Месть Атлантиды

Глава 8

Посол Кассиопеи не был удивлен вердиктом матриарх о прекращении Сотрудничества и запретом на дальнейшее нахождение в океанской акватории Атланты. О том, что это рано или поздно произойдет, они знали с самого начала.

О грядущей войне не говорили вслух; но ее тень нависла неизбежным покрывалом над империями. Недавно коронованный Царь Кассиопеи Кассий предупредил заранее: возможно, живым вернуться не удастся. Но они приняли дипломатические правила игры, и, как понимал отставной воин, ныне посол, пока еще снисходительно сделали расчет на долг чести, возведенный в матриархальной империи в абсолют.

На переговорах послу Кассиопеи удалось воочию узреть будущую королеву великой матриархальной державы. Он привык к красоте и очарованию атланских женщин, но юная принцесса все же не могла не поразить его сердца. Прежде всего, потому, что он не видел в ней опасности; стройная, темнокожая, с поистине колдовскими глазами и чарующей, располагающей к себе улыбкой, Элика показалась ему куда мягче и человечнее самой Лаэртии Справедливой. Мелодичным голосом она задала ему пару вопросов, с уважительным вниманием выслушала ответы, а на прощание подарила ему столь теплую улыбку, что он даже не заметил, какой непримиримостью и сталью сверкнули ее зеленые глаза, как захватила сильное тело грация готовой к прыжку хищницы, как дрогнули уголки пухлых губ в циничном, оценивающем и предвкушающем оскале; В немалой степени его беспечности поспособствовало также давнее знакомство с полководцем королевы Латимой, очевидно, по недоразумению либо зависти недоброжелателей названной Беспощадной.

Сегодня бесстрашная воительница также присутствовала во дворце. Опутанный, словно золотой паутиной чувственности, сладкой отравой коварной женственности, посол шагнул в манящую ловушку, словно ослепший тигр. Если он в глубинах души и ожидал, что прекрасная Латима всадит ему кинжал между лопаток во время жарких объятий, то иной смерти даже не желал. Как и в первую их встречу, они провели вместе ночь, словно не было еще не объявленной официально вражды между империями, словно могло быть хоть какое-ту будущее между ними, совершенно разными людьми. За ночь, помимо сил, хитрая полководица вытянула из потерявшего от страсти голову кассиопейца немало ценных сведений; ей даже не пришлось прилагать для этого усилия. Еще ранее Латима осторожно вывела из Кассиопеи своих шпионов, играющих роли торговцев и паломников. Отсчет до начала военных действий пошел даже не на декады, а на солнечные круговороты.

С тяжелым сердцем он покидал вражескую империю, понимая, сколь ничтожны их шансы в борьбе против недооцененной ими же матриархальной Атланты. Понимал − разрушат организованным, беспощадным натиском, и те, кто так по-королевски принимали его в качестве гостя, на поле боя, не задумавшись, всадят меч в сердце.

А что же Элика? Словно Лаки правил ее путь, зажигая бесподобным ощущением оценивающего предвкушения. Словно разговор со своим любимым врагом во сне расправил ее черные крылья воительницы, шепотом неразделенной любви благословив на жестокий исход... Если любовь не может пойти по тропе мира и компромисса, ей не место на земле.

Он не был ее спасением. Он никогда им не был. Единственный путь достижения − действия! − был им проигнорирован. Ничего не могло удержать больше Элику от намеченного пути.

Латима перед отъездом для военного сбора воинов империи поделилась с ней последними новостями. Кассиопея, не покладая рук ведет подготовку к еще не объявленной войне, укрепляются позиции захваченной Лассирии, морские пути и горные тропы.

- Морем не пойдем, - согласилась с тактикой Латимы Элика, - гористая местность нарушит целостность фаланг, и мы не сможем достойно отразить нападение, если таковое будет иметь место. Лассирия же ослаблена протестами и восстаниями, и давно задыхается под гнетом Кассиопеи. Сильных воинов приберегут для финальной битвы в самой Кассиопее. Лассирия будет взята без особых жертв. Поход займет время, но мы будем во всеоружии.

