Мимоходом

– Да, эту проблему я знаю. Но время идет, а убийца бродит по улицам и высматривает новую жертву. Если их всех проверять, то до пенсии ты их не проверишь.

– Доктора помогают, бесплатные консультации дают, можно ограничить круг подозреваемых. Один специалист посоветовал проверять только психопатов. Он посоветовал расширить круг подозреваемых! Убийцей может быть и женщина, мотив которой месть. Мой консультант профессор Фридман Лазарь Иосифович привел десяток примеров серийных убийств, совершенных женщинами, в том числе в нашей стране таких было три.

Вот ими я сейчас и занимаюсь. Вы же, товарищ полковник, понимаете, что от наших стукачей в таком деле мало проку, поэтому и приходится оперативной установкой самому заниматься.

– Ладно, все. Мне надо к генералу, Хорошев продолжай вместо меня.

Подойдя к двери, полковник остановился, посмотрел на меня:

– Кровь из черепа пить, вечно жить можно. Генералу надо об этом сказать.

И не смотря на деловитость совещания, все присутствующие грохнули от смеха.

Хорошев ставил конкретные задачи:

– С врачами-психиатрами как источниками информации о потенциальном преступнике разбирайтесь со всей серьезностью. Но вы еще забыли об источниках возможной информации. Это психотерапевты и психоаналитики. Не каждый пойдет со своей проблемой к психиатру, проще к этой категории психологов обратиться. Так, что сделайте выборку, всех этих лиц работающих в государственных учреждениях и занимающихся частной практикой. На это я вам даю сутки. Через сутки списки пациентов по всем районам должны лежать у меня на столе, для проверки будем привлекать весь оперативный состав области. Принято решение взять для усиления оперативников с районов области.

Учитывая закономерность убийств по времени, можно предполагать, что очередное убийство он совершит в среду. Мы планируем в этот день провести операцию «Сеть». Будут задействованы все аттестованные сотрудники, работать будем по гражданке. Вопросы есть? Нет! Тогда, свободны.

* * *

В «Сеть» попал такой улов, что пришлось сутки разбираться со всеми попавшими: ворами, грабителями и прочими уголовниками, но вампира не было. Его, в принципе, не было, те, кто оказались в отделах, все были знакомы оперативникам по свои прошлым делам или попадали под пристальный взгляд службы участковых инспекторов, как хулиганы, бытовые дебоширы и прочая дребедень. Так, заодно, раскрыли несколько грабежей, краж, о которых уже и забыли. Задержали нескольких лиц, находящихся в розыске, тоже – заодно.

Все это было хорошо, но главная цель достигнута не была.

Начальник управления розыска следующим утром высказал, все, что думал о проведенном мероприятии:

– Вы его спугнули! Не надо было трогать этих уголовников, столько шума по городу было, естественно он и затаился теперь. Не такой же он дурак, что не понял для чего столько переодетых полицейских в городе разгуливают, хватают всех подозрительных.

Хорошев встал, по его скулам видно было, что он негодует:

– Товарищ полковник, что же теперь, надо было преступников отпускать прямо с мест преступлений, а разыскиваемых сажать на такси, чтобы уезжали из города на время? И почему Вы решили, что мы его спугнули, работали как всегда: тихо, без шума.

А то, что убийца не появился можно объяснить его отсутствием в городе, это, во-первых, во-вторых – он уже попал к нам под подозрение, когда мы отрабатывали списки психически больных и на время затаился, и в-третьих – он мог быть предупрежден о готовящейся операции.

– Кем? Ты о чем? Кто кроме наших сотрудников мог об этом знать, о цели мероприятия узнали только при начале операции! Заранее знали только твои сотрудники.

– От родственника, который служит в нашей конторе… Или он сам служит у нас!

– Что?

– Мы профессионалы, этого исключать нельзя, я имею полное основание для выдвижения такой версии.

– Имеешь. – полковник был растерян, версия выдвинутая начальником убойного отдела была реальной, до тошноты реальной.

