Часть 1. Глава 1.

На рассвете, когда солнце только бросило первые лучи на зелёный горизонт, молодой князь Алексей, решил сходить на реку, искупаться.

Тропинка от поместья извилистая, того и гляди поскользнешься, покатишься. Алексей ловко перепрыгивал опасные уклоны, дорога эта с детства знакома. По ней и народ здешний на реку ходит. Хорошо тут, место тихое, заводь.

Топает Алексей, прошлое вспоминает. Как с дворовыми ребятами бегали сюда раков ловить. Тут же, в казане большом варили. Ели потом, смеялись. Клешнями друг друга пугали. Да, было время. Весёлое. Беззаботное.

Задумался Алексей, да и не углядел, скользнула нога по влажному камышу и в ложбину небольшую попала.

- Аййй!

Упал Алексей, от боли скорчился. В жар сразу бросило. Немного погодя отпустило, вроде. Мысли появились. То ли сломалось что-то в ноге, то ли вывернулось. Как так получилась?

Зашевелился, попытался встать. Больно. Руки, ноги пульсируют. Повернулся Алеша на живот, на колени встал. Огляделся. Кругом камыш склон облепил, невидно далеко. Значит и Алексея ни кто не заметит издали. Попробовал за стебли ухватиться, острый лист больно в руку врезается. Долго возился Алёша, встать пытался. Пальцы в кровь исцарапал, весь в речной грязи вымазался. Барахтается словно слепой щенок, а сделать ничего толком не может. Выдохся. Лёг. Смеётся, от безысходности и от того, что – он, князь с огромным состоянием лежит, как червяк в грязи, с простым делом справиться не может. Побарахтался ещё немного, да и оставил.

Что поделаешь, придётся ждать. Самому тут не справится. Даже если получится встать, то в обратный путь на одной ноге не доскачешь. Да и тропинка под уклон, как одолеешь? Придётся на помощь позвать. А кого? До поместья далеко. Заря только. Кто в такую рань шатается? Покричал немного “эй, да эге-гей”. Ни кто не откликается.

Но тут, совсем недалеко, песня послышалась. Голос девичий, льётся быстрым ручейком, приближается. По тропинке девушка бежит. Сарафан, точно колокол и рубаха на ветру развевается.

- Ой!

Увидала Алексея, остановилась. Шаг назад сделала, бежать обратно собралась. Лицо его всё в грязи, наверняка страшным показалось.

Алексей улыбнулся:

- Доброе утро.

- И вам доброго, - остановилась, присмотрелась. Узнала.

- Упал я, - развёл руками Алексей, - ногу подвернул. Поможешь?

- Помогу, конечно, - девушка не смутилась, - А что нужно делать?

- Иди сюда. Встать помоги, - руку протянул.

- Может палку какую найти? Cподручней будет. Я живо, - не успел Алексей слово сказать, девица исчезла.

Потом вынырнула, будто неоткуда, палку несёт, лишние сучья обрывает. Подала. Взял Алеша палку, другой рукой за девушку уцепился. От боли лицо покривилось. Поднялся еле, еле. Выдохнул. Обнял девушку за плечи и поковыляли наверх мышиными шагами. Долго шли. А ведь до поместья, простым ходом, минут десять. Берег обогнули, рощицу. Почти, до сада княжеского дотянули.

Тяжело девушке тащить Алексея, но молчит, тянет. Раскраснелась вся, волосы из косы выбились. Лицо близко, жаром пышет. Глаза зелёные - озорные. Губы пухлые - смешливые. Стройный стан, с формами не малыми. Круглая, мягкая. Славная такая девица. И запах хороший, сладкий.

Устали оба. Выдохлись. Прыгает Алексей на одной ноге, останавливается часто. Утомился очень. Но, на девицу поглядывает.

Кое-как до сада добрели. Она и говорит:

- А ну, давайте я сбегаю мужиков позову или из прислуги кого.

Согласился Алексей. Притулился к дереву, посмотрел, как она побежала. Шустрая такая. Усмехнулся и присел отдышаться.

Немного погодя, набежало слуг, принесли полог большой. Посадили Алешу, да в поместье потащили.

 

Глава 2

Дома беготня началась. Горничные снуют, княгиня соли нюхает. Ваську конюха за доктором послали. Старый князь посмеивается, мол, много шума от простого случая возникло. Степану Алексеевичу дай повод пошутить и тут возможность не упустил.

- Что-то вы Софья Андреевна, панику разводите, - говорил он жене, - Ну, упал Алёша, подвернул ногу, это же не голову. Молод ещё, до свадьбы заживёт.

- До какой такой свадьбы? - раздраженно стонала княгиня, - вам бы всё шуточки шутить. Единственного сына и то угробить не боитесь. А если бы он покалечился?

Княгиня - женщина впечатлительная. Хоть впечатлительность эта, самой княгиней и придумана. Привычка из мелкой проблемы делать крупную и страдать от этого, складывалась годами.

- Да он молодой, прыткий. Вы матушка, очень много к сердцу берёте, - понимающе кивал князь.

- Прыткий? А лежит, вон - нога опухла. Что теперь делать? Как бы в жар не бросило. Вот вам ваши походы на речку. Научили. Ещё и купаться задумал в такую рань. Ох, ох, - и она прикладывала руку ко лбу.

 

Лежит Алеша в своих покоях. Слуги вокруг вьются. Хлопочут. Кто припарку ставит, кто чаю подносит. Нога болит. Ноет. К вечеру доктор приехал. Ногу осмотрел, обнадёжил - не перелом. Микстуры оставил. Отужинал с князьями и укатил.

На следующее утро проснулся Алёша поздно. Может усталость вчерашняя сморила или лекарства подействовали. Потянулся. Нога туго забинтована, неудобно. Шнурок дернул, звякнул колокольчик. Дверь отворилась, горничная вошла с кувшином, за ней Прошка слуга Алёшин. Мелкий, поджарый мужичёк. Стал Алексея одевать. А как с такой ногой оденешься, одни неудобства.

Заехал Алексей к родителям на недельку, навестить. Больше полугода провёл в Швейцарии, по здоровью. Мать настояла, а он и не возражал. Но теперь, страшно по родным местам соскучился. Затем, собирался в Петербург. Там жил у тетки последние несколько лет. Жизнь городская более привлекала, чем деревенская. В имении скучно, а в городе каждый день визиты да гуляния.

А тут, на тебе, ногу подвернул. Незадача. Сначала порывался и с больной ногой в Петербург ехать, но вовремя одумался. Теперь ждать придётся, пока поправится. Так и быть, решил отлежаться недельку. К великой радости отца и матери. Остался.

Днём с помощью Прошки в сад выходил, вечера в библиотеке отцовской за книгами коротал. Скучновато, но и в такой жизни свою прелесть можно отыскать. Когда ещё воздухом надышится, да книг начитается. В Петербурге о таком только мечтать приходится. Всё суета. Некогда остановиться.

Как-то вечером, сидит Алёша в библиотеке. Книгу читает. Кресло уютное, нога на мягкой подушке. Рядом на столике свеча. Вокруг полумрак. Шкафы с книгами, словно с тёмными боками великаны. Вот-вот, кажется, по комнате пойдут. Читает Алёша, оторваться не может. Тут, дверь скрипнула. Силуэт увидал. Горничная чай принесла с пирожными, на столик поставила и уходит. Блеснула в дверях коса русая и исчезла.

Летит время за чтением, пролетает. Очень любил Алёша почитать перед сном часок, другой. А тут, как назло, книга закончилась. А до шкафа, не дотянешься. Встать, целая проблема. Дернул колокольчик. Дверь скрипнула, снова горничная вошла, в потёмках лишь силуэт.

- Чего изволите?

- Подай-ка, мне книгу из того шкафа, - указал Алексей на угловые полки.

- Сейчас, свечу принесу, - вышла. Вскоре вернулась со свечой, - Да какую ж книгу принести?

- Со второй полки. Красную.

Осмотрела полку девушка. Книгу вытянула и обернулась.

И тут, словно глаза у Алёши шире раскрылись. Пламя свечи лицо девушки осветило.

Так это же – Она!

Та самая! Что с реки его тащила. Чуть не вскрикнул Алёша от удивления. Как мог он, про неё забыть? А вот - забыл. И теперь, стоит девушка – его спасительница. Что почти, несла его на себе.

- Ты ?! - только и вымолвил Алексей.

- Я? – будто удивилась она.

- Но где же ты была всё это время? Почему не наведывалась?

- Так хозяйка с оказией, в город посылали. За кружевом, да тесьмой.

- Что ж и на минутку не могла зайти?

- Не могла. Хозяйка ругают, если без дела околачиваемся.

Платье серое, передник белый из темноты выхватывается. Лицо круглое как луна. В глазах пламя свечи отражается. Взгляд, будто добрым сиянием наполнен. Губы, чуть улыбкой тронуты.

За дверью шарканье послышалось. Подхватила девушка поднос серебряный с чашкой и скрылась. В дверях Прошка показался.

- Ваше Сиятельство, Алексей Спепаныч, не прикажите постель стелить? Поздно уж. Не начитались?

- Ещё немного, Проша, посижу.

- Как угодно, - слуга ушел.

Алексей книгу отложил.

Как так сталось, что про девушку эту, он не вспомнил ни разу? Даже не поблагодарил как следует. Ведь если бы не она, кто знает, сколько бы на тропинке лежать пришлось. Совесть Алешина зашевелилась. Заерзала. Не к лицу ему неблагодарным оставаться. Нужно этой девушке, что-то в дар принести. Думал, думал, да заснул.

 

Глава 3

Тридцать с лишним лет прошло с того дня как Софья Андреевна, в девичестве Виноградова, была сосватана за князя Степана Алексеевича Ершова. Тогда ему тридцать восемь минуло, ей восемнадцать.

   В расцвете красоты, величаво прекрасна. Высокая и стройная, с гордой поступью и манерами царицы. Лицо точно вылито из тончайшего фарфора. Взгляд черных глаз волновал умы и оставил след не в одном молодом сердце. Но, отсутствие приличного приданного, отталкивало желающих заполучить в жены такую красавицу.

   Исстрадавшийся отец Никита Мефодьевич Виноградов, разорённый после манипуляций с акциями, страстно желал отдать дочь хоть за кого-нибудь, лишь бы с деньгами. И когда, на горизонте новых знакомств замаячил князь Ершов, с миллионным состоянием, отец Софьи Андреевны тут же завёл с ним дружбу. Немного погодя, как бы невзначай, предложил породниться. Так, Степан Алексеевич - женился.

   А Никита Мефодьевич, спустя пару лет, приказал долго жить, и со спокойствием в отцовской душе, присоединился к многострадальной матушке Софьи Андреевны, что померла двумя годами раньше раньше, от чахотки.

   Брак с князем Ершовым, стал удачным не только от того, что Софья Андреевна получила сразу высокий титул и возможность распоряжаться немалыми деньгами. Ещё и потому, что, не смотря на юные годы, она быстро взяла в оборот покладистого и, как ей тогда казалось, пожилого мужа. Спустя пару лет властвовала в его владениях полноправной хозяйкой. Степан Алексеевич, в свою очередь, не сильно сопротивлялся, потому как был вволю пресыщен жизненными утехами и жаждал семейного очага.

    Большую тревогу испытывала  Софья Андреевна, когда спустя три года замужества всё ещё не была беременна. Вопрос этот настолько сильно занимал, что ни о чём другом думать она просто не могла. В обществе уже не раз затрагивалась эта тема. Знакомые девицы - те, что вышли замуж в одно время с  Софьей Андреевной и даже позже,  уже были на сносях.  Кто-то и по второму разу. Степан Алексеевич совсем не докучал беседами на эту тему, но Софья Андреевна, всё же, испытывала некоторое чувство вины. И вот молитвы услышаны.  На седьмом  году супружества, княгиня родила сына, названного в честь деда - Алексеем.

   Больше Софья Андреевна детей не имела.

   В пятьдесят, от былого величия осталась лишь статность. Годы, порой искажают, любое, даже самое красивое лицо. Как ни старалась княгиня удержать былую привлекательность, усилия эти, не могли замедлить естественных процессов увядания. Она тратила немалые средства на борьбу с неумолимым влиянием времени. Порой казалось, что тормозить старение удавалась. И она не замечала, как обманывает себя, убеждая в вечной молодости.

   Довольно рано, Софья Андреевна ощутила проблемы женского характера. Князь - Степан Алексеевич, что называется “своё отбегал”, и после рождения сына княгиня осталась совсем без мужнего внимания. По воспитанию, скорее ханжа, нежели простых взглядов, а значит  и проблема эта отражалась в её нраве, не слишком приятными чертами.

