Меченый. Том 5. Линия разлома

Глава 18 Приставка, игры, компьютеры

13 марта 1988 года; Алабушево, Московская область, СССР

ПРАВДА: Возвращение героя

В эти весенние дни на легендарном Бородинском поле, овеянном немеркнущей славой русского оружия, состоялось знаменательное событие, глубоко символизирующее неразрывную связь поколений. Со всеми подобающими воинскими почестями был перезахоронен прах выдающегося полководца, героя Отечественной войны 1812 года против французских интервентов, генерала от инфантерии Петра Ивановича Багратиона.

Как возможно известно читателям, прах прославленного генерала был перенесен на Бородинское поле еще в далеком 1839 году, в год открытия главного памятника героям великой битвы. Однако в суровые годы гражданской войны и иностранной интервенции часовня, возведенная над его могилой, оказалась заброшенной и разрушенной, а память о точном месте последнего упокоения героя — утраченной для потомков. Лишь благодаря кропотливой работе советских ученых-историков и археологов место захоронения было вновь обнаружено в ходе научных изысканий.

Церемония перезахоронения была проведена с высокой государственной важностью. На ней присутствовали представители Министерства обороны СССР во главе с министром, командование Западного военного округа, видные деятели науки и культуры. Честь отдать долг мужеству предков выпала воинам Почетного караула. Особую значимость моменту придало присутствие Генерального секретаря ЦК КПСС товарища М. С. Горбачева.

После того как над полем русской славы отзвучали залпы салюта, с речью к собравшимся обратился товарищ Горбачев. Генеральный секретарь подчеркнул огромную важность восстановления исторической справедливости. Он отметил, что нельзя вычеркивать из истории героев нашего многонационального народа, которые жили и действовали до Великой Октябрьской социалистической революции. «История нашей великой Родины началась не вчера, — заявил товарищ Горбачев. — И мы не вправе отказываться от нашего прошлого, каким бы оно ни было. Мы должны принимать его целиком, извлекая уроки и гордясь подлинными героями, отстоявшими независимость Отчизны».

В завершение сообщаем, что на месте захоронения доблестного генерала, верного сына Грузии и России, планируется возвести достойный памятник. Несколько недель назад был объявлен открытый всесоюзный конкурс на лучший проект монумента. Советский народ уверен, что память о генерале Багратионе будет свято храниться как пример беззаветного служения Родине.

— А здесь у вас что?

— Хм… Здесь у нас, товарищ Горбачев, зона отдыха, — Пажитнов на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки. Необычайно быстрый карьерный взлет не мог не оставить на нем своего отпечатка. Алексей Леонидович, еще три года назад работавший фактически рядовым программистом, сначала получил свою лабораторию, потом стал курировать большой производственный проект по выпуску своих же «Тетрисов», а теперь вот получил должность заместителя председателя госкомитета по вычислительной технике. Да, департамент электронных игр и развлечений был невелик, но… Это уже была фактически генеральская должность, если на военные звания переводить. — У нас много молодых ребят, не обремененных семьями, проводят на работе все свободное время, с утра и до ночи, буквально горят идеями. Вот пришлось организовать место, где можно отдохнуть и расслабиться, без отрыва от производственного процесса, так сказать.

Комната выглядела совсем не «по-казённому». Скорее как игровая для «больших мальчиков» из будущего. Впрочем, почему «как»? Именно игровой она и была. Ну, то есть стол и гудящий в углу холодильник тут тоже был, но доминирующее положение в комнате занимали стоящие «спиной к спине» два больших телевизора «Электрон 61» с подключенными к ним приставками. Плюс в углу стояла большая дура настольного футбола, а на стене — расчерченная на сектора доска для дартса с воткнутыми в нее дротиками.

Забавно, как остро чувствовалась разница поколений. Ровесники Горби, те, которым сейчас было пятьдесят-шестьдесят, скорее поставили бы у себя в комнате отдыха бильярд, хотя, конечно, это уже немного другой уровень расходов…

— «Понедельник начинается в субботу»? Это знакомо, знакомо. Хорошо вы тут обустроились. Это у вас что тут, Нинтендо?

— Да, мы просто…

— Не мандражируй, Алексей Леонидович. Я все понимаю, сам люблю это дело. Да и кому еще играть в игры, если не вам? Более того, если бы я не нашел у вас образцы игровой продукции западных кампаний, у меня бы появилось к вам очень много вопросов.

