— Чего орешь тут, щас милицию вызову!
Людка разомкнула когда-то густо накрашенные глаза.
Над ней возвышалась тетка в сером пуховике, серой вязаной шапке и с серой сумкой подмышкой.
— Ишь, расселась тут, гопота крашена! — рыкнула тетка и шагнула вперед, постаравшись максимально сильно толкнуть Людку.
Свиридова-Домбровская от возмущения подпрыгнула! Вскочила, вскинула кулачок…
Но тетку уже проглотили распашные ворота подземки.
— Сама дура! — пискнула Людка и бесстрашно шагнула следом.
Ну что ж…
Раз она не может попасть домой. И в свой офис тоже не может, поедет в офис Костика. Там круглосуточная охрана. По крайней мере, там можно будет согреться, выпить большую чашку чая. Или не чая…
Людку, если честно, знобило и пошатывало. Внутри нарастал жар, выступавший легкой испариной на висках, а желудок странно сворачивался при виде рекламы салатиков.
Вот так, нетвердым шагом, Людка подошла к турникетам.
— Простите, а можно? — она подняла несмелый взгляд на контролера. — Я сумку… — сказать, что оставила в стрип-клубе было бы глупостью, а выдумать ее воспаленный мозг сейчас уже ничего не мог.
Людмила лишь беспомощно развела руками.
— Че стоишь? Не мешай проходу! — рявкнул кто-то сзади, толкнув Свиридову-Домбровскую в спину.
Людка не удержалась и упала прямо на грудь мужчине контролеру.
— Ты что творишь? — взвизгнула рядом с ней женщина в униформе метро. — Разоделась как шалава и чужим мужикам на шею вешаешься?
— Я, да…
Контролер отвел смущенный взгляд, Людка отступила назад и… В этот момент распахнулись ворота! В них пыталась пройти дамочка с целым выводком ребятни.
Недолго думая, Людка совершила максимально длинный прыжок, на который была способна, и, напугав трехлетку и восхитив пятилетку, проскочила в турникет и бегом помчалась на эскалатор.
— Куда! Держи! Без билета! — кричала ей вслед та самая дама, что пыталась ее уличить в соблазнении чужих контролеров.
Кто-то рванул следом, Людка пустилась вниз, перепрыгивая через ступеньку, бегом, поезд! Вот! Не важно в какую сторону! Двери закрываются!
И только в вагоне жена миллиардера поняла, что у правой туфли сломался каблук.
“Отказано” — размашисто писал поперек проекта Домбровский.
“Проект закрыть” — писал уже на другом листе…
“С выражением глубочайшего сожаления вынужден вам сообщить, что мы разрываем…” — это было уже в почте. На английском языке.
Стиснув зубы, с лицом, превратившимся в маску, Константин Домбровский сидел и методично уничтожал собственный бизнес.
В кабинете был выключен свет. Перед Домбровским на столе стоял бокал, наполненный янтарной жидкостью. И отсветы от монитора причудливо бликовали, преломленные гранями стекла.
“В Крым уеду, — говорил сам себе Домбровский, — к морю. Дом там шикарный, Людка… Блин! Людка! Этот дом оформляла полностью Людка… Нет. Не уеду. На яхту и в Турцию! А еще лучше, в кругосветку! Чтобы не появляться тут года полтора! А может, волна где накроет… Или осяду где-нибудь на диком острове… Или…
И в этот момент Константин услышал странный протяжный крик в коридоре.