Глава 11. Легкое прикосновение к тайнам рода


Лорелея



Когда я представляла себе хранилище в главном дворце, совершенно не думала, что оно будет таким. Нет, я, конечно же, предполагала, что имперская библиотека не может быть обычной, но увиденное просто поражало воображение.

К сожалению, в сети нельзя было найти ни одного изображения этой величественной залы или, что больше подходит, ― залов, но сейчас, с отрытым ртом стоя на пороге хранилища, я была этому даже рада.

Потому как подобное высказывание: «Это стоит один раз увидеть, чтобы с достоинством и без сомнений умереть», которое я как-то услышала от бабушки в детстве, когда она была еще жива, вне всяких сомнений подходило на все сто процентов. И даже больше.

Библиотеку можно было назвать настоящим дорогим книжным дворцом.

Да… Дворец во дворце. Занятное и очень даже правдивое сравнение.

Разных оттенков, преимущественно темно-зеленых, узкие ковры. Книжная арка, украшенная поверху позолоченной лепниной с имперской символикой, за ней ― целая анфилада залов с арочными сводами.

Я застыла в первой зале, медленно крутя по сторонам головой и вдыхая приятный запах дорогого дерева, кожи и старины, стараясь впитать весь этот дух в себя поглубже.

По правую мою руку у витражного окна с причудливыми узорами были установлены деревянные стулья с мягкими накладками и небольшие столы, рассчитанные на четырех существ. А вот по левую, мне довелось столкнуться с насмешливым и одновременно цепким взглядом мужчины.

«Да, Лея, столько драконов на один квадратный метр тебе еще никогда не доводилось видеть», – меланхолично констатировала, вежливо улыбнувшись и делая осторожный шажок вперед.

При этом, чувствовала себя под взглядом дракона, словно на академическом боевом полигоне. Шаг в сторону ― и бах. Попал под атакующее заклинание. Странное чувство. И странное сравнение. Ведь вживую на академических полигонах я никогда не была. Только и видела в лентах кусочки магитрансляций.

– А я все думал, когда вы наконец удостоите меня своим вниманием, лэрди, – приятным низким голосом с преувеличенно веселыми нотками произнес дракон, бедром отталкиваясь от широкого рабочего стола и обходя его.

Но наряду с этим я все равно чувствовала на себе его внимательный взгляд, даже когда сам мужчина с уже посеребренными у висков темными короткими волосами на меня и не смотрел.

– Простите мою невежливость, лэрд, – виновато улыбнулась уголками губ. – Просто это место такое…

Я запнулась, не зная, как правильно охарактеризовать то, что ощутила, стоило мне пройти через двустворчатые двери с золоченой табличкой и гравировкой на ней «Имперская библиотека». Обведя рукой помещение, выдохнула:

– Дух захватывает.

– Дух захватывает, – повторил дракон, понятливо кивая. – Да, когда я посетил в первый раз это место, оно и вполовину не было таким, как сейчас. Но даже в то время на меня хранилище произвело незабываемое впечатление. Ну что же, лэрди Лорелея, как я понимаю?

– Да. Верно, хранитель.

Дракон хмыкнул.

– Ко мне можете обращаться – лэрд Баталаер. Какой же вопрос вас привел в библиотеку, лэрди Стаунхаус?

Взглянув на книжный арочный проем, подошла ближе, почти к самому столу, тихо ответила:

– Не то чтобы вопрос, но я слышала, что у вас, в императорской библиотеке, могут храниться все данные по аристократическим родам. Выписки или фолианты. Признаться, лэрд Баталаер, я и сама не слишком понимаю, что именно хотела увидеть или узнать. Но что-то, что бы касалась прошлого моей семьи.

Дракон, одарив меня еще одним пристальным взглядом, задумчиво погладил гладкий подбородок, качнул головой.

– Род Стаунхаусов. Древний, убежденно человеческий. Возможно, я смогу найти для вас несколько стоящих и любопытных материалов. Для этого мне нужно заглянуть в картотеку. Но не слишком надейтесь, дитя. Ждите здесь.

