Матрёшка для наглеца Гошки (СИ)

Глава 7

Глава 7

Второй день ярмарки. Народ гуляет. Колонка у соседней палатки с мёдом безостановочно крутит «Калинку-малинку», и у меня в ушах уже стоит её бесконечный мотив.

Вокруг витает запах бубликов с маком, тянется дымок от самоваров и пахнет сладкой ватой. Настоящий русский вайб – яркий, шумный и немного бесшабашный.

Я только и успеваю, что улыбаться, брать деньги и заворачивать матрёшек в крафтовую бумагу с нарисованными ромашками. Продажи идут на ура, особенно у туристов с фотоаппаратами.

Мысленно уже подсчитываю прибыль и строю планы, как расширю ассортимент. Гжельских чашек, пожалуй, докуплю. Они хрупкие и дорогие, но имеют спрос.

И тут ко мне протискивается парень в форме курьерской службы. В руках у него... Букет. Огромный, пышный, изумрудно-зелёный букет.

– Марина Юсупова? Это вам просили передать, – говорит он и протягивает его мне.

Я замираю.

В руках у меня не розы, не лилии.

В руках у меня букет… из огурцов.

Крупных, пупырчатых, аккуратно уложенных в зелень и обёрнутых ленточкой. От них пахнет свежестью, огородом и полным безумием того человека, который его собирал.

Рядом стоят две милые девушки, рассматривающие мои платки. Они замирают, уставившись на мой «подарок».

– Ой, какая прелесть! – восторженно вздыхает одна. – Это сейчас в тренде, экологично! Лакшери-букет, дорогущий, наверное, огурчики-то сейчас золотые!

– И оригинально, – поддакивает вторая, снимая его на телефон без спроса. – Мой-то мне только одни розы дарит. А тут – крутая идея! И салатик, опять же, к вечеру можно подать.

Я стою, держа этот овощной сноп, и чувствую, как по лицу разливается горячая краска. От стыда? От смеха? Любитель матрёшек теперь ещё и огуречный маньяк? Серьёзно?!

Как по заказу, толпа перед палаткой расступается. И появляется Георгий Залесский собственной персоной. В кашемировой водолазке и с видом человека, который владеет всем, что видит.

Его взгляд падает на меня, точнее – на мои зелёные «цветы». И на его лице мелькает лёгкое недоумение.

– И снова здравствуйте! – говорю я со злой улыбкой.

А потом тычу букетом ему в направлении груди, едва не задев пупырчатым «бутоном» по подбородку. Мало мне синяка на его лбу, надо еще пару царапин на лице заделать?

– Это что?! – выдыхаю я. – Какой-то перформанс? Или намёк, что продавщица уж непременно оценит этот огородный юмор?

Он озадаченно берет букет, крутит его в руках, рассматривая с разных сторон. Его брови ползут на лоб, демонстрируя удивление.

– Минуточку, – возвращает его мне обратно. – Я сейчас всё решу. Должно быть мой помощник что-то напутал.

Потом Залесский достает телефон, находит чей-то номер и нажимает на громкую связь. Так, чтобы слышали и я, и девушки, и половина ярмарки. Даже «Калинка» из динамика смолкает.

– Максим? – гремит его голос. – Это ты заказал букет из огурцов для ярмарки на Центральной?

Из трубки слышится подобострастный голос:

– Да, Георгий Романович! Получателю понравилось? Креативно же? Оригинально! Сейчас в тренде фермерская эко-тематика, и я…

– Заткнись, идиот! – перебивает его Залесский, и я невольно вздрагиваю. – Что за больная фантазия у тебя? Я же просил эксклюзивный, запоминающийся букет для уважаемой… мастерицы! А не эко-тренд с грядки! Уволю!

Это в чем же я мастерица, стесняюсь спросить? У меня руки из одного места растут, я только продавать умею.

Из телефона доносится жалобное:

– Но моя супруга сказала, что огурцы сегодня по шестьсот рублей за кило. Я думал, ваша… мастерица оценит. Георгий Романович, не увольняйте! Я сейчас еще что-нибудь придумаю…

– Молчи, уже. Придумает он!

Залесский отключает звонок, сует телефон в карман и смотрит на меня. На его лице написано искреннее раздражение, смешанное с досадой. А в глазах… мелькает какая-то дикая, нелепая неловкость.

Залесскому стыдно.

Очевидно, что он хотел поразить меня чем-то необычным, может быть, даже пошлым, раз отправил курьера сюда, где много людей. Чтобы припозорить и отомстить за посылку с вещами Ацамаза. Но что-то пошло не так…

– Заставь дурака Богу молиться, – комментирует он, махнув рукой. – Мариночка, прошу прощения за то, что мой помощник с дуба рухнул. Видимо его креативные идеи иссякли.

Я невольно расплываюсь в широкой улыбке. Залесский видит, как озаряется мое лицо, и напряжение спадает с его плеч.

– Да всё нормально, Георгий Романович. Это было даже… весело.

– В качестве извинений за этот… овощной инцидент… Приглашаю вас завтра вечером на ужин. В нормальный ресторан. Где подают огурцы исключительно на тарелках. Надеюсь, вы дадите мне шанс?

Он смотрит на меня, ожидая ответа.

– Ладно, – отвечаю я. – Только при условии, что вы этого Максима не станете увольнять. У него, видимо, и правда богатая фантазия.

– Тогда завтра. В восемь?

– Завтра, в восемь, – киваю. – А из огурцов получится прекрасная окрошка, и даже на салат «Московский» что-то останется.

Он смеется – громко и заразительно, и неловкость в его глазах тает, будто и не было её.

– Окрошку я, кстати, обожаю.

Напрашивается на приглашение? Ну уж нет! Я пока не готова оказаться с ним в замкнутом пространстве!

– Извините, Георгий Романович, мне нужно работать, – отхожу к покупательницам.

– Да-да, конечно. А я пойду… прогуляюсь. Выходной день все-таки.

Он кивает мне и медленно отходит в сторону, делая вид, что его заинтересовала брынза. Продавец сыра тотчас начинает совать ему кусочки на пробу. А я не могу сдержать улыбки. Залесскому было стыдно за сей чудный подарок, и эмоции надменного хама доставили мне массу удовольствия.

Букет из огурцов, надо же!

Может, стоит попросить контакты этого Максима и нанять его себе?