Мастер драгоценных артефактов 3

Глава 2

Следующим утром я отправился в деревню Дубровка.

Взял с собой двоих следопытов. Больше людей решил не брать — предчувствие не отпускало. Вдруг на имение кто-то ещё нападёт, а я буду далеко и не смогу быстро прийти на помощь.

Следопыты были из новеньких. Молодые парни, толком сражений не видели. Но для разведки сгодятся. Боевой силой, при необходимости, буду я.

Взял с собой меч, несколько посохов, камушки и разные зелья из тех, что наварил Тихон. Путь неблизкий, как знать, что может пригодиться.

Мы ехали уже несколько часов. Дорога была пустая, никаких происшествий. Лес, поля, снова лес.

И тут я увидел карету.

Она стояла посреди дороги, разбитая, покосившаяся. Одно колесо отлетело, дверца висела на одной петле.

Я натянул поводья.

— Ваша милость, — сказал один из следопытов. — Может, там пострадавшие? Надо помочь!

— Пострадавших здесь нет, — ответил я.

— Откуда вы знаете?

— А ты сам как думаешь? Вот эти ребята похожи на пострадавших? Они уже мертвы, — я кивнул на разбросанные вокруг кареты тела.

Их там было четыре или пять — отсюда нельзя разглядеть точно. Но совершенно точно неподвижные хладные трупы.

— Это ловушка, — определил я.

Следопыты переглянулись.

— Тогда, может, отступим? — предложил второй.

— Куда? — я усмехнулся. — Мы в прямой видимости. Или вы думаете, что там слепые сидят в засаде?

Они замолчали.

Я достал посох и прицелился в кусты возле повозки.

Огненный шар полетел в заросли. Вспыхнуло, грохнуло, кусты запылали.

И…

Ничего.

Хм. Ну ладно.

Я выстрелил ещё раз, в другие кусты.

И тут же на дорогу выпрыгнули враги. Вот только это оказались не разбойники.

А кто же тогда? Ну, вариантов немного, и нам достался наихудший.

Это были инсектоиды! Два секача ростом под два с половиной метра. Похожие на прямоходящих богомолов — длинные лапы-косы, треугольные головы, фасеточные глаза.

Я удивлённо хмыкнул. Ожидал всё-таки увидеть разбойников, может, даже какие-нибудь знакомые рожи. А тут — жуки.

Это что же получается? Они убили людей и устроили засаду? Специально? Осознанно?

Я посмотрел на тела возле кареты. Не разорваны, не сожраны. Убиты филигранно — точными ударами с минимумом повреждений. Явная приманка.

С каких пор инсектоиды стали настолько разумны?

— Держитесь сзади! — крикнул я следопытам и спрыгнул с коня.

Секачи молниеносно бросились в атаку.

Я как следует зарядил посох и выстрелил. Вытянутый огненный конус вонзился первому жуку в грудь. Тварь завизжала, но не остановилась.

Следопыты начали стрелять из луков. Один промахнулся, второй попал. Но стрела всё равно отскочила от хитина.

Секач налетел на меня. Лапа свистнула над головой — я ушёл в сторону, рубанул мечом по суставу, вложив в атаку магию. Хитин треснул, брызнула гемолимфа, и лапа рухнула на дорогу.

Второй секач зашёл сбоку. Стрела вонзилась инсектоиду куда-то в спину, но он даже не замедлился.

Я перекатился, уходя от удара. Выпустил из посоха длинную струю пламени, увеличив его температуру до максимальной. Огонь охватил секача, который уже успел лишиться лапы.

Тварь завертелась на месте, истошно вереща. А я отбросил посох, потому что камень после такого фокуса истощился.

Ничего, у меня с собой запасные есть. И камни, и целые посохи.

Через несколько секунд инсектоид рухнул, объятый огнём.

Остался ещё один.

Он оказался умнее. Держал дистанцию и ждал момента.

Ну а мне ждать что-то не хотелось. Я бросился вперёд. Замахнулся мечом — секач отпрыгнул.

Но я этого и ждал. Ускорился маной и вложил ещё больше маны в удар.