Мужчина, поднявшись, легкой походкой прошел мимо слегка оторопелой меня, направляясь к арке, ведущей в следующую залу, и скрылся в ней.

«Верно ли я услышала, что дракон назвал мой род «убежденно человеческий?»

Что это может означать?

По коже прошел неприятный озноб.

Поежившись, обхватила себя за плечи, шаря по полкам с книгами отсутствующим взглядом. И даже не сразу обратила внимание на появление мужчины. Увидела его только тогда, когда он прошел мимо, обдавая прохладным воздухом и запахом старины. Скорее, так пахло от пожилого дракона: старыми фолиантами. Пылью и древностью.

– Тебе повезло, девочка, – перешел он вдруг на «ты», но я не смутилась, чего-то такого и ожидала от мужчины. – У нас на хранении остался дневник некого лэрда Самуила Стаунхауса. И в очень плохом состоянии ― история твоего рода. Понятия не имею, насколько достоверна информация, но это все, чем я могу тебе помочь. Держи, но смотри, будь осторожна. Не хотелось бы по халатности утерять эти сведенья.

Меня ни капли не задели слова хранителя. Все же он в первую очередь несет за каждую страничку даже самой маленькой книги ответственность. Его волнение вполне обоснованно и понятно.

Благодарно кивнув, с благоговением и всей осторожностью взяла в руки потрепанный дневник в сером из мягкой кожи переплете и достаточно тяжелую книгу.

– Можно мне устроиться за одним из этих столов?

– Конечно. Глупый вопрос. Они для того и предназначены.

«Может, и глупый, но лучше лишний раз спросить. За спрос не ударят. А за оплошность могут».

Я уже собралась отойти от рабочего места хранителя, как в голове снова промелькнули его слова. Повернувшись к мужчине, тихо спросила:

– Лэрд Баталаер, а что вы имели в виду, когда сказали, что мой род «убежденно человеческий»?

Дракон, уже успевший склониться с пинцетом в руках над деревянной дощечкой с незнакомыми выпуклыми символами, чем-то отдаленно похожими на старо-ионесскую древнею рунопись, собираясь заняться работой, вскинул голову, недоуменно нахмурился.

– Что я говорил?

– Что мой род убежденно человеческий, что вы имели в виду? Это что-то значит?

– Не помню. А если не помню, то скорее всего нет. Все, иди, иди, не отвлекай.

Баталаер с приличной долей нескрываемого раздражения замахал руками, словно отгоняя надоедливую пташку, и я все же решила поскорее убраться подобру-поздорову. А то вдруг еще отберет так лелеемые сейчас мной источники информации и выставит за дверь.

Этот дракон может.

Мне подобного исхода совершенно не хотелось.

Стараясь как можно меньше шуметь, присела за первый попавшийся стол ближе к дверям и, положив на деревянную, словно новенькую поверхность свою добычу, замерла, не зная, с чего начать. С дневника предка или вроде как истории рода.

В голове вдруг стало так пусто, словно все мысли разом испарились.

Переводя взгляд от серой мягкой обложки на твердый переплет и обратно, судорожно вздохнула, стискивая повлажневшие ладошки в кулаки.

«Ну же, Лея, ты же именно этого и хотела. Хотя бы одним глазком взглянуть на то, что может таиться под этими обложками. Именно для этого ты здесь. Давай уже, не тормози».

С каждой проведенной в смятении минутой в голове нарастал неприятный гул, грозящий перерасти в головную боль, а тихое тиканье настенных часов над входом в библиотеку и методичное постукивание инструментов Баталаера только добавляли дискомфорта.

Не выдержав, более резким, чем нужно было, движением открыла дневник, только чудом не нанеся ветхим страницам вреда, надеясь, что в нем я найду больше информации. Ведь это первоисточник.

На первой странице дневника не слишком ровным, но, слава всему сущему, читабельным почерком с острыми резкими хвостиками и угловатостью букв было выведено: «Собственность Самуила Стаунхауса».

Как-то уж слишком грубо, словно у моего предка было повышенное самомнение. А после прочтения еще нескольких страничек я только утвердилась в своих выводах.

