Мама. Папа. Я

Семь

Настала весна, и мне исполнилось четырнадцать. За несколько дней до этого день рождения был у Каллума. Мне было неприятно, что мы с ним одного знака зодиака, но что поделаешь.

Он решил устроить вечеринку.

Приехал его брат Иан с женой и тремя детьми. Брат был даже толще Каллума, но не так много улыбался. Еще приехала его сестра Луиза, худенькая, с татушкой в форме рыбки на ноге. Она была с малышом, едва начавшим ходить, а муж ее, видимо, где-то задержался. Приехала и мама Каллума. Она будто марафон только что пробежала: тяжело дышала и постоянно искала, где присесть. Были и другие люди, но я не запомнил их имен.

Родственники Каллума были не из наших мест, но все же вели себя очень дружелюбно.

– Так значит, ты работаешь в колл-центре, Ким? – сказал Иан, баюкая банку пива на груди, как ребенка. – Симпатичный у вас акцент в Ньюкасле. Только не проси меня что-нибудь сказать на вашем джорди. Буду как пьяный немец.

Все засмеялись.

Луиза подошла к маме и обняла ее.

– Вы же Ким, да? Мы так много о вас слышали.

– Надеюсь, хорошего, – сказала мама, очевидно нервничая.

– Да, Каллум говорит, что нашел настоящий бриллиант, а не женщину.

Мама широко улыбнулась. Думаю, ей понравилось такое сравнение.

– Каллум умеет быть щедрым, – сказала мама.

– О да, у брата золотое сердце. Он любому готов помочь, – сказала Луиза, глядя на то, как Каллум протягивает своей маме целую тарелку мяса.

Всем как будто бы очень нравился Каллум. Или это из-за того, что все пива выпили?

– Я слышала, Каллум называет тебя «Генералом»? – спросила Луиза, переводя взгляд на меня.

– Ага.

– Ага, ага? Может, ему стоит называть тебя «Пират Деревянная Нога»?

Шуточка не очень. Но мы все равно рассмеялись.

Пока взрослые выпивали и обильно закусывали, я позвал поиграть в футбол десятилетнего сына Иана. Прикольно было попинать с кем-то мяч. Да и вообще он прилично играл для своего мелкого возраста.

В целом прикольный получился день.

В праздничной вечеринке мне показалось странным только то, что на нее пришла исключительно родня Каллума. Из маминых вообще никто не объявился, ни друзей, ни родственников. Может, заняты были.

После этого жизнь потекла по нормальному – или ненормальному – руслу, это как посмотреть. Мама, по-моему, была по-прежнему влюблена в Каллума. Но по сравнению с тем временем, когда мы только переехали, она изменилась. Не так много улыбалась, и ее приятный голос слышался дома все реже и реже, как будто ей больше нечего было сказать. Надо бы ей взять пару уроков болтовни у бабули.

– Мам, ты норм? – спрашивал я.

– Да.

Просто «да», никаких тебе «мне приятна твоя забота, Дэнни, все отлично, огромное спасибо».

А еще я заметил, что мама стала реже куда-то ходить. Раньше она гуляла с подружками у пристани, уезжала на весь день к бабушке или пила кофе с тетей Тиной. Теперь она везде ходила только с Каллумом. Не знаю почему. Я же, например, не бросил всех друзей разом из-за того, что начал встречаться с Эми.

Плюс мама влюбилась не только в Каллума, а еще и в выпивку. Когда мы жили с ней вдвоем, я очень редко видел ее с бокалом. Теперь она не могла жить не только без шоколадного печенья. Почти каждый вечер мама глушила алкоголь. Когда Каллум приходил с работы, он сразу наливал ей большой бокал вина. Иногда она даже его не дожидалась. Глыг глыг глыг, – булькала бутылка. Не в честь дня рождения или получки, а просто потому, что на дворе вторник и кончился дождь.

Но даже когда мама была не прочь выпить, Каллум ходил в паб. Всегда в паб, больше никуда. Я нервничал, ожидая его возвращения. Никогда не мог угадать, что он скажет. Или что сделает.