Меч с хрустом вошёл в брюхо твари по самую рукоять.

Секач дёрнулся, попытался достать меня лапой. Я пригнулся и активировал наруч.

Два штыря один за другим вонзились ему в голову. Чётко в глаза.

Тварь обмякла и рухнула.

Я выдернул меч и оглянулся.

Врагов больше нет, следопыты целы — стоят бледные, как мел.

— Всё, — сказал я. — Готово.

Парни смотрели на меня круглыми глазами. Не приходилось им ещё сражаться с жуками. И видеть меня в бою тоже. Одинаково шокирующее зрелище, понимаю.

Я снял с седла бурдюк и протянул им.

— Попейте водички, успокойтесь.

Один взял, отхлебнул. И закашлялся.

— Ваша милость… Это же вино!

— Что?

Я понюхал бурдюк. Точно, вино. Слуги, засранцы, перепутали бурдюки. Вино в этих краях штука редкая, между прочим, и очень дорогая.

Ну, делать нечего. Пусть парни глотнут немного, раз уж так вышло.

— Пейте, — благосклонно махнул рукой я.

Следопыты переглянулись и по очереди отхлебнули. Порозовели, расслабились.

— Спасибо, ваша милость!

— Пожалуйста. А теперь давайте за дело. Посмотрим, чем здесь можно поживиться…

Я подошёл к карете и осмотрел тела.

Четыре трупа. Судя по всему, охрана. Вооружены неплохо — даже отлично, если учитывать, что при них было несколько обрезов ружей. Клинки тоже хорошие, стальные, ни пятнышка ржавчины.

Видимо, кто-то серьёзный ехал в этой карете, раз его охраняли такие ребята. Но их всё равно порешили.

Лошадей на месте не было. Либо успели отстегнуть, либо кто-то сбежал верхом.

Я заглянул внутрь кареты и присвистнул.

Добра там нашлось немало. Сундук с дорогой одеждой, несколько медных слитков — килограммов пять, не меньше. Шкатулка с украшениями, стеклянная посуда и столовые приборы.

А в отдельной шкатулке — всякие средства для наведения красоты. Расчёска, шпильки, пудра, какие-то крема и флакончик женских духов. Всё это, между прочим, предметы роскоши в этих краях.

Неплохо. Очень неплохо.

Но меня кое-что беспокоило.

Я присел и осмотрел землю вокруг.

Много же здесь жучиных следов… Секачи — это понятно. Но есть ещё какие-то тяжёлые, глубокие. Явно не от этих двоих.

Здесь были ещё инсектоиды. Крупнее.

— Что будем делать, ваша милость? — спросил следопыт. — Жалко оставлять всё это добро.

— Жалко, — согласился я. — Но забирать — целый день потерять. А нам надо в деревню.

— Может, что-нибудь придумаем?

Я задумался.

Карета разбита, но не безнадёжно. Колесо можно приладить. Ось вроде цела.

— Кто-нибудь умеет каретой управлять?

— Я повозкой умею, — отозвался один.

— Принцип такой же, — кивнул я.

Мы починили колесо — благо, оно просто слетело с оси. Потом я осмотрел упряжь.

Карета рассчитана минимум на четырёх лошадей. А наши кони верховые, не тягловые. К тому же троих не запряжёшь — конструкция не позволяет.

Придётся двоих. А на третьем один из следопытов поедет, будет дорогу разведывать.

Я достал из седельной сумки бутылочку с укрепляющим отваром. Вылил в котелок, разбавил водой.

— Это что? — спросил следопыт.

— Лошадям силы добавит. Тоже хочешь?

— Спасибо, ваша милость, что-то запах у него не очень…

— А придётся выпить, — строго сказал я.

Следопыт вздохнул и потянулся к котелку.

— Кыш! Я пошутил. Сказал же, это нашим четвероногим друзьям, — произнёс и поднёс котелок коням.

Они спокойно выпили, не сопротивляясь. Через пару минут встряхнулись, заржали, явно взбодрились.

Хорошее зелье. Тихон молодец.

Мы запрягли их в карету, загрузили добро. Я сел внутрь, следопыт — на козлы. Второй вскочил на оставшуюся лошадь.

