Марс Экспресс. Тэм

1 Искусство допроса

За несколько дней до этого

– Откройте рот и скажите: «А-а-а…»

Откинув голову на спинку потрепанного стоматологического кресла, Дополненная распространяет тот же едкий запах пота, инфекции и конопли, что царит в тату-салоне.

С опухшей посиневшей челюстью, левым глазным киберпротезом и термокожей, с головы до пят покрытой красными узорами клановой татуировки, она дрожит и кривится. От гнева или от страха? Типу напротив на это плевать: он делает свою работу. И отличается терпением голодной пиявки при виде вскрытой артерии.

– Считаю до одного… – угрожает он.

Она ворчит и открывает рот, демонстрируя свой язык, разделенный на три части, – классический бодиморфизм токийских байкеров, – при этом сворачивает две боковые его части, чтобы показать принципиальный фак нетерпеливому типу.

Мужчина усмехается и вставляет в глотку Дополненной ствол своего служебного пистолета. Преступница сдерживает приступ тошноты, ее органический глаз наполняется слезами.

– Такого мне еще не показывали…

Он проталкивает оружие еще глубже, и ствол задевает металлические зубы, издавая резкий скрежет.

– Карлос…

Алин больше не встревает между своим напарником и теми, кого он допрашивает, – с тех пор, как пропущенный удар локтем стоил ей десятисантиметровой гематомы на груди. Но эти окрики дают ей видимость сопротивления.

Карлос Ривера со своей вечно растрепанной густой черной бородой подпитывает себя гневом и удовлетворением от хорошо сделанной работы, и, пожалуй, ему единственному из всех спецназовцев удается контролировать капризную алхимию этой смеси.

– Ну что, удобно устроилась? – На этих словах голова его дергается, что свидетельствует о повышенной нервозности.

Женщина не отвечает, ждет продолжения, но Алин обеспокоена. У нее достаточно опыта, чтобы понимать, что байкерша тоже на взводе и засовывать ей в глотку пистолет – такая же хорошая идея, как играть на ксилофоне на противопехотной мине.

Но Карлос знает свое дело. У него тоже немало опыта, возможно даже больше, чем у нее, и он понимает, что балансирует на грани. И тогда он переходит к сути: задает вопрос, который заставил их рискнуть жизнью и заявиться в эти городские джунгли бывшей евро-азиатской столицы.

– Где вы прячете украденные картины?

Второй рукой он показывает на голографическую карту, которую проецирует в метре от пола военный микродрон: трехмерное изображение показывает Марс и Землю с всплывающими индикаторами. Дополненная бросает быстрый взгляд на голограмму, вновь смотрит на Карлоса, затем указывает рукой на Землю: полуавтономные пиксели крутятся вокруг планеты, которая видоизменяется в планисфере.

С каждым движением ее руки масштаб увеличивается.

Постепенно на голограмме появляется Токио. Карлос улыбается и, вскинув брови, оборачивается к Алин.

– А я думал, на это уйдет несколько дней… – Он резко поворачивается обратно к Дополненной, которая начинает дергаться. – Эй!

С его пистолетом во рту она мычит и словно яростно что-то ищет на голограмме, показывающей сейчас темную комнату с надписью: «Неопознанный контент».

– Так, спокойно! – бросает Алин, вытаскивая свое оружие, которое совсем недавно убрала в кобуру. – Ты что тут устроила? – Она обращается к своему другу: – Карлос, освободи ей рот, чтоб тебя…

Карлос ворчит, упирается рукой в плечо преступницы и медленно протаскивает ствол своего пистолета между металлических зубов.

– Что это за адрес, Алин?

Алин смотрит на карту, держа на мушке байкершу, которую выворачивает наизнанку возле кресла, и ее лицо омрачается.

– Это наш адрес, идиот! – рявкает она, в ярости пиная кресло. Дополненная громко смеется и выплевывает остатки рвоты на пистолет Карлоса. – Эта дура нас самих и показала!

Карлос снова нервно дергает головой, а Дополненная вызывающе смотрит ему в глаза с улыбкой на губах.

– Хотела увеличить крупным планом твой зад, дружище, жаль, не получилось.

Карлос реагирует прежде, чем Алин успевает осознать происходящее: он рычит и резким движением засовывает пистолет в рот байкерши, которая смеется, несмотря на боль, покрывая ствол оружия соплями и слюной.

– Отвали от меня, придурок!

– Карлос! Стой!

Дополненная задыхается от смеха с пистолетом во рту, выпучив глаза. Мышцы ее татуированного черепа сморщиваются, словно смеются вместе с ней над физиономией мужчины.

– Оставь, Карлос, пора убираться отсюда! – кричит ему Алин, но ее напарник всем весом наваливается на пистолет. Еще немного – и он раздавит байкерше шейные позвонки. – Карлос!

– Заткнись! – Алин замирает. – А тебе, сучка, я даю две секунды, чтобы…

– А НЕ ПОШЕЛ БЫ ТЫ В ЗАДНИЦУ…

Голос, прозвучавший на всю громкость, кажется таким оглушающим, что Алин и Карлос невольно втягивают головы в плечи и морщатся от удара по барабанным перепонкам. Карлос едва успевает осознать, что ствол его пистолета зажат в тиски между металлическими зубами Дополненной, щеки которой – две карбоновые пластины, оснащенные усилителем, – раскрываются словно челюсти.

