Мистер и Миссис Фейк

Глава 8

Нет, ну какая фантастическая нахалюга, а?

Сперва так капитально подставила меня с этим гребаным видосом, а теперь утверждает, что не имела к этому никакого отношения? Да еще и пострадала от своей внезапной популярности?

Да тысячи фанаток мечтали бы оказаться на ее месте в этом недопорноролике! А то я не понял по всем этим завываниям в комментариях насчет «убить сучку» и, соответственно, занять свободную вакансию. Черт, бабы становятся такими стервами, когда видят, как нечто, на что они претендовали, уплывает в чужие руки. Собственницы хреновы! Сами, главное, готовы каждую пятницу скакать по постелям всяких мужиков, а мы, значит, ни-ни? Да хера с два тебе, голубоглазка моя ненасытная! Удрала она, понимаешь. Дел у нее полно, понимаешь. Карьера у нее. А я? В смысле, а на мне чем тебе не карьера?

И только я было набрал воздуха в грудь, чтобы забить на указания драконяши «прекратить бедлам» и перейти ко второму раунду, как вперед все же протиснулся наш говорун-задушевник.

— Прелестно и очаровательно, сладкие мои. Мари, карамелька, ты просто супермегаультравкусняшка, навела порядок, как всегда. Ну и пусечки наши горячие тоже пар выпустили слегка, давление в котлах сбросили, авось не рванут в следующие полчасика, — завел свою «уси-пуси» шарманку продюсер.

Я злорадно усмехнулся, глядя на округлившиеся глаза брюнеточки. Что лупаешь, злючка-колючка? Выкуси! Вот такой у нас Ронни. Неподготовленному человеку встреча с ним мозги набекрень враз сворачивает.

— Ну-ка, ну-ка, и кто же это у нас тут такая дикая кошечка? М-м-м? — сверкнул широкой улыбкой наш «заговорю-любого-в-усмерть-если-он-раньше-не-ослепнет» разруливатель всех и вся.

— Я прошу прощения за этот, хм, инцидент. Честно говоря, не думала, что здесь окажется так много посторонних, и полагаю, что дело касается только нас с мистером Салливаном, — выдавила Кэтрин, часто моргая — явно от ослепительного цветосочетания ядовито-фиолетовых волос мистера Лоуренса с красным костюмом, по вороту которого пышно возлегали тончайшие кружева жабо. И весь этот кошмар излечившегося дальтоника прыгал у нее перед глазами, крутясь, приседая и вроде как ощупывая саму Кэтрин, даже не пытавшуюся сопротивляться столь бесцеремонному разглядыванию.

— Тц-тц-тц, кошечка, папочка Ронни никак не может позволить своему безобидному птенчику остаться наедине с такой агрессивной и оттого безумно притягательной тигрицей, как ты, медовая. Папочка Ронни уже отшлепал непослушного цыпленочка и даже лишил его следующих выходных и очередного бонуса, но этот шалун наверняка захочет кое-что шепнуть тебе на ушко. Ой, какое прелестное ушко. Такое розовое, такое ням-ням аппетитное, даже Ронни хочет его облизнуть. Что уж говорить о бедном птенчике, тонкую нервную организацию которого так потрясли грязные сплетни и слухи, что распускают о нем всякие противные змеючки. М-м-м?

— Эм-м-м, — ошалело протянула, словно загипнотизированная, девица, неотрывно наблюдая за прыгающим прямо напротив ее лица жабо.

— Вот и я говорю. Нам надо, обязательно надо сесть и спокойно обсудить сложившуюся некрасивую ситуацию, которую мы в силах развернуть так красиво, чтобы шлю… ой, плохая, очень плохая тетя Анабель подавилась собственной ядовитой слюной прямо в прямом эфире. Да-да-да. Но разговаривать нам придется втроем. А остальные пока займутся делом. Верно, Мари? Ну идемте же, идемте, мои горячие пусечки, папочка Ронни сделает вам атата-по-попе, но это будет очень приятно, поверьте!

— Салливан, кто этот клоун, от которого в глазах рябит и в ушах звенит? — прошипела мне Кэтрин, пока что-то воркующий Ронни мягко подталкивал ее в сторону все той же каморки Мари. — И какого хрена мы должны разговаривать втроем? Он что, твой адвокат? Я бы такого и близко не подпустила к своим делам.

— Хуже, — буркнул я, наклонившись пониже, и сглотнул внезапно ставшим сухим горлом. Сука, какого хера Ронни обратил внимание на ее ушко?

— Мозгоправ? — опешила Кэтрин.