— Вперёд, — скомандовал я. — И смотри по сторонам. Здесь небезопасно.

Карета тронулась. Я откинулся на сиденье и задумался.

Разумные инсектоиды, надо же. Засаду смогли устроить.

Может, кто-то ими управляет? Сделал управляющий артефакт и контролирует тварей? Такое не исключено. Или они сами поумнели?

В прошлой жизни я встречал умных инсектоидов. Конечно, большую часть времени я проводил в своей башне и редко сражался с монстрами, особенно в последние пару десятилетий. Но по молодости всякое бывало.

И всё же такого не припомню. Чтобы инсектоиды устраивали засады на дорогах, как разбойники…

Плохой это знак. Нехороший.

Надо будет разобраться, какого хрена здесь творится. Но, конечно же, не прямо сейчас.

Сейчас у меня по плану деревня.

К вечеру мы добрались до деревни.

Сначала объехали её по кругу, осмотрелись. И чем дольше я смотрел, тем больше хмурился.

Выглядело всё хуже, чем я ожидал.

Да, вокруг деревни стоял частокол. Но это было единственное, что стоило внимание. Дома выглядели старыми и ветхими. Некоторые покосились так, будто вот-вот рухнут. Крыши латаные-перелатаные, стены потемнели от времени.

Мост через ручей наполовину развалился — люди перебирались по доскам, положенным поверх обломков. Одно поле из двух заросло бурьяном по пояс, и было понятно, что его не обрабатывали уже пару лет как минимум.

Но вот что странно — люди здесь были неплохо вооружены. Металлические кинжалы я заметил даже у обычных работяг. А у кого кинжала не было, тот носил на поясе дубину.

Диссонанс. Дома разваливаются, поля заброшены, мост сломан — а оружие у всех есть. Интересные приоритеты.

— Заезжаем, — решил я.

Мы направились к воротам. Часовой на вышке заметил нас ещё издалека, и, когда мы подъехали, нас уже встречали.

Навстречу вышел мужик лет сорока. Крепкий, жилистый, с обветренным лицом и цепким взглядом. Левую руку он не вынимал из кармана.

Странная привычка. Или он там оружие прячет?

По мужчине сразу было видно, что он бывалый воин. Выправка, манера двигаться, шрамы на лице и шее. Такие вещи не скроешь.

— Кто такие? — спросил он без враждебности, но и без особого дружелюбия.

— Граф Леонид Шахтинский, — представился я. — Приехал по делу к старосте деревни.

— Я староста. Матвей Каменев, — он чуть склонил голову. — Что за дело, граф?

Я спешился и достал из-за пазухи свиток.

— Барон Велимир Стоянов передал мне это.

Матвей взял свиток, развернул. Читал он медленно, как будто по слогам, но всё же читал, а не просто пялился на бумажку. Значит, грамотный. Редкость для деревенского старосты.

Его лицо ничего не выразило, пока он читал. Но когда закончил — на мгновение в глазах что-то мелькнуло.

— Значит, барон всё-таки нашёл преемника, — тихо сказал он. — Что ж… Пойдёмте ко мне, ваша милость. Поговорим.

Я кивнул следопытам:

— Караульте здесь. Присмотрите за каретой и лошадьми.

— Слушаемся, ваша милость!

Матвей повёл меня к своему дому — одному из немногих, который выглядел более-менее прилично. Внутри оказалось чисто и уютно, хоть и небогато.

Староста усадил меня за стол, поставил котелок на огонь.

— Чаю, ваша милость? Травяной.

— Давайте.

Пока вода грелась, он достал хлеб, сыр и какие-то овощи. Нехитрая еда, но я был голоден после долгой дороги.

Матвей сел напротив и вытащил левую руку из кармана.

Ах, так вот почему он её прячет.

У старосты оказалась деревянная кисть. Хорошо сделанная, с подвижными пальцами, но всё равно протез.

— Инсектоиды, — коротко пояснил он, заметив мой взгляд.

— Бывает, — кивнул я, а сам подумал, что мог бы сделать ему протез значительно лучше. Да ещё и пуляющий какой-нибудь магией.

