Интерлюдия

Двое мужчин немного старше среднего возраста, устроившиеся за угловым столиком сетевой московской кофейни производили впечатление служащих невысокого ранга. Неброские костюмы, расслабленные галстуки, типовые прически и усталые лица. Можно было предположить, что они работают в каком-нибудь банке, причем не в самой высокой должности, или в государственном учреждении. Заподозрить в них серьезных и влиятельных людей мог бы только очень наблюдательный человек. Чего, в общем-то, беседующие и добивались.

— Значит, Сергеев согласился? — уточнил один из них, с пятном седых волос на макушке. — И даже подталкивать его к этому не пришлось?

— Ты же его знаешь. — хмыкнул его собеседник, отличительной чертой которого были узкие очки без оправы, которые он спустил на самый кончик носа. — Если бы его попросил кто-то из твоего или моего ведомства, он бы наверняка встал в позу. А так, заглотил наживку и даже не поморщился.

— И ничего не заподозрил? — Пегий недоверчиво нахмурился. — У него очень неплохая служба безопасности. Почти полностью укомплектованная нашими бывшими сотрудниками.

— Знаешь, что гораздо убедительнее правды? — Очкарик обхватил большую чашку с кофе обоими ладонями. — Смесь правды и правдоподобного вымысла. Все его спецы не смогут накопать ничего, поскольку искать нечего. Гречихин действительно приходил ко мне, и я в самом деле сказал ему, что ни одна госконтора не будет связываться с его проектом. И к мысли идти к нашему олигарху он пришел практически самостоятельно. И сам же искал на него выходы — никто ему не помогал.

— Но он же не дурак.

— Гречихин или Сергеев?

— Да оба! Неужели они не понимают, что просто так самостоятельно делать такие дела им никто не позволит?

— Думаю, понимаю. Оба. Но еще они знают правила игры. И если видят, что флажки сняты, то делают вывод о возможности. И не сомневаются в негласном надзоре.

— И Сергеев согласился, зная, что в любой момент к нему придут и заберут то, что он успеет к тому времени наработать?

— А зачем?

— Если Гречихин прав, и там, — Пегий неопределенно покрутил кисть в воздухе, обозначая, видимо, другой мир, — есть военные технологии, опережающие наши на одно-два поколения, то никто не позволит обычному коммерсанту заниматься их разработкой. Твое же ведомство и не позволит.

— Глупости. Во-первых, потенциал еще не изучен, а запускать изучение иномирных артефактов в государственных НИИ — это увеличивать возможность утечку в сторону наших "уважаемых партнеров". У Сергеева же уровень секретности вполне подходящий, и слива не произойдет.

— Если только сам Миша его не устроит.

— Не устроит. Ты же знаешь, что он патриот и монархист.

— Не смеши меня! С прошлого года все вокруг сразу заделались патриотами и монархистами. Эта публика перекрашивает свои убеждения чаще, чем девочка-подросток — волосы. Вопрос выгоды.

— А во-вторых, — Очкарик словно бы не заметил, что его перебили. — В существующих реалиях ему выгодно быть патриотом. А еще есть и в-третьих.

— Правда? — Пегий произнес это с нескрываемым скепсисом.

— Да, правда. Сергеев, при всем своем авантюризме, человек очень договороспособный, я бы даже сказал, системный. Ты вот, например, знал, что он полностью переориентировал одно из своих предприятий на ГОЗ?

— П-ф! Сейчас это многие делают.

— Он сделал это добровольно. Без пиара, как это делает большинство, без "просьб", как все остальные, и даже наплевав на то, что предприятие сразу же просело в рентабельности на тридцать процентов.

— И о чем нам это говорит?

— О том, что, когда его яйцеголовые что-то смогут раскопать и подойдут к чему-то действительно серьезному, он сам к нам придет. И предложит серийное производство. Готовое, с линиями, рабочими местами и достойным уровнем секретности.

— И по хорошей цене!

— С каких это пор ты стал считать деньги?

Пегий усмехнулся и согласно кивнул. Но не смог не буркнуть.

— Все равно рискованно.

— Я предпочту рискнуть и поставить на Сергеева, чем отдавать это замшелым идиотам, которые ничего, кроме банальных схем распила так и не смогли освоить. Пусть лучше новую разработку совершат его ученые, чем наши, но одновременно с коллегами из-за океана! К тому же, мы не отпускаем ребят в свободное плавание.

— Вот это я и хотел услышать! Все-таки, ты не отпустил контроль! Гречихин?

— Напрямую это с ним мы это не проговаривали, так что, если ты думаешь, что он будет делать для меня еженедельные доклады, то сильно ошибаешься. Я предпочитаю давать определенную долю свободы своим сотрудникам.

— Но?

— Но, да. Гречихин. Как только будет адаптированно что-то по-настоящему серьезное и стоящее, он выйдет на связь.

Пегий покивал. Такой подход он уже вполне мог одобрить. Однако, осталось еще кое-что, о чем он хотел спросить у своего старого товарища и смежника.

— А сами территории? Неужели мы просто оставим эту возможность?

— Пока, да. В перспективе, если этот паренек научится делать стационарные проходы, можно будет вернуться к этому вопросу. Сейчас, как ты сам понимаешь, у нас достаточно и других задач, чтобы взваливать на себя колонизацию нового мира. Боюсь, так широко шагая, мы можем и штаны порвать.

— Это твое решение?

— Ты же понимаешь, что нет?

— Просто уточняю. А еще все время хотел тебя спросить — почему мы с тобой встречаемся в таких вот местах?

Очкарик улыбнулся. У него была приятная и располагающая к себе улыбка. Только глаза оставались холодными.

— А потому, Витя, что надо помнить — мы обычные люди. Не небожители и не вершители судеб. Сделанные из того же супового набора, что и все остальные. А то в наших кабинетах и коридорах об этом очень легко забыть.

— Не замечал в тебе раньше таких либеральных настроений! — хохотнул Пегий. — Следующая фраза будет про народ, которому мы служим?

— Нет. — Очкарик никак не продемонстрировал недовольства ехидным тоном своего собеседника. — Причем тут народ? Я говорил о нас. О том, что такие, как мы, часто заигрываются в свои игры, забывая, как коротка жизнь и как легко она обрывается. И внезапно. Из кабинетов этого не видно — слишком высоко они находятся. А тут, на земле, все видится по-другому. Понимаешь о чем я, Витя?

Пегий нахмурился. Он понял суть послания, которое сделал смежник. Прикинул про себя варианты развития этой беседы, и почти сразу же пришел к выводу, что лучшим ее развитием станет его честный ответ.

— Я уберу своего человека из окружения Сергеева.

— Спасибо. — искренне ответил Очкарик. Вытащил из внутреннего кармана простой кнопочный телефон, долгим нажатием запустил быстрый набор одного из вбитых в память номеров, и когда на другом конце линии прозвучало "да?", произнес. — Я передумал. Тараканов не травим.

Загрузка...