Маленькая Сибирская принцесса

Спасение Питера

Сейчас сам читаю, и диву даюсь. Как это получилось в таком массиве информации что-то выкопать? Голова кругом. Я отредактировал отрывок, убрал откровенный мусор. Если нет желания вникать – эту главу не читайте.

Примерно за две недели до описанных ниже событий по центральным каналам был показан странный документальный фильм. Там было сказано, что в Питере стали разрушаться от старости дома, поскольку у них полностью прогнила канализация и сгнил фундамент. Фильм был просто странный. Было показано, как рушатся дома, всего 4 штуки. Но среди них было и относительно новое, 70 -х годов постройки 9-этажное общежитие. Причём падало оно очень странно. При взрыве последним падает лифтовая шахта, как самая крепкая силовая часть дома, вместе с трубами. А тут совсем наоборот – сначала стала падать лифтовая шахта, а за ней пошёл весь дом. Мне это стразу бросилось в глаза. Создавалось впечатление, словно авторы фильма молчаливо молили о помощи, не понимая, что происходит.

И словно сама рука потянулась к телефону. В ФСБ звонить мне не хотелось. Я решил про себя, что ни под каким предлогом звонить им и общаться с этими субъектами я не буду. Поэтому я позвонил в справку и спросил телефон дежурного МЧС. Следом туда и позвонил.

– Дежурный слушает.

– Мне нужно поговорить с кем-нибудь из руководства.

– Я не могу вас соединить с руководством.

– У меня важная информация.

– Сообщите информацию, оставьте свои координаты. Если руководство сочтёт необходимым, с Вами свяжутся.

– В середине июля в Новосибирске ожидаются события, аналогичные 11сентября в Нью-Йорке.

– Подождите, я возьму ручку и запишу.

– Разве у Вас разговор не пишется на дежурный магнитофон? -с удивлением спросил я.

В управлении связи я сам не раз искал запись на такой аппаратуре для оперативников по поводу ограбления, убийства и тому подобной информации. Такого даже в ФСБ не было. Чекисты приходили смотреть систему "МАГ". В глазах у них был шок удивления. Система была доморощенная, созданная самими сотрудниками управления… Точнее, по их идеям и проектам ее создали в Институте Автоматики. Есть Кулибины и в милиции, но очень редки они там… Сейчас, я думаю, выпускаются и продаются промышленные образцы. За пять лет техника далеко ушла вперёд.

– Пишется, – словно нехотя, произнёс удивлённый дежурный, – но на бумаге лучше.

Я сообразил, что он тянет время. И только в этот момент до меня с ужасом стало доходить, в какую глубокую лужу с непредсказуемыми последствиями я залез… После этого дежурный спросил у меня фамилию, адрес, домашний телефон. Хотя, я уверен, аппаратура определения номера высветила ему мой телефон. Положив трубку, я понял и то, что длинный разговор нужен был для глубокого анализа психологов, для анализа звуков второго плана. Ужас охватил ещё сильнее. "Господи, куда я влип", – думал я, – "ведь теперь они посадят телефон на законном основании на прослушку, и по полной программе включат слежку. Запишут меня или в сумасшедшие, или примажут к пособникам Усама Бен Ладена!"

Поразмыслив немного, я вышел на улицу и позвонил с телефона-автомата одному знакомому. По большому счету, не очень хотелось видеть, но сейчас он нужен был мне, как воздух. Через полчаса мы встретились.

Объяснив в двух словах суть происходящего, я спросил, что будет делать МЧС.

– Естественно, эту информацию они передадут твоему другу. (Меня всегда корёжит их манера всех мерзких людей называть друзьями).

– Ты имеешь в виду Нечитала?

– Да. Вообще, сложно сказать, смогут ли они понять тебя или нет.

После этого буквально через полчаса позвонил Александр Михайлович, зам. начальника ГО ЧС города, и предложил встретиться.

Ещё через полчаса я сидел в кабинете Александра Михайловича. Кроме него был ещё мужчина лет пятидесяти, если не ошибаюсь, председатель городской комиссии по чрезвычайным ситуациям. Сейчас попробую вспомнить дословно весь разговор.

– Какая у Вас информация? – был задан мне вопрос.

– Информация образная. Но я уверен в этой информации. Доказательства своей правоты я могу предоставить. Доказательства эти – объективные. Поэтому и позвонил Вам.

– А почему вы не обратились в ФСБ?