Моя страсть делать артефакты порой не даёт покоя.

Матвей разлил чай по кружкам. Я отхлебнул — действительно неплохо, с мятой и ещё чем-то.

— Расскажите мне о баронстве, — попросил я. — Что здесь произошло? Как-то уныло выглядит ваша деревня, если честно.

Нет, ну правда. Армия Велимира была оснащена просто шикарно. Образ загнивающей деревни как-то с этим не вяжется.

Матвей помолчал, собираясь с мыслями.

— Раньше здесь было хорошо, — начал он. — Барон следил за порядком, земли были ухожены, люди жили неплохо. Оба поля давали урожай, мост был целый…

— А потом?

— Потом у барона забрали жену.

Я поднял бровь.

— Как это забрали?

— А вот так. У господина Велимира была любимая жена. Они жили душа в душу, редко такое увидишь среди знати. Однажды к нему приехали странные люди. Сказали, что им нужна… — староста замялся, — ведьма. Для какого-то дела.

Я замер с кружкой у рта.

— Жена барона была ведьмой?

— Ну да, так уж получилось. Сердцу не прикажешь, как говорят, — Матвей пожал плечами. — Эти люди предложили барону много золота. Мол, дайте жене выпить отвар, она заснёт, мы её заберём, а вы получите деньги.

— Надо полагать, Велимир отказался.

— Конечно. Выгнал их, даже дослушивать не стал. Потом жалел, что не убил на месте. Хотя вряд ли это что-то изменило бы — те посланники были просто пешками.

Я отпил чаю, переваривая информацию.

— И что было дальше?

— Спустя полгода барон уехал по делам. А когда вернулся, то увидел, что на имение напали. Было большое сражение, наши победили, но потеряли много людей. А баронесса пропала.

— Всё-таки её забрали, — констатрировал я.

— Да. Барон искал её несколько лет. У него были родовые артефакты, которые показывали, что она жива. Он не терял надежды. Но потом артефакт потух. Значит, она умерла.

— Печальная история.

— Да уж, — Матвей опустил глаза. — После этого барон изменился. Раньше он ещё пытался заботиться о землях, совмещать это с поисками. А когда узнал, что жена мертва… Совсем с ума сошёл от желания отомстить.

— Он узнал, кто стоял за нападением?

— Узнал. Но меня не спрашивайте — он никому не рассказывал. Может, боялся, что среди нас есть шпионы или ещё что… В общем, с тех пор все силы, всё время, все ресурсы он тратил только на армию. Дома ветшали, поля зарастали, мост разваливался — ему было плевать. Он готовился к войне.

Я кивнул и посмотрел в окно. Снаружи темнело.

— А недавно собрал всех своих людей и ушёл, — закончил староста. — Предупредил, что, скорее всего, они не вернутся.

Мы помолчали. Я доел хлеб с сыром, допил чай.

— А где барон жил? — спросил я. — Не в этой же деревне.

Матвей встал.

— Пойдёмте, покажу, ежели хотите.

— Ну пойдём, посмотрим, — я тоже поднялся.

Мы прошли через деревню и поднялись на небольшой холм за окраиной.

По пути я обратил внимание, что деревня совсем небольшая. Домов тридцать и человек сто жителей, вряд ли больше.

С холма открывался вид на пепелище.

Обгоревшие стены, почерневшие балки, груды камней. Когда-то здесь стояло имение — судя по руинам, большое и, возможно, красивое. Теперь — только головешки и пепел.

— Барон сам спалил, — объяснил Матвей, обводя руины деревянной рукой. — Когда уходил на месть. Не хотел, чтобы родовое гнездо кому-то досталось.

Я молча смотрел на руины.

Жаль. Имение могло бы достаться мне на халяву.

Но Велимира я понимаю. На его месте я бы, возможно, поступил так же.

— Переезжать сюда смысла нет, — пробормотал я вслух.

— Простите, ваша милость?

— Нет-нет, ничего, — отмахнулся я.