- Избран новый легат царской армии, - проинформировала Беспощадная.

- Вот как? Чем же Марк так прогневил Кассия? Тем, что не смог меня убить?

- Марк был четвертован на площади спустя два солнечных круговорота от побоища в пустыне, - ответила полководица.

- Как? - изумлению Эл не было предела. - Слишком высокая цена за то, что он не смог забрать мою жизнь! Отчего же тогда?

-Сие мне неведомо. Назначен новый легат, Юлий Кантун, прославленный воин. О его славе ходят противоречивые слухи. Он силен и умен, но никогда не гнушается недостойных благородного воина методов.

- Мне знакомо это имя, - прищурилась Элика. - Я его вряд ли могла встречать во дворце... по крайней мере, нас не представили друг другу, и ничего удивительного, ведь, по факту, меня как бы и не должно было там быть.

- Он участвовал во многих сражениях, вошел в четверку самых сильных воинов, этаких оплотов мощи Кассиопеи... Может, его имя прозвучало в речах принца?

- Вполне возможно, -Элика забыла об этом имени до вечера этого дня. Предвкушение грядущей поездки по округам, последующей коронации и военного похода с самого утра держало ее в возбужденном состоянии. Это возбуждение легко можно было назвать сексуальным...и так оно, по сути, и было. Просто невозможность окунуться как в омут головой в пыл и жар побоища во имя мести трансформировалось в более привычную форму, вернее − доступную. Азарт боя несравним ни с чем, но его еще следовало дождаться.

- ...Ты достигла небывалого умения во владении кнутом, госпожа, - с искренним восхищением произнес Дарк после затяжной тренировки. Он был не далек от истины. В последнее время Элика в совершенстве освоила основные удары и захлесты, выполняя их с такой тонкой грацией, что изумился даже бывалый воин кнута. Опасное, но притягательное оружие в тонких девичьих руках смотрелось донельзя красиво. Ежедневно Эл уже просто закрепляла приобретенный навык, − все основные элементы тренировки были изучены от и до за столь короткий срок. Это изумляло и восхищало наставника. Мужчинам его родной империи потребовалось бы для такого совершенного овладения навыком не меньше зимы.

Элика описала спираль в воздухе, со свистом рассекая воздух тем самым кнутом, которого не так давно боялась до полусмерти. Тренировка лишь сильнее разожгла пожар, бушующий в ее крови. Повернувшись, она смерила Дарка долгим взглядом − но уже без прежнего высокомерия.

- Я хочу сегодня быть с тобой.

Не приказ. Не просьба. Двойственная ситуация... Он не мог ей отказать, но не из-за фанатичной покорности или наигранного раболепия. Элика не могла пояснить даже себе, какие именно отношения установились у нее с воином из варварской державы. Он не был рабом. Но, по сути, не был и свободным − потому что больше не хотел свободы вдали от нее. Элика это понимала. Она уже видела подобный блеск во взглядах мужчин. Этим огнем пылал каждый второй взгляд достойных мужей ее родной империи, так смотрел на нее Кассий, когда лед тьмы в его серых глазах уступал место человечности и раскаянию, оба воина принца, чьи имена оно успела подзабыть. Меньше чем за декаду это пламя охватило также спокойного и рассудительного Дарка. Женское сердце всегда считывало подобные знаки-маяки без права на ошибку.

Воин кнута в этот вечер был задумчив и молчалив. Как он не пытался это скрывать от Эл, она поняла все.

- Ты идешь войной на Кассиопею... Это окончательное решение? - смело спросил мужчина, когда принцесса, разлив по бокалам умопомрачительное вино, устроилась на полу между его раздвинутых ног, жмурясь от ощущения тепла, спокойствия и безопасности. Нет, она никого не боялась теперь и могла защитить себя даже от толпы разъяренных врагов. Но за сводами покоев все маски слетали, отброшенные необъяснимым доверием и взаимным уважением, установившимся между ними вопреки всем обстоятельствам. Поначалу Эл играла необходимую роль на публике, но вскоре перестала делать и это.