– Убийца не совершил убийства в закономерное ему время, он знал об операции. А почему бы и нет? Свой! – неслось в голове у главного сыщика города. Полковник встал, прошелся по кабинету, затем сел на свое место:

– Начальник отдела и старшие опера останутся, остальные свободны.

Когда остался ограниченный круг, полковник всем присутствующим задал один вопрос:

– Что будем делать?

– Параллельно с существующими версиями будем отрабатывать и новую. Я полагаю, что не будет правопроступка, если мы этой версией не поделимся со следователем и собственной безопасностью. Сами разберемся. – высказал свое мнение начальник убойного отдела.

– Кто конкретно эти будет заниматься?

– Я предлагаю Трошина.

Услышав свою фамилию, я вздрогнул. Ох, как мне не хотелось бы копать под своих ребят. Не красиво это. Есть собственная безопасность пусть она этим и занимается. А под своего, грязное белье ворошить, а как после этого он будет прикрывать мою спину. Ох, как мне нехорошо, надо что-то сказать. Я попробовал довести до полковников свой довод:

– У меня еще очень много неотработанных людей по списку, с этим как быть?

– Твоими списками займется кто-то другой, а ты занимаешься оперсоставом. Только оперсоставом, если это не наш, это не наша проблема. Будут результаты сразу ко мне, в любое время, если будет ночь – звонишь домой. Понял? – Прохоров принял окончательное решение.

– Так точно!

Чего здесь не понять, где угодно найди и доложи!

Через час я вернулся в кабинет начальника, этого времени хватило, для того чтобы подготовить план мероприятий по поставленной задаче.

Полковник оторвался от бумаг:

– Что у тебя?

– Я изучил поставленную задачу, составил модель необходимых проверок, но я нуждаюсь в помощи на Вашем уровне. В управлении начинается диспансеризация личного состава, было бы хорошо, чтобы уголовный розыск стал первым в очереди на медицинское обследование.

А я с помощью личных контактов, решу вопрос о проведении исследования наших сотрудников с использованием полиграфа для выявления свойств личности, которые может иметь наш потенциальный убийца.

– Ты веришь в полиграф?

– На текущий момент это единственный инструмент, который нам поможет отфильтровать сотрудников. Если эту проверку проводить классическими способами, то мне потребуется полгода, а время, как я полагаю, не терпит.

– Согласен! Диспансеризация начнется с понедельника, с начальником медслужбы я все сегодня согласую. Только учти, со своими личными контактами, цель использования полиграфа должны быть зашифрована. Это должна быть просто ежегодная проверка психофизиологии сотрудников.

– Конечно, единственное лицо, которое будет посвящено в истинную цель, будет психолог. Ему придется составить специальный тест, технаря посвящать в детали не будем…

С Татьяной Лосевой у нас были взаимные симпатии. При первом знакомстве, молодого специалиста в области психофизиологии я воспринял несерьезно. В беседе мы обсуждали теорию Ломброзо, о имеющихся закономерностях признаков внешности и преступного поведения, плавно перешли на закономерности генетики, а затем на закономерности видимых патологий человека и его поведения. При беседе больше говорила Татьяна. Вывод, к которому я её подвел, был поразителен – мозг, находящийся в черепе головы, имеющей родимое пятно, должен иметь аномалии, аномалии мозга должны выражаться в патологии психической деятельности и поведении.

Итог подвел я:

– Надеюсь, что наш Президент СССР является исключением из правил.

Татьяна минуту смотрела на меня широко раскрытыми глазами, затем тихо выдавила из себя:

– Я тоже надеюсь.

Это первое общение и сформировало взаимные симпатии. Лосева была настоящим профессионалом. В чем я ни раз, убеждался, когда обращался к ней за консультацией при составлении психологических портретов убийц, которых мне надо было разыскать.

В лаборатории Татьяна была одна, я не теряя времени объяснил ей задачу, она отнеслась с профессиональным пониманием:

– Я, в принципе, уже представляю, какую информацию с помощью каких вопросов можно получить, но не полагаете ли Вы, что этот тест необходимо использовать при тестировании всех сотрудников управления области?

– Вы Татьяна мудрая женщина, а почему бы и нет? Кто предупрежден, тот вооружен!