Да уж. Отправляясь сюда, я думал, может, деревня окажется лучше моих владений. Тогда можно было бы сюда перебраться. Но нет, оказалась наоборот. Придётся вас отсюда забрать и увезти к себе.

Мы отправились обратно в деревню. Уже совсем стемнело, и Матвей предложил:

— Оставайтесь на ночь, ваша милость. Вам и вашим людям выделю комнаты в своём доме. За безопасность не переживайте, народ у нас мирный. Подумаете заодно, что теперь с нами делать. Утро вечера мудренее.

— Благодарю, — кивнул я и отметил про себя, что староста вполне готов принять меня как нового господина.

Это хорошо. Останется только убедить всех остальных.

Матвей разместил нас в своём доме. Следопытам досталась комната на первом этаже, мне — на втором, с окном во двор. Мои ребята загнали карету в деревню, вычистили и накормили коней, а уже затем отправились спать.

Перед сном я на всякий случай поставил сторожевые нити у двери и за окном. Полезная привычка.

Раздеваться тоже не стал, только сапоги снял. А всё остальное, включая наруч, снимать не стал.

Тоже привычка. И тоже весьма полезная

Проснулся я от визга.

Отвратительный, режущий уши звук. Высокий, пронзительный — такой, от которого хочется зажать уши и спрятаться под одеяло.

Сначала я даже не понял, что происходит. Спросонья решил, что это какая-то ночная птица.

А потом окно разлетелось вдребезги.

В комнату ворвалась тварь, похожая на шершня, только размером с собаку.

Крикун!

Он издал ещё один визг — прямо мне в лицо. Аж в голове зазвенело.

Я на рефлексах вскинул руку.

Щёлк. Щёлк.

Два штыря из наруча вонзились твари в голову. Крикун рухнул на пол и задёргался в конвульсиях.

Хорошо, что не снял наруч. Очень хорошо.

Я схватил меч и выглянул в окно.

На деревню напали инсектоиды. И не просто напали — атаковали с разных сторон одновременно.

Я насчитал пять плевунцов — тварей, похожих на жуков-бомбардиров, только огромных. Они выплёвывали струи огня, поджигая дома один за другим. И ещё столько же крикунов — те носились в воздухе, оглушая людей своим визгом.

Деревенские выскакивали из домов с оружием. Теперь понятно, зачем они все ходят вооружённые. Видать, где-то неподалёку гнездо жуков, и местные привыкли к нападениям.

Но вряд такая стая заявляется к ним каждую ночь.

Я натянул сапоги, схватил стоящий у кровати жезл молний и выпрыгнул в окно. А затем заорал:

— Ко мне! Все ко мне!

Мужики откликнулись на призыв и сбились в кучу. Человек пятнадцать, может, двадцать. Мало, но хоть что-то.

Мои следопыты показались возле окон с луками в руках и тут же отправили по стреле в крикунов. Молодцы, не растерялись. Одна тварь рухнула на землю со стрелой в брюхе.

— Гоните плевунцов на меня! — приказал я деревенским.

Мужики бросились выполнять. Орали, махали дубинами, швыряли камни. Плевунцы развернулись, заинтересовавшись новыми целями.

Вот и хорошо.

Я активировал защитный амулет и выступил вперёд.

Первый плевунец выстрелил в меня. Струя пламени ударила в щит — жар опалил лицо, но огонь меня не коснулся.

Я бросил камень и активировал его. Яркая вспышка — и жуки заметались туда-сюда, ослеплённые.

Я тут же кинулся вперёд и рубанул ближайшую тварь мечом. Зачарованный клинок вонзился в слабое место у основания хвоста плевунца. Инсектоид забился в агонии, разбрызгивая горючую жидкость.

Ох, я немного не рассчитал.

— Всем назад! — рявкнул я мужикам и сам отпрыгнул. — Он сейчас…

Тварь взорвалась. Меня отбросило на несколько метров, но щит выдержал. И в полёте я даже успел окружить тварь коконом энергии, чтобы огонь не разлетелся на дома.

Хотя они и так уже горели — остальные плевунцы не теряли времени даром.

— Ваша милость! — раздался возглас.

