Младший сын семьи чеболя. Новелла. Том 2

Глава 1 Подул пронизывающий ветер – 2

– Да уж, как и ожидалось, Со Минён прет напролом! Без колебаний, – восхищенно воскликнул один из сидевших со мной за одним столиком старшекурсников, окидывая взглядом девушку.

Точно! Со Минён. Вот как ее зовут.

Стоп, но что еще за «прет напролом»?

– Я ведь могу присесть ненадолго?

Она придвинула к нам стул и незаметно присоединилась.

Похоже, с парнями ничего не поделать. Когда к нам присоединилась красивая девушка, все расплылись в улыбках и даже освободили для нее место.

Не зря говорят, что самая страшная слабость мужчины – женская красота. Это правда.

– Выпьешь?

Когда старшекурсник протянул стакан, Со Минён приняла его двумя руками, а затем слегка наклонила.

– Только полстакана. Я должна вернуться в библиотеку.

– О! Так и знал, что студенты, которые готовятся к экзамену по частному праву, отличаются от нас. Прешь напролом, не обращая внимания на конец семестра и каникулы? Но разве у тебя есть время вот так приходить сюда?

Опять эта фраза. «Прешь напролом!»

Похоже, о студентах, которые собираются сдавать государственный экзамен по частному праву, говорят, что они прут напролом.

– Старшекурсники, мне вот кажется, что и у вас сейчас нет времени на что-то подобное. Если решите сдавать экзамен по административному праву, думаю, года за два подготовитесь, да? А по частному… Там такие вопросы, что никто не может ничего гарантировать, так что думайте сами.

А? О чем она вдруг заговорила? Неужели о финансовом кризисе?

– Эй! Со Минён! Ты чего это вдруг?

– А зачем еще занятым старшекурсникам приходить сюда? Только чтобы разузнать все у Доджуна. Какова ситуация в компаниях? Как долго продлится этот ужасный валютный кризис? Или я не права?

Ого? А она не промах!

Она была достаточно умна, чтобы поступить на юридический факультет, и я, наслушавшись о ней от старшекурсников, считал ее просто образцовой студенткой, которая с головой погрузилась в учебу, чтобы стать юристом.

Однако она оказалась достаточно сообразительной, чтобы быстро понять, что заставило старших товарищей собраться здесь, и знала, как устроен мир.

Думаю, даже если она станет прокурором, ей не нужно будет беспокоиться о результатах своей работы.

– Говорят, сейчас даже студентам Сеульского Национального ничего не помогает. Снаружи подул пронизывающий ветер, заставив всех выпускников плакать. Слышала еще, что этот ветер так просто не утихнет. К счастью, нам повезло. Мы ведь изучаем право, а значит, экзамен на госслужбу будет не таким уж и сложным.

Старшекурсники начали по очереди смотреть то на меня, то на Со Минён, которая в точности повторила мои слова.

– Вы двое случайно не встречаетесь? А на свиданиях обсуждаете экономические проблемы Кореи и всякое такое, да?

Когда старшекурсник в шутку сказал эти слова, сидящие рядом одногруппники закричали:

– Это не так! Нет, так вообще нельзя. Доджун не с планеты Земля. Не может быть, чтобы наша Минён встречалась с пришельцем.

– Эй! Минён, ты ведь это отрицала? Говорила, что парни, которые хвалятся своей силой, тебя бесят, а от тех, кто хвалится деньгами, пропадает аппетит? У Доджуна есть и сила, и деньги. Очнись.

– Джин Доджун, отправляйся обратно в свой мир. Одинокая девушка из другой семьи чеболей или знаменитость – вот с кем тебе надо встречаться.

Как-то это не похоже на шутки. Из глаз одногруппников полетели искры.

Со Минён опустошила стакан и облизнула губы.

– Ребята, вы чего преувеличиваете? Сегодня я вижу Доджуна всего третий раз после поступления в университет. С чего нам встречаться?..

– Не так ли? Ну да, для этого не было ни времени, ни возможности. Доджун на занятия не ходит, а Минён бывает только в аудитории и в библиотеке, так что их отношения точно невозможны.

Искры в их глазах погасли.

Слушать их слова было и смешно, и завидно.

Обычно фразу «разум доминирует над телом» используют в других случаях, но и мне она тоже подходила. Поскольку в моем теле разум мужчины среднего возраста, чей романтический запал давно иссяк, психологические битвы этих ребят казались мне не более чем милыми.

Иногда в моем теле бушевали мужские гормоны, но стресс, которому я подвергаюсь из-за работы, подавлял их.

– Ладно. Раз мы увиделись, я пойду. – Со Минён встала, снова завязывая шарф. – Кстати, Доджун, давай-ка отойдем ненадолго. Мне надо с тобой поговорить.

– Со мной? Почему?

Я чуть не подпрыгнул от удивления, но смог с собой справиться.

Она же вдруг ворвалась сюда без всякого предупреждения? Теперь я понимал, почему немногим ранее старшекурсники пришли в такое замешательство.

– Хочу кое о чем расспросить.

– Эй! Со Минён! Ты ведь не задумала что-то не то, верно? – крикнул один из одногруппников Со Минён, которая выглядела безразлично, но выражение ее лица ни капли не изменилось.

– Эй! Нарываешься?

Они вели себя так мило, что я решил молча последовать за Со Минён на улицу.

– Ух… Холодно. Ну, что? О чем собралась расспросить?

– Сейчас я говорю все это, поборов стыд, поэтому хорошенько подумай, прежде чем ответить.

– Ладно.

Пытаясь подстроиться под ритм молодежи, я ответил немного дерзко, и Со Минён, как будто почувствовав мое настроение, прикусила губу.

– Что? Говори скорее.

– Сдача госэкзамена по частному праву до выпуска из университета – моя цель и обязанность.

– Цель я понимаю, но что за обязанность?

– В нашей семье все юристы. К тому же, большинство из них сдали экзамен до окончания университета. Если не сделать этого, вся семья начинает донимать. Поэтому я обязательно должна сдать.

Судя по тому, что выяснил помощник Ким Юнсок, она была из обычной семьи прокуроров и судей. Но большинство сдали экзамен еще до выпуска… Неожиданно.

– Поэтому сейчас даже тяжелее, чем готовиться к вступительным в старшей школе. Честно говоря, у меня нет времени.

– Времени на что?

– Ходить с тобой на свидания.

– Что?

Вся нынешняя молодежь так себя ведет? Это прямолинейность или нахальство?

– Я призналась, что ты мне нравишься, но это вся твоя реакция?

– Тебе же не нравятся парни, которые хвалятся силой и деньгами? А у меня есть и то, и другое.

– Но зато ты красавчик.

– Что?

– Так у тебя только одна реакция? «Что?» – Она повторила за мной и коротко вздохнула. – Бабушка говорила, что в мужчине главное – внешность. Если он красив, даже злиться невозможно – сразу прощаешь.

– И что теперь? Собираешься последовать наставлению бабушки?

– Нет, я тоже полностью с этим согласна. Сама питаю слабость к мужской внешности.

Ситуация была настолько дурацкой, что я рассмеялся. В ответ Со Минён тоже разразилась смехом. Она была довольно милая.

– Вернемся к сути… Короче, у меня нет времени, а ты почти не появляешься на занятиях, так что давай просто будем где-то раз или два в месяц, не слишком часто, вместе есть? На том и сговоримся.

– О чем сговоримся?

– О наших свиданиях.

На этот раз я даже не рассмеялся.

Она так сосредоточилась на одной лишь учебе, что совершенно не понимает, как должны флиртовать парень и девушка? Или же просто слишком честная?

Я не мог ответить, поэтому она пристально взглянула на меня и произнесла:

– Хорошенько подумай, прежде чем ответить. Конечно, мне нравится честность, но если ты откажешь, я затаю обиду. Говорят, женская обида может заставить снег выпасть летом, но со мной все немного иначе.

– И что иначе?

– Я стану прокурором и перетрясу все счета на твое имя. А как только обнаружу следы незаконных операций, ты тут же окажешься в наручниках в комнате для допросов. Там и увидимся.

– Тебе сейчас так стыдно, что ты решила пошутить, чтобы мы посмеялись?

– А тебе не нравится? Не смешно? Я часа три-четыре над этой репликой раздумывала…

Со Минён снова пристально уставилась на меня.

Непросто было выдержать взгляд красивой девушки, оставаясь при этом невозмутимым.

– Не смотри так. Аж сердце задрожало.

Она заморгала, словно не поняв моих слов, но в конце концов лучезарно улыбнулась.

Похоже, в такие моменты она немного тормозит.

– Ты ведь знаешь мой номер?

Со Минён энергично кивнула.

– Позвони. И я пришлю к тебе машину.

– Машину? Какую машину?

– Пассажирскую, которая привезет тебя ко мне. Ты забыла? Я чеболь в третьем поколении. Наши свидания не будут обычными, так что как следует морально подготовься. Я пошел.

Когда я мягко похлопал Со Минён по плечу и уже собирался вернуться в бар, она торопливо сказала:

– Это секрет! Если ребята спросят, скажи им, что я отчитала тебя за пропущенную групповую домашку.

Я с улыбкой поднял руку и вошел в бар.

Стоило мне вернуться на свое место, как глаза парней необычно сверкнули.

– Ну? Что она сказала?

– Как что? Долго отчитывала меня за то, что я пропустил групповую домаш…

В этот момент дверь внезапно открылась, и из-за нее высунулась голова Со Минён.

– Я решила, что с сегодняшнего дня буду встречаться с Джин Доджуном!

Как только она громко выкрикнула эти слова, ее голова снова исчезла.

Вот те на! Как вообще работает мышление этой девчонки?

Разве она сама только что не попросила сохранить все в секрете? Еще даже минуты не прошло.

В мое побледневшее лицо впились убийственные взгляды студентов-парней.

– Ха-ха-ха. Да уж, прет напролом. Как и ожидалось от Минён, – захохотал один из старшекурсников, схватившись за живот.

А!..

Кажется, теперь я примерно понимал, что значило «переть напролом».

– Отели, универмаги, курорты, поля для гольфа. Это совсем не мало. Взгляни на другие группы компаний. Там всего-то универмаг или пара полей для гольфа. Такую долю получает дочь. Не зря же говорят, что дочь – отрезанный ломоть.

– Вот поэтому мы и идем в политику. Чтобы восполнить недостающее с помощь власти.

– Недостающее? М-да.

Жадность Джин Союн заставила председателя Джина лишиться дара речи. Однако он сам виноват, что слишком ей потакал, поскольку она была его единственной дочерью.