Результаты меня несколько поразили, как пояснила Лосева, сотрудников со свойствами личности потенциального подозреваемого выявлено не было. Но, были выявлены личности с симптомами паранойи. Я вопросительно посмотрел на нее:

– И, что из этого следует?

– Это уже не моя компетенция, это компетенция психиатра. – был ее ответ.

– Может это приобретенное? Специфика оперативной работы.

– Возможно и так. Но это настораживает. Я должна эти результаты доложить начальнику ВВК.

– И он, конечно, возложит дальнейшее исследование этих ребят на психиатра?

– Да. Они будут под наблюдением.

Вот поэтому, мне и не хотелось заниматься отработкой своих сотрудников, я знал, что эта проверка может принести кому-то неприятности.

Да, реально, существует профессиональная деформация личности. Да, она опасна и для самой личности, она опасна для окружающих. Она опасна от формы своего проявления. Суицид или убийство – вот наиболее опасные формы, преобладает суицид, но об этом почему-то все молчат.

Да, не так все просто, если государство дает право на пенсию при выслуге 20 лет.

Результаты исследования были доложены начальнику управления уголовного розыска, он высказал свою точку зрения:

– Я просто обязан был принять версию Хорошева на проверку, хотя сам в своих сотрудниках не сомневался. Дальнейшую разработку считаю нецелесообразной. Ты свободен!

Он нажал на клавишу селектора:

– Хорошев зайди ко мне.

* * *

Мне оставалось вернуться к «своим баранам».

В моем списке было двенадцать психотерапевтов и психоаналитиков, одного я оставил себе, а остальных поручил ребятам из райотдела.

– Все способы хороши, для достижения цели! – напутствовал я их,

– Но, только без применения физической силы и угрозы оружием!

На Пироговку добирался полчаса, нашел нужный дом, поднялся на нужный этаж. На двери располагалась табличка: «Психотерапевт Лозовский Эдуард Брониславович». Я толкнул дверь, за дверью за секретером у персонального компьютера сидела живая «супер модель». Она подняла на меня глаза с ресницами длиной по пять сантиметров:

– Вы желаете записаться на прием или Вам уже сеанс назначен?

Это не супермодель! – подумал я, это трансвестит, черт побери. Ничего себе секретарь – референт.

Вслух сказал:

– Я не пациент, я сотрудник уголовного розыска и мне необходимо поговорить с Эдуардом Брониславовичем.

Чудо открыло ежедневник, после просмотра страницы дала мне рекомендацию:

– Доктор Вас сегодня не примет, у него все время расписано, попробуйте зайти завтра после 12 часов.

– Нет уж, лучше пусть он ко мне, вот повесточка, а Вы распишитесь за ее получение, – из внутреннего кармана я вынул бланк повестки, – Он вызывается, пока, в качестве свидетеля.

«Чудо» хлопнуло ресницами:

– Обождите минуточку. – и скрылось за дверью рабочего кабинета психотерапевта.

Я осмотрелся по сторонам, два угла приемной были обклеены визитками психотерапевта. Каких только не было, и с государственными гербами, и с картинками, фотографиями и пиктограммами, их было больше тысячи. Они были все разные, даже принципиально не похожие друг на друга. Но, общий признак я разглядел, это был любимый вычурный почерк, которым были выполнены фамилия, имя и отчество психотерапевта.

Любит вычурный почерк доктор. А это очень нехорошо, и нехорошо обклеивать своими визитками стены кабинета.

Одним словом, психотерапевт!

Дверь открылась, и появился секретарь-референт:

– Подождите минут десять, доктор Вас примет.

Через десять минут, которые я провел в очень удобном кресле, трансвестит сообщил мне, что я могу пройти к доктору.

Перед посещением этого доктора у меня были плохие предчувствия, к сожалению, они меня никогда не обманывали. Все получилось как всегда, а хотел как лучше!

Передо мной вальяжно сидел не писаный красавец с тонкими чертами лица. Брюнет с голубыми глазами. Идеальный греческий нос, который он мне постоянно показывал в профиль Дурная привычка общения человека, когда его голова расположена боком. Дорогой костюм, дорогой галстук, запонки с бриллиантами.