– Я не хочу видеть их. Они мне наделали столько гадостей, что нет никакого желания общаться с ними. Сегодня утром я позвонил в ФСБ и попросил не ставить прослушку и вести слежку. Они знают меня превосходно. Да и я знаю многих сотрудников. Кроме этого, у меня есть чувство, что они не смогут понять причину, о которой даны сигналы. Видимо, придётся бороться со следствиями. С причиной бороться будет невозможно.

Мои собеседники молчали. Чувствовалось, что их охватывает неподдельный ужас.

– Давайте говорить откровенно, – это в разговор вступил Александр Михайлович, – мы, действительно, обязаны передавать информацию в силовые структуры при таких звонках… Почему не обратились в милицию? Ведь у Вас есть там хорошие знакомые, – спросил председатель городского совета.

– А что они смогут сделать?

В ответ два моих собеседника молчали. Наконец Александр Михайлович спросил:

– Как вы принимали информацию?

– Это – индивидуальные сигналы, и говорить о них я не могу.

– Вы принимали информацию во сне?

– Нет, при движении по городу.

– Вы можете их описать?

– Да, я коротко их перечислил, – с этими словами я протянул ему маленький листик из записной книжки, где были перечислены эти сигналы.

– Хорошо, мы проанализируем вашу информацию, и, если надо, с вами свяжемся.

На этом и расстались.

Не было ощущения, что на этом все кончилось. Хотя, логически рассуждая, я считал, что свою "миссию" я выполнил. Но не тут-то было. На душе все скребло и клокотало. Вечером я уехал на дачу. По дороге туда получил ещё сигналы. Если бы не записи того времени, вряд ли бы вспомнил… Цитирую дневник:

"Вечером получил сигнал "Новосибирские силовики запутались", "москвич едет толи к родителям, толи к Хоботову", "Американцы на запрос по поводу автопилота ответили "ЕС".

Спать мне все эти дни не пришлось. Несмотря на тяжёлый физический труд на даче, сон не шёл. Я понимал – включились экстрасенсы. Простые оперативники не спят, изучают мои документы, не подозревая, что держат меня в нервном напряжении. "До какой же степени Вы звери!", – думал я. "Без вас волком хочется выть, тем не менее, вам даёшь информацию, а вы воспринимаете это как козыри в свой адрес. И на законном основании издеваетесь ещё больше… Нет у этих упырей других способов. Впрочем, именно сейчас вряд ли они будут предпринимать активные оперативные действия. Будут долго наблюдать, собирать информацию, искать свои проколы в наблюдении."

На следующий день вечером (телепатически) я увидел Анастасию. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл непонятный мне высокоэнергетический полу восторг, полу ужас.

Вымотанный за сутки такой изуверской нагрузкой, я только вопросительно посмотрел на неё.

– Ты даже не представляешь, что у них там творится, – сказала она.

Только тут до меня дошло… Господи! Что я наделал! Они сейчас читают вдоль и поперёк не только "Родовую книгу" Владимира Мегре, но и "Луч Анастасии"! Только теперь я осознал, что в "Луче Анастасии" они не увидят информации, связанной с пятью жрецами! Они, прежде всего ФСБ, увидят там МЕСТЬ С МОЕЙ СТОРОНЫ в их адрес, и больше ничего. Вывод можно было предугадать элементарно – ИМ ПРИДЁТСЯ МЕНЯ УБРАТЬ. Концы в воду.

В это время я был на даче, были выходные.

Не думайте, что я что-то приукрашиваю. Нет здесь никакого художественного вымысла, нет надуманности и фантастики… Хотя по причине появления «Отречения", все остальные мои книги находятся в разделе" Советская фантастика"… Нарочно не придумаешь… Извините за ремарку. Я продолжу.

Я глянул в небо, думая о предстоящей смерти. И, столкнулся глазами с Учителем (телепатически). На меня он смотрел таким металлическим взглядом, что охватила оторопь. Этот взгляд был страшнее, чем смерть. Насколько я понял, взгляд означал: "Не раскисай! Противно смотреть!" И вскользь его взгляд перешёл на соседский участок, расположенный около нашей дачи. Но этот мимолётный взгляд я вспомнил только сейчас, клянусь! В тот момент я это заметил, но не осознал. Но я чётко помню, как, подойдя вплотную к дому, я услышал испуганные и зловещие голоса. "Зачем сказал?! Зачем сказал?! Зачем сказал?!"

