Мономолекулярный меч и магия. Зелёный свет

Глава 21. В добрый путь!

Иван, задумчиво прищурившись, разглядывал ярко бурлящую солнечную поверхность, гораздо более напоминающую содержимое кипящей кастрюли, чем бок живого существа, и пытался догадаться, каким образом он, ничтожный, сумел привлечь к себе внимание целой звезды.

По кругу он пересматривал в памяти последние несколько часов, желая определить тот момент, с которого начались странности. Много раз улавливал смутное ощущение почти установившейся связи, которое тут же издевательски ускользало. На краткий миг в голове складывалось ясное понимание чего-то грандиозного, а затем мысленная постройка с грохотом разваливалась, оставляя на месте себя досаду и странную дыру в самом центре сознания. Его мысли вились вокруг непонятной пустоты, и бессильно пытались проникнуть внутрь. Шокирующе болезненное ощущение, даже не провал в памяти, а возникшая вдруг беспомощная неспособность подумать в определённую сторону.

Понимание, что беседа невозможна по простой и очевидной причине, прилетело внезапно, как озарение. Солнце же не умеет разговаривать.

— Старайся думать о том, чего желаешь, — посоветовала Кэтэ. — В прошлый раз ты именно это делал.

— Загадать желание? — удивился Иван.

— Нет, конечно, это же звезда, — возмущённо проворчала богиня. — Какое ей дело до твоих желаний? Это ты должен под неё подстроиться. Как только ваши стремления совпадут, сразу почувствуешь.

— А ты?

— А я уже! Теперь ты.

На душе у Ивана сделалось настолько мутно и бестолково, что почти победило желание забить на всё и полностью свалить на Кэтэ все дальнейшие заботы. Если бы не два «но».

Первое. Он уже провёл в компании инопланетной гостьи некоторое время и худо-бедно научился понимать её взгляд на вещи. Подозрение, что достаточно один раз в её присутствии отступить и проявить слабость, и твой рейтинг стремительно рухнет, предостерегало от простого решения.

И второе. Солнце хоть и молчало, но это было очень красноречивое молчание. Неуловимый гул тысяч или даже миллионов существ, шепчущихся между собой где-то в отдалении, но не складывающих один общий голос, обращённый к собеседнику и слышимый тут. Непереводимое жужжание пчелиного улья. Шуршание муравейника, сдобренное химическими посланиями. Нечитаемая анархия чата в Сети, где всякий говорит только за себя, и никто за всех, от скуки и раздражения пролистываемая быстрее, чем глаз различает буквы.

— Эй, я здесь! — крикнул Иван. — Посмотри на меня!

— Не так! — поправила его Кэтэ. — Не ори, просто желай.

— Мы тут застряли, — Иван снова попытался достучаться, — мы желаем выбраться, пожалуйста, помоги.

— Мало, слишком мало, — прокомментировала его попытку Кэтэ. — Солнцу не важны твои хотелки. Оно желает сеять свою жизнь за пределы подвластных планет. Предложи ему посеять тебя!

— Как?

— Ты — семя одуванчика. Ты созрел. Ты уже оторвался от цветка. Покажи, что готов лететь!

Иван сразу же понял, что Кэтэ хотела ему сказать.

Действительно, если деревья повсюду слишком высоки, то придётся искать для маленького ростка свободную поляну где-то за пределами Земли. Ради этой поляны приемлемо рискнуть и подставиться под налёт «мушек» или под ядерную бомбардировку. Оно стоит того, чтобы сжечь собственный дом. Надо только закрыть старые долги, помочь, кому можно, спасти, кого получится, и согласиться оставить всё прожитое позади. Пожелать изменений, чтобы схватиться за новые возможности, не задумываясь о цели, ведь любая дорога куда-нибудь да выведет.

И тогда обретут материальную силу уверенно произнесённые им слова: «В добрый путь!»