   Характер Софьи Андреевны с годами портился. Подозрительная становилась и мелочная. Капризная и нервная. Строгость и жесткость с прислугой подчас была излишней. Всё это совсем не добавляло любви окружающих. Ещё несколько лет назад, княгине не было чуждо понимание и сочувствие, но с годами, больше закрывалось сердце от различных проявлений человечности.  

   Всё что осталось, от тех чувств, это безмерная любовь к сыну. Только с ним была ласковой и доброй. Только его любила и лелеяла, как никого на всём белом свете.

   К мужу, Софья Андреевна испытывала, скорее, снисходительную привязанность дочери к отцу. С годами и это менялось. Князь старел, раздражительнее становилась княгиня. Теперь, это не привязанность вовсе, скорее повинность, какую, нужно отработать за титул и безбедную жизнь. Их общение напоминало разговоры воспитателя с непоседливым ребёнком. Князь в преклонном уже возрасте чудить стал больше, значит и  строгое поведение княгини, было вполне оправданным.

   С недавнего времени, все дела приходилось решать княгине самолично. Степан Алексеевич, по известным причинам отошел от дел и хозяйствования. А молодой князь Алексей Степанович, в обязанности связанные с поместьем и землями вступать не торопился. Софья Андреевна нередко жаловалась на такую непомерную занятость. Стараясь всё и всех контролировать, подчас, слишком много на себя взваливала. И сама же от этого страдала. Нервная болезнь и мигрени беспокоили довольно часто. Княгиня, очень легко меняла градус настроения. Насколько она, была добросердечна с гостями статусными, настолько, строга с прислугой. Иногда, с самого утра заводила бесконечную песню, замечаний и нравоучений. Порой по целым дням не выходила из своих покоев. Но и оттуда умудрялась руководить.

   В такие дни, дом будто замирал. Ни кому не позволялось нарушать драгоценной тишины. Пустели коридоры и залы. Дни, когда Софья Андреевна в покоях – особые. Каждый трепещет. Ожидает. В последний раз, когда горничная Варвара принесла княгине теплый чай - получила десять розог. А дворецкий Тихон, за то, что не принёс почту вовремя, лишен был пищи на сутки. Ни кто не знает, что взбредёт в голову хозяйке. Какие наказания придумает. Каждый боится сделать что-то не так. Тихо, словно видения снуют горничные. На иконы крестятся. Авось пронесёт.

   Вот, Софья Андреевна на  пуховой перине лежит, с несчастным выражением на строгом лице. На голове чепец батистовый, несколько прядей выбились. Брови, словно крылья ласточки на высоком лбу. Тусклый взгляд темных глаз, остановился на резном столбике кровати. Прямой нос, бледные губы с синими прожилками.

  - Подай воды,- голос слабый.

   Девушка вскакивает. Воду подаёт. Садится.

  - Пиши, - выдыхает княгиня, девушка хватает бумагу и перо, - конюху, карету заложить к воскресенью. Да, чтоб не как в прошлый раз, все бока отбила, до Масловых пока добиралась. Чтоб проверил всё, иначе пусть на себя пеняет. После службы, к Тетериным заверну. Что там они с приёмом решили? – Софья Андреевна задумалась надолго, потом продолжила, -  Анисья, к третьему дню, пускай поторопится, собрать припасов на двадцать гостей. И меню подумает, приду проверю. И рыбу, чтобы больше не брала у того купца, слишком он хитрый. Не свежую рыбу подсовывает. Чего удумал. Сама лично пойду на рыбу смотреть. Взял в манеру. Рыбу подсовывать с душком, - княгиня грозно глянула на горничную, будто это она виновата, - Сама, поедешь с Васькой в центр, заберёшь у купца Носова заказ мой. И у Лютикова - портного справишься, к какому числу подъезжать с примерками. Что-то больно долго он, в этот раз. Да, за микстурами к аптекарю не забудь, а то знаю я, вечно что-то забудешь. Никакого толку от вас и за что я вас всех кормлю. Одни дармоеды вокруг. Никакого толку. Никакого.

Глава 4

Софья Андреевна и Степан Алексеевич Ершовы в обществе известны как люди очень состоятельные, а их единственный сын Алексей, наследник огромного состояния и завидный жених.

Годы ожидания ребёнка, наложили своеобразный отпечаток на отношение Софьи Андреевны к сыну. Всегда строгая с домашними, маленькому Алёше она многое позволяла.

Ангельское личико и каштановые кудри приводили в восторг всякого, кто видел ребёнка. Красота, унаследованная от матери, обезоруживала и принуждала людей снисходительно относиться ко всем Алёшиным шалостям. В раннем детстве, он не был злостным хулиганом или изворотливым хитрецом. Скорее непоседой и авантюристом.

Если бы не простой нрав отца, Алёша мог быть изнежен чрезмерной любовью матери. Ещё ребёнком он понял свою исключительность. И если бы не правильный подход учителей, кто знает, до чего могла довести бесконечная вседозволенность. Возможно, именно учителя Алексея, сыграли наиболее значимую роль в становлении его характера. То, что под влиянием родительской любви, могло стать сильно искаженным, благодаря наставникам, получилось правильным и прямолинейным.

В свое время Степан Алексеевич, потратил уйму времени и средств на то чтобы сына обучали лучшие педагоги. Затраченное не пропало даром. Княгиня же, сына, по своей указке порывалась держать, но Алёша к отцовской науке больше тянулся.

Детские капризы, сменились отроческой бесшабашностью, а затем восхищенной юностью. Иногда, всё жё, проскакивало наружу неоправданное упрямство, но вовремя пресекалась опытной рукой Синицкого, учителя математики, физики и химии.

Важное место в жизни Алеши занимала, нянька - Анисья. К ней маленький Алёша шел с любыми детскими невзгодами. Ей, доверял секреты. Иногда приходил просто для того, чтобы почувствовать её теплую руку у себя на щеке.

Анисья, полная, с добрым, некрасивым лицом женщина, стала для Алёши той притягательной точкой, к которой он, невольно всегда возвращался. Привязанность эта, едва ли не больше, чем к отцу с матерью. Сколько раз в детстве он плакал, прижавшись к большой груди Анисьи. Рядом с ней проходили тревоги и страхи. Только Анисья, могла сказать те ласковые слова, что маленький Алёша хотел услышать.

С возрастом, внешность Алеши терпела разные метаморфозы. Из ребёнка с лицом Купидона, он превратился в угловатого подростка, а затем в юношу сильно не дотягивающего до красоты Аполлона. Рост слишком высок, резкие черты. Лицо упрямое, движения порывисты. Алексей, вполне соответствовал канонам мужской красоты, которая среди женщин, имеет название - мужественная. К этому времени, больше похож на отца, но резкие черты Степана Алексеевича, усовершенствованы более мягкими чертами материнской породы.

К двадцати пяти годам, Алексей вполне самостоятельный, но пока ещё уступающий навязчивому влиянию матери. Оно было так же велико, как и влияние сына на мать. Но в характере Алексея не присутствовала властность, и пользоваться своей долей влияния ему почти не доводилось.

В свою очередь, Софья Андреевна старалась руководить сыном так, чтобы ему не было слишком заметно. И это довольно ловко у неё получалось. Случалось так, она принимала решения, а он считал, что сам их принимал. Княгиня всегда добивалась своего, в отношениях с сыном. Как, собственно, и с мужем.

В какие-то моменты Алексей понимал, что мать, играет в его делах, большую роль, чем старается показать. Но идейно, взгляды матери и сына, ни когда не наступали друг на друга, и поэтому сопротивляться Алёша не пытался. Даже, где-то, позволял матушке наслаждаться единоличным руководством.

Так постепенно, принимая якобы свои решения, Алексей получил домашнее образование, поступил в университет, закончил его и готовился устроиться на высокую должность в Петербурге. Должность эта, требовала от соискателя блестящей репутации, непогрешимого прошлого, а так же перемены некоторых жизненных укладов. Поступила рекомендация, изменить семейное положение – то есть, жениться. А значит, все силы матушки княгини, теперь направлены на выполнение этого важнейшего пункта, в блестящей характеристике сына.

 

Глава 5

После встречи в библиотеке Алёша больше не видел девушку. Он старался понять, где и когда она прислуживает. Но столкнуться с ней никак не удавалось. По прошествии нескольких дней, так ничего и не узнал. Задача, представившаяся легкой, оказалась немного труднее.

Алёша корил себя за то, что не расспросил девушку, не узнал имя. И как мог, даже спасибо не сказать? Кто знает, сколько часов пролежал бы в сыром камыше. Неизвестно чем бы обернулось. Алёша, не хотел быть неблагодарным. Совсем не хотел.

 

Однажды вечером в гостиной, княгиня жаловалась мужу на дороговизну тканей, выписанных из Парижа. И на то, какие скряги соседи Тетерины, не хотят закатить бал по случаю дня рождения дочери. Князь соглашался с женой. Он часто так делал. Приговаривал - “Ты как всегда права, душа моя”. Ведь, если он, не будет согласен, это чревато, новыми претензиями и угрожает душевному спокойствию.

Алёша старался не прислушиваться к разговорам родителей и окунулся в чтение знаменитой поэмы. Весь интерес заключался в буквах и строчках. Но, как оказалось, ровно до того момента, пока матушка не позвонила и не вошла горничная. Тогда, внимание Алеши стало рассеянным.

- Пусть Лиза принесёт образцы тканей, - приказала Софья Андреевна.

Горничная удалилась и через пару минут в дверях показалась девушка с золотистыми волосами.

Это была - Она.

- Подай Степану Алексеевичу, - указала княгиня на мужа.

Девушка послушно подошла к старому князю и протянула альбом.

Алёша замер.

В свете гостиной, то ли, свет этот волшебно падал, а может, пышный интерьер дорисовал впечатление, но – девушка, показалась сказочной принцессой в платье горничной. Удивительно соблазнительные формы, только сейчас заметил Алексей. Раньше, видимо, не до того было. Но теперь, девушка предстала перед ним в совершенно новом свете. Румяна и свежа, точно великолепная булочка, только испеченная талантливым пекарем. Лицо, словно сияло изнутри. Светло-серое платье струилось и превращало каждое движение в игру фантазии соблазнённого зрителя.

Несомненно - хороша.

Этот - третий взгляд на девушку, как будто включил внутри Алёши, неизвестный механизм. Медленно, он завертелся и стал набирать обороты. То, что видел раньше, уже не считалась. Забылось. Стерлось.

Теперь, только теперь, Алексей посмотрел на девушку, в первые – по-настоящему.

- Алёша, посмотри и ты какие ткани я заказала. Там и для тебя есть. В Париже мастера не то, что наши, - голос матери, стальной пилой резанул по разгулявшемуся воображению.

- Увольте маменька, - очнулся от грёз Алексей, - Я соглашусь с тем, что выберете Вы.

- Вот за что я тебя люблю мой дорогой, ты никогда не перечишь матери, - улыбнулась Софья Андреевна.

- Что вы маменька, вам перечить себе дороже обойдётся, - шутливо произнёс Алёша.

- Вот видите, Степан Алексеевич, ваш сын во всём полагается на мой исключительный вкус. А вы, пытаетесь спорить. И если бы я вас не останавливала вовремя, то и сейчас бы бегали в крестьянском кафтане по полям. И чего у вас всё руки тянутся к рогожке да лаптям. Время сейчас не то, чтобы князю в холсты рядиться.

- Но моя дорогая, я спорю только по тем вопросам, в которых признаю большую свою компетентность. В вопросах женских, спорить с вами, Боже упаси. Я за удобство, а ваши шелка да бархаты разные, на поле не совсем к месту бывают. Согласитесь.

 

С того дня, появилась у Алёши новая забота. Теперь, ему очень хотелось встретиться с горничной Лизой наедине. Что-то подарить. Он вытянул из фамильных драгоценностей колечко с изумрудом в золочёной огранке. Дело за малым, встречу устроить. Ходил Алеша по дому, прихрамывал. К горничным присматривался. Но передать через кого-то столь щепетильную просьбу не решался. Если матушка узнает, хлопот не оберёшься.

Решил выжидать момента, когда самому удастся Лизу повстречать. Было пару случаев, но не удобных. То она с тазом шла, то с подносом. Потом решил - как будет. С тазом значит с тазом. Но и это не получалось. Видел Лизу пару раз, то в гостиной, то по лестнице пройдёт. И всё сильнее хотел личной встречи.

Что-то романтичное зарождалось в груди. Мечтательное.