Догадайтесь, сколько было голосов?! Правильно!!! Пять!!!

Но и это не самое интересное. Опять, как и в «Вихрях неба», здесь можно применить фразу «А вот теперь начинается самая настоящая «фантастика». Зайдя в домик, я поднялся на второй этаж, и включил свой старенький и такой незаменимый ноутбук. Господи, сколько я о нем мечтал. За год до его приобретения Анастасия в виде чистой радости дала понять, что он у меня появится. Но тогда я ничего не понял… Не спалось. Был четвёртый час ночи. Я сидел и читал, в душе радуясь, что искусственная бессонница прекрасна таким подарком – наслаждением тишиной.

И в этот момент я, извините, захотел в туалет…

Выйдя из домика, я встал как вкопанный. Ничего не происходило, ничего не изменилось и не предвещало чего-то необычного. Но я стоял как вкопанный, пытаясь понять, почему я стою. В течение двадцати лет, как есть эта дача, ни разу я не вставал так по дороге в сортир. В любое время суток. Мой взгляд был направлен на соседний участок. Оттуда на меня кто-то смотрел. Я пытаюсь сейчас вспомнить свои ощущения. Не было никаких эмоций. Не было ничего. Просто кто- то смотрел. Стоял я так секунд семь. И кто-то не выдержал. В семи метрах от меня раздался шорох. Через секунду – тихий голос: "Уходим". Через секунду третий шорох. На соседнем участке были спецназовцы, готовые к проведению какой-то операции… Про сортир я, естественно забыл. В смутно различимых силуэтах кустов, строений и очертаний заборов я не заметил ни одного движения. Не колыхнулась ни одна ветка. Я в задумчивости вышел на улицу и подошёл к калитке соседнего участка. И вот тут упёрся в стену животного страха, излучаемого с этого участка. Идти дальше не хотелось. Я зашёл на свой участок и, глядя в ту сторону, громко сказал: "Владивосток две тыщи, мать вашу!". Есть песня у одного "представителя рок-поп": "Уходим, будут времена почище! Владивосток две тыщи!" Кстати сказать, мне действительно было интересно, что же они хотели. Но, повторяю, все это время я был в шоке, связанного с беременностью и свадьбой Алеси. Почти полтора года я отходил от шока, не зная, за что она стала меня ненавидеть, а следом ещё один "подарок судьбы". Поэтому я почти сразу забыл о нем, об этом эпизоде. И только сейчас, вспоминая все события, я заинтересовался этим эпизодом на даче. Они могли поставить прослушку, могли что-то брызнуть в нос, могли украсть. В конце концов, могли убить. Именно когда я пишу эти строки, я мысленно спросил об этом Анастасию.

– Анастасия, что они хотели сделать?

– Убить.

– Повтори ещё раз, я ничего не путаю?

– Нет, не путаешь.

– Анастасия, ещё раз ответь мне, что они хотели?

– Убить.

– В таком случае, Анастасия, я знаю и заказчика.

Заказчик работает в центре Новосибирска, на улице Коммунистическая. Вывеска у заказчика красивая, официальная, государственная. Внуки Лаврентии Палыча Берии там работают. И дорогие иномарки стоят там так плотно, что пройти невозможно. Яблоко недалеко от яблони падает… Нет, не так…Гнилое яблоко падает намного ближе к яблоне, чем здоровое!

Итак, процитировав в темноте песню, я со спокойной совестью пошёл в сортир. Только после этого лёг спать, но ещё долго не мог уснуть. Здесь можно поставить точку на эпизоде с дачей. Но есть ещё один аргумент.

На следующий день я делал грядки под огурцы. У нас есть ещё один участок, расположенный практически в лесу. Я носил вёдрами землю на кучу травы. Участок примыкает к лесу. Стоя в лесу, разрубая дёрн, вонзая лопату вертикально вниз, в землю, я почувствовал взгляд. В пяти сантиметрах от моей лопаты что-то смотрело на меня. "Неужели у меня галлюцинации?" – подумал я, нагибаясь, чтобы разглядеть свои "галлюцинации". Все оказалось просто. Моя лопата вонзилась вплотную, без зазора, к гнезду. В гнезде, угрюмо нахмурившись, на меня в упор смотрели два желторотых птенца… Они так сливались с окружающей обстановкой, что я со своим стопроцентным зрением не увидел их с высоты своего роста. Даже, если бы они были различимы, вряд ли я мог их заметить…Взгляд их выдал. Поэтому и остались жить. Но эти слова относятся только к птенцам…

Следующие дни проходили в глубоких сомнениях: что делать дальше. Не было закончено то, что я обещал Анастасии (Как позже выяснится, эта была просьба не Анастасии…о это уже совсем другая история). Я позвонил Нечиталу, но он сразу оборвал меня фразой:

– Игорь, не говори ерунду. Пошёл ты на х..! – и бросил трубку.