Солнце вздрогнуло и приблизилось. Миллионы голосов в один неуловимо краткий миг посовещались между собой, вынесли решение и удалились, вручив честь общаться с Иваном одному из своего числа. Этот собеседник ощущался подозрительно мутным и нечётким, словно присутствовал во времени не постоянно, а эпизодически, пунктиром. Тем не менее, он существовал, и был, несомненно, настроен внимательно слушать.

— Да! — радостно воскликнула Кэтэ. Она заглянула по очереди в лица всех спутников. По Ивану скользнула мельком, а вот Гансу и Розе Марии дважды уставилась прямо в глаза так пристально, что молодожёны, успевшие уже переодеться в свои реконструкторские обновки, немедленно прекратили затянувшееся прощание с Землёй и поспешно запрыгнули на своих застоявшихся без дела многоножек. Кэтэ повторила их маневр и подвела итог: — Свершилось!

Иван не замедлил последовать общему примеру и, сидя в седле, кожей почувствовал, как дрожит и собирается рассыпаться приютивший их пузырь. Страха не было. Просто происходила ещё одна невозможная вещь, каких за сегодня уже случилось немало. События приготовились рвануть в понятном благодаря получаемым от Солнца молчаливым подсказкам направлении, как раз туда, куда им всем было надо. Осталось только дать команду на старт.

— Пора! — прокатился оглушающий крик Кэтэ.

— Поехали! — присоединился к ней Иван и махнул рукой.

Пол под ногами «Ишаков» провалился, чувство невесомости и падения возникло и пропало, сменившись непередаваемым ощущением сразу всего. Падение и полёт, холод и жара, невесомость и перегрузка в тысячу «же», всё одновременно.

Раскалённая поверхность стремительно приближалась, и навстречу падающим на Солнце людям выплеснулась огненная волна, без вреда прошедшая сквозь них. Зелёный свет залил всё, кроме тёмных силуэтов всадников, ясно различимых на его ярком фоне.

Иван разглядел, как летящая впереди Кэтэ призывно махнула ему рукой, и он последовал за ней, почувствовав дующий в спину ветер. Этим же ветром подхватило и понесло Ганса и Мари, начавших было отставать, но их ускорило и поставило в общий строй сразу же, как только Иван заметил непорядок.

Протуберанец, накрывавший их неощутимым огнём, отнесло в сторону и разметало в клочья, а дующий в спину ветер превратился в ураган. Открывшееся звёздное небо сошло с ума. Звёзды сдвинулись с мест и нехотя поползли, перемещаясь одна относительно другой, словно фонари, горящие на разном удалении от неторопливого пешехода.

Взгляд солнечного говоруна упёрся Ивану в затылок, заранее предупреждая о готовящемся ударе, и удар последовал. Это показалось похоже на медленный, но широкий пинок гигантским мягким сапогом, пришедшийся сразу по всему телу. Иван получил ускорение и потянул за собой словно привязанных Ганса и Мари. Звёзды превратились в размазанные по небесной черноте полосы. Навстречу летели синие и фиолетовые огни, проносились мимо, мгновенно делаясь красными, и оставались далеко позади.

А голос за спиной начал стремительно стихать.

— Прощай, Солнце, — прошептал Иван.

«Прощай, человек», — померещилось ему в ответ.

Когда он оглянулся, Солнца позади уже не было. Вокруг была только космическая пустота, пахнущая хлебом и пряностями.

***

— Не оглядывайтесь, смотрите вон на тот маяк! — скомандовала Кэтэ, указывая на размеренно мигающий тусклый огонёк, только благодаря непостоянству различимый среди густого звёздного поля.

Когда импульс, полученный в подарок от Солнца, иссяк, утихомирилось и сумасшедшее мельтешение звёзд. Они вернули себе неподвижность и естественный вид и теснились на небесах в непривычно огромном количестве. Такой похожей на разноцветную светящуюся кашу картины не увидеть ни с поверхности Земли, ни даже из её космических окрестностей. Ровный, не искажённый земной атмосферой звёздный свет, позволивший Ивану ясно различать изумлённые лица своих спутников, ясно давал понять, что воздуха вокруг нет, а есть только голый космический вакуум.