Представлял, как подарит колечко и Лиза будет рада. Может даже в щёку поцелует. А то и в губы. Забывался Алёша, мечтал. А в мечтах этих, совсем не романтично всё поворачивалось. В другую сторону мысли заносились. Терял грань, которую в жизни переходить не престало.

Но что поделать - тело молодое. В уме фантазии расплодились. Это же - только фантазии. Ни кто о них не узнает.

Но когда спать ложился, с новой, ещё большей силой многое мерещилось. И тело начинало выкручивать. Мысли с кровати подбрасывали. Словно демон какой вселялся. И хотелось вставать, идти туда. Где Она спит. Прокрасться. И утащить её в невиданное место. И бесконечно наслаждаться, до изнеможения.

И засыпал Алёша в поту и желании.

 

Глава 6

В десяти верстах к северу от имения князей Ершовых, приютилась у дороги деревенька. Народ в основном бедный, избы обветшалые. Кормился с земли княжеской как мог, но больше милостью. Да всё равно впроголодь. Было немного семей и посытнее.

Вся почти деревня заключалась в двух улицах. Та, что к дороге ближе чуть длиннее, дальним концом в поле заворачивает. Последняя изба прямо в него и упирается. Старая, покосилась от времени, да без рук хозяйских. Крыша прохудилась, кое-где и дыры образовались. Залатать некому. От старости и дряхлости уж и нежилой кажется. Но зимой, путник, с удивлением обнаружит дымок над трубой.

День за днём, едут по дороге мимо той избы брички да телеги разные. Возы торговые, кареты барские. Едут купцы да господа, следуют по делам. Редкий человек захочет в ту избу постучаться.

А жила там Наталья Золотова с двумя детишками. Лиза восьми, да Васька пяти лет от роду. Жили бедно. С тех пор как отца - Василия Золотова, забрали на каторгу, за тяжкое преступление. Ушел однажды Василий в поле, землю обрабатывать. А тут случилась непогода. Вернулся домой раньше обычного, а в избе Наталья, с приезжим барином забавляется. В сердцах, потрепал Василий барина того хорошенько. Даже глаза лишил. И Наталье досталось. Долго в синяках ходила. Барин, как полагается, нажаловался в управу. Забрали Василия. Засудили. Дали пятнадцать лет каторги.

Наталья, конечно, такой беды не ждала. Считай, кормильца потеряла. Ходила Наталья в управу, плакала. Ребятишек приводила. Да всё зря. Барин, что без глаза остался, очень зол был. Не смилостивился. Если бы не глаз, может и простил бы, а так - нет.

С той поры, пошла жизнь Натальи под уклон. Жить было не на что, детей кормить нечем. Стала она приваживать гостей на ночь. А то и днём, бывало, путника зазовёт. Кто что даст за Натальины ласки, тем и жили. Народ деревенский на Наталью посматривал искоса. Бабы стороной обходили, мужики в усы посмеивались. Так жила Наталья пару лет и детишек кормила. Но пришла беда. Заболела и слегла Наталья. Недолго бедняга мучилась, да через неделю и померла.

Остались дети одни - сиротками. Соседи поначалу жалостивились, давали, кому чего не жалко. Но каждый день чужих детей не накормишься. Жили Лиза и Васька впроголодь. А зима пришла, совсем плохо стало.

Случись, на ту пору, ехали князь с княгиней возле деревеньки той, да по какой-то мелкой причине остановиться понадобилось. То ли лошадь расковалась, то ли ещё что. Теперь и не вспомнится. Вышла княгиня из кареты, а к ней девчушка с мальчонкой в ноги так и кинуться.

- Подайте ради Христа.

Сжалилась княгиня, глядя на оборванцев. Расспрашивать стала. А как узнала, что мать померла, а отца несколько лет в глаза не видали, даже слезу пустила. Посмотрела на избу, входить внутрь побрезговала. Думала не долго, посадили оборвашек в бричку к прислуге, да и в именье повезли.

С той поры Лиза в горничных, а Васька на конюшне пригодился.

Так и десять лет прошло.

Лизе минуло восемнадцать. Хороша стала. При доме, манерам кое-каким научена.

О воспитании слуг княгиня самолично заботилась. Необученных девиц в доме не держала. Лиза в горничных да белошвейках служила, но писать и читать умела. И даже кое-какой арифметике обучена.

Работа по дому, не лёгкая, но лучше чем в дворовых или свинарках. Трудилась Лиза в полном подчинении и послушании. Строга хозяйка, а все девушка терпела, не роптала. Да и не могла она ничего другого испытывать кроме благодарности и смирения. Понимала насколько велико княжеское благодеяние. Не забывала избу, где с матерью жила и бедствовала. Из тепла, чистоты и сытости вряд ли захочется в деревню родную вернуться.

Слишком хорошо помнился тот день, когда привезли их с Васькой в имение. Грязных, голодных оборванцев. Как мыли их девки, от отвращения носы затыкали. Накормили, да спать положили в чистую постель.

Помнила Лиза и то, как одели её в платье серое с белым фартучком и к княгине в будуар привели. Как стояла, от изумления рот открыв, посреди богато убранной комнаты. И казалось, будто попала в сказочный дворец, о котором бабка давно рассказывала. Поняла тогда Лиза, детским умом своим, что должна всё усердие и силы положить, дабы не разочаровывать благодетельницу. И навсегда здесь остаться.

 

Глава 7

Палашка пришла Лизу на посту сменить. Девушки перемигнулись, обменялись улыбками. Выскользнула Лиза из покоев княгини, дверь затворила. Тихонько ступать старается. В длинном коридоре, свечи по канделябрам одинокими огоньками. Тихо. Покои старого князя миновала. До лестницы с десяток шагов осталось.

Вдруг за руку кто-то с силой схватил. Испугалась Лиза, чуть не вскрикнула. На рот ладонь легла. Сильная рука талию сдавила. Не вырвешься. С перепуга, Лиза зажмурилась. А когда глаза открыла, уже в темной комнате, лицо молодого князя разглядела.

- Тихо, - прошептал, - шуму наделаешь, беда нам с тобой.

Лиза кивнула. Мол, поняла. Он руку отпустил и смотрит на девушку, из объятий не выпускает.

- Что ж вы, Алексей Степанович? Напугали, - шепотом заговорила Лиза.

- Я тебя давно здесь жду.

- Зачем же? – Лиза старалась выпутаться, руки его разжать.

- Хочу подарок тебе сделать. Отблагодарить за спасение моё, - говорит Алексей и крепче руки сжимает.

- Что ж за подарок такой, коли неволей держите. Не отпускаете.

- Это - чтобы ты не убежала.

Чувствует Лиза его горячее дыхание. И руки сильные по телу блуждают, не выкрутится, не справится.

- Ваше Сиятельство, Алексей Степанович не нужно, прошу вас, отпустите, - говорит она.

А он, как не слышит. Притянул к себе, целовать стал. Она выкручивается, а он целует. Лиза сильнее вырываться стала, а он схватил за косу, голову назад откинул. В темноте глаза его страшными казались, лицо безумным. Дыхание - словно зверь голодный дышит.

Оттащил девушку от двери, на кровать упали. Лиза подскочить попыталась, но князь схватил, навалился всем телом и платье задирает. Крикнуть хотела, он рукой рот закрыл и говорит:

- Тихо. Я плохого не сделаю. Тихо.

- Не нужно. Не нужно, - повторяла она, - прошу вас, не нужно.

 

Почти под утро, прошмыгнула Лиза в свою комнату и на кровать кинулась. На другой кровати зашевелилось. Плачет Лиза, рыдания подушкой заглушить старается. Но Варя - соседка уже глаза трёт:

- Ну, чего такое? Ты это чего? Опять княгиня бесится? Терпи милая, она нам всем уже, во где. А что тут поделаешь, другой судьбы Господь не дал.

Подняла Лиза лицо и на Варю посмотрела. Та и ахнула. Привстала.

- Да что с тобой такое сталось? Розги пообещали?

- Нет, - сказала Лиза и из кармана футляр достала.

Варвара рот открыла:

- Это чего такое?

Щёлкнул замочек, открылась коробочка, а там колечко золотое с камушком зелёным.

Варвара с кровати вскочила.

- Это чего? Где ты взяла?

Сидит Лиза на кровати, слезы по щекам катятся. Глядит перед собой, точно в пустоту. Смотрит Варвара на платье мятое, смекнула, что за дело и рот руками прикрыла, глаза выпучила. Села рядом, обняла подругу, голову ей на плечо притулила. Задумались обе, замерли. Потом встала Варвара и Лизу на кровать уложила. Прикрыла одеялом. Футляр взяла и в шкафчик сунула. Обернулась на Лизу. Подошла, присела, по голове подругу погладила.

И говорит, задумчиво:

- Ничего милая. Видать судьба наша такая - подневольная. Плохо это или хорошо. Кто его поймёт. Неизвестно как все в жизни обернётся, как станется. Может, оно и лучше. Может, это счастье тебе улыбнулось. Не жалься. Отдайся на волю Господню. Глядишь, и поможет. И выведет. А так, что? Сидеть всё одно, весь век в этом доме. Неизвестно какая судьбинушка меня ждёт. Весь век, может, с этой княгиней и просижу. А у тебя хоть какой шанс объявился. Хоть какую корысть поиметь. Вот и не отказывайся. Бери то, что судьба сама тебе в руки даёт.

 

Глава 8

   На утро в людской громкий плачь раздавался. Слуги столпились, кухарка прибежала. Конюхи Никита да Васька за столом кашу доедают.

   Что за шум?

   Паланья, ночью у княгини дежурила, а теперь криком кричит, разрывается. В грудь себя кулаком бьёт. На долюшку несчастную жалуется. Слуги всполошились, спрашивают. А Паланья рыдает, не остановиться. Что, говорят, случилось? А она, только заикается. Худо – бедно, разобрали жалобы.

   Ночью, заснула Палаша и время, княгине микстуру пить, пропустила. Хозяйка утром в Палашку кувшином и кинула. Чуть голову не расшибла. И послала девку в дворовых на свинарник служить. Велела не возвращаться.

   Белугой ревёт Палаша, кается. Разве могла она время проспать? Вот ведь как получилось. Теперь, в свинарках ходить, всю оставшуюся жизнь.

   Жалеют слуги Паланью, да что они могут. Поговорили, пожалели да разошлись, кто куда, по службам. Остались в людской только Лиза с Варей да Анисья кухарка.

  - Во как, - говорит Анисья, - поняли девки, что делается. Всё как не по Её, поди с глаз долой. Небось, Варька помнишь ещё розги свои?

  - Как не помнить, сраму тогда понабралася, - Варя многозначительно посмотрела на Лизу.

   Та, сидит тихонько. Лицо грустное.

  - Тут, поди и не знаешь, что завтра будет. Чем обернётся, - продолжала Анисья, - я иной раз и то боюсь, не то приготовлю, так и мне юбку задерут и розгами отходят по голому заду. Тьфу ты, пакость какая. И что Ей неймётся. Так и хочет три шкуры с нас собрать. Да, раньше Она такой не была.

   Анисья, много лет в доме. Как раз, молодому князю, двадцать лет назад, нянькой приходилась. Жила на особом положении. С малого, к кухне приставлена. Не было во всей округе её стряпни вкуснее. О чем и соседи княгине не раз говорили. Сама хозяйка Анисью уважала и даже с ней советовалась. Гордилась Софья Андреевна такой стряпухой. Ценила.

  - Тебя не отходят, - вздохнула Варя, -  Вона, как готовишь для господ. Когда они на твою стряпню жаловались?

  - Это верно. Я любому, ихнему, хранцузкому повару враз нос утру.

   Тут Прохор зашел кузнец, подкрепиться перед работой.

  - Чего это Палашка ревёт, разоряется. За три версты слыхать? - поинтересовался.

   Рассказали. Задумался. Поел по-быстрому да ушел.

 

   До утра, Лиза глаз не сомкнула. Всё думала. Что ж теперь будет?

   С самого начала, всё пыталась припомнить. Что неправильно сделала? Каким поступком повод  дала? Почему князя на вольности толкнуло? Ведь казался, нормальным человеком. А тут, набросился, словно коршун на добычу. А глаза, глаза то - безумные.

   Думала Лиза, как могла позволить такому статься. Почему не выкрутилась, не убежала? Боялась, шум поднять. Может, нужно было? А что если бы слуги собрались? Позор.

   А княгиня? При мысли о ней, дрожь начиналась. Где-то внутри, в животе подсасывало. Страх, да и только.

   То - правильно всё было, как положено. И вот – тайна. Плохая. Ощущение стыда, низости, обречённости. Нечистая теперь - порочная.

   А если князь рассказывать станет? Или опять затягивать? Что делать?