В итоге, 5 июня я зашёл к своему знакомому, в прокуратуру, которого упоминаю во второй части "Луча". Его не оказалось. Он был в отпуске. Вместо него исполнял обязанности… Андохов. Пропускать в кабинет меня секретарь не хотела по причине конца рабочего дня. Пришлось в ход пустить аргументы 11 сентября.

– Здравствуйте, слушаю Вас.

– Я встречался с руководством МЧС, по поводу предстоящих событий в июле. Но потом получил сигналы, что меня не поняли, что силовики запутались в этой информации…

Прокурор Андохов с ужасом смотрел на меня. Тогда этот взгляд меня удивил. Сейчас, по ходу написания, анализируя все, могу с полной уверенностью утверждать, что прокурор смотрел на меня как на покойника, вернувшегося с того света. Судя по всему, моё уничтожение было согласовано со всеми структурами власти. Андохов судорожно потянулся к одному из телефонов, стоящих около него, и пытался включить какой-то тумблер. Или это было включение магнитофона, или кнопка сигнала тревоги. Не знаю, утверждать не могу. В итоге, окончательно запутавшись в тумблерах, он нервозно схватил трубку и набрал номер.

– У меня сидит Зенин Игорь. Просьба выслушать его и завтра в 12 часов предоставить мне результаты проверки. Если не Вы сами лично, то кто-нибудь из ваших заместителей.

Глянув на меня, он сказал: «Коммунистическая,»

Я закончил его фразу: «94»

– Вперёд. У дежурного спросите, как поговорить с Горизонтальным Валерием Михайловичем.

Через час я сидел в кабинете зам. начальника ФСБ по Новосибирской области. Трудно вспомнить всю последовательность трёхчасового разговора. В самом начале я упомянул очень интересный факт.

– Валерий Михайлович, я прекрасно понимаю, что я делаю и в какую мясорубку лезу. Согласитесь, что мне выгоднее промолчать, не давая эту информацию. Я же не сумасшедший, чтобы водить Вас за нос. Об этом меня попросила Анастасия. (Как выяснилось потом – не она – прим. Авт.) Мне самому намного выгоднее ничего не говорить. Ведь сейчас в Штатах под следствием находятся более пятидесяти сотрудников ФБР, которые не заметили информацию о терактах. С этой точки зрения лично я заинтересован в том, чтобы молчать.

Вот тут я заметил в его глазах страх, удивление, и заинтересованность. Но прежде, чем мы подошли к самим сигналам, он мне устроил самый настоящий допрос по поводу Нечитала, по поводу крыши фирмы "Играющие крокодилы". Про Алесю не было сказано ни одного слова. Не было даже намека. Вопросы шли только по поводу того, что я говорил в МЧС. Но по характеру вопросов я прекрасно понимал, что они прочитали про то, что я написал про смерть Андрея Коробко во второй части "Луча". Полковник Горизонтальный мягко пытался намекнуть, что я не прав по поводу Нечитала.

– Я считаю, что это был обычный госзаказ. Если я не прав, Бог меня накажет. Если не прав Нечитал – Бог накажет его, – в итоге ответил я Горизонтальному.

После этих слов Горизонтальный осёкся, и какая-то досада прошла по его лицу…

– В чем основной смысл сигналов? – наконец спросил он.

– Насколько я сам понимаю, все сводится к тому, что из канализации будет выходить коричневый туман. Это вызовет порошок, который будут продавать под видом обычного стирального порошка. Судя по всему, он будет стирать белье, но после попадания в канализацию, вступая в соединения с другими веществами, превратится в смертельное оружие. Бинарная технология.

И только тут я увидел взгляд профессионального разведчика. У нас с ним шел долгий разговор. Мы вместе пытались найти разгадку. В итоге расстались почти друзьями. Договорились, что я вспомню все сигналы, подробно их опишу и принесу их в ближайшее время.

