Москва на перекрестках судеб. Путеводитель от знаменитостей, которые были провинциалами

Евгений Машков

«К „Табакерке“ он привязан чрезвычайно. „Уйти отсюда — все равно что навсегда уехать от родителей“, — признается Миронов. А значит, куда бы его, звезду первой величины, ни заводил Млечный Путь, можно быть уверенным, что рано или поздно он вновь выйдет на сцену „подвала“. И, глядишь, „Страсти по Бумбарашу“ сыграют и в трехсотый раз.

Евгению Миронову — так уж случилось — приходится все время перепрыгивать через зрительскую привычку: если Бумбараш — то маячит у всех в памяти Золотухин, Мышкин — Яковлев, Гамлет или Головлев — Смоктуновский.

Миронов привнес в роль Бумбараша, этого невольного участника Гражданской войны, и надрыв, и тоску, и лирику, которые особенно выделялись на фоне лихих и хлестких „Страстей“. К слову, Владимир Дашкевич, чьи песни поет Бумбараш, посчитал Евгения Миронова лучшим исполнителем этой роли», — напишет в газете «Вечерняя Москва» Ольга Фукс.

Родился Евгений Витальевич Миронов в Саратове. Двадцать девятого ноября 1966 года.

В простой, совершенно обычной семье. Отец Евгения, Виталий Сергеевич, практически всю жизнь проработал шофером в военном городке Татищево Саратовской области, у мамы, Тамары Петровны, профессий было много — она работала электромонтажницей, делала елочные украшения, мастерила игрушки.

Сам Женя с детства мечтал стать актером. Учился в музыкальной школе по классу аккордеона, занимался в школьном драматическом кружке и даже сочинял пьесы, которые сам в том же драмкружке и ставил. Однажды взял и сделал из сказки «Красная шапочка» мюзикл на музыку оперы «Аида»!

А вот сцены Женя боялся, точнее — стеснялся. Он вообще рос застенчивым ребенком. Но одновременно и упорным — несмотря ни на что захотел стать актером и стал им. Да не просто актером, а Евгением Мироновым! Тем самым, единственным и ни на кого не похожим.

«У меня не было игрушек, — вспоминает Евгений Миронов. — Не знаю, у меня были марки, я марки собирал. Я помню, что я посмотрел „Собаку на сене“, мне очень понравилась Терехова. У нас были новые полы, только их покрасили, все спали, и я ногтем „Терехова“ на полу выковырял себе.

Папа, он такой, он на гармошке играл. Одну вещь — „Дунайские волны“, он как чуть выпьет и компания: па-ба-бам… Кто это видел, тот не забудет никогда! Потом он в каком-то танцевальном коллективе коленца выделывал. Какая-то пластика у меня — от него. А мама была в самодеятельности, играла почтальоншу какую-то… Они, кстати, оба очень хотели, чтобы я был артистом. Почему-то это странно. Потому что мы жили в военном городке, а артист… Вообще, в нашем городке даже в голову никому не могло прийти, чтобы учиться на артиста, а у нас другой мысли просто не было. Потом Оксанка, сестра моя, она тут же, как я поступил в театральное училище, она прямо: „Так, надо что-то делать!“ И поступила, надо сказать, поначалу без особой любви, в балетное училище, сначала Саратовское, а потом в Вагановское… И стала балериной!»[11]

Учеба в школе Женю особо не привлекала. «Я учился средне — не плохо, не хорошо. Потому что… ходил в музыкальную школу, ставил спектакли — меня это больше интересовало».[12]

После окончания восьмого класса Евгений Миронов поспешит оставить школу и поступит в Саратовское театральное училище имени И. А. Слонова, одно из немногих учебных заведений подобного профиля, куда принимали с восьмилетним образованием.