Стены, опять, все стены обклеены визитками!

Психотерапевт начал первым:

– Чем могу быть полезен уголовному розыску?

Я показал свое удостоверение в развернутом виде:

– Старший оперуполномоченный уголовного розыска подполковник полиции Трошин Павел Дмитриевич. – сделав паузу, продолжил:

– Уже во всех городских СМИ имеется информация о том, что в нашем городе совершена серия убийств женщин. Специалисты полагают, что эти преступления могло совершить лицо с психической аномалией. Для проверки этой версии нам необходимо собрать информацию о всех лицах, имеющих хоть какие-то отклонения в психике.

– Ну, милашка!

Что? Не надо так со мной говорить, любитель трансвеститов. Внутри у меня начинало закипать. Но, он телепатией не был обучен, а продолжал в том же русле:

– Вы не туда пришли, голубчик, Вы должны знать, что существует клятва Гиппократа, то, что поведано доктору больным это для него свято и не может разглашаться никому. Так, что извольте покинуть мой кабинет. Список клиентов захотели? Может Вам еще ключ от квартиры, где деньги лежат? – и он неприлично рассмеялся.

Он смеялся, а меня уже несло, усталость за месяц видно накопилась. Я перегнулся через стол, схватив его за ворот рубашки и галстук, придвинул его идеальное лицо поближе и шепотом сказал:

– Какая клятва Гиппократа, о чем ты? Даже в медицинских вузах принимают клятву врача России! А ты, насколько я знаю, окончил кое-как педагогический институт и образование у тебя педагогическое, а психолог ты для учеников средней школы. А теперь я тебе расскажу, как стал ты психологом. Хочешь?

Он молчал, не пытаясь высвободится из моей руки, а я продолжил:

– Один в семье рос, один был радостью для своей мамы и папы, такой красивый, такой умный, чтобы ты не испортился, мамочка тебя на улицу не выпускала, занимала тебя музыкой. Видишь, какие у тебя пальчики тоненькие. До сих пор на фано музицировать приходится, вот как она тебя выдрессировала. Музыку ненавидишь, а играешь, мама заставляет. До десятого класса тебя в изоляции держала, не дай бог, что с таким талантом и красотой случиться. А где-то в старших классах ты очень удивился своим одноклассникам, которые влюбляются, переживают, а тебе этого не дано, никого не любишь кроме себя. А мать, которая родила тебя, оберегала, ты ненавидишь! Вот тогда ты и задумался о своих проблемах! Вот почему ты стал психологом, ты думал, что получишь знания, которые помогут решить все твои проблемы? Да? Не туда ты пошел учиться, милый, тебе надо было в медицинский, учиться на психиатра. Да, и это тебе не поможет, потому что больная голова не лечиться и передается болезнь головы от поколения к поколению. Занимательную генетику почитай! – я остановился, резко оторвал свою руку от его шеи, он рухнул в кресло.

Я достал из внутреннего кармана фотографии убитых и положил их на крышку стола:

– Смотри психотерапевт, как глумится твой потенциальный клиент, на котором ты еще и бабки возможно зарабатываешь. Запомни, мы этого урода все равно найдем и если он окажется действительно твоим клиентом, я тебя… Нет! Убивать я тебя не буду, и родственникам убитых про тебя не скажу, что ты его покрывал. Я … лично, тебе сломаю твой красивый нос, который, вероятно с нежностью любит твоя ненавистная мамочка. Ты меня понял?

Короткий монолог закончен, результат – список на 229 человек.

Грубость – это издержки профессии – успокоил я себя.

* * *

Еще пролетела неделя, убийств не было. Адреса, оперативные установки, беседы и так каждый день. В конце дня объемная справка, где был, с кем встречался, что установлено. Рутина.

Рабочий день закончился, сделано все, что планировалось, я вышел из здания управления, посмотрел на наручные часы. Ровно двадцать часов, наконец-то я рано окажусь дома. Пешком не пойду, быстро на маршрутку, скомандовал я себе.

На остановке было несколько человек.