   Может, как Варя сказала? Ну его всё. Пусть так и будет. Чего от жизни ждать? И хоть знала Лиза, что вольна, но уходить-то страшно. Даже представлять боялась. За стенами, что?  Нищета. Голод.  А здесь, авось ни кто и не узнает.

   А Варя? И что же, она и под пытками не скажет.

   А кольцо? Вдруг найдут. Зачем оно? В благодарность? Спасибо батюшка, Алексей Степанович.  Отблагодарили.

Глава 9

   Едет бричка по дороге грунтовой, вдоль поля пшеничного. На козлах Васька от колдобин, да рытвин подскакивает. Ловко при этом с кнутом управляется. Бежит молодая лошадка резво, везёт важного пассажира. Сидит Степан Алексеевич, “Тише, тише Вася” - приговаривает. Но Васька почти не слушает, знай себе, кобылку подгоняет.

   Кругом поле, сколько взгляд тянется. Зреет рожь да пшеница. Воздух свежий. Ветерок ласковый. Самое время для прогулки. Смотрит князь вдаль, усмехается.

  - Смотри Алёша, какие просторы. Что может быть лучше этого? Ты мне скажи? Эх! Так бы и побежал по полю как в былые годы. Руки расставил бы и бежал не останавливался. Вот она наша земля, вот она родимая.

  - Что это вы батюшка в ностальгию впадать начали? – Алексей рядом, верхом на вороном скакуне, отца в прогулке сопровождает.

  - А как Алёша, не впадать на такое диво глядючи. Как вспоминаю я годы молодые, веришь Алёша, плакать хочется. Помнится на полях этих, сам я с крестьянами пшеницу косил. Встанем в ряд,  и давай замахивать. Вжить-вжить. Да, годы были не те. Что сейчас я могу? Еле-еле ноги волочь. А тогда как оглашенный бегал. Почитай всю землю эту пешком обходил. Вот ты, много ли по своей земле хаживал?

  - Я батюшка всё в учёбе. Сами знаете. Не до того мне.

  - Да, да. Как же. А когда земля эта тебе достанется, тоже всё в учёбе будешь? Отдашь небось, на растерзание приказчикам. А они прощелыги, по щепке и разнесут, окаянные. Нужно Алёша к своей земле близко быть, чтобы не только самому обогащаться, но и народ обогатить. А они что, приказчики, они лишь о своих карманах думают. Как что продать с твоей земли, да где, с какого крестьянина больше содрать.

   Степан Алексеевич Ершов княжеский титул от отца своего унаследовал, а тому от деда достался, ну а деду сам царь за труды, да заслуги пред отечеством пожаловал. Почти всю жизнь прожил Степан Алексеевич в имении. За редкими исключениями выезжал по надобности. Тут и родителей схоронил, и женился.

   Князь Степан Алексеевич человек рачительный. Страсть как любил хозяйствовать. Порой, для дела и мужицким кафтаном не гнушался. Всех в своих именьях знал. Каждого крестьянина, что на земле работал. Сам с мужиками дело имел. Людей вокруг держал честных, без хитрости. Если дознавался, что приказчик с крестьян тянет, тут же места лишал. Всё решал по совести, по справедливости.

   Внешности Степан Алексеевич примечательной. Высокий, будто тополь к небу тянется, худой, но жилистый. Черты его словно резчик в полене тесаком вырубил. Четкие, квадратные. Взгляд из-под бровей пронзительный, острый.  Нрав простой, деревенский, но науками пообтесаный.  В общении с князем всякий поймёт, человек он цивилизованный. В своём деле - грамотный.

   Женился Степан Алексеевич во второй раз. Первая жена, в родах умерла и ребёночек придушился. Горевал князь долго. С крестьянками порой возился. Так довозился до тридцати восьми лет. Делать нечего, нужно было о будущем, да о наследниках думать. А там ему и Софью Андреевну сосватали. Отказываться князь не стал. Посмотрел на невесту единожды, пообщался немного, да и женился, недолго думал.

   О женитьбе этой, он не жалел никогда. Тем более, Алёша появился. Открылось у князя, как говорят, второе дыхание. Сына в науки тут же окунул. Учителей лучших нанял. И сам, чему мог научить - учил. Возил по полям, по лугам, по охотам да рыбалкам. К земле приучал. Имением управлять. Хозяйствовать и приумножать капиталы. Советы мужские давал - как кутить, но чтобы без мотовства и беспутства.

   К семидесяти годам, Степан Алексеевич сдавать стал. Если и прорывалась ещё неуёмная удаль, то здоровье не позволяло всласть ей насладиться. Руки, ноги не те, что прежде. На коне по полям не поскачешь. Только мысли теперь. Но и память стала подводить. Забывчивость откуда-то взялась. Рассеянность. Княгиня часто за это ругалась. Потому Степан Алексеевич отдаляться от жены начал. Всё больше со слугой, Иваном по окрестностям разъезжал. Или с Алёшей. Только не с женой. От неё - всё претензии, да жалобы. Утомляет. С Софьей Андреевной встречались в гостиной по пятницам или к гостям князь иногда выходил.

   С Алёшей - другое дело. Часами отец и сын разговоры вели. Степан Алексеевич повторял одни и те же истории по многу раз, но Алеша терпеливо их выслушивал. Князь и сам понимал, что заговаривается и только сын не был к этому раздражителен.

   Степан Алексеевич хоть и был рассеянным, но не дураком. Замечал, что-то с сыном происходит.

  - Что, мой друг, ты с недавнего грустный ходишь. Задумчивый. Случилось чего? – Степан Алексеевич внимательно посмотрел на сына.  Заметил, как тот покраснел. Отвернулся.

  - Хорошо здесь, - улыбнулся Алёша, - грустно уезжать.

  - Эко, ты завернул. Да разве же тебя гонит кто. Сам бежишь. Только вот куда? Неизвестно. Вот оно, - рукой махнул, - твоё будущее. И детей твоих. Тут и живи.

  Алёша посмотрел на поля, да коня пришпорил.

Глава 10

Не думал Алёша, не гадал, что так станется. Собирался Лизу в объятьях подержать, поцеловать, если удастся - но того, что случилось, не ожидал. Не понял, как из снов в реальность - желание превратилось. Чувство безумное, силу невероятную в тело вложило. Разум помутило. Выпустило, то - чего никогда в себе Алеша не знал. Только сейчас открыл. Прочувствовал. Впервые в жизни.

   Мысли в полном смятении. С одной стороны ясно - совершил нехорошее дело. С другой же стороны - хотел повторить, всё что случилось. Он узнал наслаждение, какого не ведал, и не мог теперь от него отказаться. С того дня, единственное чего желал - испытать это чувство вновь.

   Легкое, почти незаметное, угрызение совести, не могло пересилить. Даже не тревожило. Алёша не считал себя виноватым в том, что заключив в объятия Лизу, все устои и принципы рухнули под напором страстного желания.

    Вот куда завели мечты. Он вспоминал, как упиралась и вырывалась Лиза. Но от мыслей этих, ещё больше хотелось снова ею овладеть. Теперь, в тайники сердца закрадывались змеями более изворотливые, более хитрые мысли. Он придумывал другие ходы. Представлял Лизу своей рабыней, любовницей, содержанкой. Строил планы и не видел помех к их осуществлению.

   Если бы Алёша, был простым человеком, кем угодно, мужиком, слугой или мещанином, то верно рассуждал бы иначе. Но будучи князем, воспитанным в вольности желаний, мыслил как тот, кем его воспитали. Не предполагая барьеров и ограничений к исполнению задуманного.

   Впервые в жизни он строил планы, связанные с женщиной. Он чувствовал себя бывалым, опытным мужчиной. Пожившим. Осмысление этого в несколько дней переиграло всю прошлую жизнь. Алёша осознал, он повзрослел настолько, что в состоянии принимать более серьёзные решения. Осталось совсем немного времени, когда уже ни кто не сможет ему указывать. Пока, он не владел многомиллионным состоянием, но и тех денег какими распоряжался достаточно, чтобы содержать с дюжину любовниц.

   Иногда он старался разгадать, о чем думает она - Лиза. Впрочем, не важно. Бедной девушке останется лишь покориться. Себе же на пользу. Ничего, привыкнет. В первый раз сопротивлялась, потом станет покладистой. Не может же она, не полюбить князя. Это невозможно. Достаточно того, что она нужна ему.

   Будущее девушки представлялось Алёше вполне счастливым. При нём, она будет в богатстве и сытости. Хозяйкой жизни. А он станет лелеять её и баловать. Осыплет золотом и драгоценными камнями. Оденет в шелка и бархат. Одарит мехами. Всё. Всё что захочет, будет она иметь. От такого не отказываются.

   А что ещё нужно девушке в её положении? Конечно - богатый покровитель. Ведь не собирается она всю жизнь, слушать и выполнять капризы его матери. Разве о таком может мечтать молодая девица. Как представлялось Алеше, все девицы мечтают о любви. А любви - он даст, сколько угодно.

   В рассуждениях он дошел до того, что собирался предложить Лизе ехать с ним в Петербург. Там снимет квартирку - небольшое любовное гнёздышко. Будет содержать в пристойности. Наведываться в свободное от дел время. Проводить, полные блаженства ночи.

   Так представлял Алёша и снова ждал подходящего момента. Чтобы поведать Лизе о своих планах. Но редкие, случайные встречи, не давали возможности даже слово сказать. А об объятьях только мечтать приходилось. Всякий раз как Лиза замечала Алексея, старалась поскорее скрыться. Это злило, но он терпеливо ждал. Обдумывал, как заманить её к себе в покои. Решил написать записку. Но как передать. Несколько раз он садился, начинал писать, но нет, это не то. И бумага, превращалась в кучу пепла.

   Оставалось молодому князю , только дежурить у дверей. Как и в первый раз, когда он поймал Лизу.

   Нельзя попасть в покои княгини, не минуя одной из лестниц. От парадного - лестница слишком далеко и слуги ходили по боковой, а значит мимо покоев молодого князя.

   Алёша ждал. Приоткрывал дверь. Стоял, порой по часу, хотел узнать, какая из горничных прислуживает княгине. Но и тут что-то не ладилось. Лизы не было видно. Либо -  в другое время она ходила, либо - другой дорогой.

   Всё больше Алёша тревожился. Нога почти зажила, время подходило уезжать. А он в неведении. И хотя решение созрело давно, отсутствие согласия Лизы несколько беспокоило. Что если, он поспешил с выводами?

   Но вот однажды, поздним вечером, Алёша приоткрыл дверь в коридор и разглядел, как растворяется в полумраке, в направлении дальней лестницы, знакомая фигура.

Глава 11

Покои молодого князя, Лиза повадилась дальним путём обходить. Хоть и далеко по парадной лестнице, но делать нечего. Иногда даже бежала, чтобы всё успевать и хозяйка не заметила.

   Страшно боялась Лиза,  встречи с молодым хозяином, глаза его безумные вновь увидеть, слов, которые сказать вздумает. Желала, чтобы забыл он поскорее о случившемся, да в Петербург укатил, от греха подальше. Хотела снова жить спокойно. На темные углы не оборачиваться.

   Но, видимо - не судьба. Как столкнётся где с князем, он, жадных глаз не сводит. И молилась Лиза уже и каялась. Просила Всевышнего, чтобы отвадил это внимание. Но пока, видать, плохо просила.

   И вот как-то ночью, идёт Лиза от княгини, к парадной лестнице приближается. Полумрак кругом, а чем дальше, тем хуже. Ещё чуть-чуть и на ощупь пробираться. Тут из темноты молодой князь приблизился. Потянул он Лизу за руку в нишу, где бронзовая статуя за пологом стоит. В угол втолкнул и путь перекрыл. Держит. Чувствует Лиза его теплое дыхание, руки сильные, молчит, не вырывается.

  - Что же ты милая Лиза, совсем меня бросила? – шепчет молодой князь.

  - Мне, Ваше Сиятельство службой надобно заниматься.

  - Подождёт служба, - он помолчал немного, задумался вроде, а потом быстро так зашептал на ухо, - Я тебе предлагаю ехать со мной в Петербург. Будешь, как барыня жить, ни в чём не нуждаться. Всё чего захочешь - будет у тебя. Дом, наряды, украшения всякие. Деньги. Что захочешь. Решай, только быстро.

  - Я, Алексей Степанович, в содержанках не хочу ходить. А ну как, наскучит вам, тут же меня и прогоните. Нет. Здесь хоть и тяжко, а всё же на честной службе. Я из бедного дома пришла, на богатства ваши не падкая. Мне малое нужно. И стыда натерпеться ради ваших удовольствий не хочется.

   Алексей удивился. Не ожидал видно.

