Глава 12

Незаметно наступила весна. Приближался день свадьбы. Дом украсили живыми цветами и лентами, стол в холле ломился от подарков и поздравительных открыток, присланных с нарочными. Слуги бегали, как наскипидаренные, стараясь все успеть. Даже Оливия, волнуясь о предстоящей публичной церемонии, разорвала несколько платочков, стараясь сдерживать чувства.

Невозмутимым оставался лишь мистер Олмидж. Он все так же ходил на работу, контролировал изготовление гробов, копание могил и поминальные трапезы. Договаривался со служителями Храма и торопил каменщика, задержавшего новый памятник для покойного супруга миссис Грэйди. Многие удивлялись, как так? Молодой мужчина собирается жениться на юной привлекательной мисс и при этом совершенно спокоен?

Правда, кумушки отмечали покупки сладостей, цветов и лент, но это все такие мелочи! Где же посиделки с друзьями? Где оплакивание холостяцкой жизни? Решительно, странный человек этот мистер Олмидж!

За день до церемонии особняк посетил поверенный. Окончательный вариант брачного договора был изучен, одобрен и подписан двумя сторонами и свидетелями. Приняв с поверенным стаканчик бренди, мистер Олмидж повеселел, а вот Оливия, напротив, нахмурилась: последнее время призрак леди Луизы стал особенно капризным и раздражительным.

Дарованная материальность позволяла ей устраивать мелкие, но неприятные пакости, а вчера она вообще бросила в девушку щетку для волос, словно в ленивую горничную! Впрочем, говорить об этом с мистером Олмиджем было бесполезно: гробовщик бездумно любил чахоточную особу и на все просьбы повлиять на призрак, лишь отмахивался. Вот виконт, тот всегда вел себя сдержанно и, получив материальность, всего лишь приноровился читать книги в кабинете хозяина дома, пока тот находился в конторе.

Оливия боролась с самоуправством леди Луизы своими способами: просто уходила в булочную на весь день, возвращаясь домой к ужину. Утонченная леди скучала и бесилась в одиночестве, тратя свою материальность на бессмысленные действия и к возвращению будущей миссис Олмидж в дом становилась безмолвным полупрозрачным куском тумана, смирно ожидающим ужина из рук «соперницы».

* * *

В день свадьбы возле церкви собрался весь город. Всем хотелось поглазеть на невесту, выпить стаканчик вина из бочки, откупоренной в честь молодых, и обсудить, сколько денег гробовщик потратил на свадьбу, и есть ли у невзрачной мисс приданое.

Многие горожанки с неудовольствием отметили, что и украшения, и церемония были достаточно скромными. Ни огромного количества гостей, ни белых голубей, опутанных лентами, взмывающих ввысь. Было лишь то, что требуется, и ничего более. Правда, невеста была закутана в традиционную фату, означающую невинность, и кумушки, с подачи вдовствующей миссис Олмидж, шипели Оливии вслед, что не стоило так попрать заветы Девы. Невесты, утратившие невинность до свадьбы, старались обойтись без этого аксессуара, предпочитая шляпку с белыми лентами или высокую прическу, украшенную перьями и драгоценностями.

Мисс Суджик же шла к алтарю во всем блеске невинности: в простом белом платье с длинными рукавами и высоким воротником. С распущенными волосами под белой вуалью, с венком из белых роз поверх невесомого кружева. И как сплетницы ни вострили свои языки, сказать что-то гадкое рядом с такой нежной невестой казалось кощунством!

Жених тоже не подкачал, явившись на церемонию в дорогом сером фраке, с белым галстуком и жемчужной булавкой. Букетик в петлице точно повторял букет невесты, а шитье жилета напоминала вышивку на корсаже мисс Суджик. С точки зрения умеренности и хорошего вкуса, свадьба была безупречна! Даже кольца, которыми во имя Девы обменялись молодожены, были абсолютно простыми и гладкими.

Правда, многие отметили, что жених не стал целовать невесту в губы: он коснулся поцелуем ее щеки, но мисс все равно смутилась и так зарделась, что кто-то в задних рядах неприлично присвистнул и зааплодировал.

После службы молодые вышли на площадь и по традиции раздали милостыню. Ко всеобщему удивлению, молодая миссис Олмидж разложила булочки на кладбищенской ограде, смущенно пробормотав:

– Для птичек!

Ей простили милое чудачество. Однако уличные мальчишки, желающие поживиться сдобой после ухода молодоженов, разочарованно плевались: у сладких плюшек был вкус пепла, да и твердые они были, словно месяц лежали в кладовке.

Свадебный пир проходил скромно. Жених маялся, желая скорее закончить балаган и укрыться от мира в будуаре леди Луизы. Невеста скучала и мысленно выбирала рецепты, которыми хотела разнообразить ассортимент своей булочной. Через тосты, подарки и высокопарные речи торжество катилось по привычному сценарию. Правда кумушки перешептывались, что, мол, давно не видели такой сдержанной пары, и тут же сами себе возражали: так гробовщику и неприлично веселиться, пусть даже и на свадьбе.

Когда молодым было дозволено удалиться, мистер Олмидж и Оливия вздохнули с облегчением. Они вместе поднялись на свой этаж, подошли к дверям спален:

– Жду вас в будуаре через полчаса, миссис Олмидж, – сказал жених.

– Непременно буду, мистер Олмидж, только выну шпильки из прически, – пообещала невеста, скрываясь за дверью своей комнаты.

Платье снимать девушка не стала – открепила фату, вынула шпильки, помассировала виски каплей лавандовой воды, заплела простую косу и прошла в будуар.

Эта комната усилиями слуг стала ожившей сказкой: всюду живые цветы, белоснежные и позолоченные свечи. Леди Луиза уже сидела у стола рядом с мистером Олмиджем и была совсем не рада визиту соперницы. Оливия скромно улыбнулась, оценивая взглядом изысканный стол, кружевное платье призрака и тонкие золотые браслеты на запястьях парочки. Они устраивали свой собственный праздник и так смотрели друг на друга, что у девушки что-то екнуло под сердцем. Так же ее отец и мама смотрели друг на друга: нежно, заботливо, любуясь друг другом и радуясь. Хотя матушку никто не назвал бы красавицей: очень уж простым было ее лицо, неяркими волосы и глаза. Зато сколько радости было в ее улыбке!

Потаенно вздохнув, Оливия взяла каждую тарелку и «вручила» ее леди Луизе. Так же поступила с бутылкой вина, коробкой шоколада и вазочками с клубникой и взбитыми сливками. На всякий случай коснулась корзинки фруктов со словами «угощайтесь, леди» и, пожелав «спокойной ночи», ушла к себе.

Загрузка...