Депутат Чхве, наблюдая за реакцией председателя Джина, осторожно заговорил:

– Того, о чем вы беспокоитесь, не случится. Я буду расти в политике, даже не глядя в сторону компании.

Каким жалким кажется мужчина, который так обосновался под каблуком у жены, что самостоятельно даже двинуться не может, но громко заявляет, что будет расти в суровом мире политики.

Председатель Джин полностью проигнорировал зятя и сказал, глядя только на дочь:

– Власть взяла в свои руки оппозиция. Они с правящей партией теперь поменялись местами, а кандидату от оппозиции будет нелегко одержать победу на выборах.

– Меня больше пугаете вы, отец, а не приход к власти оппозиции.

Когда председатель Джин увидел улыбку дочери, его душа размякла. Хотя она давно выросла, в его глазах Джин Союн оставалась все той же милой единственной дочерью.

Однако нужно отрезать то, что необходимо, и соблюсти то, что нужно соблюсти.

Более того, разве в его руках не оказалась ахиллесова пята, которую создал для него умный внук?

– Всем войти!

Стоило председателю Джину крикнуть в сторону дверей, как в кабинет вошли пять или шесть мужчин в возрасте около сорока лет.

Они поклонились председателю, а затем заняли места за столом переговоров.

Лицо Джин Союн все больше расцветало. Она прекрасно знала, кто это такие.

Это люди во время каждых выборов разрабатывали стратегии вместе с кандидатами, которых поддерживают корпорации. Хотя они принадлежали к Институту экономических исследований «Сунъян Групп», но превосходно считывали политическую, а не экономическую обстановку.

Политика – живое существо, которое постоянно меняется. Эти талантливые люди обладали способностью точно считывать поток изменений, подстраивать под него стратегии и точно улавливать изменения настроений избирателей.

Это тени, которые, получая огромные зарплаты на уровне руководителей дочерних компаний, отвечали только за выборы.

– С сегодняшнего дня эти ребята будут помогать тебе, зять Чхве. Раз уж ты решил выдвинуться, нужно непременно победить.

Муж, который стоял, ничего не понимая, поймал взгляд Джин Союн и поспешил склонить голову.

– Спасибо, тесть. Я обязательно выиграю и отплачу за вашу милость.

Председатель Джин слегка кивнул:

– Ты сможешь ответить за свои слова?

– Конечно. Тесть, вы ведь для меня совсем как отец. Как я могу замыслить неладное?

Председатель Джин, рассмеявшись от сладких речей зятя, бросил перед ним две папки с документами.

– Это?..

На лице депутата Чхве читался вопрос, а Джин Союн тут же схватила папки и открыла их.

– В одной из них список людей, которые подойдут на должности заместителя мэра Сеула по административным вопросам и руководителей организаций при правительстве города Сеула. Особенно тщательно мы отобрали людей для штаб-квартиры городской инфраструктуры, Корпорации управления сооружениями и Корпорации жилищного и городского строительства.

– О-отец.

Джин Союн в замешательстве посмотрела на председателя, но тот, проигнорировав ее взгляд, продолжил:

– Я написал несколько строк, которые пригодятся для предвыборных обещаний. О том, когда об этом объявить, расскажут мои ребята.

Разве это не значит, что председатель Джин попросту захватит Сеул руками своих людей?

Даже в предвыборных обещаниях будет содержаться выгода для «Сунъян Групп», а не мысли мэра Сеула.

План состоял в том, чтобы полностью превратить его в марионетку.

– Т-тесть… У меня тоже есть люди, о которых следует позаботиться, и партия кого-то порекомендует. Их также…

– Не беспокойся, с этим я сам разберусь. Приходить на работу в здание «Сунъян Групп» им понравится даже больше, чем сидеть на месте госслужащих в мэрии Сеула.

Услышав, что председатель Джин посадит на привилегированные должности своих людей, а взамен даст места с щедрой зарплатой, депутат Чхве закрыл рот.

Он почувствовал прилив злости, но из-за взгляда, который бросила на него жена, пришлось сдержаться.

Депутат Чхве прекрасно знал, что сейчас нужно было послушно следовать тому, что ему говорят.

Контратаковать он сможет только после того, как в его руках окажется власть.

– Ли Чончхоль, глава комитета по передаче полномочий президента. Говорят, в начале работы нового правительства именно он возьмет в свои руки бразды правления. У первого главы секретариата большое влияние.

– Ли Чончхоль? Но он ведь даже не человек DJ? А на стороне JP.

Когда О Сэхён услышал имя второй по значимости фигуры следующей администрации, о которой сообщил мне председатель Джин, по его выражению лица было ясно, что ему трудно в это поверить.

– Думаю, если смотреть с точки зрения возможностей добывать информацию, дедушкины данные будут более точными. Отбросьте сомнения.

– Ну да, раз так оценили в «Сунъян Групп», наверное, информация надежна?

– Конечно, нужно будет с ним встретиться?

– Председатель Джин обещал подсобить?

– Сколько я уже для него сделал? К тому же «Миракл» – один из ключевых акционеров «Сунъяна». Конечно, уж с этим-то он мне поможет.

Обычно избранный кандидат в президенты и глава комитета по передаче полномочий до церемонии инаугурации проявляли особую осторожность. Потому что стоит только встретиться с определенными людьми, как это тут же окажется в СМИ, и они начнут докапываться до причин.

Тайные собрания доступны лишь тем, кто обладает достаточной силой, и влияния председателя Джина будет достаточно, чтобы они не могли так просто отказаться от его предложения о встрече.

– Хорошо. Давай теперь повеселимся в большой воде. Хе-хе.

– Теперь будем приходить на встречи вместе. Если я надену костюм и встану рядом с вами, наверняка смогу сойти за сопровождающего секретаря?

– Чего это? Ты ведь не хочешь сказать, что мне не доверяешь?

Кажется, он удивился, что я изъявил желание ходить на встречи лично, но тут же пошутил.

– Политики часто говорят витиевато. Чтобы точно интерпретировать их слова, думаю, будет лучше ходить на встречи с ними вместе.

– А разве они тебя не узнают? Раз ты внук председателя «Сунъян Групп», думаю, они вполне могут начать осторожничать.

– Я не знаменитость. Единственный раз меня показывали по телевизору в прошлом году, после Сунына, так что никто из них меня уже не помнит.

Глава комитета по передаче полномочий президента точно не из тех, кто станет смотреть телепрограммы, которые мало чем отличаются от сплетен.

Важнее то, насколько точно он понимает реальность.

Из трех и двух десятых миллиарда долларов один обменяли в «Сунъян Групп», и мне очень хотелось узнать, что этот человек думает о ценности оставшихся двух и двух десятых миллиарда.

Если он недооценит ценность долларов, можно считать его просто оторванным от реальности политиком.

Действительно ли Ли Чончхоль окажется вторым лицом в следующей администрации? Или будет просто пугалом, чья роль – только открывать дверь, поворачивая ручку?

– Ничего себе, парень. Костюм тебе убийственно идет!

– Мне вообще любая одежда идет. Разве вы не знали?

– Да уж, у тебя ни капли скромности.

О Сэхён похлопал меня по спине и пошел в сторону лифта.

– Этот отель – настоящее прибежище политиков.

– Он находится прямо возле Голубого дома и Правительственного комплекса, да и до Ёыйдо отсюда недалеко… Другого такого места не найдешь.

– А возможно, это еще и потому, что с парковки можно пройти прямо в номера, и не нужно беспокоиться, что попадешься кому-то на глаза?

– Вот-вот. И почему у них вообще так много тайных встреч? Те еще подлецы.

Мы, перемывая косточки политикам, вдвоем поднялись к месту встречи.

Стоило нам легонько постучать в номер, дверь открыло знакомое лицо, которое мы часто видели по телевизору.

– Генеральный директор О Сэхён?

– Да.

– Входите.

В номере беседовали три или четыре человека из комитета по передаче полномочий, но стоило нам войти, как они тут же замолчали.

– Что ж, тогда так и поступим. Можете уходить первыми, а я должен кое-что обсудить с этим человеком.

Члены комитета слегка кивнули и вышли из номера.

– Проходите. Меня зовут Ли Чончхоль.

– А я О Сэхён. Спасибо, что выделили ваше драгоценное время, несмотря на занятость.

– Не за что. Разве не вы спасли пошатнувшуюся «Аджин Групп»? Это я должен вас благодарить.

Ведет себя не так, как я ожидал.

Он был из шестнадцатого выпуска Корейской военной академии, затем работал в Центральном разведывательном управлении во время Пятой республики, а после занимал пост депутата от Партии Демократической Справедливости. С такими достижениями он должен бы оказаться ближе к высокомерию, чем к скромности, но его тон звучал весьма обходительно.

Еще предстояло узнать, это жизненный опыт научил его вести себя так, чтобы все обращать себе на пользу, или такой у него врожденный характер.

– А этот молодой человек?..

– Это мой помощник. На всякий случай говорю сразу – между нами нет секретов. Все, что мы с вами сегодня обсудим, я в любом случае планирую рассказать ему, так что, надеюсь, он тоже сможет присутствовать.

– Конечно. Не думаю, что мы станем обсуждать что-то настолько секретное, поэтому вы зря беспокоитесь. Ха-ха.

Я, ничего не говоря, поклонился Ли Чончхолю. Так или иначе, он, кажется, тоже не проявил ко мне особого интереса.

– Председатель «Сунъян Групп» сказал, что вы придете с хорошей новостью. Это так?

– А вы определенно заняты. Раз сразу перешли к сути.

– Ох, прошу меня простить. Присядем для начала.

Глава Ли Чончхоль проводил нас к дивану для посетителей в центре номера.

– Сейчас в штаб-квартире «Миракл Инвестмент» имеется около двух и двух десятых миллиарда долларов свободных средств. Я планирую перевести эти деньги в Корею.

– При определенных условиях, верно?

Даже после слов о таких деньгах он ничуть не удивился. Он точно слышал об этой цифре впервые, но настолько спокоен? Или просто не понимает ценность двух и двух десятых миллиарда долларов?

– Да, причина, по которой я попросил организовать встречу с вами, как раз и состоит в том, чтобы озвучить вам эти условия.

О Сэхён протянул ему заранее подготовленную папку, но Ли Чончхоль, лишь мельком взглянув на название, положил ее на стол.

– По какой причине инвестиционная компания решила податься в строительство? Финансы и инженерия совсем не выглядят подходящими друг другу.