  - Вот дурёха. Куда же я тебя выгоню. Если захочешь, напишу бумагу на твоё содержание. Если и уйдешь, то с деньгами останешься.

   Лиза начала вырываться. Поняла, куда князь клонит. Но в позор ввязываться не хотела. Лучше в горничных, но по чести, чем в содержанках, но без стыда совсем.

  - Пустите Алексей Степанович, а то закричу.

  - Не пущу, пока ответ не дашь, - начал злиться князь, - даю тебе три дня, на размышление. Если не поедешь со мной, я и тут тебе жизни не дам. Учти это.

   Он всё сильнее прижимал Лизу к стене. Руки до боли сжал. Будто злость в нем закипала.

  - Что вы хотите от меня? – Лиза уже чуть не плакала, - Покоя не даёте. Тогда мне останется сбежать от вас, чтобы не тревожить. Значит, уйду со службы, делать нечего.

  - Уйдёшь?! – грозным шепотом прошипел он.

  - Уйду!

  - Тогда я тебя из-под земли достану. Так и знай.

   У Лизы слёзы покатились.

  - Прошу вас, Христом Богом молю, оставьте вы меня. Ведь ничего хорошего из этого не получится. Только загубите жизнь мою. Вам что, вы побаловались да бросили. А мне, что потом?  Как людям в глаза смотреть? Не хочу я погибать из-за ваших капризов.

  - Что я могу, мила ты мне очень. Не сплю, ни ем - всё о тебе думаю. Соглашайся Лизонька. Клянусь, будешь со мной как у Христа за пазухой. Не обижу. Не потревожу. Только поехали. Всё для тебя устрою. Будешь хозяйкой своего дома. Что хочешь тебе отдам.

   Слушает Лиза и удивляется. Сам князь, такое говорит. Убеждает. И верить почти начинает Лиза, речам его трепетным. И сдаться хочется. Согласится. И вот уже представила себя в платье с кружевными оборками. И слуг, и домик. Кольцами пальцы унизаны. Серьги и диадемы как у княгини видела. Мебель барскую, меха богатые. Карету резную с кучером. В одну минуту всё это в голове хороводом пронеслось.

   Но вдруг,  мать - Наталья вспомнилась. Как купцов заезжих привечала. Голод вспомнился и смерть матери.

   Толкнула Лиза с силой князя в грудь и из угла вырвалась. Он, за руку схватил:

  - Ну что же, - злобно процедил Алексей, - сама придёшь. Попросишься.

  - Не приду. Не ждите! – выпалила Лиза. Выдернула руку и бежать.

Глава 12

Усадьба князей Ершовых - длинное двухэтажное здание цвета охры, с высокими арочными окнами и чуть выделенной цветом, лепниной. Внушительное парадное крыльцо посредине, украшенное парой монолитных львов по бокам лестницы, зрительно делило здание на две половины. В левой стороне, на первом этаже гостиная и столовая, второй этаж занимали господские покои. В правой стороне, комнаты для гостей на втором этаже, танцевальная зала и помещения для игр, на первом. Кухня, людские и комнаты слуг располагались в нижнем подвальном этаже. 

   Простор повсюду. Отделка комнат, согласно последним модным веяньям. Благо, Софье Андреевне во вкусе не отказать. Она не терпела устаревшей мебели. Избавлялась от всего, что могло хоть сколько-то раздражить требовательный взгляд.

   Только Степан Алексеевич, не давал разыгрываться буйству фантазии жены у себя в кабинете и спальне. Князь тщательно хранил и оберегал от попыток выбросить на свалку мебель, доставшуюся от отца и деда. Во всех других комнатах княгиня властвовала, и творила с убранствами что хотела. И, преуспевала в этом занятии. Интерьеры усадьбы Ершовых считались в губернии одними из самых роскошных.

   Высокое положение семейства притягивало более скромных, по статусной линейке, соседей. Софья Андреевна не противилась этому и с удовольствием принимала. Что и говорить, ей нравилось блеснуть в провинциальном обществе и положением и солидным  достатком.

   В воскресенье, с самого утра, подъезжали к парадному экипажи. Софья Андреевна лично гостей встречала. Звонко расцеловывалась Софья Андреевна с каждым из приезжих. Она надела маску добродушной хозяйки, всеми силами старалась показать широту души и гостеприимство. Много говорила приятного, даже пыталась шутить. Настроение её было слегка приподнятым, но взгляд зоркий и внимательный.

   Шум и суета в коридорах. Комнаты быстро заполнялись приезжими. Лакеи, сундуки да чемоданы с нарядами таскают. Горничные снуют.

    Гости – несколько почтенных семейств. До полудня приехали помещики: Ложкины с двумя дочерьми и сыном, Маковеевы с дочерью и сыном, Уточкины с четырьмя дочерьми и генерал Шандырин с двумя дочерьми. Помещик Яворницкий - большой друг семьи,  приехал один. К обеду ожидали только Ветровых, что жили в некотором отдалении.

   Софья Андреевна всегда тщательно отбирала, кому послать приглашение. Предпочтения отдавала семействам стабильным, без историй. И обязательно - с незамужними дочерьми. И вот, из каждой кареты, выпархивали как птицы из клеток девицы разных видов и возрастов. Почтенные отцы и их сыновья совсем затерялась на фоне матушек и сестёр.

   Софья Андреевна гостей приглашала регулярно. Особенно в те дни, когда Алёша посещал родителей. Из всех развлечений, какие Софья Андреевна могла себе позволить, самыми любимыми, были попытки найти достойную невесту для  сына. Ещё, желание общества более интересного, чем старый князь. Невозможность частых визитов, порой угнетало Софью Андреевну. В те дни, когда в имении были гости, она старалась развлекаться достаточно, чтобы не скучать до следующих встреч.

   Соседям, Ершовы тоже наносили визиты. Но вот, уже пару лет, как князь отказывался от дальних поездок, ссылаясь на состояние здоровья. Софья Андреевна стала откровенно томиться. Ездить по соседям без мужа – казалось, будет выглядеть как-то странно. Приходилось чаще собирать общество у себя в имении. Это выходило не малыми расходами, но в погоне за светской жизнью княгиня средств не жалела. Она не хотела прослыть затворницей и скаредой. Тем более что желание женить Алексея способствовало большей открытости и некоторой щедрости.

   В шесть - гостиная полна. Стайка девиц в пышных платьях с кринолином, в шелках и кружеве, весело щебечет у фортепиано. Хорошенькие и не очень лица, взбитые, напомаженные локоны, десятки завитков, глянцевые плечи.  Ароматы духов погружают гостиную в атмосферу богатой роскоши, неповторимого ощущения праздника. Тут же, пара безусых юнцов, в радостном возбуждении от близости общества стольких девиц. Все стараются переговорить друг друга. Почти ни кто, ни кого не слушает. За фортепиано сестры Уточкины пытаются строить аккорды и играть, но в общем шуме, звуки эти кажутся неловкой какофонией.

   Большая компания родителей расположилась у камина. Почтенные мамушки, занимали каждая по пол дивана. Почти все дамы в достаточно крупном весе. Отчего платья их с массой рюшей, фестонов и всяческих модных элементов напоминали необъятные колокола. В этом окружении, Софья Андреевна выглядела одиноко-стройной. Для мужчин пришлось придвинуть кресла и стулья.

   Женская компания у камина, бурно обсуждала последние новости, привезённые из петербургских и московских гостиных.  Темы самые разнообразные. Некоторые довольно интригующие. Те, что касаются чьих-то любовных похождений и интриг. Не забывали и о более приземлённых, про рыночные новинки, что одними приобретены скорее других, не ахти какое здоровье и о трудностях воспитания детей.

    Каждая из присутствующих дам, старалась всячески нахваливать своих дочерей. Наделяли девушек талантами, какими те, возможно, и не обладали вовсе. Делали это так усердно, что каждая из девушек, казалась настоящим подарком судьбы для достойного избранника. Каким и являлся, по намёкам, Алексей Ершов. Провинциальные мамаши с энтузиазмом выкладывали, во сколько обходились наряды. Доказывали исключительность задумок, явно скопированных с европейских журналов.

   Тема  о приданном так же не раз всплывала и, как бы, ненавязчиво каждая маман, доносила до слуха Софьи Андреевны размеры того, чем непременно должна обладать каждая невеста. Впрочем, не всем удавалось этим похвастаться. Иные притихали и начинали с интересом разглядывать портреты родственников Степана Алексеевича.

    Софья Андреевна - главенствовала. Она всячески пыталась отстоять правильность и исключительность своих мнений и беспощадно принижала мнения  других собеседниц. Чем,  слегка их раздражала. Но, все знали эту особенность Софьи Андреевны, и мало кто пытался с ней спорить. Потому, что от неё, зависел выбор Алексея. А, как известно, каждая из присутствующих помещиц, спит и видит свою доченьку замужем за молодым князем Ершовым.

Глава 13

   Любым средством, Софья Андреевна решила выяснить вопрос. Вначале удостовериться, а уж если подтвердится, поговорить с сыном. Всё больше, раздражало легкомыслие Алексея. Она, старается подобрать подходящую партию для женитьбы сына , а он, тем временем, засматривается на горничных. Эти его взгляды, вряд ли можно назвать случайными. Полной уверенности у Софьи Андреевны не было, но стойкое подозрение уже присутствовало.

   Она приказала молодым горничным прислуживать постоянно, пока в доме находились гости. Хотела подтверждения, либо развенчания подозрений. Но уже в первый день Алексей выдал себя полностью. Только одна горничная имела прямое воздействие на его внимание. Появление Лизы - приводило сына в состояние задумчивости и рассеянности, а порой раздражительности. Только в её присутствии, Алексей переставал замечать окружающих.

   Итак, страхи подтвердились. Но, что означало это поведение. Тайную влюблённость или существующую связь. Тут нужно быть более проницательной, чем просто замечать взгляды. Софья Андреевна обратила внимание, что сама девушка старается избегать встреч с Алексеем. Обходит его стороной. Значит, он уже попытался добиться её расположения. Но скорее всего не возымел большого успеха. Отнюдь, девица видимо, была не в восторге от его пристального внимания. Это, утешало Софью Андреевну и давало надежду, что девушку можно, в случае чего, приструнить. Вот если бы она отвечала на его взгляды и искала их, тут пришлось бы принимать самые радикальные меры.

   Убедить Алексея не быть настолько безрассудным, не представлялось особого труда. Ведь, как прирождённый князь, он, при позволении некоторой вольности в поведении, всё же, должен сохранять грани приличия.

   Всем известны многочисленные истории о молодых людях высоких сословий влюбляющихся в горничных или гувернанток. Известно и то, как относится к этому общество. Одно дело, когда мужчина тайно заводит роман, не привлекая всеобщего внимания. Так делают многие. И это не считается чем-то из ряда вон выходящим. Но совсем другое дело - публичность. Порой молодой человек настолько сильно увлёкается девицей, что совершенно забывает позаботиться о репутации и придаёт отношения гласности. И вот тогда, высший свет становится совершенно в другую позицию.

   Как полагала Софья Андреевна, до этого вряд ли дойдёт. Нужно действовать решительно, но осторожно. Было видно - Алексей увлечён. Настолько, что даже не пытается скрыть эмоций. В этом, могла заключаться большая опасность для репутации дома Ершовых и самого Алексея.

 

   Как-то вечером, перед сном, Софья Андреевна велела послать за Алексеем. Он пришел, уже в домашнем. Часто зевал. Видимо, выпитое вино разморило. Однако же, Софья Андреевна так хотела поговорить с сыном, что и не подумала обращать внимание на состояние усталости, которое он пытался демонстрировать всем видом.

  - Мой дорогой, - проворковала она и протянула руку, когда Алесей появился в дверях, - пока ты не лёг, я хотела пару слов сказать тебе.

  - Не могло подождать до завтра, я уже почти сплю,  - недовольно протянул Алексей и поцеловал руку матери.

  - Завтра я буду занята. Не злись. Ты же знаешь, какие на мне хлопоты. Когда ещё можно увидеть сына, чтобы ни кто не помешал. В этой суете, мы даже не можем поговорить.

  - Ну хорошо, я выслушаю вас. Я не злюсь.

   Он сел напротив матери в небольшое кресло и вяло откинулся на спинку.

  - О чем же, так срочно, вы хотели поговорить.

  - Хотела спросить, как ты находишь гостей? Есть ли хоть малая надежда, что кто-то из барышень приглянулся тебе более других. Ты так весел со всеми, что я подумала…

  - Ах, маменька, вы об этом? - разочарованно перебил Алексей. -  Мне приятны все барышни, что вы приглашаете. Они все - очень милые создания.