— Как у нас получается дышать? — спросил Иван и сделал ради проверки аккуратный вдох. Дышалось легко и приятно.

— Если не хочешь, можешь не дышать, — ответила Кэтэ раздражённо, — никто не заставляет.

Она выглядела встревоженной и нервно вертела головой, словно ожидая удара в спину.

— Что-то не так? — задал Иван вопрос, не надеясь всерьёз, что сможет чем-то ей помочь. Происходящее в данный момент находилось далеко за пределами его понимания.

— Мы не там… — начала что-то рассказывать Кэтэ, но одёрнула себя и переменила тему, переключившись с одного Ивана на всех сразу: — Некогда объяснять! Пока все смотрим только на мигающий маяк. Как скажу, понемногу опускаем взгляд ниже, но очень осторожно. Иван, держи нас всех в куче, не позволяй разбрестись!

Иван по-прежнему ничего не понимал, но оценил приказ, как совершенно правильный. Называемая маяком странная звёздочка стояла вровень с его глазами. Затмеваемая гораздо более яркими соседками, она вспышками отмечала своё положение через равные промежутки времени. Роскошной красоты звёздное небо располагалось и вокруг неё, и выше, и ещё выше над головой. Что находилось позади, Иван не видел, решив не оглядываться и не нарушать распоряжение Кэтэ. Но осторожно скосив глаза по сторонам, он отметил, что по правую и левую руку от него плотность звёзд гораздо меньше. В сравнении с красотой, открывающейся прямо по курсу, вид по бортам был просто никакой.

«Галактика Млечный Путь, — сообразил он, — я стою внутри неё вдоль плоскости. Интересно, а в которой стороне её центр?»

По логике выходило, что центр галактики следует искать позади, или снизу, но смутная тревога удерживала от намерения без команды посмотреть вниз. Кэтэ наверняка не напрасно предупредила, что не стоит этого делать.

И очень кстати их проводница, единственная, кто знал путь дальше, подала голос.

— Меееедлееенно… — начала она, — опускаем глаза всё ниже и ниже…

Иван поступил, как было сказано, и увидел нечто ещё более странное, чем всё за сегодня им встреченное. Если представить космическое пространство, наполненное звёздами, как глубокое море, населённое светлячками, то получалось, у этого моря всё-таки есть дно.

Из тёмной глубины ему навстречу двигалась громадина ещё темнее, совсем чёрное, непрозрачная и плотная на вид. То ли космический аналог кита, то ли решившее вдруг всплыть на поверхность дно вселенной. Его как магнитом потащило в сторону поднимающейся черноты, а вместе с ним, словно привязанных, Ганса и Розу Марию.

Вопрос, что имела в виду Кэтэ, поручая держать всех в куче, сам собой разрешился. Иван вдруг ощутил себя одним из центров притяжения. Вторым центром оказалась Кэтэ, тоже погружающаяся в тёмную глубину, но гораздо медленнее. Ганс и Мари болтались между ними, как на резинке. Иван чувствовал себя со спутниками одним целым, мог бы отпустить их, если бы пожелал, но это совершенно точно грозило чем-то плохим.

— … немедленно! — донёсся крик Кэтэ. — Поднимайся!

Она верхом на многоножке гордо реяла над ним на огромной и неопределяемой высоте за пределами человеческого зрения. Ганс и Мари тоже удалились на расстояние, недоступное для глаз. В том не было беды, внезапное чувство общности подсказывало направление, словно у них теперь было одно общее тело, одно на всех, включавшее их самих, их «Ишаков», их киборгов и всё прочее имущество.

Звёзды вокруг снова потеряли покой и стремительно мелькали. Похоже будут выглядеть лампы, горящие в квартирах многоэтажного дома, если спрыгнуть с крыши и пролетать мимо окон. Скорость. Нечто, разместившееся там, где у пространства низ, заставляло все вещи падать на себя и тем разгоняло. Теперь же, когда нужный для продолжения пути разгон уже получен, настало время падение остановить.