Учился он у Валентины Ермаковой, актрисы из блистательного поколения воспитанников Юрия Петровича Киселева. У одаренного юноши не все шло гладко. Миронов вспоминает: «Помню, я уже учился в Саратовском театральном училище, и на одном из экзаменов по специальности мне поставили три с минусом. Меня это очень расстроило. А преподаватель сказал моей маме: „Он у вас хороший мальчик, но пусть лучше поменяет профессию. Через дорогу от нашего училища есть хорошее ПТУ, там можно освоить хорошую, полезную специальность токаря или слесаря“. Я безмерно благодарен маме, что она все же не послушалась того преподавателя и не перевела меня в ПТУ».[13]

После окончания училища в 1986 году Евгения Миронова пригласили в саратовский Театр юного зрителя, он принял приглашение, но проработал там недолго.

«Я уже работал в Саратовском ТЮЗе и однажды по телевизору смотрел передачу о студии Олега Павловича. Меня поразило то, что одна студентка спорила с Табаковым, упорно отстаивая свое мнение. И мэтр в конце концов с ней согласился. Эти демократические, доверительные отношения произвели на меня такое сильное впечатление, что я буквально „заболел“. И, одержимый сумасшедшей идеей учиться у Табакова, поехал в Москву. Даже не подумал, где там остановлюсь. Ну как же, думалось мне, конечно, демократичный Табаков будет просто счастлив, что к нему приехал артист, да еще и земляк. Сейчас смешно вспоминать эту наивность, но, с другой стороны, именно она мне и помогла. Я был решительным от своего незнания жизни. Случай классический: восторженный провинциальный мальчик приехал покорять столичные подмостки.

Самого Табакова я подкараулил у подъезда Школы-студии МХАТ и говорю ему: „Здравствуйте, я из Саратова, артист и хочу учиться у вас“. Ну не наглость ли это?! Я еще ждал, что он радостно вскрикнет: „Да ты что! Из Саратова? Ах, как это здорово!“ Но он только удивленно развел руками: „Молодой человек, вы опоздали, экзамены давно закончились, сейчас уже идет учебный процесс“. Но я был так решительно настроен, что Олег Павлович смилостивился и сказал, чтобы я поговорил еще с Авангардом Леонтьевым. Я стал ждать. По незнанию я тогда думал, что это брат Валерия Леонтьева. Но из подъезда вышел маленький лысый человек и спросил, не его ли я жду? Я ответил: „Нет, я жду Леонтьева“. „Леонтьев — это я“, — объявил он мне. Словом, меня взяли на испытательный срок. На курсе у нас было сорок человек, а двадцать из них нужно было отчислить к концу семестра. Моему появлению никто, разумеется, не обрадовался. Встретили настороженно. Думали, что я блатной, раз попал сюда почти в середине учебного года. Вот так я стал учиться, и началась моя московская студенческая жизнь».[14]

Так Евгений стал студентом Школы-студии МХАТ.

Учиться у требовательного Табакова было непросто, но безумно интересно и увлекательно. Евгений постепенно привыкает — к учебе, к общежитию, к новым товарищам, к беспокойной столичной жизни. Правда, он продолжает оставаться застенчивым и даже замкнутым.

«Я был совершенно неподготовлен к жизни. Очень шугался, такой замкнутый, такой некоммуникабельный человек — это дикий ужас какой-то был. Я ездил из общежития до Школы-студии МХАТ и обратно, никаких других тусовок. У меня не было времени никогда. У меня такая жизнь, жизнь молодого человека, прошла мимо дома с песнями, я потом стал наверстывать, когда опять-таки с работой: с „Гамлетом“, с „Борисом Годуновым“, ездил на гастроли. Вдруг я зашел на какую-то дискотеку и подумал: „Боже мой, как я мог это пропустить?!“ И у меня даже стало манией на какое-то время, на полгода я просто стал тусовочным человеком, я приходил куда-то, мне надо было дрыгаться, мне надо было наверстать упущенное. Но это быстро надоело».[15]

Еще будучи студентом Школы-студии МХАТ, Евгений Миронов начинает сниматься в кино. С благословения Олега Табакова, который разрешит ему делать это во время учебы.