– Этот план не инженерный проект. Какая-то часть инженерии, конечно, присутствует, но это совсем другой бизнес. Прошу вас рассмотреть его в позитивном ключе.

– Имеете в виду, что в случае положительного ответа вы вольете доллары в Корею?

– Да.

– Вольете, получите огромную прибыль, а затем увезете все деньги обратно в США?

Он говорил с улыбкой, но в его словах не было никакого дружелюбия.

Очевидно, что этот человек предвзято относился к американским инвестиционным компаниям. Он смотрел на «Миракл» так, будто это всего лишь средство, с помощью которого черноволосый иностранец собирается вывести корейское богатство за границу.

– Разве порядок не очевиден? Думаю, и «Аджин Групп» не сможет избежать подобного будущего, не так ли? Сначала нормализуете его работу, а потом поделите на части и продадите. Прибыль, конечно, отправится в США. Или я ошибаюсь?

– Нет, господин глава. Наоборот.

Как только я заговорил, глаза Ли Чончхоля сверкнули.

– Наоборот?

– Да, наш «Миракл» везет в Корею заработанные в США деньги. К текущему моменту наша компания получила огромную прибыль, вкладываясь в Dell Computer, Microsoft, голливудские фильмы, а также японский Softbank, и теперь приобрела на эти деньги «Аджин Групп». В какой-то степени нас можно считать прекрасными экспортерами.

– Юноша, кажется, твои шуточки зашли далековато. С какой стати вы экспортеры?

Для людей, живших в шестидесятые-семидесятые годы, слово «экспортер» было символом гордости и достоинства. А все потому, что именно экспорт послужил главной движущей силой, благодаря которой одна из беднейших стран мира смогла развиться до экономической державы.

Поскольку в Корее почти нет ресурсов, любому из нас с детства вбивали, что все, что у нас есть, – это кадры, а экспорт – единственный путь к выживанию.

Однако с губ парня, который просто ворочает деньгами, сорвалось слово высочайшего достоинства! Ли Чончхоль впервые показал свое недовольство.

– Разве процесс зарабатывания долларов нельзя назвать экспортом? Мы не продавали никакой продукции, но точно так же заработали валюту.

– Сейчас вполне может так показаться. Но что дальше?

М-да, какой же мнительный дядечка… Может, дело в том, что он раньше работал в разведке?

– Господин глава, если бы мы думали лишь о том, чтобы заработать, то просто сыграли бы на обменном курсе и удвоили свои средства. Даже если план, который я вам дал, будет реализован, трудно гарантировать двойную прибыль.

Только после того как О Сэхён попал в самую суть, Ли Чончхоль взял папку. Быстро просмотрев содержимое, он снова отложил ее и заговорил:

– Похоже, вы планируете создать Мекку для корейской медиаиндустрии… Неплохо.

Поведение Ли Чончхоля изменилось. Голос вдруг зазвучал дружелюбно.

– Вы планируете вложить в медиаиндустрию все два и две десятых миллиарда долларов?

– Нет, инвестиции составят только часть. На самом деле… – О Сэхён сделал короткую паузу и оценил реакцию Ли Чончхоля. – Мы будем инвестировать в разные сферы. Американскую инвестиционную компанию я планирую оставить местным сотрудникам, а сам стану управляющим в нашей стране.

– Как насчет сферы информационных технологий? – спросил Ли Чончхоль, сверкая глазами. – Вы получили огромную прибыль, инвестировав в Dell, Microsoft и Softbank, и, мне кажется, блестяще разбираетесь в этой области. Я не прав?

О Сэхёна неожиданный вопрос привел в замешательство, и он не смог сразу ответить. Ведь это же я управлял всеми инвестициями в IT-сфере?

И меня этот вопрос обрадовал.

Потому что народное правительство, чтобы оживить экономику, которая оказалась в рецессии из-за финансового кризиса, сосредоточило все свои силы на поддержке связанных с IT венчурных компаний!

К тому же именно оно положило начало теме культурного процветания.

Если только снять с «Миракл» ярлык американской инвестиционной компании, проект «Медиа Сити» прекрасно подойдет под основные задачи правительства.

– Информационные технологии очень помогут развитию малого и среднего бизнеса. Даже если посмотреть только на США, венчурные компании, начавшие свой путь в Кремниевой долине, показали такой стремительный рост, что даже вызвали опасения по поводу возникновения нынешнего пузыря. Стоит только повернуть руль в эту сторону на уровне правительства, и можно ожидать превосходных результатов.

Государственным служащим и политикам достаточно давать лишь те ответы, которые они хотят услышать. Желание Ли Чончхоля сейчас – светлое будущее информационных технологий.

– Так и думал, что лучше всех эту сферу знает молодежь. Все ясно и четко.

Ли Чончхоль с довольным лицом спросил у О Сэхёна:

– Что скажете? Рассмотрите также инвестиции в IT-сферу?

Я ответил первым, прежде чем дядя успел безоговорочно согласиться:

– Господин глава, наш «Миракл» совсем не собирается инвестировать в информационные технологии.

Тут же выражения обоих мужчин резко изменились. На лице дяди появилось замешательство, а на лице Ли Чончхоля – недовольство.

Оно и понятно, ведь я категорически отверг предложение со стороны правительства.

– Венчурные IT-компании должны расти, подпитываясь исключительно новаторскими идеями и технологическими возможностями. Стоит вмешаться какому-то конкретному частному капиталу, и он лишь отнимет идеи и технологии. Мы не можем позволить капиталистам отнять молодость основателей венчурных предприятий.

Когда Ли Чончхоль услышал мое оригинальное мнение, его глаза округлились.

– Значит, в этом бизнесе главная роль должна быть у правительства?

– Да. Думаю, лучше всего будет, если правительство подготовит хорошую клумбу и будет за ней присматривать, чтобы там могли зарождаться молодые венчурные предприниматели.

– А клумба – это?..

– Сооружение IT-инфраструктуры. А затем просто наблюдайте, и вы сможете увидеть хорошие результаты. Потому что Кремниевая долина выросла именно так.

На какое-то время Ли Чончхоль замолчал.

Я почувствовал, что у него еще не было конкретного плана того, как начать новый ведущий проект правительства. Теперь самое время выбрать направление.

Думаю, решение по информационным технологиям и «Медиа Сити» удастся достигнуть быстро, поскольку после начала работы новое правительство должно передать гражданам послание надежды, и его никак нельзя откладывать.

– Я был рад услышать ваше интересное мнение. Мы свяжемся с вами после тщательного обсуждения этого плана. А еще не могли бы вы рассказать подробнее о том, как собираетесь инвестировать два и две десятых миллиарда долларов? Мы активно рассмотрим это на правительственном уровне.

Мне хотелось закричать «Ура!». Это невероятное предложение.

Слова главы комитета о том, что наш план активно рассмотрят, был всего лишь другим способом выразить одобрение.

О Сэхён вежливо пожал протянутую руку Ли Чончхоля. Однако мне он руки не протянул. Может быть, это один из способов запечатлеть иерархию?

Когда мы выходили из отеля, О Сэхён так улыбался, что казалось, его рот вот-вот порвется.

А все потому, что мы получили практически окончательный ответ от правительства, что оно будет нас проталкивать, если мы принесем два и две десятых миллиарда долларов.

Ли Чончхолю были жизненно необходимы доллары, хотя он всеми силами старался этого не показать. Разве согласился бы он проталкивать нас только за красивые глазки?

– Кстати, ты только что говорил искренне?

– О чем?

– О том, что мы не будем инвестировать в IT.

– Да, искренне, а что?

– Почему? С государственной поддержкой эта сфера станет настоящей золотой жилой. Но даже без этого в наши двери стучится довольно много венчурных компаний.

Я коротко вздохнул и посмотрел на О Сэхёна.

– Дядя, мы владеем компанией, которая конкурирует с «Тэхён Моторс». А венчурные предприятия – это место, где изо всех сил старается заработать всякая малышня, разве нет? Мы должны играть в высшей лиге.

– Не слишком ли свысока ты на них смотришь? Когда их масштаб вырастет, нельзя будет их игнорировать.

– Дядя, вы знаете, какой была операционная прибыль «Сунъян Электроникс» несколько лет назад, в эпоху расцвета полупроводников? Целых два триллиона вон. Неважно, насколько вырастут венчурные предприятия, они все равно не смогут тягаться с «Сунъян Электроникс».

У меня не было времени заглядываться на IT-компании, которые только через двадцать лет едва достигнут прибыли в один или два триллиона вон. Ведь меня манили корпорации с прибылью в сотни триллионов.

Глава 2 Кое для кого мрачный Новый год

– Чтобы накопить много денег, надо знать ценность даже крошечных сумм. Как знать? Может, появится кто-то вроде Джерри Янга из Yahoo?

Похоже, в двери «Миракл» стучится довольно много венчурных компаний. А еще я видел, на что надеется дядя, ожидая, что американский бум в сфере информационных технологий повторится в Корее.

– Дядя, тогда вы сами инвестируйте понемногу в те компании, которые пришлись вам по душе. Думаю, по крайней мере, на закуски заработаете.

Не будем дергаться. Компании, которые смогут принести большие деньги, все равно еще не появились. Думаю, их основатели сейчас сидят в местах, больше похожих на склады, и усердно работают над развитием, утоляя голод рамёном.

Из тех, что я помнил, сейчас появились только Kingdom of the Winds[10] от Nexon, релиз которой прошел в прошлом году, и Lineage от NCSoft, релиз которой пришелся на весну этого года.

Если я хотел, поддавшись венчурному энтузиазму, получить быструю прибыль и тут же выйти из бизнеса, инвестировать в другие компании значило просто выбросить деньги на ветер. Ну и что тут поделаешь?

– Доджун, не питай иллюзий.

– Что?

– Решил, что стал председателем чеболя только потому, что встретился с влиятельной фигурой из правительства и подержал в руках миллиарды долларов, равные триллионам вон?

– Дядя.

– Закрой рот и слушай.

Впервые за десять лет я видел О Сэхёна таким.

Его каменное лицо и пристально смотрящие на меня глаза были наполнены презрением.

– Уверен, твой дедушка, председатель Джин, лично управляет только предприятиями с прибылью в триллионы вон. Он трапезничает с влиятельными фигурами из правительства и получает преференции на сотни миллиардов. Вот чем занимаются председатели чеболей.

Я ведь сейчас тоже это делаю. Но почему он так злится?

– Но у них есть десятки тысяч лакеев, которые зарабатывают им на закуски. А они сами, собирая эти крупицы воедино, поглощают сталелитейное производство или строят завод в Китае.