Скорее по наитию, чем по здравому рассуждению, Иван решил действовать как можно осторожнее. Любопытство требовало бросить на «дно вселенной» хотя бы ещё один взгляд, но он мудро ограничился самым поверхностным и мимолётным. Не дольше, чем один раз моргнуть. И обнаружил почти касающуюся копыт его шагохода неровную ноздреватую поверхность, которая скорее угадывалась, чем наблюдалась. Неестественного вида неспокойное болото, населённое неведомыми чертями, хищное и всё тянущее себе в рот.

Дыхание, которого не должно быть, замерло, руки без участия мозга направили «Ишака» как можно выше, как на преодоление вертикальной стены, а ноги пришпорили его, давая полный газ. Игнорируя все знания о физике, многоножка задрала передний сегмент и поскакала в пустоте вперёд и вверх. Скорость, набранная при падении, никуда не делась, но теперь всадник и его механический скакун не летели вниз по воле притяжения, а выбрали своё направление.

Иван сообразил, что двигателем является не механизм под ним, а он сам, каким-то чудом получивший во временное пользование комические силы, но нелепый стук копыт оказался полезен, как нельзя лучше внушал спокойствие и возвращал чувство контроля. Кэтэ, до того затерявшаяся вдали, тут же нашлась. Добраться до неё не составило труда, словно девятнадцать копыт топтали не космический вакуум, а надёжную опору. Просто воображаемая видимость, но такая удобная.

Ганс и Мари тоже никуда не пропали, болтаясь поблизости, не способные самостоятельно держать свой путь. Иван и Кэтэ молча переглянулись, кивнули друг другу, и возникшая в пустоте серая тропинка, напоминающая цветом асфальт, свела четырёх всадников в один отряд.

***

— Неужели вы надеялись, что ваши человеческие тела смогут пережить полёт между звёздами? — громко смеялась скачущая впереди Кэтэ, раскачиваясь в седле.

Иван признался себе, что совсем не подумал об этой проблеме, и ему сделалось немного стыдно. Кажется, это переживание отразилось на его лице, придав глупый вид, что Кэтэ очень смешило.

— Конечно же, нет, — продолжала богиня лекцию о секретах космических путешествий без корабля. — Даже ваше Солнце не сможет кинуть твёрдый предмет с такой силой, чтобы он долетел до другой звезды. Поэтому оно сперва превратило нас в лучи, а потом послало в полёт. И не напрямик, а около изнанки, потому что лучам так лететь ближе.

— Ой, а мы чего, сгорели? — испуганно воскликнула Роза Мария, догнавшая предводительницу кавалькады, на скаку стараясь свести как возможно ближе бока их коней.

Мари, оказавшись в открытом космосе без скафандра, очень испугалась, и продолжала пугаться дальше. Но делала это неискренне и напоказ, стараясь привлечь к себе внимание всех, а Кэтэ особенно. Даже радость и азарт проскальзывали в её полных ужаса охах. Похоже, Мари дорвалась до приключений и наслаждалась.

— Ты же помнишь тот огненный фонтан, в котором мы искупались? — напомнила ей Кэтэ. — Вот это оно и было. Преобразование. Сейчас мы — одно лучистое тело, хоть и продолжаем чувствовать себя как раньше по отдельности.

— А в нормальное состояние нам вернуться как? — поинтересовался Ганс.

Если Мари притворялась испуганной, то Ганс не скрывал радостного любопытства. Сам он ещё сдерживался, стараясь выглядеть солидно и не набрасываться на Кэтэ сразу с миллионом вопросов, но крылатая свинья-татуировка на его щеке плясала «Камаринскую», одновременно жонглируя тремя вопросительными знаками.

— Мэтэмутай, Небесная Хозяйка, вернёт всё, как было. Превратит лучи обратно в эти, как их, атомы, — блеснула знаниями основ земной физики Кэтэ. — Для звезды такое совершить, это проще простого.

