Метод чекиста

Глава 2

Все же умеем, когда захотим, делать надежные вещи. Вон старенькая эмка на всем ходу сшибла столбик с дорожным знаком «извилистая дорога», вылетела с дорожного полотна, перевернулась и вновь встала на колеса, снеся еще и молодую березку. Но при этом вполне сохранила изначальную форму – спасибо доброму металлу и надежной конструкции. А вот о ее ездоках такого не скажешь. Там конструкция не такая надежная, и материал похлипче.

Точнее, еще недавно это были ездоки. Теперь это всего лишь два искореженных безжизненных тела. Как пишут в протоколах: «тела, принадлежащие заместителю начальника лаборатории номер 15 Института геологии рудных месторождений АН СССР Вадиму Кушниру и водителю той же лаборатории Максиму Золотареву». Вот так – еще недавно были два человека, и теперь их нет. Остались только «принадлежащие им тела».

Жуть, конечно, жуткая и мрак мрачный. Были и нет – будто кто-то из списка живых вычеркнул недрогнувшей рукой. Но меня сейчас больше всего интересовал другой вопрос: где портфель Кушнира?

Портфель – это ведь не просто предмет обихода. Это какой-то вечный, почти мистический, всепоглощающий объект моих профессиональных забот и тревог. Портфель с печатями в руках дипкурьера, руководителя, военного, ученого легко может стать ящиком Пандоры и выпустить наружу неисчислимые беды в случае, если его откроет враг. И в первую очередь беды обрушатся на тех, кто по долгу службы обязан досмотреть за документами, хранящими фетиш органов госбезопасности – Государственную Тайну.

К сожалению, нет такой силы, которая бы заставила наших увлеченных трудовыми свершениями и громадьем планов ответственных товарищей отказаться от того, чтобы пихать в свои солидные портфели важные документы, записки, блокноты, черновики, которые для врага дороже злата и каменьев.

Так что эти самые портфели мне нередко снятся по ночам – кожаные, клеенчатые, из кожзаменителя, дерматина, красивые и безобразные. Но там обязательно лежит Он – Важный Секретный Документ. Бумажка, за которую летят головы. Поэтому у нас при любом ЧП первый вопрос: где портфель с документами? И что за документы там были?

И, к моему сожалению, перерастающему в ужас, именно такие вот бумажки и бумаженции должны были быть в том самом солидном портфеле, который взял с собой Кушнир, отбывая на совещание в Москву.

Представившись, махнув удостоверением, я прорвался через милицейское оцепление и начал все беседы с этого самого портфеля.

Прокурорский следователь кивнул мне приветственно. Круглые очки придавали ему вид студента-заучки, но рулил он осмотром места происшествия умело. Он жестом указал на салон эмки, откуда уже извлекли тела. И я увидел, что пухлый черный кожаный портфель лежит там, между сиденьями. Тут же половина горы у меня с плеч упала. Вторая половина упадет, когда я узнаю, какие там были бумаги и целы ли они.

Я было потянулся за портфелем – от избытка чувств, конечно. Но меня остановил окрик следователя:

– Не трогать! Сначала эксперт!

Ну да, виноват. Первая заповедь при осмотре места происшествия – не тянуть шаловливые ручки куда не просят, и не хватать, что приглянется. Право первого касания здесь всегда у эксперта.

Опылив портфель криминалистическим порошком и сняв с него отпечатки, эксперт сфотографировал его со вспышкой и протянул следователю. А тот – мне.

Портфель был набит вчерашними газетами, блокнотами, даже стопка чистой бумаги для машинописи имелась.

Холодок пополз, и стало как-то пусто внутри. Папки с докладом, украшенным всеми возможными грифами секретности, не было. А ведь должна была быть!

Черт, не зря меня одолевали самые худшие опасения, что это не обычное ДТП, а происки с той стороны. Которая давно интересуется лабораторией номер пятнадцать. Если доклад у них… Аж голова заходила ходуном от такой перспективы.

Стоп. Пока паниковать рано. Покуда надо разбираться.

– Что вы можете сказать о происшествии? – спросил я следователя, поежившись от налетевшего порыва ветра. Середина апреля, а холод пока собачий, и эти ветра жить не дают.