А, кажется, я понял, к чему он клонит.

– Без слуг нет хозяина, без крестьян нет помещика, а без народа нет короля. Но что насчет тебя? У тебя ни слуг, ни крестьян, ни народа. Все, что у тебя есть, – это лишь немного денег. Но ты уже строишь из себя председателя чеболя?

Даже если бы он не сказал мне закрыть рот, я бы все равно ничего не смог ответить.

Кто бы мог подумать, что я, бывший лакей, через десять лет начну строить из себя чеболя? О Сэхён резко отчитывал меня, но мне и без этого хотелось хорошенько себе наподдать.

Я и представить не мог, что настолько задеру нос.

– На закуски? Можно заработать миллиарды, даже десятки миллиардов. Это, по-твоему, чисто на закуски?

– Прошу прощения. Я не подумал.

Похоже, мои быстрые извинения привели О Сэхёна в еще большее замешательство, но он тут же поправил выражение лица.

– Хорошо, что ты быстро понимаешь, что тебе говорят. Если ты все понял, ладно. – О Сэхён немного смущенно кивнул. – Ну, и куда будем инвестировать?

– Что? Дядя, вы можете просто решить…

– Нет. Направление могу выбрать и я, но оценка инвестиций и чутье лучше у тебя. Просто скажи. Тебя ничего не привлекает?

– Тогда давайте вложим по миллиарду в две онлайн-игры, а в остальном решайте сами.

– Игры, значит…

О Сэхён на мгновение задумался, а затем снова заговорил:

– Давай на все потратим десять миллиардов вон. Две игровые компании, которые ты хочешь. А оставшуюся сумму я разделю на части меньше чем по миллиарду и вложу в несколько мест.

– Хорошо. Если взлетит хоть одна из них, мы окупимся, так?

– Ты же сам слышал. Следующее правительство будет поддерживать развитие IT, так разве взлетит только одна из них?

Было здорово видеть лучезарную улыбку О Сэхёна.

Жаль, что человек, которому я так благодарен, через пять лет собирается на пенсию.

Нужно будет выплатить ему поистине щедрое выходное пособие.

Зима девяносто седьмого года выдалась действительно холодной. Это была единственная зима, когда на улицах не звучали рождественские песни.

За три дня до конца декабря я снова надел костюм, чтобы отправиться в последний бой в этом году.

– Визитки готовы. Забирай.

Все-таки, раз я собирался встречаться с людьми, похоже, без визиток не обойтись.

После тщательных раздумий мы решили замаскировать меня под сотрудника, который приехал в командировку из американской штаб-квартиры «Миракл». Молодой американец корейского происхождения во втором поколении, который управляет там системой инвестиций.

Корея в настоящее время находилась в достаточно опасном положении, чтобы сотрудника из штаб-квартиры выслали в командировку.

Когда я увидел на визитке свое английское имя, Говард Джин, в голове пронеслись воспоминания о том, как восемь лет назад мы летали в Техас, чтобы инвестировать в Dell Computer.

Они были такими ясными, словно это случилось вчера.

– Когда получаешь первую визитку, почему-то испытываешь гордость, да? Чувство, будто стал совсем взрослым. Хе-хе.

– Да? И правда чувствую себя немного странно.

– Потом насладишься этим чувством, идем скорее. Кредиторы и так ждут нас с нетерпением.

Мы отправились к оговоренному месту, где нас ждали главные кредиторы «Аджин Групп». Ради сегодняшнего дня мы с О Сэхёном внимательно продумали план.

А все ради того, чтобы безжалостно сбить цену за поглощение.

Нам ведь следует экономить, не так ли?

Руководители головных отделений трех банков и их помощники с нервным видом встретили нас двоих в большом конференц-зале.

Покерфейс нужен не только когда приходит хорошая карта. Даже если ставить уже почти нечего, а карта пришла дерьмовая, нужно продолжать сохранять лицо.

Однако кредиторы, в основном состоящие из банковских служащих, казалось, были недостаточно хороши, чтобы садиться за игорный стол.

Ни их мимика, ни манера речи, ни действия нисколько не помогали скрыть, что они в этом деле отстают от других.

Эти люди обладали самым важным в мире – деньгами – и всегда наслаждались комфортом, работая в банках, которые все вокруг уважали и куда обращались.

Они ни разу не попадали под порывы такого пронизывающего ветра, поэтому сейчас, обнаженные, дрожали от холода.

Заметив меня, молодого человека, который пришел вместе с генеральным директором, они, кажется, удивились и обменялись вопросительными взглядами, но их интерес быстро угас.

Поскольку сюда пришел директор О Сэхён, им было все равно, кто я такой.

– Я слышал, что переговоры о слиянии с «Сунъян Моторс» полностью завершены. Как насчет того, чтобы уже перейти к процедуре приобретения?

Не успели мы сесть и перевести дух, как нас начали поторапливать. И все эти призывы были обращены только к О Сэхёну.

– Мы еще не поставили подписи в соглашении. «Сунъян Групп» корректирует распределение акций.

– Когда приблизительно они закончат?

– Почему вы задаете нам вопрос, ответ на который следует спрашивать у «Сунъян Групп»?

Мы с О Сэхёном, расслабленно держа в руках чашки с кофе, думали о том, по какой цене продать пальто дрожащим от холода людям.

– Председатель Джин из «Сунъян Групп» также дал обещание, что соглашение уже достигнуто, поэтому осталось только следовать процедуре.

– Но это ведь не все.

Когда я поставил чашку на стол и тихо заговорил, все взгляды тут же сосредоточились на мне.

– Прошу прощения, но кто это?..

– А, мы срочно вызвали его из штаб-квартиры в США. Он координирует процедуру слияния и поглощения.

Когда О Сэхён меня представил, кредиторы, казалось, несколько удивились. Наверное, я слишком молодо выгляжу?

Некоторые из банковских служащих достали визитки и незаметно протянули их мне. Наверняка им было любопытно, какие у меня должность и ранг.

Кроме того, они пытались проверить, достоин ли я вмешиваться в их собрание.

Теперь и я раздал им свои визитки, и они, увидев, что там написано, молча согласились.

В США ведь именно молодежь держит в своих руках Уолл-стрит, верно?

Я представился, слегка поклонившись кредиторам.

– Говард?

Они переглядывались, повторяя мое имя.

– Я американец во втором поколении, поэтому у меня американское имя. Надеюсь на ваше понимание.

– Вот оно что. Продолжайте то, что собирались нам сказать.

– Да. Наша группа оценки инвестиций из штаб-квартиры в настоящее время приступила к повторному тщательному рассмотрению этого приобретения.

Как только я забросил наживку, последовала ожидаемая реакция.

– Что? Повторное рассмотрение?

– Какое вообще может быть повторное рассмотрение сейчас? О чем вы!

Пылающие взгляды вздрогнувших от испуга кредиторов обратились к О Сэхёну. Наживку закинул я, но они инстинктивно продолжали смотреть на директора.

Банки следовали железному правилу: не иметь дел с лакеями.

– И правда. Я несколько раз пытался их остановить, но… Как вы знаете, американцы следуют только системе и не слушают своих начальников. – О Сэхён пожал плечами, а затем поднял руку и указал на меня. – Из-за системы внутри нашей компании я тоже вынужден прислушиваться к нему. Ведь в его руках мнения американских инвесторов «Миракл». Поэтому прошу вас выслушать его до конца.

Я начал вытаскивать по соломинке из циновки, которую разложил для меня О Сэхён.

– Первоначально сценарий был таков. «Сунъян Групп» хотела завладеть «Аджин Моторс», но потратила все деньги на поглощение «Хандо Стил». Тогда на сцену вышел наш «Миракл». Мы собирались какое-то время придержать «Аджин Групп» у себя, а затем, когда «Сунъян Групп» накопит деньги, продать эту компанию им по весьма высокой цене. Думаю, до этого любой из вас мог догадаться.

На лицах кредиторов появился дискомфорт. Ведь стоило им узнать, что целью «Миракл» были деньги, как они поняли, что получить желаемое будет непросто.

– Однако… Кто бы мог предвидеть, что в Корее разразится валютный кризис? Сумма приобретения: один и две десятых триллиона вон. Когда обменный курс составлял восемьсот вон за доллар, это было полтора миллиарда долларов, а теперь, с курсом тысяча восемьсот вон, это всего лишь шестьсот семьдесят миллионов. А что, если курс вырастет до двух с половиной тысяч вон? Четыреста восемьдесят миллионов долларов!

Когда речь зашла о валютном курсе, кредиторы побледнели и начали причитать:

– МВФ уже оказывает помощь. Поскольку к нам поступило уже два миллиарда долларов, курс не вырастет до двух с половиной тысяч вон. Теперь он опустится ниже двух тысяч вон и скоро стабилизируется…

– Пообещали пятьдесят пять с половиной миллиардов долларов, а пришло еще только два. Поскольку правительство сменилось, они попытаются опять договориться с новой администрацией. Пятьдесят миллиардов долларов… Нет никаких договоренностей о сроках, когда их дадут. Возможно, в следующем году курс вырастет вообще до трех тысяч вон.

Кредиторы больше ничего не смогли сказать.

– Однако послезавтра наступит девяносто восьмой год. Вам нужно подвести финансовые итоги года, но в ваших бухгалтерских книгах не найти ответов. Когда новое правительство придет к власти, они наверняка займутся консолидацией банков… Похоже, вам для выживания нужно, чтобы доллары «Миракл» оказались в банке до начала нового года?

Компании-экспортеры зарабатывали валюту, но она нужна компаниям-импортерам. Все они тут же устремятся к тому, у кого сейчас есть доллары.

Требования о долларовых платежах со стороны иностранных банков также только копились с каждым днем.

В условиях подобных экономических кризисов потребность в крупных банках всегда выходит на первый план, и новое правительство точно поспешит консолидировать банки на основе их результатов в текущем году.

– Но с точки зрения «Миракл» обстановка в Корее тревожная. Что, если экономика не сможет всплыть? Что, если она упадет до уровня Юго-Восточной Азии?

– Т-так что вы хотите сказать?

– Мы являемся «предпочтительным приобретателем», но нам бы хотелось отказаться от этого права.

– Ч-что?

– Это значит, что мы хотим выйти из переговоров. Если мы откажемся от поглощения «Аджин Групп», на наше место придет «Тэхён Групп», не так ли? Вы сможете вести переговоры с ними.

Разве может прийти «Тэхён Групп»? Но у них же сейчас и без того голова кругом от попыток потушить пожар у собственных ног!