— Скорее, мозголом. По крайней мере наши он ломает профессионально. Сейчас на себе испытаешь, — позлорадствовал я, почему-то представив, что мне придется кое-что объяснить ей дополнительно. Как раз на ушко. Розовое такое. И явно горячее. То ли от злости, которой она, казалось, была напитана вся, то ли от того, что, вваливаясь в дверь, я специально притиснулся к ней зудящим стояком, да еще и умудрился облапать упругую задницу.

Не, ну а чё? Сама же ругаться пришла. Я ж ее не звал?

Ай! Больно же! Зачем так впиваться ногтями?

— Итак, милая Кэтрин, я все же представлюсь, ибо по вашим перешептываниям понял, что наш красавчик не успел рассказать о том, кто такой папочка Ронни. Меня зовут Рональд Лоуренс, и я являюсь продюсером этого во всех смыслах замечательного шоу «Адские механики», которое в очень скором времени станет и для тебя тоже милым-милым домом, — и этот шут раскланялся перед опешившей в очередной раз голубоглазкой.

— Упс. Так это мне с вами надо договариваться о рекламе? — обреченно опустив плечи, уточнила неожиданная гостья. И в ее голосе мне столь отчетливо послышалась тоска, что мое злорадство как-то само собой подсдулось. Ну что мы, блин, в самом деле, звери какие? Пришел же человек договариваться. Значит, надо поговорить, а не пялиться на ее задницу, представляя, как я сдираю с нее эту узкую юб…

— Историю вашей стремительно-внезапной, испепеляющей страсти с первого взгляда я знаю со слов нашего брутального птенчика…

— Р-р-р…

— Ронана, просто Ронана Салливана, самого популярного на вчерашний момент холостяка этого проекта. Не сердись, мой золотой котеночек. Но очень хотелось бы услышать версию этой дикой голубоглазой тигрицы. Твою версию, милая Кэтрин.

— Страсти? Испепеляющей? — недоверчиво покачала головой девушка, с сомнением и легким сочувствием глядя на Ронни.

— Именно страсти и именно испепеляющей. Такой, что с первого пересечения взглядов вопит — это ОН! Мой герой! Мой возлюбленный на веки вечные! Ему я буду отдана и буду век ему верна! Да, да. Именно так и никак иначе. Потому что это как раз тот беспроигрышный вариант, который позволит нам всем с честью выкрутиться из сложившейся щекотливой ситуации, которая, как я понял из вашего, несомненно, конструктивного диалога, требует моего божественного вмешательства.

— Божественный шоухрен, блин, — упрямо буркнул я и заметил мелькнувшую на губах злючки улыбку. И снова, черт бы побрал этого неугомонного нижнего засранца, пришлось незаметно поправить вздыбившуюся ширинку. Сиди уже спокойно, дай поговорить людям.

— Хм, ну, меня зовут Кэтрин Брукс. Я работаю в компании «Нельсон энд санс», помощником первого вице-президента…

Ронни присвистнул. Это что, настолько крутая должность? Или крутая компания?

— Вот-вот. Вы меня понимаете.

Я? Ни фига не понимаю.

— Поэтому тот видеоролик для меня, считай, волчий билет.

— Если только… — подначивающе протянул Ронни, хитро поблескивая глазами.

— Если только я не раздобуду рекламный контракт с вашим шоу.

Ох, юлишь ты что-то, красавица моя, ох и юлишь!

— И на каком основании? — продолжил допрос Лоуренс, сложив лапки на груди и покручивая большие пальцы. Я ж говорю — хитрит. Вот и Ронни что-то учуял.

— Эм-м-м…

— Не стесняйся, кисонька. Мы тут все свои, — подбодрил ее превосходящий всех известных мне хитрецов король манипуляторов.

Кэтрин зажмурилась, как перед прыжком в холодную воду, и выпалила, отчаянно краснея:

— Я сказала своему шефу, что Ронан — мой официальный жених!

Опа-опа, как все удачно складывается. Да тебя и уговаривать особо не надо будет, злючка ты моя колючая.

— И да, я знаю, что поступила опрометчиво, не спросив согласия мистера Салливана, но иначе меня бы уже уволили. И вот… — она развела руками, — я приехала.

— А как ты оказалась в том баре? — решил прояснить я одну деталь.

И еще с удовольствием узнал бы как часто, но это позже. Без лишних ушей.