Иван недоверчиво слушал разговор, удивляясь, насколько эти двое доверяют Кэтэ и не склонны считать опасным волшебное путешествие среди звёзд. Опасность преследовала их на Земле, а в небесах была только магия под контролем квалифицированной богини с дипломом. Вроде как считается, что люди должны бояться всего непонятного, однако, как видно, иногда случается и наоборот.

— Но внезапно что-то пошло не так? — спросил Иван, когда Ганс и Мари покладисто соглашались с Кэтэ, как глупые туристы на экскурсии.

Кэтэ нахмурилась и пожала плечами.

— Ваше Солнце запустило нами немного не в ту сторону. Не к Мэтэмутай, а к другой похожей звезде. Такой же зелёной и доброй.

— Но почему?

— Может быть, оно посчитало, что так от нас будет больше пользы, — неуверенно предположила Кэтэ. — Возможно, у той звезды планеты пока без людей, вот Солнце и решило поделиться. Или ещё чего-нибудь придумало. Разве знаешь, что вдруг придёт в голову этим звёздам?

Иван не стал приставать к Кэтэ с дурацкими вопросами, вроде: «А что же делать?» И так ясно, что она уже делает всё возможное. Раз уж прямой путь оказался не туда, придётся идти в обход. Демонстрируемая Кэтэ весёлая жизнерадостность вселяла надежду, что кривые пути ей хорошо известны.

— Ты хорошо сработал, — похвалила она Ивана. — Только сначала нырнул слишком резко, но быстро исправился. Зато и потащил всех даже сильнее, чем я.

Иван уже привычным манером, не глядя прямо, мазнул взглядом по пространству внизу. Серая асфальтовая дорожка текла навстречу и ложилась под копыта, не собираясь пропадать. Иногда в ней мелькали прорехи, иногда, наоборот, сгустки черноты.

— Что это за дорога? — спросил он о том, что больше всего хотел узнать. — И что такое большое и чёрное находится под ней?

— И то, и другое — изнанка, — сообщила Кэтэ. — Просто на этой высоте она плохо видна, потому такая туманная и нечёткая. Но если погрузится глубже, то будет видна хорошо.

— Я сам всё видел, но ничего не понял, — признался Иван. — Откуда в космосе высота, он же во все стороны одинаковый?

— Не одинаковый, в середине каждой галактики есть сила, которая всё тянет к себе, вот там и есть низ.

— Так ведь это сверхмассивная чёрная дыра! — влезла в разговор Роза Мария.

Кэтэ расхохоталась:

— Да, точно! Именно что дыра, и совсем чёрная! Точнее и не сказать.

— А чего я сказала-то? — смутилась Мари. — Это же научный термин… Вроде бы…

Пока Кэтэ выпала из разговора, Иван проверил, куда направлен их путь. Мигающий маяк всё так же маячил прямо по курсу всё такой же сам по себе невидимый. Но метаемые им через равное время лучи сделались гораздо ярче, и в них появилось тепло. Как будто гигантский лазер издалека светил в лицо.

— Если вы каким-то образом окажитесь вблизи изнанки, — продолжила рассказ нахихикавшаяся Кэтэ, — например, какая-нибудь звезда вас туда закинет, то сможете использовать силу этой (хи-хи) дыры. Надо сперва позволить ненадолго себя притянуть, чтобы разогнаться, а потом просто отталкиваетесь и поворачиваете туда, куда вам надо.

— А что будет, если не отталкиваться и позволить себя притянуть? — встревожился Иван, запоздало сообразив, что едва в эту самую «изнанку» не вляпался. Тем более, пока их путешествие не закончилось, и возможность найти себе неприятности ещё может представиться. — Что это за фигня такая, «изнанка»?

— Если не отталкиваться, то будет взрыв, и ты погибнешь, наверное, — Кэтэ неопределённо пожала плечами. — А может быть, попадёшь на ту сторону. Говорят, что там целая другая вселенная. Такая же, как наша, только наоборот.

— Например?

