Любовь Online

Глава 9

Он

Когда Доминика зовёт меня искупаться, а Карина спешно утаскивает подругу, мне даже кажется, что она ревнует. Самую малость. Но стоит девчонкам скинуть сарафанчики, как я понимаю, насколько сильно я заблуждался.

Она смерти моей хочет. В прямом смысле. Смерти от спермотоксикоза! От взрыва в чертовых штанах! Потому что Карина слишком сексуальна. Она умеет показать свою фигурку с выгодной стороны и бессовестно пользуется этим.

Знает ли она, какое действие на меня оказывает? Понимает ли взвинченное состояние? Вряд ли осознаёт, какой эффект на меня оказывает!

Я зачарованно наблюдаю за ней, резвящейся в воде. Мошонка тяжелеет, наливаясь свинцом, натянутая кверху плоть едва ли удерживается тонкими шортами. Оттого я вынужден сидеть за столиком и попивать импровизированный летний глинтвейн, думая о чём-то менее прекрасном, чем совершенное тело Карины.

Но, стоит ей выйти из воды, все установки летят к чертям. Белая намокшая ткань становится почти прозрачной. Бикини и так оставлял мало простора для воображения, а теперь я отчётливо вижу под прилипшей от влаги ткани более темную кожу ореол вокруг сосков… Вокруг дивных круглых бусин, затвердевших от прохладного воздуха. Они дерзко смотрят прямо на меня.

Что, Димон, хочешь облизать нас? – словно насмехаются и спрашивают они, подпрыгивая вместе с аппетитной грудью девушки при ходьбе.

Чертовски хочу, – хочется прокричать мне.

Хочется испытать это невообразимо невероятное чувство. Язык покалывает от желания пройтись по тугим соскам Карины. Я прикрываю глаза и представляю, как она изгибается навстречу моим поцелуям, как мои пальцы поглаживают идеально гладенький лобок, к которому прилипли плавки. Словно вторая кожа. Не скрывая ни одного изгиба.

От моих фантазий кровь бурлит и закипает, и я понимаю, что просто накинусь на Карину, если не спрячу ее от себя.

Пока она совершает последние шаги до нашей компании, я выуживаю собственное полотенце и, когда девушка подходит, накрываю ей плечи. До одури втягиваю глубоко в себя ее запах и шепчу сквозь стиснутые зубы:

– Прикройся! А то я за себя не ручаюсь!

Больше я не способен вынести ни секунды этой сладкой пытки, заманчивого искушения, манящего испытать порок. Убираюсь подальше, пока не завалил Карину прямо в своей палатке. Несмотря на весьма недвусмысленные сигналы, которые я считываю по красноречивому поведению девушки, я все еще не уверен на сто процентов в собственной правоте. Я же просто не вынесу, если все это окажется всего лишь дурацким розыгрышем!

Ноги сами несут меня в уборную. Туда, где чуть было не случился наш первый поцелуй. Знаю, что поступаю некрасиво, но просто взорвусь, просто не выдержу. Открываю в галерее свою любимую фотографию Карины, запираю дверь на щеколду и… Черт, после сегодняшней картины маслом, мне даже не нужно визуализировать. Карина в мокром купальнике отныне моя любимая эротическая фантазия!

Лениво поглаживаю ладонью по стволу, представляя, как я и так и эдак кручу в руках девушку, которую невыносимо хочу. Представляю, как ласкаю ее. Как она ласкает меня. Ускоряюсь. С физиологией невозможно совладать тогда, когда в буквальном смысле невтерпеж. А у меня не то, что отношений, у меня и секса-то не было уже давным давно.

Тщательно убираю следы своего присутствия и развязного поведения, выхожу на крыльцо и с удовольствием закуриваю.

С этой несносной ягодой Кариной нервы стали ни к черту, вот и вернулись все старые вредные привычки. Надеюсь, она не вынесет мне мозг настолько, что я снова кинусь с головой в беспорядочные половые связи!

Вспомнишь ягодку, вот и она. Щурится в темноте, пытаясь меня разглядеть, и я встаю.

Хочу понять, что она затеяла, какие мысли крутятся в ее очаровательной голове? Поэтому веду себя несвойственно, вывожу на эмоции, по крайней мере, пытаюсь.

– Доиграешься, Карина, – говорю хрипло и касаюсь пальцами ее лица.

Трогать ее сплошное удовольствие. Мне нравится! Просто невероятно нравится!

Голос Карины дрожит, когда она пытается доказать мне обратное. Что она не испытывает ко мне интерес. Но слишком поздно. Я погряз в ней. Настолько, что готов попробовать двинуться дальше, как только буду уверен, что это не игра с ее стороны.