«Балерину» я сразу не узнал. Пятнадцать лет его сильно изменили, настолько сильно, что я мог бы пройти мимо его. Но, он меня узнал:

– Здорово начальник! Не думал, что еще встретимся, но жизнь такая интересная штука. Она меня сама заставила искать тебя. Отойдем в сторону.

Мы отошли.

– Если искал, значит, я тебе нужен. Если нужен, то разговор ко мне имеется, а лучше поговорить на лавочке. – я показал рукой на скверик.

Пятнадцать лет тому назад «Балерину» или в миру – Николая Свешникова, задержали на месте убийства. Ситуация складывалась против Николая, с окровавленным ножём в руке, возле трупа он был застигнут экипажем вневедомственной охраны. Разбираться мне пришлось очень долго, следователю не терпелось направить уголовное дело в суд. А я был убежден в невиновности подозреваемого, – не мог профессиональный «медвежатник» на «мокруху» пойти, да и своего друга привалить. Я оказался прав, один из подельников таким способом решил избавиться от своей группы, чтобы весь «навар» прибрать к рукам.

Кличку Свешникову дали из-за любимого воровского инструмента, который он чаще всего использовал для вскрытия металлических хранилищ. Инструмент этот и называется «Балерина».

Когда Николая выпускали из ИВС, я ему сказал:

– На будущее запомни, с точки зрения оказания медицинской помощи клинок ножа из раны не рекомендуется удалять, может возникнуть шок и сразу начинается кровотечение. Больше так не поступай.

И вот теперь через пятнадцать лет эта встреча.

– Начальник, сукой я никогда не был! – начал Свешников, и продолжил, но я ненавижу «мокрушников», особенно тех, которые проливают кровь ради своих сексуальных утех.

А теперь по порядку. Позавчера я встретил одного старинного корешка, он уже с нашем миром завязал лет десять тому назад. Бизнесом аптечным теперь занимается. Встретились, корешок растрогался до слез, пошли в кабак, приняли изрядно. Он стал говорить о своем весе в кругу бизнесменов. В общем, хвастался от випитого. Потом предложил меня познакомить с некоторыми деловыми. Я был изрядно поддатый. Согласился.

У него машина с водителем, поехали за город. Пока ехали, он начал молоть какую-то чепуху. Мы будущее этого мира и все в таком духе, о какой-то организации, которая будет управлять всем миром. Я все это слушал и не понимал, то ли он все это с пьяну лепит, то ли у него башка поехала на совсем. Приехали мы на заброшенное кладбище.

Николай замолчал, достал сигарету прикурил трясущимися руками и продолжил,

– В машине у него было два балахона черного цвета, один он на себя одел, а второй мне сказал одеть, а после того мы с ним пошли в центр кладбища. Я как из машины вышел, по сторонам оглянулся, а там еще машины поодаль стоят, я насчитал двенадцать.

Он сглотнул, достал вторую сигарету:

– А потом начался кошмар. В центре кладбища расположен большой саркофаг, возле него стоит человек в черном балахоне, а вокруг полукругом еще человек пятнадцать, не больше. Мой корешок мне и говорит, что мне повезло, я буду присутствовать на мессе. Что там их главный говорил, не знаю, не на русском, а когда говорил, обрызгивал всех темной жидкостью. В темноте при нескольких свечках трудно было разобраться, что это за жидкость. Но, запах!

Ну, так вот начальник, кровь это была.

Они сатанисты, так сказал мой корешок, собираются в дни, где есть шестерка. Соблюдают правила конспирации, чужих не водят, только тех, в ком уверен брат по крови. Так они себя называют. Да и не каждому это по карману, они взносы платят, каждый месяц по тысячи баксов. Смысл такой, что скоро будет приход дьявола, они будут его слугами.

Вот такая ерунда начальник.

Мне стало не по себе, говорят в народе, что фантазии способны воплощаться, пошутил над контрразведкой и получил, что заслужил.

За неделю необходимо было отработать в деталях планируемое мероприятие, для силового обеспечения были привлечены силы СОБРа, оперативно-техническое управление обеспечило современными средствами связи и наблюдения. Все готовились к операции серьезно, в практике такого еще не было.