– Ох, не смотрите на меня. Хозяева денег – американские инвесторы, и они обеспокоены ситуацией в Корее, так что же я могу сделать? – пошутил О Сэхён, притворяясь, что испытывает неудобство из-за устремившихся на него взглядов кредиторов.

Если среди них найдется кто-то достаточно сообразительный, он знает, что делать.

Ликвидные средства иссякли, и сейчас у них есть только мертвый груз, который не продается, но занимает много места и приносит одни неприятности.

Нужно избавиться от него как можно скорее, пусть и за полцены.

Этот простой принцип одинаково применим и к крошечным бизнесам, и к крупным корпорациям, и к банкам.

– Измените мнение американских инвесторов. Наша Республика Корея не настолько слаба. С точки зрения масштаба экономики и ее конкурентоспособности…

Когда один из руководителей банка поспешил сказать это, я ответил ему с легкой издевкой:

– То же самое заявляло корейское правительство ровно до того, как грянул валютный кризис. Не так ли?

Они замолчали. Им нечего было сказать, кроме одного и того же оправдания.

В это время О Сэхён тихонько вмешался и зажег настоящий пожар:

– Разве вам не нужно принять судьбоносное решение?

– Что? Решение?

О Сэхён сложил пальцы в форме телефонной трубки и, высокомерно глядя на собравшихся, кивнул.

– Звоните главам банков. Это ведь они принимают решения.

Руководители подразделений – тоже лакеи. Настало время хозяевам выйти на сцену.

Поначалу казалось, что кредиторы не понимали, что имеет в виду О Сэхён.

– Чего вы ждете? Звоните уже скорее.

Как только он поторопил их еще раз, руководители достали свои мобильные телефоны.

Они поняли, что выход из переговоров означает предложение договориться заново, а во время новых переговоров сумма приобретения сократится настолько, что решение должны будут принять главы банков, как самые главные среди кредиторов.

Мы с О Сэхёном неторопливо пили кофе, пока руководители не закончили звонить.

Торопливо закончив телефонные разговоры один за другим, они собрались в углу конференц-зала и начали перешептываться. Поделившись мнениями каждого из начальников, они собирались прийти к единому выводу.

– Не могли бы вы сказать, на каких условиях сможете внести полную стоимость приобретения до шестнадцати ноль-ноль завтра, тридцатого декабря?

Трое руководителей высказали приведенное к общему знаменателю мнение глав банков.

– Сумма приобретения составит восемьсот миллиардов вон. Четыреста миллионов долларов по курсу две тысячи вон. Если вы примете эти условия, мы сегодня же переведем четыреста миллионов долларов на указанный вами счет. А завтра подпишем новое соглашение, – сказал я, даже не переводя дыхания, как будто только этого и ждал.

– А если мы не получим от вас ответа сегодня во второй половине дня, завтра утром объявим, что «Миракл», обливаясь слезами, отказывается от поглощения «Аджин Групп» по причине экономического кризиса, – не забыл добавить предупреждение О Сэхён сразу, как только я закончил.

– Теперь вы будете несколько заняты, поэтому мы уходим. Будем ждать вашего положительного ответа.

Лица кредиторов настолько исказились, что невооруженным глазом было видно, насколько абсурдными они посчитали эти условия.

Мы открыли дверь конференц-зала и вышли прежде, чем они успели что-то сказать.

– Думаешь, все будет в порядке? Обменный курс уже достиг отметки две тысячи вон, так что его они примут, но снижать цену аж на сорок процентов наверняка сильно их обременит.

– Мы ведь уже все решили, разве нет? Почему вы опять поднимаете эту тему?

– Потому что у меня сердце упало, когда я увидел их лица.

Перед встречей с кредиторами мы с О Сэхёном серьезно поспорили по поводу изменения суммы приобретения, но он не смог сломить моего упрямства. Однако, похоже, он забеспокоился, не было ли это решение неправильным, когда увидел реакцию кредиторов.

Цифру восемьсот миллиардов выбрал не я сам.

В прошлом, когда «Тэхён Моторс» поглотила «Аджин Групп», она сделала это ровно по цене восемьсот миллиардов вон. После назначения предпочтительным приобретателем «Тэхён Групп» затянула переговоры на два года, а затем снизила сумму с одного и двух десятых триллиона до восьмисот миллиардов вон.

Дело было не в том, что стоимость компании упала, а в ситуации внутри Кореи.

Я тоже чувствовал тревогу.

Однако верил, что сейчас ситуация не лучше, чем будет два года спустя.

Разве на самой вершине стоят не те, кто готов пойти на что угодно, чтобы защитить себя?

Главы банков отчаянно желают получить четыреста миллионов долларов, чтобы сохранить свое положение.

И, поскольку я сделал им предложение, которое поможет определиться с выбором, мое беспокойство вскоре полностью исчезнет.

О Сэхён вернулся в Ёыйдо, а я поспешил в дом к дедушке.

– Вы только взгляните на него! Настоящий грабитель, только без ножа. Восемьсот миллиардов!

– В переговорах не бывает грабителей.

– Парень, заставляя загнанную в угол крысу сделать выбор, ты как раз нападаешь на нее с ножом. Ха-ха.

Дедушка разразился довольным смехом.

Похоже, ему понравилось, что я вытащил новую карту в самый подходящий момент.

– Хорошо, что ты не дал им времени подумать. Даже загнанная в угол крыса непременно сбежит, если дать ей время.

– Потому что, когда год закончится, это все станет бесполезным. – Я осторожно обратился к кивавшему дедушке. – У меня к вам просьба.

– Хочешь, чтобы я вбил последний клин, верно?

– Да.

В догадливости ему не было равных.

– И какой клин мне вбить?

– Прошу вас подготовить должности советников в «Сунъян Групп». Все расходы я возьму на себя.

– Как быстро ты учишься плохому, ха-ха.

Я всему научился у вас. Вы научили этому своего сына, а он передал знание внуку. Я же просто был рядом и подхватил.

Вместо этих слов я горько улыбнулся.

– Сколько будешь ему платить?

– Думаю, его удовлетворит, если я буду платить по два миллиарда в течение пяти лет?

– Сколько было основных банков-кредиторов?

– Три.

– Выходит шесть миллиардов. А ты щедр.

– Потому что на кону стоит имя «Сунъян Групп». Нельзя терять человечности.

– Это так много, что даже жаль, но… Благодаря тебе мой имидж улучшится, ха-ха.

Дедушка с улыбкой протянул мне листок бумаги.

– Взгляни на это.

На нем был план финансовой реструктуризации вместе со списком банков, которые подлежат продаже или слиянию.

Два банка, которые привлекли мое внимание первыми, были кредиторами «Аджин Групп», и их планировалось выставить на продажу.

– Я-то думал, что мне с этим делать, а теперь воспользуюсь им ради нашего Доджуна.

То, что план реструктуризации финансового сектора уже появился на данном этапе, означало, что его взял на себя комитет по передаче полномочий, созванный новым правительством.

С его создания не прошло и нескольких дней, а каждый их шаг уже ложился на стол дедушки. Этот эпизод ясно показал, насколько сильно раскинуты щупальца «Сунъян Групп».

– Банки уже получили этот список?

– Если бы информация была настолько обыденной, мне бы о ней даже не доложили. Думаю, в курсе только «Тэхён Групп».

– Значит, я действительно могу использовать ее с пользой.

– Выходит, удача тебе улыбается. Если они узнают, что скоро останутся безработными, тут же закусят наживку. А может быть, даже прибегут и склонят головы в знак благодарности.

Должность советника в «Сунъян Групп» из предложения превратилась в спасение.

Жаль. Узнай я эту информацию немного раньше, сбил бы цену вполовину.

– Доджун.

– Да.

– «Сунъян Групп» также планирует в начале следующего года объявить о крупномасштабном плане реструктуризации.

Так и знал. Похоже, даже суммы в один миллиард долларов не хватит для решения всех проблем.

До сих пор были только случаи продажи дочерних компаний, но он никогда не ликвидировал целые подразделения. Сколько из них он планирует убрать?

– Вам придется принять трудное решение.

– В каком-то смысле это даже хорошо. Я смогу объединить вместе подразделения, которые только высасывают деньги или уже потеряли конкурентоспособность, и полностью с ними расквитаться. А сейчас не будет никого, кто поднимет шум по поводу несправедливых увольнений или чего-то подобного.

Я совсем забыл.

Финансовый кризис был наилучшей возможностью для выживших компаний. А еще он стал моментом, когда началась монополия крупнейших корпораций.

Похоже, дедушка неверно истолковал мое окаменевшее лицо. И невпопад сказал:

– Я же сказал, что все в порядке. Я ни за что не стану избавляться от компаний, которые помогут улучшить положение группы и с которыми жаль расставаться. Не волнуйся так сильно.

– Да, если все так, я только рад.

В такие моменты лучше прикинуться дурачком и сказать то, что собеседник хочет услышать. Тогда можно получить подарок, который совсем не ожидаешь. Прямо как сейчас.

– А еще я планирую использовать эту возможность, чтобы сделать то, что откладывал.

– ?..

– Тебе уже исполнилось двадцать, а значит, я должен сделать тебе подарок. Дам тебе немного акций группы компаний. Я украдкой включу их в план реструктуризации, а ты ухватишь по дешевке.

Похоже, на лице у меня появились эмоции, которые я не мог описать словами.

– Парень, неужели ты, даже проглотив «Сунъян Моторс», все равно так радуешься небольшой доле акций? Ха-ха. – Дедушка со смехом взял трубку. – А это мой подарок тебе сейчас. Первым делом я забью клин. – Сразу после этого он начал говорить по телефону в своей узнаваемой манере: – Ох, глава Ким. Слышал, в последнее время у вас много трудностей…

– Конечно, господин глава. Я тоже не собираюсь никому об этом болтать. Это ведь частный контракт, не так ли? Нет никакой необходимости о нем объявлять.

О Сэхён, старательно подавляя рвущийся наружу смех, завершил разговор.

До темноты никто не звонил, поэтому он уже начал беспокоиться, что что-то пошло не так, но с наступлением вечера наконец раздался звонок, которого мы так ждали.

Единственным дополнительным условием с их стороны была отсрочка выхода пресс-релиза.

А еще в тот вечер мы с дядей подняли тост и устроили новогоднюю вечеринку, сожалея об уходе девяносто седьмого года.

В том самом месте, где дядя был частым гостем.

Однако до полуночи я пил мало. В полночь дядя позвонил в штаб-квартиру «Миракл» в Нью-Йорке, и на счет кредиторов перевели четыреста миллионов долларов.

