Мародеры. Как нацисты разграбили художественные сокровища Европы

Предисловие

Осенью 2009 года затянувшиеся на несколько лет переговоры дали наконец результат: стокгольмскому Музею современного искусства пришлось расстаться с картиной немецкого экспрессиониста Эмиля Нольде «Цветочный сад в Утенварфе».

С этой работой, которую тогдашний директор музея Понтус Хюльтйн приобрел в Швейцарии в 1960-е годы, была связана темная история. Когда ее владельцы, немецкие евреи по фамилии Дойч, в конце 1930-х бежали из нацистской Германии, картина загадочным образом пропала. Более пятидесяти лет спустя, в 2003 году, в музей обратились наследники семьи Дойч, желавшие вернуть свою собственность. Так между музеем и наследниками завязался многолетний конфликт, обсуждавшийся не только в шведских СМИ, но и за пределами Швеции. Многие еврейские организации заявили, что это дело позорит репутацию Швеции. К переговорам подключилось шведское правительство.

Меня сразу заинтересовала эта история, в подлинном контексте которой шведские медиа, на мой взгляд, не до конца разобрались. Меньше чем за год до этого я стал главным редактором журнала Konstnären — издания, освещавшего события в мире искусства и культурную политику. С головой окунувшись в новости культуры, я то и дело натыкался на происшествия, напоминающие историю с картиной Нольде: в парижском Лувре, в нью-йоркском МоМА, в аукционном доме Christie’s тоже обнаруживались работы, похищенные нацистами или иным образом утраченные во время Второй мировой войны. О прошлом этих произведений музеи и аукционные дома ничего не знали — так они, по крайней мере, утверждали. Об очередной новости коротко сообщали в газете, но вскоре стало очевидно, что речь идет не о единичных случаях, а о сотнях работ, которые выставляются в самых известных музеях мира и продаются на аукционах с мировым именем. Спрашивается: как они там оказались? Почему никто не обнаружил их раньше? И почему их темное прошлое привлекло внимание именно сейчас?

В первую очередь меня заинтересовал тот факт, что произведения искусства, украденные более полувека назад, до сих пор порождают конфликты.

Перед этим я несколько лет занимался изучением схожих правонарушений в сфере интеллектуальной собственности, а также экономических, моральных и юридических последствий этих нарушений. В начале 2009 года вышла моя книга «Пираты: шведские торренты, разорившие Голливуд», написанная в соавторстве с Сэмом Сундбергом и посвященная шведскому пиратскому движению. Конечно, интернет-пиратство — это воровство другого толка, но существовали и некоторые черты сходства.

И в том и в другом случае были задействованы адвокаты по ту сторону Атлантики; и тут и там действовала длинная рука американского правосудия, легко приоткрывающая национальные границы. В обоих случаях стороны спорили, кто имеет право доступа к культуре и искусству, — конфликт, в котором столкнулись права индивида и общее благо.

Но главным образом меня интересовали сами воры, хотя я не проводил других аналогий между пиратами и нацистами. Стремление к наживе, безусловно, было неотъемлемой чертой пиратского движения, однако мы с соавтором убеждены, что развивалось оно благодаря иному, более мощному фактору — идеологии: пиратами двигала идея о свободе информации, сформировавшаяся несколькими десятилетиями раньше.

Когда я занялся нацистскими хищениями, я увидел тот же паттерн. Была тут и страсть к наживе, это неизбежно. Но главный мотив заключался в другом. Если бы нацистами руководила исключительно жадность, они бы не стали сжигать полотна Пикассо, Миро и Брака. Нацисты не только расхищали предметы искусства, они их и уничтожали, и создавали сами. В нацистском мировоззрении искусство занимало важное место.

В этой книге я попытался разобраться в причинах наиболее масштабного культурного мародерства в истории человечества. А также понять, почему эти события пока еще нельзя считать историей.