Пятеро из нашего отдела прибыли на место еще засветло, провели еще раз реконгсценировку на местности, замаскировали свое присутствие и начали ждать наступления ночи.

Я наблюдал все происходящее на кладбище в прибор ночного видения, до меня доносились слова человека, который был, вероятно, главным среди присутствующих. Но слов я не понимал, мужчина говорил на непонятном языке.

Наступил момент, когда замаскированные прожекторы осветили присутствующих на этой страшной мессе. Лязгнули затворы автоматов и пистолетов. Начальник уголовного розыска прогремел в мегафон:

– Всем поднять руки и оставаться на месте!

Сатанисты сопротивления не оказали, через час начались опросы задержанных.

Начальник розыска ходил по кабинету, от впечатлений он был возбужден:

– Какие у нас основания для их задержания, вы видели, кого привезли? Двое с прокурором города в сауне парятся. Один охотится с заместителем мэра. Депутат Государственной Думы в обезьяннике! Сейчас такое начнется! Что делать?

Смирнов! Через дежурного подымай эксперта-биолога! Нас только спасет биологическая экспертиза крови на этих балахонах. Быстро! Без результата сюда не возвращайся!

Трошин мы с тобой сейчас поговорим с главным сатанистом, распорядись, чтобы его привели.

Лунева знали многие оперативники, это была уникальная личность, менее значимая, чем основатели МММ и Русской недвижимости, но он был искуснее, его комбинации были уникальными как по форме, так и по содержанию. В Луневе погиб артист. В черном балахоне он был похож на средневекового инквизитора.

Начальник, увидев его, застыл в немой сцене, когда у него прорезался голос, он спросил «великого комбинатора»:

– Лунев? Ты же еще сидеть должен за торговлю бензином?

– Начальничек, на свободу отпущен с чистой совестью, досрочно, в виду полного перевоспитания.

– Ты? Перевоспитался? После пятой ходки? Как вышел, так ты теперь и вернешься на довоспитание.

– За, что начальники?

– За соучастие в убийствах!

– Бред какой-то. Какие еще убийства?

– Лунев, ты мне здесь дурака не валяй. Мы тебе не «колбасники» ты в убойном отделе находишься!

– Да-а? А зачем я здесь нахожусь?

– Не знаешь?

– Нет!

– А, что вы там, на кладбище творили, или у нас всех галлюцинации были, так техника все сняла, для суда будет убедительно, что вы там вытворяли.

– Ах, вот, Вы о чем. Так извините, в нашем основном законе под названием Конституция Российской Федерации в статье 28 закреплено, что каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Таким образом, что я делал со своими братьями на кладбище это наше дело и отчитываться не перед кем я не намерен!

Я требую адвоката!

– Будет тебе адвокат, когда мы тебя задержим по подозрению в совершении убийства!

– Опять убийство! Какое убийство, начальник? Какое убийство было совершено на кладбище?

– На кладбище никого не убивали, ты Лунев не передергивай. Крови то столько где взяли, что братья-доноры дали?

Лунев, наконец-то что-то сообразил:

– Стоп начальник! Я, кажется, понимаю, что происходит. Дайте мне пять минут на раздумье и угостите меня сигаретой, мои отняли.

Я вопросительно посмотрел на начальника, тот утвердительно качнул головой, я подал Луневу одну сигарету, дал прикурить.

Через пять минут он заговорил:

– Я все понял, вы подозреваете нас в убийствах женщин, вы думаете, что этой кровью мы проводим ритуал. Но, это не так, экспертиза покажет, что это кровь коров, я ее беру у знакомого с мясокомбината, он, кстати, это обязательно подтвердит.

Вы меня все равно отпустите, и вам могу сказать, зачем я это все «забодяжил». Все мои братья с медленно текущей головой, я им лапшу на уши навешал о сатанистах, о приходе сатаны, они и поверили. Мой интерес состоит в ежемесячных взносах, который регулярно оседают у меня в кармане. Я же только вышел и мне нужен первоначальный капитал. Я хотел через годик от этой братвы потихоньку отвалить. Искать они меня не будут, заявлений в полицию писать не пожелают. Вот и весь мой проект…

Когда Лунева увели, начальник совсем расстроился:

– Ну, попали в лужу, теперь эти олигархи-сатанисты с нами разделаются, посмешищем на весь город сделают.