Он никогда не был слабым или побежденным в ее глазах. Даже во время первого разговора, когда она тонко сломала его сопротивление, подведя к краю пропасти. Признать свое поражение, не умалив при этом достоинства, слабый человек не мог по определению.

Элика давно обдумывала ситуацию, как же с ним поступить. Он выполнил свое предназначение. Обучил ее всему, что умел. Насильно удерживать Дарка рядом лишь потому, что он четко предугадывал ее сексуальные желания, было недостойно решительной и целеустремленной правительницы.

- Это мое решение. Другого не будет, - Элика отпила глоток. - И об этом я тоже хотела поговорить с тобой сегодня. В нашу первую встречу ты спросил, позволю ли я тебе вернуться в Кассиопею. Я готова дать тебе ответ. Ты свободен. Может, на поле боя я пожалею о своем великодушии... Мы прекрасно понимаем, что там все отголоски прошлого будут стерты, и мы вновь станем врагами, как и прежде. Каждый − со своим преимуществом, ибо мы изучили слабые стороны друг друга в совершенстве. Но это жизнь. Я понимаю, что в такой ситуации ты захочешь быть рядом со своим правителем. Завтра я подпишу бумаги, дарующие тебе свободу и право беспрепятственно покинуть Атланту. Ваши корабли ушли, поэтому придется уезжать по пустоши через Лассирию. Возвращайся. Твоя жизнь - поле боя, а не шелка моих покрывал.

Повисло долгое молчание. Упало, словно придавив глыбой неотвратимости и чего-то еще -непонятного. Невероятного. Спиной Элика ощутила, как напряглись сильные мышцы воина. Наконец, он нарушил молчание, и девушка вздрогнула от твердой решительности его голоса.

- Твое великодушие и честь, достойная воительница, несоизмеримы со всем благородством, которое есть в этом мире. Долгие дни, до встречи с тобой, желал я вернуться в родную империю, восстановить свое уничтоженное имя, доказать своему правителю, что дни моего рабства были лишь досадным недоразумением. Вызвать Юлия Кантуна на честный поединок и свершить месть за коварное предательство на глазах у моего принца...

Элика поерзала. Юлий Кантун. Так вот, где она слышала это имя!

Дарк ничего этого не видел. Просто говорил, с болью в глазах глядя в одну точку.

- Я не вернусь в Кассиопею. Долгие зимы обмана, беспрекословного преданного служения тому, кто оказался этого не достоин. Его себялюбие сделало его слабым. В его армии процветает вовсе не патриотизм и боевой дух, нет. Военная система погрязла в коррупции, карьеризме, тщеславии и отсутствии настоящей дисциплины. Чувство локтя и братства больше не царит там. Воины сражаются друг с другом за право выслужиться и получить кусок побольше. Подлость и устранение самых сильных конкурентов стало обычным делом. Принцесса, я наблюдал это долгие годы.

Элика была потрясена. Залпом допив вино, повернулась к воину, встретив его решительный взгляд.

-Дарк, я не могу понять... Ведь ты не бежишь от смерти и боя, нет. Часть тебя вспыхнула жарким пламенем противостояния при мысли о настоящем сражении... Кассий ответил категоричным отказом на мое письмо. Но ты вернешь себе попранную славу, и, кроме того, убьешь предателя....

- Принцесса, я провел много времени подле тебя. Первые дни я жил мыслью, что однажды заставлю тебя заплатить за мое унижение. Но потом... Я вошел в ваш мир, я увидел его цвет. Цвет славы и процветания. Цвет единства и крепких уз. Цвет чести и достоинства. Мир, в котором нет места подлости, лицемерию и борьбе за самого себя... Мир разумного процветания и несокрушимой силы. В моей родной империи отношение к женщинам иное. Так было всегда. И сейчас мне мерзко осознавать это... то, что мы всегда столь предвзято относились к Атланте. Но лишь матриархат достигнет высшей степени процветания. Я заблуждался. И будь у меня такая возможность, я бы принес присягу на верность тебе, моя королева. Потому что ты самая достойная воительница из всех, которых видел этот мир!

- Дарк... - ошеломленно выговорила Элика, вскидывая руку, чтобы приложить к его губам. Но он решительно перехватил ее ладонь.