Глава 1 Завещание Адольфа Гитлера

В начале ноября 1945 года в Берлине состоялась пресс-конференция. Вел ее долговязый близорукий англичанин лет тридцати. Генерал-майор Хью Тревор-Роупер был больше похож на ученого, чем на военного, — толстые очки, форма сидит мешком. Тревор-Роупер служил в британской разведке SIS, однако до войны изучал историю в Оксфорде. На пресс-конференции Тревор-Роупер должен был рассказать об исследовании, результатов которого ждал весь мир: действительно ли Гитлер мертв? Несколько месяцев Тревор-Роупер разъезжал по разоренной войной Германии, выискивая свидетелей и свидетельства, которые рассказали бы о том, что же на самом деле произошло в бункере фюрера в последние дни войны.

Новость о смерти Гитлера попала в мировую прессу через немецкое радио на следующий день после его самоубийства 30 апреля 1945 года. Но многие не верили, что он и вправду покончил с собой, поэтому Тревору-Роуперу поручили тщательно изучить этот вопрос.

Советская пропаганда утверждала, что Гитлера прячут западные союзники, хотя именно Красная армия штурмовала бункер и нашла весомые доказательства его смерти, которые от Запада скрывались.

Союзники тоже не были до конца уверены в его смерти. На одной из пресс-конференций летом того же года в Париже свои сомнения высказал даже верховный главнокомандующий армий союзников Дуайт Эйзенхауэр. Многие полагали, что Красная армия тайком переправила Адольфа Гитлера и Еву Браун из Берлина в Москву.

После войны постоянно звучали свидетельства, что Гитлера якобы встречали в самых разных частях света. Кто-то видел его в кафе в Амстердаме — необыкновенно высокого роста с очень длинными руками. Кто-то — в Цюрихе: он жил там затворником и состарился настолько, что волосы побелели. Кто-то сообщал, что Гитлер живет в Аргентине, в деревне Ла Фальда, но из-за пластических операций его не узнать. Французская газета Le Monde опубликовала статью, автор которой утверждал, что Гитлер скрывается на нацистской базе в Антарктиде.

Слухи не стихали, обстоятельства смерти Гитлера так и оставались невыясненными, и победителям было важно любой ценой остановить спекуляции и мифотворчество вокруг смерти рейхсканцлера.

Только в декабре 1945 года удалось поймать лидера гитлерюгенда Артура Аксмана, пытавшегося организовать группу подпольного сопротивления. Пламя нацистских идей еще теплилось на выжженных руинах Германии.

В своем выступлении на пресс-конференции Хью Тревор-Роупер представил новые доказательства уже общеизвестной версии, по которой Гитлер покончил с собой в берлинском бункере и тело его было сожжено вместе с телом Евы Браун. Не имея, в отличие от русских, доступа к уликам, обнаруженным в бункере, Тревор-Роупер построил свое расследование на интервью со свидетелями, в том числе с камердинером и секретаршами фюрера. Однако важнейшие свидетели смерти Гитлера в бункере — министр пропаганды Йозеф Геббельс и личный секретарь и заместитель фюрера Мартин Борман — отсутствовали.

Отчет Тревора-Роупера, безусловно, был очень убедителен, но в нем не хватало четких неопровержимых доказательств, которые могли бы положить конец слухам. Критики официальной версии утверждали, что в бункере было сожжено тело двойника Гитлера.

Однако вскоре после публикации доклада дело сдвинулось с мертвой точки. В Германии был задержан люксембургский журналист Жорж Тьер, документы которого вызвали подозрение у британских оккупационных властей. При личном обыске у Тьера были обнаружены важные бумаги, вшитые в одежду. Утверждалось, что это политическое и личное завещания Гитлера, заверенные подписью Геббельса. На допросе Тьер сознался, что его настоящее имя — Хайнц Лоренц, что он был пресс-секретарем Гитлера и находился в бункере фюрера в последние дни Третьего рейха. Ему приказали вывезти из Берлина часть документов, размноженных в трех экземплярах. Еще одну копию политического завещания Гитлера вывез адъютант фюрера Вилли Йоханмайер, в то время как штандартенфюрер СС Вильгельм Цандер покинул бункер с копиями обоих завещаний, а также свидетельством о браке Адольфа Гитлера и Евы Браун.