«Впервые мне предложили в 1988 году в фильме Александра Кайдановского „Жена керосинщика“ роль любовника жены. Меня отпустили на съемки, хотя студентам тогда не разрешали играть в кино. И с того раза пошло — в год по фильму. Правда, ко мне надолго приклеился ярлык слабенького, нежненького человечка. Играл я все больше лейтенантиков или тщедушных любовников. Эти образы были похожи, как капли, и я перепрыгивал из одной постели в другую, ничего не приобретая профессионально. А мне хотелось учиться, расти. Я вот читал дневники Олега Борисова — замечательный был актер, преклоняюсь перед ним. Как он себя ругает, что забыл, например, одну только строчку из роли! Кто бы ему не простил такой мелочи? Что она могла изменить? Но для Борисова в работе мелочей небыло».[16]

По окончании Школы-студии МХАТ Евгений останется работать у своего учителя, Олега Табакова, в его театре-студии. Благодаря своему таланту и работоспособности он быстро выдвинулся на сцене, продолжая при этом сниматься в кино.

Миронов работает упоенно, поистине «не щадя живота своего». Порой он отдает работе над ролью столько сил, что это ощутимо сказывается на его здоровье. Так, во время работы над «Гамлетом» у Питера Штайна Миронов так был увлечен работой, что просто лишился сна. Если даже и засыпал, то ненадолго. «Это было не просто мучением, — вспоминает Евгений. — То был наркотик. Абсолютно точно в течение трех месяцев я был в наркотическом опьянении от Шекспира и от Штайна. Я подсел на „Гамлета“. И вышел с очень тяжелыми последствиями, потому что, когда первый раз закончил играть, почувствовал, что надо не то что отдохнуть — впору лечиться».

Переломным в судьбе Миронова-киноактера станет период 1991–1992 годов, когда он снимется в двух по-настоящему хороших фильмах: у Валерия Тодоровского в фильме «Любовь» сыграет московского парня Сашу, а в картине отца Валерия, Петра Тодоровского, «Анкор! еще анкор!» исполнит роль молодого лейтенанта Володи Полетаева.

После двух этих «Тодоровских» фильмов на Евгения посыплются не только награды, но и приглашения режиссеров. К актеру пришла слава.

Своим творческим отношением к работе Евгений Миронов создал себе репутацию «неудобного» актера. По складу своей натуры актер просто не способен быть слепым исполнителем режиссерской воли. «Я не пластилиновый и не восковой. Не люблю, когда артист становится материалом для лепки. Я могу участвовать в процессе создания спектакля только полноценно, вместе с режиссером. Если этого нет, я либо прекращаю сотрудничество, либо хитрю, но гну свою линию».

Иначе, наверное, и не стать настоящим актером.

В фильме Дениса Евстигнеева «Лимита» Миронов «поднимет» своего «второстепенного» героя программиста Михаила до уровня главного персонажа, сыгранного Владимиром Машковым, с которым Евгения связывают дружеские отношения еще со студенческой скамьи.

«Безусловно, все мои роли сделаны с меня. Даже если играю придурка. Помню, я долго не мог подступиться к образу Ивана Карамазова. Пробовал и так, и эдак. Потом вдруг понял: у него одно плечо выше другого. Это перекошенность его души, гордыня. И так я подобрал ключ к герою», — делится Евгений.[17]

Большой творческой удачей Евгения Миронова стала роль Николая Иванова, бывшего советского солдата, вернувшегося из афганского плена, в фильме Владимира Хотиненко «Мусульманин». До выхода на экраны сериала «Идиот» эта роль считалась лучшей работой Миронова в кино.

Образ Хлестакова в комедии Сергея Газарова «Ревизор», вышедшей в прокат в 1996 году, Евгений Миронов воплотил по-своему. Его Хлестаков мягок, невинен и инфантилен.

Обычно картины или нравятся как зрителям, так и критике, или наоборот. С «Ревизором» Газарова вышло иначе — в прокате, у зрителя, фильм имел успех, а вот критика разнесла его в пух и прах. Но мы ведь знаем, что важнее всего мнение народа.