Эх, Валерий Михайлович! Я в очередной раз чуть было не поверил вашей "конторе"! Вы сами все испортили своими оперативными "танцами". И надо же было так совпасть, что эти танцы ФСБ устроило в… Оперном театре! Мы с Солнышком (так я звал одну свою знакомую) пошли на оперу "Кармен". Танцы были не только на служебном входе, но и в вестибюле, и в партере, и… на самой сцене! Но об этом позже. В итоге они все-таки смогли довести меня до бешенства, и я демонстративно их послал подальше. Я не заметил попытки моего убийства… Но в очередной раз я заступился за девушку.

– Кстати, Анастасия, как они меня хотели убить? Вот ее ответ: "С помощью газа, который был применён в "Норд-осте". Дорогой мой читатель, ты можешь мне возразить, что я использую грязный приём. Мол, теперь на газ можно списать все. Нет. Как никогда чисто, я слышу и воспринимаю слова Анастасии.

Мне самому не верится, что я кричал на нее (телепатически) месяц тому назад. Причём кричал так, что мне казалось, меня должны слышать даже дворовые псы. Месяц назад я практически её ненавидел. Читайте дальше. И мы впервые с ней договорились, ЧТО Я БУДУ ПИСАТЬ ВСЕ СВОИ МЫСЛИ. Я БУДУ ПИСАТЬ ВСЁ ТО, ЧТО УСЛЫШУ ОТ НЕЁ. ИНАЧЕ АЛЕСЯ МОЖЕТ ПОГИБНУТЬ. И к "Норд-осту" мы ещё вернёмся.

Да, совсем забыл. Рассказал я Валерию Михайловичу про случай с голосами и шорохами на даче. При этих словах его глаза начали излучать черные языки пламени. В тот момент меня охватил мимолётный ужас. Но передо мной стояла конкретная задача, которую мне необходимо было выполнить, и поэтому я сразу об этом забыл. А вот теперь понимаю – тогда, 5 июня, передо мной сидел САМ ЗАКАЗЧИК убийства на даче. Неудавшегося убийства.

Теперь понятно, почему я наткнулся на "стену" около калитки соседского участка… Мне бы прыснули газ, и никаких следов насильственной смерти. Мол, парень сдуру зашёл в четыре утра (я думаю, патологоанатомы это определили бы точно) на чужой участок, чего-то испугался, что-то ему померещилось, и он умер от страха. Недаром же он писал всякую чушь… Хорошо, что я пошёл в туалет. И спугнул их. Иначе бы уснул, они смогли бы зайти и "усыпить" меня спящего. Объяснения – те же. "Псих. Крыша поехала. Слаб здоровьем". Есть в уголовном кодексе статья – "Покушение на жизнь с целью убийства". Ей-богу, так глубоко эти вещи я бы никогда и не смог проанализировать…

Но я отвлёкся.

На следующий день родился документ. Самый настоящий Х-файл. Через неделю на основе моей записки, министр по чрезвычайным ситуациям, совершенно подавленный, в программе "Времена", будет говорить о прогнозах на 2003 год. Вот, он, читайте. Файл из моего компьютера под названием "Расшифровка.doc", созданный 6.06.02 в 13-37:

"Эти данные я отдал в МЧС:

1. Обычный порошок (стиральный) – очень сильный сигнал.

2. Золотая Нива – сложный сигнал.

3. СибВО – сильный сигнал.

4. Военная прокуратура – сильный сигнал.

5. Канализация. – очень сильный сигнал.

6. Песок (ведро с песком) – Очень сильный сигнал

7. Аптека (слабый сигнал, не поможет)

8. Парень с язвами (слабый сигнал, не это).

9. Цифра 50 (слабый сигнал)

10. Горы (непонятный сигнал)

11. Армянин, нос горбинкой, лет 50 (слабый сигнал).

12. Сибирская – сильный сигнал.

13. Пограничники – сильный сигнал.

Дополнение:

1. Мочище – сильный сигнал, на другом берегу.

2. Вертолёт – сложно понять мощность, непонятный сигнал.

3. Коричневый туман – сильный сигнал.

4. Контрафакт – сильный сигнал.

5. ГРУ СибВО – сильный сигнал.

Дальнейшие рассуждения я вырезал. Прим. авт.

Ещё один факт, который, может быть, поможет в чем-то. После моего визита в МЧС несколько дней "висит" в голове фраза незнакомых мне людей: "Зачем сказал?". В интонациях – угроза, непонимание, удивление, ярость. С чем связать эту фразу – я не знаю. Мне кажется, их – пять человек.