Именно такие доказательства нужны были Тревору-Роуперу, и если бы он смог разыскать Цандера и Йоханмайера, то легко залатал бы дыры в своем докладе и убедил критиков.

Йоханмайера нашли быстро, он жил у родителей в Изерлоне в Западной Германии. Несмотря на суровый допрос, преданный адъютант ни в чем не сознался.

Вильгельма Цандера найти оказалось труднее. Тревору-Роуперу удалось его разыскать только в самом конце декабря 1945-го. Оказалось, что он «переквалифицировался» в садовника и скрывался в маленькой баварской деревне Тегернзее под именем Фридрих-Вильгельм Паустин. В отличие от своего соратника Йоханмайера, Цандер не был фанатиком и признался быстро: он должен был доставить документы преемнику Гитлера Карлу Дёницу, но понял, что затея бессмысленна, и вместо этого ушел в подполье. Документы он хранил в ненадписанном конверте в потайном кармане чемодана из искусственной кожи, где также хранилась его черная форма СС.

После признания Цандера сдался и Йоханмайер. Он долго сопротивлялся, но в конце концов провел Тревора-Роупера на задний двор родительского дома в Изерлоне и при помощи топора извлек из промерзшей земли бутылку, содержавшую последнюю деталь пазла. Хью Тревор-Роупер разгадал загадку. Документы, датированные 29 апреля 1945 года, подтверждали официальную версию смерти Гитлера.

Адольф Гитлер составил два завещания: политическое и личное. В длинном политическом завещании он изложил свои политические деяния начиная с Первой мировой войны. Он предрекал возрождение национал-социализма и назначал Карла Дёница преемником.

Личное завещание Гитлера не столь пространно, как политическое, но куда любопытнее. Документ занимает всего три страницы, и он до банального прост. В нескольких коротких фразах Гитлер объясняет, что сейчас, когда борьба окончена, он решил вступить в брак с Евой Браун и что они предпочитают смерть капитуляции. Но хоронить их не нужно. Все личные вещи следует уничтожить. Тела сжечь «сразу же» после того, как они покончат с собой. Гитлер хотел, чтобы его постигла та же судьба, что и Германию.

В конце войны фюрер вел все более изолированное существование в бункере под рейхсканцелярией и 19 марта, за месяц до самоубийства, издал приказ «Нерон», названный так в честь римского императора, согласно легенде приказавшего сжечь Рим.

Третий рейх уничтожит сам себя. Германия должна быть сожжена, взорвана, раздавлена, немецкий народ должен исчезнуть. Гитлер не признавал никаких форм капитуляции. В его представлении в межрасовой войне возможна только победа или смерть — и немецкий народ обрек себя на последнее. Оборону Берлина вели старики и подростки из отрядов народного ополчения — фольксштурма. По завещанию Гитлера все должно быть уничтожено, за единственным исключением:

В последние месяцы в бункере, по мере обострения паранойи и депрессии, Гитлер все чаще уединялся в маленькой подвальной комнате, оформленной в светлых тонах. Там, сидя перед макетом родного города, проектом, который так и не будет осуществлен, он часами предавался своей последней мечте, хотя бы на короткое время отогнав от себя мысли о неминуемом конце.

При помощи встроенной лампы фюрер мог имитировать восход и представлять, как утреннее солнце отражается в медленном течении Дуная и встает между величественными белыми зданиями Линца. Он мечтал, что на старости лет будет каждый день любоваться этим видом. Именно в Линц он хотел перебраться, завершив свою политическую карьеру, когда Германия завоюет принадлежащее ей по праву место в истории.