К середине девяностых годов Евгений Миронов стал одним из самых знаменитых театральных актеров России. Он играл не только на сцене театра Табакова, его талант требовал простора, размаха. Миронов сыграл главные роли в известнейших международных театральных проектах, таких как «Гамлет» и «Орестея» немецкого режиссера Петера Штайна, «Борис Годунов» англичанина Деклана Доннеланна, которого называют самым русским из английских режиссеров, «Последняя ночь последнего царя» и «Карамазовы и ад» Валерия Фокина.

За роль Ивана Карамазова в постановке «Карамазовы и ад» Евгений Миронов был удостоен Государственной премии Российской Федерации.

Приз за лучшую мужскую роль в фильме «Любовь» в конкурсе «Кино для всех» кинофестиваля «Кинотавр»…

Премия «Ника» за лучшую мужскую роль в фильме «Лимита»…

Орден духовного управления мусульман России за роль в фильме «Мусульманин»…

Международная премия Станиславского за лучшую мужскую роль сезона — роль Федора Лукьянова в спектакле «Последняя ночь последнего царя»…

Это далеко не полный перечень наград, полученных Евгением Мироновым в девяностые годы.

В 1996 году Евгений Миронов становится заслуженным артистом России.

Петер Штайн охарактеризовал игру Миронова кратко: «Дальше — только космос».

Роль Гурова в фильме Алексея Учителя «Дневник его жены», затем роль обманчиво мягкого капитана Алехина в фильме Михаила Пташука «В августе сорок четвертого»… Хорошие, добротные, многогранные образы, каждая из которых стала очередной ступенью к вершине — к роли князя Мышкина в сериале режиссера Владимира Бортко «Идиот». В том самом, где партнером Евгения Миронова по фильму вновь оказался Владимир Машков, сыгравший Парфена Рогожина.

Миронов отнесся к предложению Бортко очень ответственно. Даже поначалу сомневался — возможно ли в бешеном ритме съемок сериала воплотить образ Льва Николаевича Мышкина на должном уровне.

Суета съемок, проводившихся сутки напролет вследствие жестких временных рамок, измотала Евгения. Он похудел на семь килограмм, снимался, по его собственному выражению, «с нашатырным спиртом». Были, конечно же, и трения с режиссером, но два таланта быстро нашли точки соприкосновения. Миронов настолько вжился в роль князя Мышкина, что после окончания съемок какое-то время не мог расстаться с ней.

За роль князя Мышкина Евгений Миронов получит премию «ТЭФИ» за лучшую мужскую роль, премию «Золотой орел» за лучшую мужскую роль, премию Александра Солженицына «за проникновенное воплощение образа князя Мышкина на экране, дающее новый импульс постижению христианских ценностей русской литературной классики», премию «Золотая нимфа» Международного телевизионного фестиваля в Монте-Карло за лучшую мужскую роль в телевизионном фильме.

В 2003 году Миронов впервые исполнил роль Лопахина в знаменитом спектакле Эймунтаса Някрошюса «Вишневый сад».

В 2003 году Евгению Миронову будет присуждена премия «Человек года».

В 2005 году был удостоен звания Народного артиста России.

В 2006 году актер создал Театральную компанию Евгения Миронова, спродюссировал спектакль «Фигаро», режиссером которого стал Кирилл Серебренников, и сыграл в нем главную роль.

С декабря 2006 года Евгений является художественным руководителем Государственного Театра Наций. «Это серьезное изменение в моей жизни ради дела, которое мне интересно попробовать. Попробовать — значит, сделать максимум того, что от тебя зависит. Мне это интересно. И я не просто так за это дело взялся. У меня были свои причины. Мне не нравится многое из того, что вокруг меня происходит. А я взрослый человек. Мне сорок два года. И я хочу попробовать что-то изменить. Я не стесняюсь учиться. Я впитываю западный и наш, российский, опыт в руководстве театрами. Мне нравится, что делает Валерий Фокин в Александринке, или Додин, или Женовач. Я имею в виду дух настоящего, не фальшивого театра. Ведь сейчас, наверное, в каждом театре в Москве есть спектакль, отдающий запахом телевизионной халтуры. Но я езжу за границу, и я совершенно потрясен тем, насколько Берлин, например, впереди нас в том, что касается восприятия публикой серьезного искусства. Там аншлаги — такие, какие были на Таганке у Любимова — и на „Трехгрошовой опере“ в постановке Роберта Уилсона, и на современных пьесах в „Шаубюне“ у Томаса Остермайера. Там громадные очереди из желающих попасть на спектакль, который не является развлекательным шоу. У нас театр популярен, это так, но людей интересует другой род зрелища — что-то такое, связанное с попкорном, чтобы посмотреть, поржать и забыть», — скажет он в одном из интервью.[18]