С Киром-то она тоже флиртует. Пусть не так напропалую, но заигрывает. В переписке. Уверен, она и ночью напишет что-то фривольное. И эта мысль портит мне настроение.

Резко отстраняюсь, выпуская пташку. Хочешь побегать? Беги, пока можешь. Я все равно выведаю, кто тебе нравится на самом деле!

Она

Выждав еще немного времени и окончательно убедившись в том, что он не следует за мной в домик, я отыскиваю свои вещи и начинаю одеваться, здорово злясь и на него, и на себя!

– Козел! Ну и вали на все четыре стороны! Мог бы уже как-то научиться распознавать, когда девушка правду говорит, а когда – откровенно лукавит! – нервно натягиваю я на себя спортивный костюм.

Сплошной пинг-понг, честное слово! Неужели сложно отличить ложь от правды? Интересно, долго мы еще будем отбивать очевидное, как тот мячик в игре?!

Вскочив в спортивный костюм, я закручиваю волосы в гульку, если это, конечно, можно так назвать, припоминая идеальную прическу во времена, когда я еще посещала танцевальную студию. Сейчас моя прическа далека от идеала. Да пофиг! Я и в купальнике, и в спортивке, и в мешке, черт побери, смотрюсь отлично! Бесит меня своим поведением: то тянется ко мне, то отталкивает, словно я все придумала, а у самого-то рыльце в пушку! Очень интересно, что он скажет своему лучшему другу по поводу того, что подкатывает к его подружке?!

Развесив купальник, чтобы высох до конца, я выскальзываю в вечернюю прохладу и уверенным шагом направляюсь прямиком к костру, где ребята уютно расположились, смыкая круг. Натянув улыбку, я прошмыгиваю к Кириллу, игнорируя его долбанутого друга, о котором я не перестаю думать каждую минуту. Приближаюсь вплотную к своей паре и, недолго думая, сажусь ему прямо на колени, обхватывая его вокруг шеи.

– Кир, скучал? – едва касаясь его ушной раковины, шепчу ему, замечая, какой эффект у него вызываю.

Он немного вздрагивает и слегка отстраняется, пытаясь вернуть пространство между нами. Но не тут-то было! Я ещё теснее прижимаюсь к нему и трусь кончиком носа о его щеку, вдыхая запах. Тело его сжимается как пружина, кажется, он понимает, что сейчас произойдет.

Пока он не успел избежать нашего первого поцелуя, я, недолго думая, впиваюсь в его губы. Кирилл вначале немного растерянный и, кажется, не особо горит желанием отвечать на мой поцелуй, но, не устояв под моим напором, все же позволяет запустить мне язычок, пробуя на вкус наш первый поцелуй.

Ощущения? Никаких, совершенно! Бабочки, что порхали внизу живота от прикосновения Димы, разлетелись, оставляя меня ни с чем! Хотя нет, чувство пустоты и проскочившая мысль, что я сижу не в тех объятиях, нельзя считать ничем!

Кирилл немного отстраняется и шепчет:

– Карин, сладенькая ты моя, не забывай, мы не одни.

Выпустив пар и доказав самой себе, что вся эта затея с природой и поездкой выходит мне боком, я, скрывая недовольство, сползаю с Кира, разворачиваясь к присутствующим лицом.

– Ну, что у вас тут вкусненького? – смотрю я на импровизированный столик, заставленный вкусняшками.

Подхватив тарелку, я наконец-то поднимаю свой взгляд на виновника моего собственного замешательства в своих же мыслях и чувствах. Дима сидит, сжав челюсти и кулаки, так, словно готов в любой момент рвануть в бой. Окинув его безразличным взглядом, по крайней мере, я очень рассчитываю, что мне удается это сделать, я принимаю бумажный стаканчик с горячим вином и мило улыбаюсь сидящему рядом Киру.

– Угощайся, Карина, мясо вышло отменное, – Кирилл помогает мне наложить закуски в тарелку, обхаживает меня со всех сторон как истинный джентльмен, изредка кидая на друга косые взгляды.

– Ой, здесь так здорово! – восклицает моя лучшая подруга Лара.

– Да-да, отличная идея отдохнуть от городской суеты, – подхватывает Доминика, присаживаясь около Димы.

Напряжения между нами словно никто и не замечает, а мне кажется, воздух так и трещит, поднимая в небо искры огня, исходящие от нас с Димой, который неспешно придвигается ближе к Диминике и закидывает ей на плечо руку, обнимая. Вот значит как?! Подруга довольно сверкает глазами и теснее прижимается к нему, весело щебеча и попивая вино. А мне кусок в горло не лезет, безумно хочется оторвать от него эту прилипалу.