Это как с автомобилями. Съездил я тут как-то на Ульяновский автозавод, который все никак не мог довести до ума свой «Симбир». Вот, вроде бы, автомобиль на замену «Козлику» был готов к выпуску еще до моего тут появления, но как только пошла отмашка типа «можно», начали косяком вылезать проблемы.

Так вот, я поинтересовался, знакомы ли заводчане с современными трендами автомобилестроения в своей нише. В конце концов, далеко не всегда нужно изобретать велосипед с нуля, гораздо проще взять уже изобретенный и сделать так же. Или даже лучше, применяя свой опыт и свои возможности.

И, конечно, ответом мне стало то, что никакие современные иностранные автомобили завод не заказывает. Потому что это дорого, потому что сложно, и такой импорт им зачастую не утверждают в Москве. Вернее, раньше не утверждали, а последние годы они даже не пробовали. Ну и как можно создать что-то новое, ориентируясь в своем творчестве на американский МАТТ или британский Ленд Ровер — зуб даю, они даже не купленные были, а трофейные, благо мест, где имелась возможность разжиться подобным имуществом на планете, хватало с избытком — когда те сами конструкцией уходят корнями чуть ли не во времена дедушки Сталина? Бред же сивой кобылы.

Пришлось выдергивать министра внешней торговли и в директивном порядке приказывать обеспечить наши автомобильные КБ новейшими образцами западных производителей. И в будущем закупать хотя бы по один-два автомобиля всех возможных марок для изучения и перенимания чужого опыта. Глядишь, и работа над нашими «ведрами» быстрее пойдет. И более того — подготовить программу распространения такого подхода и на другие отрасли занимающиеся выпуском ТНП. Благо средства свободные есть, а копировать удачные решения у соседа, я вообще зазорным никогда не считал.

Короче, к чему я все это? К тому, что наличием «Нинтендо» в логове наших игроделов нужно не стыдиться, а гордиться.

— А что у вас тут есть? Давайте сыграем, покажу молодежи, что старики тоже кое-что умеют, — в той жизни у меня «Супер Нинтендо» появилась уже сильно в середине 1990-х, до этого просто не мог себе позволить подобные развлечения. Впрочем, кое-какие игры удалось зацепить и из предыдущей консоли. — Есть танчики? Давай грузи, молодой, сейчас генсек будет показывать, как нужно ботов отстреливать.

Пажитнов явно не ожидал от меня такого перфоманса, но протестовать не стал. Только хмыкнул, пожал плечами и, достав из стопки соответствующий картридж, воткнул его в шахту. Не забыв перед этим подуть на контакты, и от этого простого действия у меня просто мурашки побежали по спине.

По экрану снизу вверх проползла «кирпичная» надпись Battle City. Я нажал вниз, выбирая игру в два участника, и нас бросило в бой. И опять меня накрыло ощущением узнаваемости, на этот раз от звуков. Короткое «трехнотное» вступление, и поехали рубить спавнящихся по углам ботов.

— Контроллер неудобный, — когда мы быстро проскочили первый уровень, прокомментировал я. Уж не знаю, кто выдумывал классический прямоугольный геймпад, но анатомия у него явно не человеческая. — Нужно для нашего добавить вот здесь и здесь «рога» под нижние пальцы.

— Будет дороже, — возразил мой товарищ по игре. Кажется, я смог его удивить тем, что не путался в управлении и вообще показал неплохую результативность. Ну, не рассказывать же ему, что мне по вечерам просто нечего делать дома бывает, и я сам нередко залипаю в «детские» игры.

— На две копейки? Что там отливка из пластика, что тут, разница минимальна.

И да, у нас на всех парах готовился выпуск первой полноценной советской приставки, «клона» — плохое слово, тем более что там имелась куча нюансов и отличий, так что скорее идеологического аналога — японской NES.

О том, что рынок готов, показали нам «Тетрисы», разлетающиеся как горячие пирожки, несмотря даже на то, что в 1988 мы планировали выпустить 300 тысяч таких игрушек. «Тетрисы» благодаря рекламе и «продакт плейсменту» в нескольких советских фильмах мгновенно стали культовыми, такой игрушкой хотели владеть все дети в возрасте от трех и до тридцати трех лет. Плюс они отлично пошли на экспорт при себестоимости производства в 12 рублей за штуку — самая дорогая часть там была сам 8008 процессор, но и он при миллионных тиражах выходил что-то около 3 рублей за единицу — позволить себе подобную игрушку могли даже в откровенно небогатых странах Азии и Африки.