Миронов весьма критично относится к себе. В нем нет ни грамма того, что называют «звездной болезнью».

«Я иногда читаю письма… и думаю: боже мой, как обо мне хорошо думают!.. Меня настолько идеализируют, что я невольно сам иногда начинаю тянуться к идеалу, к себе. Вот такой я — светлый-светлый. И борюсь со своими демонами как могу», — признается Евгений Миронов.[19]

Театр Наций непохож на другие театры. По словам самого Евгения Миронова, он является «центром, где воспитывается новое поколение театра». Театр Наций был создан в 1987 году под названием Театра Дружбы народов, он был призван объединять обширное союзное театральное пространство. В 1991 году после распада СССР он получил нынешнее название — Государственный Театр Наций. Театр организует различные фестивали, активно ставит спектакли. Сегодня театр делает ставку на молодую режиссуру и продолжает сотрудничество с крупными современными режиссерами. Последние премьеры театра: «Шведская спичка» по А. П. Чехову (режиссер Никита Гриншпун) и «Кармен. Исход» (режиссер Андрей Жолдак) стали заметными событиями театральной жизни столицы.

После «Идиота» Миронов снялся в картине Алексея Учителя «Космос как предчувствие». Учитель отложил съемки картины на целый год, ждал, пока Евгений закончит сниматься в «Идиоте». Самому Миронову очень понравился легкий, светлый сценарий, написанный Александром Миндадзе, об обычном человеке по прозвищу Конек, который живет в небольшом городке и мечтает полететь в космос.

Егор Кончаловский пригласит Миронова на главную роль в свой остросюжетный боевик «Побег», где Евгений сыграет преуспевающего кардиохирурга, абсолютно счастливого человека, которого вдруг обвинят в убийстве жены.

На XI Российском кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине Евгений Миронов представил свой анимационный фильм «Щелкунчик». Актер признался в том, что он решил попробовать свои силы в анимации, благодаря своему учителю Олегу Табакову: «Когда он приходит на приемы, ему сразу начинают говорить комплименты: „О, кот Матроскин“, и разговор становится теплее… Потому что люди, которые в юности или детстве смотрели этот мультфильм, не могут ему отказать. Я бы мечтал, чтобы у меня была такая же слава…».

На вопрос: «Как вы думаете, вы — обычный человек?» — Евгений Витальевич без рисовки ответит: «Необычный. Тут дело не в кокетстве. Позволю себе очень высокий пример. Когда я встречался с Солженицыным — потом выяснилось, что это была моя последняя с ним встреча, — он мне сказал, причем как-то очень просто сказал, что существуют люди-проводники, которые должны провести сверху какую-то миссию, какое-то дело. Им это дано. Таких людей немного. Он сам ощущал себя человеком абсолютно рабочим, который должен выполнить эту свою сложнейшую, тяжелейшую работу, которая приносит очень много радости. Я, безусловно, ощущаю, что мне что-то для чего-то дано. Раньше я думал, что задача в том, чтобы сохранить это, а теперь думаю, что только сохранять — эгоизм, этого мало. Я думаю, что нужно вот это, то, что мне назначено, развить и довести до конца. А в жизни я обыкновенный человек — по привязанностям, по страстям, по своим недостаткам. Только у меня еще есть некая ответственность, которая мне дана. Я ее всегда чувствовал. Просто сейчас она определилась, и я уже не могу ничего с этим поделать. Только работать».[20]