- Новости и сплетни не скрыть стенами дворца. Я знаю, в чьих руках ты находилась в Кассиопее. И я могу лишь предполагать, насколько тяжелой была твоя участь по сравнению с моей. Я восхищаюсь твоим мужеством и несгибаемой силой воли. Что этот человек сотворил с тобой, что ты ищешь поцелуев плети в моих объятиях вместо жарких поцелуев, которые я готов дарить тебе нескончаемо? Исход войны ведом лишь богам. Но я знаю, окажись ты проигравшей, какие муки тебя ожидают. Поэтому я не вернусь. Я готов присягнуть тебе на верность и быть рядом на поле боя. Не ради мести и не во имя обиды на своего бывшего правителя. Я не позволю погибнуть женщине, которая за столь короткое время стала для меня прообразом чести и достоинства. Если бы эти качества имели имена, у них бы были твои глаза и твоя улыбка. Я буду рядом и уничтожу любого, кто посмеет посягнуть на тебя. Я не отдам тебя в их руки, я убью любого, кто посмеет об этом помыслить! Потому что я... Я люблю тебя!

- Любишь? -Элика отвернулась. Слезы безысходности сами покатились по ее щекам. Этот мужчина словно вскрыл нарыв кровоточащего сердца, одними своими словами.

Это неправильно... И даже твои слова не исцелят мою душу... Ибо он − не ты...

- Каждый раз, наедине со мной, ты жаждешь одного. Заглушить боль своего сердца иной болью. Даже в первые разы меня это не удивило. Наоборот, позволило понять тебя. Прикоснуться к твоему сердцу и понять, сколь сильна была причиненная тебе боль... Но ты не сломалась. Пусть твое сердце истекает кровью, ты не ожесточилась и не возненавидела весь мир.

- Дарк, замолчи, - крупная дрожь сотрясала плечи девушки. - Ты не понимаешь, о чем просишь! Присягнуть мне на верность? Прообраз чести? Прошу, не говори обо мне так. Моя душа отравлена Тьмой и ядом мести. Я ничем не лучше его. Жажда себялюбия и мести едины. Я не та, кем ты меня считаешь. Я не хочу, чтобы настал день, когда рухнут твои идеалы. Не хочу!

Сильные руки сжали ее плечи, прогоняя мрак отчаяния прочь. Элика доверчиво прижалась, к его сильной груди. На миг их глаза встретились − глаза двух людей, которые смогли досконально понять друг друга.

- Люби меня сегодня так, как я прошу тебя каждый раз. Забери мое чувство вины. Высеки его вместе с кровью, если понадобится... Просто лиши меня этих сомнений!

Страстный поцелуй заглушил ее слабые всхлипы. Резкий, неотвратимый, прикусывающий пухлые губы до крови. Дарк подхватил ее на руки, вновь становясь тем самым, кем она и хотела его видеть - сильным, решительным, безжалостным, но не во имя себя, а лишь ради ее блага.

- Ты так устала быть сильной... - жарко прошептал он в ее губы. Поколебавшись, будущая матриарх призналась ему в том, о чем хотела молчать. Может, надеясь на то, что он будет еще более жесток от этой новой информации.

- Юлий Кантун стал новым легатом Кассия. Мне жаль.

Ни один мускул не дрогнул на волевом лице воина, павшего жертвой предательства своего соратника. Возможно, он догадывался об этом с самого начала. На деле же, его мысли были сейчас далеко. Он из последних сил пытался задавить в себе ненависть и ярость, направленную сейчас лишь на одного человека, который был далеко. Ярость не имела ничего общего с тем, что царь Кассиопеи назначил новым легатом его непримиримого врага. Дарк сжал кулаки, подавляя свою агрессию на бывшего повелителя, чтобы она ни в коем случае сейчас не передалась через его руки любимой девочке, чей мир рухнул за столь короткое время, предав ее и отдав тьме чужих страстей. То, о чем она просила каждый раз, было так неправильно, так противоестественно.