Вообще, ставка на 8008 процессор себя полностью оправдала. Его было достаточно для всех «повседневных» задач в рамках автоматизации промышленности, создания станков с ЧПУ и даже военной техники. Туда, правда, шла отдельная «керамическая» серия — я даже не пытался разобраться, что это означает, работает, ну и ладно — с себестоимостью в 15 примерно рублей, но, тем не менее, линии производства все равно были общими.

Благодаря «Тетрису» мы смогли нарастить свои мощности по производству чипов чуть ли не в два раза за два года и уже приступили к промышленному освоению — массовому, потому что мелкими партиями их производили и раньше — 8086-го процессора, а уже в 1990 году по плану во все персональные компьютеры планировалось ставить 80286. Ну и советский аналог 386-ого уже тоже был на подходе. Короче говоря, мы в чипах отставали от американцев примерно на 5–7 лет, и я, если честно, не видел в этом такого уж большого горя. Ничего, придет время — догоним, а пока нам и этой вычислительной мощности хватит.

— Так, ладно, — потратив минут двадцать на уничтожение катающихся по экрану танчиков, я с некоторым сожалением отложил контроллер в сторону. — Поиграли и хватит, пойдем смотреть на нашу приставку. Как вы ее хотите назвать?

— Рабочее название «Электроника-Вектор-8», — «электрониками» обзывались все приборы, выпускаемые советским министерством электронной промышленности. Это можно было уже назвать в некотором смысле полноценным брендом.

— Почему «Вектор»? — 8 — это, видимо, имелось в виду 8-битная начинка приставки.

— Просто так. Ну и латиницей надпись выглядит хорошо, если мы будем на экспорт их отправлять, — мы вышли из комнаты отдыха и двинули по коридору куда-то вглубь здания. Сами «игроделы» окончательно переехали в новую «штаб-квартиру» буквально несколькими неделями ранее, на стенах еще были видны следы ремонта, отчетливо попахивало краской.

Идея сделать «силиконовую долину» — тупейшее, да еще и содержащее в себе фактологическую ошибку название, ставшее расхожим штампом — для игроделов родилась как-то сама собой. Ее даже не я, кажется, высказал первым. Так или иначе, в Алабушево — это за Зеленоградом, где еще в конце 1985 года началось строительство нового комплекса по производству чипов — оперативно возвели группу административных построек и переместили туда все «игровое» хозяйство.

— Сколько вас здесь?

— Около тысячи человек.

— Всех вместе?

— Да. Программисты, инженеры, дизайнеры. Плюс административный и технический персонал, начиная от сторожей, заканчивая бухгалтерией.

— А именно программистов?

— Четыре сотни. Отдельно команда, работающая над «Тетрисом-2», — было бы странно, если бы ставшая мегауспешной первая модель не потянула за собой желание сделать «больше и лучше». Там до сих пор не понятно, что должно было выйти в итоге, видимо, что-то похожее на тот же нинтендовский «Game Boy», но пока имелись проблемы с жидкокристаллическим экраном, разрешения которого решительно не хватало, и все висело в стадии «или да или нет». Плюс отдельно игры для приставки, отдельно игры для персональных ЭВМ. А кроме того команда, работающая со стационарными автоматами.

Не знаю… От всего происходящего вокруг я испытывал практически физический кайф. От возможности сконцентрировать в одном месте столько молодых умов, столько энергии. Здесь же, в Алабушево, разместили и факультет игровых программ Института ВМиК при МГУ, и теперь студенты могли стажироваться буквально без отрыва от производства. Черт его знает, чем закончится моя работа, получится ли сохранить СССР, но уверен, что вот эти зерна, брошенные в землю, обязательно прорастут и дадут обильные всходы. Обязательно, не могут не прорасти.

Для примера, в той же «Нинтендо» работало в эти времена примерно 150 прогеров, а условную игру «Марио» собрала команда из 10 человек. Это для понимания масштаба. Я надеялся, что за счет концентрации ресурсов наш игропром просто улетит вперед на реактивной тяге.

— Может, какие-то просьбы? Пожелания? Предложения?

— Есть просьба. Нам бы вопрос с транспортом решить. У нас все же и семейные есть, кто в Москве живет, приходится кататься туда-сюда. Вечером в забитом автобусе это то еще приключение. Да и электрички у нас тоже… Сомнительные.