— Например, — пояснила Кэтэ, — там тоже есть я и ты. Но здесь мы хорошие и добрые, а там — плохие и злые.

Иван хмыкнул и внимательно осмотрел всю компанию.

Ганс возвышался в седле подобный рыцарю, даже лучше. Ни один настоящий рыцарь не имел возможности похвастаться столь искусно изготовленными доспехами, каждая часть которых, от кирасы до мельчайшего штифта, составляла неразрушимое единство мономолекулы. Висящий у седла большой меч в древности посчитали бы чудесным, он и по нынешним временам был очень хорош. Ганс упёрся подбородком в грудь, думая о чём-то своём, а скакун под ним, расписанный стремительными красными зигзагами, плавно перебирал ногами, помогая хозяину сохранить неподвижность.

Роза Мария любила яркие цвета. Голубые глаза сверкали на тёмном лице, бросая вызов окружающим звёздам. Новый доспех, набранный из разноцветных чешуек с крупную монету величиной: золотых, серебристых, медно-красных, серо-титановых, пресекал в зародыше мысль, что эта хрупкая девочка беззащитна. Каждая пластинка несла на себе гравировку, каждый рисунок изображал ценный предмет и не повторялся. Конь Мари по контрасту был забрызган чёрными кляксами поверх серых боков и не отвлекал собственным видом от роскошного облачения хозяйки.

Кэтэ, словно наперекор спутникам, выглядела не грозно, а мило и по-домашнему. Никаких доспехов, только светло-серый пушистый свитер с прихотливым узором, и вязаные брюки и «шахматный» чёрно-зелёный плед через плечо. Смертельно опасное копьё с идеально острым наконечником и неразрушимым древком убрано в чехол и закреплено вдоль тела многоножки, щедро размалеванной в разные оттенки жёлтого и зелёного. Хозяйка заставляла её бежать, весело подпрыгивая, отчего длинные бледно-пепельные волосы наездницы разметались, точно хвост кометы.

Себя Иван видеть не мог, чему радовался, потому что оказался единственным, кто оделся обычно. Просто зимняя куртка и брюки. Его друзья готовились заранее, словно собирались на парад, а ему всё время было некогда. Даже «Ишак» его, слегка пострадавший в схватке с вечнозелёной крапивой, был после ремонта наскоро покрашен в скучный белый цвет, как холодильник.

Ну, да и ладно. Кошкодевочкам и эльфийке Эле приходится гораздо хуже. Лежать на спинах шагоходов перпендикулярно направлению движения привязанными, словно жертвы похищения — вот истинное неудобство, а не отсутствие впечатляющих шмоток.

***

Звёзды кончились внезапно. Последний ряд крупных светил расступился, и впереди открылась почти полная пустота, словно из дремучего леса путешественники выехали в поле, на котором лишь кое-где возвышаются одинокие деревья.

Далёкий маяк, к которому они стремились, приблизился и позволил себя разглядывать. На звезду он совсем не походил, был до смешного мал и даже не светился. Его поверхность имела вид отполированного зеркала, он вертелся бешеным волчком, боками отражал звёздный свет и был похож на диско-шар. Вот только не следовало считать его какой-то игрушкой. В двух направлениях из него била пара лучей, попадать под которые категорически не хотелось. Они были толстые, яркие и выглядели опасно. Каждый раз, когда один из них, тот самый, что ранее подмигивал им издалека, промелькивал над головой, у Ивана шевелились волосы. Мощь нейтронной звезды впечатляла.

— Нам туда, — указала Кэтэ вперёд.

Межзвёздная пустота не была бесконечной. Вдали, подобно другому лесу у горизонта, сияла звёздная дорожка.

— Другой рукав? — спросил Иван.

— Да, Мэтэмутай, на самом краю. Я уже вижу её. Надо только перейти эту пустоту.

Иван не увидел родную звезду Кэтэ. Но не усомнившись поверил, что Небесная Хозяйка ожидает их, готовая встретить зелёным светом.

Конец первой книги

Продолжение будет…