На следующее утро более десятка юристов рассмотрели договор о приобретении, составленный в канцелярии главы основного банка «Аджин Групп» с учетом измененных условий, и во второй половине дня мы смогли его подписать.

Руководители сверлили убийственными взглядами О Сэхёна, от которого несло алкоголем, но выражения лиц глав банков были спокойными.

А все потому, что тем, у кого есть надежная страховка на старость, не о чем сожалеть в конце этого года.

Когда я, стоя в углу, наблюдал за всей этой сценой, мое сердце билось чаще. Сегодня день, когда я стал хозяином второй по величине автомобильной компании в Корее.

В первый день нового, девяносто восьмого года, особняк деда был полон людей.

Поскольку кризис продолжался, а «Сунъян Групп» готовили к реструктуризации, главы подразделений собрались вместе, чтобы произвести впечатление на дедушку ради выживания.

Присутствовали даже все без исключения мои двоюродные братья и сестры, которые учились за границей, и по очереди отвешивали старшим глубокие поклоны.

– Санджун, говорят, ты изучаешь музыку?

– Да… – ответил приглушенным голосом Санджун, вернувшийся в Корею впервые за два года, вероятно, боясь, что дедушка, который ненавидит «этих ваших творческих», станет его ругать.

– Хочешь стать певцом?

– Нет. Я учусь продюсированию.

– Продюсированию?

– Да, чтобы создавать альбомы для певцов…

– Парень, уж это-то я знаю. Совсем на старика сверху вниз смотришь?

Санджун медленно поднял опущенную голову. А все потому, что голос дедушки был мягким.

– Все в порядке?

– Что?

– Я самовольно сменил специальность…

– Просто делай хорошо то, что ты хочешь. Учись у своего отца. Слышал, он директор самой крупной в Корее кинокомпании. Верно?

Отец, поймав взгляд дедушки, только отмахнулся.

– Ох, нет-нет. Впереди еще долгий путь.

– Так и знал, что от тебя ничего нельзя ожидать. И чем ты занимался в крошечной киноиндустрии аж десять лет?

– В этом году наша кинокомпания станет лучшей. Не будьте так суровы.

Отец, увидев на лице дедушки улыбку, рассмеялся вместе с ним.

– Санджун.

– Да, дедушка.

– А ты не мнись на месте, как твой отец. Быстро закончи учебу и за десять лет стань лучшим в своей сфере.

Как только Санджун получил официальное разрешение, его лицо осветила самая радостная улыбка на свете.

– Да, дедушка. Я обязательно стану лучшим.

Когда очередь дошла до меня, стоящего последним, я глубоко поклонился, но дедушка ничего особенного не сказал. Он лишь слегка кивнул, глядя на меня с довольным лицом.

– Этот год будет очень трудным, так что возьмите себя в руки и усердно работайте. Я никому не прощу, если «Сунъян» пошатнется, – не забыл дедушка сурово всех предупредить. – А еще я обсудил со старшим сыном, что пора бы поторопиться со свадьбой Ёнджуна. Пусть он женится до очередных кадровых назначений, а затем я назначу его руководителем «Сунъян Продактс».

Джин Ёнджун, с улыбкой до ушей, поклонился.

– Спасибо, дед… Нет, председатель.

На этом семейное собрание закончилось, и пришло время выделиться подчиненным.

Когда из кабинета послышались крики дедушки, наша семья тихо вернулась домой.

Теперь, когда даже Санджун получил официальное признание, казалось, мы стали настоящими членами семьи «Сунъян».

Первой новостью, которая украсила телевизоры в новом году, стало решение о продаже двух банков.

Первым был один из главных банков, созданный в тысяча девятьсот двадцать девятом году под названием Сберегательный банк Чосон, а вторым – банк, основанный в пятьдесят девятом году в провинции, который со временем вырос и стал работать по всей стране.

Еще более шокирующей эту новость сделал тот факт, что оба банка были обозначены как «приоритетные цели для зарубежной продажи».

Поскольку сильно мнение, что банки – это хранилища национального богатства, общественный гнев поднялся до небес.

Благодарность, которую люди ощутили после объявления МВФ о выделении средств для экстренной помощи, тут же исчезла. А все потому, что они узнали, что доллары выделили не просто так, а на условиях кредита, к тому же, забрав банки.

Думаю, из всех людей, смотревших новости, я удивился больше всех.

Я несколько раз пролистал блокнот, куда записывал все свои воспоминания из прошлой жизни, но об этом там ничего не нашлось.

Ну в то время я учился в университете и был слишком занят развлечениями, чтобы смотреть экономические новости.

В голове одновременно вертелись два вопроса: смог бы я заполучить банк, если бы знал об этом раньше, и могу ли сделать это хотя бы сейчас?

Банк, который крупнейшие чеболи хотели, но не могли получить.

Иметь его – все равно что обрести огромные крылья.

По какой цене можно приобрести два банка? За триллионы вон? Нет, за десятки триллионов?

Радость, которую я ощутил три дня назад, став владельцем огромной автомобильной компании, уже испарилась.

Перед глазами возникла новая добыча.

И жажда заполучить ее потрясла меня.

Слова о крахе экономики не умолкали и в новом году.

Четырнадцатого января обанкротилась группа компаний «Насан», а вслед за ней заявку на банкротство подала «Дальневосточная строительная компания», занимавшая тридцать первое место в деловом мире.

Ее называли одной из «Строительной пятерки» и она была ведущим предприятием в отрасли, поглотившим в том числе компанию по купле-продаже ценных бумаг и расширившим свой бизнес за счет огромных возможностей финансирования, но именно по этой причине валютный кризис особенно сильно по ней ударил.

Множились слухи, что «Тэа Констракшен», во многом похожая на «Дальневосточную строительную компанию», тоже на самом деле банкрот.

– Ты ничего не слышал? – О Сэхён не мог скрыть напряжения.

– А что? Думаете, «Тэа Констракшен» справится?

– Не верь слухам. Они уже месяц болтают, что она со дня на день падет. Кажется, мы все же просчитались. Она довольно живучая.

– Говорят же, что ее финансовое положение даже хуже, чем у «Дальневосточной строительной»? Как ей продержаться?

– Вот и я о том же! Когда «Тэа Констракшен» вышла в Юго-Восточную Азию и пострадала от кризиса там, уже шли разговоры, что ее финансовые возможности сильно ограничены, но она странным образом держится.

– Может, директор «Тэа Констракшен» собрал много денег?

– Ты когда-нибудь видел в нашей стране хозяина бизнеса, который стал бы спасать компанию, жертвуя личными средствами? Обычно все пытаются вывести деньги, когда бизнес на грани банкрот…

О Сэхён резко прервался и посмотрел мне в лицо.

– Эй, может, он правда этим занимается?

– Разве это возможно? Со всех сторон такая ситуация, как вообще можно вывести активы компании?

– Они покрывают кредиты новыми кредитами. Поскольку это строительная компания, у них должно быть немало земли! Они быстро от нее избавляются, чтобы закрыть только срочные долги. Говорят, зарплата сотрудникам не выплачивается уже больше трех месяцев. Все, что они делают, – это закрывают срочные долги и выводят ядро капитала. Если делать так до банкротства, им удастся набить карманы.

– Дядя, но это ведь уголовно наказуемо.

– Они хотят забрать деньги и распрощаться с Кореей. Уверен, они не собираются запрашивать финансовую помощь или что-то еще, чтобы спасти компанию.

Ночной побег.

От обычных людей их отличало только то, что украденная сумма настолько велика, что ее хватит на безбедную жизнь трем поколениям.

В моей голове одно за другим пронеслись названия других строительных компаний, кроме «Тэа Констракшен». Не мог же я поглотить компанию, у которой вынули ядро, оставив только оболочку?

Однако подходящей альтернативы я не нашел.

А все потому, что среди ведущих строительных компаний только «Тэа Констракшен» занималась исключительно строительством, не имея иных подразделений.

А у других были разные филиалы, поэтому поглотить отдельно только строительную компанию непросто.

Я хмурился все сильнее, а вот лицо О Сэхёна, наоборот, становилось все светлее.

– Как хорошо мы подловили негодяев.

– Есть какой-то способ?

– Давай созовем общее собрание акционеров, обвиним их в хищениях и злоупотреблении доверием, а затем захватим компанию. Думаю, так будет даже легче.

В моей голове что-то вспыхнуло.

Акции «Тэа Констракшен» сейчас на самом дне. Если купить всего пять процентов, мы тут же окажемся в общем собрании акционеров. Возможно, подобрать и оживить компанию будет даже проще, чем договариваться с кредиторами после банкротства.

– Давай проверим все еще раз, а затем приступим. Что скажешь?

– Хорошо. Меньшего от вас, дядя, не ожидал.

Когда я поднял большой палец вверх, О Сэхён, беря трубку, сказал:

– Когда станешь председателем чеболя, так и знай, что это все благодаря мне. – Он поручил сотрудникам купить акции «Тэа Констракшен» и повесил трубку. – Кстати, а когда свадьба твоего двоюродного братца?

– Послезавтра. Придут только члены семьи. Все пройдет тайно, как и подобает чеболям.

Свадьба проходила в особняке председателя Джина.

Поскольку времена были трудными, пригласили только минимальное число людей, а в СМИ опубликовали лишь короткие статьи.

По просьбе председателя Джина и благодаря силе «Хансон Ильбо» особняк не окружила толпа репортеров.

Несмотря на то что число гостей было минимальным, их собралось около двухсот человек, ведь обе семьи нельзя назвать обычными.

– Благодаря тебе мы можем увидеть дом председателя «Сунъян Групп». Это честь для нашей семьи, дорогая.

– Все парни кажутся такими красавчиками! Может, потому, что они из хорошей семьи?

– Говоришь, младшему из них двадцать один год? Значит, можно выйти замуж за любого!

– Даже не мечтай, подруга. Все они женятся по расчету!

Подружки невесты собрались вокруг одетой в белоснежное платье Хон Соён и болтали.

Даже сама Хон Соён, которая обычно была эталоном спокойствия, сегодня не могла скрыть своего волнения.

– А где будут жить молодожены? В Чхондамдоне? В Ханамдоне? В малоэтажном доме или в многоэтажке?

– В доме родителей мужа. Начнем с совместной жизни с ними.

Услышав слова Хон Соён о том, что ее семейная жизнь начнется в доме родителей мужа, подруги нахмурились.

– Так и знала, что семьи чеболей до сих пор живут в эпохе Чосон.