— Метро к вам будут тянуть. Ну, не то что к вам, а вообще на север. Через Химки и Шереметьево, — это тоже было еще одним последствием моих действий. Помнится, в моей истории метро на севере Москвы, за пределы городской черты, тянули очень неохотно. А тут вместе с присоединением к городу значительного куска области планы по развитию инфраструктуры достаточно оперативно пересмотрели. Впрочем, строительство подземки — дело не быстрое, поэтому я чуть-чуть подумав добавил, — а пока посмотрим, что можно сделать. Или дополнительные автобусы пустим, или дополнительные электрички. Решим вопрос. Составь список отличившихся, с машинами поможем…

Пройдя по нескольким длинным коридорам и пару раз отметившись на постах охраны — а как же, все по-взрослому — зашли в местный «сборочный цех». Фактически это было небольшое экспериментальное производство, где из готовых компонентов собирали приставки в разных конфигурациях. Проверяли разные варианты корпусов, разъемов и так далее, причем, судя по отдельно собранной куче битого пластика, проверяли будущие игровые приставки весьма жестко.

— А с играми что? — Поинтересовался я тем, в чем хоть немного разбирался. Ну, правда, от того что мне покажут готовый «Вектор», ничего не изменится, я в электронике все равно не разбираюсь особо, разве что по дизайну могу свое мнение высказать. А вот игры — это совсем другое.

— С играми полный порядок, — Пажитнов в первый раз за встречу действительно довольно улыбнулся. — Уже два десятка считай готовы к выпуску хоть сейчас. У нас тут такой отдел тестировки собрался, что обзавидуешься…

И, конечно, игры — это была только самая верхушка айсберга, позволяющая просто немного «отбить» затраты на программу цифровизации страны. Пусть не полностью, пусть на копеечку, но все же.

В «Цифровизацию» мы вкладывали просто невообразимые средства. Больше, чем в сороковых в «ядерный проект». Для сравнения: на создание ядерного комплекса в 1949 году было потрачено 4,9 миллиарда рублей «старыми» при общем бюджете СССР порядка 400 миллиардов. То есть там тратилось где-то 1,2% всех средств.

Мы только в 1988 году на цифровизацию и все, что с ней связано — начиная от съемки детских мультиков соответствующей тематики и увеличения мест в вузах, заканчивая фундаментальными исследованиями по теме — собирались потратить 7,3 миллиарда рублей. Можно сказать, что все сэкономленные на сокращении военных программ средства целиком и полностью уходили в развитие электроники.

Сразу в нескольких городах — Куйбышев, Минск, Киев — строились новые производства. Строго по одним спецификациям и одинаковым техпроцессам, чтобы внедрять унификацию прямо «от корней». Осваивалась нарезка и обработка 150 мм кремниевых пластин, создание на их базе экспериментальных чипов по заявкам различных производств. Во всю шла борьба за чистоту, разрабатывались системы вентиляции и протоколы работы с персоналом, которые позволили бы в будущем окончательно решить этот вопрос.

Одновременно начался заход на отечественную фотолитографию. Фотошаблоны, источники света, фоторезист и химикаты, контрольно-измерительная аппаратура. Что-то удавалось купить заграницей и потом пересобрать методом обратного инжиниринга, что-то приходилось делать с нуля. Была надежда, что наши тайные инвестиции в западные компании дадут нам возможность вообще без сопротивления тащить оттуда уже готовые технические решения, более того ручеек информации — а кое-где и готового оборудования — уже вполне тек, радуя мою душу пониманием, что все не зря.

Стандартизация программного обеспечения. Приняли так называемый ЕССПО-87 — единая система стандартизации программного обеспечения — и теперь создавать программный продукт по госзаказу можно исключительно в рамках этой системы. Причем сразу решили пересматривать этот свод правил раз в 2 года, чтобы не «закостенеть» искусственно всей отрасли.

Короче говоря, масштаб изменений был воистину титанический.

— Знаете, есть у меня одна идея, — я взял со стола чистый лист бумаги, карандаш и принялся тут же переносить мысли «на плоскость». — Я уже два года думаю о том, что сам хотел бы поиграть в такую игру.

— Уже интересно, — хмыкнул Пажитнов, явно восприняв мой заход с определенным скепсисом.

— Назовем жанр условно стратегией в реальном времени. Вид сверху. Две фракции — условно СССР и США. Мы можем строить здания и производить в них солдат, танки, самолеты. Собирать ресурсы — условно опять же железную руду и нефть. Плюс есть показатель энергии от электростанций. И лаборатории, где исследовать улучшения… — Я буквально в пять минут накидал идею миникарты, панелей управления, выделения юнитов мышью и так далее… Грабить «караваны» тут, конечно, было нельзя, но в том, что классическая RTS за пару лет до «Дюны» станет успешной, все равно не сомневался. — Назовем ее условно… «Красная тревога»…