Видит Эдер, первое время он испытывал ничем не передаваемую эйфорию, опуская эту дерзкую, гордую атланку на колени, насилуя ее пухлые губы и шелковистую мягкость горла с яростью загнанного раба и восторгом преодолевшего засаду победителя одновременно. Плеть писала картину страдания и власти на ее смуглой коже легко и непринужденно, и мужчина наслаждался этой пусть обманчивой, фальшивой, но все же возможностью утвердить свою власть и доказать самому себе иллюзорную свободу. Первый раз... Второй... Третий... А потом произошло что-то невероятное. Плеть выпадала из его дрожащих пальцев, кнут он категорически отказывался использовать, кроме как на тренировках, под угрозой избиения и щелчка ошейника на своей шее − будущая королева умела быть жестокой, если ее желания не исполнялись. Больше всего ему хотелось сжимать эту потерянную девочку в своих объятиях, покрывать ее тело нежными поцелуями, именно таким образом очистить ее память от болезненных воспоминаний, показать правильную сторону любви, светлую и лишенную зла.

Он прекрасно понимал, что полюбил без взаимности. Принцесса Атланты и без того преподнесла ему самый щедрый подарок − свое уважение и доверие, в силу непредвзятости и мудрости. Но он и не желал большего.

Сейчас же воин, скрепя сердце, сжал ее крепче, радуясь тому, что никогда в жизни не терял контроль и не пытался разбудить в себе внутреннего зверя. Она играла с ним в эти жестокие игры, лишь зная наверняка, что сможет остановить его словом, либо жестом, что за каждый нанесенный ей удар он несет полную ответственность, что боль освободит душу от иных мук, а не усугубит их еще сильнее. Каждый раз, опуская на ее пылающую спину смоченный в ледяной воде отрез шелка, чтобы забрать жар боли, он видел ее улыбку. Улыбку, в искренности которой сомневаться не приходилось. После необходимой, как кислород, экзекуции Элика превращалась в маленького жизнерадостного ребенка. Швыряла в него шелковыми подушками, прячась за столбиками кровати, брызгала водой прямо в лицо, шутливо сжимала локтями его шею и на короткие мгновения становилась счастливой и умиротворенной. Наверное, не полюбить ее было просто невозможно.

Сжав зубы − ему всегда было сложно преодолевать этот барьер между своей любовью и ее желанием его жестокости, − мужчина, потянувшись руками к лиловому шелку платья принцессы, без усилий потянул его в стороны. Звук рвущейся ткани заставил Элику вздрогнуть. Всего лишь миг, и невозмутимость вместе с бесстрашием покинула ее красивое лицо. В глазах вспыхнул наполовину наигранный затравленный ужас, пухлые губы дрогнули, обнажив полосу жемчужно-белых зубов, прекрасные зеленые глаза зажмурились, унося их обладательницу в мир очищающего, такого необходимого мрака. Дарк сглотнул, делая над собой последнее горячее усилие. Когда-то он этим наслаждался, сполна отыгрываясь за свое униженное положение. Потом отрицал это всеми фибрами души, пытаясь воззвать к ее сущности, стереть свою грубость нежными прикосновениями. И лишь сейчас, впустив в свое сердце любовь, смог понять все чувства этой необыкновенной девочки, прочувствовать их, как собственные, и дать ей желанную свободу и покой через боль и слезы.

Дрожь продолжала сотрясать теперь уже обнаженное тело Элики. Сейчас она была полностью в его власти. Дрожащая, желанная, покорная. Вздрагивающая от каждого прикосновения его пальцев, от тугих оков лилового шелка, за одно короткое мгновение спеленавшего ее беззащитные тонкие запястья. Окрытая его воле и желанию, позволяющая растоптать себя без остатка, в то же время будучи глубоко уверенной, что он никогда этого не сделает. Резкие, прожигающие кровь слова слетели с его губ, повергая Элику в забвение мощного эротического транса, стирающего грани, уносящую к недостижимым вершинам. И лишь одним богам ведомо, кем была она в тот момент на пике своего полета.