Сделав над собой усилие, я все же начинаю усердно жевать кусочки мяса и заглатывать их, абсолютно не чувствуя никакого вкуса.

– Димас, не хочешь нам на гитаре сыграть? – Кирилл разворачивается и из-за спины выуживает музыкальный инструмент, протягивая другу.

– Не то настроение! – бурчит тот сквозь зубы, зыркнув на меня исподлобья.

– А можно я сыграю? – неуверенно спрашиваю я.

Мой рот словно сам по себе живёт, болтая в то время, когда молчать надобно, но нет, надо же Димке еще раз нос утереть, мол, не хочешь играть – не ты один умеешь!

– Ты играешь? – с интересом смотрит на меня Кир.

– Скажем так, любитель. Никогда серьезно не занималась, просто обожаю гитару, вот и все! Так что, можно? – протягиваю я руку.

Кирилл вкладывает в мои пальцы инструмент, в очередной раз посмотрев искоса на друга, и говорит:

– Ну давай, удиви. Может, потом и Димас решит сыграть.

Приняв из его рук «подругу», что скрашивает вечера у костра, я медленно провожу ладонью по лаковому деревянному корпусу, словно лаская и знакомясь с инструментом. Перебираю пару струн, подкручиваю немного, настраивая звук и убеждаюсь, что инструмент настроен. Мои пальцы ложатся на лады, вспоминая нужные мне аккорды.

Музыка играет, медленная и красивая, я загадочно улыбаюсь и бросаю взгляд на Диму. На его лице играют блики огня, и я понимаю, что этот вечер наполняется особенной интимной ноткой, которую несет за собой музыка.

Приостановив игру, я затаиваю дыхание и начинаю петь, на третьей ноте вновь аккомпанируя себе игрой.

Не говори и не встречайся с ним,

И позабудь его запах волос.

И не звони, отдай его другим.

Да и не стоит он всех твоих слёз.

Качается на ниточке весь шар земной сейчас.

Встречается что-то не то мне.

И ниточка, вот-вот рванёт и не оставит нас.

На ниточке... Вся жизнь на ниточке.

Не говори, что мир сошёл с ума,

Что озабочены все только собой.

Не до любви, когда в душе зима,

И обесточено всё страстью людской.

Качается на ниточке весь шар земной сейчас.

Встречается что-то не то мне.

И ниточка, вот-вот рванёт и не оставит нас.

На ниточке... Вся жизнь на ниточке.

Не сотвори очарования, -

Разочарованной быть нелегко.

Не повтори свои страдания -

Склеить, что сломано не суждено.

Качается на ниточке весь шар земной сейчас.

Встречается что-то не то мне.

И ниточка, вот-вот рванёт и не оставит нас.

На ниточке... Вся жизнь на ниточке.

Не говори…

(Примечание автора – песня Алевтины Егоровой)

– На ниточке… Вся жизнь на ниточке… – нежно касаясь пальчиками струн, заканчиваю я песню, встречаясь взглядами с сидящим напротив меня Димой.

– Ты прекрасна, – растерянно бормочет Кирилл, а Дима, больше не скрывая своего жгучего интереса, смотрит на меня так пристально и откровенно, что эти взгляды не укрываются ни от кого.

Лара бросает на меня вопросительный взгляд и шепчет на испанском, чтобы поняли только мы: «Ты что творишь?». И я, не выдержав этой неловкой ситуации, подскакиваю и, не придумав ничего лучше, просто сбегаю, обосновывая тем, что очень устала и хочу спать.

Хотела бы я и сама знать, что я творю!

Он

Я ухожу в палатку практически сразу после побега Карины. То, что она сбежала, мне очевидно. Да и не только мне. Вон как на меня подозрительно пялилась её подруга Лара, тогда как Доминика раздражающе увивалась поблизости.

Сначала я даже хотел ткнуть Карину носом, как нашкодившего котёнка, и воспользоваться ее подругой. Хотел сделать так же больно, как было мне, когда она прильнула к чертовым губам моего друга. Меня бесило до невозможности, что он целовал мою девушку, а я лишь получал от ворот поворот, хотя прекрасно видел и чувствовал, как Карина реагирует на меня.

Между нами искрило. Между Кариной и Киром не было притяжения. Девушка не загоралась рядом с ним. Не жеманничала, не стреляла в его сторону глазами. Зачем поцеловала? Что и кому пыталась доказать? Или упрямая девица хотела показать мне, что я ошибаюсь и она не испытывает необъяснимой тяги ко мне?