Помню, однажды услышал, как открывается входная дверь. Вместо того чтобы остаться внизу с мамой, Каллум почему-то поднялся ко мне в комнату. Я его не приглашал и не ждал. Но и остановить не мог. Дом-то его.

– Ну что же, Генерал, – сказал он, тяжело дыша, хотя всего лишь поднялся по лестнице.

Я лежал в постели с маминым ноутом.

– Что смотришь?

– «Ютьюб».

Я надеялся, такой ответ его устроит и он уйдет. Но Каллум вошел в комнату. Я почувствовал, как под его весом просела кровать. Почувствовал запах пива и пота.

– Нам нужно поболтать немного.

Я хотел позвать маму. Но что бы она сделала?

– Ты наверняка спрашивал у мамы, почему я на нее кричу, да?

Я почувствовал, что у меня потеют ладони. Он что, собирается наорать на меня? Или ударить?

– Я делаю это только потому, что люблю ее, – сказал он пьяным и невнятным голосом. – Понимаешь, Генерал? Я лишь хочу, чтобы она была счастлива. Но она не всегда понимает меня, не понимает, чего я хочу.

Он подвинулся еще ближе ко мне. Кровать просела еще сильнее, как лодка, что вот-вот опрокинется. Мое сердце стучало как колотушка.

– Из нас получится отличная команда, Генерал. Мне нужно, чтобы ты был на моей стороне. Будешь моим лучшим бомбардиром.

Он наклонился прямо ко мне. Я закрыл глаза. Решил, что он сейчас меня поцелует. Но Каллум только потрепал меня по голове.

– Я столько даю ей. Твоей маме. Я и тебе многое даю. И просто хочу что-то взамен. Чуток послушания, уважения, каплю любви. Я не так уж много прошу, как считаешь?

– Вроде нет.

– Хочу, чтобы ты рассказывал мне, если, например, мама будет разговаривать с теми, с кем не должна. Или ходить туда, куда не стоит. Планировать что-то у меня за спиной.

– Что, например?

– Все что угодно, если это ставит под угрозу сложившийся у нас порядок вещей, Генерал. Я ведь дал тебе вот это все, – сказал он и оглянулся, будто мы находились во дворце, а не в комнате с разбросанным по полу шмотьем. – Мы же не хотим, чтобы все это рухнуло, да?

Я перевел взгляд обратно на «Ютьюб».

– Да?

– Наверное.

– Не наверное, а точно. Так что если увидишь или услышишь, что твоя мама делает что-то необычное и непривычное, первым делом расскажи об этом мне, договорились?

Я никогда бы на такое не согласился.

Он схватил мою голову обеими руками и заставил кивнуть.

– Вот так-то лучше, Дэнни. Помни, мы с тобой одна команда. Мальчики должны держаться вместе.

Он снова потрепал меня по волосам, встал с кровати и ушел.

Я не мог понять, чего он от меня хотел. Чтобы я шпионил за собственной мамой? Зачем ему это? Она работает в колл-центре, не в службе внешней разведки.

После этого короткого разговора Каллум иногда спрашивал меня, не звонила ли мама кому-нибудь, пока его не было дома, и не звонил ли кто-нибудь ей, и не вела ли она себя как-то по-новому.

Я всегда отвечал одинаково: «Без понятия. Я был у себя в комнате». Никогда в жизни я не стал бы стучать на маму.

Пришло лето, и Каллум снял для нас виллу в Испании. Классно было поехать куда-то на каникулах. Мы с мамой нигде не бывали, даже в Карлайле. В тот момент я почувствовал, что мы нормальная семья, мы вместе ехали в отпуск, смеялись, все было как у моих одноклассников. Я понял, что был неправ, когда забивал себе голову дурными мыслями о Каллуме. Ведь чтобы взять кого-то с собой в отпуск, нужно этих людей любить, так? И за меня он полностью платил, хотя я даже не его сын. Разве плохо?