  - Но, может быть, кому-то из них ты отдаёшь предпочтение?

  - Маменька, что вы хотите сказать? Говорите прямо. Мне хочется спать.

  - Ты знаешь, что я хочу сказать, - Софья Андреевна резко переменила тон, на строгий, в голосе появились угрожающие нотки, - ты должен выбрать себе невесту Алексей! Прекрасно знаешь, что пост, на который мы претендуем, подразумевает приличное семенное положение. Ни кто не возьмёт на такой пост человека - не женатого. Мы с тобой, не раз это оговаривали. Ты прекрасно знаешь, чего я добиваюсь всеми этими визитами и приёмами. Какие средства трачу ради твоего блага и будущего. Но ощущение складывается такое, что я бьюсь лбом в ворота, которые не открывают. Я понимаю, твоё нежелание, но прошу тебя вспомнить наконец, насколько серьёзно сейчас положение. Времени почти нет. Мы и так дотянули до последнего.  Но, всё твое внимание, как я вижу, пока распространяется только на горничных!

   При таких словах, Алексей, до этого размягчено сидевший на кресле и потиравший глаза, резко посмотрел на мать:

  - О чём вы говорите?

  - Ты знаешь о чём, - прошипела княгиня, - я бьюсь тут, над твоим достойным будущем. Из кожи вон лезу, чтобы у тебя был выбор, а ты легкомысленно проводишь время, приставая к слугам?

  - С чего вы взяли, что я пристаю к слугам, кто вам сказал? – Алексей явно занервничал. Ни одно движение не могло ускользнуть от проницательного взгляда матери.

  - Сказали, - схитрила княгиня, - А ты думал, ни кто ничего не видит? Нет, мой дорогой. Так дело не пойдёт. В этот раз, ты должен выбрать себе невесту. Иначе…

  - Иначе, что? – осмелел вдруг Алексей.

  - Иначе, мне придётся принять меры. Я не враг тебе. Ты знаешь. Всё что я делаю, только ради твоего блага.

  - Но я не хочу жениться, маменька.

  - Я тоже не сильно хотела выходить замуж в своё время. – Софья Андреевна несколько смягчилась и стала говорить с Алексеем как с ребёнком, которому нужно ещё и ещё раз повторять, как полезно есть на завтрак кашу. -  Это было необходимо. Думаешь, я радовалась, когда мне сказали, что мой жених вдвое старше меня. Потом, конечно, я полюбила твоего отца. Но вначале, ни о какой любви и речи не было. Надо - значит надо.

Глава 14

С недавнего времени, Лиза стала плохо себя чувствовать. Поутру мутит и тело ломит. Лень одолевает.

   Как-то на кухне сидит. Рядом Анисья суетится, шкварки выжаривает.

   Кухня, где Анисья для господ готовит, отдельная. Тут, она полноправной хозяйкой много лет служит. Есть пара помощниц Дуня, да Глашка, и когда дело к гостям, присылают в помощь ещё людей. Кухня просторная, светлая. Везде, куда не глянь, чистота и порядок. Очень уж, опрятная - кухарка Анисья. Не терпит чтобы, где чего валялось или насорено было. Всё на местах каждая кастрюлька, каждая сковородочка. Часто Лиза сюда приходила. Вот и теперь, с жалобой своей к Анисье.

  - Тошно мне, - говорит, - занемогла я чего-то. Работать совсем неохота. Полежать бы.

   А Анисья тоже не слепая. С недавнего, неладное приметила. Стала выяснять да расспрашивать. Ну и смекнула, что к чему.

  - Ты, - говорит, - Лизавета, понесла видать. Ежели я чего в ентом деле и понимаю, то не пройдёт и чуток времени – родишь ты.

   Лиза ахнула, как же так?

  - Узнает княгиня, будет тебе беда. Она такого не смилует. Нужно уходить, по добру по здорову, пока ещё не видать. А то на свинарник, как Плашку пошлёт, там и вовсе загнёшься.

   Лиза молчала. Теперь стала понимать, что злыдни её, вот - только сейчас начались. До этого, старалась не замечать. Думала, пройдёт нездоровье. Да вон, как повернулось. А что она может? Молодому князю сказать, и представить страшно. Разгневается он - беда. Как с таким вопросом к нему подступиться? Откажется, обвинит во всём. Сама, мол, виновата.

    Думала Лиза несколько дней. Так ничего и не надумала. И снова к Анисье пришла, за советом. Та, юлить не стала: 

- Ну даешь девка! Разве можно так загуляться, чтоб аж до такого? Головы на плечах нет? Али что? Сраму не оберёшься теперь. Как будешь поступать? Слушай меня и делай - как велю, иначе погубишь себя. С кем жеж ты так догулялася?

   Лиза потупилась:

  - Да я и не гуляла вовсе.

  - Как жеш, он само туда влетело? - Анисья встала руки в боки, - Точно не само. Или может ветром надуло? Во как, сначала по сеновалам милуетесь, а после и не помните как получилось.

  - Не миловалась я, не хотела я этого, - Лиза подняла глаза и Анисья замолчала.

 

   Не глупая кухарка Анисья баба, чтобы не смекнуть, что к чему. Увидала она во взгляде девушки тоску собачью. Знала, что не из тех Лиза девок, которые по сеновалам ночуют. Не гулёная она. Не будет ни с кем кататься, да миловаться.

   Вдруг, догадка осенила. Да и страх в глазах девушки был подтверждением.

   Как же так? Алексей, считай как сын для Анисьи. С пелёнок его растила. Души в нем не чаяла. Хорошему поучала. И тут такое. Ведь и Лиза как дочь. С самого первого дня от Анисьи не отходила. Верно худо то, без матери.

Подошла Анисья ближе, на лицо девушки руки положила и посмотрела долгим взглядом.

  - Не нравится мне, что я вижу. Вижу, нет твоей вины в этом.

   У Лизы по щеке слеза покатилась.

  - Что мне делать? Скажи. Как теперь поступить?

   Прижала Анисья Лизу к себе.

  - Бежать тебе нужно девочка отсюда. Хозяйка если узнают, со свету сживёт. Помяни моё слово. Скажись, что едешь к родным.

  - Да куда же я пойду Анисьюшка. Ведь на всём белом свете, кроме Васьки и тебя никого у меня не осталось. За душой, ни гроша. Да и дом наш наверняка уже свалился, ветер щепки разбросал. Мне уж лучше в петлю, чем уходить.

  - Ты что болтаешь? И думать о том забудь. Грех какой,  - Анисья начала быстро креститься на угол с иконкой. - Нет дурёха, коли так сталось, нужно теперича расхлёбывать. Не даёт Бог испытаний, какие человек выдержать не может. Придумаем что-то, не торопись. Хотя где тут? Сколько уж будет?

  - Дак с конца июня.

  - Ах ты батюшки. Это почитай уж две луны. Ну, ещё есть время, придумаем как поступить.

  - Может к бабке сходить. Сказывают…

  - Я те схожу, чего удумала. Дурь эту из головы брось. Что бог дал, от того не отказываются.

   Тут шум раздался, в кухню Варька ввалилась довольная чем-то:

  - Тут ты Лиза? Пойдём на реку искупаемся. Господа с визитами укатили, а нам раздолье.

  - Иди Варя, я после приду, - улыбнулась Лиза подруге.

   - Давай, приходи, - и та побежала прочь.

   Лиза обернулась на Анисью и снова прильнула, будто к матери дитя.

Глава 15

Софья Андреевна, всегда была уверена в блестящем будущем Алексея. Никаких других предположений она не допускала. Он, уже был исключительным - по рождению. И теперь, не требуется много усилий для достижения самых высоких целей.

   В ближайшем будущем, Алексей должен стать довольно влиятельным человеком. Высокий пост, ему давно прочили. Князь Вяземский, дальний родственник Софьи Андреевны, намерено не уходил в отставку, тянул время, пока Алексей не будет готов занять пост. Фактически, должность ждала с распростёртыми объятиями. Ещё немного и Софья Андреевна, уже совсем не беспокоилась бы за судьбу сына. Осталось каких-то несколько месяцев. Всего ничего.

   И, лишь выполнить небольшое условие. Так – рекомендацию. Но с намёком, если не будет исполнено, кандидатуру могут пересмотреть. Ответственный пост – ответственный человек. А неженатый мужчина, уже - попадает под сомнение.

   И что? Мать бьётся над светлым будущем сына, а он тем временем развлекается. И с кем? С горничными!

   Софья Андреевна могла бы простить эти мелкие шалости, если бы на кону, не стояло такое назначение. Которое, должно было вознести их семью до недосягаемых высот. Сейчас, все помыслы и действия Софьи Андреевны связаны только с этим обстоятельством. А тут такое. Алексей, видимо, не понимает, каких усилий стоило ей добиться теперешних результатов. Не для того, она оббивала пороги своих родственников, прилагала столько старания и трат, чтобы сейчас всё рухнуло.

   Из-за какой-то мелкой интрижки?

   Сколько приёмов она устроила за последние два года. С одной, единственной целью -  найти сыну достойную невесту. Она не собиралась влиять на него в этом выборе. Предоставляла сделать это самому. Но, лично подыскивала достойных кандидаток. А что в итоге? Он, со всеми флиртует и ни кого не выбирает. Не влюбляется - два года, а может и больше.

   И вот, пожалуйста! Каков результат титанических усилий? Он смотрит на горничную таким взглядом, которого княгиня, никогда не замечала у собственного сына. Ни одного раза. Этот - его взгляд, заставил Софью Андреевну получше присмотреться к горничной Лизе. Так сказать, сфокусировать внимание. И как только княгиня сделала это, тут же открыла маленькие тайны горничной.

   Софья Андреевна внимательно следила за девушкой, при этом была очень осторожна и старалась оставаться незамеченной. Желание поглубже внедриться в незамысловатый ум девушки, диктовало и условия слежки. Софья Андреевна замечала каждую мелочь. Жест, взгляд, поворот головы, движение руки. Всё, что составляет поведение человека в определённых условиях. Княгиня итожила и копила.  А накоплено наблюдений, было достаточно.

   Лиза - какой она была до этого слежения, не интересовала Софью Андреевну совсем. Со времени, когда привезли девочку из бедной деревни и до теперь, княгиня, относилась к ней так же, как к остальным слугам. Ни чем не выделяла, ни в похвале, ни в претензии. Спрос - как со всех, одинаков. Поэтому, вспомнить точно о каких-то особеностях поведения Лизы, не могла. Других забот полно. Некогда наблюдать за горничными. Сейчас же, определённый интерес, повернул всё внимание Софьи Андреевны в сторону этой девушки.

   Первое, наблюдение, можно выразить одним словом – страх. Даже невооруженным взглядом видно, девушка чего-то боится. Или кого-то. Она вздрагивала от любого звука, в том числе и от голоса Софьи Андреевны. Тем более от него.  Княгиня даже поэкспериментировала. Когда Лиза расставляла на столике приборы к чаю, княгиня резко спросила о чем-то, девушка звякнула посудой и замерла. Обернулась. В глазах страх.

   Второе, что заметила Софья Андреевна – рассеянность. И некоторую вялость. Ощущение недомогания. Девушка часто отворачивалась. Задумывалась над посудой, потом будто просыпалась. Она выглядела усталой, невыспавшейся. Софья Андреевна понимала, что-то происходит. Может это болезнь?

   Третье наблюдение, не нравилось княгине больше двух первых. Всякий раз, когда рядом находился молодой князь, девушка становилась то излишне суетливой, то невнимательной. И старалась удалиться как можно скорее.

   Софья Андреевна подытожила - что-то происходит между этой девушкой и Алексеем. Но что именно? Неделю княгиня ломала голову над этой задачей. Пыталась понять, что такое между ними. Алексей со странными взглядами и Лиза, которая их боится.

   Точку поставил небольшой случай. Как-то утром Лиза принесла в будуар чай с булочками и маслом. Софья Андреевна заметила, горничная старается не смотреть на поднос. Но, в какой-то момент, девушка резко поставила его на столик и со словами -“Простите, мне не хорошо” выскочила из комнаты.

   И тогда, до Софьи Андреевны, наконец, дошло – как далеко зашел её сын.

Глава 16

Лиза бежала и бежала. Сначала в уборную, где в конвульсиях стояла над тазом. Кидало то в жар, то в пот. Потом бежала к себе в комнату. Бросилась к шкафчикам и попыталась собрать вещи. Оставила. Бежала на конюшню, кричала Ваську, но его нигде не было. В кухню - к Анисье. Кинулась к ней, поцеловала в обе щёки. Снова в комнату. Расстелила платок. Побросала на него всё что достала.