Дневник прадед начал писать еще в юности. Этакая автобиография. Он писал хоть и скупо, но довольно-таки интересно. О своих непростых взаимоотношениях с родителями и их обоюдном непонимании друг друга. Одна такая ситуация ближе к совершеннолетию едва не довела до того, что прадед начал задумываться о пагубном для репутации рода и немыслимом для тех времен поступке. О побеге.

Камнем преткновения стала новость, а точнее констатация факта. Скорая женитьба Самуила. Прадед только переступил рубеж шестнадцатилетия, а родители в ультимативной форме известили свое чадо, что тот должен выбрать себе невесту из любого аристократического подходящего рода для заключения помолвки.

В принципе, совершенно обыденная вещь даже для сегодняшнего времени.

А как только тому бы исполнилось восемнадцать, жениться. Рановато, конечно. Но и сейчас подобное сплошь и рядом.

Однако прадед заупрямился.

Самуил, будучи с детства самостоятельным, педантичным и с юности уже имея все зачатки властности, неожиданно для родных заупрямился, что вообще в то время не пристало делать, ведь старшим рода не перечили. Данная покорность впитывалась с молоком матери.

Но деда как раз-таки покорность и обошла стороной. Он был совершенно не готов к такому ответственному и тягостному шагу, как скорая женитьба. Родители же только добавляли соли и перца, совершенно не поясняя, по какой причине подобная спешка, только твердя, что он сам вскоре все поймет. После свадебного обряда, конечно же.

Все закончилось тем, что Самуил пригрозил навсегда отречься от рода, если ему не позволят для начала хотя бы закончить академию, а уже после приступать к женитьбе и рождению наследников. Родители нехотя согласились. Однако хитростью стребовали с прадеда клятву, что он женится до двадцатилетия.

Не знаю, как у них подобное получилось, примерно понимая характер деда, да и он не описывал этот факт в дневнике. Но клятва была, и ее пришлось выполнить. Предок по итогу женился в моем возрасте. Девятнадцать лет.

И все было бы несколько обыденно и скучно, если бы прадед не упомянул интересующую меня вещь.

Перечитывая одну и ту же скупую фразу, я никак не могла собрать мысли в кучу, ведь прадед черным по белому написал, что после свадьбы, а точнее, как он выразился, после такого отвратительного времяпрепровождения, как деление постели с супругой, той самой первой брачной ночи, у него пробудилась магия жизни.

Магия жизни…

Какая-то догадка мелькнула в сознании и тут же пропала, потому как тишину и покой библиотеки нарушил переливчатый звон моего магифона.

Вздрогнув всем телом, медленно перевела взгляд на кармашек платья, откуда и раздавалась настойчивая трель.

– Прочитайте уже послание, лэрди, – недовольно проворчал хранитель. – Вы мешаете мне сосредоточиться.

– Простите, – выдавила, прикасаясь к магифону и снимая блокировку.

С моих губ едва не сорвалось ругательство, стоило мне увидеть текст сообщения. По спине пронесся табун ледяных мурашек, а пальцы нервно дрогнули. А все потому, что короткий текст уведомлял, что всего через двадцать минут я должна явиться пред изумрудно-лазурные очи наследников для прохождения испытания.

Судорожно вздохнув, резко поднялась, чувствуя легкое головокружение, и, сделав неуверенный шаг, обратилась к хранителю:

– Благодарю за предоставленную информацию, лэрд. Мне нужно идти. Скажите, я могу на днях вновь навестить библиотеку?

Дракон, не поднимая глаз от своего интересного занятия, проворчал:

– Можете. Если к этому времени еще будете во дворце. Удачи на этапе, девочка. Дневник и фолиант оставь на столе. Все, иди, иди. Тебе следует поспешить.

Благодарно кивнув, кинула последний разочарованный взгляд на дневник и поспешила на выход.

Душу приятно грели пожелания удачи от пожилого дракона.

«Удача мне точно пригодится. А я постараюсь все же пройти явно нелегкое испытание. Потому что, кажется, нащупала нужную маленькую ниточку разгадки тайны исчезновения магии жизни».

Однако испытание оказалось намного сложнее и, что уж там, волнительней, чем я могла помыслить и ожидать.

Загрузка...