Я его успокоил:

– Не сделают, они свой рот будут держать закрытым, такое для них обнародовать опасно. Наоборот они у нас на крючках. Уходить будут в ножки кланяться станут. Кто, узнав об их проделках, будет к ним серьезно относиться. Весь бизнес кончиться в один миг.

– А ты прав. Все, что бог не делает, все к лучшему…

Кровь оказалась коровьей, фигуранты ночной операции были отпущены домой.

* * *

Как трещит голова!

Такое чувство, что если я постараюсь приподнять голову над подушкой она отвалиться. А приподнять надо, надо даже встать с постели и пройти пять метров до кухни. Там, в навесном шкафу находится мое спасение.

Очень медленно я принял сидячее положение, ноги оставались на кровати, затем медленно спустил ноги на пол.

Около минуты у меня ушло на отдых.

Встал. Голова должна была взорваться, Скрипя зубами от боли, медленно пошел на кухню. Вот и спасительный шкафчик, вот и спасительный бюкс из под цейлонского чая. Открыв крышку бюкса, высыпаю содержимое на стол.

– Где этот чертов аспирин? – еще раз перебираю конвалюты с таблетками.

– Аспирина нет! – в панике начинаю открывать дверцы шкафов, выдвигать ящики. В голове стоит один вопрос:

– Где этот чертов аспирин? Вот он! Миленький, как я тебя сразу не заметил под разделочной доской. Какая тебя сволочь сюда положила? Голову бы ему оторвать.

Выдавливаю из конвалюты пару таблеток, быстро бросаю их в рот.

Рот не чувствует отвратительный вкус аспирина, сейчас доминирует головная боль.

– Так, а где чертова аскорбиновая кислота? Я же ее только сейчас видел. Вот она родненькая, на столе.

Пять драже отправляю в рот, все запиваю водой из под крана.

– А теперь в постель, медленно.

Дошел!

– Черт возьми, как же я так вчера упился? Упиться я не мог, бывало, в два раза больше употреблял и ничего, без последствий.

Это самое настоящее отравление от алкогольного суррогата!

Не может быть таких последствий от качественного продукта!

Вся надежда на лекарства, аскорбиновая кислота ускорит процесс метаболизма, а аспирин поможет избавиться от гадости через пот.

Надо постараться заснуть…

Это было уже второе мое пробуждение в течении одного дня.

Подвигал головой, боли не было. Посмотрел на часы, второй сон продлился почти три часа. Но, вместо головной боли появилось неприятное ощущение в желудке.

Надо вставать и принять еще «Мезим» в нашей жизни он не заменим!

Сделал два шага и вернулся на кровать. Ноги как ватные, плохо слушаются.

Что-то со мной случилось серьезное, а не надо ли обратиться к специалистам? Может быть гипертонический криз? Не будем спешить.

Я вытащил из-под журнального столика стоящего возле кровати танометр, измерил давление. Цифры меня удивили – 90 на 60.

– Вот отчего у меня ноги ватные, вот отчего меня повело в сторону не успев сделать и шага.

Мозг начинал работать.

– Все просто, Ватсон, снижение артериального давления от совместного применения «Диротона» с алкоголем. Ну и олух я! Гипотензивные таблетки пью и запиваю коньяком.

Теперь меня спасет кофе.

А желудок почему болит? Так как ему не болеть, когда я вчера в кабаке две порции свинины съел. Даже здоровый, такое может не выдержать!

«Мезим» и две чашки крепкого кофе поставили меня на ноги. Жизнь стала веселей.

С трудом вспоминал события вечера. После работы Леонов пригласил в кабак отмечать свое день рождения. Как отмечали юбилей в памяти отсутствовало, Как я оказался дома, было для меня тайной.

– Да. Все симптомы отравления алкогольным суррогатов, слава богу, что жив. Надо позвонить дежурному по городу, узнать трупов наших не доставляли…