– Твою мать! – орет он и пытается выстрелить, но сталь уже трещит в механических челюстях Дополненной.

Спусковой крючок скользит, издает жалкие щелчки в пустоту, в то время как биомеханическая байкерша хватает стоящую рядом с креслом тату-машинку, заполненную чернилами.

– ОТКРОЙ ПАСТЬ И СКАЖИ «А-А-А-А», КОЗЕЛ!

Карлос отскакивает вовремя, чтобы избежать удара в живот, а Алин бросается на Дополненную: умелым захватом она блокирует ей руки, и они вдвоем падают на пол, где одна из карбоновых пластин байкерши лопается и отрывается.

– Карлос, давай наручники… – зовет его Алин по мыслесвязи.

Он не отвечает, и Алин уже не знает, должна ли она дальше бороться с преступницей или лучше дать ей сбежать, чтобы защитить от своего напарника. В то время как она, лежа на бетонном полу, удерживает байкершу, обхватив ее ногами, Карлос набрасывается на ту с криком «Иди сюда!», вырывает у нее из рук тату-машинку – «Карлос, твою мать, что ты творишь?!» – и втыкает ее прямо в органический глаз Дополненной.

Та визжит, тут же переставая двигаться.

– Карлос, какого черта? – кричит Алин, нервным движением сбрасывая с себя тяжелое бесчувственное тело.

– Эта падаль нам не нужна, даже для таких трущоб она слишком грязная… – бормочет он, и у Алин дергается глаз, когда она видит, как он склоняется над телом, резко дергает его за волосы и вырывает считывающее устройство, расположенное за ухом.

Алин не мигая смотрит на него: в желтом свете пыльного плафона у него лицо человека, желающего то ли напиться, то ли повеситься. Вот уже два месяца она не узнает своего друга и напарника, которого так ценит их начальство.

– Я это не транслировала, – ошеломленно произносит она, прерывисто дыша. – Скажу, что моя камера повредилась при падении, но только не делай так больше… Что с тобой вообще происходит?

– Мы приехали сюда, чтобы проверить, есть ли зацепка с этой чертовой татуировщицей, – отвечает он, демонстрируя имплант, вырванный у Дополненной. – Вот и проверим.

Карлос смотрит на неподвижное тело, и Алин понимает по его виду, что он в курсе своей проблемы. Он жестом активирует микродрон и произносит привычную речь:

– Код задания отправлен через ретинальный скан, операция завершена, цель находится в критическом состоянии и остается на месте согласно протоколу наземных миссий. Продолжение протокола: изучение чипа уголовного надзора. Отправка немедленная. Оценка действий Алин Руби: интеллект – А, инициатива – С, следование инструкциям – С. Достойна поощрения.

С этими словами, в то время как Алин не может отвести взгляд от этого вдруг ставшего чужим лица, он достает карту памяти из устройства, заляпанного кровью, и вставляет ее в микродрон.

– Есть хочешь? – спрашивает он у Алин, глядя на нее еще мутными от ярости глазами.

– Иди в задницу.

Он не отвечает, и в молчании, наполненном обидой и сомнением, они направляются к выходу…

В этот момент их имплант личной связи начинает подавать сигналы.

Они переглядываются.

Голос Криса на их общем канале.

Как бы странно это ни казалось, но их лучший друг является не только одним из самых богатых людей обеих планет (который, кстати, смог позволить себе роскошь обойти военные протоколы, чтобы связаться с ними в разгар операции), он еще и отличный парень. Парень, который после окончания их совместной учебы не раз предлагал им принять участие в таких рискованных предприятиях, в которые мы обещаем себе никогда не ввязываться… прежде чем в итоге согласиться, поскольку платят за них гораздо больше, чем за избиение байкерш со стальными зубами в подпольных тату-салонах с пожелтевшими компрессами и кустарными дезинфектантами. Эту возможность подзаработать он предоставляет по старой дружбе, безоговорочно им доверяя и даже не задаваясь вопросом, хватит ли у них способностей и опыта дойти до конца.

Алин сплевывает, качает головой и беспомощно разводит руками.

Они прослушивают голосовое сообщение.

«Салют! Вас можно поздравить или меня ввели в курс дела раньше вас? – Смеется. – В детали вдаваться не буду, учитывая канал, но знайте, что о вас говорят на самом верху. Не знаю, благодаря кому вы все это провернули, но ставки будут высокие, если это во что-то выльется… Очень высокие. Отдохните, выпейте, расслабьтесь и забегайте ко мне за деталями! Завтра? До встречи!»

Конец сообщения.

По сути, милое послание, легкое и дружеское. Только вот, глядя на Карлоса с его окровавленной рукой и взглядом, полным адреналина, смущения и желчи, Алин не чувствует себя в состоянии смаковать эту тайну – тем не менее достаточно интригующую – и обещания их «самаритянина», подсунутые прямо им под нос.

– Как думаешь, о чем он?

Карлос молча пожимает плечами, устремив взгляд в пустоту, и это полное отсутствие энтузиазма лишь усиливает вроде бы ничем не обоснованное предчувствие Алин, что они влипли в какое-то дерьмо.