   Тут вошла Варвара. Увидела:

  - Ты куда? – выпучила она глаза.

  - Не останавливай. Ухожу я. Скажи Ваське, что я его люблю очень. Пускай служит верой и правдой.

  - С ума сошла? Куда ты пойдёшь?

  - Да хоть куда. Подальше отсюда. Нет сил. Не могу больше. Прощай Варюха, - растрёпанная Лиза кинулась к подруге, быстро поцеловала, схватила узел и выскочила вон.

 

   От имения в разные стороны уходили две дороги. Лиза часто вспоминала день, когда увидала этот огромный дом впервые. Но, не забыла, с какой стороны приехали. Не раз и не два, за годы службы, взгляд останавливался на той дороге. На неё теперь и повернула. Сначала бежала. Потом быстро шла, постоянно оборачивалась. Но вскоре устала и пошла медленно. Миновала княжеский парк. За ним небольшой лесок. А там, в поле оказалась.

   Когда шла через лес, не было страшно, но в поле, Лиза поняла – назад дороги нет. Теперь - одна.

   Как бы ни было, а дом князей Ершовых, стал на много лет и её домом. Защитой от внешнего мира. От нищеты и голода. Там в безопасности, хоть и на службе у строгой хозяйки. Своеобразная тюрьма, из которой не уйдёшь, предпочитая её всему остальному. Неведомому. И здесь не сладко, но без грязи и унижений, которые когда-то терпела мать Лизы. Какие знала сама Лиза, выпрашивая милости у проезжих людей. Кто знает, что случилось бы тогда с десятилетней девочкой, если бы не благодеяние княгини Ершовой.

   Весь путь от имения, Лиза думала об этом. Хотелось вернуться. Бросится в ноги благодетельнице, отдаться на её суд. Всё что угодно - только не нищета. Думала так Лиза, а ноги вперёд несли и несли. Чем дальше от имения, тем меньше уверености и больше отчаяния.

   Выбилась из сил. Обернулась. Имения не видать, уже и лесок далеко. Посмотрела по сторонам. Солнце встало выше, мягко светит, не парит. Кругом пшеница дозревает. Стоят стеной колосья, ежели погоня, спрячут, не найдёшь. Только нет никого вокруг. Не гонится ни кто за Лизой. Иди куда хочешь, раз решила. Смотрит девушка по сторонам, не знает куда податься.

   Тут вдалеке приметила, телега едет. Крестьянка рыжую лошадь погоняет. Немного погодя подъехала, Лиза рукой махнула, баба поводья потянула, прикрикнула, лошадь послушно остановилась. Улыбнулась приветливо женщина, лицо загорелое в добрых морщинках. Руки словно мужские из-под рубахи, да сарафан дорожной пылью покрыт.

  - Здравствуйте, можно с вами проехать немного? - спрашивает Лиза.

  - А тебе куда надобно? - крестьянка отвечает. Лиза плечом пожала, - Да, садись что ли, кажись вдвоём веселее.

   Села Лиза на телегу, сразу в душе посветлело. Не одна, видимо, пока.

  - Как звать тебя, я Серафима. Все меня Фимой кличут.

  - Лиза я.

   Разговорились. Ехала Серафима в город, на базар. Везла разные овощи да фрукты. Немного деньгами чтоб разжиться. Одна почему? Так мужа нет. В солдаты забрали. Как-нибудь с земли, да с живности перебиваются с детьми. Не голодные, вроде, не оборванцы. Хозяйство, на дочку старшую двенадцати лет оставила, да на  младших семи и пяти лет сыночков. Сама сняла, что есть с огорода на продажу, яиц с курей насобирала и поехала. И то хорошо. Не бедуют.

  - А ты, куда одна одинёшенька? – Лизу спрашивает.

  - А я, пока не знаю куда. Может в родную деревню. Да не помню, где она находится. Только знаю, у дороги стоит и две улицы всего. А где это - не знаю.

  - Так это в ту сторону, куда я еду. Алёхино - деревня. Я там, почитай, каждый раз проезжаю. Как на ярмарку, да с ярмарки. Дорога известная. И деревню все знают. Бедная очень деревенька. Всегда кто-то прицепится из нищих. А ты живёшь там, али повидать кого едешь?

  - Повидать, - ответила Лиза и задумалась.

  - Аа. Ну, ясно, - улыбнулась Серафима.

   Ехали долго. Почти целый день. Лиза прикорнула немного. Хоть и тряско  на досках, жестко, но поспать удалось. Оказалась, усталость сильнее неудобства. Когда проснулась, стоит телега у речушки. Рыжая кобыла в воде, голову наклонила, пьёт жадно. Серафима узел вынула. Дала Лизе ломоть хлеба, пару яиц да огурец.  Подкрепились и в путь.

   К вечеру, завиднелась на горизонте деревенька.

  - Вона - твоя деревня.

   Лиза шею вытянула. Присмотрелась. Издалека, вроде она.  А там, кто его знает. Подъехали. Лиза избу вспомнила, указала. Смотрит Серафима, удивляется:

  - Кто же тебя ждёт в такой избе. Мухи да тараканы. Одни стены остались.

  - Это - дом мой, - Лиза говорит.

   Пожала Серафима плечами, да и распрощалась. Хлестнула лошадь и уехала.

Глава 17

   После того, как гости благополучно разъехались, Алексей, без особого энтузиазма, но с намерением показать матери - что он небезучастен, принялся наносить ответные визиты.

    Разговор с матерью, подвёл черту - от женитьбы не отвертеться. К большому удовольствию княгини, Алексей - как послушный сын, следовал её наставлениям. Более внимательно стал относиться ко всему происходящему. Он, вроде бы, осознал важность женитьбы для своего будущего и не стал отпираться, словно капризный ребёнок. Так как решается, всё-таки, его, Алексея судьба, решил подойти к вопросу с точки зрения притяжения, скорее физического. Все прочие нюансы, как он считал, мать решит за него. Требовалось, лишь подобрать кандидатку и ткнуть в неё пальцем. Остальное - не его забота. Он не желал таких хлопот, но уж коль должен сделать выбор – пожалуйста. Дальше - сами.

   Алексей приятно проводил время в обществе, под пылкими взглядами особ женского пола.  Присматривался к барышням, развлекался и даже получал от этого удовольствие.

В угоду матери, старался разглядеть в ком-то из них, хоть малую толику на приятность для себя самого. Было бы неверным говорить, что барышни сплошь не нравились, но по мнению Алексея должно быть ещё что-то кроме простой симпатии.

   Алексей умел очаровывать. Лёгкий его характер, приятен и притягателен. Природное обаяние, действовало на девиц всех возрастов подобно магниту. Казалось, в округе и за её пределами не было ни одной молодой девушки благородных кровей, тайно или явно не влюблённой в Алексея. А что говорить о замужних и неблагородных. Так видно и те туда же.

   Потому как Алексей не был, ни слеп, ни глух, он замечал проявления внимания и этим наслаждался. Осознание себя - центром вселенной, только благодаря хорошему воспитанию и несколько ослабленному интересу, не доводило Алёшу до крайностей. В другое время, он не оставался бы равнодушным к такому количеству претенденток. И обязательно, завязал бы пару, тройку любовных переписок. А возможно и тайных встреч. Но сейчас, не пользовался своей популярностью так, как мог воспользоваться ей кто-то другой, менее воспитанный и более заинтересованный. Возможно ещё и потому, что время от времени мысли Алёши, возвращались туда, где он, хотел бы оказаться – к себе домой.

   Итак, Алексей наносил визиты. Развлекался и выбирал. Спустя месяц, он порядком подустал. Нужно было посетить ещё пару имений. Но Алёша хотел домой. Непонятно почему. Что-то оставленное там, дома, тянуло его. Что? Или кто?

   Он откровенно скучал у помещика Уточкина. С неохотой ехал к графу Орлову. Везде погостил по нескольку дней и с чувством выполненного долга, поскорее поехал домой.

   К вечеру следующего дня, усталый, но довольный Алексей подъехал к парадному крыльцу. Бросил поводья подбежавшему Ваське и остановился, посмотрел на дом. В тихой радости, что здесь, за этими стенами ждёт его та, по кому он сильно скучал в поездках. Мечтал, стремился. В этот раз, возвращение показалось - особенным.

   Мягкий свет заката отражался в окнах второго этажа. Притягивал и манил. Казалось, дом впервые в жизни ласково встречает молодого хозяина. Хотелось поскорее войти, подняться по лестнице, упасть на кровать. И пускай слуги раздевают. И суетятся. Хорошо бы, сразу увидеть Лизу. Чтобы она тоже была рядом. Хлопотала вокруг него.  Да, хорошо бы.

   Но, в этот вечер, Алёша так её и не встретил. Он успел повидать всех, мать, отца, многих слуг. Видел конюха, кухарку. Только не Лизу. Где она? Занята? Спит? Он решил, завтра точно увидит. Нужно просто немного подождать. Ведь если нет её сегодня, то значит, будет прислуживать завтра. Ничего. Не всё сразу. С такими мыслями Алексей уснул.

   Но на завтра история повторилась. Все - есть, а Лизы - нет. Что такое? Недоумение Алексея сменилось беспокойством. Поначалу он предположил, что разминулся с ней. Но к вечеру, обошел весь дом несколько раз, вдоль и поперёк. Лизы нет. Нигде.

   В растерянности, Алексей стал обдумывать, как узнать? Он хотел расспросить у кого-то из слуг, но опасался разговоров и пересудов. Ведь в людской, много чего болтают. Но как ни крутил, видно, расспросов не избежать. Ни кто не сможет сказать того, что знают слуги. Решил выяснить правду, пусть даже под страхом болтовни. Это лучше, чем выведывать у матери.

   Вечером, княгиня уже легла, и Алексей зашел поцеловать её на ночь. Он заприметил горничную, что прислуживала. Решил поймать её к коридоре и расспросить.

   Так и сделал. Пошел к себе в комнаты, встал за дверью и начал ждать. Прошло минут десять. Горничная вышла из покоев матери. Когда она приблизилась к двери, Алеша схватил девушку за руку,  быстро затянул в комнату. Девушка вскрикнула, но он приложил палец к губам, чтобы затихла. Она испугано уставилась на Алексея. А он прошептал:

  - Я спрошу тебя кое о чём, но это должно остаться между нами. Поняла?

   Она кивнула.

  - Где Лиза? – он сказал это медленно, как бы показывая значимость вопроса и неприятие лжи.

  - Я не знаю, - пролепетала горничная.

  - Как не знаешь? – удивился Алексей.

  - Она собрала вещи и сбежала.

  - Как сбежала? - он с силой схватил девушку за плечо, - Куда?

  - Не знаю. Я говорю правду. Пустите, - видно было, что ей больно, но Алексей всё держал. Потом, будто опомнился, резко отпустил.

  - Куда она сбежала, говори?

  - Я не знаю. Прошу вас. Пустите, меня хозяйка ждут.

  - А кто знает? Кто?

  - Может быть, Анисья знает, они разговаривали, - девушка чуть не плакала от боли. Алексей снова сдавил ей руку выше локтя.

  - Хорошо иди, - он резко отбросил её. Горничная выскочила из комнаты.

   Алеша стоял и смотрел в стену. Потом, рывком открыл дверь и пошел к лестнице. Сбежал по ступенькам.

   В кухне никого. Только лампадка ещё теплится, догорает. Прокрался в людские. В темноте ничего не разобрать. С трудом отыскал комнату Анисьи. Заглянул. В маленькое окошко лунный свет пробивается. На кровати, полное тело. Похрапывает. Вошел тихонько Алёша, двери притворил. Потормошил Анисью, та не сразу зашевелилась. Голову подняла, глаза открыла. Присел Алёша на кровать, палец у рта показывает. Тихо, мол.

Часть 2. Глава 1.

   В деревне Алёхино, с тех давних пор, как покинули её все Золотовы, почти ничего не поменялось. Кое-как тянули алёхинские крестьяне вечную свою лямку.  Одно поколение повзрослело, другое безвозвратно состарилось. Всех-то и наберётся пять, шесть десятков душ. В эти годы, родилось меньше, чем померло.

   Общие очертания деревни мало чем изменились. Она была такой, как и много лет назад. Больше заброшенных изб, зияло оголенными непогодой и человеком боками. Избы что пустели, разбирались на дрова соседями. Порой, служили временным пристанищем  странникам и кочующим. Приезжие поприличнее стучались в дома жилые, хоть сколько-то на вид, ухоженные. Туда, где и печка топлена и холстину, в случае чего, дадут укрыться. У тех, кто деревню ещё не покинул, достатка не прибавилось. Перебивались, кто чем может.