В любом случае, что бы ни творилось в ее прекрасной головке, я смог перебороть первоначальный шок от их поцелуя и желание дать ответочку с Доминикой. Но это вовсе не означает, что я так просто могу выкинуть из памяти самые ужасные минуты этого отдыха.

Так и лежу, не смыкая глаз до самого рассвета. Когда тусклый свет прорезает сумерки, я выбираюсь из палатки, натягивая толстовку и кеды, подхватываю гитару и иду к пирсу. Там, на самом краю, стоит перекошенная лавочка, и я устраиваюсь на ней, прикуривая сигарету. Несколько мгновений смотрю на водную гладь, на одинокую лодку, замершую возле зарослей камыша, и начинаю перебирать струны. Это простое действие успокаивает нервы и раскладывает тяжёлые мысли по полочкам. Ровно до того момента, как за тихой мелодией, льющейся из-под пальцев, мне слышатся скрип старых досок и осторожные шаги.

Сердце ускоряется, тело напрягается. Я знаю, кто это. Чувствую ее флюиды. Но не подаю вида, позволяя ей сделать следующий шаг.

Карина подходит к лавке, мнется в нерешительности, но все же садится рядом со мной.

– Доброе утро? – бросаю ей, не прекращая своего занятия.

– Доброе, – тихо приветствует меня. – Не помешаю?

– В любом случае, ты уже здесь.

Бросаю взгляд искоса, чтобы заметить, как она хмурится, пожевывая нижнюю губу.

– Я не думала, что кто-то уже встал.

– Аналогично. Но раз мы оба встали… – проигрываю несложную партию и пропеваю: – То давай посмотрим вместе на восход, ягода Карина!

Глаза девушки расширяются, и она делает глубокий вдох.

– Споешь мне что-нибудь? – просит меня. – Пожалуйста. У тебя отличный голос.

Я усмехаюсь:

– А вот репертуар подкачал!

– Брось, – недоверчиво улыбается она.

А мне вспоминается, как эта маленькая ягодка, которая вызывает во мне нестерпимые желания, забралась на колени к Киру и поцеловала его назло мне.

И тогда я запеваю:

Сигарета мелькает во тьме,

Ветер пепел в лицо швырнул мне,

И обугленный фильтр на пальцах мне

Оставил ожог.

Скрипнув сталью, открылася дверь,

Ты идёшь, ты моя теперь.

Я приятную дрожь ощущаю

С головы до ног.

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном.

Я возьму тебя и прижму,

Как родную дочь.

А-ха!

Hас окутает дым сигарет.

Ты уйдёшь, как настанет рассвет,

И следы на постели напомнят

Про счастливую ночь.

Эротичный лунный свет

Запретит сказать тебе: "Нет",

И опустится плавно на пол

Всё твоё бельё!

Шум деревьев и ветер ночной

Стон заглушат и твой, и мой,

И биение сердца,

Пылающего адским огнём!

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном.

Я возьму тебя и прижму,

Как родную дочь.

А-ха!

Hас окутает дым сигарет.

Ты уйдёшь, как настанет рассвет,

И следы на постели напомнят

Про счастливую ночь.

Твои бёдра в сиянии луны

Так прекрасны и мне так нужны,

Кровь тяжёлым напором ударит

Прямо в сердце мне.

Груди плавно качнутся в ночи.

Слышишь, как моё сердце стучит?

Два пылающих тела

Сольются в ночной тишине…

(Примечание автора – песня гр. Сектор Газа “Лирика”)

– Да уж, – протягивает Карина, обрывая меня на полуслове. – Неужели ничего получше нет?!

– А это смотря как попросишь, – дерзко парирую я в ответ.

Она закусывает губу и придвигается ближе. В ее глазах вспыхивает лукавый огонек. Я завороженно смотрю в ее лицо. Оно так близко, что я могу рассмотреть как следует зеленые глаза, небольшие, едва заметные вкрапления веснушек, пушистые ресницы…

Карина целует меня в щеку:

– Пожалуйста, Диииим, – протягивает чертовка, – я уверена, что ты знаешь песенку получше. Спой ее для меня.

Она устраивает голову на моем плече, ее рука устраивается на моей ноге. Пальцы Карины слегка подрагивают, и я понимаю, что она нервничает. Почему, интересно мне знать? Боится, что нас кто-то застукает? Или же тоже вынуждена, как и я, бороться с желанием большего?