Не его имя она произносила в этом сладком забвении, в которое повергали выверенные удары. Не к нему рвались ее привязанные запястья в попытке обнять и прижаться сильнее.. Но только он в данный момент дарил ей эти крылья, только он один сопровождал ее полет, не подпуская близко к пламенным лучам солнца, ограждая от мощных потоков ледяного ветра, не давая упасть камнем вниз, разбившись об реальность, которая могла напугать очень сильно. Ответственность, возложенная на него, была абсолютной. В такие моменты его добровольная невольница ощущала жалящие поцелуи плети совсем иначе. Словно они впрыскивали при соприкосновении с кожей огонь жаркого удовольствия прямо в кровь. И этот бег необъяснимой энергии испепелял отраву послевкусия ее настоящей ненависти и реальной боли, которую ее заставляли терпеть, потому что раньше выбора не было.

Возвращение всегда было одинаковым. Прекрасные зеленые глаза широко распахивались, недоуменно обводили знакомый полумрак покоев, и тут же дыхание выравнивалось, призрачность изумруда достигала максимума, а счастливая улыбка словно обволакивала бальзамом сердце Дарка. Элика прижималась к нему, как к родному. В такие моменты он понимал, что, поверни колесо времен вспять, он бы не выбрал иной участи. Его любовь была обречена на провал. Без надежды. Без взаимности. Без права быть рядом. Он не особо разбирался вцеремониях брачного аспекта атланских женщин. Складывалось впечатление, что предрассудки им были неведомы. Принцесса могла бы с легкостью избрать его, и никто бы ее за это не осудил. Могла. Но он был достаточно умен, чтобы понимать, что ее сердце навсегда отдано другому, как бы онаэто не отрицала.

После необъяснимого полета страсть брала верх. Жаркая, пылающая, схожая с одержимостью, требовательная и не терпящая возражений. Элика задыхалась в его руках, неистово отвечая на яростные поцелуи, не уступая его желанию в своей жажде единения... Ни с одной женщиной прежде прославленный воин кнута не испытывал ничего подобного. Но счастье было таким недолгим и так жестоко прерванным, стоило желанному девичьему телу в его сильных и умелых руках напрячься в приближении сладкой развязки. Ее губы, искусанные в кровь, казавшиеся алее лепестков розы, в безумном забытье произносили все то же ненавистное имя. Именно с ним на устах возносилась она к новым вершинам удовольствия. Именно его призрак, его бессердечный каменный идол стискивала она изо всех сил своими тонкими руками, именно ему предлагалось испить соленую боль ее слез во время сладких судорог. И в этом замкнутом мире, где страдание и ненависть шло под руку с ослепляющей, отрицаемой всеми силами любовью к своему врагу, Дарку больше не было места.

Готовый выть и рычать от колотых ран, осязаемо разрывающих его сердце, он, все же, убивая себя, уничтожая свою гордость и отчаяние, улыбался своей госпоже-невольнице, шептал на ушко ласковые успокаивающие слова, снимал такими же горячими и искусанными в кровь − от неимоверного страдания и душевных мук, в отличие от девушки − губами ее очищающие слезы, снимал отголоски боли с неглубоких отметин наее прекрасной коже. Какая жестокая, бесчеловечная цена за право быть с нею рядом! Любовь − боль. Любовь − яд. Любовь − ранение в сердце. Но мог ли он желать лучшей участи?

Им никогда не быть вместе. Скрепя сердце, он это принял. Разобрав баррикады рассудка, шагнув навстречу осознанному выбору. Потому что он не хотел иной любви. Будь она трижды взаимной, другой такой, как принцесса Атланты, в его жизни больше не будет.

И сейчас, прижимаясь к нему в благодарном объятии, шепча жаркие слова благодарности и восхищения, Элика словно разрывала струны его души, ненамеренно, безжалостно, неосознанно. Серые глаза воина, переполненные душераздирающей грустью, не могли укрыться от ее внимания. Горячая ладонь легла на его губы, слегка погладив гладкую кожу щек, словно пытаясь снять печать этого страдания.

- Почему? - хрипло спросила девушка, заранее зная ответ. И впервые Дарк ответил, воспользовавшись возникшей между ним крепкой связью, движущим моментом которой было доверие.