Следователь только пожал плечами и официальным тоном проинформировал:

– Выводы делать рано. Вот закончим осмотр.

И, больше не обращая внимания на меня, двинулся в сторону эксперта, который на дороге нашел какие-то страшно важные осколки.

Понятная ситуация. Смотрят на меня как на паразита. «Мы работаем, а контрразведка дурацкие вопросы задает! Все бдят и из мухи слона раздувают!» Устроить, что ли, им тут разнос или пока рановато?

Рановато, конечно. Я огляделся и в толпе сотрудников, понятых и вообще непонятно кого разглядел того, кому любые версии и выводы по плечу.

Дядя Степа – милиционер. Лучший друг граждан СССР. Вон он, прохаживается в привычной манере. Правда, от канонического михалковского Дяди Степы его отличает совсем уж плюгавенький рост, развязная приблатненная походка и блатная кепочка. Ну а что вы еще хотите от оперативника уголовного розыска?

С одной стороны, хорошо, что я его увидел, – близкая душа все же. С другой – само его присутствие настораживало. Ведь тянул он лямку в отделе по убийствам Московского управления уголовного сыска – бывшего МУРа. И чего его сюда занесло? Как, впрочем, и прокурорского следователя. Возможный ответ на этот вопрос мне оптимизма не совсем добавлял.

– Степан, ты ли это, дружище? – бросился я к нему как к неожиданно найденной на просторах страны родне.

Пожали крепко друг другу руки. Похлопали по плечам, выбивая пыль. Я был рад встрече. Он был рад встрече. Мы оба были рады. Все же есть нам что вспомнить, – как пули свистели, как граната рванула и как бандитов раскладывали штабелями. Да, было у нас общее горячее дельце в позапрошлом году.

– Какими судьбами? Территория не твоя. – Я обвел окрест себя рукой – вокруг была лесополоса на подъезде к столице.

– С прошлого года наша. Столица расширяется. Здесь будет стройка – не век березкам шуметь.

– Ты же по убийствам, – напирал я. – А тут ДТП.

– Оптимист, – хмыкнул капитан. – А ты знаешь, кто такой оптимист?

– Плохо информированный пессимист?

– Именно. – Дядя Степа помахал рукой, подзывая судебного медика – молодого, по виду только после института и с упрямым блеском в глазах, как у всякого амбициозного молодого специалиста. – Серега, скажи товарищу из высокого кабинета, как оно у нас!

– Оба убиты ударами тупого тяжелого предмета, – четко доложил медик.

– Какого?

– Молоток. Кастет. Или еще чего.

У меня едва стон душевной боли не вырвался. Ох, как же это все плохо. Рубь за сто, что это вражеская акция в отношении секретоносителя первой категории.

– Анализируем следы и механизм происшествия. Получается, что машину снесли с полотна. А потом забили пассажиров чем-то тяжелым и категоричным, – расписал удручающую картину Дядя Степа. – Мотив? У тебя хочу полюбопытствовать. Опять ваша тематика? И потерпевшие с вашего объекта?

– Ты, как всегда, проницателен, – кивнул я.

Дядя Степа вздохнул, а потом с надеждой спросил:

– Дело себе заберете?

– Размечтался! Пока это убийство, а не диверсия или теракт. Так что уголовный розыск, как всегда, в первых рядах.

– С шашкой наголо, – вздохнул Дядя Степа.

– Но работать вместе будем. Указания от руководства получишь незамедлительно.

– Ну да, вам править и удила натягивать, а нам копытом землю рыть.

– Согласился бы тогда на наше предложение о переходе в контрразведку – сам бы сейчас указания раздавал. Теперь не взыщи.

– Да ладно. Мне и так хорошо.

– В общем, ищешь эту проклятую вражью машину. Она повреждена. Ее или в отстой поставят. Или в ремонт загонят.

– Не учи ученого, – отмахнулся Дядя Степа.

– Работаем, капитан!

– Работаем. – В глазах Дяди Степы вспыхнул азартный блеск охотника.

А я направился к новенькой «Победе», которую выделили нашему отделению месяц назад. Кинул на заднее сиденье шляпу. Сел за руль. Повернул ключ.

Машина тронулась, набирая скорость. Меня ждала «пятнашка»…