   Крайняя изба, что упиралась в поле, давно к жизни не пригодна. Не было крыши и двух стен. Как будто перерубили наискось огромным топором. Одну часть откинули и развалили, другая осталась. Видно, не только ветер и дождь трудились над её разрушением. Но и люди. Местами спилено, срублено. Или просто разобрано. Удивительно, что за эти годы часть избы ещё осталась. Верно потому, что доски сплошь гнилью да сыростью покрыты и в топку давно уж не пригодны. Труха одна.

   Постояла Лиза, поглядела, взяла узел и пошла вдоль по улице. Сумерки окутали тёмные избы, отчего они казались ещё более угрюмыми, чем при свете дня. Кругом никого. Забрешет  вдалеке шелудивая собачонка, а за ней несколько подхватят. Идёт Лиза по колдобинам, то и дело спотыкается. Смотрит, у забора старушка сухонькая, на лавке сидит.

  - Здравствуй бабушка.

  - Чего? - потянула старуха, - А, здрасте, здрасте.

   Лиза подошла поближе. Старушка видать глуховата.

  - Скажите, где на ночлег можно устроиться?

  - Ааа? Да ночуй не жалко, - махнула старушка рукой на избу.

  - У вас можно?

  - Можно, можно. Иди.

   Удивилась Лиза скорому гостеприимству и калитку поспешила отворить. Пока старушка не передумала. Изба совсем потемнела от ветхости, но твёрдо стоит. У порога куры белыми пятнами. У амбара коза. Из-за угла рябой пёс выбежал, гавкнул было, да и замолчал. Вильнул хвостом и снова куда-то кинулся.

   Вошла Лиза в избу, огляделась. В полумраке беленая печь видна. Об остальном лишь догадываться. Стол у окна, лавки да сундук. Старо всё и в потёмках понятно. Спертый запах перемешивался с аппетитным ароматом кислых щей. После дороги показалось Лизе - нет ничего лучше этого. Только бы не прогнали. Упала на лавку и не помнит, как в сон провалилась. Усталость одолела, твердая лавка, мягкой постелью показалась.

   Утром рано проснулась, по привычке. Запах куриного бульона по избе разносится. Смотрит Лиза, а бабка уж у печки толчется. Вчера, как не живой показалась,  а сейчас гляди, вертится туда-сюда.

  - Проснулась уже? Иди к столу, чем бог послал, подкрепись, – проскрипела старушка.

    В избе, при утреннем свете, уютнее стало. Чище. Подошла Лиза к столу, на тряпице яйцо лежит и сухарь ржаной. Чашка с похлебкой пшеничной. Кружка с молоком, видать с козы бабка надоила. С голоду, Лиза всё одним махом проглотила.

  - Ах ты, бедная, - бабка подлила с кувшина, - молочка-то ещё.

   Лиза и то выпила. Чувствует, тошно стало. Терпит.

   В тот день, узнала Лиза всё о старушке. Больно бабка разговорчивая попалась. Целую историю рассказала. С детства и по сей день. Про трёх мужей, которых схоронила. Про то, как сына тридцать годков не видала. Всё в солдатах служит и нет от него весточки. Может и нет уже в живых. Дочку, лет пять назад схоронила. Внуки, кто куда, по городам разъехались. И не знает старушка и не помнит давно их лиц. Живет одна. Бедно. Порой голодно бывало, да привыкла уже, справляется. А так, хозяйство небольшое держит, огород. За счёт козы да кур перебивается. Осенью ходит иногда на дальнее поле, вроде ничейное, пшеничкой пополняется. Да кто чего из гостей подбросит. От них и доход небольшой. Сидит бабка у калитки почти целый день, на ночлег проезжающих зазывает. Когда - яйца, да молоко продаст. Зимой больше, потому как непогода людей останавливает. Летом меньше, но и так справляется.

   Спросила Лиза и про дом свой, так бабка говорит, давно уже не было никого в том доме. Только на щепы разносят его деревенские. Да детвора лазает, играет. К жизни он не пригоден этот дом. Да уж и не дом вовсе. Так - половина. Рассказала Лиза старушке, что жила здесь, а теперь идти некуда.

  - Оставайся, - та говорит, -  у меня. Старая я. Сама с трудом управляюсь. А помру - так живи. Никто не выгонит – некому.

   Лизе раздумывать негоже. Согласилась. Да и осталась у бабки жить, всё равно идти некуда.

 

   Так и осень подоспела, утром стылым. Часто забарабанили в окно дожди. Небо, чуть не каждый день серой пеленой окутано. Иной раз, солнце выглянет, но тусклое сияние его уж и не греет вовсе.

   Живёт Лиза со старушкой в полном ладу. Каждый день новые истории слушает. Ведёт бабкино нехитрое хозяйство. За козой да курами присматривает, небольшой огород за домом обрабатывает. Бабка хоть и старая, сколько лет - сама не может сосчитать, но потихоньку, со всеми делами ещё управлялась. А теперь, с помощницей молодой, так и совсем хорошо. На печи можно отлежаться. А Лиза поначалу суетилась, но уже всё чаше останавливаться приходится. Устаёт. Бабка такую перемену замечает. Забеспокоилась.

  - Ты бы отдохнула малость, а то гляди, не ровен час - скрутит.

   А Лиза всё отмахивается. Ничего, мол, справлюсь.

   Как-то раз, послала бабка Лизу в поле.

  - Сходи, милая, на дальнее поле, там пшеничка ничейная. Ещё остатки собрать можно, а то птицы скорее соберут. Я уже не ходок в такую даль. А добро, считай, даром пропадает.

   И пошла Лиза, куда бабка направила. Всё утро брела. Вышла к полю, где дерево старое, как коряга, ветви пораскинуло. Вокруг пшеница зрелая уж зерна падают. Ни кто, видать, за полем не смотрит. А если смотрит - то плохо, вовремя урожай не собирает. Подивилась Лиза. Как могла, старым серпом пшеницы покосила. Собрала в ветошь колосьев охапку, да узлом завязала. В обратный путь повернула.

Глава 2

Страшно не любила Софья Андреевна, когда на пути к цели встречались серьёзные препятствия. Тем более, не выносила препятствий мелких. Княгиня не привыкла к тому, чтобы  проблемы, возникающие в том или ином вопросе, слишком долго решались.

   Когда Софья Андреевна узнала о том, что Лиза сбежала, то испытала - огромное облегчение. Потому как, совершенно справедливо полагала, что эта девушка и есть основное препятствие для благополучной женитьбы Алексея. А тут, проблема сама отпала.

   Так же, Софья Андреевна испытала разочарование и обиду. Поняла, какой черной неблагодарностью платят те люди, кого она облагодетельствовала. Ещё раз осознала, что молодые горничные все сплошь - хитрые девушки. Только и стремление у которых завладеть вниманием сына, в надежде на его благосклонность, или даже… Нет, нет. Софья Андреевна не собиралась представлять, что ещё хотят молодые горничные. Достаточно одной, что воспользовалась близким знакомством с Алексеем.

   Держать взрослых горничных тоже не выход. Молодые здоровые и расторопные. И хитрость их на поверхности, а у взрослых в голове, уже более изощренные планы. Как с хозяев побольше вытянуть.

   Всякий раз в общении с мужем Софья Андреевна жаловалась на то, что сын так затягивает женитьбу и как будто нарочно испытывает её не безразмерное терпение. Князь в ответ пенял на молодость Алексея и, разумно, внушал жене - всё равно, выйдет так, как хочет она.

  - Не волнуйся душенька, наш сын молод, но он и умён. Понимает ответственность предстоящей женитьбы. Не думаю, что он станет препятствовать, собственной карьере.

  - Хоть бы, вы Степан Алексеевич, поговорили с ним по-мужски, - сетовала княгиня, - Вас он послушает, может быть, больше чем меня. Ну что же я бьюсь, бьюсь, столько сил трачу на все эти приёмы и визиты. А в результате - ничего. Он себе спокойно наслаждается жизнью, а я, спать не могу, как начинаю думать о том, что скоро срок, а он ничего не предпринимает. Как бы потом не получилось, что придётся, срочно женить его на первой попавшейся девице. Чего ещё я должна сделать, как убеждать?  Этот брак просто необходим для успешной карьеры.

   И Софья Андреевна тяжело вздыхала.

  - Обязательно поговорю, душенька, в самое ближайшее время, - обещал старый князь.

 

   Быть полезным Алёше в любой науке Степан Алексеевич старался всегда. Как отец ему, а дед отцу. Теперь князь понял, что на его плечи, так же, легли и уроки - отношений сына с женщинами. И хоть сам князь не слишком в них преуспел, спустя годы жизненных перипетий с Софьей Андреевной, ему было чем поделиться с сыном и от чего постараться оградить.

   Обычно, в благородных семействах отцы не учат сыновей, как обходить подводные камни в этом, щепетильном вопросе. Но, Степан Алексеевич был взглядов не слишком старомодных и старался говорить с сыном на любые, даже, порой не совсем благородные темы. Естественно - втайне от жены. Иначе не миновать хорошей взбучки.

   Стычек с Софьей Андреевной, он не любил и страшился. С возрастом, она стала всё больше его раздражать. Вечные претензии жены, выслушивал без внимания, с некоторой даже апатией. Ведь если приближать это к себе достаточно близко, не миновать и ухудшения здоровья. Чего Степан Алексеевич, старался избегать, особенно последние пару лет. Он хотел покоя. Тишины. Рекомендации княгини относительно сына, Степан Алексеевич незамедлительно старался выполнять. Дабы жене не приходилось повторяться.

   В один из вечеров, князь пригласил сына к себе в покои,  якобы для партии в шахматы.  За игрой поговорили о внешней политике, о короле Испании, об Австрии, о Турецкой компании, о новых указах царя. О будущем развитии государства. О реформе. Степан Алексеевич любил подискутировать на эти темы, так как всегда был хорошо в них осведомлён, а Алёша вполне достойный для этого собеседник и благодарный слушатель. Больше, всё же, Степан Алексеевич предпочитал для таких бесед людей старшего поколения, как например давний приятель, помещик Яворницкий. Тот всегда знал последние новости на политической арене как государства Российского, так европейских и восточных государств.

   Так увлёкся Степан Алексеевич беседой, что чуть не забыл о том, чего собственно позвал Алексея. А как вспомнил, то и начал, безо всяких вступлений.

  - Что там матушка наша жалуется - женится, совсем не желаешь. Уклоняешься всячески.

  - Я батюшка, не уклоняюсь вовсе, просто хотелось девушку по душе подобрать, - Алексей передвинул фигурку слона.

  - Эдак, можно всю жизнь искать и, заметь - не найти. Я тебе Алёша как мужчина мужчине скажу, раз у нас уже такой разговор вышел, с женитьбой - для тебя, ничего не изменится. Ты только статус поменяешь с холостого на женатого. Поверь мне, старому и надеюсь уже умудрённому человеку, женившись, ты можешь вести любой, какой захочешь образ жизни. Только иногда нужно не забывать посещать имение и жену не обижать. Чтобы как говорится -  род не завял.

  - Но как же, батюшка, ведь женитьба связывает по рукам и ногам.

   Князь усмехнулся:

  - Откуда взял ты такое мнение? Напротив - ты становишься ещё более свободным. Сам подумай, когда ты холост, все взоры обращены на тебя. Все незамужние девицы и женщины, живут мыслями заполучить такого молодца. Шагу не ступишь, чтобы не встретить надоедливых свах и поклонниц. Ты как под увеличительным стеклом. Но когда женишься, все они, тут же теряют интерес и переводят внимание на другого холостяка. Смекаешь, к чему я веду? Я знаю не одного женатого дворянина, который содержит несколько домов и даже имений,- князь хитро посмотрел на Алексея.

  - Батюшка, - Алексей сделал вид, что не понимает намёков отца, - ведь, это - серьёзный шаг. Ответственность. Дети - в конце концов.

  - Вся твоя ответственность в финансах. Обеспечь жену свою и детей достойным существованием и далее поступай, как заблагорассудится. Делай, как хочешь. Хочешь, живи в имении с женой, веди хозяйство. Хочешь, уезжай, приезжай. Это как кому взбредёт. Но говорю наверняка, если женат - всё, делай как хочешь. Женщины и так будут у тебя всегда. Море женщин. Океан. Вон сколько дворовых под окнами. Все твои. Эти не нравятся, других нанимай. Их тысячи на службу рвутся, в приличный дом. Им всё равно, женат - не женат. А тебе что, никаких обязательств. Всё, - князь подмигнул морщинистым веком и передвинул пешку, - только , дружок, матушке про такое не рассказывай, знаешь ведь.

Загрузка...