Честно говоря, сейчас, сам все проанализировав, мне кажется, не похоже на заражение канализации. Что-то очень много "Красного проспекта" общего со Штабом СибВО, Военной прокуратурой, ГРУ. Середина Красного проспекта – меридиан, который делил Российскую Империю точно пополам. Но тогда это может быть – символ Санкт-Петербурга, как столицы в то время. И что-то много ассоциаций с Санкт-Петербургом.

Но самые мощные сигналы, пожалуй, три – порошок, унитаз, ведро с песком. Я уверен, что они все-таки основные.

С другой стороны, было ещё несколько сигналов, в которых, по всей видимости, главное – цвет. И этот цвет – коричневый. Когда я на днях пересыпал песок из этого злосчастного ведра, то под песком оказалась нехарактерная для обычной, ржавчина – твёрдая, бугристая, крепкая."

Конец файла

Напечатав текст на остатках чернил своего принтера, я в задумчивости перечитывал только что написанное… Повторюсь ещё раз, – когда составлял документ, многие детали всплыли, многое было переосмыслено. Новосибирск отпал как шелуха. Образ Питера вырисовывался все сильнее и сильнее. Но что же должно там произойти? Что? Вдруг меня осенило. Я почувствовал, что разгадал сигналы. Схватив ручку, после слов "Но самые мощные сигналы, пожалуй, три – порошок, унитаз, ведро с песком. Я уверен, что они все-таки основные", я написал:

"Дошло!!! Порошок после стирки попадает в канализацию и вызывает резкое и быстрое разрушение металлических труб, конструкций и бетона! В Питере рухнуло уже четыре здания! Последнее упало на днях! (именно тогда рухнуло общежитие)."

Запечатав конверт, написав на нем: «Полковнику Горизонтальному В. М. Срочно!" я пулей выскочил на улицу. Вроде бы задача была решена, выполнена. Но что-то сверлило внутри. Если этот порошок бинарной технологии, то, что должно являться вторым компонентом? Сопоставив сигнал «Мочище», вспомнив большую радость в душе, в тот самый момент, когда я, простите, справлял нужду в туалете офиса, находящегося в старом здании времён революции в центре города, я понял (это событие я не включил в сигналы). Второй компонент – моча! Гениально!!! Хрен догадаешься! Никто не сможет это понять!

Хоть разбейся, второй компонент не найдёшь… Люди сами производят второй компонент тоннами в сутки! И будут искать причину до седьмого потопа, пока город не превратится в руины!

Я зашёл в управление. Дежурный, к моему удивлению, встал по стойке смирно. Передав пакет, я позвонил с вахты Горизонтальному.

– Валерий Михайлович, пока шёл к Вам, до меня дошло. Второй компонент – моча. Остальное написано в конверте.

Выйдя из управления, я подумал: "Живи, Питер! Никогда ты не узнаешь об этом. Жаль. Такое спасение… Анастасия, (здесь я ошибался – прим. Авт.) я просто поражён…"

Чекистам оставалось только взять образцы стирального порошка, ввозимого в Россию и производимого внутри страны. Размешать в банке с водой столовую ложку порошка, пописать туда самим, и бросить куски железа, например, гвозди.

Голос Анастасии: "Они так и сделали. Результат их ошеломил". Судя по всему, партия порошка шла только в Санкт-Петербург. Я пытался сам откопать информацию, сколько предполагалось разрушить в Питере. У меня всплыла цифра – 70% жилых зданий. При этом остаются нетронутыми дворцы, музеи! Все то, что было при царях! Представляете уровень мистики, которая возникла бы тогда! Этот же вопрос по поводу цифр я задавал Анастасии. Она ответила: "Не знаю…" Помолчав, добавила: "Больше половины".

И я бы не написал, если бы не последующие события, связанные с Алесей, Анастасией, и полковником Горизонтальным и… седьмой книгой Владимира Мегре.

Кстати, дома в Питере из-за "старого фундамента", как говорили СМИ, перестали падать! А Венеция, к слову сказать, стоит намного дольше Питера, вообще в воде! Но не разрушаются здания из-за плохого фундамента! Это ли не доказательство?!

В декабре я ненавидел себя за это спасение. Ненавидел Анастасию. Ненавидел всех…

Конец цитаты книги.

К Анастасии ещё вернёмся.