Между Навью и Явью

Глава 1 Свекровь выгнала из квартиры

Люба никак не могла отойти от горя, да и прошло-то всего десять дней со смерти любимого мужа Егорушки. Только девять дней ему справили. Он на стройке работал и оказался не в том месте и не в то время. Плита на них с напарником свалилась. Он даже ничего и не понял, что произошло, а вот приятеля покалечило, и он остался жив, не известно, что было лучше.

Любушка почти всё время плакала, и вместе с ней закатывалась в истерике годовалая дочка Верочка. Девочке передавалось настроение матери, к тому же сменился рацион. У Любы пропало молоко, и она перевела ребенка на разные смеси, кашки и пюре.

Она пыталась успокоить и уложить плачущую дочь, когда в дверь постучали. Пришла свекровь. Она старалась не смотреть на невестку, отводила взгляд. Прошла в комнату, не раздеваясь, и тяжело вздохнула, усаживаясь на диван.

— Здравствуйте, Алина Сергеевна. Вы бы хоть пуховик сняли.

— Люба, я к тебе по делу, — вздохнула свекровь, начиная тяжелый разговор.

— Я вас слушаю, — ответила сноха.

Она сунула Верочке в рот пустышку, и ребенок замолчал.

— Люба, я всё понимаю, тебе сейчас тяжело, да и мне нелегко, я сына потеряла. Не знаю, говорил тебе Егор или нет, но эта комната моя по документам, — свекровь уставилась в одну точку на стене и даже не смотрела в сторону снохи.

— Но мне Егорушка сказал, что он ее сам купил, рассказывал, как зарабатывал на нее.

— Он тебе лгал, это моя комната. Люба, ты нам чужая, а у меня еще два сына и дочь с мужем и с детьми вместе с нами в квартире живут. Славик скоро жениться собирается, ему эта комната нужна.

Люба смотрела на нее с каким-то недоверием и непониманием.

— Вы меня сейчас выгоняете? — тихо прошептала она.

— Я не выгоняю тебя, а прошу уйти. Люба, ты нам чужая!

— А Верочка?

— А что Верочка? Куда мать, туда и дитя, — скривилась в измученной полуулыбке лицо. — Я помогу тебе собраться.

Свекровь встала и подошла к единственному шкафу, распахнула его дверцы.

— Я сама, — тихо прошептала Люба. — Но куда же я пойду?

— Ты же жила где-то до этого, вот туда и возвращайся. Чай, не сирота, и мать, и отец имеется.

— Алина Сергеевна, но там меня никто не ждет, и места мне там нет.

— Тебе и тут места нет.

Женщина резко развернулась и посмотрела на Любу.

— Это ты во всем виновата. Отправила его на эту чертову стройку работать, родила не вовремя. Если бы не твоя жадность, он был бы до сих пор жив, — зашипела она в лицо снохе. — Чтобы завтра твоего духу тут не было. Мебель оставь, Славке пригодится, ты все равно на нее ни копейки не потратила, все на Егоркины деньги куплено. И на наследство даже претендовать не смей. Я на похороны потратилась.

Она резко рванула в сторону двери и громко ее захлопнула. Тут же выплюнула соску Верочка и залилась громким плачем.

— Господи, да куда же я пойду? — села вместе с малышкой на руках Люба. — Егорушка, ну как так? Ты же говорил, что комната эта твоя, ты сам на нее заработал и сам купил. Мы же с тобой в ней ремонт сделали, мебель купили. Хотели ее продать и купить хорошую квартиру, — разговаривала Люба с портретом в траурной рамке.

Любе было всего восемнадцать лет, когда она познакомилась с Егором. Он работал на стройке и вполне неплохо зарабатывал. Ему тогда исполнилось двадцать два года. Провстречались они пару месяцев и решили пожениться. Люба тогда училась в медколледже на акушерку. Со второго курса стала подрабатывать постовой ночной сестрой в роддоме. Только туда всегда требовались работники.

Прожили они с Егором почти три года, и родилась малышка Верочка. Любаша к тому времени уже успела получить диплом и поработать немного акушеркой. Каждая заработанная копейка откладывалась на будущее улучшение квартирных условий. А теперь Люба не знала, как ей жить дальше. Она была растеряна, подавлена и убита горем.

Кое-как успокоив ребенка и уложив ее спать, она решила позвонить матери.

— Алло, Любаша, что случилось? — спросила устало мама.

— Она меня выгоняет, — заплакала Люба.

— Свекровь?

— Да, говорит, что это ее комната по документам.

— Так ты документы смотрела?

— Я их не нашла. Егорка их тут и не хранил, боялся, что у комнаты дверь вскроют и их украдут. Всё у матери было, — всхлипывала Люба.

— Вот засада.