- Не мое имя произносила ты в забытьи в чертогах Эдера. Не мои руки врачевали твое прошлое, отдавая взамен свое, когда песня плети звучала с полной силой. Не я держал твои ладони там, куда мне никогда не суждено добраться, ибо нет мне там места.

Элика закусила губы. Он был прав во всем. Их, двоих, не существовало.

- Я знаю, кто занял твое сердце. Боги не имеют привычки задавать вопросы перед тем, как наделить нас чувствами. Иногда они играют нашими душами. Возможно, они нам завидуют, ибо сами разучились любить.

- Дарк, - прикрывая грудь разорванным лиловым шелком, с горечью произнесла девушка. - Ты не понимаешь... Меня любить нельзя. За тем, кого я против воли полюбила, останется выжженная земля и сотни смертей. Знаешь, он мне говорил, что его любовь − не повод радоваться, а повод сдаться и перестать существовать. Уничтожить свою гордость и волю... А я недалеко отошла от него в этом! Я убью его, как бы не истекало кровью мое сердце. Я это сделаю.

- Но он останется жить в нем вечно. И ты прекрасно это понимаешь.

Элика завернулась в шелк, завязав его на груди. Затем, справившись с дрожью, тихо произнесла:

- Мой дорогой друг, завтра я отправляюсь в путешествие по округам. Тур Пламенной Речи, как его называет моя мать. Но перед этим, я подпишу все необходимые бумаги. Ты свободен. Возьми столько солнечного металла, сколько сможешь унести. Ты никогда не был моим рабом. Ты всегда был и будешь для меня самым близким человеком.

- Нет. Прошу, госпожа... Нет. Позволь мне остаться с тобой. Невидимой тенью, оберегающей тебя от ветра. Хранящим твой покой и твою жизнь на поле боя. Позволь умереть за тебя, но не отдать в его руки живой. Я не дам уничтожить тебя снова. Я просто не позволю ему это. Как бы я хотел сказать, что ты достойна иной любви! Но теперь я знаю, что нам не дано право выбора ни в чем.

Элика вздрогнула от изумления, когда колени мужчины коснулись пола. Но она не успела даже ничего сказать.

- Моя королева, во имя тебя я перехожу грань прошлого и настоящего, все это время удерживающую меня на распутье. Я отдаю тебе свою жизнь и свою преданность. Я клянусь оберегать тебя и быть с тобой − в той роли, которую ты сама великодушно мне назначишь. Я был слеп непростительно много зим. Позволь служить тебе и принести клятву верности. Я делаю свой выбор, но, если я его лишен... Просто молю, отдай мне приказ.

Тяжелое молчание повисло в комнате. Наконец, вздохнув, принцесса кивнула.

- Да будет так. На коронации я приму твою клятву. Ты воин света и хранитель моего спокойствия.

...Утро было ясным и ласково-теплым. Сопровождение будущей матриарх еще с рассветом было готово выдвигаться в путь.

Элика была великолепна. В доспехах из тонкой кожи черного цвета с щитками с инкрустацией солнечного металла, с легкой тиарой принцессы в черных волосах, с боевым мечом, лишенным изящных украшений − в бою они были не нужны,а демонстрационный вариант был отброшен из-за его непрактичности. Наслаждаясь легкой прохладой и свежестью нового дня, процессия выехала в путь. Первое выступление с речью Элика должна была дать на дворцовой площади. Несмотря на раннее время, она была уже заполнена нарядными горожанами, и стражам империи пришлось расталкивать их в стороны, образуя коридор, чтобы пропустить принцессу и ее свиту на возвышенную трибуну.

- Непобедимый и гордый народ Атланской империи! - громко заявила Элика, поднявшись на помост. - Сегодня я впервые обращаюсь к вам, мои дорогие соотечественники! Бег времени неумолим, и вскоре новая правительница займет трон Атлантиды согласно воле великого Антала! Все вы знаете, что я отмечена печатью его благословения. Но вовсе не напоминать вам о своем божественном пришествии в этот мир пришла я сегодня. Испокон века правительницы нашей империи были едины со своим народом. Ответьте же мне, мои братья и сестры, смысл нашего существования и оплот мощи империи! Желаете ли вы видеть на троне в качестве новой королевы наследную принцессу, которая сегодня явилась сюда выслушать ваш ответ и принять вашу волю?

