ради покоя. Ради совершенного мира, который однажды сольётся с этим, и тогда они воскреснут чистыми просветлёнными душами. А те, кто их здесь обижал, сгорят в преисподней, если не раскаются».

Вика уже ждала её на крыше, у самого бордюра Тома подошла, взяла подругу за руку. Девушки крепко сцепили ладони, повернулись друг к другу, улыбнулись, ступили на бордюр.

— До встречи в новом мире, сестра, — прошептала Вика.

— До встречи в новом мире, сестра, — эхом отозвалась Тома, и они сделали синхронный шаг в пустоту.

Маленькая белокурая девочка с голубыми, как летнее небо, глазами, в ужасе закричала. Она сидела перед окном в классе рукоделия и видела, как мимо пролетели две женские фигуры, державшиеся за руки.