– Ты совсем дурочка? Даже если нам скажут жить отдельно, мы будем настойчиво держаться рядом. Вы хоть раз видели принца, который бы жил за пределами королевского дворца?

– Отец ее мужа – вице-председатель «Сунъян Групп». Разве она будет готовить? Или стирать? Или уборкой заниматься? Единственное, что придется делать, – это утром и вечером сидеть за одним столом и лучезарно улыбаться родителям мужа. Ну вполне ведь неплохо?

Хотя все девушки были дочерьми достаточно богатых родителей, чтобы общаться с Хон Соён, все они бросали на подругу завистливые взгляды, ведь она выходила замуж за мужчину из семьи совсем иного уровня, да еще и за старшего сына, который точно станет наследником.

Пока девушки, которые обычно не любили старших сыновей[11], не могли скрыть того факта, что их истинные чувства могут измениться в зависимости от достатка мужчины, Джин Ёнджун приветствовал гостей в специально украшенном для свадьбы приемном зале.

Ему это не составляло особого труда, поскольку единственными гостями, помимо родственников, были руководители главных подразделений «Сунъян Групп» и ключевые фигуры из «Хансон Ильбо».

Друзья, собравшиеся вокруг Джин Ёнджуна, отвели его в уголок просторного сада и протянули ему сигареты.

Сегодня ему пришлось натянуто улыбаться, жать руки и приветствовать гостей, поэтому сейчас, когда он мог выкурить сигарету без оглядки на кого-либо, Джин Ёнджун наконец почувствовал себя живым.

– Ёнджун женится. Кто теперь будет нашим лидером?

– Придурок, ты все еще об этом? Брак – это всего лишь формальность. Наш Ёнджун продолжит и дальше развлекаться вместе с нами. Верно же?

Джин Ёнджун, выпустив несколько клубов сигаретного дыма, ударил каждого из друзей по затылку.

– Заткнитесь, идиоты! Сами же женаты, а тусите, как холостяки. Я вообще последним женюсь, не мелите чушь.

– Это все от сожаления. Разве большинству из нас не приходится после свадьбы постоянно жить с оглядкой на жен? Вот мы и не хотим, чтобы у тебя все было так же.

– Придурок, это все потому, что семьи их жен выше по статусу. А к Ёнджуну это не относится, так что все у него нормально.

– Проехали. После свадьбы я все равно буду связан по рукам и ногам. Старик собирается наконец активно привлекать меня к делам компании. Мне нужно больше заботиться о реакции старика, а не о реакции жены, разве нет? Развлекаться будем в меру.

– Это верно. Куда наш Ёнджун денется? О’кей. Усекли. Хе-хе.

– Я пошел обратно. Выпьем, когда я вернусь из медового месяца. – Джин Ёнджун затушил сигарету.

– Кстати, а куда вы собрались в медовый месяц?

– В Прагу. А с тобой давай на минутку отойдем.

Джин Ёнджун направился обратно в сторону приемного зала с одним из друзей.

– Помнишь ту девчонку вчера?

– Кого? А… С факультета театра и кино университета Ханьян?

– Да. Ту, которая снималась в дораме на втором плане или что-то вроде того.

– А что такое? Вы ведь с ней всю ночь развлекались, но тебе не хватило? Собираешься взять ее в медовый месяц? Ха-ха. – Друг Джин Ёнджуна мерзко улыбнулся, но тут же широко открыл рот. – Эй! Серьезно? Ты рехнулся?

– Гаденыш, давай потише. – Джин Ёнджун огляделся, чтобы убедиться, что никого рядом нет, а затем расслабился. – Отправь ее на самолете через два дня. Я скажу тебе, в каком отеле мы остановимся, так что забронируй для нее номер и послужи связным в Корее.

– Как и ожидалось от Джин Ёнджуна. Невероятно! Хе-хе.

– Когда еще, если не сейчас, я смогу развлечься, не обращая внимания на взгляды окружающих? Медовый месяц продлится аж десять дней. Как я могу провести их наедине с женщиной, которую даже не знаю, но которую теперь должен называть своей женой? Уже через пару дней станет совершенно невыносимо. Так что мне нужно будет немного развлечься.

– Гляжу, эта девушка тебе правда понравилась?

– Такое тело трудно найти. На какое-то время она будет моей. Скажи, что я дам ей главную роль в дораме. Она ведь и сама наверняка в курсе, что, стоит ей сняться в рекламе для нашей компании, как она тут же привлечет всеобщее внимание?

Друг Джин Ёнджуна усмехнулся:

– Ладно. Предоставь это мне. Я накрою тебе идеальный стол, а ты только ешь от души. Считай это свадебным подарком. Хе-хе.

Когда Джин Ёнджун подумал, что больше недели сможет наслаждаться девушкой вчерашней ночи, ему захотелось поскорее отправиться в медовый месяц.

Пока внук, который должен был вот-вот жениться, поддавался развратным мыслям, председатель Джин принимал поздравления от гостей в приемном зале.

Стоило ему появиться, как сидевшие за столом люди повскакивали и рассыпались в поздравлениях, а он в ответ пару раз похлопал каждого из них по плечу.

Председатель Хон из «Хансон Ильбо» подошел к председателю Джину с улыбкой:

– Председатель, нет, сват. Этот приемный зал слишком роскошен для такой небольшой свадьбы, ха-ха.

– Ох, сват. Это же ваша внучка, для которой вы не жалеете ни золота, ни нефритов. Ей должно быть комфортно в нашей семье, но ни с того ни с сего что-то заставляет меня осторожничать. Хе-хе.

Они пожали друг другу руки.

– Хочу вам кое-что сказать, не согласитесь переместиться в другое место?

Председатель Джин взглядом подал знак сопровождающему секретарю и направился в отдельную комнату, расположенную в приемном зале.

В тихой комнате уже были подготовлены чайный столик и удобные стулья.

– Что ж, давайте присядем.

На мгновение повисло неловкое молчание, но затем председатель Джин, сделав глоток чая, заговорил первым:

– Председатель Хон.

– Да, говорите.

– Раз мы теперь одна семья, прекратите.

Голос председателя Джина звучал мягко, но взгляд, направленный на председателя Хона, был острым.

– Что вы имеете в виду?

Кажется, он не притворялся и действительно не понимал, что имел в виду председатель Джин.

– И как только такому недогадливому человеку удавалось зарабатывать на жизнь текстами? Тц-тц. – Председатель Джин слегка поцокал языком. – Я о том, что вы приставили к членам нашей семьи слежку. Прекратите это.

– С-сват.

На морщинистом лице председателя Хона возникло нескрываемое замешательство.

– Ненаглядная внучка выходит замуж, и я понимаю, что дедушке хотелось бы знать, что за люди станут ее родственниками. Буду так считать до этого момента.

– Н-но это не так…

– Просто молча слушайте меня.

Несмотря на резкие слова, председателю Хону, вместо того чтобы разозлиться, пришлось склонить голову. Человек перед ним старше и имеет более высокий статус.

Хотя браки по расчету происходили по взаимной необходимости, иерархия внутри них все же сохранялась.

Если одна из сторон отчаянно желает этого брака, равные отношения между новоиспеченными родственниками невозможны.

– Не стоит воодушевляться, считая, что вы сделали нечто великое, подсунув нам свою внучку. Просто мне пришлось по душе, какая эта юная особа смелая и яркая. Вот и все. – Председатель Джин поднял чашку и промочил горло. – Наш Ёнджун еще недостаточно зрел. Ему уже тридцать, но он все еще любит играть, как несмышленый ребенок. Любит алкоголь и девушек. Может быть, ваша внучка решила, что он наивен и им легко управлять, если женить на себе…

– Н-нет. Председатель, мы никогда ни о чем таком…

В какой-то момент даже обращение изменилось со свата на председателя.

– Но этому парню такое дозволено. Потому что он мой внук. Мне все равно, даже если у него будут все недостатки этого мира. Именно потому, что он мой внук! Даже если все люди в мире решат тыкать в него пальцами, они не смогут переступить даже порог нашего дома! – Голос председателя Джина становился все громче. – Если у вас есть хоть малейшая мысль превратить моего внука в пугало, а самим попытаться дотянуться до «Сунъян Групп» руками его жены… Еще не поздно. Если не хотите, чтобы внучка стала отвергнутой невесткой, выбросьте их из головы.

Председатель Джин поднялся со стула, но председатель Хон не смог этого сделать, так у него дрожали ноги.

– Не нужно думать, что победа у вас в кармане, раз брак уже заключен. Не смейте указывать моему внуку, что ему делать. Он не будет встречаться с родственниками с вашей стороны. Если захотите увидеть внучку, зовите ее одну. Сегодня Ёнджун видит лица членов вашей семьи в последний раз. Мы будем встречаться только по работе. Только тогда, когда мы будем давать вам рекламу. Никто с фамилией Хон не сможет и шагу ступить в здания, на которых написано «Сунъян Групп».

Последнее предупреждение, которое сделал председатель Джин, выходя из комнаты, впилось в уши председателя Хона:

– Сила денег «Сунъян Групп» легко победит ручку «Хансон Ильбо». Не относитесь к моим словам легкомысленно.

Председатель Джин уже вышел из комнаты, но председатель Хон еще какое-то время сидел там один.

Глава 3 Инструмент для достижения цели

Когда сердце перестало бешено биться, а дрожь в ногах утихла, председатель Хон медленно поднялся.

Его лицо, когда он выходил из комнаты, светилось улыбкой точно так же, как и когда он туда вошел.

Это не было притворством из желания сохранить лицо. Улыбка была искренней.

Когда председатель Хон сидел один в комнате, ему вспомнился король Тхэджон Ли Банвон, убивший всех родственников своей жены.

Ли Банвон убил всех четырех братьев жены из клана Мин из Ёхына, а также свергнул и изгнал Ким Ханно, тестя великого принца Яннёна. Кроме того, после назначения Седжона наследным принцем он избавился также от семьи его жены, клана Сим из Чхонсона.

Однако все павшие кланы были родственниками по женской линии для наследника, которому предстояло стать королем.

Председатель Джин своими словами о том, что будет держать семью Хон, родственников со стороны жены его внука на расстоянии, только раскрыл свои сокровенные мысли о том, что считает Джин Ёнджуна своим преемником.

Старикам осталось не так уж много времени. Что ему самому, что председателю Джину.

Но будущее перед молодыми людьми все еще светлое. Как перед Хон Соён, так и перед Джин Ёнджуном.