По ту сторону реки находится мавзолей, где будут покоиться его родители. Здание напоминало римский Пантеон, построенный при императоре Адриане. Сам он тоже будет похоронен в Линце — городе, где он провел свою юность. Это были лучшие годы его жизни.

Он смотрел на бульвар, ведущий к площади, которая станет культурным центром Третьего рейха. В числе гигантских зданий в стиле неоклассицизма, расположенных вдоль главной улицы, — библиотека на 250 000 единиц хранения, грандиозный оперный театр на 2000 мест и концертный зал, носящий имя австрийского композитора Антона Брукнера.

Чтобы воплотить свою мечту, Гитлер решил сровнять с землей бо́льшую часть старого Линца. Он превратит этот сонный промышленный город в европейский, а впоследствии мировой культурный центр. Это будет Новый Париж или Новая Флоренция — для нового человека, апогей культурного величия национал-социализма. Гитлер, обожавший архитектуру, сам сделал эскизы; он работал над ними несколько десятилетий. Потом два главных архитектора нацистской Германии — Альберт Шпеер и Герман Гислер — превратили эти эскизы в градостроительные планы. К преобразованиям приступили еще в начале войны. В 1940 году был закончен мост Нибелунгенбрюкке, названный в честь средневекового героического эпоса «Песнь о Нибелунгах». После аншлюса (присоединения) Австрии в 1938 году в городе было построено более 10 000 новых квартир, более 50 000 людей перебрались в Линц — «город фюрера», одну из новых столиц Третьего рейха. Работы продолжались в течение всей войны, в то время как многие другие градостроительные проекты были приостановлены. Только на создание макета нового Линца ушло почти пять лет. Гитлер постоянно вносил изменения, поправки и новые предложения. Гислер установил макет в бункере 13 февраля 1945 года — в тот самый день, когда на Дрезден было сброшено 3500 зажигательных бомб и город с уникальным культурным наследием превратился в пылающий ад.

Гислер позднее описывал реакцию Гитлера, когда ему впервые показали макет: «Я никогда не видел, чтобы он так серьезно рассматривал макет… так задумчиво и растроганно». Гитлер пригласил генералов, партийных лидеров и посетителей, оказавшихся в тот момент в бункере, взглянуть на макет — в то время как бомбы продолжали падать на Берлин.

«Он показывал им макет города так, будто это была земля обетованная, путь в которую нам предстоит найти», — рассказывал Гислер.

В марте 1945-го Гитлер сказал начальнику Главного управления имперской безопасности Эрнсту Кальтенбруннеру: «Не будь мы оба уверены, что после окончательной победы вместе построим этот новый Линц, я бы прямо сегодня застрелился».

Но вот что в этом проекте увлекало Гитлера больше всего, вот что стало его настоящей страстью: Музей фюрера. Этот музей изобразительных искусств должен был не просто сравниться с Лувром, Эрмитажем или музеем Метрополитен. Он должен был переплюнуть их все. Дойдя до конца бульвара, изумленные гости города окажутся перед фасадом шириной сто пятьдесят метров, украшенным мраморными колоннами. Внутри посетителей будет встречать величайшая коллекция в мире — коллекция самого Гитлера. За годы войны она буйно разрослась. Два раза в год, на Рождество и в день рождения, Гитлер получал фотоальбомы в полукожаных переплетах. Он с энтузиазмом пролистывал страницы, разделенные шелковой бумагой, — фотографии последних приобретений. Это были шедевры мирового искусства: Микеланджело, да Винчи, Рембрандт, Вермеер, братья Ван Эйк и тысячи других. Шедевры, которые Гитлер оставит потомкам, его наследство.