Я повернулся. Мой следопыт протягивал из окна трофейный обрез.

— Надо? Там патроны есть!

— По ним стреляй! — я ткнул пальцем вверх, где носились крикуны.

Следопыт кивнул, прицелился и бахнул из двух стволов одновременно. Он не ожидал, что отдача будет такой сильной, и выронил обрез. Но свою задачу выполнил — дробь разнесла крылья двух тварей и она камнем рухнула на землю.

Я же снова бросился на плевунцов, по пути напитывая меч магией.

Жуки атаковали одновременно — четыре струи огня полетели в меня с разных сторон.

Я перекатился в сторону, уходя из-под обстрела. Выхватил жезл и выстрелил в ближайшего плевунца. Молния ударила твари в голову. Инсектоид перевёрнулся и задёргал всеми лапами.

Деревенские налетели на него с кинжалами и дубинами. Не самое эффективное оружие против хитина, но их было много. Они облепили тварь со всех сторон и забили насмерть.

Три осталось.

Я выпустил ещё одну молнию — промахнулся. Плевунец оказался быстрее, чем я думал.

Сверху спикировал крикун. Я едва успел пригнуться — жало прошло в сантиметре от моей макушки. Развернулся, выстрелил из наруча — штырь пробил твари в крыло. Крикун закувыркался и врезался в стену чьего-то дома.

Матвей, выскочив откуда-то сбоку, добил его ударом топора.

— Тушите дома! Кто не дерётся — тушите! — заорал он.

Я оглянулся. Полдеревни уже было охвачено пламенем. Женщины и подростки метались между горящими домами, пытаясь спасти имущество и таская воду от колодца.

Так, пора с этим заканчивать.

Я сосредоточился, вытянул из накопителя остатки энергии. Почувствовал, как сила наполняет тело.

И рванул вперёд, ускорившись.

Первый плевунец даже не успел среагировать. Я снёс ему башку одним ударом.

Второй попытался выстрелить — я ушёл в сторону, и струя огня пролетела мимо. Рубанул по ногам — тварь рухнула. Добил ударом в шею.

Третий развернулся и попытался сбежать.

Размечатался, как же!

Я выпустил в него весь оставшийся заряд жезла. Молния подпалила жука до хрустящей, хотя и не слишком аппетитной корочки.

Раздался ещё один выстрел. Это мои парни подстрелили последнего крикуна.

Всё, разобрались с инсектоидами.

— Пострадавшие есть? — спросил я.

— Ерофей обжёгся сильно, — ответил Матвей. — И ещё двоих крикуны задели.

— Тащите их сюда.

Я достал из кармана целительские камни, которые Катарина любезно зарядила перед моим отъездом. Активировал их один за другим, направляя энергию на раненых.

Ожоги затянулись. Раны от жал перестали кровоточить.

— Жить будут, — пообещал я.

Матвей как-то странно посмотрел на меня. Видимо, не слишком привык к подобной магии. Хотя магию наверняка видел — у его прошлого господина определённо имелся дар.

— Спасибо, ваша милость.

— Не за что. Теперь давайте тушить пожары, пока вся деревня не сгорела.

До утра мы боролись с огнём. Таскали воду из колодца и ручья, забрасывали горящие дома землёй, разбирали заборы, чтобы пламя не перекинулось дальше.

Весь перемазанный копотью, я думал о том, что мне сейчас не помешал бы хороший лазурит, граммов тридцать серебра, пара труб и ещё кое-какие штуки.

Я бы им такой водомёт собрал — закачаешься.

Но увы, ничего этого не было, приходилось тушить вручную.

К рассвету мы закончили.

Я стоял посреди деревни и смотрел на последствия.

Половина домов сгорела, превратившись груды обугленных брёвен. Женщины и дети плакали, глядя на руины. Остальные молча сидели на земле, измотанные.

М-да…

Кажется, миграция на мои земли пройдёт легче, чем я думал.

Степан шёл по деревне, осматривая хозяйство. Привычный маршрут — каждый день один и тот же, но каждый день что-то новое.

Вот новые каменные дома. Ровные, красивые. Не то что старые избушки, которые того и гляди развалятся.