И я понимаю, что отчаянно хочу дать ей это большее. Пусть даже на сегодня это всего лишь песня. Вывожу мотив и дарю эти строки ей:

Я куплю тебе новую жизнь, лишь бы ты была только моей.

Я к ногам твоим брошу весь свет, ничего не жалея тебе.

На руках я тебя отнесу к алтарю нашей вечной любви.

Я тебя у других украду, там не место твоей красоте.

Хочешь сердце, я сердце отдам. Хочешь душу, и душу продам.

Если крови захочешь то пей. Для тебя ничего мне не жаль.

Может быть я стою на краю, может быть значит это судьба.

Твой портрет на груди наколю, всё что хочешь ты всё для тебя.

Я в глазах твоих тихо тону, я из губ пью священный нектар.

Твои плечи дрожат от тепла, как же ты для меня дорога.

Плечи белые тихо дрожат, пальцы нежные ищут лады.

Ты сыграй что нибудь для души о великой и вечной любви.

Карина отстраняется от меня и смотрит уже не скрывая своего интереса, но я продолжаю:

В белом платье ты пены нежней, ты как белая птица в цветах.

Боже мой как я счастлив теперь, ты моя ты моя навсегда.

Я куплю тебе новую жизнь, всё к ногам твоим брошу сполна.

В моей жизни ты будешь одна, и любовь моя вечно жива.

Я куплю тебе новую жизнь, всё к ногам твоим брошу сполна.

В моей жизни ты будешь одна. Любимая…

(Примечание автора – текст песни Дмитрия Пыжова “Я куплю тебе новую жизнь”)

Поднимаю взгляд на Карину и вижу целую бурю эмоций в ее глазах. Мне не нужно спрашивать, понравилась ли ей эта песня. Я точно знаю, что да. Но и сказать то, что хочу, у меня не выходит: Карина резко подается вперед, прижимаясь губами к моим губам, и все слова стираются с лица Земли. Всё стирается. Перестает существовать.

Моя новая вселенная сосредоточена в ее поцелуе. Сладком, разжигающем огонь страсти между нами. Напряжение, витающее в воздухе между нами, вспыхивает искрами. Я отставляю гитару в сторону и тяну девушку к себе на колени. Она перекидывает ногу через меня, тесно прижимаясь промежностью к моему паху. Я становлюсь твердым моментально, стоит лишь ощутить ее жар.

Карина запускает пальцы в мои волосы, царапая ноготками кожу головы. Мои же пальцы устремляются под ее кофточку, с легкостью обнаруживают нежные полушария груди, которые я накрываю своими ладонями, пропустив скручивающиеся в тугие узелки соски между пальцами.

С губ Карины прямо в мой рот слетает стон, и я интенсивнее ласкаю потрясающую женскую грудь, самую идеальную из тех, что мне когда-либо доводилось касаться. Вся Карина – одна большая идеальная конфета, словно слепленная специально для меня.

Девушка раскачивается напротив моей твердости, имитируя старые как мир движения, неистово целуя меня. И я не могу насытиться нашей внезапной близостью, возможностью касаться ее так, как совсем недавно мог только мечтать.

Карина жмется сильнее. Я повторяю по кругу: сжать, скрутить, погладить твёрдые камушки между пальцами. А она снова и снова скользит пылающим центром по моему набухшему и распирающему члену. Так продолжается, пока она не смотрит на меня с примесью смущения и изумления, коротко дергается, даже пытается остановиться, но тут по ее телу проходит волна наслаждения, а из груди вырывается хриплый стон, удивленный, но несдержанный. От которого меня самого вставляет не по-детски. Она кончает! От поцелуя нашего, от моих ласк кончает!

Волны экстаза сотрясают ее, и она уже никак не может контролировать себя. Извивается на мне, стонет в мой рот, трется грудью о ладони. От этого невероятного зрелища я готов спустить семя прямо в штаны, но у меня есть идея получше.

Постепенно Карина затихает. Она устало склоняет голову на мое плечо, а я медленно спускаю руки вниз, скольжу пальцами под резинку ее штанов, покрывая поцелуями ее висок – всё, что находится в непосредственной близости к моим губам.

– Ягода моя, – шепчу ей. – Ягода Карина, вкусная, сладкая…

Тяну вниз ее спортивные штаны, но она напрягается.

– Господи, – шепчет Карина, не поднимая головы, – боже мой, что я творю?! Дим, остановись. Пожалуйста. Мы не можем. Мы не должны… Кир… Боже, как мы могли так с ним поступить?

Она кубарем скатывается с меня, поправляя одежду, смотрит на меня глазами, полными отвращения, сжимает рот рукой и бежит.

Вот и поговорили!