Щель была такая узкая, что пролезть можно было только по одному. От взрыва туннель обрушился, вход в шахту перегородила стена из соли, щебня и пыли. Меньше чем за сутки австрийские шахтеры простыми кирками пробили небольшое отверстие сверху завала, под потолком туннеля. Первым внутрь проник Роберт Поузи, сорокалетний офицер из Третьей армии генерала Паттона. Поузи был человеком немногословным, коллеги считали его нелюдимым. Детство Поузи прошло на ферме в Алабаме, семья жила скромно, но Поузи повезло, он получил грант министерства обороны и выучился на архитектора. Вслед за Поузи в туннель пролез его помощник. Линкольн Кирстейн был личностью куда более неординарной, нежели его начальник: экстравагантный бисексуал, знаток искусства, выросший в богатой еврейской семье в Бостоне. Спустя несколько лет после окончания войны он вместе с хореографом Джорджем Баланчиным организовал балетную труппу «Нью-Йорк Сити балет».

Роберт Поузи и Линкольн Кирстейн служили в одном из самых необычных подразделений войск союзников — «Памятники, изобразительное искусство и архивы» (Monuments, Fine Arts, and Archives, MFAA). Это было особое подразделение, состоявшее из младших офицеров, в прошлом музейных кураторов, профессоров, библиотекарей, архитекторов и искусствоведов. Их задачей было спасти культурные сокровища Европы от разорения и уничтожения — как гитлеровскими войсками, так и союзническими. В историю эти люди вошли как «хранители памятников» (Monuments Men).

Всего за неделю до того, как Поузи и Кирстейн проникли в шахту, Германия безоговорочно капитулировала. Теперь на месте Третьего рейха была черная дыра, развалившаяся империя, из которой бежали миллионы людей. Поузи и Кирстейн вместе смотрели в темноту шахты, не зная, что их ждет внутри. Ходили разные толки, но правда ли все то, что говорят?

Месяцем раньше генерал Дуайт Эйзенхауэр отдал приказ англо-американским войскам остановиться у Эльбы, а не двигаться на Берлин, предоставив штурм немецкой столицы Красной армии. Вместо этого последний удар западных союзников был направлен на юг Германии — «малую родину» нацистов. Эйзенхауэр боялся, что Гитлер, СС и остатки вермахта переберутся в Баварию и используют Альпы как последний рубеж обороны. Укрывшись в горах, они смогут годами вести партизанскую войну. Но Эйзенхауэр и не догадывался, какие трофеи ждут американцев на юге.

Путешествие Роберта Поузи и Линкольна Кирстейна в Южную Германию было похоже на спуск в Дантов ад сквозь остатки цивилизации, исчезавшей с лица земли. Обугленные руины городов и деревень, разрушенных как бомбардировщиками союзников, так и самими нацистами, фанатично исполнявшими приказ «Нерон». На дорогах — сотни тысяч беженцев: советские узники трудовых лагерей, бредущие домой, на восток, немцы из Восточной Германии, бегущие на запад от Красной армии, заключенные концлагерей. Поузи сам ездил в только что освобожденный Бухенвальд. Кирстейн не смог.

Разрушения были настолько чудовищными, что оба американца сомневались, сможет ли Германия когда-нибудь подняться из руин. И тут перед ними неожиданно раскрылись земные недра. В конце апреля какой-то молодой солдат принес в американский штаб в Тюрингии державу и скипетр Фридриха Великого. Оказалось, они хранились в шахте неподалеку от местечка Бернтероде, где при более тщательном обследовании была найдена ниша с гробом самого короля. Там же стоял гроб его отца, Фридриха Вильгельма I, которого Гитлер считал основоположником современного немецкого государства. В ящиках из-под боеприпасов хранились регалии прусских монархов, личная библиотека Фридриха Великого и двести семьдесят одна картина из его дворца.

Но все эти находки меркли в сравнении с тем, что в тот день обнаружили Поузи и Кирстейн. Перед ними открылась огромная подземная система — старая соляная шахта возле деревни Альтаусзее в Австрии. Здесь добывали соль еще во времена Средневековья, а то и раньше. До сих пор добыча осуществлялась тем же древним способом — кристально чистую талую воду с альпийских вершин прогоняли ск…