Толпа взорвалась приветственными криками, но Элика уже успела выхватить среди людей скептически сжатые губы и сомнительно-оценивающие взгляды.

- Я не осуждаю никого из вас за ваше решение, - дождавшись тишины, продолжила Элика. - Каждому известно, что произошло со мной не столь давно. Границы Атланты осквернены, но не гнусной поступью разбойников из Черных Земель, которые уже вскоре будут стерты с лица земли нашими усилиями. Варварская Кассиопея, которую мы всегда уважали как суверенную державу, невзирая на различие менталитетов... Та самая Кассиопея, с которой не столь давно был заключен торговый союз, нанесла удар в спину великой Атланте. Ныне провозглашенный царь, на тот момент еще принц, поставил себя выше нас всех. Их ненависть к нашей империи перешла все допустимые границы. Я читаю в ваших глазах осуждение и, хоть меня это несказанно расстраивает, я прекрасно понимаю, о чем вы думаете. Обряд мести не свершился. Я предала доверие богов, не отняв жизнь проклятого нечестивца.

У меня нет тайн от вас, мои преданные и дорогие подданные. Я не могу вам солгать себе во благо, утверждая, что долгие дни моей неволи имели цель изучить противника и расстановку его сил. Нет. Я прошла чертоги Лакедона в его руках. Но каждый день, проливая слезы, но не склонившись чужой тирании, я ждала наступления того самого момента, когда мы с вами сотрем с лица земли эту обитель зла и неуважения. Когда заберем себе земли проклятого царя вместе с их богатствами и ресурсами. Когда его смерть ознаменует собой окончательную победу великой Атланты! Когда рекой потекут в нашу казну кристаллы слез пустыни. Когда мои подданные получат во владение обширные земли павшей державы, а налоги снизятся вдвое, и начнется пора восхождения и процветания. Ваше богатство и благополучие есть неизменным приоритетом грядущего военного похода. Моя месть будет свершена вместе с несметными богатствами, которые я дарую вам.

Поэтому, дорогие мои подданные, ответьте: дадите ли вы мне свое благословение на правление именем Антала?

...Таяли сомнения на лицах мало проинформированных имперцев, и так до той поры, пока не осталось в толпе сомневающихся и недовольных. Элика плавно несла народу свою волю и речь, отметив при этом и то, что умалчивалось столь долгое время.

- Мне известно, что дочери Атланты иногда пропадают бед вести. Кто из вас потерял сестер, матерей, жен и дочерей, но не имел возможности добраться до трона матриарх Справедливой, дабы известить королеву об этом? Это непростительное предательство. Я не стану карать жестоко глав общин, которые хранили молчание, ибо они полагали, что действуют во благо. Но только до этой поры. Ваше молчание стоило мне неволи и плена. Но я прощаю вас сегодня. Антоний Мудрейший ведет прием во дворце, который открыт теперь для вас. Все, кто потерял близких и не знают ничего об их дальнейшей судьбе − явитесь к мудрому советнику и поведайте ему об этом. Мы сделаем все, что в наших силах, дабы вызволить наших сестер из неволи. И не допустим этого впредь! Но знайте: дальнейшее молчание будет стоить головы каждому. Потому что Атланта едина, и, как бы мы не хотели отрицать очевидное − мы не станем этого делать!..

...Мили пыльных дорог. Города. Округа. Тысячи незнакомых лиц. Предвзятость и неприятие, сменяющееся восторгом. Растущая слава великой королевы. Азарт боя и ожидание перемен. Это была ее империя. Ее народ. Ее Атланта, прозванная в летописях Непобедимой Атлантидой.

Новая королева была признана единогласно. А во дворце тем временем шла подготовка к коронации матриарх, получившей во время тура звание Непримиримой. Тщательно, спланировано − так же, как и подготовка великой армии, которую собирала Латима Беспощадная, подготавливая Атланту к первому за долгое время военному походу, обреченному только на успех и победу....