— Видишь ли, Ронан, у нашего начальства — самого высокого, не у моего шефа, мой — нормальный мужик — так вот у нашего президента пунктик на тему пристойного поведения. Не приведи господи засветить где-либо в соцсетях свою фотку в откровенном купальнике или на отвязной вечеринке. Наш отдел персонала очень строго мониторит личную жизнь сотрудников. Поэтому я изредка выбираюсь в тот бар на противоположном конце города. Потому что… ну, пить дома в одиночестве — это совсем уж дно.

— И ради чего ты терпишь такой тотальный контроль? — Какое-то неприятное чувство шевельнулось внутри от ее рассказа. Что за моторня? Не, понятное дело, у нас тоже есть правила и все такое. Но, блин, мы-то стали известными личностями, за нами и правда полстраны следит. Но, блин, разве можно так издеваться над своими работниками? У нас все-таки свободная страна!

— Не твое, блин… — прищурилась опять раздраженно Кэтрин, а я уже с почти покорностью констатировал, что меня ее злость заводит. Вот никогда не любил стервозных бабенок, я по ласковым кошечкам так-то, а тут…

— Тц-тц-тц, котятки, спокойненько!

Голубоглазка шумно вдохнула и успокоилась. Внешне. Но заводить не перестала. Гадство!

— Ради карьеры, Ронан. Ради карьеры, — процедила она мне таким тоном, будто я был на тотальном ручнике. — Я рассчитывала на повышение в следующем году. Мне хотя бы пару лет продержаться в новой должности, и можно будет уже искать новую работу в другой компании. И уже не рядовым секретарем или помощником, а как минимум начальником подразделения документарного контроля.

Я почесал подбородок.

— Начальник подразделения документального контроля, говоришь? И чё, это так круто, что стоит терпеть такое дерьмо?

Кэтрин закатила глаза, всем видом показывая, какой я непроходимый дебил. А я не сдержался и прихватил-таки ее опять незаметно за задницу. В постели глаза закатывать будешь, засранка!

— Ну естественно, мистеру суперстар не понять мелочного копошения простых смертных! С ваших секс-божественных высот все это не разглядеть даже, так что можно растопта…

— Тш-ш-ш! Тигрятки мои, мы ведь договариваемся, помните?

— Помним.

— Ну а раз помните, то слушать мою команду. Ронан, руки убрал от ее ягодиц. Ты, Кэтрин, когти вытащи из его руки. Сели оба. Ты слева, ты справа. Рты закрыли, уши распахнули и слушаем вашего повелителя, что разрулит сейчас ситуацию.

Я так прифигел от столь резкой смены тона нашего «вечно-душки-папочки-Ронни», что реально молча клацнул зубами, убрал руки и смирно сел на указанный стул. Неудобный, зар-раза, как пыточная дыба.

— Итак, Ронан и Кэтрин. Вы встретились случайно, пару недель назад…

Кэтрин, как примерная ученица, подняла руку.

— Все вопросы потом.

— Сэр, это не вопрос, а уточнение. Можно изменить две недели на два месяца?

— Это принципиально?

— Более чем.

— Ладно, я потом найду, чем заполнить эти месяцы. Встретились вы случайно, в том самом баре, нужных свидетелей я организую. Познакомились, страсть вспыхнула моментально, но вы оба скрывали ее от близких, ибо не были уверены в том, что это именно любовь на всю жизнь, а не примитивная похоть. Понятно излагаю?

— Так точно, сэр.

Ишь какая понятливая.

— Хочу услышать до конца, — проворчал я, поеживаясь под непривычно пронзительным прищуром стальных глаз Ронни. Удивительное дело, даже в этом нелепом костюме и с дебильной прической наш продюсер сейчас вселял не только уважение, но и невольное желание подчиниться его указаниям. Что за чертовщина?

— Вы встретились несколько раз, потом придумаю, где и как это происходило, а затем решили проверить свои чувства и на некоторое время расстаться. Но не удержались и продолжали переписывались и созванивались. Это я тоже смогу организовать. И вот, после длительного перерыва, который доказал вам, что ваша любовь на расстоянии только крепнет, а интерес друг к другу не угасает, вы решились на очередную встречу. И страсть вскружила вам голову. Вы забылись слегка, за что приносите свои искренние извинения невольным свидетелям вашей несдержанности. Но при этом готовы порадовать родных и близких замечательной новостью о скорой свадьбе.

Лоуренс посмотрел на нас, молча внимавших ему.

— Разумеется, свадьба будет самой настоящей. Но еще более настоящим будет ваш брачный договор, условия которого будут храниться в строжайшей тайне от всех. Надеюсь, это вам понятно?

— Согласна! Но, сэр, могу я попросить вставить в договор пункт о рекламе? Очень хочется повышения, знаете ли.

Нет, ну ты глянь, карьеристка чертова!