— Мама, куда мне идти? Она сказала, чтобы к завтрашнему дню меня тут не было, и чтобы я всю мебель тут оставила, — тихонько плакала Люба.

— Я сейчас с бабушкой поговорю. У них Васькина комната стоит пустая. Он только через неделю с вахты приедет, — вздохнула мама.

— А потом куда мне?

— Ко мне приедешь.

— Мама, ну куда? Вас и так в двушке четверо. В одной комнате с братьями жить? Верочка почти круглые сутки сейчас плачет, то ли зубки режутся, то ли животик болит, то ли еще что.

— Не реви, придумаем что-нибудь. И вообще, на счет комнаты уверена? — строго спросила мама.

— Да не станет меня свекровь обманывать, — шмыгала носом Люба.

— Угу. Милая моя, не плачь, ради Бога, что-нибудь придумаем. И мебель мы им не оставим. Сергею сейчас звякну. Он к тебе подъедет и всё разберет.

На следующий день Любушка вместе с Верочкой выходили из совершенно пустой комнаты. Отчим Сергей накануне пробежался по общежитию, предлагая мебель по сходной цене. Вечером забрали шкаф и стиральную машинку, а утром всё остальное.

Любу с Верочкой на время приютили бабушка с дедушкой. Но через неделю вернулся дядька с вахты и попросил ее на выход. Старики не особо перечили сыну, им хотелось покоя. Ещё неделю Люба с дочерью прожила в маминой семье. Практически круглосуточный плач малышки вымотал всю семью. Любе с Верочкой приходилось делить комнату с двумя братьями пяти и семи лет. У мамы это был второй брак и два поздних ребенка. Люба старалась всё делать по дому, но напряжение росло с каждым часом.

Как-то приехала бабушка к ним в гости. Они сидели втроём на кухне и пили чай.

— Я звонила бабе Наде, — сказала бабушка, — что-то она совсем плохая стала.

— У неё же дом большой? Как она в нём одна управляется? — спросила мама.

— Большой, одна живёт и живность всякую держит. Ей уже помощь нужна, — подтвердила бабуля.

— Люба, может, поедешь к бабе Наде? Присмотришь за старушкой.

— А нужна я там? — с тоской спросила Любаша, — тоже погонит из дома через неделю.

— Никто тебя не гонит. Ты пенсию по потере кормильца оформила? — спросила мама.

— Да, но когда она ещё будет.

— Когда-нибудь да будет.

— Я тогда ей позвоню и предложу помощь в твоём лице, — вздохнула бабушка.

— А сколько ей уже? — спросила мама.

— Да шут её знает, я её всю жизнь помню старой. Под сотню лет, наверно.

— Ого, — удивились Любаша с мамой.

— Вот вам и ого.

— А кем она нам приходится? — спросила Люба.

— Какой-то родственницей. То ли двоюродная, то ли троюродная сестра моей мамы, — ответила бабушка.

Люба представила себе дряхлую сгорбленную старуху, которая еле передвигается по дому. Да и сама изба ей представлялась чем-то древним и полуразрушенным. Ехать к чёрту на кулички не хотелось, но и выбора особо не было. На съём у неё денег не имелось, а отравлять жизнь близким тоже не хотелось.

Бабе Наде тут же позвонили и договорились о приезде Любушки с Верочкой.

— А она дохтур? — спросила старушка.

— Акушер, — пояснила мама.

— Значит, дохтур. Это хорошо, пусть едет. У меня дом большой, всем места хватит.

— Верочка только беспокойная сейчас, у неё зубки лезут.

— Я люблю маленьких деток, пусть приезжает, — захихикала баба Надя.

Старушка объяснила, как к ним добраться.

— Как на автобус пересядет, так пусть мне позвонит, чтобы я их ждала.

— Хорошо, — кивнула мама.

— Ну всё, не хворайте.

— Спасибо вам, баба Надя.

— И вам всех благ, — ответила старушка и отключила телефон.

— Уму непостижимо, 450 километров до её деревни, глухомань какая-то, — с тоской вздохнула Люба.

— Ну давай мы с бабушкой скинемся по пять тысяч, и ты себе комнату снимешь, — покачала головой мама.

— Да чего я у вас буду последнее забирать. Мне бы полгода где-то перекантоваться, а потом я Верочку в ясли оформлю, а сама на работу устроюсь. За съём сама смогу платить.

— Так и не полгода, а меньше. Весна наступит, и мы с дедом уедем на дачу, а ты сможешь в нашей комнате жить в квартире, — сказала бабушка.

— Ну вот. Главное, чтобы баба Надя Верочкины концерты выдержала, — улыбнулась Люба и отправилась собирать вещи.

— Не переживай, может и выдержит, — вздохнула мама.