Поехать за границу было почти так же радостно и прикольно, как обниматься с Эми в их садовом сарае. У нас была собственная вилла с бассейном, я жил в комнате, вдвое большей, чем моя спальня дома, и ее окна выходили на горы. Но лучше всего был пляж. Пляжу в Уитли-Бэе до него как до луны. Такое ощущение, что наше море наполняют из холодного крана, а испанское – из горячего. Как же было отпадно нырять с головой и потом не хватать ртом воздух из страха умереть от переохлаждения. Вот бы испанское и наше Северное море поменялись местами!

Об Испании я особо ничего не знал, кроме того, что отсюда «Реал Мадрид» и «Барселона», но в отпуске я обнаружил, что испанцы едят то же самое, что и мы: бургеры, курицу, стейки, пироги, жареную картошку. Как в Гейтсхеде, только жара адская. Маме и Каллуму страшно понравилось наше местечко. Они лежали у бассейна и загорали, ходили в бар, потом немного дремали – и можно уже и похавать сходить. Я купался, смотрел кино и переписывался с Эми.

Я впервые проводил столько времени с Каллумом и, кажется, начинал понимать, почему мама все еще его любит. Он сорил деньгами направо и налево чуть ли не круглые сутки. В последний день Каллум сказал, что хочет угостить нас местной едой. Нашел шикарный ресторан со скатертями, где рис и рыбу подавали на блюде размером с крышку мусорного бака. На вид мне все это не очень понравилось, но вкус был потрясный. Каллум и мама довольно сильно перебрали и после ужина оба вырубились возле бассейна. Мама проснулась первой и заметила, что Каллум храпит рядом в шезлонге. Из-за выпитого у нее в голове родилась безумная идея.

– Ты уверена, мам? – спросил я, наблюдая, как она разматывает шланг. Но выпитое напрочь лишило маму остатков здравого смысла.

Она просунула шланг Каллуму в шорты и включила воду.

Должно быть, вода была ледяной, потому что он буквально взмыл в небо.

Я ржал как конь.

Мама с Каллумом визжали, когда он гонялся за ней вокруг бассейна.

– А ну иди сюда! – орал он.

Мама бешено хохотала, бегая вокруг бассейна. Поскальзывалась и едва не падала. Из-за того что она была в нетрезвом состоянии, ноги ее не слушались, но и Каллум был ничем не лучше. Его пузо болталось туда-сюда, а он все пытался ее догнать.

Давно я ничего такого ржачного не видел.

Мама поскользнулась на мокром полу, и Каллум наконец ее догнал.

Она все еще хохотала как сумасшедшая.

Затем смех стих.

Рука Каллума крепко обхватила ее шею.

– Отпусти, – сказала мама, и ее голос звучал как-то странно.

Но он не отпустил.

Я видел, что он делает ей больно.

– Отпусти ее! – крикнул я.

– Я думал, вы там на севере крепкие орешки, – сказал он, обхватив жирной рукой мамину шею и сдавливая ее.

Я подбежал к нему, пытаясь схватить его за руку, но он действовал слишком быстро – толкнул меня в грудь свободной рукой, и я упал спиной в бассейн.

Не ожидал такого.

Нахлебался воды.

Выплыл на поверхность, хватая воздух ртом. Не мог достать до дна. Дышать почти не мог. И мама, и я – мы оба задыхались. Задыхались.

В глазах все плыло, но я видел, что он все еще не убрал руку с маминой шеи, а мама теперь стояла на коленях. Звуки слышались только от Каллума. Его тяжелое дыхание, когда он сжимал мамину шею. Давил и давил.

Я отдышался и изо всех сил поплыл к лестнице. Я понятия не имел, как мне его остановить. Нужно было оружие. Вокруг ничего острого не было. Потом я увидел бутылку вина возле шезлонга Каллума. Разобью об его башку. Но не успел я вылезти из бассейна, как Каллум ослабил хватку. Мама упала на землю, у нее было белое лицо и пустой взгляд, ртом она лихорадочно хватала воздух. Слишком перепугалась, чтобы кричать и плакать.

Мне стало плохо. Как будто это меня только что душили.

Он возвышался над мамой. Сжимал кулаки. Как боксер.

А потом перевел взгляд на меня.

– Нельзя никому ничего спускать с рук. Никогда.