Каменщики работали быстро, со знанием дела. Один из них заметил старосту и махнул рукой.

— Доброго утра, Степан Игнатьич!

— И тебе доброго. Как продвигается?

— К вечеру закончим. Завтра можно заселять, — пообещал строитель.

Степан кивнул и пошёл дальше.

А вот и курятник. Хитрая конструкция — внутри из камня, чтобы тепло держать и от хищников защищать. А снаружи обшит деревом, чтобы в глаза не бросался. Не сразу и поймёшь, что это не обычный сарай.

Куры довольно квохтали внутри. Их стало больше за последнее время — несушки исправно делали своё дело.

Степан заглянул внутрь, пересчитал птиц. Все на месте. Хорошо.

Дальше староста отправился на поля. Остановился на краю и посмотрел на всходы. Зелёные ростки пробивались из земли ровными рядами. Морковь, капуста, салат. Всё взошло, всё принялось.

Редкое явление, между прочим. Обычно половина семян пропадает, а то и больше. А тут — почти все взошли.

Не зря граф самолично столько времени на этих полях провёл. Какие-то камни закапывал, зельями поливал, колонну ту поставил посередине.

Магия, одним словом. Степан в ней не разбирался, но результат видел своими глазами.

Он двинулся к камневарке.

Машина работала исправно. Ведьма Катарина приезжала каждый день, заряжала кристаллы. Блоки выходили один за другим — ровные, гладкие. Их тут же грузили на телеги и везли строителям.

— Как она? — спросил Степан у мужика, который следил за механизмом.

— Работает. Только вот этот рычаг иногда заедает, но ничего, справляемся.

— Если что серьёзное — сразу мне говори. Отправим человека в имение, чтобы госпожа ведьма приехала.

— Конечно, Степан Игнатьич.

Староста кивнул и пошёл дальше.

По пути останавливался, разговаривал с людьми. У бабки Марфы спросил, как здоровье — та пожаловалась на спину, но сказала, что зелья травника помогают. С плотниками обсудил, хватает ли им древесины для работы. Проверил, не скрипит ли ворот у колодца, поиграл немного с ребятишками.

Обычные дела. Каждый день одно и то же.

Люди улыбались ему, здоровались, благодарили. Хороший у нас староста, говорили они. Заботливый. Всё у него под контролем.

Степан улыбался в ответ, кивал, обещал помочь.

К полудню он закончил обход и вернулся домой.

Закрыл за собой дверь. Сел на лавку. И выдохнул.

— Как же я задолбался…

Степан потёр лицо ладонями.

Тяжело ему давалась эта работа. Каждый день вставать ни свет ни заря, обходить деревню, решать чужие проблемы, следить за всем и за всеми. Улыбаться, когда хочется послать всех в бездну. Быть терпеливым, когда хочется наорать.

И ведь не бросишь деревню. Не может он подвести ни людей, ни графа. Особенно графа — тот ему доверяет, полагается на него. Как можно такое доверие предать?

Степан посмотрел в окно.

Там находился его маленький садик. Несколько кустов, пара деревьев. И цветы.

Вот это он по-настоящему любил.

Возиться с землёй, сажать семена, поливать, ухаживать. Смотреть, как из маленького ростка вырастает что-то красивое. Розы, астры, георгины — он знал их все, знал, как за ними ухаживать, когда поливать, когда подрезать.

Цветы не жаловались на здоровье. Не просили решить их споры с соседями. Не требовали внимания каждую минуту.

Они просто росли и радовали глаз.

Степан вздохнул.

Да только кому цветы нужны, когда жрать нечего? Когда дома строить надо, поля засевать, от бандитов защищаться. Тут не до красоты — выжить бы.

Может, когда-нибудь он наберётся смелости и скажет графу: мол, ваша милость, хочу сменить род деятельности. Устал быть старостой, хочу цветы выращивать.

Граф, может, и поймёт. Он вроде нормальный человек в последнее время стал, не самодур какой-нибудь.

А пока — придётся тянуть эту лямку.

Степан встал с лавки и снова вышел на улицу.

Работа сама себя не сделает.