Хотя председатель Джин старался не допустить, чтобы хоть кто-то посторонний протянул руки к «Сунъян Групп», время не на его стороне.

Когда председатель Хон понял, что после смерти Джин Янчхоля «Хансон Ильбо» естественным образом станет осью «Сунъян Групп», он улыбнулся, забыв о только что перенесенном позоре.

Свадьба прошла гладко.

Молодожены, слушая всеобщие поздравления, отправились в медовый месяц, семья «Хансон Ильбо» и гости тоже быстро исчезли из особняка председателя Джина.

Члены семьи «Сунъян Групп» остались в приемном зале, чтобы весело выпить и отпраздновать первую свадьбу в третьем поколении.

Теперь браки внуков председателя Джина пойдут один за другим.

Председатель Джин, встав перед своими двенадцатью внуками, включая детей дочери Джин Союн, с улыбкой заговорил:

– Если кто-то из вас не хочет жениться по расчету, скажите об этом сейчас. Я исключу вас из списка.

От слов председателя Джина лица некоторых внуков просияли, но ни один из них не вызвался.

Даже если председатель Джин говорил искренне, с родителями все было иначе. Они хотели связать детей узами брака с теми семьями, которые имели хоть немного власти и денег, и детям приходилось с этим считаться.

– Никого? Хорошо. Тогда пусть Хегён и Сугён готовятся выйти замуж в этом году. Нужно непременно сыграть свадьбу до того, как вам исполнится тридцать. Нельзя же, чтобы вас называли старыми девами, верно?

Увидев, что внуков, желающих жениться по любви, так и не нашлось, он удовлетворенно кивнул и встал. А все потому, что все его мысли заполнил список кандидатов в мужья и жены.

– Сегодня праздник, так что забудьте о головной боли, ешьте и пейте в свое удовольствие. А я пойду немного отдохнуть.

Председатель Джин вернулся в главное здание, а остальные члены семьи, как совершенно обычные люди, подняли поздравительные тосты за Джин Ёнги, который сегодня женил сына.

Когда Джин Юнги с сигаретой во рту направился в уборную, к нему кто-то подошел.

– Директор, вас ищет председатель. Он сказал прийти тихо, не попадаясь на глаза другим.

– Где он?

– В кабинете.

Кабинет…

Он позвал Джин Юнги не для того, чтобы увидеться с сыном. В кабинете обсуждаются дела компании.

Последний раз Джин Юнги заходил в кабинет больше двадцати лет назад, когда выбирал, куда за границу поедет учиться.

Впервые за двадцать лет отец вызвал его по официальному делу, и Джин Юнги вдруг занервничал.

Чтобы немного протрезветь, он умылся холодной водой, а затем стряхнул с себя волнение, глядя на отразившееся в зеркале лицо.

Благодаря сыну у него сейчас золотое время. Этого было вполне достаточно. От отца он ничего не ждет. Жизнь научила его, что ожидания всегда приносят разочарование, а отец вообще был тем, кто подарил ему не только разочарование, но даже отчаяние.

Джин Юнги успокоил свои чувства и направился в кабинет.

Председатель Джин, перед которым стояла дымящаяся чайная чашка, некоторое время пристально смотрел на своего младшего сына.

– Что вы хотели сказать…

– Ты сказал, что у тебя все идет хорошо. Это правда?

– Да, валютный кризис затронул нас в меньшей степени.

– И все же привлечь инвесторов для фильма, должно быть, непросто?

– Хоть и непросто, но плакать об этом было бы стыдно, не так ли? В других областях вопрос не в том, просто им или сложно, речь идет о жизни или смерти.

– А я вот мог бы тебе помочь.

Джин Юнги, глядя на выражение лица отца, слегка улыбнулся.

– Не пытайтесь меня испытывать. Я уже не так юн, чтобы купиться на ваши слова, отец. Ха-ха.

– Вот же!

Председатель Джин, которого дерзкие слова сына, похоже, совсем не обидели, тоже улыбнулся.

– Кажется, вы хотели мне что-то сказать. Говорите.

– Ладно. Скажу просто. Я дам тебе медицинский фонд и центр развития человеческих ресурсов «Сунъян».

Улыбка Джин Юнги исчезла.

Больница под руководством медицинского фонда «Сунъян» входила в тройку лучших в стране. Ее территория была настолько огромна, что каждый год приходилось платить более миллиарда вон только в качестве налога на имущество. Это значило унаследовать огромное состояние.

Однако с центром развития человеческих ресурсов «Сунъян» все обстояло не так очевидно.

Он был вынесен в независимый филиал, но служил только как организация по развитию человеческих ресурсов, которая обеспечивает различные образовательные и обучающие программы от группы компаний «Сунъян», например для выпускников старших школ, университетов, для новых сотрудников, менеджеров и руководителей.

Конечно, чтобы выглядеть как независимая акционерная компания, она получала прибыль за счет внешнего консалтинга и программ обучения персонала, но этих доходов недостаточно, чтобы покрыть дефицит. Поскольку именно эта компания отвечала за обучение в «Сунъян Групп», она получала от них прибыль, и это помогало ей с трудом держаться на плаву.

В какой-то степени можно было сказать, что она недостойна называться предприятием.

Джин Юнги понятия не имел, почему отец решил дать ему в наследство нечто подобное.

– Что у тебя с лицом? Тебе что, мало?

– Этого совершенно не достаточно, – сразу же ответил он на вопрос отца.

Он ничего не ждал, поэтому мог просто взять то, что ему дают. Но кое-что его беспокоило.

Сын.

– Что ты сказал? – Председатель Джин выпучил глаза, как будто не ожидал подобного ответа. – Раньше ты даже не смотрел в сторону компании, а теперь, когда уже почти сдался, в тебе взыграла жадность?

– Именно так. Я ведь тоже должен быть хорошим отцом, верно?

– Хорошим отцом? Ты о Доджуне?

Джин Юнги только кивнул.

Председатель Джин посмотрел на сына, словно считал его жалким, и сказал:

– Если ты хочешь играть роль хорошего отца как следует, научись для начала распознавать ценность.

– Что?

– Спроси у Доджуна. Какую ценность имеют больница и центр развития человеческих ресурсов, которые я даю тебе. Этот парень точно примет их с распростертыми объятиями.

Джин Юнги просто моргал, не понимая, о какой ценности говорит его отец, председатель Джин.

– Бережно сохрани то, что я тебе даю, а в нужное время передай Доджуну. Кстати, о нем я позабочусь отдельно. Конечно, я не отдам ему все даром, а просто продам подешевле…

– Продадите? Вы собираетесь взять деньги даже у внука?

Слова о заботе не имели смысла.

Он хочет делать бизнес на собственном внуке? А раз это самый любимый внук, возможно, Джин Юнги что-то неправильно понял? Может, это значило, что Доджун уже достаточно крепок, чтобы заключить с дедушкой сделку?

На лице Джин Юнги отразилось недовольство, но председатель Джин не стал ничего подробно объяснять.

– Просто знай это. А ведь Доджун понимает такие разговоры гораздо лучше тебя.

Председатель Джин махнул рукой, показывая, что сказал все, что хотел.

Однако он не забыл кое-что добавить, когда Джин Юнги уже собирался выйти из кабинета:

– Вокруг много любопытных глаз и ушей. Думаю, какое-то время будет лучше, если знать будешь только ты.

Джин Юнги обернулся и склонил голову. А затем сказал то, что чуть не забыл:

– Спасибо, отец.

Уже у здания международного терминала аэропорта Кимпхо Хон Соён ясно почувствовала мощь и влияние «Сунъян Групп».

От выхода из лимузина для молодоженов и до посадки в самолет они не остановились ни разу.

Она всем телом прочувствовала, что значат слова «ВИП-персоны не ждут».

«Хансон Ильбо», конечно, тоже влиятельная семья, но не настолько.

Когда они сели в первом классе, Хон Соён удивилась еще раз.

Они с Джин Ёнджуном были единственными пассажирами.

– Ёнджун, это чартерный рейс?

– Нет. Я арендовал целиком только первый и бизнес-класс. В бизнесе расположились шестеро наших сопровождающих.

Роскошная жизнь, недоступная ни ее отцу, ни дедушке. Хон Соён, наблюдая, как четыре стюардессы обслуживают только их двоих, еще раз убедилась, что стала частью крупнейшего корейского чеболя.

Она была настолько довольна, что ее совсем не волновало, что Джин Ёнджун заглядывался на красивых стюардесс.

После еды Хон Соён спросила у Джин Ёнджуна:

– Раз мы закончили трапезу, может, уже посмотрите?

Она передала ему папку, которую он тут же открыл.

– Что это?

– Для начала взгляните.

Лицо Джин Ёнджуна по мере просмотра бумаг, которые с такой уверенностью вручила ему Хон Соён, становилось все более каменным.

Здесь были подробно описаны передвижения всех членов семьи, кроме него самого и его отца.

Чтобы получить такую подробную информацию, требовалась тщательная слежка практически двадцать четыре часа в сутки.

– Как и ожидалось, больше всего внимания следует уделить директору Джин Донги и Джин Доджуну. Первый часто встречается с руководителями подразделений, а второй вместе с генеральным директором «Миракл Инвестмент» активно…

– Девка, ты спятила?

Он произнес эти слова сквозь стиснутые зубы, поэтому они прозвучали тихо, но Хон Соён все ясно расслышала. Девка!

– Ё-Ёнджун…

Глядя, как Джин Ёнджун рвет на части папку с документами, Хон Соён побледнела.

– Разве ты не должна была выяснить, чем примерно занимается младший? А ты устроила слежку за всеми членами моей семьи?

– Э-это…

– Ты кем себя возомнила? Как ты вообще посмела вести себя, как хозяйка? А? Дерьмо, как же все это отвратительно.

Как только Джин Ёнджун начал ругаться, ждавшие распоряжений стюардессы поспешили скрыться с глаз. Чтобы не было негативных последствий, не следует видеть частную жизнь ВИП-персон.

– Я помогу тебе жить, не склоняя ни перед кем голову, как ты и хотела. За это ты не будешь лезть в личную жизнь, так? Это касается всей моей семьи. Как ты вообще посмела шпионить за старшими из «Сунъян Групп»? – Джин Ёнджун вскочил со своего кресла. – Раз уж ты, дочка распространителя газет, стала частью нашей семьи, сиди тихо и не высовывайся. От тебя требуется только родить мне наследника. Если ты еще хоть раз сделаешь что-то подобное, переходящее все границы, без моего разрешения, до конца жизни будешь сидеть в чулане. Заруби себе на носу.